Бесплатный фрагмент - Фемида его любви

1

Всё тайное становится явным. Всё. Абсолютно. Скрыть ложь бесследно — удел великих гениев и комбинаторов, да и те согласятся, что рано или поздно всё вскроется. Не важно сколько пройдет времени: день, два, неделя, месяц, год, десять… Тайное всегда становится явным.

Моя явь вдохнула глоток жизни по угоде гребанной романтичности, которая загрезилась целью — сделать своему парню сюрприз.

Сделала.

Каблук, воздушное платье алого цвета, дорогое белье, макияж, прическа. Мандраж вкупе с предвкушением, пока я открывала Его квартиру подаренным не так давно ключом. В этом ключе было больше смысла, нежели в признании в любви. По крайней мере мне так казалось. Такой жест со стороны Егора я посчитала символом серьёзности и возгордилась этим, чувствовала себя особенной. Дурочка.

Сейчас я чувствовала себя особенной дурой, замерев перед дверьми спальни, откуда доносились характерные звуки. Такие, когда двое остаются наедине и между ними химия. Я пришла не вовремя, сюрприз не задался.

— Сколько у нас времени? Нас никто не прервет?

Мысленно поставив обладательнице приятного голоса пять баллов за шестое чувство, я нервозно стала перебирать пальцами белый клатч, ожидая, что ответит Егор.

Внутри зарождалась буря противоречий. Я металась между ворваться в спальню с воплем «А вот и я, не ждали?!» и просто тихо-мирно уйти. Был в голове еще третий вариант: на цыпочках пройти в кухню, поставить чайник и дождаться, когда голубки решат утолить голод после бурных скачек. Хотя… Нужно дождаться ответа своего парня, чтобы быть уверенной в том, что прямо сейчас я находилась на этапе прорезывания рогов. Или может они у меня уже давно проросли, но я, наивная дурочка, ничего не замечала?

Егор поставил точку в моих измышлизмах:

— До завтра нас точно никто не потревожит, всё на мази, — хрипло прошептал, чем вонзил в мое сердце раскаленный прут.

Я ему верила. Считала, что между нами серьёзно, а он…

Я сморщилась и до крови закусила щеку, чтобы не выдать себя. Вот и наведалась нежданом. Девчонки бы меня засмеяли. Я бы тоже поржала вместе с ними, если бы не хотелось плакать. Но только не здесь. Позориться и выдавать себя я не собиралась, поэтому не стала слушать хихиканья в колаборации с пошлыми комментариями теперь уже своего бывшего и на цыпочках проследовала к выходу. Обувалась за дверью, чтобы горячая парочка не услышала мои копошения в коридоре.

— Счастливо оставаться, — буркнула металлической двери и побежала вниз по лестнице. К черту эти отношения. К черту этих мужиков с их клятвами в любви. К черту эту вашу любовь!

2

Не заметила, как преодолела дистанцию из семидесяти двух ступеней и вылетела на улицу, наотмашь распахнув дверь подъезда, чудом не сбив парня с собакой. Невнятно попросив прощения побежала к машине, торопясь закрыться в ней, будто уютный салон обладал эффектом плацебо для израненной души.

Заблокировав двери, попыталась успокоиться, но давалось с трудом. Вернее, вообще не получалось, потому что то и дело в голове проскальзывала мысль, что парочка захочет устроить перекур между любовными делами и выйдет на балкон, а там под ним в машине я — наматываю сопли на кулак. Меньше всего мне хотелось устраивать разборки с горячей головой, поэтому я завела авто и поехала прочь.

Кинолентой в голове всплывали фрагменты отношений, в которых мне казалось я была счастлива. Моему счастью было одиннадцать месяцев. Почти год. Триста тридцать четыре дня я считала себя любимой и свято верила в то, что нашла свою любовь.

С Егором мы учились в художественной академии, где собственно, и познакомились. Только он был на два курса старше. Егор Малецкий — первый парень нашей творческой пятиэтажной шкатулки с талантами. Егор привык, что ему все доставалось просто так и девчонки от него были без ума. Мне тоже нравился. Он красивый, харизматичный. Статный брюнет с графитовыми глазами, которыми он мог взглянуть так, что щеки мигом становились пунцовыми, а их обладательница от стыда сгорала, потому что язык становился резиновым и внизу живота начинали хлопать крыльями бабочки. Слово нельзя было вымолвить и вместо привычной четкой дикции вырывались лишь мямлящие звуки, отдаленно напоминающие ответы на вопросы. Я прекрасно помнила, как визжала Ксюхе от восторга, когда Егор впервые со мной заговорил, а потом еще номерок стрельнул. Вот это было счастье.

Дурочка поверила в любовь Егора ко мне.

Черт, как же это противно. Будто ушат с помоями вылили на голову.

Меня разрывало от эмоций. Внутри зарождалось торнадо, хотя я всеми силами пыталась его заглушить. Но каждый знал: если вам кажется, что ураган стоит на месте и не движется, значит нужно спасаться бегством — он уже возле вас.

Как ни пыталась сохранить самообладание, изворотливые щупальца истерики все равно нашли путь к моей психике, наводя там шабаш. Слезы заполонили зрение и я чуть не вылетела на встречку, чудом успев вывернуть руль.

Стоп. Хватит. Сашка, так нельзя.

Подумаешь, парень изменил. У вас разве была любовь до гроба? Нет. Я даже не могла сказать, что люблю Егора. Нет, с ним было хорошо, он умел ухаживать, симпатичный, но рядом с ним не ёкало. Мы бы всё равно расстались рано или поздно, когда мне надоело бы заставлять себя играть в иллюзию, что всё хорошо. Всё имеет свойство заканчиваться и наши отношения себя просто изжили. Всё. Всё к лучшему. Главное, убедить себя в том, что я ни в чем не виновата. Я была с ним честна, не изменяла. А в остальном Бог ему судья. Теперь я свободная девушка.

Убедить здравый смысл оказалось проще, чем сударыню Уязвленное Эго. Та коварно нашептывала на ухо обидные словечки, вызывая новую порцию слёз.

Он поступил как типичный кобель! Врал. Говорил, что я самая лучшая, а сам с другой… Наверняка это не первый загул с его стороны. А я как идиотка даже о выходе с подругами его предупреждала. Всё. Больше никогда не буду верить красивым мальчикам и уйду с головой в учебу. Хватит с меня. Наелась этих отношений.

На смену обиженной истеричке пришла госпожа Злоба. Она запросила непременно отомстить говнюку, чтобы надолго запомнил, что так обходиться с девушками нельзя. Но фитиль быстро погас, потому что я была по натуре доброй.

Сколько там стадий принятия? Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Богатое воображение мигом представило каждую фазу в одежде: вот отрицание натягивает на уши наушники и закрывается огромным капюшоном, следом гнев торопится всё разворотить в борцовке с боксерскими перчатками наперевес. Следом летит торг в ярком прикиде скоромоха и госпожа депрессия напяливает на себя серый балахон перед тем, как скрыться в тумане. А потом принятие: ее я представила в белом костюме и лодочках. Уведя разум тренироваться в роли костюмера мне стало легче.

Я успокоилась и сумела снова вернуть авто на проезжую часть, устремив внимание на дорогу, чтобы не думать про свои рога, которыми сшибала все месяцы отношений люстры и не замечала. Но гнев всё-таки раскидал всех боксерскими перчатками, и я снова начала злиться.

Интересно, чем она лучше меня? КрасивЕе? КрасИвее! Сама себя поправила. А может дело в том, что я зануда? Егор любит более раскрепощенных девушек, которые нарушают запреты и ловят от этого кайф. А я что? Учение — свет. Потрахаться на даче у друзей пока все спят — глупая затея. Господи, да я даже напиться не могла, что там говорить про какие-то шалости посерьезнее. Всё ясно. Просто я зануда и нам не по пути. Окей, пусть ищет себе девушку без заморочек.

В который раз я себе это повторяла? В какой раз пыталась утешить себя и найти оправдание, что дело не во мне?

Снова начала грузиться и уходить в себя.

Как назло пошел дождь. Дворники начали скрипеть по стеклу, раздражая еще больше. Черт, сегодня все против меня! С трудом разглядев зеленый сигнал светофора, нажала на педаль газа и взвизгнула, ощутив хороший удар по авто.

До меня не сразу дошло, что произошло. А когда осознала, спину прошиб бисер холодного пота. Я сбила человека.

3

Надо поменять дворники. Эти уже никуда не годились и громко чесали лобовое, угрожая покарябать его насквозь. Интересно, а щетки могут до такой степени изуродовать стекло, что протереть его? Получается, резина против… Эм, из чего там делают стекло? Вроде как из расплавленного при высокой температуре песка. Хм, а как это он становится прозрачным? Все-таки люди такие талантливые. Сумели придумать формулу, из которой потом создаются такие шедевры. Есть же еще бронебойные стекла, которым и пуля нипочем…

Саш, стоп! Что ты несешь вообще?!

Я нервно затерла вспотевшими от страха ладонями лицо и шумно выдохнула. Это все стресс. Я читала, что мозг в любой ситуации стремится защитить вверенный ему организм и купирует определенные отделы, чтобы спасти человеку жизнь. Яркий тому пример — потеря памяти при пережитом ужасе. Чтобы человек не сошел с ума, мозг просто вырубает воспоминания о произошедшем. Видимо сейчас мое серое вещество стремилось обезопасить свою владелицу от нервного срыва, но неудачно. Забыть про то, что на моем капоте сейчас лежал человек я не смогла и попыталась выйти из авто.

Не сразу получилось найти ручку открытия двери и мне показалось, что я не вышла, а вывалилась на улицу, чудом не распластавшись на асфальте. Было страшно идти смотреть на последствия своей невнимательности, но других вариантов не было. Краем глаза я заметила, что стояла ровнехонько под камерой. Это полный пипец.

Осторожно обошла машину и встала сбоку от капота, с ужасом смотря на тело несчастного. Пока я размышляла о свойствах стекла и дворников, мужчина (оказалось, сбила я мужчину) свалился с моей машины и теперь лежал в мокрой луже на асфальте и, кажется, не подавал признаков жизни.

Я зажала рот ладонью и заплакала, осматриваясь по сторонам. Кругом ни души. Город словно вымер. Даже дождь прекратился, оставив меня наедине с моими проблемами. Только дворники с особым усердием продолжали скрести по лобачу. Что делают в таких ситуациях? Сначала в полицию, а потом в «скорую»? Или сразу в «скорую», а они уже вызовут полицейских? Слышала, именно так и происходит. Службы взаимодействуют между собой.

Продолжая плакать, я достала телефон и решила набрать «сто двенадцать», когда меня обогнула черная иномарка и припарковалась неподалеку. Из нее вышли трое парней и направились к нам. Я настороженно наблюдала, как они подошли к сбитому человеку и небрежно перевернули его на спину. Один из парней присел на корточки и приложил пальцы к шее бедолаги, после чего кивнул своим товарищам. Те переглянулись и схватив мужчину за куртку, волоком потащили его к своей машине. Тот, кто замерял пульс, встал с корточек, отряхнул руки и мельком глянул на меня.

Он был симпатичным, лет двадцати пяти с рыжеватыми волосами, уложенными в модную прическу с эффектом небрежности. Коричневая кожанка с рокерскими клепками подчеркивала крепкое телосложение, а взгляд будоражил мои волоски по всему телу. Не знаю, почему пошла такая реакция с первой минуты. Возможно, интуиция сразу поняла, что этот человек потом будет меня преследовать в кошмарах и перевернет всю мою жизнь с ног на голову. А может дело в его недоброй ухмылке, которой он наградил меня, прежде чем пойти к своим товарищам.

Я продолжала стоять на месте, не понимая, что делать. Происходящее повергло меня в шок и будто поместило ноги в бетонную коробку, не давая возможности пошевелиться. Мне только оставалось наблюдать за тем, как сбитого мной человека закидывают в автомобиль, а после ребята стали что-то обсуждать.

По идее, нужно обратиться в полицию. Вызвать врачей. Вдруг еще можно помочь… Но я не торопилась.

Что-то тут было не так. Может я сбила их знакомого? Тогда почему они тащили его, как мешок с мусором? Нет… Со знакомыми так не обращаются. Может они наоборот его преследовали и поэтому человек не заметил меня? Да, скорее всего так и было, потому что я только тронулась, а мужчина буквально прыгнул на мою машину. Значит, я стала случайной жертвой обстоятельств. Или невольным свидетелем.

Когда мои мысли достигли общего знаменателя, ребята повернулись в мою сторону. Мне не понравилось, как они смотрели на меня. Внутренний голос шепнул, что нужно валить. Здравый рассудок хотел было возразить и снова предложить вызвать полицию и «Скорую», но страх был сильнее. Когда рыжеволосый парень направился в мою сторону, я отмерла. Рванула обратно к водительской двери, быстро завела машину и через двойную сплошную понеслась прочь.

Страх — посланник дьявола, искушающий на абсурдные поступки или волшебный мотиватор, на топливе которого можно свернуть горы. Какой выпадет тебе — предугадать невозможно. В моем случае — это первый вариант, потому что я решила сбежать, наплевав на последствия. На тот момент мною двигало лишь одно желание — спастись любой ценой.

