Бесплатный фрагмент - Гранатовый мел

Часть первая

Песни меловниц и Сирен

Застолья в ночных садах

Второй фрагмент

Се, ночные сады золоты,

Их цитрарии хмель увивает,

Бутафоры гудят и шуты,

Весело толока пировает.

Се, Кибела, юдицы во снах

Падших ангелов сребрят меловый

Круг, блюют о холсте апронах,

Воском жгут хладный пурпур столовый.

Мы ль в нощи, без высоких тиар,

Сад златяше над мертвыми львами,

С брегов дальних земли Сеннаар

Машем царственно им рукавами.

Двенадцатый фрагмент

Тусклой барвой лекифии жгут,

Снова мрамор садовый гранатов,

Львицы мертвые дев стерегут

В камелотах великих магнатов.

К хлебам емины тщатся занесть

Меловые фиады, их теней

Во зерцалах не могут обвесть

Феи Ада исцветом зеленей.

То ль, Господь, белоарочный сад,

Нега цитрий, где пламена льются,

Где о червном серебре фиад,

Задыхаясь, отроки биются.

Двадцать первый фрагмент

Алавастру ль тускнеть у фиад,

Вечно пиры одесные будут

Лить вино и жемчужность, оклад

Их вспеет, аще гои забудут.

Хлебы, яд ли — одно превелят

Несть златые к амфорам кофоны,

Воев мертвых еще исцелят,

Суе бьются в золоте грифоны.

Бойтесь, юдицы, этих картен:

Яден хлеб, отравленны цукаты

И нимфетки чернеют меж стен

О тлеющихся пудрах Гекаты.

Застолья у Цитеры

Второй фрагмент

Аще лето Господнее фей

Презлатит и кимвалы рыдают,

Лей атраменты в сонник, Морфей,

Аониды пусть нощно гадают.

Мы ль всечасно исцветность пием,

Жжем лекифы очес пламенами

И тоскуем о веке своем,

Яко цитрии Ада за нами.

Сон златой ли: Господе поит

Флоксы барвой и август карминов,

И фарфор именинный стоит

Меж хлебниц и червленых язминов.

Девятый фрагмент

Пунш златой и рейнвейн холодят

Алавастр, шумны вновь пировые,

Иль демоны юнеток следят,

Шелк серебрят и рты меловые.

Из небесных аркадий слием

Цветь на хлебы земную, Цитера

Блага к нам, пиров ждет Вифлеем,

Гою всяку — лекиф и патера.

Станут лядвия данники весть

Цин серебром и мглой о хлебницах,

И тогда преявимся как есть

Со диаментом лилий в зеницах.

Восемнадцатый фрагмент

Злать ритонов манит ли князей,

Тьма очес им елико мешает

Пиры славить, варварский музей

Их сребрит и к столам приглашает.

Эти столы других и не ждут,

Мы одне зрим владык силуэты,

По хлебницам золоту ведут,

Чая морок, Юноны и Эты.

Дышит звездами тусклый муар,

Ночь в кримозных серебрится нотах,

Где мы сами о барве тиар

Бьемся, бьемся во чермных киотах.

Застолья в ротондах

Шестой фрагмент

В озлаченых ротондах картен

Бледный гребневый огнь мглою дышит,

Бассариды у морочных стен,

Кликни их, голос кто и услышит.

Ан пировья теней львы хранят,

Жаб парчовых заносят ко столам,

И фурины всенощно звенят,

Чтицы юные внемлют глаголам.

Ныне ль шумны старлетки, оне

Жгут шелками фигурную сводность

И на червном церковном вине

Теней дев презлатится холодность.

Десятый фрагмент

Внове денно золовки спешат

Отмывать юной кровию хоры,

Гоев ангели судьбы вершат,

О серебре блестят мельхиоры.

Из машины ль демон золотой

Белоцветных сочествует виллис

И святою казнит простотой

Родиона: «Да вы и убили-с».

Ах, еще нас губители ждут,

Чтоб зерцать меж всецарственных теней,

Как химеры ночные падут

На яркую золоту ступеней.

Двадцать первый фрагмент

Феям Цинтии хлеб и шатры

Сильфы дарят на землях Тавриды,

Камелотов далече муры,

Хмель атраментный пьют бассариды.

Этих пиршеств ли морок червов,

Днесь еще их начиния тлеют,

Герцогини сугатные львов

Мертвых потчуют, яств не жалеют.

Гости шумны, с асийских патер

Яд течет от менины к менине

И о хлебницах червных пантер

Изваянья бегут по лепнине.

Застолья у Евтерпы

Третий фрагмент

Ах, Ювентас, к летейским брегам

Нас влекут звездочеты Колона,

Спит Никея, мерцает Пергам,

Ночь Алеппо тиха и червлена.

Иль бегут огнедышащих ртов

Змеевласых цариц бассариды,

Иль со златом и смирной шутов

Обрекли на скитанья лириды.

Вишни пиров гниют, изордев,

Тоньше ядного шелка ратины

И о мраморных лестницах дев

Небозвездных горят палантины.

Шестой фрагмент

Балевницы о темных шелках

Учат па незнакомого танца

Дамы треф у фиад на руках,

Известь гасит видения Франца.

Это пиршество ломких теней,

Бьют золотою гои кофоны,

Се Церера и бражники с ней,

Полны столы даров Персефоны.

И хмелеют рапсоды от струн,

Мглой плененных во дар камелоту,

И со перстней весталок и юн

Меловых яд течет в озолоту.

