Бесплатный фрагмент - Этот поэт идет к черту!

***

О те, кто просто верит в чудеса,

Я ваш изгнанник милого приданья!

Я — тот, кто ненавидит небеса

За ваше не святое оправданье!

За то, что вы придумали тот рай,

Который не сбывается как прежде.

Я не люблю молитвы пустой лай

И неоправданной людской всегда надежды!

Слова не могут просто исцелить,

Сам человек меняет что-то в жизни.

Молитвы — это просто боли крик,

Который всё равно уже на тризне.

И пусть все ненавидят мой посыл,

И будут мои мысли вскоре стерты.

Молитва не спасенье, а призыв.

Я — тот поэт, который идёт к черту!

***

Всё кончено!

Не видно света впереди,

Заточенный

Кинжал прошёлся по груди.

И жизнь мелькнула пред глазами,

И всё тихонько поплыло…

Осталось где-то за полями.

Сверкнуло.

Дёрнулось.

Ушло.

***

Куда же делись мои силы?

Иссякла плоть, иссякла кровь.

А чувства в сердце поостыли,

Завяла прежняя любовь.

Мечты утеряны в тумане

Давно уже минувших дней.

Меня никто уж не обманет —

Я обману сама людей.

Мой счастья цвет загублен горем,

Цветы затоптаны тобой.

Следы судьбы моею кровью

Нарисовал ночной прибой.

Под тяжким грузом этой боли

Лежу на грязной я земле

И кровь слизать пытаюсь тщетно —

Одна лишь грязь на языке.

Следы судьбы впитались с тленом,

А кровь застыла как рубин.

Лежу, облизывая землю,

И верю: будут лучше дни.

***

Бог огня — страшнее ненавижу!

Ты — игра для сердца моего.

Мне плевать, я бед твоих не вижу!

Ты убил. И больше никого.

Будешь плакать — мне тебя не жалко.

Умирай — я слово не скажу.

Вместо камня будет тебе палка,

Гроб тебе из боли закажу!

Нет, не стоит. Будешь только жизнью

И огарком брошенной свечи.

Бог огня — страшнее ненавижу!

Больно? Плачь, но не кричи.

***

Февраль… В каких-то диких стонах

И яростных порывах от обид

Я начала молиться на иконы,

На их спокойно — безмятежный вид.

Ломала руки, слезы обжигали,

Так искренне себя мне было жаль!

Иконы так спокойно промолчали,

Безжалостно хлестал меня февраль!

***

Я злее всех!

И в самой лютой ненависти

Мой дьявол мою душу истерзал.

А в злости той я вижу столько прелести,

Которой ни один маньяк не знал!

Я стал играть с огнём и быть убийцей

Всех тех, кто проливал чужую кровь.

Смотреть в поганые и мерзкие те лица,

Желая убивать всё вновь и вновь.

Я душу прОдал, чтобы стать жнецом,

Но тем, который тварей собирает.

Я тот, кто с самым каменным лицом

Всех этих трусов к смерти провожает.

Я не жалею проданной души,

И не смотрю теперь уже назад.

Я собираю проклятых в тиши

И провожаю в самый жуткий Ад!

***

В тех комнатах всё так же бродит ветер,

Витают дни, опаленные солнцем.

В той тишине никто и не заметил,

Как утро убивалось у оконца,

Пытаясь протянуть хотя бы лучик,

Коснуться холодеющего тела.

Но смерти почему-то стало скучно,

И она впустить тепло не захотела.

Там выли ангелы и демоны смеялись.

Душа металась в прОклятых стенах.

Стояло время — ходики сломались.

Осталась боль. Остался только страх.

И курьей лапой смерть тянула нити…

А лучик всё пытался осветить

И дать теплу короткое укрытье,

В котором можно всё ещё простить…