Последнее, что я заметила — как парень сфотографировал мой номер, а после начал кому-то звонить.

4

— Семён Козлов. Моего брата зовут Семён Козлов. Он владелец этого здания, — я старательно чеканила каждое слово, будто стоявшие на входе бугаи относились к разряду недалёких и не понимали, что я до них пыталась донести. Под маской самоуверенности пыталась спрятать мандраж, из-за которого лихорадило тело, будто дрожалку от холодца.

— Это я уже слышал, — пробасил один из мордоворотов, не реагируя на мои попытки его уговорить и деловито покосился на часы, после чего сухо бросил уже знакомую фразу. — Не положено.

— Ты знаешь, кто такой Семен Козлов? — я до крови закусила изнутри губу и вновь достала телефон.

Со стороны я была похожа на наркоманку. Красные глаза, нервозные движения, постоянные оглядки по сторонам и только тон не сочетался с общим образом — излишне самоуверенный. Или мне просто так казалось, а на деле эти мордовороты во мне видели лишь истеричку.

Плевать. Мне было безразлично, что обо мне думали эти шкафы. Это не у них за воротами стояла разбитая тачка со следами человеческой крови и не они только что покинули место преступления. Мне было нужно срочно переговорить с Сёмой. Иначе… Иначе я с ума сойду!

— Знаешь, что он сделает с тобой, когда узнает, что ты меня не пустил?

— Да плевать мне, кто твой Баранов. Ты сама уйдешь или тебе придать ускорение? — не выдержал второй бугай и угрожающе засопел.

«Видимо, к братику пожаловала важная персона», — подумала я про себя и поёжилась под непроницаемым взглядом. Ну, натуральные же головорезы! Черный костюм, под ним в тон футболка. Кобуру я тоже ребрами успела почувствовать, когда амбалы в один момент грубовато отшвырнули меня от дверей. Пробраться сквозь них не вариант, можно больше не пытаться.

Они непробиваемые. Их тараном не пронять. Мой брат таких называет бульдогами. Тупыми, упрямыми, но верными псами, в голове которых гипнозом звучит команда хозяина, и её ни в коем случае нельзя нарушать. Мне не нравилось сравнение с милой породой собак, которая уж точно туповатой не была, но в одном брат был прав: мне сквозь них не пройти. Свою дверь они будут охранять даже ценой своей жизни.

Брат… Я редко пользовалась фамилией Семы. Обычно предпочитала умалчивать про то, что являюсь сестрой здешнего бизнесмена, который имел большой вес в нашем городе. Упоминание имени Семёна всегда оказывало влияние в споре. Практически все двери становились открытыми. Практически все, но не дверь в офис брата, которую охраняли эти отморозки. Проклятье!

Я закатила глаза и нервно закрутилась вокруг своей оси, пытаясь дозвониться до Семена. Тщетно. Абонент временно недоступен. Моя последняя надежда рушилась на глазах. Я пропала.

— Спасибо за помощь, — потерпев фиаско, мне ничего не оставалось, кроме как поплестись обратно к припаркованной машине, рассуждая про себя о странных визитерах брата.

Интересно, кто такой великий пожаловал сюда, раз никого не пускают?

Почему-то неизвестный «великий» представлялся мне эдаким импозантным дяденькой лет сорока пяти в дорогом костюме со шлейфом элитного парфюма. За дверьми его ждут два молчаливых бугая (ну прямо как эти головорезы возле братишкиного офиса), у ворот — свеженькая «Бэха». А на съёмной квартире, в тайне от жены, сексапильная блондинка в кружевном белье красного цвета.

Так, Саша. Ты снова вдарилась в стереотипы, одернула себя мысленно, чудом не наступив в потёмках в лужу, и тут же огрызнулась своей чересчур правильной ипостаси. А чё стереотипы-то сразу?

Действительно. Почему бы мне думать иначе? Сегодня я окончательно убедилась в том, что все мужики одинаковые. Лживые, похотливые животные, которым ничего не стоит пройтись грязными ботинками по чувствам, наплевав, какой урон нанесут своим поступком. Для них совершенно нормально закидывать на уши лапшу из сказок о вечной любви, рассказывать, как жаждут встречи, а сами тем же вечером приглашают к себе в квартиру другую, кто готова исполнить любые желания.

Внутри зародилась с колоссальным трудом уснувшая ярость, притащившая с собой за компанию обиду.

Нет, ну каков подлец! Ну, разве он не урод? Лебезил передо мной, заваливал пачками комплиментов, чтобы только поплыла. А речи-то какие толкал?

«Сашенька, ты просто симбиоз Леонардо да Винчи и Афродиты. Настоящий самородок, безумно красивая. Как же мне повезло!»

Козёл. Я же почти поверила. Даже решила, что стоит забыть про свои мечты о чистой и светлой любви и выбирать надёжного. Конечно, от Егора так и веет надёжностью. Дура! Козлова — ты реальная коза. Не зря такую фамилию дали. Хотя, Овечкина мне бы подошла больше. Ненавижу!!!

Не прекращая ругать своего уже бывшего парня, я наконец-то добралась до своего крокодильчика. Так называла свой автомобиль — «Ягуар» тысяча девятьсот девяносто третьего года. Брат обзывал его кашалотом с колесами и всякий раз закатывал глаза, как только авто попадалось ему на глаза, а я эту тачку обожала. Мне её подарили на восемнадцатилетние за хорошую успеваемость в университете. Брат был готов купить любой автомобиль, финансовое положение позволяло, но я случайно увидела в автосалоне среди машин с пробегом лоснящиеся бока черного красавца и слушать не хотела больше ни про какие «Мазды». Плевать я хотела на расход, на проблемы с парковкой длинного седана и на слова Семёна про то, что это корыто скоро сгниет и тормозить Сашенька будет ногами по асфальту. К слову, кузов у машины оказался целым, а стоимость в три раза дешевле той самой «Мазды». Это была любовь с первого взгляда. Я холила и лелеяла свою «малышку», а сегодня на ней сбила человека.

Сегодня я стала убийцей и мне не к кому было обратиться за помощью. Брат был вне зоны досягаемости. Я почувствовала себя одинокой, брошенной и была сильно напугана. Еще никогда я не причиняла никому боль и тем более, не сбивала людей. От этого мне было еще страшнее.

Слёзы снова хлынули из глаз и я зашмыгала носом, вслепую ища ключи от авто в сумке. Ну что мне делать? В полицию обращаться? Признаться в содеянном? Каяться? Сесть в тюрьму? Нет-нет-нет, мне нельзя в тюрьму, я там погибну!

От мысли про тюрьму меня затрясло осиновым кустом и я зажмурилась, представляя, как приду сдаваться в участок.

Здравствуйте, меня зовут Александра Козлова, и час назад, кажется, я сбила насмерть человека. Почему кажется? Да потому что я сбежала, испугавшись содеянного!

Я не знала, кто те парни, которые забрали сбитого человека к себе в авто. Возможно, все было заранее запланировано чтобы подставить брата, у него полно недоброжелателей, а я — удобная цель для исполнения задуманного. Может я просто неудачно оказалась в ненужном месте. Я ни в чем не была уверена, кроме одного — тот человек бросился под капот неспроста и мне угрожала опасность. Только поэтому унеслась прочь, забыв про правила дорожного движения.

Как-то так должна была выглядеть явка с повинной в моих мыслях. Но факт оставался фактом: я сбила человека. Меня посадят, все мои мечты о выставках в третьяковской галерее канут в лету и буду я организовывать выставку в тюремной камере. Наверное мне и прозвище дадут. Художница. Или кисточка, как привык называть меня Семен.

Нет, мне ни в коем случае нельзя в тюрьму! Нужно попробовать позвонить еще раз. Семен сможет мне помочь и все уладить.

Я достала телефон и хотела уже нажать на кнопку вызова, когда услышала позади себя звуки шагов, а после мой рот зажала грубая ладонь, купировав крик ужаса.

5

— Не пищи, если не хочешь проблем, — тихий бас проник в уши.

Не дав возможности обернуться, мужчина толкнул меня в спину, выдирая из рук сумочку с телефоном. По шуршанию за спиной я поняла, он копошился в моем клатче.

В этот момент я испытала облегчение. Если это обычный воришка, то сейчас он найдет кошелек, отберет мой мобильник и скроется. Главное, не оборачиваться и не видеть лица, тогда всё будет хорошо. Я пыталась восстановить сбитое от ужаса дыхание и глубоко дышала, зажмурившись, чтобы не дай бог даже краем глаза не увидеть карманника.

— В машину, быстро! — прозвучал приказ, после чего раздался щелчок разблокировки дверей и меня грубо затолкнули в машину. Я не успела опомниться, как незнакомец оказался рядом на пассажирском кресле. Боковым зрением заметила пистолет. — Заводи тачку, поехали. — Он бросил мне на колени ключи, и рявкнул:

— Не тормози, заводи! Прекрати жмуриться! Ты как рулить собралась?!

— Забери всё, что хочешь. У меня на карте есть деньги, я скажу пин-код. Забери мобильный, его тоже можно хорошо продать, наличку. У меня серьги золотые, кольца, — я забормотала себе под нос и снова стала жмуриться, снимать с себя украшения, кладя их на торпеду. В голове билась мысль «только не смотри на него, только не смотри. Так ты сможешь спасти себе жизнь».

— Ты чё, решила, что я хочу тебя ограбить? — в мужском голосе появилась усмешка.

— А разве нет?

— Нет. И прекрати жмуриться, заводи тачку. Заводи, кому говорю, не беси меня! — мужчина ударил по торпеде, пугая меня еще больше.

— Что вам нужно? Что я вам сделала? Что вы хотите от меня? — запричитала я, дрожащими руками пытаясь вставить ключ в личинку. Пальцы меня не слушались и попасть в замок получилось только с пятой попытки, чем я разозлила своего захватчика. А еще больше его бесило то, что я не смотрела в его сторону. Но я ничего не могла с собой поделать. Казалось, если гляну в его сторону, тогда он гарантировано меня убьёт, а так есть шанс спастись.

— Езжай вперед, — процедил мужчина, и ткнул мне в бок пистолетом.

— Куда мы едем? Куда мне рулить? Что вы хотите от меня? Вы хотите выкуп? Брат отдаст за меня всё, что вы скажете, только не убивайте!

— Здесь налево, выезжай на Таёжную дальше в сторону выезда из города.

— Зачем в сторону выезда? Куда мы едем? Что вам нужно, черт возьми? — когда я боялась, то начинала много говорить. Остановиться мне было сложно, и эта моя черта жутко бесила похитителя.

— Если ты сейчас не заткнёшься, то закончишь свой век прямо тут! — рыкнул на меня. — Рули спокойнее, сейчас гайцов завлечёшь!

— Я не могу рулить ровно, когда в меня тычут пистолетом! — я начала реветь. — Скажите, что вы хотите от меня? Деньги? Или вы… Насильник… — от последней мысли меня еще пуще затрясло.

— Сейчас доедем и узнаешь. Если не заткнёшься, я стану для тебя всем вышеперечисленным. Не беси меня, заткнись. Я и так за тобой через весь город гнался, еще мелешь языком без умолку!

— Через весь город? — я замолчала, осмысливая сказанное.

Если он гнался за мной через весь город, значит видел, как я сбила человека. Значит… Я повернула голову и с ужасом узнала рядом с собой того самого парня, который фотографировал мой номер. Точно, это тот самый рыжеватый тип с модной растрепанной стрижкой. У меня была фотографическая память на лица, ошибиться я не могла. Получалось, расплата настала быстро.

— Сворачивай с дороги, — он кивнул мне пистолетом и растянул пухловатые для парня губы в недоброй улыбке. — наконец-то ты посмотрела на меня. Думал до конца будешь жмуриться.

— Д-д-до к-ка-каког-го к-конца? — я уже не различала дороги и не осознавала, где нахожусь.

— До своего. Здесь бери правее, — он указал на съезд с дороги.

Несколько раз чиркнув пузом о грунтовку, я с трудом удержала автомобиль, чудом не свалившись в кювет.

— Здесь паркуйся, — приказал парень.

Мы остановились напротив озера. Вокруг, казалось, нет ни души, лишь лягушки разбавляли своим кваканьем тишину. Красиво. Звёзды, озеро, неподалеку лес. Мне, как романтику, здесь бы понравилось при других обстоятельствах, а сейчас от чувства неизвестности зубы выбивали чечётку и я с животным страхом рассматривала парня, боясь пошевелиться. Тот же с интересом меня изучал. Я не представляла, как выглядела: наверняка макияж потек, причёску я растрепала на нервах. И платье: красивое, алое. Как у принцессы, сказала мама, поцеловав меня в щёку перед тем, как я поехала к Егору. Вот такая я, принцесса. Наверное, про меня так и напишут в заголовках: останки девушки в платье принцессы найдены недалеко от города. От собственных мыслей стало не по себе.

— Выходи, — парень открыл водительскую дверь, и больно схватил меня за плечо, вытаскивая наружу.