Десятый фрагмент

На арене коверные спят

И полеты Ди Грассо зерцают,

Перси юн акробатов слепят,

Им гадалки судьбу прорицают.

Шелк Евтерпы ль и здесь невесом,

А сиреневый купол возвышен

Тьмой златою, кривляется Мом

Над лекифами с чернию вишен.

И о лядвиях пляшущих дев

Тают шелк и парча, к их балеткам

Чтоб упасть, негу лон соглядев

И меловость даруя старлеткам.

Застолья в рубиновых садах

Пятый фрагмент

Изваяние лета, рубин

Золотой, нас ли барвой соводят,

Черноплодные кисти рябин

Во подвальных лекифиях бродят.

Иудицы на емину злать

С ядом льют, благо нощь пировает,

Ах, одно, исполать, исполать

Мгле земной, яко вечность бывает.

Яко тусклые цитры и Ад

Минет Господе, кельхи прельются,

Он увиждит фарфоровый сад,

В коем тени отроков биются.

Семнадцатый фрагмент

Кровоцвет о златых лепестках

Ищут девы, зерцайте, виллисы,

Бледных фей, цветь на их рушниках

Паче крови, темны и кулисы.

Мом смеется, кривляясь, еще б

Шут не ведал бессмертию цену,

Из усадебных топких чащоб

Наползают гадюки под сцену.

И ротонды от лядвий златы,

И емины атласных ждут граций,

И путрамент сквозь червные рты

Юн течет в ядный шелк декораций.

Двадцать второй фрагмент

Именитства у нас, Таиах,

О серебре утешно менадам,

Век цариц ли, губителей, ах,

Мы величье дарим колоннадам.

Что и Ад, иродицы ль темны,

Ядом чинят эклеры золовки

И лиется в их денные сны

Мирра, сей и писали оловки.

Се и мы вновь атрамент пием

С ядом червным и миррою вместе

И тоскуем о веке своем,

Винограды златяше к сиесте.

Застолья с эвменидами и юродивыми

Второй фрагмент

От колонниц порфировых цветь

В сень тенет излиется, химеры

Нощно будут легко огневеть,

Мрамор вечные любит размеры.

Кликнет вновь Ирод-царе менад —

Яства несть к пированьям всемлечным,

Иль еще этот мраморный сад

Благ и емину дарит увечным.

Веселей сих юродивых нет

О вишневой узорчатой слоте,

Где меж хладных и ярких тенет

Во порфирной мы бьемся золоте.

Восьмой фрагмент

Жизнь одесна, еще пировать

Не устали юноны, хламиды

Носят пусть юродицы, их звать

Суе к нам, вейте шелк, эвмениды.

Мы и будем на злате шелков

Барву жечь, рисоваться в киотах,

Нас однех чает звездный альков,

Ночь яркая тиха в камелотах.

Фауст нем и Елена бледна,

Слог обручников полн оговорок

И течет со златого руна

Ядный хмель во гранатовый морок.

Пятнадцатый фрагмент

В погреба ли и звезды летят,

Меловые преполним кофоны,

Яко нам рисовальщики льстят,

Ночь златяше и сны Персефоны.

Из аркадий благих нанесли

К столованиям дивным фарфоры

Эолийские волны, цели

Саский, жемчуг, серебритесь, Лоры.

Будем славить Патриций и Эт,

Мел кримозного шелка пеяти

И внимать хлад мраморных тенет

Балевниц, содрогаясь во злати.

Застолья в тайных комнатах

Первый фрагмент

Ядным златом шкатулки менин

В тайных спальнях ожгут эвмениды,

Бег химер по ампиру лепнин

Тьма замедлит, смещая планиды.

Бал елико иль пир, дам валет

Юный бьет и колоды тасует,

Изваяния Саский и Эт

Чают нас, их Евтерпа рисует.

Хмель вдохнут ли богини письма,

Чтоб юнеток узнать во гетерах,

И сухарниц жемчужных арма

Источится о битых патерах.

Девятый фрагмент

Своды темных венечий блюдут

Комнат замковых тайны, Помоны

Всеблагие дары нас и ждут,

Хмелем вин золотых дышат Моны.

Ах, досель очеса их сребрит

Ядом ставший путрамент, велики

Рисовальщиков кисти, харит

Ныне в золоте гребневом лики.

Истечет ли серебро холстов

По окладам, уснут балевницы

И фиады из мраморных ртов

Морок ночи прельют на стольницы.

Четырнадцатый фрагмент

Башен замковых, мрачных ротонд

Звездный блеск гасит яркость Гемеры,

Львов дремотных, златых анаконд

Теням фивские внемлют химеры.

Яко пир и царевнам дышать

Благо пудрою морной в печали,

Станет Раний хотя воскрешать,

Нас любили оне и пеяли.

Ныне фей очарованных струн

Дуновенье и трепет пленяют,

И о лядвиях мраморных юн

Кольца змей ветхий шелк истемняют.

Застолья с эвменидами и тенями юдиц

Четвертый фрагмент

Буде мраморник августа нем,

Львы на холмах узорчатых гневны,

Тени цитрий садовых минем,

Заждались нас белые царевны.

Пир окончен ли — яства горчат,

Но киафы всеполны исцвета,

Храм Беллоны-царицы точат

Змеи, шумны акафисты лета.

И серебра о шелке фиад

Мел претечен и яшма тлетворна,

И цедит бледносумрачный Ад

Вишен слоту и немость из горна.

Девятый фрагмент

Именины у замковых фей,

Тени их паче мглы соваяний,

Рисовальщик, пиита ль, испей

Яд серебра и темных литаний.

