Бесплатный фрагмент - Городские лисы — 1. Приманка

зазор / ворон

Тусклые бусинки глаз наблюдали за девушкой, крадущейся внизу, по территории заброшенного завода. Совсем молодая — мелкая, тощая, мяса всего ничего. Опасно-яркая: красная кофта пламенела на солнце, как мухомор, зелёные волосы колыхались на ветру, как едкие водоросли.

Раньше ворон и не подумал бы такую есть, на его вкус она выглядела хилой, болезненно-бледной и уж точно столь же ядовитой, как местный воздух и ржавчина, оседающая на перьях. Но с тех пор, как его родной лес полностью высох, ворон стал не такой привередливый.

Казалось, что девушку преследуют: она неслышно кралась по ломанным и покосившимся от старости серым квадратным плитам, осторожно огибала кучи мусора и кирпичного крошева, жалась к стенам, то и дело озиралась. Однозначно добыча, слабая и трусливая. То, что нужно.

Ворон всегда делил лесных обитателей на хищников и добычу. Жизнь была понятна: добычу нужно есть, хищников — избегать. Затем лес начал умирать, с каждой весной листьев на деревьях распускалось всё меньше, а ветки стали серыми и ломкими. Два года назад лес погиб окончательно: сначала над ним повисло едкое облако химии, из-за которого почти все птицы погибли, затем хлынули потоки воды, затопившие окрестности. Это и спасло ворона: вода смыла химию, приглушила мерзкую вонь, так что он смог окрепнуть и вновь начать охотиться.

Рядом с погибшим лесом был огромный город, куда ворон направился в поисках еды. Покружив над непривычно-ровными линиями улиц, он быстро понял, что в этом лесу каменных труб и колючих металлических веток жизнь устроена так же, как и в обычном.

Местных хищников можно было отличить по химическому запаху и по чёрному цвету. Одни — люди в чёрной одежде — носили с собой металлические предметы, полыхающие огнём и воняющие кислым дымом. Другие выглядели как люди из матового чёрного металла, они двигались механически размеренно, вспыхивали голубоватыми молниями электрических разрядов и пахли так же, как пахло здесь внутри завода, — жирной машинной смазкой. Третьи — чёрные летающие шары, от их монотонного жужжания у ворона болела голова. В общем, опасными были любые хищники, как всегда в лесу.

Тем не менее, несколько раз ворон видел, как люди нападали на металлических хищников. И летающих, и человекоподобных сначала сбивали на землю, а затем забивали электрическими прутьями. Мёртвые механизмы оставались валяться на асфальте, из них текла густая чёрная жижа. Глупые голуби подходили к блестящим лужам, чтобы попить, но вскоре падали, неловко дёргались и били крыльями, пачкаясь в липкой жидкости, пока не умирали тоже.

Насмотревшись на городскую жизнь, ворон вернулся на окраину — к мёртвому лесу и пустующим заводским цехам. Пусть здесь воняло отравой, но зато не было хищников и почти не было людей. Тихо и спокойно, самое то для гнезда, а за едой можно было слетать в город, к человеческим свалкам и скоплениям голубей. Голуби — лёгкая добыча.

Но сейчас еда сама пришла к нему. Ворон, затаившийся в узкой щели под самой крышей кирпичного здания, цепко, не отвлекаясь, следил, как внизу зелёноволосая девушка пробирается по заводскому двору. Она явно шла к чему-то интересному, так что или укажет ворону, где это интересное находится, или умрёт по пути, и тогда ему перепадёт свежее мясцо. Птица слегка пошевелила крыльями, в нетерпении разминаясь, чтобы — когда настанет момент — рвануть к добыче.

Вскоре девушка дошла до огромной лужи, перегораживающей территорию от кирпичного здания завода до такой же тёмно-красной ограды. Это был широкий участок подтопленной земли, словно неподалёку прорвало трубу. Грязно-коричневая вода слабо воняла тем самым ядом, который два года назад отравил лес. На её поверхности скопился мусор. Два года назад, когда ворон здесь поселился, лужа выглядела точно так же и с тех пор ни разу — даже летом — не высыхала.

Девушка поискала обход, но его не было, лужа полностью преграждала путь. Благо, она была неглубокая, тут и там под слоем коричневой воды светлели бетонные квадраты плит.

Решившись, девушка подступила к самому краю и, примерившись, широко шагнула на чуть выступающую покосившуюся светлую плиту. Взмахнула руками, удержала равновесие. Подняв голову, оценила расстояние до противоположного берега, где в лужу спускалась насыпь из битого кирпича, бетонного крошева и ржавых металлических деталей.

Девушка ловко прыгнула на другую плиту. Ворон моргнул.

Любопытно, куда же она идёт? Впереди оставалось лишь одно огромное светло-бетонное здание, в просторных залах которого пусто и гулко, разве что крысы водятся, но и у тех мясо горькое. Ворону казалось, что люди предпочитают еду повкуснее, а крыс он и без этой девушки найдёт. А ещё дальше блестел на солнце широкий разлив Затопа — той прозрачной, по-морскому горькой воды, которая два года назад залила окрестности. Там уж точно ничего интересного нет. Может, не было толку следить за этой девушкой? Ворон оценивающе посмотрел на зелёные волосы. Что, если она уже настолько отравлена и больна, что ничего не соображает, бредёт наугад, а он лишь теряет время?

Тем временем девушка примерялась к следующей плите: та была далековато и прикрыта мусором.

Наконец девушка решилась, прыгнула, приземлилась — и вдруг резко ухнула вниз. С громким плеском бухнулась в воду, с головой скрылась в грязно-коричневой жидкости. Ворон испуганно и напряжённо замер, вывернув голову, наблюдая, как предательская плита упруго выскочила обратно на поверхность воды, оказавшись не бетоном, а куском пенопласта. Теперь девушка ворона больше не занимала — есть её нельзя, вымокла в отраве, — а вот знать местные ловушки было необходимо.

Вскоре голова показалась среди колышущегося на поверхности воды мусора: глаза были зажмурены, зелёные волосы облепили лицо, по которому сбегали дорожки коричневой воды. Девушка барахталась в мутной грязи, фыркала, отплёвывалась и слепо крутила головой, пытаясь понять, где берег. Наконец неуверенно поплыла вперёд, к противоположному краю водоёма. Теперь было понятно, почему насыпь из битого кирпича там обрывалась настолько резко.

Девушка доплыла, ухватилась за торчащую из кучи кирпича ржавую арматуру. Потянулась наверх, цепляясь за спасительную железку, параллельно отплёвываясь и приоткрыв один глаз в надежде разглядеть ещё какую-нибудь опору. Поставила колено на россыпь битого кирпича, поморщилась от боли. Рванувшись вперёд, схватилась за другой прут подальше, потянулась — и казалось, что уже почти выбралась…

…Но ржавый прут вдруг неожиданно легко отделился от кучи и остался в руке, девушка по инерции качнулась назад, неустойчивая куча обломков под её коленом поехала, осыпаясь… В следующее мгновение она, испуганно вскрикнув, снова обрушилась в воду. Водоём ощутимо всколыхнулся, плавающий мусор на поверхности закачался.

И тут ворон застыл в тревожном недоумении: количество воды в луже начало уменьшаться, потому что её — вместе с мусором и барахтающимся человеком — стало быстро засасывать вглубь. Показались мокрые тёмно-серые стены, уходящие вниз всё глубже и глубже: лужа оказалась просторным бетонным колодцем.

Через несколько секунд в глубине колодца натужно чавкнуло, словно подавившись, на поверхность всплыл пузырь воздуха — и всю массу воды резко выплюнуло назад. Девушка взмахнула руками, стараясь ухватиться за кирпичную насыпь, но неудачно, и её тут же снова потянуло назад, прочь от берега, а жалобный вскрик потонул в тягучем пронзительном вое, поплывшем над территорией завода.

Ворону казалось, что вой идёт из воды, что это не просто ловушка — там, на дне, пробудился огромный хищник, именно от его движений вся поверхность водоёма ходит ходуном. Птица окаменела от ужаса. Чудовищный звук, рвущий голову, гнал наружу, из убежища, требовал бить крыльями и метаться бессмысленно, может, даже кинуться в воду, но ворон изо всех сил держал себя на месте.

Муть в колодце продолжала ритмично колыхаться, болтая девушку туда-сюда, издевательски бросая на край колодца, но не позволяя зацепиться там, сразу же оттаскивая прочь от спасительного берега. Девушка уже кричала плачуще, замолкая в те моменты, когда с головой уходила под грязно-коричневую воду — такие паузы становились всё дольше, и было очевидно, что скоро зелёные волосы исчезнут в глубине окончательно.

В конце концов, не выдержав устрашающего воя, ворон сорвался с места, взлетел как можно выше — с облегчением понимая, что неведомый жуткий хищник не дотянулся до него, — и, заложив вираж над заводом, рванул искать новое убежище.

1. Цэ-Мэ-Мэ

Пронзительный вой сирены переполнял голову Леты, во рту был кислый химический вкус, нос не дышал, а ноги неумолимо затягивало всё глубже, в колышущуюся грязь. В сознании билась единственная мысль: «Хватайся, ХВАТАЙСЯ!» — хотя девушка уже не была уверена, в какой стороне берег и есть ли там, за что ухватиться. Глаза щипало, они слезились и не хотели открываться.

Но она всё ещё не смирилась, не верила, что это конец, всё ещё билась в грязи, пользуясь любым глотком воздуха, чтобы продержаться ещё немного.

Секунды утекали, сирена выла, а грязная вода вокруг всё ещё качалась — методично, то засасывая девушку вглубь колодца, то выплёвывая на поверхность. Силы Леты убывали, руки уже дрожали от напряжения, хаотично шаря вокруг, стараясь нащупать хоть какую-то опору, зацепиться за мусор на поверхности воды, хоть за что-нибудь…

…Как вдруг запястье сжали чьи-то пальцы — крепко и больно. Лета жалобно булькнула. Движение воды вновь потащило её в глубину, но тот, кто держал её запястье, не отпустил, а потянул к себе. В какой-то момент Лете показалось, что её вот-вот разорвёт: рука останется у неведомого спасителя, а тело всё же засосёт вглубь водоёма и там намотает на металлические детали насоса.

Однако в следующую секунду насос передумал, обиженно выплюнул воду, Лету вытолкнуло грудью на твёрдую насыпь, её руку упорно тянули, вытаскивая на берег, и девушка, не открывая щиплющих глаз, изо всех сил старалась помочь неизвестному спасителю. Карабкалась вверх по осыпающейся куче как могла проворно, без колебаний сбивая колени об острые кромки кирпичей, давясь кашлем, рвано всхрипывая на вдохе, заливаясь слезами — и от боли, и от пекучей химической воды, и от облегчения, что её спасли.

Организм, видимо, тоже почуял спасение и решил добавить «облегчения» — фонтаном избавившись от мерзкой жидкости, которой она нахлебалась. Какое-то время Лета ползла на четвереньках, чувствуя, как её буквально выворачивает и спазмами сжимает диафрагму до боли, но это было хорошо, очень хорошо. Какой у неё замечательный организм! Знает, как вести себя правильно, — первым делом спастись от отравы.

Когда девушка наконец-то почувствовала под коленями ровные бетонные плиты, она неловко поднялась. Слегка дёрнула свою руку, чтобы освободиться, но таинственный спаситель и не подумал отпускать её запястье, даже наоборот, уверенно потянул за собой.

Куда он её тащит? Он здесь один или с компанией? Присутствия других людей Лета не заметила, голосов не было слышно. Это хорошо: если парень опасен, то пусть лучше он будет один, чем с такими же отбитыми на голову друзьями.

Спасение спасением, однако теперь Лете совершенно не понравилось, что её ведут неизвестно куда, так что она дёрнула руку сильнее, но снова бесполезно. Более того, пальцы на её запястье сжались так, что девушка еле удержалась от стона, а рядом раздался негромкий мужской голос:

— Тиш ты!

Лета замерла, всем телом вслушиваясь и анализируя. Голос был хрипатый — словно простуженный, — но молодой, одного возраста с ней. Девушка попыталась приоткрыть глаза, однако сквозь обильно текущие слёзы было видно лишь смутную фигуру: парень в тёмной одежде, ростом слегка выше неё. Одежда обычная, не милицейская униформа. В то же время от незнакомца не было характерной вони, как от бездомного.

Значит, оставался третий вариант, зачем кому-либо ошиваться на заброшенном ЦММ. Вся территория Южного металлургического завода, включая затопленные участки, принадлежит Лешему, поэтому очень вероятно, что парень — из Лешевской шоблы. Может, цеха не такие уж заброшенные, и не просто так Лету отправили сюда «посмотреть». А может, это всего лишь местный сторож, поставленный для порядка, — дремал где-нибудь на солнышке, а потом его разбудила сирена. Ведь больше-то Лета не видела ни людей, ни техники.

Ковыляя по разбитым плитам вслед за парнем, Лета обдумывала, что делать. Особых проблем за вторжение на чужую территорию быть не должно. Она просто ходила-гуляла, ничего не фотографировала, с собой никаких криминальных вещей не имеет, а что её отправили сюда разнюхать ситуацию в пользу шоблы Камня — с которым у Лешего взаимная нелюбовь — так это она не скажет. Татуировки-то у неё нет. Не признается и всё. Скажет, что с соседнего района. Что просто заблудилась. Хотя как можно заблудиться на километры вглубь нежилой окраины города?! Проклятье, почему она не придумала правдоподобную версию! Поверила, что здесь никого не будет, что задание простое — всего лишь зайти и посмотреть…

Ну и ладно, авось обойдётся, даже если её потащат к мичману — разбираться официально. За порядком обычно следят мужчины, а какой мужчина будет всерьёз разбираться с промокшей трясущейся девчонкой, которая льёт слёзы — после «купания» в грязной воде они сами текли ручьём — и бормочет, что просто заблудилась? Поморщится, да и отпустит.

Как назло, глаза ещё эти слезятся! Не видно ничего!.. Но тут Лету перестали тянуть. Она послушно остановилась, дрожа в мокрой одежде — повезло ещё, что конец мая, тепло, — и прислушалась к окружающим звукам, стараясь понять, что происходит. Голосов людей не слышно. Вой сирены стал тише. Скорее всего, они отошли на расстояние пары зданий, высокие заводские цеха перекрывают звук. От налетевшего прохладного ветерка Лета поежилась. Ветер характерно пах стоячей водой и чем-то подгнившим…

А ещё вызвал тихий плеск воды совсем рядом.

В груди Леты противно зашевелился страх. Зачем незнакомец привёл её к Затопу? А может… Может, парень вовсе и не из шоблы Лешего? Ведь оставался ещё один вариант, о котором Лета боялась подумать.

Нельзя исключать, что незнакомец здесь сам по себе, за собственный — ещё неизвестно какой — интерес. И это хуже. Всё-таки в шобле есть устав, ответственность, понятие чести, и люди стараются этому соответствовать. А такой вот одиночка на окраине города может оказаться кем угодно. Конечно, Лете совсем не хотелось разбираться с людьми Лешего по уставу, но будет гораздо хуже, если незнакомец сделает с ней что угодно без устава и без свидетелей.

А он явно что-то задумал: в следующий момент Лету пихнули в плечо, от неожиданности она потеряла равновесие, шагнула — и по щиколотки вляпалась в холодную воду. Внутри взвилась паника, девушка мыкнула протестующе, попятилась назад, чтобы вернуться на сухую поверхность… Но теперь парень уже обеими руками бесцеремонно толкал её глубже в воду, приглушённо бормоча:

— Лезь давай! Хошь без глаз остаться?

