Бесплатный фрагмент - Энк

Энк

Часть 1

В глаза ударил яркий свет. Вокруг меня среди зелёной листвы сновали родственники, все как один, с головы до пят покрытые шерстью. Бабушка с мамой обсуждали нашу ситуацию. Бабушка говорила, что отцы, в том числе и мой, ушли в глубину леса за мясом, а нам следует идти прямиком к орешнику у реки, до которого идти два дня. В это время старшие мужчины, двигаясь быстрее, смогут нас догнать, сделав крюк по лесу, обойдя старые охотничьи угодья племени в поисках мяса. Время сейчас бесплодное, но шанс есть всегда — надо верить, говорила бабушка.

Живот резко напомнил о голоде. Последние дни мы плохо ели, а когда наедались вдоволь — я и не припомню. Мне кажется, сытым я не был никогда.

Мама рассказывала о местах столь зелёных и благодатных, что мне они казались райским садом. Я представлял себе, как можно, забравшись на ветку, двумя руками срывать сочные плоды и есть, есть, есть… Но это всё сказки взрослых. Те долины, что я видел, скорее напоминали пустыни. Кругом зелёное, песчаное, пустое море, большая часть которого не приносит насыщения, а меньшая — вообще горька и невкусна. Листья. Последние недели или даже месяцы мне доводилось питаться только листьями да тем скудным мясом, что приносил отец с другими мужчинами. Их охота редко заканчивалась успехом, поэтому отряд охотников пропадал в лесу днями, уходя далеко от основной группы женщин, детей и стариков.

Сегодня меня разбудили взрослые, обсуждавшие планы на ближайшее будущее. Бабушка громко объясняла матери, что орешник в эту пору обычно приносил много сухих, но вкусных плодов, и если раньше мы заходили туда разнообразить рацион по пути в Долину зимы, то сейчас это наша последняя надежда. Шанс на то, что мужчины добудут крупного оленя или ещё кого, ничтожен. А вот шанс не дойти всей группой до заветной Долины — велик. Как и велик риск с таким скудным пропитанием вообще не дотянуть до следующего благодатного сезона.

Пока они спорили, взрослые мужчины бесшумно скрылись в листве. Настроение безысходности и апатии снова вернулось. Хотелось спать, но сон не шёл. Тяжесть головы давала о себе знать, я старался удержать её подальше от спины мамы и разглядеть происходящее вокруг. Глаза закрывались сами собой. Раз. Другой. Из дрёмы меня вырвала очередная кочка. Мы шли тропой вдоль какой-то канавы, я взглянул вперёд — среди веток, поглощавших и выплёвывавших спину бабушки, заметил едва уловимую тропу. Раньше мы не ходили по ней, она была мне незнакома. Тёмная, едва пропускающая свет листва окружала нас, образуя плотные стены, за которыми могло скрываться что угодно. Напряжение царило в воздухе, и все молчали. От страха я уткнулся в шерсть на спине матери — знакомый запах успокоил, и через мгновенье мне уже виделись чудеснейшие поляны, залитые солнечным светом. Кругом множество жёлтых сочных фруктов, их сок холодными струями брызг разлетается в разные стороны от укуса. Какое наслаждение — вгрызаться в сочную сладкую мякоть и чувствовать телом тепло солнца. Так спокойно и вкусно. Миг грёз проходит, вырывая меня обратно в реальность. Мы остановились. Все молчат. Тётя и остальные сзади остались недовольны остановкой, но покорно ждут. Бабушка, согнувшись, что-то прошептала на ухо матери. Мама сняла меня со спины и поставила на землю. Затхлый запах болотной жижи ударил в нос, а почва под ногами оказалась склизкой. Пальцы ног продавили грязь с тропы, она вылезла наружу, измазав почти моментально лодыжки. Я боялся пошевелиться. Мерзкое ощущение холода и сырости обступило меня. Мама с бабушкой свернули с тропы и ушли вправо сквозь листья. Ветви деревьев моментально поглотили их, я остался наедине с лесом и его темнотой. Казалось, изо всех щелей на меня смотрят глаза хищников. Полное одиночество ещё сильнее пробудило голод, и мне стало жутко. Жутко настолько, что я боялся повернуть голову. Так и стоял бы, если бы не рука тётушки, которая подцепила меня за шерсть на спине и прижала к своей груди. Запах, исходивший от неё, был не настолько родной, но ощущение тепла немного притупило голод, и стало не так страшно.