Ах, и нас эвмениды влекут

Локны юн золотить, барвой маков

Хлебы жечь, в тоге шелковой Брут,

Вишни сребрит апостол Иаков.

Тусклы веи цариц меловых,

Им ли Кая дарит благосклонность,

Где со лестниц ея винтовых

Истекает златая червонность.

Девятнадцатый фрагмент

Что умолкли пииты, реклись

Именами чужими ль — камены

Их не помнят, Эдем, веселись,

Благ еще алавастр Мельпомены.

Пир одесный и время хлебов

Славить пышность, елико всемирна

Эта мгла, с наших мраморных лбов

Претекает лишь черная смирна.

Иль юдицам рапсоды пеять

Будут в мака черни и куминов,

И начинем тогда вопиять

О истечном серебре язминов.

Застолья в тайных спальнях

Третий фрагмент

Вновь юдицы эклеры чинят

Переспелыми вишнями, в денных

Садах лета фурины звенят

И пеют о тенях благоденных.

Иль парафии нощно Эреб

Для асийских царевен готовит,

Именитств хлебоимных и треб

Присно темные яства меловит.

Ах, Господе, хотя бы во снах

Белорозовых, в маковой слоте

Вижди нас о холсте апронах

И тлетворной сугатной золоте.

Десятый фрагмент

Своды замков фламандских во сны

Фей лиют морок, буде щеколды

Не страшат изваяний, пьяны

От духов их Беаты и Голды.

Тайных спален лепнина химер

Отпускает жемчужных, шелковье

Див серебрит еще парфюмер,

Но грядет столование вдовье.

А и будем колодницам льстить,

Соклоняться пред каменной Федрой

И ночные флаконы златить

Червных вишен алмазною цедрой.

Пятнадцатый фрагмент

Моргиана во замковой тьме

Одиноко рыдает, несть краше

Снов менин, у себя на уме

Пьют фиады, с вей жемчуг лияше.

Это, Сильвио, близится пир,

Навиют перламутром юнетки

Локны, чает царевен Эпир,

В темном оды внимают брюнетки.

И гранатовых фей не очесть,

И кримозна золота ступеней,

И мы сами биемся как есть

О винтаже фарфоровых теней.

Застолья с харитами и шутами

Пятый фрагмент

Серебритесь, менады, огнем

Увивайтесь, еще кружевами

Нимф хладите, елико свернем

К Лете, пирствовать будем и с вами.

Ан скудельные эти брега,

Феи ль, ангелы — равно киоту,

Ночь лияше на цветь-жемчуга,

Исторгнем о хлебницах золоту.

Девы там, ах, белей полотна,

Где внимают алкеи минорность

И в охладном серебре вина

Черных флоксов точится узорность.

Четырнадцатый фрагмент

К пированьям, тиад голоса

Фей манят ли, альковниц Карменты,

Юных див украшают власа

Брошей злать и ночей диаменты.

Гостьи неб, хлебы эти белы,

Яства сладки, игристое дивно,

Шумных граций лишь чают столы,

Ах, томление ваше наивно.

Млечным дивам пиров исполать,

Ныне шум их одесен и манок,

И холодная теплится злать

В ядном блеске вишневых креманок.

Семнадцатый фрагмент

Иль харитам веселье претит,

Их тоску ли вино умножает,

Дев рамена Евтерпа златит,

Бледных гостий она уважает.

Бал елико, теней хоровод

Неумолчен зане, будем сами

Шумно славить Адилий и Мод,

Эт пеять с золотыми власами.

Туне ж юдицы к хлебам спешат,

Всетемно о ярких виноградах

И под сению гребневых шат

Мы в узорчатых бьемся окладах.

Застолья с ангелами и гесперидами

Седьмой фрагмент

Кликнем див и меловых фиад,

Черных лилий золоту оявим,

Благоденствуй, фарфоровый сад,

В шуме гоев мы десно картавим.

Это марево ль августа пир

Золотит, яко вечность бывает,

Чтит рапсодов Никея, Эпир

О серебре хлебниц пировает.

Иль еще те лилеи черны

И пеют неживые соловки,

Где меловым исцветом полны

Веи нимф и златые оловки.

Десятый фрагмент

Алавастровых келихов злать

Яко вина предержит Ювенты —

И всестольным пирам исполать,

Юн чаруют десерт и абсенты.

Аонид ли, музыка ночной,

Будем жаловать мелом одесным,

Истончился атрамент земной,

Морта блага к певцам бессловесным.

Иль увиждит Господе: хлебов,

Емин полн круг столовый и Цилий

Тусклы зенки, и с мраморных лбов

Наших воск льется в патину лилий.

Семнадцатый фрагмент

Сны Эолии, дивные сны,

Минем Родос иль замки Тавриды,

С млечной пеной эгейской волны

Злато кущ нам явят геспериды.

Уж к столовьям кровителей несть

Феям велено хлебов леканы,

Аще тусклым садам не оцвесть,

Будем сению их возалканы.

Где лепная фита, где и ять,

Смолкнут нимфы — мраморны и белы,

И над золотом яблок пеять

Станут чермные ангели Гелы.

Застолья с харитами
в ночных садах

Пятый фрагмент

Кто печали избыл, воск лиет

Ныне в кельхи Гекаты всевластной,

Многих жаловать данникам лет

Ей утешно о ночи бесстрастной.

Гоям яко мирволила, злать

С воском червным лила на рамена,

Благонощным пирам исполать,

Сим у тьмы иль найдется замена.

