Бесплатный фрагмент - Где живет гармония

Галина Юсупова

Где живет гармония

Арктическое пособие для выхода из сложных жизненных сценариев

ЧАСТЬ I. ТОЧКА ПОЛОМКИ

Глава 1. Когда снаружи всё «нормально», а внутри пусто

Я не планировала писать эту книгу.

Она просто накапливалась во мне годами — как пар в закрытой кастрюле. Иногда мне казалось, что если я не начну говорить об этом вслух, меня просто разорвет изнутри. Слишком много прожито. Слишком много осознано. И слишком много боли, которая, как я теперь понимаю, не была бессмысленной.

Если ты открыл эту книгу — значит, внутри тебя тоже живут вопросы. Возможно, ты пока не можешь сформулировать их точно, но они уже есть.

Почему я так остро реагирую на мелочи?

Почему мне тяжело там, где другим вроде бы нормально?

Почему я стараюсь, терплю, делаю «как надо» — а счастья всё равно нет?

Я знаю это состояние. До дрожи, до кома в горле знаю.

Долгие годы моя жизнь выглядела вполне благополучно. У меня была профессия, стабильность, статус. Я работала главным бухгалтером в международной организации. Моя жизнь состояла из цифр, отчетов, дедлайнов и ответственности. Я умела держаться. Умела справляться. Умела быть «взрослой».

И при этом — совершенно не умела быть счастливой.

Мой бывший муж иногда говорил о каком-то «духовном пути». Эти слова вызывали у меня только усмешку. Какой еще путь, когда горят отчеты, на носу проверка, а вечером нет сил даже говорить?

Я жила в режиме белки в колесе. Работа — дом — быт. День за днем. Неделя за неделей. Выходные пролетали так быстро, что я не успевала их заметить. Отношения потихоньку теряли тепло, но я не придавала этому значения. Просто усталость, думала я. Просто надо потерпеть.

Но внутри росло другое. Смутное, липкое ощущение, что я живу не свою жизнь.

Я пыталась заглушить его, как умела. Встречи с друзьями, алкоголь, спонтанные покупки, сериалы до глубокой ночи. Всё как у многих. Всё «нормально».

Кроме одного — внутри была пустота.

Она не кричала. Она не пугала. Она просто была. Постоянно. Как тихий гул в проводах. И чем сильнее я старалась быть «правильной» и «успешной», тем громче становился этот гул.

Потом случился развод. Тяжелый, болезненный, выматывающий.

А потом — болезнь.

Не та, которую видно на рентгене. Мне просто перестало хотеться вставать с кровати. Не было сил. Не было желаний. Не было смысла. Я ходила по врачам, сдавала анализы, проходила обследования — и снова и слышала: «У вас всё в порядке. Вы здоровы».

Но если болит душа, тело не может быть здоровым. Это я поняла гораздо позже. А тогда просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы.

Тогда мне казалось, что именно с этого момента начался мой путь исцеления.

Сейчас я знаю: я ошибалась.

Он начался гораздо раньше.

Глава 2. Детство, которое я не помнила

20 марта 1980 года. Сельский роддом рабочего поселка. Первый крик маленькой рыжей девочки.

Вот откуда всё пошло на самом деле.

Свое детство я помню плохо. Отдельные картинки, вспышки, обрывки. Всё остальное я знаю по рассказам родных.

Говорят, я была очень живым, подвижным ребенком. Любила внимание, выступления, истории. До сих пор вспоминают, как на детском утреннике я ухватила Деда Мороза за бороду и не отпускала, пока он не выслушает мой рассказ. За конфету, разумеется.

Я этого не помню.

Зато я хорошо помню другое: как со временем эта живость куда-то исчезла. Я становилась тише. Удобнее. Старалась не мешать, не привлекать внимания, не создавать проблем.

Почему так происходит? Наша психика устроена мудро. Когда ребенку слишком больно, слишком страшно или слишком небезопасно — она включает защиту. Закрывает доступ к переживаниям, которые невозможно вынести.

Мы можем не помнить саму ситуацию. Но ее след остается.

Он проявляется в наших реакциях, страхах, сценариях. В том, как мы строим отношения. Как выбираем партнеров. Как относимся к себе.

Моим спасением стали книги.

В мире, где было слишком громко, слишком страшно и слишком непредсказуемо, книги стали моей тихой гаванью. Я могла закрыться и уйти в другую реальность — ту, где всё понятно, где есть герои и злодеи, где добро побеждает, а в конце — обязательно счастливый финал.

Я читала запоями. Проглатывала одну книгу за другой, лишь бы не думать, лишь бы не чувствовать того, что происходит вокруг.

Это была моя первая большая стратегия выживания — избегание.

Позже этот механизм стал моим постоянным спутником. Стоило чему-то пойти не так — я «уходила». В книги, в работу, в любые формы бегства. Я научилась исчезать внутри себя, когда реальность становилась невыносимой.