Лета на всякий случай продолжила упираться — боязно, когда ничего не видишь, — но стала лихорадочно соображать. Незнакомец толкал её не так уж сильно. То есть сильно, конечно, но не так, будто хочет убить. И если подумать — было бы странно вытащить её из колодца лишь для того, чтобы тут же утопить по соседству. Плюс парень прав: вода в пожарном колодце была явно опасная, хорошо бы смыть её как можно скорее. Если суммировать все эти соображения — похоже, что незнакомец привёл её к Затопу умыться. Хотя тоже странный: мог бы сказать словами, а не заталкивать её в воду. Но ладно, что ж, Лета решила ему довериться.

Поэтому в следующую секунду девушка резко прекратила сопротивляться пихающим её рукам и сама смело направилась вперёд. Шаг, другой — вода стала выше и плеснула по икрам, — а на следующем шаге под кроссовком ничего не оказалось. Лета взмахнула руками, испуганно пискнула — за её спиной раздалось разочарованное: «Бля, да куда ты!..» — и ухнула вперёд.

На долгую секунду её сердце остановилось — ожидая падения на бетонные плиты…

…Однако в следующее мгновение Лета бухнулась в воду с громким плеском — и ушла в глубину. Холод сомкнулся над головой, наполнил рот, потёк глубже. От испуга девушка даже открыла глаза, забила руками-ногами, высунула голову из воды, вдохнула с хрипом… Инстинктивно отплыла прочь, подальше от незнакомца. Зависла, шевеля в воде руками и ногами. Оставалось понять, что делать дальше.

Эта вода была тоже не очень-то чистая и по-морскому солоноватая, но всё же вскоре Лета смогла проморгаться. Глаза всё ещё резало, однако сквозь слёзы уже смутно было видно окружающее. Это действительно была затопленная часть ЦММ. Видимо, раньше здесь был сильный перепад высоты — промышленный бассейн для охлаждения или канал для слива отходов, — а теперь этот нижний ярус превратился в огромное глубокое озеро. Тяжёлые, насквозь промокшие кроссовки тянули ноги Леты вниз, в тёмную глубину.

Зато девушка смогла сориентироваться. Слева безбрежная вода блестела в солнечных лучах. Там запад, где Затоп тянется на многие километры и в конце концов сливается с морем.

За спиной виднелся пологий берег: коричневый без намёка на зелень, а из воды постепенно выступали мёртвые деревья Сухого леса. Очевидно, там грязь по уши, через прибрежное болото и не вылезешь.

Справа — массивные и высокие бетонные плиты. Не забраться.

Проклятье, некуда бежать! Оставалось лишь пространство впереди — сам ЦММ, та сторона, откуда она упала. Там возвышалось промышленное здание из серого бетона: стены на ярком солнечном свету казались почти белыми, на удивление целые стёкла ярко блестели. В тени у подножия здания тянулась узкая бетонная площадка, и там сидел на корточках парень в тёмной одежде — очевидно, тот самый обладатель цепких рук и хриплого голоса, — который наблюдал за её купанием. Сквозь муть в глазах его было видно лишь в общих чертах, но Лета разглядела, что нижнюю часть его лица скрывает чёрная повязка или бандана. Девушка покосилась по сторонам, но других людей на светлом фоне бетона не заметила.

Вернулась взглядом к неподвижной тёмной фигуре. Может, всё же попробовать уплыть от него? Но нет, это без вариантов… Так что лучше не раздражать незнакомца попыткой побега.

Лета пару раз нырнула, смывая химию с лица, и направилась к бетонной площадке.

Подплыла. Часто моргая, уставилась на высокий край, не уверенная, как туда забраться. В расфокусированном поле зрения возникла загорелая рука, и Лета, поколебавшись, ухватилась за неё. Парень одним движением затянул её наверх, и через пару секунд Лета уже стояла на ногах, заливая светлый бетон потоками воды. Сердце тревожно колотилось, после всех этих «купаний» мысли метались хаотично.

Одно девушка понимала чётко — нужно показать незнакомцу, что она уверена в ситуации и ничего не боится. Так что Лета тряхнула мокрой головой, смахнула побежавшие по лицу капли и сдавленным голосом — после кисло-химической воды в горле першило, — однако вполне твёрдым тоном выдала первую пришедшую в голову реплику:

— Трахаться не буду!

Как только ляпнула эти слова — тут же поняла, что зря. Вечно она сначала говорит, потом думает! Нужно было оставить лазейку для флирта — чтобы прощупать почву, усыпить бдительность. Парней злит, когда им с ходу резко отказывают.

Вот и голос над ней фыркнул презрительно:

— Ты ся видела? Нужна ты мне.

Так-то да, выглядела она сейчас как помойная крыса, вымокшая в Затопе. И воняла, очевидно, не лучше. Тем не менее, реплика парня успокоила Лету: значит, его план состоял не в том, чтоб отмыть её от грязи, а потом изнасиловать. И то облегчение.

Второе облегчение — что глаза больше не пекло. Терпимо. Лета поморгала и украдкой покосилась на незнакомца. Военные ботинки с высокой шнуровкой были мокрые и блестели каплями воды — очевидно, потому что парень лазал за ней в водоём. Рабочие штаны из тёмно-коричневой плотной ткани. Чёрное худи с капюшоном, чёрный рюкзак. Нижнюю часть лица парня в самом деле скрывала бандана — не просто чёрная, а с россыпью белых точек кода: такие коды обычно являлись ссылкой, сбивающей с толку уличные камеры и роботов. Некоторые ссылки были шутливые и вели всего лишь на закольцованную поп-песенку, другие — более агрессивные — перенаправляли на вирусы и заставляли камеры зависнуть намертво. Любопытно, что зашифровано на бандане этого парня?

В этот момент глаза опять защипало и заволокло слезами, Лета сморщилась от боли, непроизвольно подняла руку, чтобы потереть…

— Не трожь! — бросил парень. Снял со спины рюкзак, вжикнул молнией. — Руки дай.

Лета, подслеповато щурясь, разглядела у него в руках литровую бутылку. Внутри плескалось прозрачное содержимое. При мысли о том, что это питьевая вода, у Леты аж в горле пересохло от желания: девушка вдруг остро почувствовала, насколько у неё горит горло после жижи из пожарного колодца.

Подставила исцарапанные ладони. Парень полил. В первые секунды ранки защипало.

— Пить можно? — уточнила Лета на всякий случай.

— Ага.

Девушка протёрла глаза, затем всё лицо. Когда парень налил ещё, выпила с жадностью, слизнув с ладоней даже капли. Кажется, выпила бы целую пятилитровую канистру.

Но парень больше не предложил. Присел к плотно набитому рюкзаку и начал упаковывать туда бутылку. Правильно, нечего раскидываться ресурсами, и так щедро поступил. Лета вдруг обратила внимание, что сирены больше не слышно. Вокруг царила тишина — ни человеческих шагов, ни пения птиц, вообще ничего. Только парень перед ней шуршал вещами в рюкзаке.

Лета ненавязчиво оглядела его, пока он отвлёкся. Чёрный цвет банданы явно шёл к его загорелой коже, усыпанной веснушками до такой степени, что они встречались даже на лбу. Коротко бритые волосы были тёмные, с рыжим отливом. Лета покопалась в памяти, надеясь на чудо, — вдруг всё же всплывёт знание о каком-нибудь Рыжем из шоблы Лешего. Но чуда, конечно, не произошло: даже в своём районе, где жила с детства, Лета знала в лучшем случае треть людей, а район Лешего на другом конце города, да и людей у него больше. К тому же очевидно, что парень мелкий — лет восемнадцать, как и ей. В таком возрасте он наверняка рядовая шестёрка, с чего бы ей про него слышать?

Но в том, что парень состоит в шобле, Лета была почти уверена: по его хозяйским повадкам, чётким уверенным действиям, а также по специфически «крутой» манере речи — расслабленной, тягучей, когда часть звуков проглатывается, словно говорящему лень тратить на них своё драгоценное время. Лета покосилась на левую руку парня, надеясь увидеть тыльную сторону запястья — обычное место для татуировки шоблы, — но под рукавом было не видно.

В этот момент парень закончил паковать рюкзак, и Лета торопливо отвела взгляд, чтобы скрыть своё неподобающее любопытство. Она-то сама не в шобле, то есть её уровень в социальной иерархии, говоря по-простому, «никто и звать никак».

Парень поднялся, и Лета, инстинктивно реагируя на движение, взглянула ему в глаза. Успела подумать, что они красивые — словно бы насмешливые, с приподнятыми уголками, как у того эльфа-проказника из её любимой книги сказок.

…И тут в глубине этих светло-карих глаз мелькнули солнечные блики — две жёлтые искры.

Эти лишь на мгновение сверкнувшие искорки оказали на Лету очень странное воздействие — её словно оглушило. Загипнотизировало. Весь мир исчез, сузился — до карих глаз перед ней, в которые Лета и уставилась, приоткрыв губы в радостной полу-улыбке.

Парень в ответ посмотрел настороженно. Зыркнул по сторонам — на что это она так лыбится? — но вокруг не было ничего, заслуживающего радости.

— Ты чё?

От звука его голоса Лета вздрогнула, пришла в себя — но лишь затем, чтобы потянуться обеими руками к его лицу. Парень недоуменно нахмурился, отклонился назад, но Лета, не обращая внимания на его реакцию, всё же дотянулась и беспардонно сдёрнула с него бандану. С жадностью оглядела открывшиеся черты. Веснушки были рассыпаны всюду — и на подбородке, и на носу, и на скулах. На правой скуле к тому же обнаружился свежий синевато-бордовый синяк. Но больше всего внимание Леты привлекли губы парня: их приподнятые уголки, казалось, были готовы в любой момент сложиться в ироничную усмешку. И Лета знала, что уже видела эту усмешку раньше — бессчётное количество раз.

Её собственная улыбка стала мечтательной, словно девушка увидела перед собой давно потерянного друга и от счастья не верит своим глазам. Вглядываясь в лицо парня восторженно распахнутыми глазами, она выдохнула:

— Ни… чё…

Однако парня её экзальтация очевидно не обрадовала, и он разочарованно закатил свои красивые эльфийские глаза.

— Вот бля. — Он постановил сам с собой: — Ширанутая. Ясен хрен, кто ещё полезет в Лужу. О-ой…

Он одной рукой сжал челюсть Леты и бесцеремонно повернул её голову к солнечному свету, а другой оттянул левое веко, вглядываясь в зрачок.

— Пусти! — девушка попыталась вывернуться, но это не удалось. — Ничего я не ширанутая. Просто думала, что там неглубоко.

— Пф, «думала» она! — презрительно усмехнулся парень. — Думала-думала и в пожарку влезла. Вот молодец. — Оглядев её лицо, цыкнул. Но всё же наконец-то отпустил. — Звать как?

Лета на всякий случай отступила на шаг.

— Ты меня не знаешь?

Парень по-прежнему смотрел ей в глаза.

— А должен?

— Лета. Лета с Третьей линии, — она выдавала торопливо, таким тоном, словно была уверена, что имя ему знакомо. — Александэр.

Однако парень после короткого раздумья качнул головой.

— Впервой слышу.

— И… — нерешительно выдохнула она упавшим голосом, указала пальцем на своё лицо, — так не знаешь?

— Неа, — прозвучало быстро и уверенно.

— Ясно… — Из девушки словно вынули батарейку: она вся потускнела, плечи повисли, печальный взгляд опустился к земле. — Извини.

— С чего я должен тя знать? Виделись где?

Лета бросила ещё один быстрый взгляд на лицо парня — словно бы с последней надеждой… И покачала головой.

— Я просто ошиблась.

— Мм. — Парень помолчал. — С Щучек, значится. И кто ж у вас там мичман, на Третьей линии?

Вот же чёрт! Лете захотелось взвыть от собственной тупости. Её даже и не спрашивали — а она сама проболталась, что из чужого района! Аргхр, всё это тупое дежавю! Надо же было так облажаться…

Это дурацкое, оглушающее чувство и раньше ставило её в неловкие ситуации: например, когда на улице радостно здороваешься с человеком, а он отвечает, что вы не знакомы, и смотрит на тебя, как на сумасшедшую. Но никогда раньше дежавю не охватывало её с такой неодолимой силой. К тому же сейчас ситуация была максимально неподходящая! И как итог — Лета потеряла контакт с реальностью и наговорила лишнего. Даже настоящую фамилию назвала, вообще уже! Что ж, молодец, Але́тейя Александэ́р. Объясняй теперь, что ты, дура с Третьей линии, забыла в ЦММ. Хорошо хоть, не полезла к этому парню обниматься, а то ведь и такой порыв мелькнул в первые секунды, когда она увидела его глаза — настолько знакомые.

Виновато повесив голову, Лета буркнула:

— Доктор у нас мичман.

Хотела было дальше молчать, чтобы не уронить себя в глазах этого парня ещё ниже — хотя куда уж ниже, — но не сдержалась и забормотала уныло, не особо-то веря, что веснушчатый её отпустит:

— Я ничего не видела. Вообще ничего. Так любому и скажу — ничего в Цэ-Мэ-Мэ нет, ни людей, ни техники. Ну так, бомж какой-то был, незнамо чей, а больше никого не видела.

В ответ на это заявление парень рассмеялся от души — с такими хрипатыми обертонами, что, казалось, смех в любой момент может перейти в кашель. Однако нет, откашливаться веснушчатый не стал, а вместо этого сказал:

— Вот спасибо.

— Ну так и есть, я ж не знаю, чей ты, а ты мне не говори. — Лета было засмотрелась на ямочки на щеках парня, проступившие от улыбки, но тут же спохватилась: — Не, ты только не обижайся.

— Да мя сложно обидеть, — парень всё ещё улыбался. Шмыгнул носом. Почесал переносицу. — Ладн, чё делать-то с тобой?

Лета промолчала, виновато потупившись. Парень тоже молчал. Думал. В конце концов сказал:

— Вот что, Лета с Третьей линии. Некогда мне тя валандать, так что… Если дашь слово, что свалишь по-тихому и больше я тя не увижу?..

Он вопросительно склонил голову к плечу, и девушка торопливо закивала, не веря своему счастью. С чёлки потекли капли, и Лета вытерла лоб.

— Уговор. У нас в районе спроси любого, я слово держу.

— Прям любо-ого? — протянул парень с ироничной улыбкой. Смерил Лету взглядом. Задумчиво продолжил: — А мож, и спрошу — что ты за рыба такая. Но имей в виду: узнаю, что про это треплешься, — язык укорочу в два счёта.

— Справедливо, — выдала Лета твёрдым голосом, для убедительности ещё и кивнула. — Без претензий.

Они постояли друг напротив друга. Девушка ждала явного разрешения уйти.

Наконец веснушчатый сказал:

— Что встала? Вали давай.

— Ага. — Лета с готовностью шагнула назад, на всякий случай быстро оглянулась через плечо, и продолжила отходить спиной. — Спасибо. Ты не пожалеешь.

Хотя её верхняя одежда уже слегка подсохла на ветру, но бельё липло к телу противной мокрятиной, а кроссовки терпко чавкали на каждом шаге.

— Уже жалею. — Парень внимательно наблюдал за её отходом. Повысил голос: — Туда вон иди, крюком через лес. Попадёшь кому ещё — я тя не знаю и раньше не видел.

— Поняла. Не вопрос.

Отойдя шагов на десять, Лета наконец-то развернулась и с колотящимся сердцем зашагала прочь по залитому светом бетону.

2. Рыжий с шоблы Лешего

Спустя неделю веснушчатый парень нарисовался вновь. Прямо в их дворе!