Безвольной куклой выпав из машины, я больно подвернула ногу на каблуках и упала в грязь. Красивое платье из наряда принцессы мигом превратилось в облачение свинарочки.

— Да что же ты такая нерасторопная?! — возмутился парень и рявкнул. — Вставай, живо!

— Да что ты от меня хочешь?! — я рыдала в голос, но покорно поднялась, потому что мне угрожали оружием. — Что тебе нужно от меня?! Что я сделала тебе? Зачем ты издеваешься надо мной?!

Меня подталкивали в спину, ведя к обрыву, внизу которого располагалось озеро. Или болото. Я уже с трудом понимала, что происходит, и не различала дорогу, не обращала внимания на острые колючки, вонзающиеся в босые стопы. По пути я растеряла туфли, но этот факт волновал меня меньше всего.

— Стоять.

Я покорно остановилась. Между всхлипываний и напавшей от адской порции стресса икоты, попыталась снова договориться:

— Ч-т-т-то т-ты х-хоч-чешь от-т м-меня?

— Я хочу показать тебе, что бывает с теми, кто попадает не в то время и не в то место. Ничего личного, просто сегодня не твой день, — за пеленой слез я с трудом, но разглядела улыбку.

— Ты убьешь меня? Я же никому ничего не расскажу! Мой брат заплатит если нужно! Скажи, что вам нужно, только пожалуйста, не убивай! Я не хочу умирать! Я никому ничего не скажу правда!

— Заткнись. Твои деньги мне не интересны. В бабские клятвы я не верю. Вы все одинаковые. Самый простой способ заставить человека молчать — прострелить ему голову. Поэтому, прежде чем я это сделаю, предлагаю помолиться.

— Я правда никому не скажу… — если в начале в голове еще мелькнула слабая мысль о том, что этот человек пришел отомстить за то, что я сбила человека, то сейчас до меня дошло: он не мстил. Он заметал следы. Я всего лишь стала случайным свидетелем их грязных делишек и от меня следовало избавиться. Просто отказалась не там, где нужно.

— Не хочешь молиться, как хочешь, — он пожал плечами и снял пистолет с предохранителя, после чего даже слезы перестали литься.

Вот так и будут выглядеть мои последние минуты? Я полечу с простреленной головой вниз в озеро и мое тело съедят голодные рыбы?

Я не знаю, где я так нагрешила, что моя жизнь как по взмаху волшебной палочки обиженной феи в один миг покатилась под откос. Измена парня, человек на капоте, и вот теперь я стояла на краю обрыва, выжидая, пока мне пустят пулю в лоб.

С детства я была слишком правильной. По сравнению со своей сестрой Алексой, была спокойной, не склонной к авантюрам, прилежной. Мамина радость и папина гордость. Училась на отлично, вместо гулянок рисовала себе тихо-мирно дома, слушая классическую музыку. Я алкоголь впервые попробовала на своё совершеннолетие в кругу семьи. Даже матом не ругалась и не обсуждала никого за спиной.

Я была антигрешницей и все равно закончила плохо. Судьба мне сулила подохнуть, как собаке за городом.

— Помолилась? А теперь на счет три прыгай, — размышления пронзил безжалостный голос вершителя моей судьбы.

— Пожалуйста, — едва слышно взмолилась я.

— Раз…

Я зажмурилась.

— Два.

Хуже всего, когда ты ждешь свою смерть и знаешь, когда она наступит. Цифра три была моим знаменателем смерти. Я её всегда не любила. Со школы. А что в ней хорошего? Тройка за предмет, третье место. Сплошные минусы. И вот сейчас она была последним, что я услышу в своей жизни.

— Прощай, красавица.

Я затянулась последним глотком воздуха, который показался мне самым вкусным. Которого было так мало, и приготовилась умирать. Тело напряглось струной, будто пыталось создать титановую мантию против свинца. Я ждала.

— Опускай пистолет. Сегодня ты тоже не в том месте и не в то время.

Послышалось сбоку и я рискнула повернуть голову. Поодаль от нас увидела мужчину. Даже под светом звезд я смогла разглядеть насколько плохо он выглядел: лицо окровавлено, белая футболка под черной кожанкой — тоже. Одну руку он прижимал к животу, куда судя по всему был ранен, а во второй держал пистолет. Целился он в моего потенциального убийцу.

Уголовник, подумала я про себя. Где-то в этих кругах находилась тюрьма. Видимо, этот человек бежал оттуда и теперь ему что-то от нас нужно. Или только от моего обидчика, потому что в мою сторону мужчина даже не смотрел.

К худу или добру? Мысленно задала вопрос. Незнакомец будто услышал меня и повернул голову. Увидев его залитое кровью лицо поняла: к худу. Ничего хорошего от таких встреч не бывает.

6

— Дядь, ты там грибы собирал? Иди куда шел, — с досадой рявкнул рыжий, переводя взгляд с меня на незнакомца. Он планировал сделать дело без свидетелей и ночной гость его заметно напрягал. Еще больше его заставляло нервничать оружие.

— Так я к тебе шёл. Опускай свою пукалку, — голос уголовника звучал уверенно, но тяжело. Видимо, рана была серьезной.

— Зря шёл. Я не ждал гостей, — процедил парень.

Про меня временно забыли. Показалось, судьба давала мне шанс. Глупо отказываться от него, пускай он еще совсем кроха. Один шаг навстречу и малыш будет расти и крепнуть. Стоило рискнуть, чтобы на смертном одре честно сказать: я использовала предоставленные возможности на полную катушку. Чтобы потом не мучиться мыслями «а если бы» и не дать себе погрязнуть в пучине самоедства за посеянные страхи и неуверенность.

Я побежала.

Рванула что есть мочи, пытаясь вилять из стороны в сторону, чтобы не попали в спину. Тогда казалось хорошей идеей. Выплеск адреналина в кровь был настолько мощным, что купировал боль от камней и колючек под босыми ногами. Желание жить было настолько сильным, что я забыла про плохую дыхалку, наращивая скорость, быстрее, чем на уроках по физкультуре, где нужно было проскочить стометровку за короткий лимит времени. Так быстро в своей жизни я еще не бегала по темноте и без конечного пункта.

В голове с высокой частотой пульсировало желание, как можно дальше свалить от этих странных мужиков с оружием, а потом я придумаю что-нибудь. Я не видела, куда бежала. Не слышала, что происходило за спиной. Не знала, что будет дальше. Все ушло на второй план. Главное, спасти себе жизнь.

Громкий выстрел рассек ночную тишину и отозвался мощным приступом ужаса, который выбил меня из колеи. От испуга я споткнулась и упала, больно затормозив ладонями о землю. Несколько минут лежала, не шевелясь. Прислушивалась к себе. Вроде целая. Только руки жутко болели. Видимо, я содрала кожу.

Любопытство победило страх и я рискнула поднять голову: ничего не видно. Решилась встать. Там, откуда я сбежала, никого не было. Оглядевшись по сторонам, поняла, что надо вернуться. Глупая затея, да, но что-то манило. Как мотылек летит на свет, так и я шагала обратно к месту своей казни. В любом случае, мне нужно хотя бы попытаться вернуться к машине, чтобы добраться до дома. Тихонечко, ползком, я смогу пробраться к своему крокодильчику и укатить с проклятого места.

Они были там. Рыжеволосый парень лежал на спине в неестественной позе. Неподалеку от него, опустившись на колени, сидел незваный гость. Я еще раз покосилась на безжизненное тело. Можно было не проверять пульс, кровавые следы на лбу наглядно показывали его отсутствие. Странная все-таки штука, жизнь. Еще десять минут назад рыжик хотел убить меня, а погиб сам тем же способом.

Моя психика была не готова к двум трупам за вечер и меня начало тошнить. Рухнув на разбитые колени, я слабо пыталась противиться жажде желудка вывернуться наизнанку. Проиграла.

Слабость опутала все тело, в голове загудело, символизируя о предобморочном состоянии. Подняться на ноги получилось не сразу. Когда приняла вертикальное положение, обреченно застонала. Ничего не изменилось: все также по правую руку от меня лежал остывающий труп, а в радиусе нескольких метров сидел тот уголовник. На меня он не обращал внимания и следовало воспользоваться возможностью и уйти к машине, но почему-то вместо этого я направилась в другую сторону.

Осторожной поступью, стараясь не пораниться босыми ногами о мелкие камни, я шла к раненому зэку. Разум уже не шептал, а кричал о том, чтобы бежала прочь, но ноги сами по себе тащили к спасшему меня мужчине. Я замерла в радиусе метра от него.

Уголовник не обращал на меня внимания, сидел на земле, опустив голову и тяжело дышал. В одной руке у него был пистолет, вторую он прижимал к ране на животе.

— В-вы меня слышите? — заикаясь, обратилась к нему.

Ответа не последовало.

— Вы в порядке? — тихо спросила я, делая робкий шаг вперед. — Вам нужна помощь?

Когда оказалась в критической близости, мужчина поднял голову, демонстрируя залитое кровью лицо. Меня испугал его злобный и хищный взгляд, который он пытался сфокусироваться на мне.

— Вы меня слышите? — повторила я.

Вместо ответа мужчина направил на меня пистолет и стал медленно подниматься на ноги.

7

Он смотрел исподлобья, как опасный зверь. Волчьим взглядом подозрительно оценивал меня, как секьюрити на строгом фейс-контроле, от макушки до пят. Словно пытался понять, кто я такая: друг или враг. Он был насквозь пропитан напряжением и болью. Рана мучила его, заставляла стискивать зубы и тяжело дышать. Хищник. В этот момент он вызывал во мне ассоциации с раненным зверем, который был уязвлен, слабел, но не готов продать жизнь задешево. И от этого становился еще опаснее.

— Уберите пистолет, — просипела, не узнав свой голос. По сравнению с рыжеволосым, этот человек вызывал во мне атрофию голосовых связок и лютый страх, которого раннее никогда не испытывала. Тот парнишка был ангелом, а этот — само воплощение современной костлявой с окровавленным лицом, которая сменила привычную косу пистолетом.

— С чего это вдруг?

— Вы только что меня спасли, нелогично теперь угрожать оружием…

— Я не добрая фея и тебя не спасал, — мужчина сморщился и медленно покачал головой, борясь с приступом боли. Видать ему хорошо прилетело. При таком кровотечении, ему досталось, как минимум, сотрясение. — Что ты тут делаешь?

— Я…Я к бабушке еду, — ляпнула первое, что пришло в голову. Практически не соврала. Я правда планировала поехать к бабушке, но только завтра с Егором. Сейчас мне оставалось лишь проклинать себя за попытку сюрприза, из-за которой я оказалась в этом месте. Если бы не она, мы бы встретились с Егором, поехали к бабуле и я продолжала свято верить в то, что у нас все хорошо, а не вот это вот все. Но у судьбы были на меня другие планы.

— К бабушке? — мужчина хрипло усмехнулся и закашлялся. — Ты красная шапочка что ли?

Он прищурился, ожидая ответ и опустил оружие.

Я не торопилась отвечать, потому что язык перестал слушаться, став неповоротливым, а сердце того и гляди выскочит от страха, пробив ребра. Адреналин стремительно расползался по венам, запуская головокружение. Еще немного и у меня начнется паническая атака.

— Ты оглохла что ли? — тяжело выдохнул, зажимая рукой рану.

— Н-нет, я Саша, — невпопад ответила и укорила себя за глупость.

— Саша? — он расслабленно улыбнулся неожиданно приятной улыбкой и убрал пистолет за спину. — Саня, значит.

— Меня зовут Саша, — поправила его. Я ненавидела, когда кто-то искажал мое имя. Особенно бесили умники, которые называли Шурой.

— Я понял, Саня, — резюмировал уголовник, забивая очередной гвоздь в нашу симпатию, — значит побудешь сегодня Шурой.

Убранное оружие вернуло мне способность говорить и я хотела было возразить, но окровавленное лицо исказила гримаса боли и мужчина снова схватился за бок.

— Вам нужна помощь, — осмелилась подойти вплотную, но замерла, запутавшись в цепях неуверенности. Мужчина смотрел на меня снизу вверх и буравил темным взглядом, цвет которого нельзя было разглядеть из-за темноты. Нас освещали только звезды, которые раскинулись на темно-синем покрывале, а этого было недостаточно. — Вам нужно обработать рану, у вас кровь, — кивнула на живот.

— У тебя тоже, — хмуро ответил, рассматривая мое платье, из-за чего мое сердце нервно подскочило и провалилось в пропасть паники от одной мысли, что меня все-таки ранили, но я этого не почувствовала и из-за шока.

Я осмотрела себя всю, насколько это было возможно. Вроде целая. Только платье грязное, но крови не видно. Вспомнив, что не одна, взглянула на уголовника и обнаружила, что тот смотрел на меня с сочувствием.

— У человека вообще в среднем шесть литров крови, — произнес он, — у меня, судя по всему меньше.

До меня не сразу дошло, что он меня протроллил. Видимо мои попытки помочь мужчину забавляли. Мол, что ты сможешь? Да ты от одного вида крови в обморок сейчас упадешь.

