Бесплатный фрагмент - Энтропия

Энтропия.

Книга Первая.

Аннотация: В основе каждого изменения лежит распад. И совсем неслучайно нашу цивилизацию накрыла страшная, разрушительная волна, не имеющая причин и объяснений.

ПРОЛОГ. Наблюдатель

«Наблюдатели необходимы для обретения Вселенной бытия»

Джон Арчибальд Уиллер

Белый орлан одиноко парил в бездонной вышине звездного неба.

Под ним раскинулся мертвый, залитый холодным светом полной луны, горный пейзаж, который с высоты казался гигантским кладбищем цивилизации.

На склонах белели блюдца разрушенных телескопических тарелок. Некогда эти исполинские чаши ловили шепот звезд, а ныне зияли дырами и обросли мхом. Там же торчали полуразрушенные конструкции линий электропередач. Их порванные провода свисали траурными гирляндами, раскачиваясь на ледяном ветру.

Изуродованная, истерзанная камнепадами дорога извивалась меж хребтов.

Она вела к тесной ложбине, в которой притаилось укрепленное поселение. Баррикады из искореженных автомобилей возвышались угрюмыми крепостными стенами. За ними, озаряемые отблесками костров, жались друг к другу чудные конструкции, собранные из досок, ржавого железа и камней.

По узкой тропе к воротам общины медленно приближался альбинос — низкорослый, хрупкий юноша в мешковатом балахоне.

У костра сидели двое охранников. Когда альбинос вышел на свет, один из них — Марк с удивлением посмотрел на парня, затем поднял голову в небо, где парил орлан и снова упер взгляд в альбиноса

— Глядите кто идет!? Наш малыш Альбино вернулся. А я думал, что больше не увижу этого уродца.

— Я тоже рад тебя видеть, Марк, — спокойно промолвил юноша.

Альбино медленно откинул капюшон, обнажая совершенно лысую, покрытую тонкими синими прожилками голову, широкий лоб и выпуклые, рачьи глаза. Вид мутанта был отталкивающим и вызывал неприязнь у охранников, которые смотрели на парня с нескрываемым отвращением.

Второй охранник — Арни поднес к альбиносу датчик на длинном телескопическом штативе. Прибор что висел на груди у Арни и был соединен с датчиком начал издавать характерные щелчки.

— Ты фонишь как, оплавленный реактор. Где тебя носило, альбинос? — недовольно проворчал Арни. — С таким фоном тебе лучше не входить в общину.

— Я ненадолго, — сказал Альбино. — Только попрощаюсь с Учителем и уйду. Больше вы меня не увидите.

Марк сплюнул и махнул рукой:

— Пропусти его. Пусть идёт.

— Только ненадолго, — буркнул Арни, отступая в сторону.

Альбино прошел сквозь ворота, оказавшись внутри поселения. Здесь горели костры: люди готовили пищу, грелись, сушили белье.

На импровизированной площадке в центре поселения перед немногочисленной толпой, воздев руки к небу, стоял Монк — бородатый, неопрятный фанатик с безумными глазами.

— Грядет Мрак! — вещал он. — Тьма, что затмит даже солнце, уже подползает к нашему порогу! Всадники апокалипсиса вернулись… Я вижу их зловещие силуэты в багровом мареве, я слышу яростный топот их коней! Лишь тот обретет спасение, кто истинно верует и не усомнится в скором пришествии спасителя нашего — Иисуса! Верьте! Молитесь! Ибо день страшного суда — ближе, чем вам кажется!

Люди крестились, шептали молитвы.

Когда Альбино проходил мимо, толпа зашевелилась, зашипела: «изгой», «мутант», «когда ты уже сдохнешь!?»

Альбино не обращая внимание на реакцию толпы шел дальше. Он направлялся к старому полуразвалившемуся зданию обсерватории. Ее черный купол величественно и скорбно возвышался на фоне усыпанного равнодушными звездами неба.

Подойдя к тяжелой ржавой двери обсерватории, он потянул за ручку. Петли издали долгий, мучительный скрип. Альбино шагнул во тьму.

Высокий сводчатый купол зала чутко отразил шуршание крыльев невидимой летучей твари. Сверху посыпалась ржавчина и облупившаяся штукатурка.

Альбино накинул на голову капюшон и практически растворился во тьме старой обсерватории.

Впрочем, непроглядная темень не доставляла ему неудобств. А наоборот вселяла уверенность. Альбинос, лучше людей, ориентировался в темноте и точно знал, что к нему уже никто не подкрадется незамеченным, не бросит камень в затылок, не сунет нож в спину.

Люди — подлые создания, так и норовят ударить из-за угла. Но они боятся темноты, приписывают ей всякие мерзости. А между тем лишь в темноте можно преодолеть свой страх и открыть в себе потаенные способности. Лишь в темноте чувствуешь себя по-настоящему живым.

Темнота — это так красиво, так органично потому, как всякое темное пространство наполнено своим внутренним содержанием. И этот зал — не исключение. Под его сводами витают незримые флюиды минувшего. О да! Он чувствовал их холодную энергетику.

Поплутав средь остовов мертвых машин, Альбино вышел в центр зала — к винтовой лестнице, ведущей на верхние ярусы обсерватории. Металлические ступени лестницы проржавели во многих местах. Их неоднократно пробовали чинить — дополняли распорками, меняли прогнивший металл на дерево или пластик. Конечно же в незапамятные времена обитатели лаборатории пользовались лифтам, но в настоящий момент кабины этих древних подъемных механизмов развалились. Тросы прогнили и оборвались. Посему наверх можно было подняться лишь по шатким ступеням.

Альбино уверенно шагнул на первую ступень, начав свое неторопливое восхождение. И совершил без малого шесть кругов по спирали, прежде чем достиг широкой смотровой площадки.

Здесь уже не было столь темно, как внизу: скудный свет озаренного луной ночного неба проникал в башню через обзорный вырез в куполе. На этом фоне отчетливо проступали более темные очертания внушительного электронного телескопа, у которого застыл сгорбленный силуэт в похожем балахоне.

Наблюдающий за звездами пожилой человек восседал на высоком табурете. Руками он крутил лимбы телескопа.

Старик не мог не слышать шагов постороннего. Тем не менее, свое занятие не прервал. Лишь спросил строго:

— Кто здесь?

— Это я, учитель, — последовал ответ.

— Альбино, мой мальчик! — астроном оторвался от телескопа, обратив к собеседнику свое старческое лицо. — Где ты так долго пропадал?

— Искал свое прошлое, — промолвил Альбино и плавным движением обеих рук скинул капюшон. Его глаза в тот момент были подняты к небу.

Открытая панорама ночного небосвода приковала взгляд молодого человека. На звезды он мог смотреть часами. Лишь глядя на них, невзрачный альбинос понимал смысл слова «красота». И часто сожалел, что люди в основной своей массе не смотрят на небесную красоту. Они вместо этого спят. А если не спят, то смотрят себе под ноги.

Старика ответ альбиноса явно раздосадовал.

— Это как понимать? — нахмурился он. — Не хочешь ли ты сказать, что снова ходил в убежище?

— Ходил, — честно признался Альбино.

— Ты определенно не желаешь меня слушать. Даже неграмотные дикари из общины обходят подземелье стороной.

Старик соскочил с табурета и начал мерить широкими шагами смотровую площадку. В его глазах плясали гневные огоньки. Седая борода была, как всегда, растрепана. Оставшиеся на почти голой голове наэлектризованные волосы стояли дыбом.

— Ну сколько раз можно объяснять, что тебе не следует ходить в убежище. Это смертельно опасное место. Много лет назад там расплавился реактор. И радиационный фон под землей превышает все допустимые нормы. Это ты понимаешь?

— Понимаю.

— В таком случае, обещай мне, что забудешь туда дорогу.

— Да, учитель! Обещаю! — покорно согласился Альбино.

— Вот и славно, — успокоился старец.

Он вновь уселся на табурет и произнес уже более приподнятым тоном:

— Пока ты отсутствовал, я сделал потрясающее открытие. Это невероятно, но в атмосфере Марса повысилось содержание парниковых газов!

Старик посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять, какую реакцию произвело его сенсационное заявление.

— Ты мне веришь, Альбино?

Молодой человек сдержанно кивнул.

— Парниковые газы означают изменение климата.

— Совершенно верно, мой мальчик, — обрадовался Рупер. -Представь себе! В то самое время, как земляне всеми способами истребляли свой мир, колонисты Марса проводили терраформирование планеты. И весьма преуспели в этом, я тебе скажу…

— Я пришел проститься, учитель, — прервал учителя Альбино.

К великому огорчению астронома, новость о терраформирование Марса не вызвала у молодого человека никаких эмоций. Старец даже опешил: реакция ученика, мягко говоря, его удивила. На смену восторгу пришло чувство досады. Впрочем, что он мог ожидать от наивного мутанта-альбиноса, посещающего проповеди самозванного пророка Монка. Бедный мальчик, несомненно, попал под тлетворное влияние приблудного ретрограда… Когда только этот самозванец успел забить парню голову своими мульками?

Старик помрачнел.

— Проститься? — Недовольно переспросил он. — Тебя что же, снова отправляют проповедовать? И куда на этот раз?

— Не то. — Альбино улыбнулся кончиками губ. — Я сам решил покинуть общину.

— Чушь! — Раздраженно махнул рукой старик. — Тебе некуда идти. Люди никогда не примут тебя. Для них ты изгой.

— Я должен выполнить свое предназначение в этом мире.

— Чушь! — Облик старика переменился. На его лице отразился праведный гнев. — Для того, чтобы выполнить предназначение — не надо никуда ходить. Ибо твое предназначение здесь — в обсерватории. Этот болван Монк забил тебе голову всякими бреднями о втором пришествии и о страшном суде. Не было никаких пришествий. Пойми — не было. И не будет. Не верю я ни в сына божьего. Ни в самого бога. И в черта лысого тоже не верю.

— Во что же ты веришь, учитель?

— Во что верю? — вновь переспросил старик и, подумав секунду, ответил — Во второй закон термодинамики верю.

— Какое отношение имеет закон термодинамики к краху цивилизации?

— Самое что ни на есть прямое. Потому, что именно он устанавливает наличие фундаментальной асимметрии. Именно он доказывает неизбежное превращение порядка в беспорядок. И именно он является приговором не только нашему никчемному миру, но и всей Вселенной.

Старик вновь вскочил с кресла и начал ходить, заложа руки за спину.

— Племя человеческое бесповоротно вступило на путь деградации, по сути, превратившись в детей хаоса. Это лишь подтвердило правильность второго закона термодинамики. Ибо в основе каждого изменения лежит распад. И совсем неслучайно нашу цивилизацию накрыла страшная, разрушительная волна, не имеющая причин и объяснений.

— Мне сложно спорить с тобой, учитель. — Альбино смиренно потупил взгляд. Но это совсем не значило, что упрямец переменил свое решение.

Старик это прекрасно понимал. Он помнил альбиноса еще маленьким затравленным волчонком, которого нашли в ущелье пастухи и, видимо, ради забавы привели в общину.

У людей мутант всегда вызывал презрение. Хотя по природе своей был любознательным и добрым. Но так уж устроен человек. Ведь презрение — это некое чувство превосходства. И окружающие люди демонстрировали альбиносу свое превосходство при каждом удобном случае. Его просто травили. Тупо и изощренно. И затравили бы. Но найденыша взял под опеку старик Рупер.

Для многих членов общины астроном-затворник носил этакий ореол таинственности. К нему относились далеко неоднозначно — недолюбливали, боялись, в чем-то завидовали. Но в любом случае признавали его превосходство.