Поскольку вечер был солнечный и жаркий, Лета вышла посидеть на свежем воздухе — чисто по-домашнему, в удобных штанах и любимой футболке. Соблазнять в их дворе всё равно некого. Да и в любом случае после «купания» в грязной воде у неё кожа по всему телу стала неприятно шершавая, какая-то грубая, местами шелушилась пятнами, а на сгибах суставов пошла язвочками. Со стороны вроде и не бросалось в глаза, но соблазнительницей Лета себя уж точно не чувствовала.

Так что она сидела на допотопной ржавой качели, болтала ногами и наслаждалась целым пакетом сухого кошачьего корма с лососем — этот был её любимый, со сладким привкусом.

И вдруг её взгляд зацепился за парня, который через арку зашёл в их двор и остановился на входе, осматривая девятиэтажки по бокам.

Не может быть!

Что он здесь делает?

Или это не он?..

Лета пригляделась. Штаны такие же тёмно-коричневые, худи тёмно-зелёное, но того же свободного фасона, чёрные лямки рюкзака. Уверенная осанка, руки в карманах. Волосы издалека показались просто тёмными, однако, когда парень повернул голову, на солнце сверкнули тёмно-рыжим, и сомнений не осталось.

Закончив озирать окрестности, парень вальяжно направился прямиком к Лете — по диагонали, через весь двор, показательно игнорируя настороженные взгляды местных, как обычно собравшихся в центре двора вокруг «мужских» скамеек и столов для домино.

Лета напряглась. ЦММ она ни с кем не обсуждала, так что в этом отношении незнакомец ничего предъявить ей не мог. Но зато проблемы мог вызвать сам тот факт, что парень явился в их район.

Вообще, считалось, что все обитатели Порта — вместе за общее дело. И официальной швары между Камнем и Лешим никогда не было. Однако каждый раз, когда заходила речь о Лешем, тон Камня становился таким многозначи-ительным… Словно бы с намё-ёками… Этот тон очень явно говорил: «В силу своих высоких моральных качеств я не хочу ни о ком говорить плохо, но мы-то с вами понимаем, что это за человек». Таким образом, все местные парни знали, что Леший — плохой, хотя никто не знал почему. Естественно, на этом фоне они вполне могли решить, что проучить Лешевского чувака — дело принципа.

И даже если не считать этого, веснушчатый мог публично поднять тему похождений Леты в ЦММ, а ей совсем не улыбалось, чтобы эту историю услышали местные, особенно Доктор, который её туда и отправил.

Девушка ненавязчиво зыркнула по сторонам. Все сидели по своим обычным скамейкам. Мужская половина, от мелких пацанов до пожилых мужиков, — в центре двора. Компания девушек — рядком под стеной дома, так, чтобы под прикрытием тени наблюдать за всеми, особенно за парнями. Взрослые женщины — в том шумном и оживлённом углу, где расположилась новая детская площадка. Там качели были ярко-жёлтые, недавно покрашенные, в отличие от той сорокалетней ржавой рухляди, где сидела Лета.

Однако ни в одном углу двора не было видно любимой красной футболки Доктора. Фух, уже облегчение.

В отсутствие мичмана за порядком следили шуги — народные дружинники. Значит, следующий вопрос — трезвый ли сегодня Шоха. Если учесть, что Лета до сих пор не слышала его громко-развязного смеха, а то и пальбы в воздух, можно было надеяться…

Не веря своей удаче, Лета осмотрела центральные «мужские» скамейки более внимательно и убедилась, что Шохи там тоже нет, зато есть Чучхе — шуга из соседнего двора, который заодно бывал и у них, потому что у него здесь девушка. Это было прям везение, потому что Чучхе — образец адекватности: и сам спокойный, и беспредела не допускает.

Лета его неплохо знала. Познакомились они четыре года назад: Лете было четырнадцать и летом после восьмого класса она подрабатывала в круглосуточном продуктовом подвальчике на соседней линии, а Чучхе было семнадцать, и у него ещё не было этого ярко-розового шрама на голове. Тогда как раз была история с Курильщиком, маньяком, который девушек насиловал и душил, и вот пока его не поймали, Чучхе по два раза за ночь заглядывал к ним в подвальчик, проверял, всё ли в порядке, а Лете ещё и перцовый баллончик выдал и объяснил, как им пользоваться. Понятно, что друзьями они от этого не стали, сейчас почти не разговаривали, но по старой памяти Лета иногда просила Чучхе встретить её с работы, если смена заканчивалась среди ночи. К сожалению, в своём дворе просить о подобном было некого: безопасность её незначительной персоны никого не волновала.

В общем, Чучхе — нормальный, так что Лета, успокоенная, закинула в рот горсть кошачьего корма и вернулась к созерцанию окон напротив, где отражались пронизанные солнцем тучи.

А вскоре пейзаж заслонила веснушчатая физиономия — парень остановился в шаге от неё. Лета посмотрела на него спокойно, на этот раз без заискивания, ведь теперь бояться было нечего. Сейчас она заметила, что одежда на парне ношеная, потрёпанная: сгибы швов потёртые, а на груди кое-где мелкие дырки от сигарет. Тяжёлые шнурованные ботинки — те же, что в прошлый раз, — на фоне её босоножек выглядели внушительно. Стоял парень равновесно, на обеих ногах, так и не вынув руки из карманов, и в целом казался уверенным в себе и по-крутому расслабленным. Ишь, какой… Одно дело — красоваться в своём районе перед испуганной девчонкой, но вот так зайти в чужой двор не у каждого хватит смелости. Лета про себя отметила, что это хорошо: когда видишь тревожно озирающегося чувака, к нему так и хочется подойти — уточнить, в чём причина тряски. А если веснушчатый ведёт себя так, словно имеет право ходить по этому двору, то окружающие могут решить, что так оно и есть.

— Хэй, Лета с Третьей линии. — Голос у парня был такой же охрипший, как в прошлый раз.

— Хэй, незнамо кто. Далековато зашёл.

Веснушчатый оглядел её оценивающе:

— А ты смелая, когда сухая.

— Я на своей территории, — Лета взмахнула пакетом корма, обводя окрестности. — Смотри, тут Лешего не любят.

— Ох ты ж крутая, — издевательски протянул парень, — чисто килька в томате. Долг-то не жмёт, не?

Лета смутилась. Вспомнила, что действительно должна парню — он так-то ей жизнь спас и даже отпустил без условий. Так что и она приглушила голос, сделала тон попроще:

— Я просто к тому, что не лезь в бутылку к нашенским. Я-то прикрою, но…

Она зыркнула в центр двора, и веснушчатый тоже бросил туда взгляд искоса. Мужики постарше азартно стучали доминошками, однако некоторые из молодых недвусмысленно смотрели в эту сторону, ожидая развития событий. Лета встревоженно поискала взглядом Чучхе. Найдя, показала ему большой палец, шуга кивнул, и девушка успокоилась: без разрешения старшо́го — мичмана, шуги, в общем, какого-либо хранителя порядка — парни к чужаку не полезут, даже если кулаки чешутся. Словно в подтверждение, Чучхе что-то сказал малолеткам, глядящим в сторону Леты, и те отвернулись, продолжили разговор между собой.

Убедившись, что агрессивных намерений в их сторону нет, девушка тихо продолжила:

— Ты ж понимаешь, у меня чина нет, не сильно они будут меня слушать. Так что аккуратнее. Я к этому.

Помолчали. Веснушчатый смотрел ей в лицо, но Лета решила это игнорировать — пусть смотрит, раз хочется, — и подняла взгляд на облачное небо. Тучи сгустились, воздух жаркий, душный, скоро ливанёт.

Наконец парень сказал:

— В общем, я спросил за тя. Говорят, честная. А ещё говорят, что у твоих предков денег негусто, так что за всякую работу берёшься.

— Не «всякую», — Лета вздёрнула нос. — Такую не беру.

Веснушчатый снова помолчал.

— Сесть можно?

— Ну типа.

Лета приглашающе махнула на соседнее сиденье качели. Парень оседлал доску лицом к ней и, вытянув ноги, поставил ботинки под её доской, вплотную к её босоножкам. Лета снова решила игнорировать это давящее внимание. Слегка качнулась — задев ногой ботинок парня, потому что нечего совать вот так впритык — и закинула в рот следующую горсть корма. Звучно хрустнула.

— Ну да, шерсть у тя что надо, — усмехнулся веснушчатый.

Лета покосилась на него с недоумением, затем догадалась проследить за его взглядом — на пакет корма в её руке. Под крупными буквами «лосось» мельче значилось: «для здоровой шерсти».

— Мм, — ответила неопределённо. Снова уставилась на окна дома впереди. — Так что хотел?

— С чего ты ждала, что я тя знаю? Там.

— Неважно. Это личное.

— Важно, если я хочу дать те работу.

— А я, может, не хочу брать твою работу.

Демонстративно разглядывая окна верхних этажей, девушка оттолкнулась ногой от земли, качнувшись сильнее, — от этого соседнюю доску тоже дёрнуло, и ржавые сочленения качели заскрипели пронзительно.

Однако в следующий момент её сиденье резко остановилось, и Лету инерцией толкнуло вперёд, потому что парень перехватил её доску, прекратив это скрипучее движение. Наклонился к уху девушки, угрожающе понизил голос:

— Чё-то я тогда решил, что ты ничёшная, а терь думаю — зря на тормозах спустил. Мож, сейчас с тя долг спросить? Кто, ты говорила, тут мичман? Доктор?

Блин! У Леты внутри всё сжалось в страхе, хотя внешне она постаралась этого не показывать. Живо представила, как парень сейчас пойдёт к скоплению народа в центре двора, объявит, что пришёл спросить долг с Леты Александэр, и потребует местного мичмана — разбираться в ситуации. Лете абсолютно не улыбалось, чтобы веснушчатый перед всем двором и самим Доктором в придачу красочно рассказал о её позорных похождениях: что шнырка из неё никудышная, что она спалилась в ЦММ — куда Доктор вообще-то отправил её разнюхать втихаря, — что она по-дурацки шлёпнулась в воду и пришлось её вытаскивать, а теперь нагло отказывается вернуть долг. Да все будут ржать над ней! Эта история точно подмочит её репутацию, и работу ей больше никто не даст. По крайней мере интересную — что-то большее, чем подменить соседку на кассе круглосуточного универсама.

А ведь ещё был и долг — который в тот раз парень великодушно не стал с неё требовать. По уставу, если твою жизнь спасли — значит, получили на неё право. Могут в качестве оплаты потребовать услугу с риском для жизни, а если не хочешь рисковать — должен откупиться деньгами. Тогда уже дело решает мичман: как он оценит жизнь должника, такую сумму и надо будет выплатить. И понятно, что сумма эта была обычно немаленькой — цена жизни как-никак!

В общем, Лете однозначно не стоило нарываться и доводить до суда мичмана, а лучше было договориться с веснушчатым по-тихому. Тем более, что парень требовал не чего-то сверхъестественного, а всего лишь нормальной беседы. Так что Лета прекратила строить из себя королевишну, тоже повернулась на качели лицом к парню, наклонилась к нему и забормотала приглушённо:

— Просто у вас, может, нормально с чужими трындеть, а у нас такое не сильно любят. Сейчас уйдёшь, а с меня спросят — что за чувак, о чём так миленько щебетали? — Лета провела взглядом по лицу с веснушками, словно и сама себя спрашивая, что это за чувак и какие между ними отношения. — И что я скажу? Какие у меня дела с Лешим? Камень реально его не любит.

Парень в ответ тоже оглядел её лицо — их разделял всего десяток сантиметров, — и в итоге остановился на губах.

— Я тут не за Лешего. Сам за себя.

— Да никто не будет разбирать! — сквозь зубы пробормотала Лета и зыркнула в сторону «девичьей» скамейки. Сидящие там три девушки шептались, недвусмысленно пялясь на их парочку, — ещё бы, какой-то чужой парень, интересно же. Лета неохотно продолжила: — Ладно. А говорить не хочу, потому что дело тупое. Не о чем там говорить. Пару лет назад меня башкой приложило. После этого стало коротить. Иногда кажется, что узнаю что-то, хотя раньше не видела. Или, наоборот, не узнаю, хотя точно видела это раньше. Вещи, там, людей…

— Не помнишь?

— Да нет! Я знаю, что помню и не помню. Ну, в основном знаю. А вот эмоции… Блин, как объяснить… Вот вижу что-то в первый раз, а кажется, будто раньше уже видела. Хотя на самом деле не видела. Ой, да херня, короче! Это другому человеку не объяснишь.

— И?.. — парень непонимающе нахмурился. — Что про меня-то?

— Ну, то же самое. — Лета уткнула нос в пакет с кошачьим кормом, порылась там, выбрала кусочек, сунула в рот, похрустела. — Показалось, что видела тебя раньше. Точнее… Ну, будто ты мне снился. Да я знаю, что это фигня! Просто не могу это контролировать. Такое сильное чувство, вот накрыло и всё. Как будто прям точно снился, вот именно ты. Ну я и спросила — вдруг. Вдруг знаешь меня. Может, где-то пересекались, а я забыла? Но, получается, что нет. Опять померещилось, значит. — Она зло хмыкнула, от смущения склонила лицо. Пакет хрустнул в сжавшихся пальцах. Тон против воли вышел раздражённый: — Короче, что ты хотел? Или теперь уже передумал?

Парень в ответ промолчал, Лета покосилась исподлобья — и увидела, что его изучающий взгляд скользит по её телу. Вообще-то ощущение дежавю насчёт веснушчатого не прошло, оно было и сейчас: пусть не такая оглушающая вспышка, как в прошлый раз, но всё ещё навязчивая уверенность, что она знает этого парня. Что он — тот самый, который не раз ей снился, и там, во сне обнимал её так тепло, по-настоящему, и целовал в шею, и шептал, что будет любить всегда… Эти сны случались с ней редко, но каждый раз они были такие яркие, подробные, с мельчайшими деталями, с живым теплом прикосновений, и казались даже более настоящими, чем явь. Каждый раз утром Лета плакала от сильного чувства потери, от мысли, что на самом деле этого человека не существует, она никогда его не встретит, и все эти ощущения во сне — лишь выдумки её мозга… И, может, больше он никогда ей и не приснится…

Но теперь мозг Леты настойчиво внушал ей, что парень перед ней и есть тот самый. Вот только её это совсем не радовало: ясно же, что это очередной обман дежавю, а на самом деле веснушчатый её не помнит и не знает. К тому же он может оказаться вовсе не таким замечательным, как парень из её снов, а каким-нибудь хитровыделанным обманщиком, подлецом и сволочью. Нельзя ему доверять.

В общем, с очарованием дежавю было трудно бороться, но вот этот взгляд парня, словно оценивающий её тело, очень даже помог — и Лета рявкнула:

— Я сказала! Так не работаю.

— Уймись. Не «так».

— Так а чё пялишься? Как будто думаешь подложить меня под кого-то… Да и вообще, знаешь, пошёл ты!

Лета вскочила, но из-за высокого сиденья быстро слезть с качели не вышло, а за то мгновение, когда она задержалась, раскорячившись с доской между ног, парень быстро схватил её за локоть и дёрнул обратно вниз, рыкнув:

— Сядь!

От неожиданности — она и забыла, какие у него цепкие и сильные руки, — Лета шлёпнулась обратно, больно приложившись о твёрдое сиденье. Но ладно, показала серьёзность своих принципов — и хватит. Отказаться от предложения она всегда успеет, сначала нужно узнать, в чём это предложение состоит. Всё же — несмотря на абсурдность её притяжения к этому парню, ведь умом Лета прекрасно понимала, что это лишь иллюзия, — сердцем её тянуло к нему, и хотелось поговорить подольше. Мало ли…

Однако их разговор на повышенных тонах мог привлечь внимание. Лета оглянулась на Чучхе, сидящего в компании других парней из шоблы, с облегчением убедилась, что никто в их сторону не смотрит, и повернулась обратно к веснушчатому, собираясь продолжить разговор. Но парень теперь тоже смотрел в центр двора — с таким наэлектризованным вниманием, что Лета почувствовала, как у неё волоски на загривке встали дыбом. Что там за опасность, неужто явился Шоха со своим огромным револьвером?