Да, упаду. И сыкуха я жуткая. И подходить не стоило, но противная привычка — помогать всем и всегда в который раз играла против меня. И сейчас, вместо того, чтобы извиниться и уйти, я продолжила настаивать на оказании медицинской помощи.

— У меня в машине есть аптечка. Пройдемте? — я осторожно сделала шаг в сторону своей машины.

Где-то в глубине души я мечтала, чтобы он ответил что-то в стиле «О, нет, спасибо. Мне совсем в другую сторону, я по дороге что-нибудь придумаю». А с другой стороны прекрасно понимала: если я ему не помогу, он вряд ли доберется до дороги. Истечет кровью и останется кормить полевых букашек. Было еще мнение здравого разума. Тот с укором стучал по моей светловолосой макушке, говоря, что этот уголовник меня просто убьет, как того парня и отберет тачку.

Пока я мысленно разглагольствовала со своими субличностями, уголовник успел принять мою помощь:

— Пройдемте. Только сейчас кое-что закончу, — кивнул, прежде чем направиться в сторону трупа и начать шариться у того по карманам. Нашел что-то, положил себе в куртку и потащил покойного к обрыву.

Для меня все происходящее было диким и противоестественным. На моих глазах еще никогда никого не убивали, не избавлялись от трупа таким варварским способом и вообще я вживую никогда не контактировала с убийцами. Может все-таки стоило убежать, пока не поздно? Машина позади, пока этот уголовник тащил труп, у меня были все шансы.

Подумать одно, а сделать сложнее. Я словно статуя замерла, наблюдая за действиями своего потенциального попутчика, не в силах пошевелиться. Опомнилась только когда тот оказался рядом и вручил мне ключи от авто. Оказалось, они были у рыжего. Хорошо, что не попыталась бежать. Было бы глупо и потеряла лимит доверия. Злить раненого и сбежавшего из мест не столь отдаленных хотелось меньше всего.

— Ну что? Теперь пойдем? Или ты передумала мне оказывать первую помощь? — этот ненормальный кивнул в сторону моего крокодильчика и шагнул вперед.

Пока я нервно переворачивала багажник, параллельно борясь с нервным тремором, атаковавшим руки, мой спаситель устало осел на землю, прислонившись спиной к бамперу. Найдя аптечку, я украдкой покосилась на своего странного знакомого.

Мужчина почувствовал на себе мой взгляд и повернулся. Я быстро уткнулась в аптечку, пытаясь сообразить, что мне нужно достать.

— Нашла что? — я ощутила тяжелое дыхание над собой и замерла.

— У меня в аптечке есть перекись и йод… — пробормотала я.

— Давай перекись и бинты. Сюда давай, ты не рыба ни мясо, — нервно проговорил, и выхватил у меня из рук марли с пузырьком. — тут бы зашить, но у тебя кроме бинтов с прокладками, ничего нет в тачке.

— У меня бабушка-врач. Она живет неподалеку отсюда. Мы можем заехать к ней и она поможет обработать ваши раны… — протянула, наблюдая за тем, как он рассматривал прокладки. Кажется, мои щеки начали краснеть.

— Шура, а ты всегда такая наивная? — глянул на меня, как на нашкодившего подростка. — Нельзя быть такой доверчивой. Вдруг я маньяк какой? А ты меня к себе приглашаешь, да еще и с бабушкой знакомить собралась. У тебя все в порядке?

— Я считаю, что вам нужна помощь, — стала оправдываться, наблюдая за тем, как он уверенно обрабатывал рану и соорудил себе повязку. Для него это не в диковинку, и он знал, что делать. — В больницу вы, наверное, не пойдете, да?

— Да, — он по-хозяйски полез в багажник. — Шура, у тебя есть вода в машине? — ответить мне не дал, удивленно воскликнув. — Это что такое у тебя тут?

Я отвернулась, закатив глаза. Он нашел самогон. Тот самый, который я возила с собой уже месяц, забыв отдать брату. Бабушка в свободное время спонсировала местных забулдыг, и неплохо зарабатывала. В мой последний визит она вручила мне несколько бутылок в качестве презента брату. Я благополучно забыла про алкоголь, укатив к сестре за границу, и как итог вот.

— Это самогон? — мужчина открутил крышку и принюхался.

— Самогон, — подтвердила я.

— На хрена тебе столько?

— Это не мое… — начала я.

— Бабушкино?

— Да, это самогон, который варит моя бабушка. Не надо на меня так смотреть. Вам нужно оказать помощь, поехали, тут недалеко.

На удивление, он не стал спорить и последовал в авто, прихватив одну бутылку с собой.

В машине при включенном свете получилось получше рассмотреть своего нежеланного попутчика. Ему около тридцати. Может чуть больше. Вокруг глаз уже проявили себя небольшие морщинки. Или много улыбался или хмурился. Но ничего такой. Симпатичный. Брюнет с угловатыми скулами, легкой, почти незаметной щетиной и пухлыми губами.

О боги, таким чувственным устам наверняка завидовали все девчонки. Они, как источник вдохновения для муза. Жаль только достались уголовнику. Но этот зэк спас мне жизнь, поэтому я стремилась отплатить той же монетой. Или просто пыталась выжить. Что из двух было истинным мотивом моих действий, пока сама не понимала.

Нет, точно. Я бы его нарисовала. Выводила бы часами портрет, а особенно эти глаза. Сапфирового цвета. Они проникновенные и хищные. В них утонуть ничего не стоит. Вот только сейчас в них напряженность и боль растворялась в расширенных зрачках. Представляю, какие они манящие, когда смотрят с любовью или страстью. Купидон только и успевает перезаряжать стрелы. А это он еще окровавленный и измученный. Страшно представить, каким станет, если отмыть.

Эх, мне бы сейчас мой блокнот и карандаш… Михалыч мне бы точно автоматом «отлично» проставил за такой мужской портрет в моем исполнении. Прямо бы прорисовала его таким: хмурого, с плотно сжатыми губами и необъяснимой тяжестью во взгляде. Эх…

— Эй, Шура, — вывел меня из размышлений, — ты с тачкой синхронизируешься что ли? Мы едем или ты во мне дыру хочешь прожечь?

— Простите, — быстро проговорила и повернула ключ зажигания. Крокодильчик замурчал сытой кошкой. Неуверенно выжала педаль газа и тронулась вперед. Свет фар осветил пустынную грунтовку, по бокам которой простирались пшеничные поля. Надо же, я их даже не заметила раньше.

— Шура, давай только ты прекратишь мне выкать, а то чувствую себя дедом и придумай, что сказать своей бабуле. А то вместо пирожков ее внучка привезла грязного и окровавленного мужика.

Я нервно вздрогнула. Всякий раз его «Шура» вызывало во мне желание выкинуть хама из авто. Но, есть вероятность, что именно благодаря его уголовным шуточкам я перестала рыдать и отвлекалась от воспоминаний минувшего часа. Хотя руки до сих пор тряслись, но уже не так сильно.

— Я скажу, что ты мой парень. Скажем, что случайно упал и напоролся на нож. А то она заставит вызывать полицию…

— Вариант интересный, — протянул, кивая головой. — Скажем, что грибы в темноте собирали. Романтично же, да? И я сначала упал на нож, а потом еще пару раз о пенек ударился, пока вставал и бровь себе разбил и ребра сломал. И плевать, что у меня далеко не ножевое, ага.

Он тяжело задышал и откинулся на спинку кресла. Покосившись на него, я заметила, что бинт наскозь промок от крови. Ох и встряла ты, Сашка. Но бросить его так просто не могла. Главное, чтобы не помер у меня тут в машине. Что я с ним делать буду?

— Мне нужно узнать ваше… ой, твое имя? — слышала, что с ранеными нужно постоянно говорить, чтобы они не отключились.

— Зачем тебе мое имя? — он сморщился и попытался удобнее устроиться в кресле.

— Как-то я должна представить тебя бабушке, верно?

— Придумай любое имя, мне все равно, — процедил сквозь зубы и откупорил самогон.

— Вы в бегах? Скрываетесь? Думаете, если назовете имя, я смогу как-то навредить?

— Меня зовут Алекс, — он резко вклинился в мой поток вопросов, показывая, что не намерен со мной откровенничать.

— Алекс, значит. То есть, Шурик?

— Почему Шурик? — он еще не понял, в какую топь для издевательств себя окунул.

— Алекс, Саша, Шурик. Связь улавливаешь? — нервно хихикнула я, и включила поворотник, чтобы свернуть в поселок, где жила бабушка.

— Нам прямо, — вдруг заявил Шурик.

— Но моя бабушка… — начала я.

— Шура, ты сейчас едешь прямо. Ни к какой бабушке мы не поедем. Не держи меня за идиота. Рули. Я скажу, когда нужно будет свернуть.

Увидев, что он достал пистолет, я громко сглотнула и послушно порулила вперед.

8

Когда спустя сорок минут мы оказались в каком-то поселке, я обрадовалась, подумав, что мои приключения закончились. В глубине души теплилась надежда на использование меня в роли таксиста, которого отпустят на все четыре стороны когда довезу «клиента» до точки. Поэтому когда Алекс указал на красный забор, за которым прятался двухэтажный дом, я едва сдерживала нетерпение от скорого прощания.

В доме были люди. Об этом свидетельствовали несколько дорогих машин вокруг территории. Вот и все. Сейчас Алекс уйдет к своим сородичам, а я поеду к себе и забуду события треклятого вечера, словно его и не было. Дома расскажу все Семену, он разберется, кто за этим стоит и защитит меня.

Радость длилась недолго. Алекс уничтожил все надежды о скором прощании одной фразой:

— Держись со мной рядом и тебя никто не тронет, — сообщил, прежде чем выйти из авто. Ключи он предусмотрительно забрал с собой.

— В смысле меня никто не тронет? Куда мы приехали? — выскочила за ним следом и на цыпочках побежала по прохладному асфальту. — Ты меня привел к своим друзьям-уголовникам? Зачем мы сюда приехали? Куда мы потом? Алекс, что происходит? Почему мне стоит держаться рядом с тобой? Ты, что, не отпустишь меня домой?

Пока я сходила с ума и валила его десятками вопросов, он молча открыл калитку и прошел на территорию. Меня мистер одеревенелый сухарь игнорировал, будто бы я шутка какая-то, а не живой человек. Хотя ему и не до разговоров было: он все еще ранен и походка у него не очень уверенная. Пока мы ехали сюда я боялась, что он кони двинет, но все обошлось. Живучий.

Поток моих вопросов быстро стих, когда во дворе нам встретились двое парней. Увидев под светом фонаря их бандитские рожи, я еще раз убедилась в том, что меня привели на сборище уголовников и ойкнув, спряталась за Алекса, решив прислушаться к его совету и держаться рядом с ним. Тот сухо поздоровался с парнями, уточнил про какого-то Алмаза и прошел на веранду. Я юркнула следом, стараясь казаться незаметной.

В доме нам открыл дверь отвратительный мужчина с лишним весом. Внешне он был похож на хряка. Огромное сальное лицо, пивной живот и маленькие глаза, которыми он похотливо меня рассматривал, при этом громко чавкая. Я пряталась за Алекса, схватив его за куртку, боясь, что меня тут бросят.

— Вестник? — хряк увидел состояние Алекса и забеспокоился, начав громко сопеть. — Что произошло?

— В аварию попал. Перекантоваться надо до утра, — Шурик закрыл меня собой, наощупь хватая за руку. Показалось, таким образом он пытался меня успокоить. Его горячая ладонь подарила мне намек на что-то хорошее в перспективах моей жизни.

— Что с тачкой? Нужна помощь? — свиноподобный отступил от двери, приглашая нас внутрь.

— Завтра пацаны заберут. Мне мобила нужна позвонить. Остальное сам.

Алекс по-хозяйски прошел в коридор, не отпуская мою руку. Он тут бывал раннее, потому что неплохо ориентировался. Хряк так и продолжал с любопытством пялиться на меня. Ещё бы. Грязная, лохматая, вся в ссадинах. Я бы тоже так смотрела.

— Твоя девочка? — не удержался он.

— Она со мной.

Эта фраза несла в себе какой-то волшебный подтекст, потому что мужчина сразу потерял ко мне интерес и засуетился:

— Комнату покажу, приводите себя в порядок. В ванной все есть, помощь нужна или сам? — он кивнул на живот, не прекращая противно чавкать, подтверждая свое сходство со свинообразными.

— Сами. Потом подойду.

В коридор зашел ещё один мужчина кавказкой национальности. В отличие от хряка меня он проигнорировал, поздоровался с Алексом, спросив, нужна ли тому помощь. Хоть он не чавкал, все равно был неприятным. От всех, кто присутствовал в этом помещении, веяло зоной. Боже, куда я попала? На сборник освобождённых? Они тоже бежали как Алекс или вышли по УДО?!

Шурик вел себя с ними сдержано. Ответил кавказцу, чтобы тот кому-то позвонил и также как хряку сказал, что подойдет позже. Когда мужчины удалились, он начал подталкивать меня к двери сбоку.

— Это твоя друзья? — спросила с надрывом, без конца оглядываясь назад, пока Шурик заталкивал меня в ванную. — Они все уголовники, как ты?