Рупер приютил маленького альбиноса в своей башне, выучил, воспитал. Но не смог оградить от общения с живущими по соседству догматиками. Мальчик попал под их тлетворное влияние. И, как казалось, старику, еще не успевшее окрепнуть мировосприятие ребенка, трансформировалось самым извращенным образом.

Альбино поднял свои округлые глаза.

«Я не могу остаться, учитель», — говорил его выразительный взгляд. Иногда альбинос мог передавать мысли взглядом и это Рупера несказанно раздражало.

Молодой человек знал об этом.

— Я — Наблюдатель, — произнес он уже вслух, и на его нереально бледном, будто вымеленном лице, появилась мучительная гримаса. — Мне сложно объяснить, откуда я это узнал. Просто прими сей факт как данность.

— За кем же ты должен наблюдать, позволь узнать? Или за чем? — Рупер даже не пытался скрыть сарказм в своем голосе. Он продолжал мерить шагами площадку, изредка бросая недовольные взгляды на ученика.

— Скоро мир изменится — грядут ужасные потрясения, — сказал альбинос. — Я должен засвидетельствовать это.

— Какие еще потрясения грядут? — недоумевал старец. — Что еще тут можно потрясать?

Вопрос был скорее риторическим, но Альбино ответил:

— Разверзнется Аид и выпустит свое воинство в наш мир. А потом Землю поглотит Мрак. Голодный, всепожирающий, жаждущий чужой боли, страданий и страха…

Рупер лишь выругался в сердцах, проклиная недоумка Монка с его проповедями. А ведь из парня мог получиться прекрасный ученый. Или ваятель — у Альбино был редкий скульпторский талант. Теперь все шло прахом. Рупер проглядел ученика.

Старик уселся на табурет. Скрестил на груди руки. Он не желал вдаваться в метафизическую белиберду о воинстве Аида и в тоже время не знал, как переубедить упрямца. Оставалось уповать на то, что, помотавшись по миру, молодой человек сам осознает всю утопичность своей миссии и вернется к Руперу уже умудренным опытом мужчиной, дабы продолжить заниматься исследованиями.

— Иди, — сдался старик. — Борись с исчадиями Аида.

— В предстоящей войне мне отведена роль не Воина, но Наблюдателя, — зачем-то уточнил альбинос. — Я не имею права осуждать, оценивать, отдавать предпочтения. Я обязан лишь следить.

— Пусть так. — Рупер окончательно оттаял. Осознание скорой разлуки вызвало неописуемую тоску. — Я желаю тебе удачи в твоей новой миссии, мой мальчик. Знай, что пока я жив, ты всегда будешь желанным гостем в моей обсерватории.

— Спасибо! — Альбино, склонил голову в прощальном поклоне. — Мне важно было услышать эти слова из твоих уст, учитель.

Через мгновенье его поглотила темнота. Наступившую тишину нарушали лишь мягкие шаги спускающегося по винтовой лестнице человека. Вскоре шаги стихли. Скрипнули ржавые петли входной двери. В этот же миг снаружи раздался протяжный крик большой птицы. Засвистели, рассекая воздух, два ее мощных крыла — крупный орлан, давний спутник Альбино взмыл в ночное небо. Насколько мог помнить Рупер, орлан сопровождал мутанта на протяжении многих лет. Где бы ни был Альбино, его крылатый товарищ всегда находился поблизости. И что примечательно — перья орлана имели редкий белый окрас. Наверное, среди своих соплеменников он тоже был альбиносом-изгоем.

Глава 1. Мертвый город

Над Мертвым городом круглый год нещадно палило солнце. Уже к полудню разбросанные на огромном пространстве руины нагревались до такой степени, что сами становились источником нестерпимого зноя. Этакой гигантской, пышущей жаром печью, внутри которой даже воздух превращался во вполне осязаемое, искажающее пространство марево. Отчего все вокруг казалось нечетким, размытым и нереальным.

Временами на город налетал жгучий ветер с пустыни. Он нес с собой тонны песка и никоим образом не спасал от зноя, а лишь усиливал его, превращая мертвые руины в поистине адскую душегубку.

Ночью на смену жаре откуда-то из-под земли медленно выползал ядовито — свинцовый туман.

Он клубился по улицам, преодолевая завалы из железобетона, кирпича и вставшего на дыбы асфальта. Поднимался вверх и окутывал липкой пеленой мертвые каркасы серых высоток. Залезал в их пустые оконные глазницы. Оседал в пеналах некогда бывших квартир.

Под утро туман густел еще больше, но с восходом непременно рассеивался, уступая место испепеляющим лучам безжалостного небесного светила. И вместе с тем являя миру страшные картины человеческой трагедии.

Ломаные линии трассирующих пуль вдоль бетонных стен. Черные кляксы плазменных зарядов на камнях. Алые пятна крови вокруг растерзанных трупов. В ту ночь незримый художник разрисовал южные окраины города. Здесь приняли свою смерть несколько диггеров, так и не сумевших вырваться из проклятых руин.

Среди хаотично разбросанных тел застыла в позе эмбриона молодая женщина, еще совсем девчушка. Она тихо отходила в мир иной на глазах годовалого ребенка, и ее плохо прикрытое, измазанное кровью тело, сотрясали предсмертные конвульсии.

Облаченный в рубище малыш сидел рядом с матерью и беспомощно озирался вокруг широко открытыми, полными слез глазами.

В темноте ближайшего подвала мальчуган заметил две светящиеся недобрым огнем точки, отчего испугался еще больше, заплакал. Наблюдавший за ним марлок понял, что обнаружен и неохотно вылез из своего укрытия на поверхность. Недовольно сожмурил бледное лицо, лишенное какого-либо волосяного покрова. Лениво, в развалку, опираясь оземь длинными руками, заковылял в направлении ребенка.

При виде приближающегося существа малыш разразился просто истерическим плачем. Детский крик неприятно резанул марлока по ушам, заставил ускорить шаг. Не доходя до ребенка нескольких метров, с виду неуклюжая тварь вдруг резко сгруппировала мощное тело и стремительно прыгнула на свою беззащитную жертву. К счастью, достичь малыша марлоку все же не удалось. Хлопнул пистолетный выстрел, и непонятно откуда пущенная пуля пробила височную кость несуразной головы монстра.

Смертельный прыжок оборвался на излете. Тварь рухнула, подняв тучу пыли, рядом с вопящим во все горло мальчуганом.

Тут же неподалеку образовалось еще одно пыльное облако: с верхних перекрытий, на груду битого кирпича спрыгнула девушка, которая и совершила сей роковой для марлока выстрел. Двенадцатиразрядный Заугер еще дымился в левой руке молодой особы.

Если бы плачущий ребенок разбирался в женских прелестях, то, несомненно, оценил необычную внешность своей спасительницы. Девушка была красива. Причем обладала какой-то кукольной, совсем ненатуральной красотой. Ее практически идеальную фигуру выгодно подчеркивал обтягивающий темный комбинезон. А слишком правильные бледно-восковые черты лица оттеняли густые каштановые волосы, забранные в хвост. Пружинистая походка, цепкий взгляд, бесстрастный лик — от молодой особы просто сквозило холодом, и лишь два бездонных колодца васильковых глаз сильно портили имидж безжалостной убийцы монстров.

Имя, данное ей от рождения, девушка не помнила, но в недавнем прошлом девушку называли Долли. Это прозвище никоим образом не вязалось с ее настоящим образом жизни и напоминало о временах, которые хотелось навсегда вычеркнуть из памяти. Посему молодая особа предпочитала, чтобы ее звали коротко — Ли.

Девушка осмотрелась по сторонам, после чего сверилась со своим наручным, видавшим виды сканером. Не определив опасности, она поправила висевший за спиной небольшой вещмешок и направилась к плачущему ребенку, на ходу убирая Заугер в наплечную кобуру.

Место недавней трагедии не вызывало положительных эмоций: умирающая молодая женщина лежала в луже собственной крови, держась обеими руками за окровавленный живот.

Убийство беззащитного существа поражало своей жестокостью, но на холодном лице Ли читалось полное равнодушие.

Без тени сострадания девушка присела рядом с ревущим дитем и протянула флягу с водой. Малыш жадно прильнул к фляге, вцепившись в нее обеими ручками.

Вода в Мертвом городе — на вес золота. На поверхности ее не сыскать. Зато глубоко под землей должна была быть целая река. Только дорога к той реке лежит через городские катакомбы, где до недавнего времени обитали диггеры. Но теперь их база пуста. А в глубинах хозяйничают ужасные твари, называемые марлоками.

Ли бросила взгляд на поверженного монстра. Она первый раз видела марлока так близко. Тварь была довольно мощной, и ее сила могла сравниться разве что с силой крупной гориллы. В ближнем бою в стесненных условиях темных катакомб, человек не имел перед марлоком никаких шансов. Но ночная кровавая бойня была устроена на поверхности с применением огнестрельного оружия. Напрашивался вывод, что кроме тупых громил марлоков в городе имеются и другие, более организованные твари, у которых, по крайней мере, хватает ума, чтобы нажать на курок автомата.

Ходили слухи о каких-то дьявольских созданиях, разогнавших южное ополчение у Шаркбэя. Поговаривали даже об их искусственном происхождении. Впрочем, Ли не верила в биологических роботов.

Она сидела на корточках напротив жадно поглощающего воду малыша, придерживала фляжку своей холеной рукой и старалась не выказывать сострадания. В какой-то степени это у нее получалось. Но вот в душе творился полный сумбур.

Невесть откуда появилось чувство жалости к этому беззащитному маленькому созданию. Материнский инстинкт разбередил душу и вновь заставил почувствовать себя Человеком — этим слабым, зависимым от своих эмоций существом, коему в мире ужасных монстров уготовано место расходного материала. Здравый смысл подсказывал, что ребенок станет тяжкой обузой. И выжить вдвоем у них шанса нет. Тогда зачем обрекать себя на заведомую смерть?

Девушка попыталась прогнать ненужные сантименты. Настойчивым движением она забрала флягу у малыша, резко поднялась и направилась прочь. Но, пройдя несколько шагов, нерешительно оглянулась.

Ребенок смотрел ей вслед и тихо плакал. По чумазому лицу, оставляя светлые дорожки, катились крупные слезинки. Сбившиеся на макушке редкие волосы трепались на ветру. Широко открытые глаза излучали неподдельный страх и обиду.

Писк сканера ударил по нервам. Ли быстро вернулась, подхватила ребенка на руки, и лишь после этого бросила взгляд на запястье, где темный дисплей сканера высветил полдюжины красных точек.

Неизвестные существа грамотно окружили место побоища со всех сторон. Ли посмотрела вверх. Высоко в небе парила большая крылатая тварь и наверняка корректировала действия пехотинцев. Для девушки, отягощенной нежданно свалившейся обузой, оставался лишь один возможный путь к отступлению — подвал, из которого вылез поверженный марлок.

С малышом на руках она поспешила в укрытие. Перед подвальным окном остановилась. Скинула с себя рюкзак и швырнула его вниз. Затем, оставив ребенка снаружи, довольно ловко проскользнула в темный лаз. И уже из проема протянула мальчишке руки. Тот послушно дал себя затащить в подвал. В тот момент он не плакал и лишь сильно жался к телу своей спасительницы, крепко обвив ее шею руками.

От Скульптора, что создал ее сексуальное тело, девушка получила некое кошачье чувство пространства и неплохо ориентировалась в темноте. К тому же сканер продолжал работать, высвечивая лабиринт коридоров и ходов, по которым сновали марлоки, обозначенные красными точками. Идти навстречу засевшим в катакомбах монстрам совсем не хотелось. Но на поверхности ждали враги похуже.

Ли ощупала висящий под мышкой Заугер. Украдкой выглянула наружу и ужаснулась. Перед ее взором предстало с полдюжины вооруженных до зубов тварей. Их большие тела были покрыты хитиновой чешуей и местами защищены стальными пластинами. Красные роговицы бездушных глаз горели неким адским огнем, источая ненависть, злость и желание убивать.