Лета вновь оглянулась — и разочарованно вздохнула. Беда пришла откуда не ждали: она-то смотрела на Чучхе, официального хранителя порядка, а вместо этого от дальней скамейки к ним направлялся Паста с парой своих приятелей.

Так-то номинально Паста — никто, шушера на подсосе. Нет чина в шобле — значит, нет и права лезть к чужаку, тем более, когда во дворе присутствует куча более авторитетных людей. Однако по факту все знают, что Паста — любимчик Доктора. Мичман ещё месяц назад перед всеми объявил, что на юбилей Пасты — когда ему стукнет восемнадцать, — устроят торжество за счёт общака, примут его с почётом, а там, глядишь, и шугой назначат. И теперь, по ходу, у Пасты так закружилась голова от звёздной болезни, что он лез где надо и не надо, уже заранее строил из себя хозяина двора и выслуживался перед мичманом.

Лета сжала губы. Что ж, возражать нельзя. Не в её положении. Её-то в шоблу не зовут. Конечно, какая с неё польза? А такие кабаны, как Паста, всюду ценятся на предмет грубой физической силы.

В глубине души Лета подозревала, что Доктор так обхаживает Пасту, потому что задумал избавиться от Шохи, с которым не ладит. Напрямую сместить неугодного шугу Доктор не имеет права, однако если на следующих выборах у людей будет выбор между алкашом Шохой, который спьяну размахивает пушкой, и молодым-деловым Пастой — очень вероятно, что симпатии склонятся на сторону последнего. Вот Доктор и нахваливает его перед всеми, даёт бонусы — чтобы в благодарность Паста стал его личным цепным псом и слушался каждого слова. Впрочем, Лета допускала, что Доктор всё же думает о благе для района: Шоха в самом деле достал своими пьянками и было бы разумно его заменить — пока он своей «спортивной» стрельбой не вышиб мозги случайному прохожему. Или себе.

Но всё-таки Лете очень не хотелось, чтобы Паста — и так уже наглый — получил чин шуги и идущее с ним в комплекте разрешение носить оружие. Нет гарантий, что он не станет ещё хуже, чем Шоха. И если последний хотя бы иногда выступал против Доктора, поддерживая баланс, то, заменив его Пастой, мичман получит вообще неограниченную власть.

Лета покосилась на приближающегося Пасту. Ишь, стрижечка свежая, белобрысая чёлка торчит залихватским ёжиком. У него мать в парикмахерской, так что Паста не брил по-простому голову машинкой, как все, а щеголял салонными стрижками. Красавчик! Опустив взгляд, чтобы скрыть эмоции, Лета презрительно фыркнула себе под нос.

Однако, когда парни приблизились, слезла с качели и любезно улыбнулась:

— Хэй, у нас всё нормально.

Паста даже не взглянул в её сторону, смотрел исключительно на чужака.

— Кто такой?

Веснушчатый тоже неспешно поднялся с сиденья.

— Джанки. С шоблы Лешего. Сам кто?

У Леты внутри ёкнуло сразу по нескольким поводам. Во-первых, теперь уж парень точно оказался Лешевским. Во-вторых, он сообщил об этом прямо в лицо Пасте, недоделанной звезде двора. А в-третьих, его кликуху Лета уже слышала — в разговоре два года назад. Джанки — это же шалый повар Хмурой! Но ладно, об этом она подумает позже, когда конфликт утрясётся.

А пока что Паста подступил на шаг ближе, видимо, решив подавить худощавого чужака и массой, и ростом на голову выше. Процедил:

— Пастораль. Из шоблы Камня.

Лета еле удержалась, чтоб не закатить глаза: «из шоблы» он, поглядите! Да нет, ясно, что его возьмут, но ведь по факту ещё не взяли, а Паста уже бросается титулами. Вот бы сейчас пойти к хранителю устава и во всеуслышание объявить, что Паста мало того, что сам — вперёд старших — полез спрашивать с чужака, так ещё и соврал, будто имеет чин. Да за такое парни из шоблы во главе с Чучхе должны Пасте отфарцевать морду по полной — чтобы речь следил и не болтал на ветер. Ведь весь устав держится на вере в честь и честность! На том, что они могут верить словам друг друга. А если каждый будет врать что угодно, то чем они будут лучше лицемеров из Малена?! Будь Лета смелее, она бы этого так не оставила, добилась бы наказания для Пасты. Вот бы его скривило от такого! Девушка мысленно хихикнула со злорадством.

Жаль, что она этого не сделает, да и смысла нет: ясно, что все промолчат, Пасте ничего не будет, а тем, кто вякнет против него, мичман позже навставляет пистонов, чтобы больше так не делали. Это очевидно понимал и Чучхе, на которого Лета покосилась украдкой: шуга смотрел в их сторону, однако бежать разбираться с наглым Пастой не спешил. Эх, а ведь как было бы круто, если бы конфликты решались по уставу, а не по блату и протекции…

Тем временем Паста, явно наслаждаясь правом вершить судьбы двора, продолжил:

— Что тут у вас?

Веснушчатый, скучающе оглядев его подручных, ответил:

— Личное дело с госпожой Александэр.

— О как? — Паста расплылся в ехидной улыбке и оглянулся на своих приятелей. — С госпожой? И какое же это дело у Лешевских с нашей госпожой?

Лета заколебалась, лихорадочно придумывая ответ. Конечно, самый простой вариант — сказать правду. Что парень пришёл по работе, а чужая работа — святое, в это лезть не положено. Однако у Пасты с честью всегда было так себе, он мог и расспросы продолжить, и откат потребовать — мол, если пришёл в наш двор, то все дела через шоблу. Ну, в таком случае она точно не станет терпеть и ткнёт Пасте, что он-то пока ещё не в шобле!

Однако, пока Лета морально готовилась выступить против любимчика Доктора, веснушчатый вдруг сказал:

— Романтическое дело. Проблемы?

От удивления у Леты и вовсе речь отнялась на пару секунд. Нет, для вида можно сказать всякое… Но всё же такой вариант прозвучал неожиданно.

— Именно! — оклемавшись, смело выдала она. — А личные отношения Камня не касаются.

Паста, кажется, тоже не ожидал такого поворота: в первый момент он чуть заметно смутился, а потом замер, сверля чужака взглядом. Но, видимо, так и не придумал крутого ответа, поэтому процедил:

— Смотри тут. Пошли, — развернулся и направился назад к скамейкам, бросив тихое: — Бабы…

Прихвостни потянулись за ним.

Лета постояла, подождала. Веснушчатый кивнул ей обратно на качели, но девушка покачала головой. Её раздражало, что Паста, встав возле центральных скамеек, что-то вещает возмущённо, кидая красноречивые взгляды в их сторону. Тоже мне, нашёлся контролёр! Достало, что в собственном дворе не поговорить спокойно!

— Ну? — сказал парень.

Однако ситуация не менялась: Паста взгромоздился на спинку скамейки, расставив ноги по сиденью, и смотрел на чужака с мрачной набыченностью. Парни вокруг него оживились, заулыбались злорадно, предвкушая разборку. Лета посмотрела в другую сторону: оттуда на них пялились девчонки, увлечённо переговариваясь и хихикая. Слишком уж много взглядов было приковано к их парочке! Глядишь, кто-нибудь мог уже и за мичманом побежать — чтобы дал добро разобраться с чужаком. Раздражённо рыкнув, Лета схватила веснушчатого за руку и потянула к выходу из двора. Имеет право решать свои дела без посторонних глаз!

Оставалось лишь разобраться, а в чём, собственно, состоит дело. И что это за парень. Потому что Лета вовсе не была уверена, что он тот, кем назвался.

3. Кто такой Джанки?

Пока Лета шагала к выходу из двора на улицу — вздёрнув нос, ни на кого не глядя и держа парня за руку, чтобы чётко обозначить, что он под её протекцией, — в памяти всё больше проступал мысленный образ того Джанки, про которого слышала она. И образ этот был не очень-то похож на парня, который сейчас шёл рядом с ней.

Год назад Лете повезло заобщаться с одной интересной компанией, её прихватили домой к их знакомому, и вот там был Шлам — чувак из шоблы Хмурой, который с виду был уже весёлый и не прочь поболтать. Лета, оценив ситуацию, быстренько схватила бутылку крепкого и заняла место на диване рядом с ним: район Хмурой далеко, такие звёзды залетают не каждый день, интересно послушать. Шлам, обрадованный свалившейся на него девушкой и халявной выпивкой, быстро развязал язык и среди прочего обмолвился, что недавно один из их химиков, некто Джанки, ушёл к Лешему. Лета, конечно, зацепилась за эту любопытную тему.

В целом уйти из шоблы можно, однако это весьма не одобряется, так что если не уверен в своих намерениях, лучше изначально не вступай, насильно никто не тянет. А уж чтоб вот так перейти из одной в другую — случай исключительный.

Другой интересный вопрос состоял в том, зачем вообще Лешему понадобился химик.

В районах Порта сложилось так, что если один главно́й брал себе какую-то специализацию, то другие в его дело не лезли. Производство подпольной химии — сфера Хмурой. Шобла Лешего промышляла техникой — шнилой, левой, перепрошитой. Каждый в Порту знал, что, если тебе недорого нужен модный электронный браслет — и тебя не напрягает его сомнительное происхождение, — нужно ехать на Южный рынок, где среди многолюдных развалов найдётся любая электроника.

В том их разговоре Шлам предположил, что Леший задумал расширять свои дела и пойти в конкуренцию к Хмурой. Лета ответила, что это глупость: все знают, что Хмурая — тётка суровая, да и с какой бы стати она отдала конкуренту своего собственного химика? Позже Лета интересовалась этим вопросом — и убедилась, что Леший свои дела не поменял. Она оказалась права! Хотя к чему тогда была вся эта рокировка с химиком, так и осталось тайной.

Сейчас Лета покосилась на шагающего рядом с ней парня и постаралась вспомнить тот разговор во всех деталях.

Естественно, она поинтересовалась у Шлама, кто такой этот Джанки. Шлам многозначительно поморщился. Хотя в итоге больше разводил интригу и кидал намёки: мол, Джанки легко может человека порешить, а вроде и уже кого-то зарешал, а может, и не одного, потому-то Хмурая и позволила ему уйти — избавиться от такого проблемного чувака только к лучшему.

Лета спросила прямо — кого он зарешал? Мол, пусть Шлам назовёт имена, а без конкретики — это так, болтовня на ветер. Подвыпивший парень в ответ на её небрежный тон обиделся и полез бычить. Лета испугалась, начала извиняться, заискивать и уговаривать его выпить ещё рюмку.

На её счастье, Шлам всё же успокоился, милостиво сообщил, что «девок не бьёт», выпил предложенное и рассказал «реальный случай»: что пару месяцев назад Джанки отправился по делу в ЦУМ, однако поручения не выполнил, потому как по дороге зацепился с тремя тамошними и заехал в больничку — при этом они тоже заехали в ту же больничку, все втроём. В общем, рассказ Шлама звучал так, будто этот Джанки — шибанутый на всю голову псих-берсерк, двухметровый танк, к тому же давно занимается делами шоблы, поэтому наверняка взрослый, лет двадцать пять.

Хотя Лете и эта история показалась сомнительной, но умничать она уже не решилась. Только кивала, охала и ахала, пока Шлам, заплетаясь языком, до ужаса пафосно рассказывал, что Джанки абсолютно шалый, особенно если прибухнёт, и трогать его нельзя — ни грубить, ни косо смотреть, лучше не дышать в его сторону. «А ещё лучше вообще его не знать», — постановил Шлам и окончательно захрапел в диванную подушку.

Лета же про себя постановила так, что Шлам и сам не знает этого Джанки, а только цену себе набивает — мол, я из такой опасной шоблы и тусуюсь с такими опасными чуваками, которые где-то там кого-то там якобы убили. Да можно подумать, что кому-либо позволят вот так бесчинствовать! И зачем бы такой неадекват понадобился Лешему? Нет, фигня это всё, болтовня на ветер.

Но теперь Лета подумала: вдруг всё же не фигня? Одно дело — когда тебе рассказывают про какого-то там неадекватного Джанки из дальнего района, а другое — если сталкиваешься с ним лично.

В лабораториях Хмурой производят розовый — опасный токсин, который копится в организме незаметно и постепенно, особенно у тех, кто имеет дело с порошком. А химики, очевидно, имеют. Лета была не большой спец в этих вопросах, но знала, что розовый в первую очередь влияет на психику, постепенно срывая крышу. У разных людей это проявлялось по-разному, но в целом можно было ориентироваться на симптомы поражения нервной системы: заметные перепады настроения, внезапные приступы агрессии, ухудшение памяти, нарушение координации и мелкой моторики, подёргивая мышц типа нервного тика.

Сейчас, когда они уже прошли по Третьей линии несколько кварталов, Лета остановилась и затянула парня в пространство под металлической лестницей, ведущей в магазинчик на втором этаже. Здесь было сумрачно: день уже совсем посмурнел, небо затянуло тучами, и по голым рукам Леты то и дело скользил прохладный ветерок, вызывая мурашки.

Девушка встала перед веснушчатым, оглядела его скептически. Малолетний. Далеко не танк. И Шлам не упоминал, что Джанки рыжий-конопатый. Паста ведь соврал о своём чине, что этому мешает тоже соврать? Может, это только она, как наивная дурочка, говорит честно и верит людям, а другие все врут?

Но почему именно эта кликуха? Судя по тому, что Лета слышала о Джанки, персонаж он неоднозначный, и очевидной выгоды называться его именем нет. Или выгода не в чужом имени, а только в том, чтобы скрыть своё? Лета посмотрела парню в глаза. Обычный. Но ведь маньяки так и выглядят, да? Обычно. Даже, бывает, мило. А потом обнаружишь себя где-нибудь в подвале на операционном столе без наркоза.

Девушка поджала губы и посопела недовольно. Веснушчатый так-то вёл себя нормально, и сомневаться в его чести не хотелось. Но в итоге Лета всё же сказала:

— Чем докажешь, что ты по правде Джанки?

Парень хмыкнул.

— Так, значит? Я те на слово поверил. А моё не канает? — Он смерил Лету презрительным взглядом: — Сразу видно, что под Камнем состоишь.

— Это ещё что значит?

Вместо ответа парень лишь многозначительно закатил глаза и отвернулся. Вытащил из кармана пачку папирос «Речные», постучал ею по тыльной стороне ладони, закурил. Лета, поглядев на него, тоже достала сигареты. Настаивать на ответе не хотелось: ясно, что парень скажет что-нибудь нехорошее про Камня, она обязана будет ответить тем же в адрес Лешего, перессорятся — ну и всё. А Лете гораздо интереснее было выяснить, с каким делом он пришёл, чем швариться за честь района.

Но что делать-то? Как убедиться? Очевидно, предъявлять доказательства парень не собирается. Значит, всё же врёт? Или нет?..

Лета уставилась на веснушчатого, который курил, разглядывая дома на той стороне улицы. Посмотрела на его светло-карие глаза с тёмными ресницами. Глаза адекватные, трезвые. Мелкие шрамы на лице — обычные следы драк. Не дёрганный, не психованный. Нервных тиков не заметно. Аргх! Ну и ладно, раз их высочество не изволит подтвердить своё имя, тогда она сама разберётся!