Секунды шли за секундами, складываясь в минуты. Прошла, как мне показалось, целая вечность, прежде чем знакомый силуэт бесшумно вынырнул из зелени на тропу. Лужи грязи сразу перестали быть такими холодными, и я протянул руки к маме. Она торопливыми движениями усадила меня к себе на спину, указав остальным, что путь верен. Зачем они с бабушкой уходили — мне понять не дано. Что такого важного там, за стеной, почему меня оставили в холодной луже на незнакомой тропе? Эти вопросы закрыли ненадолго ощущение всезнания и мудрости взрослых. В моих детских глазах чувство голода было непередаваемо великим и всеобъемлющим. Холод и сырость могло сгладить только тепло и запах матери, а путешествие казалось вечным. Я представлял жизнь до своего рождения лишь по словам бабушки и матери, когда они делились друг с другом переживаниями и воспоминаниями о далёком прошлом. Настолько далёком, что возраст стариков казался мне неисчислимо бесконечным. Своё прошлое я помню с трудом. Последнее время я всё чаще поднимаю голову и разглядываю округу. Пытаюсь понять цель нашего путешествия и слушаю взрослых, их истории о былых временах и заумные разговоры о поиске пищи. В этот раз наш отряд разделился на две части. Ярким солнечным тёплым деньком папа и другие взрослые ушли куда-то лесом, а мы с мамой, тётушками идём к вкусной еде. В сладкую цветочную долину, наполненную нежнейшими фруктами и растениями.

Из освещённой солнцем долины в реальный мир меня вырвала очередная кочка. Посильнее ухватив клок шерсти, я понял, что дождь усилился, а с ним и чувство голода. Холод пробрался и сюда, в тёплую шерсть мамы, холодными струями воды разгоняя остатки тепла из очередного сна. Как жаль, что это всё сон.

Мы остановились под широкими листьями каких-то деревьев, которые немного закрывали от струй воды, льющейся с неба. Не представляю, сколько это ещё будет продолжаться.

Капли дождя с жутким шумом и оглушительным рёвом разрывали воздух за пределами нашего укрытия, с порывами ветра доносился ледяной холод, несущий всё то, от чего так хочется скрыться в тёплой шерсти матери. Моя спина была насквозь мокрая, и даже к животу уже подступила холодная вода. Я зашевелился. Мама сняла меня и поставила на землю.

Почва на удивление оказалась сухой и тёплой. Я стоял и в этот миг понял, что мир не настолько агрессивен и страшен, что дождь может рассказать больше, чем видно на первый взгляд. Отсюда, из-под полога листвы, защищавшего от прямых попаданий капель, я ощущал спокойствие. Шум не казался таким уж страшным и разрывистым. Он теперь лился равномерно, шурша всем, на что падали его капли, а тепла от земли хватало — ноги начали согреваться. Я стоял на месте, наслаждаясь видом на стену дождя и кроны деревьев, уходящие далеко-далеко, сливающиеся в безмерное зелёное море.

Наше новое убежище было на холме над всем этим. Я огляделся. Везде были узкие сухие тропы и большие площади, вдоволь смоченные дождём. Суетилась мама под каким-то навесом, в другом краю стоянки выхаживала бабушка, часть нашего племени сидели без дела, опершись спинами на широченные стволы деревьев, а я стоял в самом начале, у входа в это временное поселение. Запах здесь не был по-домашнему приятен, но и не отталкивал, ощущалось только запустение. По-моему, в этом месте не было никого из наших уже очень давно.