Возможно, ты узнаешь в этом себя.

Глава 3. Дом, где не было безопасно

Мой отец был трактористом. Моя мама — дояркой на молочной ферме. Мы жили в деревне, и детство у меня было не то чтобы трудное — оно было рабочее.

С самого раннего возраста мы помогали по хозяйству. Сначала — по мелочи. Потом — принести дров, растопить печь, накидать сена скоту с высокого сеновала. Мы помогали маме и на ферме: кормили коров, доили, ухаживали за телятами.

Я рано поняла, что жизнь — это тяжело.

Мама работала на износ. Я видела, как рано ей приходилось вставать, как она засыпала, не дойдя до кровати, как на ней держалось всё. И я безумно ее жалела. Несмотря на ее срывы, усталость, раздражение, а позже — и запои. Жалость всегда была сильнее всего.

Отец в быт почти не включался. Зато он много осуждал, критиковал, обесценивал. Особенно маму. Он мог прилюдно сказать про нее что-то унизительное, рассказать, что женился «по залету» и вообще любил другую. Сегодня это назвали бы абьюзом. Тогда это называлось «нормальной семейной жизнью».

Я до сих пор помню, как он называл маму при нас. «Матка». Да, именно так.

Сейчас, оглядываясь назад, я часто думаю: а был ли у нее другой способ выжить в этом? Просто взять и перестать чувствовать? Уходить в запой, чтобы хоть немного не думать, не терпеть, не быть?

Я не знаю ответа. Я просто вижу эту картину целиком.

В доме редко было спокойно. Мы, дети, ловили редкие моменты, когда мама была в хорошем настроении. Тогда мы радовались, старались угодить, просили приготовить что-то вкусное. Иногда даже шли на ферму вместо нее — лишь бы вернуться в дом, где нас ждут, где тепло, где мама трезвая и улыбается.

Но чаще реальность была другой. Пьяные скандалы. Пустые кастрюли. Ощущение, что ты никому не нужен, если только не работаешь.

Я не помню, когда это случилось в первый раз. Но однажды я увидела, как отец бьет мать. Бьет по-настоящему, с руганью, с угрозами убить. Я не помню, сколько мне тогда было. Помню только, что внутри что-то щелкнуло и отключилось.

Кажется, именно тогда я впервые по-настоящему ушла в себя. В тот самый внутренний мир, где было безопасно. Где можно было ничего не чувствовать, ничего не видеть, ничего не бояться.

Я не знаю, как это назвать — защита, диссоциация, просто детская психика, которая не выдерживает. Знаю только, что с этого момента во мне поселилось четкое ощущение: мир небезопасен. Людям нельзя доверять. А лучший способ выжить — стать незаметной.

И я стала.

Эта глава — не про осуждение. Не про «вот какие у меня были родители». Это просто факты. Это то, что было. И это то, из чего потом сложились мои сценарии, мои страхи, мои способы выживать во взрослой жизни.

Я не ищу виноватых. Я просто пытаюсь понять — как из всего этого получается взрослый человек, который не умеет ни любить, ни отдыхать, ни чувствовать себя в безопасности. Даже когда для этого есть все основания.

ЧАСТЬ II. КАК ФОРМИРУЮТСЯ СЦЕНАРИИ

Глава 4. Почему мы повторяем то, от чего бежали

Долгое время я жила с ощущением, что моя жизнь — это какой-то странный замкнутый круг. Я могла менять работу, города, окружение, но внутри происходило одно и то же. Одни и те же реакции. Одни и те же проблемы. Одни и те же люди, только с разными лицами.

Я искренне не понимала, почему так происходит. Ведь я же стараюсь. Я же хочу как лучше. Почему всё повторяется?

Ответ пришел не сразу. И он был не из тех, что хочется слышать.

Оказывается, у нашей психики есть всего несколько базовых стратегий реагировать на опасность. И формируются они в детстве — задолго до того, как мы начинаем что-то осознавать.

Первая стратегия — избегание.

Это была моя любимая. Самая родная. Самая привычная.

Когда мне было больно — я уходила. Когда страшно — пряталась. Когда жизнь становилась невыносимой — исчезала внутри себя. В книгах, в фантазиях, в работе, в любых делах, лишь бы не думать, не чувствовать, не сталкиваться.

Избегание дает иллюзию безопасности. Кажется: если я не вижу проблему, если я о ней не думаю, если я просто пережду — она рассосется сама.

Но проблема не рассасывается. Она копится. Как снежный ком, который катится с горы и собирает всё больше снега.

Я сравниваю это с текущим краном. Если он капает, но ты делаешь вид, что ничего не происходит, рано или поздно ты затопишь не только свою квартиру, но и соседей. А потом удивляешься — откуда такой потоп?

Избегание работает точно так же. Оно не решает проблему. Оно откладывает ее на потом, но «потом» всегда наступает. И часто — в самой тяжелой форме.

Вторая стратегия — нападение.