Не скурив и половины, Лета выбросила сигарету в урну неподалёку, вернулась к парню, смело взяла его свободную руку, потянула к себе, оглядела затянувшиеся ссадины на костяшках, затем повернула ладонью вверх, провела большим пальцем по коже: шершавая, но равномерно — то есть просто обветренная, без явных пятен ожогов от реагентов. И не было ни язвочек между пальцев, ни специфических прыщей на лице — глубоких волдырей, сливающихся в одно сплошное воспаление. Хотя, если верить сети, прыщи бывали не у всех химических, но всё-таки ни один признак не стоило игнорировать.

Тем временем парень спокойно продолжал курить, свою руку не вырывал и не возмущался её интересом, так что Лета осмелела: приблизилась и, оттянув шейную повязку и ворот худи, сунула нос ему под одежду, шумно втянула воздух. Тёплый запах тела, слабые нотки хозяйственного мыла и стирального порошка с простой дешёвой отдушкой. Запах вроде и обычный, простой — не какой-то там дорогой парфюм, — но приятный. Лета вдруг поймала себя на том, что отодвигаться от парня ей совсем не хочется.

На форумах писали, что людей, постоянно имеющих дело с любым видом химии, можно опознать по запаху, нужно лишь знать, что искать. Лета, конечно, не знала — и надеялась никогда в жизни не узнать, — но в сети писали, что розовый даёт очень специфический запах тела, приторно-сладкий, и, мол, сразу поймёшь, когда его почувствуешь.

Но у этого парня ничего такого не было. Он пах классно… Лета на всякий случай ещё посопела у него под воротником, осмотрела вблизи шею — вдруг химические ожоги найдутся здесь, — ничего не заметила и наконец отодвинулась.

— Чё, всё уже? А в штанах глянуть, не? Мм… — промычал веснушчатый с показным сожалением. — И что это за досмотр такой? Думаешь, кликуха где-то на мне подписана?

— Просто не люблю химических, — ответила Лета, изо всех сил изображая из себя взрослую, опытную и многознающую. — Мало ли, что ты за рыба.

Парень посмотрел на неё с лёгкой улыбкой в углах губ, но всё же, как показалось Лете, с долей уважения.

— Не поздновато хватилась? Ты ж уже в Цэ-Мэ-Мэ моей воды нахлебалась, а терь вдруг решила подумать, а не химический ли я. — Высунувшись из-под лестницы, веснушчатый покрутил головой, заметил урну и бросил туда окурок. Повернулся к Лете. — Хотя мне вот интересно, с чего ты вообще это решила.

Что ж, Лета выложила козырь, чтобы посмотреть на реакцию:

— Да и так ясно. Джанки — химик.

Вот тут парень скривился возмущённо и протянул с сарказмом:

— «Джанки — химик»? А я ж тогда кто, по-твоему?

— Ясно, что не он.

— Хренасе, приехали, — парень уставился на неё с искренним удивлением. — Ты, дамочка, совсем борзая — такие предъявы кидать?

— Это не предъява, — Лета постаралась изобразить тон нейтральный и деловой, — а констатация факта. У тебя ни ожогов, ни запаха… Всяких там язв и прыщей тоже нет.

— И какой это такой «факт»? Считаешь, у всех химиков полные карманы розового? А если кто в банке работает, у него что, из карманов пачки денег торчат? Чтоб сдалека было видать.

От его уверенного тона Лета смешалась:

— Ну я не знаю…

— А если не знаешь, так и нефиг болтать на ветер. — Парень добавил спокойнее: — Тем более, я не химик.

Лете стало неприятно от чувства, что её щёлкнули по носу, как глупую малолетку, и она решила всё-таки настоять:

— И прям никогда не был?

Парень недовольно скривил губы, словно его подловили на теме, о которой не хочется говорить. Ага!

— Ладн, — проговорил он неохотно. — Я ни разу не должен те отчитываться за свои дела, но если ты и правда честная, так и быть — чисто между нами. Надо было помочь — я помог. Но недолго, сильно пожечься не успел. А так, по жизни, я не химик. Просто шарю в разном. И по розовому не прикалываюсь, так что не шухерись. — Оценив всё ещё настороженный взгляд Леты, он возмущённо добавил: — Бля, да стал бы я тут с тобой слова тратить, если бы мог просто напоить? Сама бы с радостью побежала.

Подумав, Лета кивнула, соглашаясь с таким доводом. В сети писали, что те, кто использует розовый, зачастую всё больше подсаживаются на чувство власти, которое он даёт. Классно же: можно напоить человека, он ничего и не заметит, а только будет соглашаться со всеми твоими словами и предложениями. Слишком уж соблазнительно. Поэтому любители розового со временем начинают разговаривать в такой манере, словно они всемогущие короли, и норовят подсунуть пойло с розовым всем и всегда, даже в пустяковых ситуациях. Естественно, окружающие замечают столь странное поведение и палят этих придурков.

Но этот парень вроде бы по всем параметрам был похож на нормального. Так что Лета кивнула:

— Ладно. Спасибо, что сказал. И если сейчас химией не занимаешься, для меня это большой плюс.

Конечно, ей хотелось спросить, а чем тогда он занимается, но по правилам приличия такие вопросы не задают.

Парень оглядел её:

— А ты, если сходу напилась чужой воды, значит, раньше на розовый не нарывалась.

Лета покачала головой. Тогда, на заводе, ей безумно хотелось пить, но вообще-то она поступила в самом деле опрометчиво.

— Пробовала что другое? — продолжил расспросы парень. — Замазку?

Лета хоть и не ходила по впискам, но, конечно, знала, что такое «замазка». Так на жаргоне назывался какой-то аптечный препарат, который и сам по себе оказывал на девушек сильное возбуждающее действие, а в домашних условиях его ещё дополнительно обрабатывали, чтобы стал сильнее. Она не раз слышала разговоры, что возбуждение от замазки настолько крышесносное, что хочется накинуться на любого парня в зоне досягаемости — и ощущения будут огонь, — но сама пробовать не хотела. Вот так накинешься на абы кого, а то и на нескольких, устроишь разврат похуже, чем в кино, а потом ведь это возбуждение схлынет… И станет очень стыдно. А если к тому же видео про тебя запишут, то и вообще.

— Нет, — Лета покачала головой.

— Не верю, что не предлагали.

— Предлагали. Но я не хочу.

Парень посмотрел испытующе.

— Ладно. За меня с кем трындела?

На этом моменте Лета всё же почувствовала себя немного лохушкой — такой закомплексованной девственницей, которая боится попробовать замазку и смело отдаться всем встречным-поперечным парням в разнообразных позах на диване, на стуле и в раскрытом окне, — так что ей захотелось набить себе цену и показать, что она тоже не совсем уж дурочка, в делах-то шарит, в том числе и про него. Поэтому Лета не стала выкладывать все детали, а сказала неопределённо:

— С одним чуваком. Раньше был у Хмурой.

— О-о… — веснушчатый иронично поднял брови. — Так ты уже всё-всё про меня в курсах. И что же сказал тот чувак?

— Что Джанки шалый. Отбитый на всю голову, и лучше к нему не подходить.

— Мм, — парень расплылся в максимально польщённой улыбке.

Лета посмотрела на ямочки на его щеках. Такие милые… Но она постаралась взять себя в руки и продолжила по-деловому:

— Но ты не очень-то похож на шалого. Вроде обычный. Потому я и сомневаюсь, что ты этот самый Джанки.

— Ладно, — сказал парень, всё ещё улыбаясь. Кажется, тот факт, что за его спиной ходят подобные слухи, его развеселил. — Смешная ты и вроде как до́шлая, так что дам тебе доказательство.

Он подтянул левый рукав и протянул Лете тыльную сторону руки. Девушка удивлённо залипла взглядом: здесь, повыше запястья, оказалось даже две татуировки. Чёрная стрелка вверх, флаг Лешего, указывала на тёмно-синий крест в форме буквы «Х» — знак шуги. Ничего себе! Что ж, это придало реалистичности рассказу Шлама: если у парня есть оружие, то история, в которой он отправил в больничку троих безоружных, выглядит вполне правдоподобной.

Честно говоря, к шугам Лета относилась с опаской — уж слишком много у них свободы и власти благодаря разрешению на оружие, от этого может крышу сорвать. Ну, вот даже на примере их собственного двора: Чучхе — нормальный, ответственный; и тут же рядом с ним Шоха — бухает без просыху и всем пушку в лицо суёт. Конечно, такие «шедевры» попадались редко, но и одного было достаточно, чтобы затмить собой десяток адекватных.

Но ладно уж, Лета решила не придираться. Вообще-то в обществе шугов уважают, и конкретно этот парень ничего плохого ей не сделал.

Тем более, что гораздо интереснее оказалась другая его татуировка. На первый взгляд просто флаг, но когда Лета покрутила руку парня на свету, стало видно, что под густо-чёрной стрелкой Лешего заметна другая татуировка, затёртая, но не сошедшая до конца — чёрный контур круга. Флаг Хмурой.

Что ж, это было убедительное доказательство. Кивнув, Лета отпустила руку парня, и тот одёрнул рукав.

— А чего ты Пасте свой чин не назвал? Он бы как подошёл, так с той же скоростью и обратно бы повернул, — Лета злорадно ухмыльнулась.

Хотела было добавить, что у Пасты вообще чина нет, но всё же не стала: не стоит признаваться чужаку, что в их шобле так запросто врут.

В ответ парень пожал плечами — словно и так всё очевидно.

— Чин подтверждают делами, а не наоборот.

— Мм, — теперь пришёл черёд Леты иронично поджать губы. — Такой ты прям деловой?

Веснушчатый — вроде как Джанки, хотя к этому имени ещё нужно было привыкнуть — усмехнулся самодовольно:

— Сколько дел есть — все мои.

Девушка глянула по сторонам. Третья линия была широкая и представительная, почти проспект, и люди мимо них иногда проходили, что давало ощущение безопасности. Так что Лета решилась пойти дальше:

— А чего тогда в Цэ-Мэ-Мэ меня отпустил? Раз ты такой шалый и весь из себя деловой шуга? Чего не шуганул?

— Тебя? — парень расплылся в улыбке, которая Лете показалась обидной.

— Ну, меня. Я ж сказала, что с района Камня.

Джанки поулыбался ещё, глядя в сторону и качая головой, — словно она сказала очень смешную глупость, но он сдерживается, чтобы не обидеть её откровенным смехом. В конце концов сказал:

— Прости, конечно, но там шугать неча было. Ты тряслась, как мышь, а потом в Лужу шрямкнулась. А потом нет чтоб лицо умыть — пошла такая деловая и бултых в глубину. Да если бы не я, ты б сама ся до смерти зашугала.

Н-да, в его интерпретации она выглядела… прямо скажем, жалко. Далеко не такой крутой шныркой, какой Лета воображала себя, крадясь по территории ЦММ.

— Кстати, — продолжил парень, — что сказала Доктору?

— Про что? — попыталась сыграть дурочку Лета.

— Про Цэ-Мэ-Мэ, — Джанки улыбнулся снисходительно, мол, не держи меня за тупого. — Это ж мичман тебя туда послал?

Мелькнула мысль поотнекиваться, но Лета решила, что не стоит.

— Ничего не сказала. Он ещё не спрашивал. Вообще где-то по делам. Но скажу как условились, не шухерись.

Парень не ответил. Повисла пауза. Вдруг вокруг зашумел ливень, быстро нарастая. Лета поёжилась в футболке, выглянула из-под навеса. Асфальт темнел на глазах, и вскоре начали собираться первые лужицы.

Нет, всё же веснушчатый был Лете явно симпатичен. Даже без учёта дежавю, которое настойчиво требовало хватать его, пока не ушёл, и добиваться таких же нежных поцелуев, какие были во сне. Но вроде бы и без этого парень казался симпатичным, адекватным, с чувством юмора. С ним хотелось разговаривать ещё и ещё — завтра, послезавтра. И работа с ним могла дать Лете такую возможность.

Так что про себя она уже мысленно согласилась на любое предложение парня. Осталось выяснить, в чём оно состоит.

4. Предложение

Что ж, получается, веснушчатый не врал насчёт своего имени. Другой вопрос, что репутация у этого имени не очень… Лета ещё раз припомнила тот давний разговор: Шлам ведь никакой конкретики так и не сказал, только сплетни разводил. Может, и были у Джанки какие-то мутные дела — ведь не бывает дыма без огня, — но чем-то обоснованные и не такие уж прям неадекватные. Потому что Лете казалось, что поистине отбитый отморозок, заполучив в своё распоряжение одинокую девчонку в пустынной промзоне, нифига бы её не отпустил.

Так что она сказала:

— Ладно, «не повар, просто шаришь в разном». Я верю, что ты Джанки. Что за работа у тебя?

Парень фыркнул пренебрежительно:

— Прям милость мне оказала — «верит» она. А что я могу язык те подрубить, веришь? Потому что это условие. Не трепаться — ни про меня, ни про мои дела.

— Ар-ргхр-р!.. — прорычала Лета громко и страдальчески, запрокинув голову к чёрному днищу лестницы над ними. — Блин, ну ты это серьёзно? Про тебя болтают, что зарешал там кого-то, что отбитый на всю голову — и ещё говоришь, что язык мне отрежешь? По-твоему, я должна помереть от восторга и сразу согласиться? Ты бы вот сам подписался на такое? — она сделала круговой жест ладонью, обводя парня.

Джанки недовольно поджал губы, и Лета уж думала, что сейчас он махнёт рукой и свалит. Но нет, парень полез в карман за папиросами, закурил.

— Ладн. Достаточно дать слово, что не будешь трепаться. Даже с подружками. Вообще ни с кем.

— Хорошо, — Лета легко пожала плечами. — Мне так-то разную работу дают, и я не треплюсь.

— Хм, — Джанки усмехнулся, — видал я твою работу. Надеюсь, ты не везде работаешь так, как в Цэ-Мэ-Мэ.

Лета не стала обращать внимания на эти подколки: несмотря на смысл слов, улыбка парня почему-то грела её сердце и ощутимо сбивала желание задирать его в ответ. Пусть болтает, а она — профи и на такие мелочи не поведётся.

— Зависит от работы, — сказала девушка уверенным тоном. — Сразу скажу: вашу шнилую технику здесь толкать не буду, у нас по дворам все концы прихвачены. Даже лезть в это не хочу.

— Не, — парень качнул головой.

— Шнырить на вашу шоблу и сливать местные дела тоже не буду.

— Да мы и без тебя всё знаем за дела Камня, — фыркнул парень. Но, получив в ответ недовольный взгляд, поднял ладонь: — Отвечаю, что не попрошу такого.

Да что ж там за предложение, ради которого он явился на другой конец города?! Любопытство Лету аж грызло, и не было сил больше терпеть эти осторожные и недоверчивые хождения друг вокруг друга.

Так что она, окончательно решившись, сказала официально:

— Ладно, Джанки из шоблы Лешего. Я принимаю твоё условие. Даю честное слово не рассказывать третьим лицам о твоих словах и делах. Давай говори уже.

Парень подумал пару секунд, наконец кивнул сам себе. Зыркнул в сторону улицы, где людей не осталось, только ливень шумно колотил по асфальту. Наклонился к Лете и сказал, понизив голос:

— Вообще, дело по правде романтическое.