Эти невиданные доселе существа пришли за трупами. Двое монстров уже укладывали на носилки чье-то мертвое тело, а остальные четверо ощетинились оружием и двинулись в сторону подвала. Первым вышагивал верзила с ранцевыми баллонами за спиной. В руках он крепко сжимал раструб огнемета, направляя его прямо в сторону подвального проема. С боков огне метчика прикрывали два бойца с автоматами наперевес. Замыкал группу недочеловек вооруженный электромагнитным излучателем.

Ли крепко прижала малыша к груди и стремительно ринулась в глубину катакомб. Она успела отбежать на достаточно безопасное расстояние, когда клуб белого всепоглощающего огня, способного плавить жаропрочную сталь, ворвался в подвал, превратив его в мартеновскую печь. Нестерпимый жар пошел по всем прилегающим коридорам, ударил в спину убегающей девушке.

Благо, что тепловая волна напугала скрывающихся в близлежащих катакомбах тварей, и те поспешили убраться подальше от опасного места.

Ли сверилась со сканером и, определив свободный от марлоков проход, нырнула в высокую, идущую под уклон, штольню.

Какое-то время она бежала в кромешной тьме, пока не достигла просторного тоннеля, который привел ее на большую станцию метро.

Здесь было светлее: тонкие струны солнечных лучей пробивались в просторный зал станции с поверхности.

Пора было отдохнуть: бег с мальчуганом на руках совсем выбил девушку из сил. Ли забралась на перрон и уселась прямо на усыпанный строительным мусором пол, прислонившись взмокшей спиной к широкой каменной балюстраде. Ребенок видимо тоже утомился. Он устало прильнул головой к груди своей спасительницы и нежданно заснул.

Что и говорить, малыш вел себя не совсем естественно. Отлученный от матери, он должен был орать во все горло. Но, вместо этого, мирно сопел на руках у совершенно незнакомого ему человека.

Молодая женщина чувствовала некую, пока еще непонятную ей связь с этим маленьким существом. Корила себя за глупый, никчемный рационализм, который, в общем-то, ей был никогда не свойственен. И уже явно понимала, что ни при каких обстоятельствах не оставит своего найденыша на произвол судьбы.

Тишину подземелья вдруг нарушил непонятный шорох. Ли бросила взгляд на сканер. Тот уже затухал, но еще мог сканировать близлежащую местность и показывал, что в радиусе сотни метров от девушки живых существ не наблюдается. Тем удивительнее прозвучали слова невидимого человека, находящегося где-то рядом.

— Что делает молодая особа с ребенком на руках в столь опасном месте? — спросил старческий голос.

Девушка дернулась от неожиданности, но сумела быстро взять себя руки: невидимый обладатель голоса, судя по всему, не собирался причинять ей зла. Ли еще раз посмотрела на дисплей, и сама спросила:

— Кто ты такой? Почему я не вижу тебя на своем сканере?

Ей ответил уже другой, более низкий голос, зычно разошедшийся под сводами станции:

— У нас резонаторы, гасящие колебания твоей игрушки.

— У вас — это у кого?

Сзади послышались шаги. И перед взором молодой женщиной предстали два весьма непохожих друг на друга существа.

Один из них с виду выглядел как человек. Причем, человек пожилой, принадлежащий к монголоидной расе. Другой являлся трансгенным мутантом и размерами превосходил своего спутника.

Человек был облачен в нелепый наряд, напоминающий пижаму, и не имел никакого оружия. Одеяние увешанного автоматами и плазмоизлучателями трансгена представляло собой ободранные и местами обгоревшие лохмотья, весьма отдаленно напоминающие камуфлированный костюм пехотинца.

Голову человека обрамляла густая копна седых волос, а морщинистое лицо украшали редкая бороденка да усы. Голова трансгена представляла собой этакий биллиардный шар, без намека на какую-либо растительность. Правда, шар выглядел слегка потрескавшимся из-за множественных шрамов. Кроме шрамов выделялся свернутый на бок нос и лишь один живой глаз. Другой глаз был явно искусственным и излучал слабый красный свет. Громила выглядел сущим уродом: на него нельзя было смотреть без внутреннего содрогания.

Окинув взглядом эту довольно странную парочку, Ли хмыкнула:

— Вы, ребята, чертовски подходите друг другу.

— Нам это уже говорили. — Трансген, похоже, обладал чувством юмора.

Громила басил слишком зычно, отчего задремавший малыш проснулся. Он испуганно посмотрелся на незнакомцев и прижался к девушке, пряча голову у нее на груди.

— Это не твой ребенок, — вдруг заключил старец. — Где его мать?

— Его мать кесарнули: на свою беду она носила еще один плод.

Старец сдержанно промолчал, трансген же не преминул пояснить:

— В мире бионоидов эмбриональные стволы дорогого стоят.

— Кому, как не тебе знать об этом, — зло бросила Ли. Хотя понятия не имела, кто такие «бионоиды», и что такое «эмбриональные стволы».

— Ты заблуждаешься, если считаешь, что я омолаживаю свое тело при помощи генетического вмешательства, — снисходительно улыбнулся верзила.

— Честно говоря, мне глубоко плевать каким образом ты омолаживаешься, — язвительно произнесла Ли.

— Оказывается, ты колючка, Долли. — Судя по всему, трансгену доставляло удовольствие дразнить девушку, которая, услышав свое настоящее имя, немного опешила.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— А как еще могут звать созданную для утех нимфоманку? Скульпторы не оригинальны в выборе имен, — усмехнулся громила. — Насколько я могу судить, тела подобных тебе сексуальных рабынь просто напичканы рецепторами. И мне даже удивительно, почему до сих пор ты не залезла мне в штаны.

— Скотина! — девушка выпустила когти и, если бы не жавшийся к ее груди ребенок, наверняка бросилась на своего обидчика. — Какая же ты скотина, трансген.

— Хочу заметить, что скотина и трансген — это два совершенно разные понятия. Генный мутант не может быть скотиной по определению, — продолжал улыбаться гигант.

— Прекрати паясничать, Стэн. — Старик присел напротив девушки и посмотрел на нее добрыми глазами. — Ты прав — некогда ее тело представляло собой клубок нервных окончаний. Но теперь оно освобождено от рецепторов. Кто-то весьма грамотно погасил все излишние точки возбудимости.

— Не перевелись еще великие анатомы на нашем славном Материке, — громила, которого назвали Стэн, никак не мог заткнуться.

— Это он на нервной почве разошелся, — пояснил поведение своего напарника старик. — После боя он всегда такой разговорчивый.

— С кем же сражался сей отважный воин? — Ли не переставала испускать желчь. — Никак безоружных марлоков убивал?

Старик терпеливо пояснил:

— Твари, которых ты называешь марлоками, относятся к бионоидам первого поколения и не представляют серьезной угрозы умеющему обращаться с оружием человеку. Но в подземелье просочились вардоги. Эти бионоиды куда опаснее.

— С хитиновой шкурой?

— Именно с хитиновой, — кинул старец. — Их здесь довольно много. Здравый смысл подсказывает, что нам с ними не справиться. Посему мы уходим.

— Скатертью дорога, — презрительно ухмыльнулась девушка.

— А ты не хочешь присоединиться к нам?.. Только не спеши с ответом. Включи логику и прогони эмоции прочь.

Старец призывал мыслить логично, мыслить рационально. Это как раз было именно то, чего Ли так желала, но никак не могла воплотить. Иначе, какого дьявола она сидит с чужим дитем на руках посреди ужасных катакомб Мертвого города и общается с двумя незнакомцами?! Одно утешает — эти двое не желают ей зла. Захоти они отобрать малыша или убить девушку, то сделали бы это сразу — без лишних слов. Тем не менее, отдаваться им на милость, тоже нельзя. Кто его знает, что за тараканы в голове у того же Громилы Стэна? Ребенок — другая сторона вопроса. Ему ведь вода нужна. И еда тоже. Все скудные запасы сгорели вместе с остальным скарбом, что был в мешке. Но это даже не суть: главное теперь выбраться из захваченного монстрами города. Твари, которых старик называет бионодами, наступают повсеместно. Север материка уже перешел под их контроль. В таких условиях один в поле не воин и нужно сбиваться в стаю.

— Кто вы вообще такие? — Девушка игнорировала Громилу и обращалась непосредственно к старику.

— Я не могу тебе определенно сказать, кто мы есть, ибо сам того не ведаю. Можешь считать нас — бродягами, странниками или охотниками.

— На кого же вы охотитесь?

— На бионоидов.

— На бионоидов?.. А с какой же целью, позвольте узнать?.. Для пропитания? Или просто охотничий азарт?

Старик не мог не заметить неприкрытый сарказм в голосе молодой особы.

— Ни то, ни другое, — без тени раздражения ответил он. — Мы их изучаем.

— Вот даже как!.. Ну и зачем же вы их изучаете? Вы случаем не из общества защиты мутантов?

— Если такое общество и существует, то мы не имеем к нему никакого отношения, — терпеливо объяснил старик. — Бионоидов мы изучаем для того чтобы узнать природу этих искусственно созданных тварей.

— Искусственно созданных? — недоуменно переспросила девушка.

— Естественно! — рявкнул Громила. — А ты думала, бионоиды к нам с Марса прилетели?

— Ничего я не думала. — Ли бросила злой взгляд на трансгена.

— Пора бы уже начать, — не собирался отступаться тот.

— Остынь, Стэн. — Старик успокаивающе положил ладонь на широкое плечо своего спутника. — Нынешнее поколение людей слабо разбирается, как в генной инженерии, так и в биогенетике. Их познания в этих областях сводятся лишь к умению косметически изменять тела невинных девочек, превращая их в сексуально зависимых самок.

— Вы образованные, как я погляжу, — фыркнула Ли. — Монстров изучаете… В генной инженерии разбираетесь… Только зачем же таким крутым парням понадобилась слабая девушка с ребенком на руках?

— Девушка не столько слабая, сколько упрямая. Упрямство — это не признак ума. Уговаривать я больше тебя не стану. Мы уходим. Если захочешь, ты можешь пойти с нами. — Старик говорил достаточно убедительно и уж точно не лукавил. Тем не менее, Ли растерялась и не знала, как поступить дальше.

Пока она предавалась размышлениям и строила линию своего дальнейшего поведения, ее новые знакомые повели себя довольно странно. Переглянулись и поняли друг друга по одному лишь взгляду. Громила Стэн как-то ловко подхватил на руки девушку вместе с ребенком и потащил их в сторону покрытого вековой пылью эскалатора. Ли даже не успела толком возмутиться, как ее сканер пискнул, предупреждая о появлении нежданных гостей. Пискнул и погас: батарея без солнечной подзарядки села окончательно.

— Убери руки, — девушка пыталась вырваться из цепкой хватки Громилы, но это ей не удалось.

— Разве тебе не нравятся мои объятия, — усмехнулся на бегу Стэн.

— Нравятся? …Да когда ты в зеркало на себя в последний раз смотрел? В сравнении с тобой, Квазимодо — писаный красавец.

— Ва-у!!! Да ты у нас оказывается грамотная, и даже книжки читать умеешь, — усмехнулся Громила, втискивая свою ношу в какое-то узкое темное помещение.

— Увидимся, Эсмиральда! — бросил он на прощание и быстро исчез.

Через мгновение снаружи завязался нешуточный бой. Стэн палил по невидимым врагам с двух рук, при этом ругался почем зря. Чем занимался старик, было непонятно, и Ли, не в силах преодолеть любопытство, высунулась из своей каморки, предварительно двинув мальчугана в самый дальний угол.