Он закрыл за нами дверь, прошел к раковине, смыл с лица запекшуюся кровь, небрежно бросил на пол куртку и стащил с себя грязную футболку. Морщась стал снимать пропитанную кровью повязку. Закончив, сел на борт ванны и ухмыльнулся, разглядывая меня. Я так и осталась у двери, боясь ступить дальше.

— Принцессе не по душе наша компания, — скорее беззлобно резюмировал, нежели спросил, и зажмурился, борясь с болевым приступом. — Давай, приступай. Иди ко мне.

— Куда приступать? Зачем?

— Рану мне обработай.

— А что, твои друзья-уголовники сделать это не в состоянии? Наверняка у них больше опыта…

— Я хочу, чтобы это сделала ты. Иди сюда.

Я нахмурилась. Алекс — это тот тип мужчин, которым плевать на мнение окружающих. Повелительное наклонение, временная глухота на возражение других — его все. «Я хочу, иди сюда, сделай это…» Вот основные атрибуты его общения.

То, что я чудом в живых осталась, ему вообще побоку. Даже ни разу не поинтересовался, как я себя чувствую, не спросил, как оказалась на берегу озера под дулом пистолета. Эгоист…

— Тебя долго ждать? — он еще раз подтвердил мои догадки и кивнул на рану.

Происходящее напоминало страшный сон. Это все нереально. Я скоро проснусь и пойму, не было никакой аварии, убийств и уголовника, с которым мы заперлись в ванной для обработки раны.

— Шура? Прием? — напомнил о себе.

Осмотревшись по сторонам, будто в поисках неведомой защиты, я на ватных ногах поплелась к Алексу. Замерла напротив, с восхищением и страхом рассматривая его тело. Ну, что тут сказать? В тюремной камере он не брезговал тренажерами. Не сказать, что огромный, но мощная грудь, прокачанный пресс с боковыми мышцами, вызывали трепет, несмотря на обезображенный раной бок. От вида последней меня замутило, но глаза успели залюбоваться темной порослью волос на груди и животе, дорожка которой скрывалась под ремнем джинсов.

Поймав себя на фантазии, мигом споткнулась об подножку своей чересчур правильной Саши, которой не понравились мои порочные взгляды на область мужской ширинки, наравне с мыслями о том, что под ней скрывалось.

Саша, как не стыдно! Ты ведешь себя, как отвязная девица. Вместо того, чтобы начать обрабатывать раны, думаешь о том, что у мужика в штанах. И что на тебя нашло… И как вообще можно думать о таком, когда ты оказалась в эпицентре уголовников и должна оказать одному из них помощь.

Хотя… Чем я от них отличалась? Я сама не так давно убила человека и сбежала. Возможно, меня уже с полицией ищут.

Шурик заметил мои колебания и хмуро кивнул в сторону небольшого пластикового ящика на раковине:

— Там все, что тебе нужно. Обрабатывай рану и шей. Я готов. Только руки помыть не забудь.

— Я…я никогда раньше это не делала, — облизнула губы, переминаясь с ноги на ногу.

— Я буду подсказывать, не бойся. Шура, начинай, уже.

Он кивнул на рану, а я стиснула зубы от его очередного «Шура». Он специально меня так называл. Дразнил. Видел, что меня раздражало, но все равно продолжал гнуть свою линию. Упрямец.

Судя по серьезной физиономии Шурика, вариантов увильнуть от внеплановых курсов кройки и шитья у меня не было. Нужно выполнить все, что от меня требовалось, а там может и отпустят. Хотя, уже верилось с трудом.

Я неуверенно достала антисептик и вопросительно посмотрела на мужчину. На этот раз он смотрел на меня дружелюбно. Его напряженность спала. Наверное, это бабушкин самогон так действовал. Санек треть бутыля точно усосал, пока мы ехали. Может и мне тяпнуть для храбрости, чтобы руки не дрожали? А то ходуном ходят, словно кур воровала…

— Обработай хорошенько, а потом начинай шить, — он громко сглотнул, доверяя мне, неумехе, свою рану.

Шумно выдохнув, приступила к делу. Сейчас, когда мы оказались в запредельной близости и при хорошем освещении, я могла его детально разглядеть. Пробежалась взглядом по ярко выраженным скулам, обрамленным едва заметной щетиной, мазнула вниманием по черным коротким волосам и утонула в глубоком темно-синем море с расширенными от боли зрачками. Ох, какой у него взгляд. Гипнотический, прутом раскаленным проникающий в подсознание.

В этом море хотелось утонуть, хотя я до смерти боялась глубины. А на дне этой морской топи меня бы точно убило мощным давлением. Потому что там не просто темнота, а самый настоящий эпицентр шторма.

Саша внимательно следил за моим лицом, а точнее, губами, чем жутко смущал. Мне становилось не по себе.

Я впервые так близко контактировала с раненым. Мужчина держался молодцом, хоть и стискивал зубы так сильно, что их скрежет слышался на всю маленькую комнату.

— Ты молодец, — похвалил меня, когда я закончила обрабатывать рану, — теперь ее нужно зашить.

Он облизнул губы и затуманено взглянул на меня. В очередной раз невольно залюбовалась пухлыми губами. Они красивые, с чувственными изгибами. Нет, я бы точно его нарисовала. Я любила писать портреты и часто выходила в город на проспект, наблюдая за прохожими. Находила подходящее лицо и писала. У меня хорошая память. Достаточно нескольких минут, чтобы запомнить досконально каждую черточку.

Мы снова пересеклись взглядом, когда я неуверенно взяла в руки иглу. В этот миг я заметила странные перемены в прежде непробиваемом выражении лица, словно его владелец хотел передумать.

— Тебе бы обезболивающее, — тихо произнесла, потупляя взор и потянулась к ране, — наверное, будет больно, потерпи. Я ни разу этого ее делала и буду мучить.

Руки меня не слушались, они ходуном ходили, будто я после бодуна. Но мне нужно собраться. Зашить эту чертову рану и закончить мытарства. Мама учила меня шить, нужно представить, будто зашивала дыру на кофте. Странную дыру. Сама по себе рана была непонятной. Вокруг нее образовалась гематома и мне было жутко представить, что ощущал Алекс всякий раз, когда я дотрагивалась до его живота.

Нет, не смогу. Это выше моих сил, я не смогу… У меня началась паника.

— Шура, ты справишься, — устало шепнул и большим пальцем подцепил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, — я крепкий орешек, не бойся.

Затем случилось то, чего я никак не прогнозировала — он меня поцеловал. Жадно припал к моим губам, словно умирающий от жажды путник к заветному роднику. Впился в меня, притягивая к себе за затылок и углубил поцелуй. Сама того не ожидая я ответила, позволив нашим языкам устроить адскую пляску, переплетаясь в интимном ритме до слабости в ногах.

Вот уж правду говорят: поцелуй с незнакомцем — это рулетка. Или затянет или как бабка отшепчет. Меня словно током обожгло. От неожиданного напора перехватило дыхание и я позволила этому воплощению бесцеремонности терзать мои губы, словив в этом немыслимый кайф.

Алекс отстранился прежде, чем до меня окончательно дошло, что произошло. Теперь в этой комнате тяжело дышали двое.

— Вместо обезболивающего, — как ни в чем не бывало пояснил свой мотив и кивнул на рану, — а теперь шей. Начинать лучше с середины. Давай, я готов.

Дьявол. Он самый натуральный искуситель. Змей, который подкупил мою всегда спящую ипостась, и та заговорщическим шепотом мешала мне сосредоточиться и делать стежки. После неожиданного поцелуя во мне что-то щелкнуло и внутри проснулись новые ощущения. Незнакомые, трепетные, сокровенные. Голодные. Захотелось дотронуться до горящих от щетины губ и еще раз распробовать губы дикаря, которые подарили мне поцелуй. Кажется, мне понравилось, но не успела распробовать. Хотелось еще…

Одурманенная наглым поцелуем я не сразу заметила, что Алекс с интересом наблюдал за мной. Он с ехидной насмешкой ждал, пока я вернусь в реальность:

— Оставление в опасности — это статья, — тихо произнес.

— Что?

— Я все ещё нуждаюсь в медпомощи, Шура, пока ты кайфуешь от поцелуя, как наркоманка от чека. Тебя что, не целовал никто ни разу?

После порции язв чувство прострации меня резко покинуло и ушатом ледяной воды окатило реальностью. Мигом вспомнила, где нахожусь, с кем и что от меня требовалось.

Да, Алекс, ты прав. Меня еще никто не целовал. ТАК никто не целовал.

— Не делай так больше. Это неуважительно, — тихо произнесла и устремила внимание к ране, пока внутренний голос не обрел способность прокричать вслух «повтори еще».

Прикусив язык, начала шить. Саша больше меня не трогал. Только подбадривал и контролировал процесс шитья его тела. Оказалось, зашивать раны на человеке не так уж и сложно. Не знала, какие шрамы останутся у мужчины от моей медицинской помощи, но кровотечение мы остановили.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила, умываясь после сложных манипуляций. С меня семь потов сошло.

— Лучше, чем было. Обезболивающее помогло, — этот обольститель подарил мне обаятельную улыбку и подмигнул, но следом скривился — забыл, что бровь мы тоже зашили.

— М-м-м, — промычала я, думая, что ответить и почувствовала что-то под ногами. Посмотрев вниз, увидела брелок от своего крокодильчика. Незаметно покосилась на Алекса: тот не следил за мной. Воспользовавшись случаем, я толкнула ключи под раковину и обернулась:

— Саш, скажи мне, теперь ты отпустишь меня домой?

9

Он не торопился с ответом. Глянул так, словно я сумасшедшая, попросившая его о невыполнимой услуге. Будто не домой просилась, а велела забронировать ближайший рейс до Марса. Разве я много хотела? И так помогла ему, привезла к друзьям, рану обработала. Один бы он точно загнулся. Неужели в этом человеке нет ни капельки сострадания и чувства благодарности?!

Зачем я ему нужна? Ради выкупа? Вряд ли, уже давно бы заикнулся. Убить? Мог бы это сделать сразу. Девочка для развлечений? … Ему точно уж не до сексуальных утех, едва на ногах стоял, наоборот, обозначил своим бывшим сокамерникам, что я с ним и меня трогать нельзя. Тогда что?!

— Зачем я тебе нужна, отпусти меня? — я предприняла еще одну попытку достучаться до Шурика, видя, что он не торопился отвечать. — Меня дома ждут! У тебя есть дети? Ты знаешь, что чувствуют родители, когда их ребенок не приходит домой ночевать?

— Судя по твоему внешнему виду домой ты сегодня возвращаться не планировала, — невозмутимо ответил, рассматривая то, что когда-то было красивым платьем.

— Судя по моему внешнему виду у меня вместо дома коробка от холодильника! — снова испытала укол дискомфорта от своего облика. — Я же на бомжа похожа! Я даже представить боюсь, что подумали твои друзья, увидев меня!

— Думаю, они привыкли, — он подошел вплотную, задумчиво смотря сверху вниз сквозь меня.

— К чему? К тому, что ты постоянно водишь сюда девушек, похожих на бомжей? — дернулась, когда Алекс наклонился ко мне, но расслабилась, поняв, что он тянулся за футболкой. Ему тяжело было наклоняться, и я решила помочь, протянув ему одежду.

— Как догадалась? Это мой любимый типаж, — на его губах проявилась улыбка.

— По тебе заметно, — фыркнула я, садясь на борт ванны и сложила руки в локтях.

— По тебе тоже

— Что именно?

— Что ты мой типаж, — он пожал плечами, заинтересованно заскользил по мне взглядом, задержавшись на губах и хищно прищурился.

В ванной наступила громкая тишина, разбавляемая моим сопением. Покосившись на Шурика, я ощутила легкий озноб в аккомпанементе с жаром на щеках. Похоже, я начала краснеть. Боже, я точно краснела подобно томату, заметив на себе пристальный мужской взгляд. Чересчур внимательный, с толикой пытливости и заинтересованности. Он откровенно пялился на меня, ничуть этого не скрывая. Новые спутанные ощущения выбили меня из колеи окончательно, и я возмутилась:

— Не надо на меня так смотреть!

— Как? — склонил голову набок.

— Будто съесть меня хочешь. И вообще, отойди подальше, ты меня пугаешь!

— Я грязное не ем. Кстати, да, тебе не мешало бы помыться. Иди в душ, приведи себя в порядок. У тебя есть двадцать минут.

— Мне переодеться не во что.

— Я придумаю что-нибудь. Иди, иди, ни в чем себе не отказывай. У тебя есть ровно двадцать минут.

Видя, что он собирается уйти, вскочила за ним следом:

— Нет, подожди! Когда ты отпустишь меня домой?

— А ты как думаешь? — ответил, не оборачиваясь.

— Я думаю, что ты из чувства благодарности мог бы отпустить меня. Мы с тобой квиты.

— Квиты? — он развернулся и снисходительно посмотрел на меня. — Ты сейчас серьезно полагаешь, что мы с тобой квиты?

