печатная A5
2406 2165
16+
Эмоции в медицине и жизни
10%скидка

Бесплатный фрагмент - Эмоции в медицине и жизни

1 часть. Цикл «Доктор. Как разговаривать с пациентом и влиять на его приверженность»

Объем:
444 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
16+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-0050-6624-4

В радости живет любовь.

Экхарт Толле. The Power of Now


По ту сторону кабинета у каждого врача есть своя жизнь.

По ту сторону кабинета и у каждого пациента есть своя жизнь.

Точка пересечения этих жизней — врачебный кабинет.


Эмоциональность точки пересечения жизни врача и жизни пациента является следствием предыдущих, настоящих и гипотетически возможных событий. В этой точке у каждого есть своя роль. Пациент — это человек, ожидающий помощи. Врач — это человек, который обладает некоторыми знаниями для такой помощи. Но за ролями медицинских действий все забывают, что жизнь каждого участника процесса не ограничивается стенами врачебного кабинета. И в этой забывчивости мы похожи.


Каждый думает, что он не каждый — именно такой контекст лежит в формировании ведущих ценностей. Об этом была первая книга «Особенности коммуникации врачебного приема».

Каждый думает, что он прав — мы готовы отчаянно защищать свою правоту, собственные заблуждения и даже ошибки. Эта защита сопровождается эмоциями. «Эмоции в медицине и жизни» — книга про закономерное развитие событий медицинских процессов под влиянием эмоций.

Место действия: врачебный кабинет и по ту сторону кабинета.

Действующие лица: медицинские сотрудники и пациенты.


В книге я даю аналитические пояснения по эмоциональным проявлениям типичных составляющих медицинской коммуникации и дискоммуникации, их прямому и опосредованному влиянию на жизнь и самочувствие всех участников процесса и по ту сторону кабинета.


Помимо поясняющего текста, в книге представлены:

1. Классификатор эмоций врачебных приемов.

2. Таблица «Психоэмоциональный портрет пациента» (52 параметра).

3. Таблица «Болевые психоэмоциональные ситуации врачебного приема и клинических коммуникаций» (40 ситуаций).

4. Алгоритм ведения коммуникативного врачебного приема и стратегия работы врача по формированию приверженности пациента.

5. Чек-лист «Коммуникативный статус пациента (CSP)».

6. Подробно рассмотрена тема психоэмоциональных предпосылок возникновения конфликтных ситуаций с пациентами.

7. Разобраны частые ошибки врачей в коммуникации с пациентами и даны пути грамотного построения отношений врач — пациент при работе с ведущими эмоциями врачебных приемов.

8. Представлена тема профессионального эмоционального выгорания и описаны основные акценты по профилактике данного синдрома.

9. Дано ознакомительное введение о влиянии окружающего на поведенческие реакции и психоэмоциональное состояние человека в ракурсе темы по эмоциональному бренду врача/клиники.

10. Предложены 47 упражнений для обдумывания тем и самоконтроля по усвоению теоретического материала.

11. Взяты специальные интервью для раскрытия тем книги.

12. Приведены фамилии авторов, с работами которых я рекомендую ознакомиться.


Эмоции в медицине — тема, которая не описана в специальной литературе. Вы не найдете по ней ни книг, ни диссертаций. Вам придется не только читать готовые решения и выводы, которые даны в этой книге, но и самостоятельно думать. И эти раздумья затронут и профессиональное, и личное.

Да, инвестиции времени и денег в собственное образование — это решение не для всех. Так что читать или не читать — это вопрос вашего понимания окружающих реалий и поиска путей решения. Это вопрос только вашего личного выбора: быть или казаться. А для этого вам предстоит заглянуть по ту сторону кабинета и в вашу собственную жизнь, и в эмоциональную составляющую жизни ваших пациентов.

Перестали ждать волшебника в голубом вертолете?

Тогда нам по пути. Давайте знакомиться…


            Доброго времени суток, коллега!

Меня зовут Инесса Леббех. Я доктор, ведущий консультации и тренинги в области медицины. Основная тематика моих работ — это вопросы коммуникации врачебных приемов, эмоциональной компетенции, профилактики эмоционального выгорания, саморазвития медицинских сотрудников, разработка профиля эмоционального бренда клиники/врача и стратегическое управление репутационным банком бренда. Общий стаж работы в медицине — около 20 лет.

За время своей практики в медицине я работала в должностях: врач, главный врач, медицинский эксперт, проектный консультант и тренер и более пяти лет веду интенсивные тренинги в b2c и b2b. То есть я имею опыт работы на врачебном приеме, в управлении медицинской организации, обучении персонала и консультационных услугах для руководителей.


Из официальных источников, которые вы можете найти обо мне в СМИ:

Доктор, эксперт-практик образовательных программ по soft skills в медицинской сфере, в том числе обучающих проектов от Департамента здравоохранения Москвы и МГУУ ПМ. Разработала программы «ДОКТОР» (по коммуникативным навыкам и работе с эмоциями на врачебном приеме) и «КИММ для руководителя» (по коммуникативному интегральному маркетингу). Автор книг «Рецепты чудесных врачей», обучающего цикла книг «ДОКТОР. Как разговаривать с пациентом и влиять на его приверженность». Автор идеи и ведущая программы «Оптикум» на радио «Медиаметрикс». Лауреат национальной премии «Золотой лорнет» в номинации «Образовательный проект года». Ведущая и частый спикер медицинских конференций по темам: коммуникативные навыки и EQ в медицине, профилактика конфликтов, профилактика эмоционального выгорания, клиентский сервис, системы образования и наставничества в медучреждениях, репутационный банк бренда клиники/врача, маркетинг в медицине. Консультант и редактор медицинских текстов. Проектный бизнес-тренер и коуч-консультант.