Вишни будут елико черны,

Соявимся о меле и злате —

Весть путраментом ангелей сны,

Хлебы сребрить царице Гекате.

Десятый фрагмент

Мариинки ночной ли винтаж

Шелк сочествует Раний и Лаур,

Се теноры, Адилия та ж,

Чудна пудра золоченных аур.

Из централов каких площадей

Темный Питер и Зигфрид увидит,

Ветхой кровью поят лебедей

Злые гномы, кто парий обидит.

И тризнятся им сонные львы,

И о розовой тьме декаденты,

И во черной золоте Невы

Тушь седой прелиется Ювенты.

Пятнадцатый фрагмент

И опять нощно Мия сребрит

Христиании темные вишни,

Благи пиры земные харит,

Неб кровителей муки давнишни.

Ссеребрясь, аониды шелка

Дев успенных бьют патиной славской,

Замков яшмовых столь высока,

Тусклы цитрии ночи моравской.

Гостьи снов иль очнутся, узрев

Фей цветочных в садах камелота,

Где на червные хлебы с дерев

Льются мраморный воск и золота.

Застолья с фиадами и суфлерами

Четвертый фрагмент

Не Голгофу, хотя Киферон

Тени столпников неба ль венчают,

Хладом лилий, исцветностью крон

Гоев парки Гекаты встречают.

И одно, тьмы царице, одно

Будем чествовать лета даянья,

В пировые к еминам вино

Пусть несут бледных фей изваянья.

Чуден блеск тех неярких цветниц,

Где злаченость августа надмирна

И со мраморных тусклых очниц

Дев лиется холодная смирна.

Шестой фрагмент

Вышивают на челах девиц

Благородных атраментом узы

Эвмениды, от каменных львиц

Суе тщатся бежать гостьи-Музы.

Ах, нелепы оне и пьяны,

Крови шелеста в требе не слышат

И безумием с ними равны

Феи од, яко млечностью дышат.

Что алкеев терзали, фиад

Перстный мел жгли, смеясь, ныне ёры

Нищих кайстры вспевают и глад,

И биются во злате суфлеры.

Пятнадцатый фрагмент

Алавастры вино предержат,

Шелка нимф золотее десерты,

Львы о гермах юных Малгожат

В снах чаруют, страшатся их Берты.

Иль еще тускломраморных фей

Зреть неловко царицам всестолий,

Диканчанок сугатных Морфей

Жжет, бледнея, кармином уголий.

И лекифии чернью полны

Изордевшихся вишен и хмелем,

И фиадам во темные сны

Льется злать нощно с огненным элем.

Застолья с аонидами и кровителями нимф

Седьмой фрагмент

О власах Женевьев и Гертруд

Тлеет мгла, юн золотой черники

Ночь манит, жаб ярких изумруд

В снах шкатулки таят Береники.

Это роскошь парчи и шелков,

Се зерцала над хладными ртами,

По лепнине бегущих волков

Рисовальщики выжгли перстами.

И алтарный цветочный оклад

Богородицы ядно-карминов,

И всенощно со гребней фиад

Источается морок жасминов.

Девятый фрагмент

Пить шампанское иль перечесть

Бомарше, яко нощно меловы

Аониды, не с ними ль как есть

Веселятся роскошные вдовы.

Холодит своды замков багрец,

Нимф кровители в операх царских,

Станет девам зефирных корец,

Ёрам станет араков гусарских.

И бегут львы усадеб пустых,

И во тьме сцену жалуют Оры,

Где лишь яд изо усн золотых

Исторгают немые теноры.

Двадцать второй фрагмент

Фляки в соусе, кольца угрей

Меж бисквитов ли мнят Параскевы,

Ямб неровный сменяет хорей,

Внемля одам, грассируют девы.

И шелковы оне, и белы,

Званый гость иль сиречный татарин

Во умолчности равны, балы

Нимф сладятся золотой окарин.

Пунш эллину цветит иудей

И всебледны уста Саломеи,

И на темном шелковье блядей

Проступают червленые змеи.

Застолья с фиадами
в ночных садах

Третий фрагмент

Кая темная, благо мешать

Яд ли в емину, вишни златые

Им чинить, мертвых див оглашать

К пирам, шелки серебрить пустые.

Алавастр или мрамор — одно,

Что кровителям неб удивляться,

Буде смерти величье равно,

Мы и станем царицам являться.

Нощно с плеч их шелка ниспадут,

Цин ссеребрят во ядной блевоте,

Фей меловых алкеи найдут

О цветках и тлетворной золоте.

Седьмой фрагмент

В алавастре начиния шлет

К пирам яд Таиах из Никеи,

Львы зерцают валькирий полет,

Бассарид обольщают алкеи.

Рифм двоенье урочно шутам,

Феям тьмы, музам царской охоты,

Вишни с ядом подносят ко ртам

Жен благих и невинниц Кихоты.

И столовый атрамент червов,

Нимф бегут со рожками кентавры

И над главами дремлющих львов

Мглу пеют золотые литавры.

Двадцатый фрагмент

Кров манит серебристых мышей

Тьмой амбарною, хмелем графита,

Ночь владетелей жаб и левшей

Ныне славит умолчный пиита.

Ах, Ювентас, еще уповай,

Пей меловость фиад, их веранда

В снах ютила, а ныне давай

Элем встретим попутчика Занда.

Где и фри со звездами во лбах,

Станем ждать горьких плюшек и чая,

Привкус яда на блеклых губах

Нас любивших камен различая.