— А разве нет? Я тебе помогла, ты можешь отпустить меня… — уверенность в спешке паковала оставшиеся чемоданы и покидала свою владелицу. По сравнению с ним я была мошкой. Моськой, которая посмела что-то вякнуть на слона. Он так и смотрел на меня: как на маленькую, нелепую и причудливую букашку, которая что-то возомнила о себе.

— Шурочка, я у тебя глазах твоего кореша замочил и его драгоценный труп рыбам скормил. Ты серьезно думаешь, что я так просто тебя отпущу?

— Он не мой кореш, — я замотала головой. — Ты меня наоборот спас, он хотел меня убить…

— Да ладно. Милые днем бранятся, а после полуночи кровать расшатывают. Уронил бы тебя в озеро, проучил. Сомневаюсь, что он стал стрелять.

Задумчивый взгляд с прищуром ждал моей реакции. Непроста завел этот разговор. Он что-то проверял. Только что? Как мне ответить, чтобы поймать свободу за хвост?

— Я впервые видела этого человека. И даже если бы он не стал стрелять, то вода — прямой путь к моей смерти. Я панически боюсь глубины. Тело парализует. Дело в том, что я стала свид…

В тот момент когда я захотела открыться перед ним и рассказать, как было на самом деле, он жестом прервал меня и холодно произнес:

— Меня не волнует, что ты с ним делала и за что он хотел тебя завалить. Это твое личное дело. Ступай, приводи себя в порядок.

— Ты меня не отпустишь? Я останусь тут навечно?

— Завтра утром приедут мои люди, я кое что проверю и дальше посмотрим.

— А до утра мне что делать? — напряглась я.

— Тебе приготовят комнату. Переночуешь там.

— Я не буду тут ночевать! — успела поймать его за руку до того, как он выйдет из комнаты. — Алекс, Саш, подожди! Я не могу тут ночевать, как ты не понимаешь?! Я боюсь ночевать одна в чужом доме, тем более, когда вокруг столько уголовников!

Он развернулся и недобро прищурившись, процедил:

— Ты так умело выявляешь уголовников, не видев справку. Откуда такой опыт? — уставился пытливо. — Но раз ты боишься ночевать одна, окажу тебе услугу: я буду ночевать вместе с тобой.

Пока я хлопала глазами, не зная, что ответить, продолжил:

— Что, с уголовником ночевать противно в одной комнате? — сделал паузу и добавил. — Приводи себя в порядок, тебе тоже нужно обработать раны после твоих босых пробежек по полям. Извини, но я твоя компания до утра, хочешь ты или нет. Предупреждаю сразу: если вернусь и ты будешь в таком же облике бомжихи, помою тебя сам.

Когда он ушел, я подбежала к двери, закрылась на защелку и устало осела на пол, обхватив голову руками. Стали давить стены и накатил приступ нехватки кислорода. Осмотревшись по сторонам, впала в отчаяние: тот, кто проектировал этот дом, не подумал про окна. Даже малюсенького не поставил. Шансов сбежать из этой каморки не было.

Чтобы справиться с подступившись жаром, включила вытяжку и врубила ледяную воду. Начала дышать ртом, оперевшись на раковину. Тихо, Саша. Это нервы. Твой организм просто не был готов к таким поворотам и сбрасывал стресс. Я читала про такое. Это переизбыток адреналина давал о себе знать. Просто нужно продышаться и приступ пройдет.

— Это все когда-нибудь закончится, — прошептала своему отражению в зеркале, пугаясь своего внешнего вида. Неудивительно, почему на меня все так пялились: высокая и аккуратная прическа превратилась в гнездо свихнувшейся сороки, макияж сполз на лицо, нос распух от бесконечного плача и вся в грязи и царапинах. Помозок. Мама бы офигела от внешнего вида дочери. За девятнадцать лет ни разу такой не приходила и вот на тебе. Компенсация за прожитые годы. И как только Алекс меня поцеловать решился…

Снова подумала про него.

К худу или к добру?

Исключительно к худу. Вряд ли бы мне послали дьявола для благих целей. А Алекс Именно демон. Он вызывал во мне ассоциации с Белиалом. Насколько он ужасен, настолько же и красив. И глаза… Никогда не видела таких глаз. Они никогда не бывали пустыми. Всякий раз в них плескался шторм эмоций в зависимости от его мыслей. Удивительное зрелище и завораживающее. От гневного взора можно умереть от сердечного приступа, а от ухмылки богу душу продать с доплатой. Лишь бы еще раз взглянул вот так, как он может…

Мысленно заткнулась, осознав, что прокручивала в голове наш поцелуй. Алекс назвал его анестезией, для меня же наоборот спонтанный поступок стал активатором всех чувств.

В голове кавардак и от этого нужно избавляться.

Опустив взор, я вспомнила про ключи ключи от крокодильчика, которые лежали под тумбой и снова покосилась на дверь.

Предупреждаю сразу: если вернусь и ты будешь в таком же облике бомжихи, помою тебя сам.

Прятать мне ключи некуда, разве что в лифчик. Если не искупаюсь, Алекс вполне мог превратить свое предупреждение в реальность и затащить меня в ванну, тогда я спалюсь с ключами. Значит, придется мыться. Как он там сказал? Ни в чем себе не отказывай? Окей…

10

Ни в чем себе не отказывай! Ни в чем, Саша, себе не отказывай! Ну, конечно. Царь был щедр к своему холопу и разрешил ему помыться. Только элементарные средства гигиены предоставить позабыл. Все, что я нашла — это мыло. Мы-ло! Никакого шампуня, геля для душа… Я уж молчала про гидрофильное масло, к которому привыкла моя кожа. Жалкий обмылок — это все, чем я могла довольствоваться. Но так как деваться было некуда, воспользовалась тем, что дали.

Спустя какое-то время я устала до боли тереть лицо, чтобы удалить суперстойкий макияж, села на дно ванны и разревелась.

Я. Так. Больше. Не. Могу.

Это выше моих сил. Мои плечи слишком слабые, чтобы нести такую ношу. Брат всегда пытался уберечь меня от любых проблем и сам их решал, а тут я встряла по самое не хочу, и помочь было некому.

Где я так нагрешила, что на меня обрушилась череда неприятностей? И не просто череда, я стала убийцей.

Вспомнив сбитого мужчину, заткнула рот кулаком, чтобы не взвыть в голос. Если еще убийство рыжего, компанию уголовников я смогу забыть, то свой грех никогда. Пусть случайность, пусть не виновата, но я лишила жизни человека. Когда он прыгал на мой капот, был жив. Это я его убила!

Да будь проклят этот вечер и мой визит к Егору! Будь неладна моя эмоциональность, из-за которой прозевала пешехода! Да пропади оно все…

Перед глазами всплыл болезненный осколок воспоминания, где я выходила из авто и разглядывала лежащее на асфальте тело, а потом камеру, которая сняла весь процесс. Я пропала… Мне никогда не отмыться. Кусок мыла лишь придаст эстетическую чистоту, а внутри я так и останусь грязной убийцей. Трусихой, которая не смогла явиться в полицию и ответить за поступки. Тварью, лишившей жизни человека и трясущейся за своё будущее. Я ничтожество.

Эмоции, которые я глушила в себе последние часы, наконец пробили брешь и вылились в истерику. Когда стала задыхаться от нехватки кислорода, испугалась еще сильнее и попыталась прийти в себя. Кое-как восстановив дыхание, забилась в угол ванной, обняв себя за колени, и едва слышно заскулила.

Когда-то я считала самой большой трагедией разлуку с сестрой. Думала, страшнее ничего быть не может. После того как отец развелся с матерью они поделили детей, то есть нас. Я осталась с мамой, а Алекса уехала с отцом за границу. Такой поступок родителей осуждали все родственники и друзья. Потому что нельзя разлучать близнецов, которые друг без друга жизни не представляли и все делали вместе. Даже болели синхронно. Когда я сломала руку в третьем классе, у Алексы начались сильные боли в руке. Это поистине неземная связь. А тут нас оторвали друг от друга, что в последствии чуть не вылилось в катастрофу.

Брат тогда стал главой семьи и взял на себя роль отца. Заботился о нас и считал папу предателем. Алексу почему-то он тоже приписал к числу изменников и запретил нам общаться. Мораторий был снят лишь когда мы с сестрой сильно заболели и какой-то крутой психолог после толпы врачей посоветовал вернуть нам общение. Брат согласился, но с одним условием: ноги сестры тут не будет. С тех пор только я ездила в гости к папе с Алексой, плюс созванивалась с ней каждый день.

Тогда я считала разрыв с сестрой самой главной катастрофой. А сейчас было намного страшнее. И я представить боялась, что чувствовала моя сестра. А она стопроцентно чувствовала меня и наверняка оборвала телефон, который остался где-то в полях или возле офиса брата вместе с сумочкой.

Если это так, то велик шанс, что Алекса подняла бучу и уже дозвонилась матери, с расспросами, как у меня дела и почему я слетела с радаров. Та уже позвонит брату и начнутся мои поиски. На машине стояла GPS система отслеживания, к которой был доступ у Семена. Он мог с точностью до метра определить с телефона, где находится машина.

Если все сработает, то меня быстро найдут…

Как быстро обрадовалась, так же лихо осознала суровую реальность: я же уехала к Егору на романтическую ночь. А значит, отключенный телефон — это нормально и искать меня начнут не раньше, чем завтра вечером.

Проклятье…

Я хотела вновь утопиться в вязком болоте самобичевания, но вспомнила про ограниченный лимит времени. Сколько прошло минут я не знала, поэтому поспешила закругляться. Спешно смыла слезы ледяной водой и выглянула из-за занавески.

В комнате я была одна. Никто не сломал дверь и не пытался ворваться внутрь.

Осторожно вышла из ванны и заметила на раковине футболку и чистое полотенце. Мое платье отсутствовало.

Черт…

Схватила футболку и нервно ее завертела в руках, после чего скомкала и выбросила в угол. Надела нижнее белье и проверила под раковиной ключи от авто: на месте.

Блин, не идти же вот так в трусиках и лифчике к уголовникам. Уж тогда лучше сразу раздеться догола, ничем не будет отличаться. А дразнить урок мне хотелось меньше всего. Будь моя воля, вообще бы тулуп нацепила ниже колен и спряталась в самом темном углу. Чтобы не нашел никто. Чтобы забыли про мое существование.

Пришлось понуро идти за футболкой и надевать ее. На удивление она оказалась чистой. Обычная мужская футболка черного цвета. Вполне могла сойти за короткое платье оверсайз.

Спрятав ключи в бюстгальтер, я взглянула на себя в зеркало: макияж удалось смыть, теперь я была похожа на человека, а не бомжа. Волосы я кое-как собрала в хвост, закрепив непослушные пряди заколками. Не сразу заметила носочки. Женские, аккуратные, розовые. Если бы они не были запечатанными, пренебрегла бы царской подачкой, но сейчас напялила с благодарностью. Бегать босиком было неудобно. А побегать сегодня я еще планировала.

На цыпочках, как воровка, озираясь по сторонам, вышла из ванной и наткнулась на Алекса. Он сидел рядом с дверью, прислонившись спиной к стене и с интересом смотрел на меня. Он тоже приоделся в чистую футболку.

— Как ты зашел в ванную? — спросила и оттянула футболку, ибо это воплощение беспардонства заценивало мои обнажённые коленки.

— Через дверь, — ответил, как ни в чем не бывало и демонстративно принюхался, раззадоривая мою госпожу Ярость. Он снова троллил, напоминал про мой внешний бомжатский вид.

— Я там мылась, я была голая, я закрылась изнутри! Кто разрешал тебе заходить?! — окрысилась я и сжала руки в кулаки.

— Вот именно потому что ты мылась голая, а твое платье нуждалось в стирке, я и занес тебе одежду. За шторку не заглядывал. Решил не мешать тебе сопли на кулак наматывать.

— Где мое платье? — произнесла обреченно. Без толку рассказывать этому типу про воспитанность, этику и личное пространство. Не заглянул за шторку, уже спасибо.

— В стирке. Скоро достирается, утром сможешь его надеть.

— Его нужно стирать в особом режиме, ты же его испортишь, оно дорогое, — закатила глаза, вспоминая, как однажды Семён изуродовал мою любимую одежду.

— Ты час назад в нем в кустах валялась и не думала про ценник. Не гони, включил деликатный режим, я хоть и уголовник, но в тряпках разбираюсь.

Он хмыкнул и закурил.

Ну, точно. Невоспитанное хамло. Кто курит в доме? Разве для этого нет специально отведенного кусочка на улице?

Вслух свое возмущение озвучивать не стала.

— Извини, — отмахнулась от дыма и присела рядом с ним, натягивая футболку на колени.

— М? — покосился на меня. — За что?

— За уголовника. Я просто сильно испугалась, там зона рядом и у тебя был пистолет… Если я ошибаюсь, то извини.

— Не стоит. Все ты верно сказала. Я уголовник. И мои друзья тоже, — выпустил клубы дыма в потолок.

— И за что ты сидел? Долго?

— Угадай, — усмехнулся. — Фантазия у тебя хорошо работает, нафантазируй.

