
«Тому, кто умер — нечего бояться»
Читателям
Дорогие читатели!
Сегодня вы держите в руках не просто сборник историй, а мозаику из моей жизни, где каждый кусочек — это пережитый опыт, иногда болезненный, иногда отчаянный. Этот сборник — мой «Фундамент из боли», построенный из самых трудных моментов, которые мне пришлось пройти.
Если вы сейчас чувствуете, что ваш путь окутан тьмой, если кажется, что выхода нет, а силы на исходе — откройте эти страницы. Возможно, мои истории, изложенные стихами, покажутся вам знакомыми. Возможно, в них вы найдете отголоски своей собственной боли.
Но главное, что я хочу донести через эти строки: каким бы мрачным ни казался ваш путь, каким бы безвыходным ни было положение, в конце всегда есть свет. Моя жизнь — лучшее тому подтверждение. Я прошла через потерю веры, предательство, отчаяние, смерть близких, насмешки над моими мечтами… Но я выбрала жить. Я выбрала творить.
Пусть мой опыт станет для вас не просто чтением, а источником вдохновения. Пусть он докажет, что даже после самых темных ночей приходит рассвет. Что даже из самой глубокой боли может вырасти сила, красота и смысл.
Не сдавайтесь. Верьте в себя. И помните: ваш собственный свет всегда сильнее любой тьмы.
С верой в вас, Дарья Демина!
Моей первой любви…
Мне было очень мало лет.
Колени вдребезги, разбит мой парапет.
И помню: мама здесь молилась,
Чтоб дочь её тут не убилась.
А я, смешная егоза,
Не слышала её я никогда:
Летела ветру я навстречу,
Угли таскала я из печки,
Со змеёй гремучей я играла…
Потом любовь я повстречала.
Мудрец сказал: «Любовь — змея,
Что жалит сильно, не щадя».
Вот только я наказ забыла,
Его душою полюбила.
Теперь в плену… Он — мой губитель,
Владелец мой и искуситель.
Его слова — как метанол:
Пьянят и жалят в унисон.
В его глазах мне суть открылась,
В них часто злости горечь билась.
И, вспомнив матери слова —
Чтоб дочь её тут не убилась,
Чтоб сердце в такт с ней билось
И чтоб любви гремучая змея
Ей яду не вливала никогда, —
Опомнилась немного я тогда.
Теперь мой заклинатель змей,
Творец печальных и развратных дней,
Безумец, вышедший в ночи,
Устало смотрит и молчит,
А в нём уж всё давно кричит:
Теряет он свою Исид…
И с губ, дрожа, его несётся крик:
«За что, старик? За что, старик?»
Старик явился подлецу
И свет поднёс к его лицу.
Он речь свою толкает —
Никто его не понимает…
Там кто-то мимо проходил,
Вот речь, что старец говорил:
«Ведь я сказал: любовь — змея,
Что жалит сильно, не щадя.
И вовсе не всегда бывает так:
Нет худа без добра,
Добра без худа не бывает,
Змея не всякая кусает.
И, сын мой, как ты глуп!
Клянёшь, не разбирая, всё вокруг,
Пускаешь чувства на девятый круг,
В преддверье ада ты — ничтожный слуг.
Тебя возвысила любовь, не боле.
Осознаёшь ты что-то кроме?..»
И я б продолжила писать,
Когда так хочется кричать,
Да только зла я не держу,
Ведь я в душе его люблю…
Родителям
Мама, я воин, а не тряпка. Папа, прекрати говорить, что я не смогу!
Я смогу то, что вам было не по плечу.
Я поднимусь, потом опять упаду, Презирая собаку-судьбу.
Мама, не надо плакать, Папа, не надо пить. Вам дана жизнь, чтобы радоваться. Так почему в ней нельзя любить?
Мама, мне правда жалко, Папа, мне правда больно. Сколько ещё кругов ада мне идти добровольно?
Папа, я правда сильная?
Мама, я правда справлюсь?
Я с мечом, но иду по лезвию, И кажется, что не справляюсь…
Мама, я буду писателем!
Папа, я буду сильнее, чем ты!
Нет, я не предатель — Я просто выбираю мечты.
Выбор
Так много троп
Сомненья тоже много
Куда идти? За что хвататься?
Бежать? Или с сомненьем сдаться?
Найти какой-то путь и по теченью плыть?
А может все это забыть?
Начать с нуля, окно прорыть
В Европу или в Лис-Самит
Идти тихонько не спеша
Ногой, другой по лезвию ножа
А может пламенем кружа, мне сделать много куража?
Или монашкой в храм пойти?
Молиться за свои грехи
А может сатанистом стать?
Мне будет просто наплевать
И видно много тут путей
Да и достаточно идей, Но истина лишь там видней
Где сердцу просто веселей.
Долина оскверненья
В долине полной оскверненья,
В глуши лесной, на том краю,
Я пребывала все 16.
Там часто видят прегрешенья,
Там нагло давят и гниют,
И нет начала там, ни края.
И нет дорожек в Ода Рая,
И нет души на том краю,
И я тихонечко гнию.
Мне мама помнится однажды,
Писала стих про принцев важных,
И пела песню о живом,
И не поддельном, но чужом.
И я, как та, что из Диснея,
Сидеть на месте не умея,
Бежать по хрупкому стеклу,
И не клянуть проказницу судьбу.
Со свистом мчалась со двору.
Мне было трудно сознавать
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.