Застолья с астрономами и пиитами

Пятый фрагмент

Золотая ль емина горчит,

Пировое точится ли брашно,

Всяку столпнику — мраморный щит,

Умирать меж иудиц бесстрашно.

Воев нет, хоть музык соглядим

И пиитов блаженных веселье,

Ах, мы сами не пьем-не едим,

Божедревкою гасим похмелье.

Гей, изочество, славь, привечай

Новых смертников ядом оцвета,

Их рамена и лбы озлачай

Темной барвой нещадного лета.

Десятый фрагмент

Лозы тонкие Эрса поит

Виноградно-медовой золотой,

Пей и ты, астроном и пиит,

Сколь охранен великой субботой.

Усыпальниц пасхалы темны,

В книге царствий путраменты льются,

Ан обручники ныне пьяны,

О шелковье царевны биются.

Веи ль Медичи ангельский сад

И златят, где келихи червлены

И дворцовый скульптурный фасад

Хмелем арочным жгут совиньоны.

Семнадцатый фрагмент

Льют фиады в лафитники мед,

Хлебы мажут серебром, на торты

Хмель граната цедят, паче од

Звон истечных ритонов у Морты.

Кельхи дышат золотою, крем

Из хрустальных сухарниц точится,

Пир внимает Юдифь, весел Рем,

Ничего, ничего не случится.

И богини винтажий пьяны,

И о цедре меловость фарфоров,

И летят, содрогаясь, княжны

Во тенета жемчужные хоров.

Застолья с феями и данниками

Седьмой фрагмент

Кущ садовых тенета менад

Одевают злаченым флеором,

Пей исцвет, небосумрачный Ад,

Балуй грешниц саксонским фарфором.

Из туманной Богемии нам

Шлют зерцала и келихи феи,

Сильфы днесь по эгейским волнам

К пиру мчат с хладом вин Идофеи.

Станут данников тьмы угощать

Иродицы, меловить блевоту —

И начинем о хлебах кричать,

Лити в емину цветь и золоту.

Двенадцатый фрагмент

И еще именитства, глаголь

О высоком, пиита, фиады

Летней барвы холодный уголь

Ссеребрили, днесь ярки опады.

О хлебницах родные молчат,

Кельхи битые с Эрсою взнимем,

Именинные ль яства горчат,

Се, еще мы венечия имем.

Их алмазы рамена фиад

Вновь серебрят, лияше надмирность,

Где внимает узорчатый сад

Черных вишен златую порфирность.

Двадцатый фрагмент

Ко застольям киафы сребрит

Пила юная, шелк навивает

Меловой, кликнут девы харит:

Здесь оне, веселей не бывает.

Что серебро фиадам считать

Откупное, чаруйтесь, юноны,

Книжник всякий есть нищий иль тать,

Их дарят ли улыбкою Моны.

Пудрой локоны фей оведут,

Ночь испив, рисовальщики злати

И тогда мы, елико не ждут,

Соявимся — тлеенность пеяти.

Застолья с виллисами и цветочными феями

Седьмой фрагмент

У Цитерии ль дивной фиад

Бледноогненный шелк овевает,

Дев чарует ли мраморный сад,

Всяк пиита его воспевает.

Феи циний роятся легко,

Чуден лет юных граций балета

И виллисы белы, и клико

Их пьянит хладом черного лета.

Господь, Господь, увижди хотя б

Сквозь мраморную слоту во хладе,

Как меж юдиц сугатных и жаб,

Задыхаясь, биемся мы в саде.

Тринадцатый фрагмент

Жжет серебро емины гиад,

Тетрадрахмы сочтет ли Афраний,

Полон хмелем ночной вертоград,

Мы следим Ханок бледных и Раний.

Ах, еще изваянья олив

Сребротечны, цари меловые

Дышат пудрой блудниц, в замках Фив

Чают лестницы их винтовые.

И атрамент достоин хвалы,

И жемчужны огни Кириафа,

И точится на хлеб и столы

Ядный мел со златого киафа.

Семнадцатый фрагмент

Яко вишен мраморных садов,

Ядных вишен темна озолота,

Будем пить-не пьянети, ледов

Блеск емин о смуге камелота.

Пир, се пир, веи белых фиад

Цветью с огненным шелком точатся,

Юродные сквозь барву и Ад

Набежать к шуму стольному тщатся.

Этих снов твой ли жемчуг, Морфей,

Где золота и яства излишни,

Где в очах и на раменах фей

И цариц тлеют черные вишни.

Застолья с феями Евтерпы

Шестой фрагмент

Алавастр вишен спелых темней

И златые сады недыханны,

Се и нощь, и во сонме теней

Чают нас Женевьевы и Ханны.

Этот летний исцветный багрец

Фей Евтерпы еще опьяняет,

Кремы взбиты ли в неге корец,

Тьма золоту на бархат меняет.

Ах, богиня, увижди хотя б

Див Моравии, ангелей Плевны,

Мертвых фей и парчевники жаб,

О каких чезнут въяве царевны.

Четырнадцатый фрагмент

Черных кукол Цереры бегут

Рисовальщики лоз виноградных,

Огнегривые львы стерегут

Шумных гарпий у темных парадных.

В дивном замке Мышиный король,

Феи мраморных кущ своенравны,

Пьет Богемия, звездный Тироль

Наводнили хрустальные фавны.

И слепые таятся кроты

О шелковии Летий алмазных,

И чрез кукол угольные рты

Мел свечниц истекает образных.

Двадцать первый фрагмент

Римский август еще ли пьянит

Одалисок, Венеции ль слота

Ночью вишнями граций манит,

Буде ярка садов позолота.