Твари, названные вардогами, атаковали станцию с двух направлений. Первая группа появилась из того самого тоннеля, по которому пришла Ли. Еще один отряд вынырнул с противоположной стороны.

Этих монстров, со слов старика, искусственно создали для войны. Неудивительно, что бионоиды были лишены каких-либо инстинктов, поэтому перли напролом, прикрываясь лишь веерными очередями из автоматического оружия. Стэну же инстинкт самосохранения был не чужд. Он грамотно пользовался укрытиями: перебегал между колоннами, прятался за обвалившиеся конструкции. При этом не переставал жать гашетку крупнокалиберного автомата и пускать заряды из плазменного излучателя. Стрелял Стэн довольно метко. Но, атакующие людей, вардоги имели сверх способности. Они могли запросто уклоняться от пуль или импульсов плазмы, к тому же обладали просто невероятной регенерацией и продолжали вести бой, даже поймав своим чешуйчатым телом килограмм свинца или лишившись конечности. Чтобы предотвратить дальнейшую атаку тварей, Громиле Стэну приходилось крошить каждого бионоида в мелкую капусту. Это ему порой удавалось: перрон, на котором еще недавно сидела девушка, уже покрылся кусками мерзкой плоти. Но верзилу все равно неуклонно теснили, загоняя на эскалаторы.

Старец тоже пребывал в постоянном движении и творил совсем уж неправдоподобные вещи. Ли видела испускаемые им тонкие ломаные линии, каких — то разрядов, напоминающих молнии. Каждый разряд сопровождался характерным треском и вылетал, как казалось, прямо из растопыренной кисти старика. От молний невозможно было увернуться, они разили бионоидов, не оставляя им никакого шанса к регенерации. Старик быстро разделался со своей группой и пришел на помощь Стэну, ударив по теснившим его монстрам с тыла. Этот удар предрешил исход боя. Около дюжины неуязвимых для простого человека вардогов остались лежать на станции. Что само по себе было просто невероятно, но вполне очевидно.

Пока опешившая от всего увиденного девушка приходила в себя, старик без лишних слов вытащил из каморки испуганного ребенка и, взяв его на руки, направился вверх по эскалатору.

Стэн быстро собрал трофейное оружие и поспешил следом. Ли совсем растерялась от такого бесцеремонного поведения своих новых знакомых. Она даже окликнула уходившего прочь старика:

— Эй! Вы куда? Вы что творите?

Но Тан никак не прореагировал на ее возглас. А сидевший у него на руках мальчишка не по годам осмысленно посмотрел на свою спасительницу. Малыш не проявлял никакого беспокойства. Будто знал, что девушка последует за ним.

— Да что с вами такое?! — Ли кипела от негодования.

— Идем с нами, Эсмеральда! — махнул рукой Стэн.

Ли ничего не оставалось делать, как пуститься вдогонку за этими странными людьми.

— Меня зовут — Ли. Ни Эсмеральда. Ни Долли, а Ли. Это тебя понятно, трансген, — гневно прокричала девушка в спину Стэну.

Трансген лишь улыбнулся ее словам, а Ли прибавила шаг, чтобы не отстать от своих новых знакомых, с которыми, как подсказывала интуиция, ей еще не скоро предстоит расстаться.

Глава 2. Охотники на бионоидов.

Когда вся компания выбралась на поверхность, то сразу попала в объятия пышущих жаром руин. Полуденное солнце палило нещадно. Окружающий воздух нагрелся до такой степени, что жег легкие.

Старик, казалось, не замечал зноя. С ребенком на руках он ловко пробирался среди завалов. Ли еле за ним успевала. Стэн держался на расстоянии и двигался слишком шумно.

Вспомнив о крылатой твари, Ли вскинула голову вверх. Существо похожее на птеродактиля все так же реяло в небе. Старик его тоже чувствовал, но никаких мер не предпринимал. Стэн же проследив за взглядом девушки, выстрелил несколько раз, но безрезультатно. Парящий бионоид без труда увернулся от импульса плазмы, а для автомата он был не досягаем.

— Тан? — обратился Громила к старцу. — Подпалил бы ты этого Крылана.

Названый Таном старик лишь отмахнулся:

— Я — пустой, погоди малость.

Смысл оброненной Таном фразы не сразу дошел до Ли. Скорей всего, старик хотел сказать, что исчерпал свою магическую энергию в бою. Посему сейчас не может поразить большую крылатую тварь, которую Стэн обозвал Крыланом.

Пока плутали по развалинам, Тан успел «подзарядиться». И уже на выходе из города кинул ярко светящийся шарик в сторону Крылана. От шаровой молнии летающий бионоид не смог ускользнуть, как не пытался. Широко распластав крылья, пораженная тварь сорвалась в пике и рухнула вниз.

До сего момента Ли еще сомневалась в магических способностях старика. Последний наглядный пример оказался настолько убедительным, что отодвинул все сомнения на второй план и заставил окончательно поверить в существование магов.

О магах говорил ей еще доктор Арчибальд — тот самый анатом, что освободил Долли от сексуальной зависимости. Во время реабилитации он обнаружил у девушки вживленный в основание черепа чип и определил его, как ядерно-магнитный томорезонатор.

По словам доктора, этот резонатор должен был развить у его обладателя ментальные способности. Правда, как их развить доктор не сказал. Лишь посоветовал Долли найти подобных ей людей, которые могли быть где-то на севере.

После гибели Арчибальда девушка все же вняла его совету и ушла в мертвые северные земли, куда не один здравомыслящий человек не сунулся бы по своей воле. Ибо север Материка считался местом ужасным. Этакой безлюдной обителью темных сил.

Но на поверку вышло, что человек все еще живет в этих гиблых краях. Живет и борется за свое место под жарким северным солнцем.

Тан изменил маршрут, обходя Мертвый город стороной. Старик специально путал следы, в надежде обмануть возможных преследователей. Как оказалось, конечная точка путешествия находилась с противоположной стороны развалин Мертвого города — у каменистой гряды. К ней усталые путники вышли далеко за полдень, когда солнце уже покатилось к закату.

Среди каменных россыпей стоял огромный агрегат на четырех колесах. Сей транспорт служил некогда, то ли карьерным бульдозером, то ли трактором и имел спереди ковш. Теперь ковш заметно усовершенствовали и установили на него крупнокалиберный пулемет с оборудованным местом для стрелка. Платформа с пулеметом могла перемещаться сразу в нескольких плоскостях при помощи гидроцилиндров, и приводилась в движение из большой кабины. Позади кабины имелся оборудованный бойницами и усиленный броней закрытый кузов с достаточно вместительной цистерной на крыше.

Вся эта махина просто источала угрозу и впечатляла размерами. Колеса превышали по высоте человеческий рост, а кузов мог запросто вместить роту пехотинцев. Ли даже не верилось, что такой мастодонт может еще и двигаться.

Из-под брюха агрегата вылез чудной тип в засаленном комбинезоне, судя по всему, водитель, а заодно и механик боевой машины. Голова механика-водителя поблескивала вживленной в череп пластиной из нержавеющей стали. Один глаз также как и у Стэна был искусственным. Шею обтягивал металлический корсет, переходящий в нагрудник. За спиной висел ранцевый аккумулятор, от него тянулись провода к протезу правой руки, который представлял собой этакий универсальный держатель. На тот момент в держателе был зажата торцевая головка. Механик слегка прихрамывал. Сей факт указывал на то, что с ногами у этого трансгена тоже было не все в порядке.

— Привет, Драйвер, — гаркнул Громила, лишь завидев механика. — Принимай пополнение. Теперь тебе придется добавить к нашей походной будке женское отделение. А заодно и детскую комнату построить.

Драйвер деловито окинул появившуюся компанию своим живым глазом, извлек из протеза торцевой ключ, тут же воткнул на его место отвертку. Спросил хмуро:

— Принесли?

— Принесли, — кивнул Стэн, снимая рюкзак. — Три топливных элемента тебе достали.

— Во-первых, они не мне, а Катарпиллеру, — Механик привел в действие какой-то вмонтированный в протез механизм, отчего отвертка завращалась, издавая еле слышный гул. — А, во-вторых, трех элементов будет недостаточно для того, чтобы достичь Оазиса.

— Ну… Не обессудь … — Стэн развел руки в стороны. — Базы Диггеров уже нет, их склады разграблены. Хорошо, хоть эти три элемента нашлись.

Старик усадил ребенка в тень и велел механику принести еды. А сам ушел на самый солнцепек. Там он принял позу лотоса, открыл ладони небу, и, казалось, отключился от всех реалий окружающего мира. Громила Стэн сбросил с себя все железо и исчез в утробе машины, забравшись в кузов по откидному трапику. Драйвер, тем временем, принес девушке алюминиевую миску с ложкой и контейнер с протеиновым желе. Буркнул ворчливо:

— Покорми мальчишку, и сама поешь, если голодна.

Приняв еду, Ли устроилась вместе с малышом в тени Катарпиллера. Разбавила водой желе, взболтала его в миске и принялась кормить ребенка, который с удовольствием уплетал синтезированную пищу. Он быстро насытился, но спать не собирался: вокруг было столько всего интересного. Малыш принялся перекладывать разбросанные вокруг камешки, а Ли откинулась на широкое колесо Катарпиллера и отрешенно наблюдала за мальчуганом.

Вернулся Стэн, бесцеремонно уселся напротив и стал приставать с расспросами.

— Какого черта тебя понесло на север? — Несмотря на грубый тон, в голосе Громилы слышались нотки участия.

— Тебе-то что за дело?

— Есть дело, коли спрашиваю.

— Я искала боевых магов. — Ли больше не хотела ничего скрывать.

— Зачем? С какой целью?

— Я обладаю встроенным чипом и, якобы, могу творить магию. Только не знаю как.

Стэн широко улыбнулся. Он ничуть не удивился рассказу девушки. Создавалось такое впечатление, что он встречал людей с электронными железками в голове чуть ли не каждый день.

— Старик тебя научит, — обнадежил Громила. — Он почувствовал твой томорезонатор. Готовься, теперь он будет делать из тебя ведьму. Жаль, что нейроанатомы не поставили нам с Драйвером такую игрушку как тебе, а то бы мы сейчас тоже метали громы и молнии.

— Что еще за нейроанатомы?

— Это такие нехорошие дяди, которые копаются в черепушках маленьких мальчиков и вживляют им туда всякие железки.

— Я что-то подобное слышала, — Ли сморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Во время последней Войны были специальные подразделения суперменов с микрокомпьютерами в головах.

Громила кивнул.

— Одно из таких подразделений называлось «Циклоп», — принялся объяснять он. — Парни, служившие в нем, действительно были своего рода суперменами. Микропроцессор, встроенный в их головной мозг, интегрировался с искусственным глазом. Это позволяло мгновенно определять и анализировать опасность. Бить без промаха из излучателей и попадать в пролетающую в сотне ярдов муху. Уклоняться от импульсов высокотемпературной плазмы. И делать еще десяток фокусов, в том числе сканировать местность…

Стэн сделал паузу и, заметив в глазах собеседницы заинтересованность, продолжил:

— Кроме нейроанатомов, над Циклопами хорошенько поработали генные инженеры. Генетики наделили трансгенов способностью аккумулировать и правильно распределять внутренние биоресурсы. Отчего Циклопы могли находиться долгое время без пищи, воды и даже без кислорода… Нанотехники тоже приложили свою руку к созданию супермена последнего поколения. Они вживили в тела Циклопов маленьких запрограммированных букашек, что бегают по сосудам и занимаются реабилитацией организма.

— Что же сталось с «Циклопами». — Девушка по-новому смотрела на искусственный глаз своего собеседника.

— Они нарвались на облако из нанороботов под Брумом. Выжили лишь двое — я и Драйвер.