Мама с бабушкой разбирали какие-то старые вещи, а я так и стоял, не зная что делать. Вдруг мама подошла ко мне и сунула в рот какую-то жёсткую штуку. Я немного пошерудил её языком — на вкус она оказалась пыльно-землистой. Решив раскусить это нечто новое для меня, я ощутил плотный, но мягкий орешек. Вкус его не был запредельно ошеломляющим, он был абсолютно не сочным. Но чем дольше я жевал, тем больше понимал, что вкус этого плода мне нравится! Пусть он далеко не похож на другие плоды из моего воображения, пусть он не напитает тело влагой, и послевкусие немного горчит, но я его хочу.

Мама улыбнулась, показав на лавки и возвышенности, некогда заполненные этими странными плодами. Я побежал вглубь стоянки и стал выискивать в расщелинах и трещинах закатившиеся орешки. В одном из углов я даже нашёл мешок из травы, наполовину заполненный вкусными кругляшками, а мама откуда-то достала и принесла мне ещё несколько горстей. Некоторые из них были, к моему сожалению, смочены водой и на вкус ужасно горькие.

Из разговоров старших я понял, что мы добрались до старых зарослей орешников. Здесь на холме издавна наше племя останавливалось в сезон созревания этих плодов. Всей семьёй собирали орешки в вязаные из травы и листьев сумки. Я ещё был слишком мал и не мог самостоятельно сделать такую вещь, но мама говорила, что настанет день, и мы снова вернёмся в это место уже для сбора плодов. Тогда не будет холода, а благосклонный лес насытит наши чрева. И я смогу научиться плести такие корзинки и даже сам участвовать в сборе.

Картины и запахи предстоящего живо отобразились в мечтах, меня окутало нетерпение — всё это скорее увидеть и научиться. Но реальность показывала совершенно другое. Я обернулся и заметил, что дождь как будто посветлел, на другой стороне долины, просматривавшейся из-под тени деревьев, прорывались первые лучи солнца. На душе стало гораздо теплее, я уже не чувствовал сырость и холод. Приятное тепло от съеденных орехов разливалось по телу, наполняя каждую клеточку чувством удовольствия.

Взрослые разделились на два лагеря. Первые, ведомые моей мамой и бабушкой, ратовали за скорый выход дальше, другие предлагали остаться в этом месте подольше. Слушая их споры, я не заметил, как заснул. Проснувшись глубоко вечером, я поднял голову. Над стоянкой, где раньше лилась вода, небо было иссиня-чёрным с яркими глазами звёзд, рассыпанных по всему небосклону. Их мерцающий свет заливал все тёмные уголки стойбища, в центре которого горел большой и яркий костёр. Один силуэт отошёл от группы и направился в мою сторону — это была мама. Она протянула руки, я схватил её за палец и встал. Улыбка мамы меня успокаивала. Мы отошли ко входу, так и держась за руки. Сели на большое бревно, с которого открывался удивительный вид на долину. Небо звёздами смотрело на спины деревьев, а огромный диск луны освещал всю землю ровным мягким светом. Мир в этот момент казался мне удивительным и спокойным царством. За спиной потрескивал костёр, а мама начала говорить со мной мягким расслабленным голосом. Я услышал истории об этих местах. Раньше, в более благодатные времена, они с папой, когда были молодыми, и остальное племя проводили здесь многие месяцы, заполняя закрома ароматными плодами орешника. Но это время давно прошло. Сначала плодов становилось всё меньше и меньше. Затем эта стоянка стала лишь временным убежищем между двух сезонов, и племя заходило на неё лишь затем, чтобы быстро собрать оставшиеся плоды, перекусить и двинуться дальше. А теперь, за долгие годы, они появились здесь в первый раз. Плодовые деревья отказываются кормить нас, сказала мама.