Кто немолвен, к пирам оглашай

Хоть успенных царевен фиванских,

Сребри яства и хлебы вкушай

Из собитых начиний прованских.

Будет мраморник ангелей нем,

Будут пиры августа давнишни,

Мы тогда изо усн исторгнем

На серветки золоту и вишни.

Застолья с гейшами и лучницами

Третий фрагмент

О алмазном венечье тиар

И порфирах мы ль тщимся пеяти,

Лей исцветность, земля Сеннаар,

Хоть в лафитники с барвою злати.

Эти вишни к столам пировых

Иудицы нанесли, хмелея,

Шелк сугатных цариц меловых

Невесом и у каждой — лилея.

И серебрятся денно шуты,

Пудря локоны, тьмой навитые,

Где сквозь наши меловые рты

Льется мирра на хлебы златые.

Десятый фрагмент

Именитства, лекифы с канвой

Червоядной, меловой ли рдятся,

Веселись, кто одесно живой,

Суе ль ангели нами гордятся.

Пренесут иудицы к столам

Отравленные халы из Смирны,

Благо тени еще зеркалам

Всеугодны, елико надмирны.

Ах, Господе, се — жизнь, пир теней,

Хоть сквозь морок увижди червонный,

Как в зерцальниках мы после ней

Источаем лишь мел благовонный.

Двадцать второй фрагмент

Виноградники Эос темней

Кущ исцветных, арма золотая

Овевает ночь севрских теней,

Гейш фарфоровых, лучниц Китая.

Лето, лето Господнее жжет

Мел их шелка рубином уголий,

Пир елико и нас бережет

Юн фарфорность, охлада всестолий.

Претончится ли злато хлебниц,

Утолят ли музыки печали —

Тьма белых ссеребрит меловниц,

В ней биясь, коим нощно пеяли.

Застолья с феями
в ночных садах

Пятый фрагмент

Пой, Цитерия, фивских юнон,

Мглой тисни золотыя монеты,

Червный шелк им дарит Одеон,

Век читают алкеи сонеты.

Будет пир и цариц воспеют

С хоров нимфы, овеет золотой

Денно Фрейя, сильфиды увьют

Их рамена цветочною слотой.

Где амфорники вина полнят,

Сад ночной все златей от лепиров,

Хоть бы мраморных юн осенят

Божевольные ангели пиров.

Четырнадцатый фрагмент

Млечный град на сиянном холме

Небожителей к пирам сзывает,

Мчат богинь колесницы в арме

Золотой, а и вечность бывает.

Ныне ль третьего Рима темны

Зеркала и парадники, Морты

Льется девам атрамент во сны,

Бледных фей наготове эскорты.

И пустые квадриги летят,

Черным шелком совиты зерцала

И рапсоды губителей чтят,

Над какими лишь ночь премерцала.

Двадцатый фрагмент

У Миррелии день именин,

Гости шумны, музыка, пииты,

О духах и атрамент лепнин,

Цитры маков серебром навиты.

Кликнем адских юродиц, пускай

Благом яств и оне усладятся,

Шардоне, совиньон иль токай —

Все амфоры к усладе годятся.

Ах, чего ж веи их золотей

Эрсы лилий, круг мгла и тлетворность,

И хмельные шуты Византей

Льют нам в амфоры ядов исчерность.

Застолья с гесперидами и музыками

Пятый фрагмент

От эпирских садов — ко иным,

Аще лето, мы денно явимся,

Исполать славным пиром земным,

Им еще и еще удивимся.

Что ж кимвалы молчат, яко в сне

Тьмою пышут Цереры даянья,

Литы мучают нимф иль оне

Див цветочных белят изваянья.

Гесперид ли и чаять к пустым

Вечным столам о хладе оцвета,

Где по яблокам их золотым

Ночь ведет черных лилий тенета.

Одиннадцатый фрагмент

О власех присно белых менад

Жар тлеет черноогненных гребней,

Мы ль под сенью лепных колоннад,

Сукровичных ли од несть хвалебней.

Ах, пиита, молчи, антиквар,

Доливай хоть во кельхи рейнвейны,

Всех оплачет земля Сеннаар,

Буде нимфы ея темновейны.

С миррой эти парчевники жаб,

Мрамор Эос гниет на клавирах,

Сквозь мраморность виждите хотя б

Наши тени в истлевших порфирах.

Шестнадцатый фрагмент

Вновь богемские феи ведут

По лафитникам тусклым узоры,

Яко пламена их ниспадут,

Бал и грянет чудесный у Коры.

Цвет граната царевен пьянит,

Роскошь мраморных яств обещает,

Всяк музыка теперь именит,

Сребром белых менин обольщает.

И атрамент жемчужный лиет

Ночь, и ядность в патерницах морных,

И о лядвиях Раний и Эт

Вьется шелк с чернью вишен тлетворных.

Застолья с фарфоровыми куклами

Третий фрагмент

Из усадебных парков харит

Феи снов завлекают к обедам,

В яства мраморный льется нефрит,

Мил тостовник Юнонам и Седам.

Шум пиров и не может сомкнуть

Усн фарфоровых кукол, их бюсты

Ко шелкам ли всетщатся прильнуть,

Дев ноэли читают Огюсты.

Иль фиады испить нам дадут

Мел хотя, чтоб, упав на ступени,

Мы зерцали, как златию брют

Сводит юн блекло-ветхие тени.