При виде его смущения брови Леты поползли на лоб, а челюсть отвисла в недоверчивой улыбке. Она была права! Это действительно он! Парень из её снов. Ну, или его воплощение в этом мире, копия из этой реальности, или как там всё это работает. Ведь говорят же учёные про множество вселенных. И даже если сейчас, в этой реальности, он её не знает и не помнит, то это неважно, всё можно наверстать. Главное, что он тоже почувствовал это притяжение, некую связь между ними! Даже учитывая, что она была как чушка, мокрая и грязная после пожарного колодца. А он всё равно захотел увидеть её ещё раз, нашёл, пришёл за ней на другой конец города…

Лета посмотрела на парня теперь уже по-другому — с зарождающей в сердце радостью, с некоторым чувством собственности. Черты его были незнакомы, потому что во сне Лета никогда не видела лица того, кто её обнимал, а дежавю давало лишь общую уверенность, что она тысячу раз встречала этого парня раньше. Так что сейчас Лета изучала его лицо более внимательно, оценивая с точки зрения того, может ли влюбиться. Подойдёт ли этот парень на роль её милуша — с которым ей гулять за руку, целоваться и… кто знает, как быстро они дойдут до чего-то большего… Он вроде симпатичный. Глаза красивые. Губы тоже приятные. Правда, обветренные и местами покусанные, с этим надо будет что-то решить. Бальзамом намазать. И не то чтобы она готова согласиться на поцелуи вот так сразу, нужно привыкнуть друг к другу…

А пока Лета засмотрелась на губы парня, мысленно примеряясь их целовать, Джанки, оказывается, продолжал что-то говорить, заглушаемый шумом ливня. Встрепенувшись, девушка прислушалась.

— Короче, месяц лицом посветишь и всё. Будешь хорошо играть — накину сверху.

И тут в сознание Леты начали пробираться холодные щупальца понимания. Ой-ёй-ёй… Она поспешила стереть с лица глупую мечтательную улыбку и сдёрнуть взгляд с губ парня — ниже, на тёмно-зелёный ворот худи. Деловито затараторила:

— Эм… Кхм. Ну, вроде нормальные условия. — Чёрт, а предложенную сумму она и прослушала. — Угум. А почему своим не предложишь? А. Извини, туплю. Конечно, нужен кто-то с другого конца города. И ты подумал про меня. Ну… да. Спасибо. Мне работа нужна. То есть нормальная.

— Так что?

— Эм. Уговор, — Лета мелко кивала, изо всех сил изображая серьёзный и практический подход. — Месяц посветить лицом у тебя на районе, типа, я твоя шмара. Не вопрос.

На самом деле у неё был миллион вопросов. Однако, раз Джанки обещал заплатить, они не имели значения.

— Только вот что, не шамай при моих это дерьмо, — парень указал подбородком на пачку кошачьего корма, которую она обнимала, прижимая к животу.

— А чё? — Лета вздёрнула нос. — Нормальная еда. С витаминами.

Но Джанки продолжил настойчиво:

— Или жрёшь человечью шамку, или расходимся сейчас. Мне женщину-кошку не надо, с меня потом всю жизнь ржать будут.

Вспомнив, что речь о работе, Лета поджала губы и кивнула, спрятала пачку корма за спину.

— Главное — плати вовремя. И любой каприз за ваши деньги. Кроме, конечно… ну, я сказала, трахаться не буду.

Она смазала взглядом по губам парня, сама не вполне уверенная, на какой ответ надеется. Если честно, в глубине души хотелось, чтобы он хоть немного пожалел о таком условии…

Однако Джанки ответил вполне равнодушно:

— И не надо. Для вида бушь спать у меня, но даю слово не лапать.

Эти слова должны были успокоить Лету, но почему-то отозвались внутри горьким разочарованием. Значит, нет. Ничего он к ней не почувствовал — никакой симпатии, никакого интереса, никакой таинственной связи между ними. Пришёл сугубо по делу. А все эти тупые фантазии, будто он ей снился и обнимал, — только выдумка в её голове. От того, что два года назад эту дурную голову приложило взрывом.

Однако Лета всё же прощупала дальше — чисто уточнить детали заказа.

— Целоваться? Ну, если надо, чтоб смотрелось по правде. Перед всеми.

Парень задумался, глядя на серые потоки дождя за пределами их укрытия, покусал губу.

— Не. И так сойдёт.

— А, типа, ты суровый мужик, на людях никаких няшек. Ладно, давай такой сценарий. Но если что — ко мне без вопросов. Я-то выложусь.

— Богатый опыт играть любовь? — Джанки ухмыльнулся с ехидством.

От столь многозначительного намёка стало гадко, и Лета еле сдержалась, чтобы не пихнуть парня в плечо. Сжала свободную руку в кулак и прошипела:

— Сказала же, я не из таких!

— Да я ничё, — парень примирительно поднял ладони. — У всех своя работа.

Но тон у него всё равно был насмешливый. Лета помолчала, раздражённо пялясь на него и свернув губы на сторону.

— Знаешь что? Слишком много условий ты ставишь, я тоже хочу. Ещё раз услышу это дерьмо, будто я шалава, — работе конец.

— Мм, — Джанки поджал губы с ироничным уважением. — Типа, совсем честная.

— Моя честь не хуже твоей! Если есть что конкретное предъявить — говори. А если нет, то и нехер хохмить надо мной.

Парень хмыкнул. Однако и в самом деле не стал продолжать тему, а сказал:

— Ладно, Лета с Третьей линии, уговор. Давай цифры.

Девушка включила электронный браслет, выбрала функцию «поделиться номером», подняла взгляд — и в недоумении зашарила глазами. Джанки почему-то держал руки в карманах.

— Так скажи.

Растерянно продиктовав свой номер — он что, прямо так запомнит? — Лета запнулась:

— А… твой?

— У меня нет.

— И как я тебя найду? — тон Леты стал возмущённый.

— Я сам тя найду. Я плачу, я и найду. А ты не парься.

— Да как хочешь.

Лета протянула открытую ладонь, чтобы скрепить уговор по обычаю. Парень хлопнул сверху своей, задержав на мгновение — давая почувствовать, что у него в руке что-то есть. Лета на автомате перехватила предложенное и тут же спрятала руку в карман штанов: скорее всего, это рулончик купюр, и, хотя они стояли под лестницей и вокруг никого не было, в Порту было не принято светить деньгами.

— Аванс и сверху на шмотки, — пояснил Джанки. — Завтра в три, кафе «Полный трал», это на Рейсовой. Браслет с собой не бери.

— Как это?.. — нахмурилась Лета. — А как я дорогу найду?

— Глянешь карту заранее. А этого дерьма с прослушкой, — парень указал взглядом на её браслет, — чтоб в моём районе не было. Мало ли, о чём речь будет, мне не надо, чтоб всё это записывалось. Поняла? — он требовательно заглянул Лете в глаза.

— Ага, — нехотя буркнула девушка. Она плохо представляла, как можно обойтись без электронного браслета.

— Смотри. И если кинешь — знаешь что?

Лета устало вздохнула.

— Дай угадаю. Отрежешь мне язык?

Но Джанки закатил глаза, словно разочарован такой глупой ошибкой.

— Язык подрубают, если болтаешь лишнее. А за кидалово метят морду. Так что если что, — он указал подбородком на её лицо, — станешь ещё стремнее. Ясно?

Лета непроизвольно коснулась шрамов на левой щеке — тонких, глубоких и, к сожалению, очень даже заметных. Хотя вообще-то вот так тыкать в чужие недостатки невежливо! Так что какой бы он там ни был крутой-опасный шуга, а Лета всё же огрызнулась:

— Блин, у нас даже отношения не настоящие, а меня уже тянет с тобой пошвариться.

К её удивлению, Джанки бычить не стал и линию насмешек над её внешностью не продолжил, только бросил равнодушно:

— До завтра.

— Давай.

Но тут парень запнулся — словно о чём-то вспомнил. Поколебавшись, всё же серьёзно сказал:

— Кстати, на будущее. Прыщи и всё такое бывает только у тех, кто покупает грязный розовый. Забодяженный со стиралкой или ещё каким дерьмом. Я к тому, что так ты не отличишь химика или у кого есть доступ к чистому порошку. Чистый только запах даёт. Больше никак не узнать.

Лета подумала, укладывая в голове полученные сведения — это было полезно, — затем так же серьёзно кивнула:

— Спасибо.

Джанки натянул капюшон поглубже и нырнул под ливень. Наблюдая, как парень удаляется в серой пелене дождя, Лета снова провела пальцем вдоль самого глубокого шрама. В ушах стояли его обидные слова. Да и плевать! Главное — работа необычная, вроде как лёгкая, плюс даст не только деньги, но и возможность погулять по чужой территории — мало ли, что интересное услышит, — а романтические подкаты от какого-то там Джанки с хреновой репутацией ей и не нужны. «Стрёмная», пф! Сам тоже не принц! И всё-таки позвал её в подружки — хоть и не по-настоящему, но, значит, не настолько уж она плоха.

Гораздо важнее было другое. Лета сунула руку в карман, нащупала рулончик, сковырнула с него резинку, распотрошила купюры и осторожно глянула на свой аванс. Радостно присвистнула. Ничего себе! Купюры новенькие и сплошь максимального достоинства. И теперь у неё есть официальная возможность — даже обязанность! — накупить себе классных шмоток. А то, что какой-то там Джанки не считает её красавицей — да и пошёл он. И все эти фантазии из снов — просто чушь.

5. Первое свидание

На следующий день Лета, уже затаренная шмотками и косметикой, с утра пораньше сидела как на иголках — с нетерпением предвкушая, как звезданёт в новых нарядах.

Наконец-то время подошло, и она начала собираться. Новые вещи даже надевать приятно! Лета покрутилась перед зеркалом, изобразила разные крутые позы и осталась безумно довольна своим видом. Шик-блеск! Обтягивающий короткий топ с длинными рукавами, мини-шорты и колготки в сетку — всё чёрное. Обычно она такую откровенную одежду не носила — это вообще была её первая майка модного нынче фасона с оголённым животом, — но попробовать хотела, а теперь и повод представился. Интересно, что наденет Джанки? Если бы то чёрное худи, то они вдвоём выглядели бы просто отпад!

Напевая модный хит, Лета накрутила чёлку, а остальное каре сделала волнами. Посмотрев на легкомысленный результат, решила, что с такой готично-мрачной и в то же время сексуальной одеждой эти кудряшки выглядят не к месту. Намочила волосы и зализала гелем назад, а чёлку заколола красными невидимками. Вот, как будто влажные после душа, сексуально, агрессивно — самое то.

Следующий пункт — красный лак для ногтей.

Оставалось самое сложное — лицо. Красилась Лета редко. Поискала в сети мастер-классы. Остановилась на дерзком вамп, который, по мысли девушки, должен был сделать её мягко-округлое лицо более взрослым и подходящим для статуса «подружки». Замазала шрамы на щеке, нарисовала более пухлый контур губ, густо нанесла красную помаду… Чёрные стрелки перерисовывала три раза, но в итоге всё же получилось хорошо. Ещё добавила тёмно-серых теней погуще, чтоб уж наверняка.

Оглядела себя в зеркале. Красота! Хотя теперь она уже опаздывала.

В три часа Лета была в наземке, ещё только подъезжая к Южмету — району Лешего. Здесь, на юго-западе города, ощутимо пахло то ли стоячей водой, то ли болотом, то ли прорванной канализацией — говоря проще, Затопом.

В три сорок Лета как могла быстро ковыляла на каблуках по Второй Поперечной улице, разыскивая дом пятьдесят восемь. Район здесь был старый и пустоватый, людей немного, некоторые из редких прохожих гуляли с собаками, сонные шестиэтажки вокруг были почти без вывесок. На этом фоне чёрный вамп-наряд смотрелся инородно — как «с корабля на бал», только наоборот.

Через несколько минут Лета вышла к какому-то пустырю между домов и там, в глубине, наконец-то увидела приземистое здание кафе. На массивной вывеске над дверью сияла ярко-синяя надпись «Полный трал» и широко улыбалась нарисованная морячка на фоне лодки, доверху нагруженной рыбой.

Запыхавшись, Лета влетела в просторное помещение и с ходу уткнулась взглядом в лицо своего официально-милуша, сидящего неподалёку от входа. Джанки глянул на неё мимоходом, оглядел других вошедших… В следующую секунду его взгляд вернулся обратно к Лете — удивлённо-недоверчивый. Прошёлся по её лицу и пополз вниз по фигуре, при этом брови парня ползли всё выше. Спустившись до сетчатых колготок, Джанки удивлённо моргнул, и девушка победно усмехнулась. Не зря наряжалась!

«Работа! Это стоит денег, так что выложись!» — сказала Лета сама себе, расправила плечи, по максимуму выпятила небольшую грудь и красиво продефилировала к столику, где перед тарелкой макарон с фрикадельками сидел Джанки. Честно говоря, девушка ожидала, что он позвал её буквально «светить лицом», то есть в компанию, а так-то что? Пробное свидание на двоих? Потренироваться? Проверить, что она вообще придёт?

— Привет, милый, — пискляво прощебетала Лета, мимоходом погладила плечо парня и махнула ладонью, показывая, что хочет сесть рядом.

Джанки с недоумением указал на тёмно-бордовый диванчик напротив.

— А я хочу сесть с тобой, — девушка улыбнулась ещё приторнее.

Джанки нехотя поднялся, Лета села и подвинулась на свободное место у стены. Когда парень сел обратно, прижалась к нему игриво, наклонилась к уху и возмущённо забормотала сквозь зубы:

— Блин, у тебя что, подружки никогда не было? Если мы засыплемся, так из-за тебя!

Если честно, у Леты самой никого не было, но она решила строить из себя прошаренную и компенсировать смущение уверенным тоном. Всего-то и нужно, что изобразить убедительный фасад. Поставит из себя такую классную подружку, что все вокруг её «милушу» завидовать будут!

Но пока что Джанки совершенно не выглядел объектом для зависти всех окрестных парней: хмурый, он отвернулся к своей тарелке и принялся накручивать на вилку макароны. Кстати, левой рукой. Интересно. У Леты, например, и в детском саду, и в школе всех левшей переучивали, а в Южмете, получается, нет такой практики?

Какое-то время Лета смотрела на это насупленное зрелище, жующее макароны, а затем схватила тарелку за край и утянула к себе — Джанки, ткнувшись вилкой во внезапно опустевший стол, лишь оторопело развёл руками.

— Дай попробовать, — для проформы пояснила девушка.

Она пока собиралась, пока губы рисовала, пока ехала, пока бегала на каблуках — успела проголодаться, так что сейчас торопливо закинула в рот фрикадельку, другую, проглотила не жуя, чтобы помаду не размазать. Мм, соус очень вкусный, вроде бы сырный…

Заметила, что Джанки смотрит на неё с возмущением.

— Что?! Подружки всегда так делают. Привыкай.

— Бля, — он опустил взгляд и покачал головой.

Очевидно разочарованный, что Лету разозлило. Она специально для него стрелки рисовала, наряжалась, предвкушая, что он будет смотреть на неё с восхищением, а на всех вокруг — с чувством гордости за то, что у него такая шикарная шмара, завидуйте! А он кривится. А насчёт еды — девушки и правда всегда так делают в отношениях. Не то чтобы Лета была согласна с таким подходом, но это выглядит правдоподобно. Ему ведь нужен реализм? Вот она и старается быть похожей на «типичную подружку». А он морду кривит!

— Если не нравится, я могу пойти. Но бабки не верну. — Лета пихнула тарелку ему обратно.

Парень подвинул снова к ней:

— Шамай уже. Раз слюней напускала.

— А чо ты недовольный такой?! — Лета хоть и шипела приглушённо, но раздражения в тоне не скрывала. Раз уж всё равно работа провалилась.

