электронная
144
печатная A5
449
16+
Гардемарины

Бесплатный фрагмент - Гардемарины

Ломаные грани курсантства

Объем:
248 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-4990-4
электронная
от 144
печатная A5
от 449

АЛЬМА МАТЕР

Бывшие казармы Лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской фамилии полка

Барсуков медленно шел по Парковой улице. Справа открывались красоты Екатерининского парка. Красоты были шикарные, но он их игнорировал. Взоры Барсукова были обращены в другую стороны. Он с волнением обозревал здания, в которых прошла его курсантская юность. Вот здесь размещалось командование. Здесь — столовая. Через двор был виден учебный корпус. А в этих зданиях были устроены казармы. Ах! казармы. Память на всю жизнь!

Курсантская рота размещалась в большом длинном помещении, выходившим окнами на Екатерининский парк, романтичный вид которого во все времена года скрашивал курсантам их казарменное существование. Особенно парк был красив и загадочен зимой. По его заснеженным просторам курсанты с удовольствием гоняли на лыжах.

Вдоль помещения, ближе к окнам располагалось два ряда железных двухярусных коек. Когда сто курсантов, отходя ко сну, забирались на эти койки, скрип стоял очень густой. И всегда находился шутник, чтобы скомандовать: «Ре-же! Раз-два!». Или ещё что-либо подобное. Рота ржала.

«Подъём!!!»

Напротив коек, вдоль стены тянулась пирамида с карабинами. Оружие было прижато стальными штангами, снабжёнными замками. Ключи от замков находились у дежурного по роте. Во время утреней приборки считалось правильным делом пройтись влажной ветошью на карабину нелюбимого старшины. Пусть потом отдувается перед комроты за ржавчину на личном оружии.

В пространстве между койками и пирамидой ежедневно проходили разные построения: от утреннего осмотра (после зарядки) до вечерней поверки (перед отбоем). На утреннем осмотре старшины придирчиво проверяли чистоту носовых платков, надраенность пуговиц и обуви. Наверное, раз в месяц проводилась проверка на вшивость.

Свободного времени не было. После учебных занятий и самоподготовки курсантов наряжали на разные работы. Чаще всего на разборку руин, которых в послевоенном Пушкине было предостаточно.

Перед вечерней поверкой курсантов ротами выводили на Киквидзе для строевой прогулки. При этом нужно было петь песни. Уж тут народ облегчал душу, выдавая такие попевки, от которых, если прислушаться, вяли бы уши. Повзрослев, на старших курсах курсанты на строевой прогулке исполняли уже более благородные вещи, вплоть до арий из «Травиаты».

В увольнение в город отпускали вечером в субботу и утром в воскресенье. И всё! Правда, на старших курсах можно было пойти в увольнение вечером в среду. Якобы в библиотеку. И так все пять лет обучения. Сплошная казарма. Жизнь под надзором и в постоянных ограничениях. Даже к любимой девушке не сходишь, когда захочется, хотя самоволку, конечно, никто не отменял.

Барсуков посчитал всё это жёсткое спартанство хитрым психологическим ходом, чтобы будущая суровая флотская служба не показалась бы юным офицерам слишком суровой.

Действительно, только что была унылая казарма и муштровка, и постоянная регламентация. И вот он выпуск. И вдруг — свобода, иди куда хочешь. И золотые погон. И делай, что хочешь. И денежное содержание. Это же счастье. Ну, а вахты, походы, учения? Это ерунда. Это ж романтика!

Кораблей после войны начали производить всё больше и больше, и флоту стало не хватать инженеров-эксплуатационников, которых выпускало Высшее военно-морское инженерное училище им. Дзержинского. Располагалось училище в Ленинграде в здании Адмиралтейства.

Поэтому морские начальники и решили основать в Пушкине под Ленинградом еще одно высшее военно-морское училище, подобное Дзержинке. Решили и основали в 1948 году 2-е Высшее военно- морское инженерное училище (в последствии им. Ленина с памятником Ленину на плацу), курсантом которого в 1952 году и стал Лёшка Барсуков.

Первым начальником 2-го ВВМИУ был назначен капитан 1 ранга Д. Г. Жмакин (с 27 января 1951 года — контр-адмирал) — боевой подводник, которому довелось и в тюрьме посидеть, и на суше повоевать. К концу войны он принимал участие в охране северных конвоев.

Формально оба училища были идентичны. В реальности же второму училищу было ох как далеко до Дзержинки.

Первый начальник 2 ВВМИУ контр-адмирал Жмакин Дмитрий Георгиевич

Во-первых, традиции. Как никак ленинградскому училищу было 175 лет. Многие считают, что его под именем «Училище корабельной архитектуры» основал в 1778 году император Павел Первый. Понятно, что к нашему времени училище накопило кучу традиций.