— Так тебе должно быть лет двести уже.

— Неужели я так плохо выгляжу? — Стэн скорчил озабоченную гримасу.

— Выглядишь ты лет на тридцать пять, — успокоила трансгена Ли, явно понимая, что тот кокетничает.

— Ну, спасибо! Успокоила, — Громила вновь улыбнулся. — Теперь прибавь к этой цифре еще сто восемь, и ты узнаешь мой точный биологический возраст. Драйвер помладше на пару годков.

— А старику тогда сколько?

— Не знаю толком, но Тан старший из нас. Еще до Войны он преподавал в Токийском университете. Потом жил в Тибете. А перед самой Войной его занесло к нам на Материк.

— Но ведь он не трансген?

— Не трансген, — подтвердил Громила.

— Как же ему удается омолаживать организм?

— У него своя метода — связь с астралом и все такое. Потом он тебе объяснит.

Неожиданно появился механик. В своей здоровой руке он держал плазмоизлучатель и вопросительно глядел на Стэна.

— Трофей, — объяснил Громила. — Бери его себе. Дарю!

— С этим излучателем мы можем наведаться на свалку Хэдланда, — задумчиво произнес Драйвер.

— Как скажешь, дружище. На свалку — значит на свалку.

— Нельзя ли сначала доехать до побережья? — вдруг поинтересовалась Ли. — В странствиях по пустыне вы, ребята, совсем забыли о гигиене. Посмотрите на свою одежду. Когда ее последний раз стирали? Я уже не говорю о том, что от вас, да и от меня тоже, не совсем приятно пахнет.

— Вот они — первые негативные издержки присутствия женщины в мужском коллективе, — вздохнул Стэн. — То ли еще будет?!

— Так мы поедем к океану или нет? — упрямо спросила девушка.

— Увы, — Громила пожал плечами. — Такие вопросы вправе решать лишь хозяин Катарпиллера, а он весьма ревностно относится к неоправданным расходам топливных элементов.

— ??? — Ли бросила вопросительный взгляд на Драйвера.

— Поедем, — на удивление легко согласился механик-водитель. В тот момент он снова возился со своим протезом, вставляя в держатель механическую кисть, выполненную из титанового сплав.

— Как скоро мы поедем? — продолжала допытываться Ли

Драйвер пошевелил металлическими фалангами пальцев и, удовлетворившись их работой, сказал:

— Как только старик выйдет из транса, так и тронемся.

— А когда он выйдет?

— То никому не ведомо. Может завтра, а может никогда. — Стэн перебил напарника и обращался к девушке, выкатив из орбиты свой живой глаз.

— Что значит — никогда?

— А то и значит — покинет старик свою биологическую оболочку и отправится в какое-нибудь астральное путешествие, а мы тут будем сидеть и ждать, когда же мастер Тан соизволит вернуться.

Ли не могла определить, какая доля правды кроется в словах Громилы. Чувство юмора трансгена несомненно скрашивало общение, но в то же время вносило некий сумбур. Девушка не стала раздражаться и требовать какой-либо конкретики. Она подождет выхода Тана из его теперешнего состояния транса. Но следующая цель их совместного путешествия будет океанское побережье. Пусть даже им понадобиться неделя пути.

Глава 3. Поездка на пляж.

— Чтобы достичь океанского берега нам понадобиться двое суток, — заявил поутру Драйвер, обращаясь к вышедшему из транса старцу.

— Мы же хотели ехать к Оазису, — произнес Тан.

— До Оазиса нам не хватит топлива, — ответил Драйвер

— И как быть? — спросил Тан

Механик ответил:

— Под Хэдландом имеется свалка бронетехники. Я думаю, там мы сможем заправиться и подобрать кое-какие запчасти нашему Кату.

— Я знаю ту свалку, — кивнул старик. — Это даже не свалка, а кладбище мертвых машин. Во время Войны две бронетанковые дивизии были остановлены под Хэдландом. Их обеспечивали нанороботы. И, сдается мне, что они никуда с тех пор не делись. Нанооблако по сей день охраняет кладбище лучше всякого сторожа.

— Можно попробовать выжечь облако плазмоизлучателем, — задумчиво произнес Драйвер

— Плазма должна быть достаточно высокотемпературной, -усомнился Тан

— Я попробую сгенерировать такую плазму, — произнес Драйвер

Старец не стал вдаваться в технический вопрос дела и спрашивать, каким образом Драйвер будет генерировать плазму. Если механик говорит, что попробует, то пусть пробует. Только не понятно, почему они едут на берег океана, а не прямиком к свалке.

— Девица потребовала доставить ее на побережье, — объяснил механик. — Помыться ей надо и все такое.

Тан лишь пожал плечами и принялся грузиться в кузов, который уже был разделен деревянной перегородкой. За перегородкой спали девушка с малышом. Еще с вечера механик выделил им заплесневелый матрац и две засаленные лоскутные подушки. Сам же улегся снаружи, чтобы не тревожить сон ребенка своим храпом. Громила Стэн всю ночь не смыкал глаз и нес караул, оберегая сон своих спутников.

Выехали уже засветло. Когда тронулись, девушка проснулась и лежала с открытыми глазами. Ходовые качества машины приятно ее удивили. Несмотря на габариты, Катарпиллер имел приличную скорость и мягкий ход. Его миниреактор практически не издавал шума. Правда, присутствовала неприятная вибрация, но к ней можно было привыкнуть. К чему нельзя было привыкнуть, так это к духоте, стоящей внутри кузова. В новом жилище было, мягко говоря, грязновато, но, как не странно, имелся рукомойник, наполняющийся водой из установленной на крыше цистерны.

Ребенок продолжал мирно посапывать, и девушка, стараясь производить как можно меньше движений, вылезла из-за своей перегородки в мужскую половину кузова, где сидел один лишь Тан. Громилы с Драйвером не наблюдалось: оба находились в кабине.

Через небольшие бойницы яркий свет пробивался внутрь достаточно просторного помещения и являл взору неописуемый бардак. Утварь, оружие, провиант — все это было хаотично свалено по углам, перемежаясь с мусором. Кроме того, толстый слой грязного налета покрывал пол и стены, а пыль стояла столбом. Когда здесь последний раз здесь производили влажную уборку — сказать было сложно. Возможно, что и никогда.

— Могу вас поздравить, ребята, — обратилась девушка к старику. — На конкурсе «Самая грязная будка» ваш пенал занимает первое место.

— У вас на юге еще и конкурсы проводились? — Тан оставался непроницаем.

— Всякое бывало.

— А теперь?

— Теперь там творится черт знает что. В городах бароны делят власть. В горах хозяйничают бандиты. А тут еще эти монстры появились.

— Я слышал, что многие влиятельные люди вняли голосу разума и объединились перед лицом опасности, грозящей с севера… Поговаривали даже о каком-то общем ополчение.

— У тебя устаревшие сведения, мастер Тан. Месяц назад Южное ополчение облажалось у Шаркбэя и его остатки отступили в крепость Сауфгейта.

— И что теперь?

— Бароны спешно возводят стены и укрепления вокруг своих городов.

— Стены их не спасут, — жестко заключил старец. — Бионоиды их и за стенами достанут. Человечество ожидает скорый конец.

— Ты говоришь так, как будто сам не являешься человеком, — нахмурилась девушка.

Тан проницательно посмотрел на свою собеседницу, и сказал:

— Барыга, который выкрал девочку из ее общины и продал Скульптору — человек. Скульптор, сделавший из той девочки машину по раздвиганию ног — человек. Барон, купивший ее в сексуальное рабство — человек. Хозяин борделя, в коем она, в конце концов, очутилась — тоже человек. Я не желаю называться таким именем.

— Ты весьма точно обрисовал мое прошлое. За исключением, разве что, борделя. — Девушка печально улыбнулась. — До борделя дело не дошло. Меня выкупил и вылечил некий доктор Арчибальд. В моем понимании именно подобных ему следует называть людьми. А те — другие, упомянутые тобой — это просто озабоченные приматы.

— Стало быть, назовем агонизирующую цивилизацию — цивилизацией приматов. И будем утверждать, что время приматов уходит. И теперь должна наступить эра новых людей.

— Не понимаю я тебя, старик, — Ли совсем запуталась. — Кого ты имеешь в виду?

— Я имею в виду высокоразвитых одухотворенных созданий, над которыми уже не будут довлеть низменные инстинкты. А их страсти станут орудием духа, но не тела.

— И что? Такие существа уже есть?

— Они скоро появятся. Можешь мне поверить, Ли.

Девушка сильно сомневалась в скором появлении в мире бионоидов каких-то одухотворенных существ. Тем не менее, была приятно удивлена, тем что старец первый раз назвал ее по имени.

— Вследствие апокалипсиса наш мир изменился, — продолжал вещать старик. — А вместе с ним изменилась сама информационная составляющая материи. И это не может не сказаться на новом социуме людей.

Мысли девушки были далеки от проблем видоизмененного мира и живущего в нем «социума». К слову, Ли понятия не имела — что есть социум. В тот момент ее волновали куда более приземленные заботы.

— Я даже не знаю, как зовут малыша, — сказала она, уводя разговор от глобальных проблем постапокалиптического мира.

— Ребенка назовем Чондаон. — Тан, понял, что перегнул с «социумом». — Чондаон на моем языке означает — Приносящий Надежду.

— Я не против, — кивнула девушка. — Но, может, сократим?.. Чон — вполне приличное имя для малыша.

— Согласен! Пусть будет Чон, — кивнул Тан. — Он, как и ты родился после Войны и подобно тебе обладает уникальными возможностями, лишь с той разницей, что у него нет вживленного томорезонатора.

— А у тебя?

— Что у меня?

— У тебя есть этот томорезонатор?

— Да! У меня такая железка стоит, — неохотно признался старик. — И скоро ты научишься ее распознавать.

— Все говорят про резонатор. Но никто толком не объясняет, для чего он нужен.

— Если я скажу тебе, что он нужен для возбуждения резонансной энергии головного мозга, ты поймешь? — Тан строго посмотрел на девушку.

— Честно говоря, не совсем, — призналась та.

— Это трудно, я знаю. Особенно если учесть нашу разницу в возрасте и в образовании. Но тебе придется научиться понимать меня.

— Я постараюсь, — как-то не уверенно пообещала Ли.

— Да! Ты уж постарайся, — промолвил Тан. — И прекрати пить воду.

— Что?

— Не пей воду, пока мы не достигнем океана.

— Хорошо. — Ли совсем растерялась. — Только, не могу понять — какой в этом смысл?

— Делай, как я говорю, — жестко сказал старик, после чего неожиданно потерял всякий интерес к беседе.

Между тем путешествие продолжалось. Из соображений безопасности Драйвер выбрал не самый короткий путь и повел свою машину руслом высохшей реки.

По берегам стелилась пустынная, безжизненная местность. Каменные россыпи сменялись бурым песчаником или переходили в солончаки. Изредка попадались мертвые, тонущие в песке поселения. Некоторые из них приходилось объезжать стороной из-за присутствия вредных субстанций или высокого радиационного фона. Благо Циклопы, в силу своих уникальных способностей, имели возможность определять опасность.

Трансгены теснились в кабине. Они поочередно управляли Катом и всю дорогу вели монолог Стэна. Громила не замолкал. Он рассказывал своему напарнику истории, которые тот за годы совместных странствий уже выучил наизусть. Тем не менее, благодарно слушал Стэна или делал вид, что слушает: по молчуну Драйверу сложно было определить его умонастроение.

Внезапно Громила прекратил словоблудить и задал неожиданный вопрос:

— Давно хотел спросить тебя, старина Драйв — как ты относишься к женщинам?