Джанки ответил также недовольно-приглушённо:

— А чо ты вырядилась, как… блин, то, что вчера сказала не говорить?! Чулки эти, раскраска вообще блядская…

Девушка на всякий случай сделала голос ещё тише, хотя попыталась сложить в него все свои кипящие эмоции:

— Во-первых, это не чулки, а колготки. Во-вторых, а как тебе надо?! Ты ничего не сказал!

— Ну… — Джанки сбился с накала. — Нормально. Как вчера. Как в тот раз.

— Так вчера, — Лета от удивления тоже сбавила обороты, — я по-простому была, чисто во дворе посидеть.

— Ну? И нормально.

Девушка хлопнула глазами в изумлении. Попыталась объяснить:

— Так на свиданку такое не наденешь. Это вообще штаны от пижамы. А если в кафешку, так надо что-то такое… другое.

— Не, ну совсем пижаму не надо, конечно. Но… — Джанки с сомнением пожал плечами. — Я думал, ты всегда так ходишь. По-человечески. Без раскраски этой на морде. В смысле, на лице.

— Ладно, — Лета вздёрнула нос, но всё же постаралась звучать по-деловому. — Как хочешь. Могу вообще не краситься. Мне же легче.

Джанки тяжко вздохнул. Сказал поучающим тоном:

— «Вообще» тоже не надо. Надо, чтоб нормальная была — причёсанная, там, с бритыми подмышками… Ну блин, чё я должен те объяснять за эти женские штуки. Накрашенная, то-сё, но нормально. А не такая, — он указал подбородком на Лету, — на вокзале снятая за три кроны. Нахрена мне такая шмара?

Лета закатила глаза и звонко цокнула языком. Но в следующую секунду Джанки так пихнул её ногу под столом, что она поперхнулась своим цоканьем.

— Морду нормальную сделай, — процедил парень сквозь зубы.

Лета одним движением преобразилась: расправила плечи, эротично выгнулась в пояснице и сложила губы в приятную улыбку. А для кого спектакль-то?..

А, вон для кого: колокольчик на двери кафе звякнул, и внутрь зашёл парень, неуловимо похожий на Джанки: такое же худи, лениво-расслабленная походка, руки в карманах. Словно братья, только у незнакомца были длинные светло-пшеничные волосы.

Здороваться парни не стали. Блондин достал из кармана худи бутылку воды, поставил на стол, а сам сел напротив Джанки, совершенно не обращая внимания на Лету, и начал говорить — без преамбулы, так, словно продолжает какой-то прерванный разговор.

Девушка подождала для приличия пару минут, однако новоприбывший по-прежнему её игнорировал: он вообще смотрел только на свою бутылку и, казалось, именно ей рассказывал про какие-то запчасти и детали, которые куда-то там должны скоро приехать, — при этом Джанки аж наклонился к нему через стол и внимательно смотрел в лицо, стараясь не пропустить ни слова.

Видимо, очень важные запчасти у них. Работа, наверное. А у неё — своя работа. Поэтому Лета в отместку тоже толкнула посильнее ногу Джанки под столом и в ответ на его удивлённый взгляд — парень, кажется, забыл, что она здесь, — мило улыбнулась:

— Представишь меня своему другу?

— А. Вукко, Лета, — бросил Джанки мимоходом, словно отмахнулся, и опять уставился на своего товарища.

А блондин даже не посмотрел в её сторону. Как сыпал какими-то техническими параметрами в адрес бутылки с водой, так и дальше продолжил.

Лета тяжело вздохнула. Ну и компания! И если Джанки всё время так себя ведёт — ясно, почему у него нет подружки. Да с таким его отношением даже изобразить подружку проблематично! Нет, она честно старалась: обняла парня за талию, положила голову на плечо, что было не так-то просто, потому что Джанки по-прежнему не обращал на неё внимания, увлечённый обсуждением всё тех же деталей, к тому же рисовал пальцем на столешнице запутанную схему их поставки через каких-то третьих лиц и подставные организации, и от этих движений его плечо норовило убежать из-под головы Леты. Приходилось лишь делать вид, что она на нём лежит. Шанса игриво чмокнуть парня в щёку и вовсе не представилось.

Окончательно заскучав — даже электронного браслета нет, заняться вообще нечем! — Лета принялась смотреть по сторонам. Постучала по столешнице в такт музыке — в кафе играл лёгкий позитивный рок, самое то для танцев, жаль, что она на работе, — несколько раз изучила «меню дня». Предложила позвать официанта. Сказала ему с манерной улыбкой:

— Мне то же, что моему парню.

…Но Джанки заказал лишь чай, и Лете пришлось затянуть пояс потуже, ведь весь аванс она спустила на одежду. Ничего, сейчас перебьёт голод чаем, а дома уже поест.

Вукко заказал овощной салат, и следующие полчаса скучающая Лета наблюдала как блондин старательно выбирает из тарелки сначала зелёный горошек, затем стручки фасоли, а потом кружки огурца. Всё остальное Вукко есть не стал, отодвинув тарелку Лете под нос, и дальше девушка боролась с обильным слюнотечением при виде помидорок, и морковки, и — особенно — половинки варёного яйца до тех пор, пока тарелку не унесли.

В общем, свидание прошло ДО УЖАСА УНЫЛО.

Да и в целом первый рабочий день Лету разочаровал. Этому парню, Вукко, на неё явно было плевать, как и самому Джанки. Нет, с одной стороны так проще, напрягаться вообще не надо, достаточно просто сидеть рядом. Но она-то надеялась, что работа будет творческая, что она сможет показать актёрские способности, вообще-то она заранее тренировалась дома перед зеркалом — и как улыбаться, и как игриво в щёчку целовать, — а всё это и не пригодилось. Получается, в самом деле достаточно «посветить лицом»? Как скучно…

Постепенно скука стала невыносимой, а Вукко, кажется, вообще не собирался прощаться, всё говорил и говорил. Не выдержав, Лета начала крутиться, покашливать и всячески показывать нетерпение. Эти намёки тоже не помогли, и в конце концов она прямо сказала, что ей пора.

Вышли из кафе на улицу, где в светло-вечернем небе как раз зажглись первые фонари. Вукко на прощание кивнул Джанки, на неё даже не взглянул — впрочем Лете было уже без разницы, — и наконец-то свалил.

Убедившись, что блондин отошёл на приличное расстояние, Лета зашипела:

— Бли-ин, это ужас! Ну сразу же видно, что тебе на меня похер. Как я должна?.. Если ты такой забил, и сидите сами по себе. На меня вообще ноль внимания, только про какие-то свои детали, проводники, размеры…

Джанки фыркнул, усмехнувшись, и Лета глянула на него с недоумением.

— Не, про мои размеры тебе послышалось.

Она запнулась — и как только парни умудряются в любом слове увидеть пошлость? — и недовольно прищурилась на его улыбочку.

— Речь вообще-то про дела. А то потом скажешь, что я не отработала. Ты хоть попытайся! Притворись там чего-то.

На эту тираду последовало лаконичное:

— Как?

— Ну… — Лета задумалась. — Можно в щёку поцеловать. Обнять.

Чтобы потренироваться, она прижалась к боку Джанки, взяла его руку и обвила вокруг своей талии, однако через пару секунд парень руку отдёрнул и отступил.

— Домой пора.

Как и вчера, он передал ей тонкий рулончик из пары купюр и ушёл. Лета только вслед посмотрела.

Хотела было пожалеть обо всём этом начинании — на практике всё было вообще не так, как она представляла, — но, проведя пальцем по купюрам в кармане, заметила неподалёку киоск с выпечкой и передумала грустить. Еда всё в этой жизни делает лучше!

Так что Лета купила сосиску в тесте и слойку со сливочным кремом, быстренько утолила голод, повеселела, оценила приятный тёплый вечер вокруг и направилась в сторону остановки, напевая себе под нос и пританцовывая на ходу.

6. Проверка

После встречи в кафе Джанки пропал. Ни в среду, ни в четверг сообщений не было, как и в пятницу, и Лета решила, что парень всё же забыл её номер. Такое объяснение было комфортнее, чем мысль, что на первом же «свидании» Джанки в ней разочаровался и передумал.

А в субботу сообщение пришло — таинственное до предела! Отправитель: «Номер не определён». Ишь ты, скрытый! А может, вообще одноразовый номер с какой-то крутой переадресацией, ведь не зря шобла Лешего специализируется на технике. Текст гласил: «Насыпной переулок 2. Клуб Ретва. 8 часов. Без электроники. Оденься НОРМАЛЬНО». Последняя фраза однозначно подтверждала личность отправителя. Лета слегка раздражённо написала в ответ: «Как именно НОРМАЛЬНО?» — однако электронный браслет охладил её пыл категоричным: «Отправка сообщений на этот номер невозможна». Вот же ж!.. Тем не менее, по ходу, это была уже настоящая работа — и даже в ночном клубе. Круть!

Попрыгав от радости, Лета встала перед шкафом и оглядела содержимое полок, чувствуя себя профи — то ли агентом 047, то ли его крутой подружкой, то ли настоящим разведчиком в тылу врага, то ли… С пафосных мыслей Лету сбило воспоминание о том, сколь позорно она шлёпнулась в воду во время своей последней шпионской миссии, но девушка поспешила отмахнуться. Подумаешь! Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, а если она намерена прожить насыщенную жизнь, то ещё много раз будет позориться, ничего такого в этом нет. Упасть не стыдно, главное — быстро встать, отряхнуться и сделать уверенное лицо.

Так что Лета состроила зеркалу именно такое лицо и начала примерять наряды.

Значит, шорты с колготками Джанки не понравились. А что, вообще, носят в клуб? Лета была не очень-то в курсе — парня, чтобы вместе ходить по таким местам, у неё отродясь не было, а одна бы она не решилась, — так что пошла смотреть в сети. Поиск сообщил, что в этом сезоне модны короткие платья с пайетками, однако, посмотрев на фото, Лета решила, что этот вариант выглядит даже более развратно, чем шорты. Да и неуместно: Джанки весь из себя суровый чувак и вряд ли будет скакать с ней на танцполе, а сверкать переливающейся задницей, пока твой парень сидит где-то в углу и обсуждает Очень Серьёзные Дела, — не вариант.

В итоге, перекопав весь гардероб, Лета надела чёрные брюки с перламутровым отливом и ярко-оранжевый, в контраст зелёным волосам, топ с открытой спиной. Наряд вроде и гламурный, но умеренный: не слишком обтягивающий задницу и не открывающий лишнего на груди. Не то чтобы у неё было что открывать, всего лишь второй размер, но всё же.

Выбрала самую нарядную сумочку — не идти же в клуб с обычным рюкзаком — и упаковала туда чёрную кружевную кофточку, которую можно будет накинуть в случае вечерней прохлады.

Из всего вамп-макияжа решила оставить только стрелки. Однако на этот раз они совершенно не хотели рисоваться ровно, так что в итоге Лета психанула и всё стёрла, только покрасила ресницы тушью и замазала шрамы тоналкой. Расстроенно посмотрела на себя в зеркало. Джанки выступал, что ему не нравится её образ?! Ну и вот, довыступался! Будет ему шмара вообще без макияжа!

Насыпной переулок был ближе к центру Южмета, чем прошлое кафе в сонном микрорайоне. Вокруг были оживлённые улицы с яркими витринами магазинов. Старинные дома выглядели представительно: с массивными арками и строгими линиями лепнины. Лета, всю жизнь прожившая в общаге семейного типа, расположенной в спальном районе, — её отдельная от родителей комната уже считалась роскошью — только головой крутила. Эх, квартиры в таких домах стоят, небось… Круто было бы хоть раз побывать внутри — увидеть, как люди живут…

Добравшись до широкого дома с колоннами и табличкой «2» на углу, Лета нырнула в низкую подворотню. По ту сторону оказался небольшой двор-колодец, со всех сторон зажатый высокими домами. Именно здесь сверкал фиолетовым неоном клуб «Ретва», и при виде такого понтового заведения Лета даже оробела. Она не ожидала, что это будет клуб прям в центре… Сразу появилось ощущение, что её наряд слишком простенький, но девушка расправила плечи. Как говорится, наглость города берёт. Тем более, Джанки сам говорил, что ему нужна «нормальная» подружка, а не какая-то понтовая. Видел же, что брал. Ну и вот.

Во дворе кучковалось несколько небольших групп: смеялись, курили. Лета тоже достала сигареты — она не больно-то любила это дело, но хотелось выглядеть наравне со всеми — и уж было решила, что придётся торчать в одиночестве, однако с облегчением заметила своего «милуша»: оказывается, Джанки смолил в тенистом углублении сбоку здания. Лета с облегчением рванула к нему, на полпути вспомнила, что без макияжа, на всякий случай напряглась — вдруг опять начнёт критиковать её внешний вид, — однако Джанки, пройдясь по ней взглядом, одобрительно показал большой палец. Фух! Лета выдохнула с облегчением, даже заулыбалась — и отрепетировано чмокнула парня в щёку, стараясь, чтобы этот жест со стороны выглядел игриво и многообещающе.

Понизив голос, на этот раз напомнила сама:

— Не забудь вписать меня к своим.

Докурив, зашли внутрь. Громко бухала агрессивно-танцевальная музыка, то и дело скрежеща басами, в воздухе лениво плыл дым. В большом фойе, как и на улице, стояли компании, смеялись и курили. Многие были примерно такого же возраста, как они с Джанки, некоторые старше. Довольно много азиатов, что было предсказуемо: Леший сам родом из Японии, и шобла у него соответствующая, с национальным колоритом.

Судя по всему, Джанки хорошо здесь ориентировался и многих знал. И на этот раз он старался: обнял Лету за плечи и официально представил нескольким «европейским» компаниям как свою шмару — те кивнули, поздоровались с ней и продолжили свою беседу, — а дальше отвёл в сторону и вполголоса перечислил ей кликухи тех, с кем они только что здоровались. Лета только и успевала повторять про себя: Милка, Хек, Рысый… К японцам они не подходили, но некоторых Джанки ей тоже назвал.

Однако не успела Лета обрадоваться, как хорошо пошло дело, а Джанки уже ненавязчиво слинял. Оглядевшись, девушка нигде его не заметила. Ну и хрен с ним! Где наша не пропадала. Сама разберётся с новыми знакомыми!

Среди них самый запоминающийся был Кальмар — очень высокий и худой парень с аккуратной стрижкой на тёмных волосах. Взрослый, пожалуй, все двадцать пять будет. Наверное, его кликуха происходит от того, что из-за высоченного роста парень слегка сутулится. Нет, погодите, сутулая — то креветка. Лета попыталась вспомнить, как выглядят кальмары. Не вспомнила. Решила, что и ладно, достаточно запомнить, что парень как «креветка», но по-другому.

Из остальных почти все были одного возраста с ней и Джанки, лет семнадцать-девятнадцать.

С обычными парнями всё было просто. Рысый — крепкий качок с полностью бритой, поблескивающей головой; как «лысый», только «рысый». Хек — невысокий и субтильный красавчик, наверняка любимец девушек. Лета мысленно повторила кликухи: почти всех запомнила.

С азиатами было сложнее. Во-первых, непонятно, как с ними общаться: может, они вообще считают себя какой-нибудь якудзой и за недостаточно почтительный тон устроят ей немедленное харакири. Во-вторых, они все похожи — темноволосые и примерно одного роста. Сейчас-то их можно было различить по одежде, но в следующий раз — в другой одежде — уже не факт, что узнаешь, поэтому Лета постаралась внимательно рассмотреть и запомнить хотя бы нескольких.

Ку́ро был типичный азиат, невысокий, смуглый и чернявый, так что Лета про себя обозначила его «чёрный». Он как раз был в чёрных джинсах-трубах, к потрёпанным джинсам прилагался столь же потрёпанный и будто бы растянутый за годы носки тёмно-серый свитер крупной вязки, и в целом Куро производил впечатление человека, пофигистически относящегося к своему гардеробу: в чём встал, в том и пошёл — хоть на работу, хоть в клуб.