Десятый фрагмент

Белорозных садов торжества

Нас армою поят горицвета,

Паче злата мирского слова,

То ли сень благодатного лета.

К хлебам пышным из каморной тьмы

Иродицы бегут и мелятся,

Это мы, это, Господе, мы,

Пир елико, оне веселятся.

Аще в областях будешь иных

Белорозовый сад пламенами

Жечь, воспомни отроцев земных,

Опоенных золотой и снами.

Пятнадцатый фрагмент

В снах ли замковых фей хор гиад

Серебрится, тихи домовые,

Не предержит скульптурниц фасад,

Чают лестницы их винтовые.

Мы и сами елико темней

И музык, и хмельных бутафоров,

Пусть ведут соваянья теней

Блеклым ядом червицу фарфоров.

Станем пить изо кельхов ярких,

По хористкам ночным убиваться

И, зерцая шелк юн бесовских,

Во гранатовой тьме рисоваться.

Застолья с гоями и блудницами

Четвертый фрагмент

Снова кельхи и амфоры жгут

Вина Фрейи одесные, летней

Злати чуден исцвет, берегут

Нимфы крепости пунши столетней.

Виноградники минем, олив

Сень земную, хлад мятных цитрарий,

Август римский иль зарева Фив

Барвой пламень цветит лимонарий.

Ах, Господе, хотя бы чрез Ад

Темный, вечность елико бывает,

Внемли злать, в коей мраморный сад

Бледных отроцев мглой увивает.

Восьмой фрагмент

Иль одесный фарфор потемнел,

Аонидам пиры ныне в тягость,

Спят фурины ли, кто и звенел

Меж тенет, славя летнюю благость.

Пировать суе, хлебы вкушать —

Не реките, успенные девы

К пирам век будут нас оглашать,

Яко мраморны цветь и деревы.

Чают нимфы августа блудниц

Темновейных и дышат гетеры

Снов армой, где о шуме стольниц

Воск и злато мы льем на патеры.

Одиннадцатый фрагмент

Сны, богиня, златые навей

Гоям лета, Эолии дивы

Пусть в жемчужной остуде ветвей

Хлеб вкушают, зерцая оливы.

Шумный пир не истечен, у Ор

Мел заимем и шелк благовонный,

Полон миррой и златью фарфор,

Юн атрамент влечет одеонный.

Се и мы льем во червность хлебов

Мел, ссеребрясь, елико надмирны,

И текут с гостий мраморных лбов

Яд вишневый и золото смирны.

Застолья с тенями юнеток и шутов

Седьмой фрагмент

Червный тальк вместо пудры шуты

К локнам рыжим и лицам подносят,

Яд течет сквозь пурпурные рты,

Лицедеи ль голов и не сносят.

Иль сребристы блядей парики,

Безобразные пьют герцогини

Эль со цедрой лимонной, ярки

Вдов хламиды, во темном княгини.

И точится на рамена див

Морок с замковой сводной лепнины,

И власа золотые Годив

Прячут в тайных шкатулках менины.

Одиннадцатый фрагмент

Цвет граната саксонский фарфор

Отемняет, белые нимфетки

Веселы, пира тонкий флеор

Ловят мраморных див статуэтки.

В доме кукольном ярки огни,

Тайных комнат зерцала считают

Меловые фиады, Парни

И Боккаччо, увы, не читают.

И на хорах губители спят,

И загадочны бледные Моны,

И роскошеством звездным слепят

Мглой отравленных кукол юноны.

Четырнадцатый фрагмент

То ль вертеп, то ли звездный альков

Богородице всенощно мнится,

Где и юных искать пастушков,

Туне миррой и златом цениться.

Иль облатки скрывают волхвы

От юродивых ключниц субтильных,

Чают рты их алмазной халвы,

Алчут яблок оне молодильных.

И губителей полн Вифлеем,

И плюмажи со клоунов сняли,

И червленую злать мы лием

На меловых юнеток вуали.

Застолья с девами и мраморными птицами

Одиннадцатый фрагмент

По серебру летейской волны

Днесь корветы плывут и галеры,

То Морфея ль чудесные сны —

Именитств шумных с ядом эклеры.

Благодатная льет Аннелиз

В кубки течные пунш и рейнвейны,

Вдовам царский готовят сюрприз

Феи лилий, оне темновейны.

Иль очнемся: на хлебах стольниц

Тени змей, юродные икают,

И со наших всемраморных лиц

Нощно мирра и цветь истекают.

Четырнадцатый фрагмент

У Евтерпы юноны златят

Пировые ли шелком, саксонский

Жгут фарфор очесами, хотят

Сны зерцать и балет мармезонский.

Что и вынести к хлебам, ужель

Яд со перстней истек в тарталетки,

О лекифиях славская гжель

Дышит мглой, пьют бессмертье старлетки.

И хурма, затекая, пылать

Внове тщится, и мраморна сводность,

И на битых сухарницах злать

Проступает сквозь мела холодность.

Девятнадцатый фрагмент

В тайных комнатах — злато веков,

Стерегут девы-гарпии клады,

Иль под сенью жемчужных оков

Черных замков ярки анфилады.

Юных вижди, Мельмот, балевниц

Отравленных, альфийских шаманок,

Огнедышащих мраморных птиц

Симпфалийских, белых нимфоманок.

Шелк медовый ужель премерцал,

Вей угрюмый огнь ярче сиянья,

Где о розовой слоте зерцал

Яд и морочность пьют изваянья.

Застолья с тенями юдиц и харит

Второй фрагмент

Фей меловых Эгина дарит

Нощно златию вишен, старлеткам

И утешно веселье харит,

Мел идет к их цветочным балеткам.