Вопрос заставил водителя оторвать свой взгляд от дороги и повернуть голову в сторону напарника, отчего Кат наехал на большую кочку. Тряхнуло так, что оба Циклопа подлетели вверх и ударились головами о подволок кабины. Драйвер быстро справился с управлением, пробурчал:

— Сложно сказать. На своем веку я женщин редко встречал.

— А как тебе наша девчонка? — не унимался Стэн.

— Да — никак! Она ведь ненастоящая.

— Что значит — ненастоящая.

— Скульптором вылепленная.

— А мы с тобой? Разве настоящие?

— Отстань, — отмахнулся Драйвер.

— Да пойми ты — есть форма, а есть содержание! И это совсем разные понятия.

— Отстань, говорю, — не на шутку разозлился механик. — Философию со стариком разводи. А я — технарь. Мне с железом привычнее дело иметь.

На этом трансгены закончили диалог и продолжили путь в полном молчании.

Кабина Ката выглядела довольно просторной, в ней не ощущалось тесноты, и было где развернуться даже двум таким габаритным людям, как Стэн и Драйвер. К тому же большое пуленепробиваемое лобовое стекло визуально расширяло пространство кабины и, что не маловажно, открывало широкий обзор. Руль, пожалуй, занимал через чур много места из-за своего диаметра. Он возвышался над приборной доской, которая зияла множеством больших и малых отверстий с разноцветными кабелями внутри. Правда, кое-какие функционирующие приборы на ней остались. Тот же спидометр работал исправно. Его стрелка колебалась в районе цифры тридцать практически в течение всего путешествия — пока в свете катящегося вниз пурпурного шара не появилась уходящая за горизонт каменная гряда.

Это был хребет Старлинга — длинный и извилистый шрам на теле Материка. Его склоны, насколько хватало глаз, венчал целый лес ветряных генераторов. Конечно же, ветряки уже давно не функционировали. Большинство из них потеряли лопасти или заклинили. Некоторые единичные пропеллеры еще крутились. Их размеренное вращение, несомненно, вносило в окружающий мертвый пейзаж некую толику присутствия жизни.

Один из кряжей хребта стоял особняком. У его подножия колосились поля зеленых злаков, что свидетельствовало о наличии в этих местах воды. Обычно у воды обитают люди. Только не у этого кряжа, который уже на протяжении многих лет являлся источником мощного гамма-излучения.

Драйвер решил объехать опасное место, но озадаченный Стэн указал на высокий пригорок и сказал:

— Надо бы осмотреться.

— Слишком крутой подъем, — недовольно произнес Драйвер.

— Я верю в тебя, старина, — сказал Громила, хлопнув напарника по плечу.

Технарь больше не проронил ни слова и направил машину в указанном направлении. Во время подъема Кат рычал, трясся, но полз по крутому склону пригорка, оставляя тяжелыми колесами глубокую колею в вязком песчанике.

На вершине холма Драйвер заглушил свое детище и вместе со Стэном покинул водительскую кабину.

Из кузова на землю спустились Тан и Ли.

— Проблемы? — Старик вопросительно посмотрел на Циклопов.

Вместо ответа, механик притащил большую подзорную трубу, своими размерами напоминающую телескоп. К трубе прилагалась тренога, на которую ее и установили.

Тан прильнул к окуляру первым, и какое-то время рассматривал местность у подножия открывшихся гор.

— Там сатиры, — сказал старик, закончив наблюдение.

Стэн занял место у телескопа, уткнувшись в окуляр своим живым глазом. Затем предложил взглянуть Ли. Девушка робко прильнула к чудному прибору.

В закатном свете перед ее взором предстал приземистый кряж, испещренный темными глазницами пещер. Между пещерами сновали покрытые шерстью двуногие существа с козлиными головами. У подножия горы раскинулось большое поле, засеянное овсом и другими злаками. Там же был разбит лагерь, горел большой костер. Вокруг костра под бой тамтамов совершали свой дикий танец сатиры-воины. Они ритмично двигались по кругу, потрясая оружием, и в определенный момент хором издавали боевой клич, вскидывая автоматы над головой.

— Сатиры — тоже бионоиды? — спросила Ли.

— Да, — кивнул Тан. — Только их назначение пока не понятно. Как воины они слишком уязвимы. Возможно, их обязанность — снабжать войска продовольствием.

— Вы будете атаковать? — спросила Ли.

— Кряж сильно фонит, — сказал Громила. — Вам людям близко к нему нельзя приближаться. Да и нам с Драйвером тоже.

— Почему фонит кряж? — не унималась Ли.

Стэн посмотрел на нее исподлобья. Изобразил нарочито усталый вздох и принялся объяснять:

— Эта гора вдоль и поперек изрыта ходами. Под ней расположен целый подземный город. Во время Войны в нем скрывались люди. Они не покинули город и после Войны. И жили в нем пока, Бум!.. под землей не взорвался ядерный реактор…

Громила картинно вскинул руки, демонстрируя взрыв.

— Ужас! — воскликнула Ли.

Стэн, кажется, не разделял переживаний своей новой спутницы. Судя по всему, ему было плевать на участь обитателей подземного города. Но его цинизм не казался уж таким аморальным. На своем веку трансген повидал столько смертей, что перестал считать их чем-то из ряда вон выходящим. Он невозмутимо сказал:

— Да! Представь себе — реактор взял и взорвался. И практически все подземные жители погибли. А сам кряж превратился в источник убийственного излучения. Теперь к горе лучше не подходить.

Тан дал Громиле закончить и заметил:

— Нам все равно не одолеть сатиров, даже если бы мы могли к ним приблизиться.

Стэн вновь прильнул к телескопу.

— Пожалуй, ты прав, мастер Тан, — сказал он не, отрывая глаза от трубы. — Нам их не одолеть. Но мы можем пожечь их угодья. Глядишь, в следующий наш приезд козликов уже поубавиться.

— Сомневаюсь я, что они вымрут от голода. Скорей всего, по ту сторону гряды у них также есть пастбище… Но пожар я им все одно устрою. … Давайте, парни — вы знаете, что делать.

Циклопы разобрали треногу и полезли в кабину. Старик занял место на площадке у пулемета. Ли забралась обратно в кузов. Не успела она закрыть за собой дверь, как огромная машина протяжно взревела и, подняв густое облако пыли, покатилась в долину.

Солнце уже скрылось за горами, когда Кат, набрав приличную скорость, приблизился к стойбищу сатиров. Драйвер вел свой агрегат, параллельно гряде, держась на расстоянии выстрела от лагеря бионоидов.

Людей быстро заметили, и чуть ли не сотня тварей, стрекоча автоматами, весьма резво бросилась наперерез Кату. Драйвер, манипулируя рычагами, поднял пулеметную платформу с магом на самый верх, установив ее почти вертикально. Тан, несмотря на сильный поток встречного воздуха, продолжал оставаться на ногах. И мало того, творил магию. Огненные шары зарождались в раскрытой ладони мага, после чего, повинуясь воле своего создателя, стремительно летели в сторону засеянных полей. Шары неизменно достигали заданной Таном цели, и вскоре у подножия горы разгорелся большой пожар. Стало светло, как днем, а мириады искр вместе с сопутствующим им дымом взметнулись высоко вверх.

Чад и гарь накрыли наступающих сатиров, но те от преследования не отказались. Они бежали довольно проворно и умудрялись вести прицельный огонь по машине. Автоматные пули часто стучали по кузову Ката и пробили бак с водой. Столь ценная в этих места живительная влага потекла наружу сквозь пулевые отверстия, превращаясь на ветру в мелкую влажную пыль.

Тан быстро исчерпал запасы манны. Он перестал метать шары и засел за пулемет, развернув его дуло в сторону преследователей.

Старика поддержал Стэн. Громила распахнул дверь кабины. Встал на широкий порог лицом к бегущим позади Ката сатирам, и принялся палить по ним из своего крупнокалиберного автомата, который держал в правой руке. Свободной рукой он цеплялся за поручень кабины.

Ли находилась в темном кузове и не могла толком ничего разглядеть. Она пыталась следить за ходом сражения сквозь бойницы. Но у нее это плохо получалось. Ко всему прочему, испуганный звуками боя Чон принялся плакать и Ли, оставив свое бесполезное занятие, поспешила на зов ребенка.

В это время Драйвер включил форсаж. Кат недовольно взвыл и, набирая обороты, понесся прочь.

Вскоре преследователи заметно отстали. А еще через какое-то время погоня прекратилась. Драйвер сбавил ход и повел машину с обычной скоростью, держа курс на север. Завешанный дымной завесой хребет Старлинга остался слева.

Ли расслабилась. Чон тоже успокоился и начал проваливаться в сон. Ли уложила малыша, но сама никак не могла заснуть.

Последние дни оказались слишком насыщены чудесами и сражениями. И это было только начало. Впереди девушку ждали куда более опасные приключения. Она это явственно понимала, но еще не могла точно сказать, хватит ли у нее сил и возможностей, чтобы достойно пройти уготованные ей испытания.

Глава 4. Романтик с большой дороги.

Всю ночь и весь последующий день ехали без остановок.

Мастер Тан оставался на поднятой вверх платформе и сидел, раскрыв ладони небу.

Циклопы пребывали в кабине. А Ли занималась малышом. Она чувствовала невыносимую жажду, но, повинуясь непонятной прихоти старика, не притрагивалась к воде. От еды Ли тоже решила отказаться. Пусть знают, на что способна Ли.

Местность за бортом кузова заметно ожила. Мертвые земли исчезли, уступив место покрытым деревьями горам.

Вечером Кат въехал в узкий каньон, по бокам которого возвышались почти отвесные гранитные стены.

— Что? Обязательно было ехать через это ущелье? — спросил своего напарника Стэн.

Громила заметно нервничал. Скалы служили хорошим экраном и не позволяли ему должным образом сканировать местность.

— В объезд слишком долго, — спокойно ответил Драйвер. Он, почему то не разделял озабоченности своего друга и выглядел невозмутимым.

— Короткий путь не всегда самый быстрый, — заметил Стэн.

Драйвер ничего не ответил. Он мог бы напомнить о топливных элементах. И о девчонке, изнывающей в кузове от жажды. Об отсутствие пищи. О потерянной воде. И еще много о чем. Но не стал попусту сотрясать воздух. Машину и без того трясло на ухабах. Дно ущелья было усеяно большими и малыми булыжниками. Дорога не позволяла развить скорость. Порой казалось, что Кат ползет, как черепаха, представляя собой прекрасную мишень для желающих попрактиковаться в стрельбе из гранатомета или другого огнестрельного оружия.

Благо ничего особенного не происходило. Громила успокоился, даже начал острить. А потом и вовсе задал храпака, откинувшись на обшарпанную спинку своего широкого сиденья. Безбожная тряска, судя по всему, не доставляла ему неудобств.

Под утро, когда забрезжил рассвет, Драйвер растолкал своего напарника. Кат в тот момент уже ни куда не ехал и стоял в десятке метрах от выросшей на пути груды камней.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — завал был создан искусственно. Какие-то нехорошие парни натаскали сюда крупных булыганов. И теперь стоило ожидать неприятностей, которые не заставили себя долго ждать. Стэн еще не протер толком глаза, как на склонах ущелья появились те самые нехорошие парни с автоматами наперевес. Пару десятков стволов или около того. В тот же момент на загородивший проезд завал, с противоположенной стороны вскарабкался весьма внушительных размеров мужчина, облаченный в простые одежды из грубо выделанной кожи.

На бритой голове главаря бандитов темнели большие солнцезащитные очки, закрывающие чуть ли не половину его лица. В руках покоилось автоматическое ружье, которое было направлено прямо в лобовое стекло Ката, и имело весьма солидный калибр.

В какой-то момент гангстер засомневался в том, что его мощное оружие сможет пробить бронированное стекло стоявшего перед ним агрегата, и взял под прицел невозмутимо сидевшего на пулеметной площадке старика.