А у пушкинского училища какие могли быть традиции, когда оно только, что родилось? Правда одна традиция вскоре всё же завелась, да и то с подачи дзержинцев. Выпускники 2-го ВВМИУ перед выпускным балом стали надраивать асидолом до блеска половой член Геракла, бронзовая статуя которого стояла на правом пилоне Камероновой галереи в Екатерининском парке (дзержинцы по этому же случаю надраивали яйца коню Медного всадника).

Главное Адмиралтейство

Во-вторых, — место обитания. Дзержинцы несколько десятилетий были хозяевами уникального здания. Таким зданием являлось Адмиралтейство.

Ленинцы же проживали в полуразрушенных войной бывших казармах Лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской фамилии полка. Кстати, там же раньше размещался и Александровский кадетский корпус, в котором, как гласит мемориальная доска на стене здания, воспитывались будущие адмиралы: Авелан К. Ф., Попов А. А., Римский-Корсаков В. А., Лихачёв Н. М., Чухнов Г. П.

И преподаватели в Питере были сплоить профессора. В Пушкине же с этим делом было немного пожиже. Так, например, высшую математику преподавал ленинским курсантам подполковник Боголюбов. Курсанты его жутко боялись. На экзаменах он был строг. А предмет преподносил, скорее всего, формально, поскольку обучаемые с трудом разбирались в интегралах, а особенно в двойных.

И сами дзержинцы интеллектуально превосходили ленинцев. И понятно почему. Конкурс в Дзержинке был намного выше, чем во 2-м ВВМИУ, поэтому слабые выпускники средней школы (как и Барсуков) в Дзержинку не лезли, предпочитая ей училище в Пушкине.

Ленинцы вовсю завидовали дзержинцам, завидовали и подражали, а те покровительственно относились к своим товарищам из Пушкина и наставляли последних как нужно жить.

Лёшка особенно переживал из-за превосходства дзержинцев во всём.. Оба училища тесно сотрудничали друг с другом. И всегда, что в шлюпочных гонках, что в звёздном заплыв, что в конкурсе талантов дзержинцы были впереди.

И девушки на танцевальные вечера в Дзержинку валом валили, а в Пушкин если и ехали, то отнюдь не первые красавицы. Всё же на поезде нужно было тащится туда и обратно. А в те времена паровики между Павловском и Ленинградом ходили не очень часто.

Барсуков страстно желал, чтобы пушкинцы. в конце концов, возвысились бы над дзержинцами и доказали бы, что и они ребята тоже не промах. Он желал, желал и дожелался до того, что его желание исполнилось. Правда, не сразу, а через несколько десятков лет и в очень искажённом варианте.

В 1998 оба училища слились. Курсантов из Адмиралтейства перевели в Пушкин. Власти посчитали, что обретаться курсантам в Адмиралтействе — это слишком жирно. Новое учебное образование стало называться Военно-морским инженерным институтом. После присоединения к нему петергофского Военно-морского института радиоэлектроники им. Попова название ему придумали более весомое: Военно-морской политехнический институт.

Раз институт, то, понятно, что о казарме и речи не было. Только в начале обучения курсанты располагались при училище, а уже со второго курса они жили «на воле» (в курсантском общежитии), получая денежное довольствие в зависимости от успехов в науках.

12 апреля 2018 года. Торжественное построение личного состава Военно- морского политехнического института в честь 70-тилетия со дня создания 2-го Высшего военно-морского инженерного училища.

Бывая в Пушкине, Барсуков обязательно приходил на Кадетский бульвар и прогуливался вдоль здания бывшего Александровского кадетского корпуса.

Мимо дефилировали юноши с портфелями и в военно-морской форме. Сразу было видно, что они не попробовали по настоящему ни шагистики, ни караульной службы, ни террора старшин. Этакие вольные слушатели в очках.

«Наверное, им будет трудно на флоте, — подумал Барсуков, — не то, что нам, закалённым и натренированным», Всё испробовавшим и ко всему привыкшим.

.И в памяти всплыло:

«Рота! Становись!» Секунды и все уже в строю.

«Равняйсь!..Смирно!» И вот уже образовался четкий прямоугольник.

«Шагом… марш! Раз… раз… раз… Запевай!» И на всю улицу понеслась курсантская попевка:

«Разгорается над нами утро вешнее.

Золотятся листья в Катькином саду.

Выбегаем на зарядку мы по-прежнему,

Со старшинами ругаясь на ходу…»

Господи, как будто всё это было только вчера.

А вот уже и жизнь пролетела.