— Они назвали тебя вестником. Почему? — украдкой стала рассматривать его. На этот раз он выглядел расслабленно. Пугавшая меня агрессия затихла и теперь мужчина спокойно вел диалог. Кажется, я его даже не бесила.

— Потому что приношу вести, — миролюбиво ответил и осмотрелся по сторонам в поисках пепельницы.

— Хорошие?

— Думаю, те, кому я их приношу, так не считают, — нашел консервную банку и похоронил в ней бычок.

— Вестник смерти? Ты их убиваешь? — прошептала я, одновременно умирая от страха и любопытства, но Алекс пресек мой поток вопросов, бросив на меня насмешливый взгляд:

— Шура. Если ты хочешь домой, то советую прекратить задавать лишние вопросы. Нам подготовили комнату. Сейчас ты пойдешь туда и будешь сидеть мышью тихо. Поняла?

— Я не хочу сидеть в комнате.

— А я не хочу чтобы ты разгуливала в таком виде среди пьяных и голодных мужиков. Еще есть вопросы? — он многозначительно покосился на мои коленки и мне пришлось с ним согласиться.

Он прав. Мне тоже меньше всего хотелось, чтобы его кореша видели меня в таком наряде.

— Веди меня в темницу, — буркнула я и встала.

У Алекса получилось подняться не с первого раза. Былая расслабленность мигом покинула черты лица, сменившись напряженностью в скулах и помутневшими от боли глазами. Я хотела ему помочь, но не стала. Такие, как он, не любят признаваться в слабости, считая свое состояние унизительным и моя попытка сделать лучше пробудила бы Кракена.

Хотя, он и так злился, но сейчас только на свою слабость. Лучшим решением с моей стороны было сделать вид, что ничего не заметила.

Пусть сам. По стеночке, за ручку от двери, но сам принимает вертикальное положение.

Он справился. С полминуты после этого стоял на месте, пытаясь шагнуть вперед, но было заметно, что у него все кружилось перед глазами.

— Мы сейчас спать? — это все, что я придумала для заполнения продолжительного молчания.

— Ты — да. Я позже подойду, — ответил, шумно дыша.

— Оставишь меня одну? Надолго? — обеспокоенно покосилась на него. Только не вздумай умирать. Без тебя меня на кусочки тут раздербанят и ничего не оставят.

— Ты снова задаёшь много вопросов, пойдем. Провожу тебя в твои покои, — Алекс словно услышал мои мысли и выдавил из себя нечто схожее с улыбкой. Только улыбка не вызвала во мне облегчения, наоборот, обеспокоенность моим будущим достигла критической отметки.

Незаметно проверив ключи под футболкой, я проследовала в комнату, обдумывая, как поступить дальше.

11

Тяжелая дверь из толстенного дерева, двадцать два шага по темному коридору прямо, и мы оказались возле двери из белого массива, из-под которой выбивалась тоненькая полоса света.

— Руки за голову и к стене? — с горечью спросила, когда Алекс отворил врата в мою темницу.

На провокацию он не отреагировал, молча прошел в комнату и кивком пригласил меня внутрь. Нехотя я проследовала за ним, несколько раз оборачиваясь, будто в темноте позади можно было что-то разглядеть. Черта с два. Я чувствовала наличие нескольких дверей в потемках, но сориентироваться в доме не могла.

Моей темницей стала небольшая комната с двумя односпальными кроватями, накрытыми серыми пледами и мини-столиком между ними. Больше мебели сюда бы не поместилось. Даже стула не было, чтобы присесть. Посадочное место было лишь на застеленном ложе. Абсолютный антиуют. Что же, кровати две, не могло не радовать. А уют… Надеюсь, надолго я тут не задержусь.

— Ты не останешься? — спросила, осмотревшись.

Мой вопрос звучал двусмысленно. Я бы даже сказала, пошло. Не знаю, что мелькнуло в мыслях Алекса, когда он услышал от меня подобное, но не стал сводить к пошлым беседам. Не до откровений ему с девицами с голыми ножками. Мой вопрос он попросту проигнорировал.

— Чуть позже поесть принесут, — сообщил, перед тем, как уйти.

— Не оставляй меня тут, — я испугалась и вцепилась ему в руку, пытаясь поймать взгляд, чтобы найти там хотя бы чуточку сочувствия. Мне казалось, если он сейчас уйдет, то со мной обязательно что-нибудь еще приключится.

— У меня есть дела, — освободился из слабенького захвата.

— Ты меня точно отпустишь утром? — приземлилась на мягкую кровать и уставилась на него исподлобья.

— Утром поговорим.

— А если не отпустишь, то что? Уберешь, как свидетеля?

— Не накручивай себя.

Он вышел.

У меня создалось впечатление, что от меня отмахнулись, как от назойливой мухи. От говорящей дотошной мухи, которая задавала много неуместных вопросов. Но разве мои вопросы были неуместны? Разве желание знать свое будущее может быть нелепым?

Я боялась остаться одна. За последние пару часов у меня выработался рефлекс, что рядом с Алексом безопасно. Я ему даже простила заход ко мне в ванную и воровство одежды. По крайней мере он за занавеску не заглядывал, а платье было безнадежно испачкано и стирка — оптимальный вариант, чтобы завтра я могла вернуться домой, не напугав маму.

Мои биологические часы отсчитали минут двадцать, когда заворочался дверной замок и в комнату зашел молчаливый парень лет двадцати двух со шрамом через всю щеку. Шрам был уродливым. Мне показалось, будто бедолагу покусала собака, а хирург не горел желанием наводить пациенту марафет и куда-то торопился, наспех залатав рваное мясо.

Обладатель некрасивого шрама на несколько секунд задержался в дверях, разглядывая меня. В руках у него я увидела поднос с ароматной едой. Закончив разглядывать мои коленки, парень молча прошел к столику, поставил поднос и удалился. В мою сторону больше не смотрел.

Класс. Похоже, меня тут реально решили держать пленницей.

Я затравленно уставилась на тарелку с ароматно пахнущим шашлыком, свежие овощи и стакан с морсом. Хоть поданное с барского плеча сводило с ума, а желудок угрожал начать лопать самого себя, если сию минуту в него не бросят хотя бы кусочек манящей хрюшки, принимать пищу от незнакомцев я не собиралась. Неизвестно, что туда напихали. Вполне возможно в морс снотворное, а на мясе вместо специй какой-то препарат, после которого найдут меня в заграничном борделе. Лучше умереть голодной, чем так рисковать. Но, боже… Как же это все аппетитно выглядит… А запах… Он просто умопомрачительный и сводит с ума!

Чтобы не травить душу, я отвернулась и прислушалась. Где-то в глубине дома доносились голоса, но за дверью было тихо. По идее, ближайшее время я никого не должна была волновать, меня закрыли на ключ. Значит, думают, что никуда не денусь. Ждать своей участи, когда украденные ключи от авто грелись у груди я не собиралась.

Тем более непонятно, выпустят меня или фортуна снова будет не на моей стороне.

Еще раз прислушалась к звукам из-под двери: тихо. Для убедительности постучала и попросилась в туалет. Тишина. Шагов не было. Значит, меня оставили одну.

Выключила свет и на цыпочках прошла к окну. За счет уличного фонаря можно было разглядеть решетку на окнах, которая в большинстве частных домов закрывалась на обычный навесной замок.

— Как же хорошо, что Алекса в свое время попала в плохую компанию, а я восхищалась ею, открыв рот, — подумала про себя, доставая из волос шпильку. Сестричка мечтала понравиться Сереге — местному авторитету среди шпаны и пыталась выделиться. Решила тогда магазин с ними вскрыть. Несколько дней я наблюдала с восхищением, как она репетировала взлом в нашей комнате. Даже мне дала попробовать. Вот, пригодилось. Легкий замок открылся без труда.

Откупорив путь навстречу свободе, посмотрела вниз: а вот тут проблема. Я жутко боялась высоты, комната находилась за счет цокольного этажа на высоте метров трех. Для меня это много, плюс руки слабые, обуви нет.

Покрутившись по комнате, не придумала ничего лучше, кроме как скинуть вниз подушку с одеялом, выстилав себе своеобразный ковролин, а простынь привязала к решетке. Выиграла самую малость, всего полметра, но в совокупности всех факторов мягко приземлилась и ничего не сломала.

Половину дома удалось обогнуть без приключений. Вторую преодолевала на четвереньках, потому что над головой слышала мужские разговоры.

Оставалась асфальтированная тропка, в конце которой заветная калитка и авто. До двери я также пробралась незамеченной и уже хотела обратиться к небесам с обещанием обязательно зайти в церковь, когда услышала за спиной оклик:

— Куда собралась?

Позади вспыхнул свет и тело парализовало от ужаса, когда меня грубо развернули, ударяя спиной о железную дверь.

Передо мной стоял взрослый мужчина с татуировкой в виде змея на челюсти. Буравя меня чёрными, как смоль глазами, он повторил вопрос:

— Куда собралась, Мальвина?

В этот момент я вспомнила фразу Шурика: не стоит красивой девушке разгуливать одной среди пьяных и голодных мужиков.

12

— Я с Сашей приехала, мне нужно из авто кое-что взять… — пролепетала, трясясь от ужаса. К татуированному мужчине подошли еще двое. Они с интересом рассматривали меня, как хищники перед трапезой, чем вызывали еще больший ужас.

— С каким ещё Сашей? — прищурился черноглазый, отступая на шаг назад. Он с интересом рассматривал мой внешний вид, особое внимание уделяя голым коленкам, на которые я безостановочно натягивала полы футболки. Под его тяжелым взглядом я ощущала себя полностью голой и тряслась еще сильнее.

В воздухе перемешалась адская смесь: мой адреналин, блевотный запах пота и пары алкоголя. Вся уголовная компания что-то отмечала, а я прилетела как вишенка на торте: полуголая, молодая, напуганная.

— Мы приехали ночью, я отлучилась в машину, — произнесла охрипшим от ужаса голосом.

— Я слышал что привезли шалаву, только не пойму о каком Саше ты чешешь? — вклинился другой уголовник.

— Алекс… Не знаю его фамилию… — я брезгливо сморщилась от запаха пота, что не осталось незамеченным.

— Сомневаюсь, что Алекс бы повелся на такую безвкусицу. Морда опухшая, шмотки убогие. Еще и ключи от тачки дал? Может ты ворюга? — прищурился черноглазый и снова опустил взгляд на мои ноги.

— Это моя машина! — возмутилась я, но сразу заткнулась, похолодев от следующей фразы одного из мужчин:

— Раздевай ее, Тох. Эта шалава не из дома вылезла. Проверь, что стырить решила кроме тачки.

— У меня карманов нет! — испуганно воскликнула и хотела открыть дверь, но заскулила от боли в плече, когда обладатель змеиной татуировки, по совместительству — Тоха сжал его, ехидно улыбаясь:

— Так зачем карманы, когда есть куда прятать. И никто искать, думаешь, там не станет? — черные глаза вспыхнули похотливым огоньком.

— Не смей меня трогать, я все Алексу расскажу, — я начала брыкаться, когда ткань затрещала по швам под восхищенные мужские возгласы.

Я понимала, что они со мной планировали сделать и корила себя за глупость, продолжая обороняться до тех пор пока не получила пощёчину. Хлесткий удар заставил зарыдать в голос, и свалиться на асфальт, что вызвало громкий ржач.

Это не люди, это животные. То, что вызывала в других сочувствие, у этих разжигало азарт и острое желание поиграться своей жертвой, как кошка с мышкой, а потом уничтожить.

— Вставай, отработаешь по тарифу, никому не скажем, что тачку угнать хотела. Сколько берешь, сука?

Не получив ответа, Тоха поднял меня за волосы, от чего я громко завизжала.

— Сколько ты стоишь, шлюха?!

— Я приехала с Сашей, не нужно меня больше бить, пожалуйста! Он сейчас в доме, вы можете у него узнать, я не шлюха, не трогайте меня! — я начала реветь в голос, беспомощно закрываясь от животных руками в ожидании новой порции удара.

— По хорошему не понимает. Тащи ее в подвал, — услышала сбоку и следом меня схватили за волосы и потащили куда-то в сторону

Это конец, мелькнуло в голове и перед глазами сверкнула блестящая ручка двери, когда позади услышала знакомый голос. Он мне показался самым родным и желанным в тот миг. Моим спасительным глотком кислорода. Моей соломинкой, за которую я теперь буду всегда держаться и никогда не отпущу.

— Что тут происходит?

— Да вот, шлюху уму-разуму учим, — поделился Тоха и уже привычно развернул меня за волосы, демонстрируя трофей. — Присоединишься?

Я загнанным взглядом столкнулась с Алексом. Если я была в истерике, то он был вне себя от ярости. Губы поджал, злобно двигал желваками, а глаза… Так смотрит бык на корриде, готовый разорвать всех, кто встретится у него на пути.

— Руки убери от нее, — злобно процедил.

— В смысле? — не понял Тоха.

Вместо пояснений Алекс достал пистолет и навел его на моего обидчика. Остальные ребята благоразумно отошли в сторону. Татуированный послушно отпустил меня после чего получил кулаком по лицу. После короткого, но точного удара в воздухе завитал запах крови.