Жизнь лишь сон, мы очнемся ль, зане

Тронный август небесности ровен,

Яко бляди пируют одне,

Воск цедя на уголи жаровен.

Ах, царица, очнемся ли: струн

О тлетворной молчание злати

Вдов чарует сугатных и юн,

И алкеи всетщатся пеяти.

Десятый фрагмент

Иль еще о хлебницах следят

Нас камены, сад летний всеярок,

Се тенета, се Оры цедят

Злать в лекифии с мраморных арок.

Гой-музыка, хотя балагурь,

По две рифмы юнеток пленяют,

Жизнь одесна и чаять ли бурь,

Вечно стольникам те изменяют.

Речь елико серебро, внимать

Будем ангелей немость, графитом

Нощным юн меловых донимать,

Отравленных фиванским нефритом.

Девятнадцатый фрагмент

Сад ночной ли ваяет химер,

Мы одне в пировых иль за нами

Тени юдиц, ах, лей, парфюмер,

Мглы арому, вспоенную снами.

Роскошь хлебов пленила гостей,

Яства чаш и креманок златее,

От аркадий каких, областей

Нам урочество слать Византее.

Ан еще оглянемся: нефрит

Кущ истемен, юдицы икают,

Воск златя, и со платьев харит

Яд золоты и мирра стекают.

Застолья с девами и парфюмерами

Третий фрагмент

Львам со каменных герм ли бежать,

Яко пир, будет феям Цереры

Гнуть лозу, нивы хлебные жать,

Вейте злато духов, парфюмеры.

Несть фиады к ритонам спешат

Хлебы с маком, подносы оливок,

Дичь во мраморной пудре, из шат

Виноградных серебро наливок.

Ах, мы сами избудем печаль,

Станем хмелем и тушью сребриться,

Мел гранатовый лить на хрусталь,

О червленых лекифиях биться.

Десятый фрагмент

Тьма зерцал феям Ада мила,

Где и морочных див силуэты,

Чуден лет золотого орла,

Снам фиад внемлют юные Эты.

Сад ночной Аваддон облетит,

Это знак, время шумному пиру

Лед окарин топить, яко льстит

Вечность граду во злате и миру.

Клио, Клио, мы туне бледны

И в атраменте бьемся зерцальном,

Соглядая червленые сны

И о мороке плача хрустальном.

Тринадцатый фрагмент

Меж рапсодов тень Марсия хлад

Пировых небозвездных внимает,

Шумны гости, Электра фиад

К гробам шлет, бранью их донимает.

Пир елико, царевна, тоскуй,

Хлебов мраморных, ядности аур,

Отравленных ли емин взыскуй,

Паче золота царского траур.

Хватит мирры и свеч зеркалам,

Где из вишен сочится мраморность

И по бледным стекает челам

Дев исчерных шелковий узорность.

Застолья с тенями цветочных фей

Девятый фрагмент

Хлебы Аннелиз в мраморный сад

К дивным пиршества столам выносит,

Злать Цереры чарует фиад,

Щедро нива ея плодоносит.

Что юродным веселость — иным

Гостям сон и томленье, царевны

Благо кафистам внемлют земным,

О хлебницах музыки распевны.

Ядствуй, Тир, нимф чаруй, Вифлеем,

Се и мы ль, претемнея во злати,

Мглу на кельхи и смирну лием,

Где алкеи всетщатся пеяти.

Тринадцатый фрагмент

Иль у Коры-царицы шелков

Для юродивых станет, фиадам

Яко мраморный тесен альков,

Ныне время златиться окладам.

Набежали к амфорам шуты,

Бляди свальные в яшмах кивота

Злать пиют, чрез исцветные рты

Вытекает на мрамор блевота.

Хоры внемлют молчание струн

И атрамент начиний карминов,

И меловых серебрятся юн

Лона в слоте червленых язминов.

Семнадцатый фрагмент

Пей, музыка, червленую злать,

Буде ангелей мнят пировые,

Нимфам темных садов исполать,

Их царевны поят меловые.

Иль в ритонах младое вино,

Иль жемчужной истечья отравы,

Будем пить-не пьянети одно,

Кайстры наши благие дырявы.

Хлебы мазать серебром начнут

Иродицы во кухонной слоте —

И цветочные феи уснут

О сугатной альковной золоте.

Часть вторая

Мраморные вишни у Калипсо

Застолья с иродицами и музыками

Девятый фрагмент

И вольно феям замков мирить

Нерадивых служанок Цереры,

Переспелые вишни сребрить,

Юнам дарствовать с ядом эклеры.

Кая утром отмоет тполы,

Злать винтажная Саский и Лаур

Сомрачит, яко бледны и злы

Иродицы, носящие траур.

Ах, пиров хлебы ныне черствы,

Ядный шелк в снах кроят вдовам томным

И путрамент их мертвые львы

Тщатся выжечь серебром истемным.

Семнадцатый фрагмент

Бассариды ль о злате уснут,

Шелк царевен елико порфиров,

К ним старлетки всеюные льнут,

Паче звезд огнь вифанских сапфиров.

Тщится Марфа ко вечере мед

Несть, чаруют юн цитрий купажи,

Львов хрустальных ли, сумрачных од

Чтиц меловых таят бельэтажи.

И на хлебы из огненных туб

Льется мгла, и фиады ждут Лота,

И зефирность червленую губ

Царских пассий темнит озолота.

Двадцатый фрагмент

Мнемосина тоскует зане,