В отличие от Ака́. Интересная у него кликуха. Связана с маркой автомата? Во внешности парня ничто не ассоциировалось с автоматическим оружием — ему, скорее, подошла бы катана, — но его отличить было проще всего: парень явно был метис, более высокий и светлокожий на фоне других азиатов. Вот он был одет дофига стильно, и казалось, что дорого: чёрные джоггеры, кипенно-белая футболка, а сверху — чёрная японская рубаха свободного кроя. В голове откуда-то всплыло слово «хаори», но Лета не была уверена, что это верное обозначение, они никогда не интересовалась японской одеждой.

Очевидно, Лета разглядывала парня слишком долго, так что Ака улыбнулся с фривольной насмешкой, показывая, что заметил её внимание.

Ладно, чего скрываться. Она подошла. Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха парня, повысила голос, перекрикивая музыку:

— Хэй. Пытаюсь понять, почему тебя зовут «Ака».

— Вообще-то меня зовут А…

В этот момент из зала бухнула проверка звука, режущая уши какофония заглушила голос парня, однако по губам было ясно, что сказал он что-то длинное.

Лета нахмурилась:

— Как?..

Парень обнял её за затылок, притянул к себе и, практически прижавшись губами к уху, выдохнул медленно и чётко:

— Акихи́ро.

— А. Извини. Лета. — И на всякий случай поздоровалась официально, чтобы показать серьёзное отношение: — За общее дело.

— За общее, — кивнул в ответ парень.

Звуки из зала стихли.

Ака хоть и отпустил её затылок, однако отодвигаться не спешил, так и остался стоять близко, разглядывая девушку.

— Красивая кликуха. Сама взяла или дал кто?

— Сама.

— Что значит?

Лета настороженно оглядела его в ответ.

— Извини, не обсуждаю это с малознакомыми людьми.

Ака снисходительно улыбнулся:

— Так можем познакомиться лучше. Моя значит «умный».

И в этот момент его шею сзади перетянуло стальной цепью. Лета с недоумением посмотрела на потемневшие от возраста звенья — это что, какой-то странный местный обычай? — затем на руки, которые натянули цепь сильнее, заставив Ака откинуть голову назад. И только Лета подумала, что эти руки с кривоватыми ногтями и ссадинами на костяшках кажутся знакомыми, как из-за спины Ака раздался узнаваемо-хриплый голос Джанки:

— Был бы ты дохуя «умный», допетрил бы смотать швартовы от моей шмары.

У Леты похолодело в груди: ну вот, сразу же накосячила! Получается, Джанки в контрах с этим парнем? Или со всеми японцами? Или здесь какие-то свои правила вежливости? Вот же чёрт! А она сама подошла к этому парню и даже первая заговорила с ним. Ужас, какой ужас, сейчас ей сделают харакири…

Однако Ака не стал её сдавать. На его лице была всё та же самодовольная ухмылка — и ни следа удивления. Не отрывая взгляда от лица Леты, он сказал пренебрежительно:

— О-о, гайджин. А я всё ждал, когда ты подойдёшь поклониться.

Джанки презрительно хмыкнул.

— Даже у вас малолеткам не кланяются.

— Мой статус всегда будет выше твоего, смирись. И шмару свою мог бы вписать как положено. А то мало ли, что тут за ничейная красотка, — Ака, не отрывая взгляда от лица Леты, чуть улыбнулся, его глаза прищурились, как у кота, глядящего на банку сметаны. — За столько времени так и не научился вежливости. Всё такое же быдло с Химзавода.

— Да куда уж мне, — Джанки натянул цепь сильнее, — если даже ты, весь такой коренной, не умеешь правильно говорить на своём языке.

Ака был вынужден откинуть голову назад, поддаваясь давлению цепи, но по улыбке на его лице было похоже, что он вполне наслаждается происходящим. Или хорошо скрывает эмоции. С этими шалыми азиатами возможен любой из вариантов.

Ака спокойно продолжил:

— В оружии нуждаются только трусы.

— Ага, а смелые самураи липнут к чужим дамочкам, как мухи на сахар.

— Выйдем? — Ака вроде как обращался к Джанки за спиной, но смотрел по-прежнему в лицо Лете.

— Ясен хрен.

Джанки убрал цепь, Ака хрустнул шеей, разминаясь, парни направились к выходу на улицу, а Лета нехотя побрела за ними, лихорадочно соображая, как поступить. Она-то репетировала очаровательные улыбки и правдоподобные заигрывания, а не это! С одной стороны, ясно, что она обязана поддержать своего парня. Но с другой, ей совсем не улыбалось лезть в какой-то неведомый конфликт. Лета в национальном колорите не разбиралась, но выступать против азиатов в их собственной шобле очевидно не стоило, ведь что простят местному Джанки — простят ведь? — то не допустимо ей, чужачке, впервые явившейся в эту компанию.

В этот момент чья-то рука сжала её плечо, останавливая. Лета оглянулась. Это была одна из тех девушек, которым её представили раньше, Милка: лет двадцать пять, в ярко-жёлтых легинсах и кислотно-разноцветном джемпере, с копной коротких тёмных кудряшек и широким улыбчивым ртом. Сейчас Милка не улыбалась, а морщила нос с очаровательным пренебрежением.

— Пусть их! Ща пошумят и вернутся. Посиди пока с нами, — она указала на тёмно-красную бархатную портьеру.

Лета кивнула и пошла следом. Познакомиться с местными девчонками было бы здорово: хоть не пришлось бы скучать одной, пока Джанки занимается собственными делами. Да и в целом Лете хотелось бы завести подруг, а то свои после школы все разъехались. А может, даже получится узнать что-то интересное — про местные дела или про Джанки. Почему всё же он не хочет выбрать себе шмару из местных, хотя тут, как оказалось, полно симпатичных девчонок.

Лета ожидала, что за портьерой будет уединённый индивидуальный кабинет, но всё оказалось не так: проход вёл в огромное пространство клуба, хотя не на общий танцпол, а на огороженный балкончик — небольшую круглую площадку, которая на метр возвышалась над уровнем пола. В центре клуба был просторный танцпол и сцена для музыкантов, а вдоль стен — вот такие круглые площадки, огороженные декоративными бортиками. На каждой был столик в центре и округлый диван по периметру.

Сидящие на этих балкончиках были на виду у всего клуба, и Лета подумала, что вот здесь агрессивный вамп-макияж и колготки в сетку были бы в самый раз. Жаль, что Джанки запретил…

Круглый белый стол был заставлен сверкающими бокалами с коктейлями. На тёмно-красном бархатном диване лежала, вытянув голые ноги и листая что-то в электронном браслете, незнакомая Лете блондинка: красивое кукольное личико, вздёрнутый курносый нос, вьющееся каре, очень короткая перламутровая юбка и короткий голографический топ с длинными рукавами.

Вторую девушку Лета уже видела в фойе, Джанки вроде бы назвал её Атари: зализанные назад рыжие волосы, обтягивающее чёрное мини, тонкие губы и довольно широкая челюсть, но лицо симпатичное, хотя и какое-то насупленное. Сейчас она красила глаза ярко-синей подводкой, глядя в карманное зеркальце и не обращая внимания, что её прихорашивание видно на весь клуб. Впрочем, на танцполе пока было безлюдно, а компании, расположившиеся на других диванчиках, общались между собой.

Лета обратила внимание, что у всех трёх девушек похожие причёски: короткое каре без чёлки. В целом среди жителей Порта было принято стричься коротко: длинные волосы — отличительный знак богачей, которых в их пролетарской части города презирали. Однако именно такой стрижки Лета в своём районе не видела. Должно быть, местная мода.

— Пи́лви, Ата́ри, — представила девушек Милка.

— Лета.

Пилви приветственно махнула пальцами и потянулась за бокалом. Атари продолжила краситься. Закончив синюю стрелку, оценила в зеркальце результат и сказала:

— Что-то быстро Джанки сбежал.

Оторвавшись от зеркала, рыжая оценивающе просканировала Лету, которая сразу почувствовала, что одежда у неё обычная, макияжа почти нет, ещё и шрамы наверняка проступают сквозь тональник. С другой стороны, это всего лишь работа: нужно, чтобы заказчику — то есть Джанки — нравилось, а на мнение каких-то левых девах можно и наплевать, так что Лета принялась оглядывать пространство клуба, делая вид, будто не поняла намёка рыжей.

Зато ответила Милка:

— Твоей красоты спужался, не иначе, — она хихикнула. — А вообще они с Ака пошли здоровкаться.

Милка подхватила со стола бокал с «Космополитеном», отпила, села на диван и похлопала Лете рядом.

— Швартуйся, не щемись. Все свои.

Пилви согласно кивнула и даже подвинула ноги, освобождая место.

Лета села. Получив кивок на коктейли, замешкалась: вроде и невежливо вот так с ходу показывать недоверие, вдруг удастся подружиться с этими девушками, однако страх перед неизвестной жидкостью был сильнее. Ведь розовый растворяют именно в напитках, и на вкус никак его не заметишь… Однако, к радости Леты, ситуация решилась просто и без проблем: заметив её сомнения, Милка взяла бокал с коричневым «Куба либре», отпила из него сама и затем протянула Лете. Та с облегчением поблагодарила и начала пить мелкими глотками, смакуя приятный вкус колы, а заодно поглядывая по сторонам.

Отметила, что электронные браслеты были у всех трёх девушек. Ишь! А ей Джанки запретил брать браслет. А у них есть. Что за несправедливость…

Дальше стало интереснее. У Милки и Атари на правой руке оказались татушки с чёрной стрелкой — флаг Лешего, — а вот у Пилви нет. Ну, Пилви, наверное, и восемнадцати ещё нет, рано ей в шоблу.

А ещё у Милки флаг был по диагонали перечёркнут пунктиром. Ничего себе! Это же знак хранителя устава! Лета аж рот открыла и прониклась к Милке огромным уважением — и немножко завистью. Сама она с детства мечтала попасть в шоблу, но всё никак не удавалось доказать свою полезность и выпросить место, а уж представить, что Камень поставит девушку на должность хранителя устава было и вовсе невозможно.

Но, тем не менее, хоть Лета и была простая «городская» девчонка — то есть фактически никто, — в этот вечер её положение было очень даже неплохое: сидит рядом с уважаемыми девушками, в клубе, который, судя по количеству азиатов, является территорией шоблы. Её угощают выпивкой как почётного гостя — шмару одного из «своих» парней. Лета приосанилась, проникшись важностью момента.

В то же время большая честь даёт и большую ответственность. Наверняка Милка пригласила её в компанию не просто так, а чтобы проверить — что за чужачку привёл Джанки. Однако Лета неплохо разбиралась в правилах поведения, вела себя уважительно и надеялась, что «знакомство» пройдёт гладко.

А ещё тут была классная музыка! Танцевальная и качающая, но не слишком быстрая. Комфортная. И позитивная. Японские инструменты добавляли электронщине национальный колорит, а речитатив на незнакомом языке задавал ритм, но не перетягивал на себя внимание. Идеально.

Однако Лете стало неловко от окружающего молчания, и, чтобы разбить тишину, она спросила:

— И часто они так? Джанки?.. — она кивнула в сторону фойе.

— Каждый раз. — Милка протянула ей свой бокал, звякнули. — Это ещё с самого начала пошло, как Джанки к нам вписался. Ака у нас тут хранитель традиций бусидо, — она пренебрежительно скривилась, показывая, что это несерьёзно, — вот и выделывается, особенно перед пришлыми «гайджинами». Так что они с Джанки каждый раз шумят. Ай, не обращай внимания. Парни! Ща придут.

Наклонившись к уху Леты, Милка пробормотала вполголоса:

— Кстати, что Атари про Джанки болтает, сильно не слушай. Она как-то его на свиданку зва́ла, а он её бортанул, так что…

— Ты чо там шипишь? — рыжая предупреждающе повысила голос.

Милка как ни в чём не бывало улыбнулась, показав ямочки на щеках.

— Учу, чтоб к Вукко не лезла. — Повернулась к Лете: — Он парень честный, но на своей волне.

Все девушки — даже Пилви приподнялась на локтях — уставились на Вукко, который в самом деле неприкаянно озирался неподалёку, топчась посреди пустынного танцпола. В этот момент парень тоже их заметил и направился к их балкончику, однако остановился перед бортиком. Бортик был широкий и невысокий, легко перелезть, однако парень смотрел на него с искренним недоумением.

— Вукко! — Пилви повысила голос, ловя взгляд парня. Когда он наконец посмотрел на неё, сказала чётко выговаривая слова: — Иди к парням. Вон они. Смотри, вон Кальмар тебе машет.

Только сейчас, прыгая взглядом между ней и Вукко, Лета поняла, насколько они похожи, разве что у Пилви волосы короче и осветлённые. И вроде бы они с Вукко одного возраста, должно быть, близнецы.

Тем временем Вукко повернулся в указанном направлении и, заметив тот балкончик, где на диване, помимо длинного Кальмара, сидели красавчик Хек и черняво-раскосый Куро, послушно побрёл туда.

Судя по всему, здесь было принято сидеть раздельно: девушки кучковались на балкончиках возле входа, а парни — в глубине зала, ближе к сцене. Хотя отдельные парочки сидели вместе: обнимаясь и иногда чмокая друг друга в губы, но прилично, без слюней. Лету удивила подобная скромность: в своём районе она и на улицах иногда видела «облизывающихся» по полной, от чего саму Лету каждый раз слегка подташнивало. Блин, любовь любовью, но засовывать друг другу язык по самые гланды можно и дома, а не на скамейке во дворе!.. А тут ночной клуб, вроде как место разврата — как казалось Лете, которая никогда прежде не бывала в подобных местах, — а все такие скромные.

Тем временем Пилви проводила брата напряжённым взглядом и, убедившись, что он без проблем добрался до места назначения, снова растянулась на подушках.

— У него аутизм, — сказала Милка.

— Нет у него!.. — заметив взгляд Леты, Пилви пояснила: — Он офигенно умный. Просто это… социально неадаптированный.

— Ну? Я так и сказала, — пожала плечами Милка. — Это и называется «аутизм».

Пилви раздражённо покачала головой. Сказала Лете с напором:

— Он нормальный.

— Я так и подумала, — успокаивающе ответила Лета. — Он нормально разговаривает.

От удивления Пилви даже села на диване, разведя колени.

— Это ты где видала?

— На днях в «Трале» сидели. Он тоже был, — бросила Лета небрежно, показывая, что часто гуляет с Джанки по кафешкам. — Кстати, у тебя трусы видать.

— Чё?.. А. — Пилви свела колени. Опять бросила взгляд на тот балкончик, где Вукко сидел рядом с Хеком. — Ишь, мне не сказал.

— Смотри, — подхватила Милка, улыбаясь с намёком, — так и пришвартует кого.

— Да я не против, — задумчиво ответила Пилви, глядя на брата. Перевела взгляд на Лету: — У тебя свободной подружки, часом, нету? Он, вообще, нормальный. Хороший. Честный. Вообще никогда не врёт.

— Ага, — фыркнула Атари. — И не знает, что с девушками делать.

Милка, всё с той же игривой улыбкой, протянула с подначкой:

— Ой, ну ты б его научила… А то вот, зачем-то интересуешься, где Джанки…

Атари передразнила в том же издевательском тоне:

— Ой, нужен мне твой Джа-анки. Вот где он? Шмару кинул, сам усвистал. Как где какой кипеш — всё, Джанки вперёд всех, за уши не оттянешь.