Ему показалось этого мало и он повторно навел на Тоху пистолет. В этот момент я не выдержала и бросилась Алексу на грудь.

— Не надо, пожалуйста! Не убивай его, прошу тебя! Они ничего не успели мне сделать, — молила, вися на нем. Моих сил не хватит, чтобы остановить эту раненную, усталую, но непомерно сильную машину, но я шептала всякий бред, пытаясь угомонить разъяренного Алекса:

— Пожалуйста, не нужно больше никого убивать, прошу тебя…

— Я же просил не шляться одной среди пьяных мужиков, — тихо произнес на ухо и накинул на меня свою куртку.

— Больше не буду, буду слушаться тебя, только опусти пистолет, — зашептала ему в ухо и робко попыталась опустить руку, которая все еще держала на прицеле Тоху.

Алекс прижал меня одной рукой к себе, после чего развернулся со мной к двух другим, кто молча наблюдали за происходящим:

— Если хоть одна гнида к ней приблизится, мозги вышибу. Вопросы есть?

У них как в звериной стае. Слово вожака закон, который нельзя оспорить. Алекс — вожак. И к нему стоит держаться ближе.

Это я усекла путем неудачных проб обрести свободу и сейчас, когда присутствующие, подобно побитым собакам, молча разбрелись по углам. Один Тоха продолжал стоять на месте, закинув голову вверх. Алекс так и держал его на прицеле.

— Пойдем в комнату, прошу тебя. Не нужно никого убивать. Они перепили, оставь его. Прошу тебя, — снова взмолилась я.

Эти руки пачкались в крови. Он грешен. На его совести не одна смерть, его боялись. Его уважали. Мне тоже стоило держаться от Алекса подальше, но почему-то лишь когда его ладонь обняла меня за талию, я ощутила долгожданное спокойствие. В этих безжалостных пальцах, что нажимали на курок, таилась моя нирвана.

— Пожалуйста, — прошептала едва слышно, согревая тревожным дыханием его шею. — Уведи меня отсюда.

Ему было сложно поддаться моим уговорам. Палец продолжал напряженно лежать на спусковом крючке, когда, наконец, Алекс сдался и жестом показал несчастному уголовнику, чтобы валил отсюда.

— Имей в виду, — процедил мне Алекс, убирая пистолет. — Сейчас тебе удалось меня остановить, но больше я этого делать не буду. Ты истратила свою единственную блажь.

— А больше я и не попрошу, — прошептала я и, сама от себя не ожидая, встала на цыпочки и потянулась к его губам.

Поцеловала первая, с замиранием сердца ожидая, ответит или нет.

13

Любопытство, страх и волнение, сплелись воедино под руководством нетерпения. Мне хотелось еще раз необычной анестезии, чтобы все, что произошло со мной за сегодня забылось, как будто и не было вовсе. Поэтому сама потянулась к Алексу, чего раннее никогда бы не сделала.

Раньше я свято верила, что поцелуй дамы нужно заслужить. Сегодня поняла, что поцелуй мужчины — тоже. Я своим поведением больше косячила, нежели набирала баллы, но на что- то надеялась. Реальность в который раз ударила меня жестким кулаком в солнечное сплетение, показывая всю абсурдность моего поступка.

— Это вместо обезболивающего, — почти шепотом произнесла, сконфуженно и нехотя убирая руки, которые еще пару мгновений назад обвивали сильную шею.

Моим надеждам не суждено было сбыться. Вместо томной анестезии я получила поцелуй с бетонной плитой. Теплой бетонной плитой, которая не поддалась моим чарам и не превратилась в спасительный эликсир. Он не ответил. Остался стоять с плотно сжатыми губами и хмуро наблюдал за тем, как я горела со стыда.

Теперь я точно в его глазах была инфальтивной малолеткой без чувства собственного достоинства. Только девицы лёгкого поведения могут так себя вести.

Стало стыдно. Не зная, куда деть бесстыжие глаза, я снова оттянула футболку до колен и начала кусать губы, языком слизывая практически невидимый вкус губ Алекса.

— Сначала тянешься, целуешь. А потом краснеешь. Ты часом не целка, Шура?

Услышала тихий голос. Подняв взгляд, заметила, что Алекс задумчиво наблюдал за мной. Остатки былой хмурости еще были заметны на лице, но уже не так явно. Ее сменила заинтересованность.

— А что, для тебя это проблема?

— Это проблема для тебя. Не я же целка.

— Я не ц… Это вообще не твое дело. Это личное, — вспыхнула возмущением и попыталась отойти от него.

— После того, что между нами было, ни о каком личном не может идти речи, — шагнул ко мне и притянул за талию. — Кстати, пушап ты носишь неправильно.

— Я не ношу пушап, — начала и ойкнула, когда его пальцы оказались у меня под футболкой и прикусила губу, заметив в руках брелок от авто.

— Обычно девушки все прячут в чашке, ты оригинальна, — продолжал с интересом наблюдать за моей реакцией.

Ему было забавно наблюдать за мной, не иначе. Он не ругался, не пытался меня наказать. В манящей синей глубине его глаз плескалось только любопытство, а губы дрогнули, не поддавшись на провокацию улыбки. Успел спрятать, но я припалила.

Мне нечего было ответить. Потупила взгляд, но ловила удовольствие от того что его рука все еще покоилась на моей талии.

— Пойдем в дом, — сообщил, не дождавшись ответа.

— Снова закроешь меня? — рискнула поднять голову и осторожно глянула на него из-под ресниц.

— На этот раз я останусь с тобой, — обнял моё лицо ладонями, а после легонько щелкнул по носу. — И если выкинешь нечто подобное, я тебя накажу. Поняла? И запомни: из этого дома невозможно сбежать.

Хотела спросить, как он планировал меня наказывать, но не стала нарываться. Пошла покорно следом. В дом мы заходили, держась за руки. В дверях нас встретил парень с уродливым шрамом, но ничего не сказал. Только задержал взгляд на наших руках и отошел в сторону.

— Почему он всегда молчит? У него что, языка нет? — спросила, когда мы поравнялись с дверью.

— Нет.

Краткость — сестра таланта, но она не особо понятно выражалась. Я не поняла ответ и переспросила:

— Нет — языка нет, или ты про что?

— Когда-то он задавал очень много вопросов. Прямо как ты… И мне пришлось отрезать ему язык, — Алекс открыл передо мной дверь. — Советую принять эту грустную историю к сведению.

Намек я поняла и молча прошла внутрь.

Вопреки моим ожиданиям Алекс провел меня в другую комнату на втором этаже. Тоже небольшую, но более уютную. Если раннее мне казалось, что этот дом напичкан уголовниками, то сейчас, разглядывая помещение, я ощущала тут присутствие женщины.

Мило. Даже слишком. Скандинавский стиль, бело-серые стены, большая кровать по центру комнаты, над изголовьем ложа панно с природой в черно-белом формате. Небольшая тумба с фото окончательно убедила меня в том, что женщина в доме все же была. Чья это комната? Гостевая или для развлечений? Сколько девчонок сюда приводили? Кроватка-то явно не для сна в одиночку.

Пока я изучала интерьер, Алекс прошел к тумбе, стащил с себя футболку и швырнул ее небрежно на кровать, после чего стал рассматривать свою рану.

— Помочь обработать?

— Помоги, — ухмыльнулся и кивнул на живот.

Это звучало пошло и вызывающе. Словно не рану предлагал проверить, а опуститься перед ним на колени и зубами расстегнуть ремень на джинсах, пуговицу, расстегнуть собачку… Меня снова понесло не в ту степь и когда оказалась рядом с Алексом, с ума чуть не сошла от своих мыслей.

Сегодняшняя рана не была первой. Мощное тело за годы жизни приобрело не только завидную мышечную массу, но и несколько отметин на память. В прошлом Алексу штопали живот и плечо. Вот, еще я добавила стежков на боку.

А шрамы ему шли. Они манили к себе прикоснуться, обвести подушечками пальцев, а может даже и губами. Ещё от Алекса бесподобно пахло. Не знаю, что за парфюм, но такой я не слышала. Что-то с табаком, ванилью и еще какими-то нотами, которые не могла узнать, но хотела вдохнуть поглубже в лёгкие.

Мои прикрытые от кайфа глаза и глубокие вдохи не остались незамеченными.

— Ты очень громко думаешь, — тихо произнес Алекс и приподнял мне подбородок. — И это сводит и меня с ума.

— Ты выдумываешь, — хотела отвернуться, но не смогла отвести взгляд от темно-синих глаз, которые с сумасшедшей скоростью обретали надо мной власть и подобно коварным сиренам, что встречались на пути матросов, тащили меня на дно моих озабоченных мыслей. С каждой секундой я контролировала себя все меньше и мне это нравилось.

— Тогда оттолкни меня, — притянул к себе за талию. Слова вымолвить не успела, как он поцеловал меня, утягивая в свою пропасть сумасшествия и моих порочных желаний. Его глубокий поцелуй имел привкус ментола с древесными нотами самогона. Оказалось, пьянящая смесь мне сносит крышу.

Раньше полагала, что мне могут понравиться лишь парни из приличной семьи. Те, кто могли отличить Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля… На такого, как мой сегодняшний принц я бы никогда не обратила внимания. Думала, что не обратила бы. А на деле… А на деле я ни с кем рядом не испытывала такую вереницу эмоций.

Мы настолько самозабвенно целовались, что я не заметила, как оказалась на тумбе, а Алекс расположился между моих ног. Сколько прошло времени? Минута, десять, полчаса? Время потеряло счет, а губы приятно горели от страсти.

— Еще поцелуй, — бесстыже попросила, когда он оторвался от меня и сама примкнула к его губам. Алекс снова взял меня в оборот, жадно целуя. Оно и неудивительно. Если он бежал из тюрьмы, женщины у него давно не было, отсюда и грубость, нахрап, нетерпение.

Ему было мало одних лобызаний, он этого и не скрывал, упираясь в меня своей эрекцией. Это безумно заводило. На животном уровне. Перцовая смесь напора Алекса, его грубость под присыпкой нежности вышибала пробки и я лишь только постанывала что- то невнятное, на этот миг забыв, что за стеной отара уголовников. Об этом я подумаю завтра, а сейчас хотелось насладиться моментом. Может меня убьют утром, как нежелательного свидетеля, а девочка не кончила. Свое хотелось получить сполна.

Мы были где-то на периферии. Там, где терпение граничило с безудержностью и там, где воспалялись все чувства. Хотелось одного — чувствовать его. Уверена, ему хотелось того же.

Футболка полетела в сторону, за ней бюстгальтер. Тело выгнуло дугой навстречу горячим губам, изголодавшимся по женской груди, и новый хриплый стон наполнил комнату, когда Алекс начал прикусывать мои соски, а его пальцы проникли под кружевную ткань. Туда, где уже давно было очень влажно и придется сушить трусики, потому что насквозь их промочила еще томясь в своих фантазиях. Оказалось, так мое тело тоже умело.

Учитывая, что у меня давно не было интимной близости с мужчиной, а Алекса я безумно хотела, кончила я за пару минут и в порыве чувств прикусила его за шею, расцарапала спину. Устало обмякнув, повисла на нем, тяжело дыша. Вчера бы назвала себя шлюхой, а сегодня, витая в облаке посторгазменной эйфории — самой счастливой женщиной.

Самой счастливой и ненасытно-пошлой, потому что как только ко мне вернулся минимальный запас ньютон, сама потянулась к Алексу, положив ладонь на область паха и сжала каменную эрекцию, кайфуя от потяжелевшего мужского дыхания. Хотела выпустить на волю член, начав расстегивать пуговицу на джинсах, но меня прервали: Алекс перехватил мою ладонь и поцеловал ее:

— Я впервые оказался в такой ситуации, — с горечью усмехнулся и уткнулся мне в шею.

— В какой? — закопалась пальцами в жесткие волосы, кайфуя от горячего дыхания, разбавляемого нежными поцелуями.

— В патовой. Когда хочу до жути девчонку, она меня хочет, а взять не могу.

— Почему? — пробормотала растерянно.

Алекс отстранился от меня и кивнул на рану:

— Я чуток не в форме, извини.

— Но я могу помочь тебе… — если бы он только знал, что такое я предлагала впервые, не отказывался бы так грубо:

— От руки мне накидаешь? Спасибо, я и сам могу, — поджал губы и снова нахмурился.

— Но я же… Получила удовольствие, а ты нет.

— Я его тоже получил. Твои стоны и то, как у тебя крышу сносит — тоже удовольствие для меня, — заметив мое замешательство, усмехнулся и коротко поцеловал меня в губы. — Шура, не расстраивайся так. В следующий раз так легко не отделаешься. Ты мне лучше вот что скажи: ты голодная?

Он отошел от меня и надел снова футболку. Отвернулся, но я успела заметить, как он сморщился от боли. Рана снова стала его беспокоить и он старательно пытался перевести тему от своей неудачи. Он прав, в таком состоянии ему не до прелюбодеяний. Значит, восполним все в следующий раз.

В следующий раз? Он сказал «в следующий раз»? Это к слову пришлось или он действительно планировал еще раз со мной увидеться?