Жизнь пролетела, а Катькиному саду, в смысле Екатерининскому парку, хоть бы что. Он стал ещё прекраснее, чем во времена курсантской юности Барсукова. И это — правильно!

Правильно-то, правильно. Только жаль. что покинула парк муза Очарование. Рассеялась аура таинственности и благородства. которую щедро источали живописные сооружения, выразительные скульптуры, обрамлённые роскошной зеленью дерев и кустарников. На ауру работало всё, вплоть до металлических парковых скамеек времён Пушкина. И вот ауры не стало.

Произошло это от того. что порк стал очень людным. Многочисленные автобусы подвозят к парку тысячи туристов. которые шумными группками заполняют аллеи парка. Какая уж здесь таинственность?

И тем не менее Екатерининский парк — это шедевр. который стоит обозреть, чтобы навсегда в душе осталась память о чем-то прекрасном и возвышенном.

Амфорный узел

ЗАГАДОЧНАЯ ПРОИЗВОДНАЯ

Здание офицерского собрания 4-го Стрелкового полка

В увольнении, перед девушками, курсанты действительно выглядели как благородные гардемарины. Надраенные, наглаженные, наодеколоненные юноши — чистые, здоровые, обходительные, они всегда высоко котировались в девчачьей среде. Но это в увольнении. В стенах же училища курсанты были рабочей скотинкой. Чем только они не занимались? Да всем! От земляных работ до выполнения художественно лепнины. От планировки до наладки устанавливаемого в лабораториях оборудования. я

В Пушкине почти каждое старинное здание — архитектурный шедевр. Вот и училище размещалось в таком шедевре, а именно в бывших казармах 4-го стрелкового полка, к созданию которых приложили руку такие мастера архитектуры как Кваренги и Стасов (в настоящее время эти здания — памятники местного значения).

Молодцы наши цари: они не только дворцы красивые строили, но и подсобные сооружения типа конюшен, складов, казарм возводили под стать дворцам.

Полковые строения стрелков занимали целый квартал, но только казармы, выходившие на Киквидзе (ныне Кадетский бульвар) были пригодны для жилья. Именно там и размещались курсанты первых наборов. Остальные же здания военного городка были сильно разрушены при наступлении советских войск в 1944 году.

У курсантов не было свободного времени. В положенное по распорядку дня свободное время они привлекались либо к разборке развалин, чтобы очистить площадки для строительства, либо для восстановления разрушенных блоков, либо для их возведения вновь.

Ленинский воскресник. Начальник училища контр-адмирал П. С. Степанов (преемник Жмакина) работает ломом.

Кроме этого курсанты занимались разгрузкой и установкой оборудования, уборкой корнеплодов, капусты, картофеля для нужд училища, ну а зимой — постоянная борьба со снегом на обширных пространствах городка.

Их руки привыкли и к лопатам, и к ломам, и к вилам. Да и к постоянному труду привыкли. Только не могли никак привыкнуть к такой работе как выгрузка угля из железнодорожных вагонов. Эта трудовая операция всегда проводилась ночью (чтобы не отрывать курсантов от учебного процесса). Здесь проявлялся чистый наивняк: разве будут курсанты после бессонной ночи грызть научный гранит?

Зима еще не наступила, а отопительный сезон уже начался. На станцию Детское Село пришел в адрес училища пульман с углём. Сразу же после самоподготовки дежурный взвод был кинут на разгрузку вагона.

Проходя мимо Гастронома, дежурный взвод стопорнул и прилично отоварился водкой. Когда курсанты прибыли на станцию, то первым делом решили отметить начало трудового процесса. Как Лешка Барсуков не отговаривал товарищей воздержаться от употребления спиртного до окончания разгрузки, те ни в какую. Молодые, жизнью не наученные!

Конечно, после приёма водки разгрузка угля пошла медленно и сикось накось. Копались долго и безалаберно, на все-таки к трём ночи очистили вагон от груза.

Поскольку сваливали уголь абы как, то после окончания разгрузки пришлось откидывать его, как того требовали железнодорожные правила, на метр от рельсов. К четырем работу всё-таки закончили. Вот сейчас бы и рвануть по пол стаканчика, но увы.

Добравшись до казармы, все рухнули на койки. А тут и подъём. После завтрака дежурный взвод, измотанный, полусонный устроился вместе со всем потоком слушать лекцию по высшей математике.

Но если все сосредоточенно внимали тому, как подполковник Боголюбов, кандидат математических наук. объяснял геометрический и физический смысл первой производной, то дежурный взвод, уронив головы на столы, крепко спал.

— Что это с ними? — удивился лектор

— Они уголь всю ночь разгружали, — ответил дежурный.

— Ну, тогда пусть спят. Все равно им ничего не усвоить.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 449