Тан находился в своей излюбленной позе, и, казалось, все еще блуждал по астралу. Сложно сказать, понимал ли он в тот момент, что одиночный выстрел направленного на него оружия может напрочь снести ему голову с плеч.

Громила это понимал. Отработанным движением он сдернул висевший позади автомат и ловко выпрыгнул из кабины.

Когда он коснулся земли, его оружие уже было взведено и готово к бою.

Стэн внутренне сжался, ожидая стрельбы. Но бандиты не торопились открывать огонь. Видимо, ждали команды от своего предводителя. Тот, почему-то медлил.

— Переговоров захотел, каналья, — прорычал немного сбитый с толку Стэн. — Что ж! Давай, поговорим.

Под прицелом десятка стволов он направился к главарю разбойников.

— Ты кто такой? — Громила подошел к завалу и грозно посмотрел снизу на стоявшего поверх бандита.

— Здесь вопросы задаю я, — последовал ответ. — Разоружитесь, покиньте машину и проваливайте.

— Позволь угадать, что будет, если мы не разоружимся, — усмехнулся Стэн. — Что же будет? Наверное, вы нас убьете.

— Ты весьма догадлив, Циклоп. Я рад, что в твоей голове сохранились хоть какие-то извилины, — бандит сдернул очки и уставился на Громилу единственным искусственным глазом, который светился красным лучом, напоминая глаз самого Стэна, только в несколько другом исполнении. Вторая глазница трансгена была пуста. Ее обрамляли несколько глубоких шрамов.

— Ба-а! Кого я вижу?! — продолжал издеваться Громила. — Передо мной один из тех кретинов, что называли себя Грифонами… Как он тебе — мир в компьютерную сетку? Это не я часом прострелил твое живое очко при битве у Порта Пири?

— Ты себе льстишь, Циклоп, — бандит обнажил грудь, на которой висело ожерелье из микрочипов. — Здесь семнадцать железок. Их я достал из черепов твоих соратников.

— Сука. — При виде микрочипов Стэн потерял самообладания. Его палец автоматически нажал на курок.

Грифон ожидал выстрела и без труда от него увернулся. В прыжке он успел пальнуть в Громилу из ружья. Но Стэн, в свою очередь, тоже уклонился от пули.

За мгновение до пальбы, Тан, который всем казался безучастным болванчиком, неожиданно вскочил на ноги и, выбросив растопыренные ладони в стороны, с треском выпустил из запястий нитевидно-ломаные разряды молний.

Драйвер тоже не сидел без дела. Еще до начала заварухи он отстегнул от своего протеза механическую кисть. На ее место поставил специально подогнанный автомат. А когда зашевелился Тан, выпрыгнул из кабины и тоже открыл огонь по разбойникам. Механик проявлял завидную для его искалеченного тела прыть. Он резво двигался, перекатывался по земле, а потом вообще залез под брюхо своего механического коня и, оставаясь недосягаемым для противника, принялся вести отстрел разбегающихся бандитов.

Численный перевес джентльменов удачи быстро сошел на нет. Правда, Тана ранило в плечо, но он продолжал метать огонь и молнии, до тех пор, пока не испепелил всех головорезов Грифона. Самого Грифона достал Стэн. Он подранил своего кровного врага в ногу, а следующим выстрелом вывел из строя каретку его крупнокалиберного ружья. Добивать Грифона Циклоп не стал. Свалил ослабевшего бандита с ног и обезоружил. После чего с силой сорвал с его груди ожерелье.

— Война давно кончилась, — миролюбиво произнес Громила. — Пора, наконец, это понять.

Стэн принес аптечку, разомкнул крепко сжатые челюсти Грифона своим десантным ножом. Перетянул искалеченное бедро жгутом. И, ловко орудуя скальпелем, извлек из пораженной ноги пулю.

— Кость повреждена, — сказал Стэн Грифону. — Но, думаю, ты с этим справишься. Регенерация у тебя посильнее моей будет.

В это время Драйвер перевязывал раненного старика. Ему попыталась помочь Ли. Девушка в боевых действиях участия не принимала. В течение всего скоротечного, но довольно кровопролитного сражения она вместе с малышом находилась в кузове. Как только стрельба стихла Ли вылезла наружу. Она принялась суетиться у бесчувственного тела Тана, но Драйвер довольно грубо отослал ее обратно в кузов. Молодой особе ничего не оставалось делать, как повиноваться.

Механик быстро закончил штопать старика. После чего засунул его в фургон, передав бесчувственное тело мага под опеку Ли. Сам же пошел разбирать завал и вскоре Кат снова тронулся в путь.

Всю ночь Ли просидела подле находящегося в коме старца, который не подавал никаких признаков жизни и, казалось, даже не дышал. В какой-то момент девушка всерьез стала опасаться, что Тану пришел конец. Она забарабанила в переборку кабины, требуя остановить машину. Драйвер послушно застопорил двигатель, а Стэн вышел из кабины и, открыв двери кузова, вопросительно посмотрел на Ли.

— Он умирает, — прошептала девушка, обращаясь к темному профилю Громилы.

— Успокойся, — сказал Стэн. — К утру, он будет, как новый. С ним такое не в первой.

На восходе солнца старик действительно пришел в себя и принялся уплетать синтезированную пищу, напоминающую студень.

— Я голодный, как слон, — сказал Тан девушке. — Ты бы тоже перекусила.

— В еде содержится вода, — парировала Ли. — Ты же запретил мне ее пить.

— Верно, — согласился старик. — Тогда не ешь. Нам больше достанется.

Ли изнывала от жажды и голода. Но кроме всего ее мучило острое любопытство. Девушка твердо решила его удовлетворить. Во всяком случае, задавать вопросы ей не запрещали. Дождавшись, когда старик закончит трапезу, Ли спросила:

— Как ты можешь создавать шары?

Утоливший голод Тан явно подобрел и решил не уходить от ответа.

— Шар — сгусток энергии, — принялся объяснять он. — В физическом смысле мы все — энергия, и все, что есть в нас и вокруг нас, сделано из энергии. Мы все — часть одного огромного энергетического поля. Вещи, которые мы считаем материальными и независимыми друг от друга, в действительности, являются лишь различными формами единой энергии… Ты это понимаешь?

— Мудрено, конечно, но понятно.

Старик удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Энергия вызывает колебания, которые имеют разную частоту и, таким образом, приобретают разные качества. Колебания, в свою очередь, возбуждаются мыслью, ибо мысль — это тоже энергия, только наиболее ее тонкая форма. Но все формы энергии взаимосвязаны и, в той или иной степени, влияют на материю, а материя — это та же энергия. Ведь вещи кажутся материальными лишь на уровне восприятия нашими физическими чувствами. Однако на более тонких уровнях материя имеет форму маленьких и еще меньших частичек, которые, в конце концов, оказываются чистой энергией… Какой вывод?

— Мысль материальна, — девушка, не задумываясь, выдала давно знакомый ей постулат.

— Или наоборот, материя и мысль — это две формы энергии… Вот почему своей мыслью мы можем менять структуру материи… Если правильно изменить окружающий нас эфир, мы можем вызвать реакцию окисления, а проще говоря — огонь. Или выделить два разнополярных заряда и получить разряд статического электричества, называемый молнией… Мы можем даже менять структуру более плотной материи. И скоро тебе предстоит первый опыт воздействия на материальную составляющую морской воды.

— Ты хочешь сказать, что когда мы приедем к океану, мне нужно будет превратить соленую воду в пресную?

— Ты догадлива.

— Но каким образом?

— Просто измени структуру воды. Воздействуй на нее своим энергетическим полем. Удали соли натрия и калия или приведи их в другое химическое состояние.

— А у меня получится?

— Если у тебя не получиться, то я оставлю тебя умирать от жажды на берегу океана, — старик пытался придать своему голосу строгость, но это ему не удалось.

Девушка поняла, что Тан лукавит, но все же гневно воскликнула:

— Садист!

Тан улыбнулся в ответ и сказал:

— Благодаря томорезонатору, твоя энергетика довольно сильна. Я не знаю, кто вживил тебе сей очень редкий и очень дорогой предмет. Может Скульптор. А может и упомянутый тобой доктор Арчибальд. Могу даже допустить, что его установили тебе сразу после рождения. Как бы там ни было, резонатор вживлен на должное место и служит мощным усилителем твоего энергетического поля. Тебя нужно просто научиться этим полем пользоваться…

— Но, как?

— Очень просто… Для начала, откажись от привычного восприятия вещей, забудь о своей внешней оболочке, зовущейся телом. Помни, что мысли и чувства имеют собственную энергию и притягивают энергию той же природы… А затем, ощути внутреннюю гармонию этой природы, и ты почувствуешь связь с созидательной Силой, которая протекает через все живое и является источником нашей жизни. Я верю — у тебя все получится.

На следующий день показался океан — огромное иссини — зеленое пространство, покрытое белыми штрихами пенных коротких волн. Океан издавал звуки, запахи. Он прибывал в постоянном движении и казался живым организмом. Океан звал обезумевшую от жажды Ли к себе. Девушка откликнулась на зов: в полуобморочном состоянии она покинула у кромки прибоя Кат и, шатаясь, побрела к воде.

Широко раскинув руки, она упала в накатную волну, накрывшую ее с головой.

Вода приняла Ли, остудила разгоряченное тело, прогнала прочь дурноту. Девушка растворилась в стихии — превратилась в ее частицу, став одним целым с прародительницей всего живого. Напряжение исчезло, разум очистился, пришло чувство покоя и внутреннего наполнения некой созидательной Силой.

Ли ощущала гармоничную связь с этой Силой и теперь могла управлять ею.

Девушка поднялась на ноги, набрала в ладони воду, принялась пить. Вода показалась безумно вкусной, она опреснялась прямо в руках под влиянием испускаемой ладонями Силы. Ли быстро утолила жажду, но ей никак не хотелось выходить из воды. Не обращая внимания на смущенные взоры толпившихся у Ката мужчин, она скинула с себя всю одежду и пошла в океан.

Стоявший на берегу Стэн смотрел, как грациозно шагает бредущая по колено в воде девушка, как гордо несет стройное, покрытое шрамами тело и лишь зло скрипел зубами, представляя, с каким удовольствием он свернул бы шею извращенцу, посмевшему избивать Ли.

Глава 5. Старый корабль

Кат стоял неподалеку от заброшенного элеватора, тянувшего свою транспортерную ленту в океан, к вынесенному на рейд причалу. У причала замер старый полузатопленный корабль, на который сразу положил глаз Драйвер.

— Мне бы надо сходить на тот пароход, — сказал он Стэну, наблюдавшему за купанием Ли.

— Что? Так срочно? — спросил Громила, хорошо знавший тягу своего напарника к разного рода железякам. — Это ржавое корыто может быть обитаемо.

— Вот мы и проверим — обитаемо оно или нет, — не сдавался механик.

— Ладно, пошли. — Стэн достал из Ката автомат и двинулся вдоль берега по направлению к транспортеру. Драйвер тоже вставил в держатель своего протеза специально подогнанное оружие и захромал следом.

Дорога отняла около часа. Все это время Циклопы не сводили глаз с корабля. Стэн даже уловил некое движение на верхней палубе. Какая-то фигура промелькнула в районе надстройки.

— Они завалят нас прямо на транспортере, — сказал Громила пыхтевшему позади Драйверу.

— При условии, что у них есть нормальные стволы, — возразил механик.

— А почему их должно не быть?

— Потому что в этих краях автоматическое оружие имеют лишь бионоиды. У людей каждый патрон на вес золота.

— Думаю, на нас у них патронов хватит.

Когда подошли к транспортеру, Стэн приказал своему напарнику оставаться на берегу.

— Чего это?! — возмутился Драйвер.

— Если начнут палить, я спрыгну в воду, а ты меня прикроешь, — объяснил Громила и полез на транспортерную ленту.

Потрескавшаяся эластичная лента сразу прогнулась под тяжестью Циклопа, который уверенно зашагал по ней к стоявшему в кабельтове от берега судну. Уже на подходе трансген почувствовал живых существ, укрывающихся за палубными конструкциями корабля.

— Я иду с миром, — крикнул Стэн.

В знак своих добрых намерений он закинул автомат за спину и поднял руки.

— Если с миром, то оставь свою пушку на причале, — послышался в ответ зычный голос.

Достигнув причала, Громила положил автомат и ловко вскарабкался на борт по скинутому веревочному трапу.

На палубе Стэна встречала весьма пестрая компания людей обоих полов, облаченных в сшитые из водорослей балахоны. Обитатели корабля имели грязный, нечесаный вид, и были вооружены преимущественно острогами. Хотя пару ружей тоже наблюдалось. А самый дюжий и лохматый дикарь направил на Стэна древний АК-47.

— И что? Эта пукалка все еще стреляет? — спросил Громила хозяина доисторического оружия, который, судя по всему, верховодил всей этой компанией.

— Хочешь убедиться? — оскалил свои гнилые зубы верховод.

Стэн немного замешкался, выбирая свою дальнейшую линию поведения. Он пришел на это корыто с мирными намерениями, но видимо переговоров не получиться.

— Опусти пушку, Василий, — с верхней палубы спускался человек, чей внешний вид разительно отличался от вида его подчиненных. То, что это подчиненные не вызывало сомнения: лохматый Василий покорно отпустил автомат и отошел в сторону, пропуская командира.

— Это было разумным решением. — Стэн миролюбиво улыбнулся.

— Я капитан этой посудины. Здесь все меня зовут Искателем, — незнакомец протянул Громиле руку. Вожак дикарей, был человеком пожилым, сухопарым и подтянутым. В нем угадывалась выправка боевого офицера.

— Привет, Искатель! Я — Громила Стэн, -трансген ответил на рукопожатие.

Под вечер Стэн с Драйвером сидели в капитанской каюте вместе с ее хозяином. В углу потрескивала хворостом самодельная печка, тянувшая дымоотвод прямо в открытый иллюминатор. На печке шумел странного вида самогонный аппарат и гнал зеленоватую жидкость в большую стеклянную емкость.

Искатель оказался не словоохотливым малым. И пока емкость наполнялась самогоном, развлекал всех Стэн, рассказывая капитану о Материке, о котором, к удивлению, трансгенов тот мало чего знал.

— Откуда имя такое — Искатель, — полюбопытствовал Громила.

Капитан печально усмехнулся:

— Оно прилипло ко мне с незапамятных времен, когда я еще служил на Ковчеге, где меня прозвали Искателем Славы.

— Ковчег? — удивленно поднял брови Стэн. — Это еще что такое?

— Ковчег — это воистину исполинская плавучая конструкция, — принялся объяснять Искатель, и в его голосе угадывались нотки гордости, смешанной с горечью. — Этакий огромный плавучий город. Он разбит на десятки секторов и палуб. Поднимешься на Верхние уровни — там стерильные жилые каюты, административные блоки, неоновые вывески. Спустишься ниже — заводы, литейные фабрики, лаборатории, гидропонные фермы, мощные опреснительные установки. Ну и, конечно, кабаки с борделями в самых темных трюмах — в общем, на Ковчеге есть все, что должно быть в большом индустриальном городе, который запер сам себя посреди соленой воды. А вокруг, насколько хватает глаз, тянутся огромные плавучие поля, где выращивают разные сорта водорослей, разводят мидий, устриц, крабов, лангустов и рыбу, много рыбы.

Драйвер при упоминании столь масштабной конструкции заметно оживился. Его искусственный глаз зажужжал, фокусируясь на капитане.

— Она самоходная? Какая там силовая установка? — с профессиональным интересом спросил технар.

— Была когда-то самоходной, — ответил Искатель, качнув головой. — Там стояли огромные турбины, которые питались паром от реакторов. Сейчас реакторы заглушены. А ковчег уже более сотни лет стоит на месте, мертвой хваткой вцепившись в океанское дно, и никуда не ходит.

— И сколько же нужно цепей, чтобы удержать такую махину? Сколько там якорей? — не унимался Драйвер, в чьей голове уже выстраивались чертежи циклопического судна.

— Очень много — сотня, а может и больше. Там внизу, на нижних палубах, якорные цепи издают ужасный скрежет. И от этих звуков можно сойти с ума.

— И как далеко она отсюда? — спросил Драйвер.

— Довольно далеко, — ушел от точного ответа Искатель.

Настала очередь Стэна задавать вопросы.

— Если там у вас такой рай с чистой водой и устрицами, как ты на нашем проклятом Материке очутился? Сбежал? Или поперли за излишнее искательство этой самой славы?

Искатель ушел от прямого ответа:

— Это довольно длинная история, Стэн. И пахнет она не так вкусно, как океанский бриз. Может, я ее расскажу при следующей нашей встрече…

Стэн, хоть и был человеком любопытным, но настаивать не стал.

Капитан заметил, что емкость для сбора самогона наполнилась и разлил мутный напиток по алюминиевым кружкам.

— Из чего вы гоните это пойло? — поинтересовался Стэн после того, как опустошил свою первую кружку.

— Из водорослей, — ответил Искатель, отхлебнув порядочную порцию самогона. — Море снабжает нас не только едой, но и хорошей выпивкой.

— Да-а! — мечтательно протянул Стэн. — Не плохо вы тут устроились.

— Не жалуемся.

— А бионоидов не боитесь?

— Бионоидов? — удивленно переспросил Искатель. — Кого вы называете бионоидами?

— Мы называем так биологически созданных тварей, которые совсем недавно появились на Материке и которые умеют весьма метко палить из пушек и обладают просто нереальной генерацией тканей.

— Не слышал о таких, — произнес Искатель, наполняя кружки гостей очередной порцией самогона.

Глаза Искателя бегали, а на лице появилось выражение озабоченности. Было видно, что капитан о чем-то не договаривает.

— Ну, будем здоровы! — натужно улыбнулся он, поднимая кружку.

К Кату Циклопы вернулись уже тепленькими. И устроились на ночлег, привалившись к задним колесам машины.

— Ты заметил, что Искатель что-то скрывает? — спросил Драйвер заплетающимся языком.

— Да — скользкий тип. Про бионоидов он знает больше, чем говорит, — ответил Стэн и разразился храпом способным поднять и мертвеца из могилы.

Драйвер больше не стал ни о чем спрашивать и тоже дал храпака.

Разбуженная переливами Циклопьих трелей Ли вылезла из кузова. Принялась колотить и дубасить старых пропойцей. Но ее тычки для трансгенов были, что комариный укус. Взбешенной девушке оставалось лишь выругаться и убраться восвояси, поплотней затворив дверь кузова.

Глава 6. Камнетес

Поутру, когда Стэн разлепил веки, Драйвера рядом не было. Механик вновь направился на судно. И вряд ли он пошел туда для опохмела.

Громила после вчерашних возлияний, чувствовал себя неважно. Он сидел, облокотившись на заднее колесо Ката, и подумывал чем бы ему заняться.

Из кузова доносились звуки сопутствующие большой приборке. Через широко распахнутую дверь наружу летели всевозможные предметы. Никак, Ли решила выгрести авгиевы конюшни.

Стэн счел благоразумным ей не мешать.

Средь разбросанных возле Ката вещей он узрел свою зубную щетку, которую потерял с месяц тому назад. Это был знак свыше. Громила подобрал щетку и пошел к воде. На берегу, он встретил Тана. Старик сидел прямо на влажной гальке неподалеку от прибойной полосы, чинил одежду Чона и присматривал за барахтающимся на мелководье малышом.

Завидев Стэна, он жестом подозвал трансгена к себе и потребовал отчета. Стэн рассказал старику о корабле и его обитателях. Не забыл упомянуть таинственном Ковчеге.

— Я слышал о Ковчеге, — кивнул Тан. — Это огромное плавучее убежище, на котором люди пришли сюда из Северного полушария.

Он устремил свой проницательный взгляд вдаль. Старика терзали какие-то мысли. Но он не стал ими делиться.

Стэн разоблачился до ногаи направился в океан.

Он зашел в воду по пояс. Умылся, почистил зубы куцей щеткой и, сорвав со дна пучок водорослей, принялся драить свое могучее тело, пытаясь удалить въевшуюся за недели странствий грязь.

После омовения он попробовал отстирать камуфляжный костюм. Но без качественных постирочно-моющих средств эта затея была обречена на провал. Тем не менее, Громилу сей факт не смущал. Он истово жамкал и тер пропитавшуюся потом и кровью ткань до тех пор, пока не счел ее пригодной для дальнейшего использования. После постирушек он, отработанными движениями мощных рук выжал одежду и натянул ее на себя.

Чон за действиями трансгена наблюдал, раскрыв рот. Старик же, дождавшись, когда Громила закончит водные процедуры, произнес:

— Для синтезатора пищи нужна биомасса.

— Я займусь этим, — кивнул Стэн, чувствуя, как, в нем пробуждается охотничий азарт.

Он давно заприметил одинокую скалу, возвышающуюся к югу от побережья. На ее камнях гнездилось множество птиц, мясо которых, как нельзя лучше подошло бы для производства синтезированной пищи.

За оружием ему пришлось вернуться к Кату, где он столкнулся с Ли.

— Черт знает, что у вас твориться, — налетела взъерошенная девушка на Громилу. — Вы — жлобы и грязнули… Сделали бы хоть полки, что ли. Тумбочку или сундук какой сладили… Ведь так же нельзя жить, как вы живете — все в одну кучу свалено.

Громила счел за благо не вступать в дискуссии с разъяренной волшебницей. Вдруг ненароком еще магию начнет творить. Тан говорит, что в девчонке скрыт огромный потенциал. Стэну совсем не хотелось, чтобы этот потенциал выплеснулся на него.

Он подобрал свой автомат, проверил боекомплект. И бросив на прощание: «Я что-нибудь придумаю», поспешил исчезнуть.

Путь до заветной скалы, над которой кружили гагары, бакланы и другие пернатые твари, занял пару часов.

Огромная гранитная глыба одиноко торчала посреди пустыни. На ее склонах рос редкий кустарник, а подступы были усеяны россыпью камней всевозможных размеров. Некоторые булыганы были довольно крупные, за ними мог бы запросто укрыться человек и не один.

Уже на подходе к россыпи Стэн почувствовал чье-то присутствие и, повинуясь своим военным навыкам, укрылся за валунами, стараясь обнаружить источник опасности. Но опасности, как таковой, не оказалось. У подножия скалы, какой-то мутант-альбинос, вооруженный зубилом и молотом, рубил твердую породу, создавая странные фигуры из камня.

Этим делом обнаруженный скульптор, судя по всему, занимался уже не первый день. В гранитной тверди нашли свои очертания с десяток причудливых образов, напоминающих горгулий, драконов, сфинксов и тому подобных мистических созданий.

Камнетес был увлечен своей работой и, казалось, не думал ни о чем другом. Этакий фанатик своего дела, презревший мирскую суету.

Жилищем отшельнику служила находящаяся неподалеку рукотворная пещера, вырубленная под козырьком одного из скальных образований. Очень удобно не надо далеко ходить на работу. Вот только как ему удавалось выживать в столь опасных местах — оставалось загадкой.

Стэн вышел из укрытия и, закинув за спину автомат, направился к незнакомцу. Тот почему-то проигнорировал появление нежданного гостя, продолжая кромсать гранит.