Когда мне задают вопрос: «Почему с офтальмологии вы переключились на ведение тренингов по коммуникации врачебных приемов?», я делаю паузу, оценивая ситуацию, но чаще всего отвечаю стандартной «официальной заготовкой».

Да и как рассказать в двух словах это «почему», минуя наблюдения и опыт нескольких десятков лет личных и в качестве врача, главного врача, консультанта, тренера, эксперта? А это серьезная практическая база знаний.

К тому же я смотрю глубже на текущие процессы в медицине, связанные с внутренней и внешней коммуникацией, чем обычный психолог, врач или управленец. И этому есть объяснение.


Внешнее влияние

Мои жизненные истории дали мне определенное видение белых пятен в обеих структурах медицины: и коммерческой, и государственной. С момента начала моей профессиональной деятельности врачом прошло уже почти два десятка лет.

По основной специальности я врач-офтальмолог. Дополнительное образование — бизнес-тренер. Моя врачебная деятельность связана с коммерческой медициной в профессиональном развитии: врач — главный врач — медицинский эксперт. Проектное консультирование и проведение тренингов как в коммерческой, так и в государственной медицине.


Ближайшее окружение из медиков обеих структур: и государственной, и коммерческой. Есть еще в моей копилке личный опыт пациента российских и зарубежных клиник.

Безусловно, большое влияние на меня оказала мама, врач-офтальмолог со стажем в государственной медицине более четырех десятков лет. Дети медиков, впитывающие медицину с пеленок, меня поймут. Думаю, что медикам из медицинских семей нужно считать врачебный стаж с рождения. Так что к моему стажу, близкому к отметке 20 лет, прибавляйте еще столько же моего детства и отрочества.

Дети медиков

Когда я начинала свой путь в профессии, мне очень не хватало знаний и книг по ведению врачебного приема… Но был накопленный опыт моей мамы, офтальмолога, ее медицинских друзей и знакомых. И я прислушивалась к их словам и советам. Не секрет, что в семьях медиков обсуждаются тактики ведения и правильность постановки диагнозов, в том числе и «неаппетитных», даже за столом.

Мы привыкаем к этому с детства. Мы видим переживания родителей за итог проводимых операций, беспокойство за вечернее самочувствие тяжелых больных, сомнения и обсуждения по дифференциальным диагнозам.

Мы привыкаем, что большая часть огромных книжных шкафов пестрит медицинскими, порой непонятными, названиями. Полки с бледно пропечатанными ксерокопиями книг мэтров медицины, хранящиеся с трепетом. Полки с медицинскими атласами, где для детского взора картинки одна страшней другой, но все равно притягательные. Полки с толстенными медицинскими фолиантами, в которых виднелись закладки с подкорковой атрибутикой: «Пожалуйста, обязательно положи на место». Мои полки с детскими, а потом подростковыми книгами классиков были, конечно же, красочней, но интерес к маминым книжкам не пропадал.

Воспитание — это пример для подражания тому, что приемлемо в семье. Атмосфера и основы хорошего для твоей семьи — это и есть основа воспитания. Мое детство периодически пропитывалось медициной с ее ответственностью за применяемые знания, совершенные действия и солнечной радостью. Потому что обсуждаемые темы и сопереживание за больных, которые доверяют доктору и назначенному лечению, обязывают быть ответственным и действовать по принципу Гиппократа: «Помочь. Не вредить». А еще мы с детства видим радость в глазах родителей от выздоровления больных. Радость от помощи врачебных знаний и умений. И эту мощную и светлую энергетику. И ради этого, и ради «помочь» люди и выбирают такую сложную, невероятно ответственную, но неимоверно светлую профессию медика.

И дети медиков, независимо от выбранной ими профессии, сохраняют и руководствуются в жизни этими знаниями о доброте и человеколюбии.

Из книги «Рецепты чудесных врачей»

Поколение рожденных в 70-е годы я называю экспериментальным. У нас не было времени на длительные обдумывания, медленные изменения привычного уклада и стагнацию. Картины мира представителей нашего поколения, не успев сформироваться, разрушались под влиянием стремительных изменений во всех окружающих нас областях.

Мы начинали свои пути в фильмоскопном процессе смены жизненных слайдов: только присмотришься к изображению, начинаешь различать очертания предметов, и тут… та-дам! — смена слайда, и все по новой. Время вынуждало нас к быстрому формированию новых картин наших миров. Характерное для наших родителей закономерное течение «работа — пенсия» и среднестатистическое «+/– как у всех» прекратило свое существование именно на нас.

Все возрастные становления мы проживали вместе с изменениями в стране.

Предсказуемая привычная политическая система была резко нарушена трансляциями съездов, возникновением множества партий, выборами, митингами и растерянностью взрослых, далеких от политики. Отсутствие опыта родителей и соответствующих предметов в школах и институтах сделали нас экономически безграмотными юнцами, которые не понимали даже малую суть происходящего при девальвации 1991 года. Сгорание семейных накоплений и вкладов приводили пострадавших в потерянное состояние, а странные бумажки под названием приватизационные ваучеры — к непониманию и ложным надеждам. К переделу собственности мы не успели по возрасту, а «черные четверги» многие уже проходили на своих опытах разорений. Основы целеполагания и тайм-менеджмента заимствовались с не всегда четких и структурированных примеров взрослых. К психологам относились с предубеждением, а про коучей знали только спортсмены. Научно-технический прогресс влетал стремительно в наш быт, торопливо меняя пейджеры и первые «моторолки» на смартфоны, классы «пеньков» ПК — на ноутбуки, кухонные агрегаты — на рациональные аппараты… Бережно хранимые в папках перепечатанные фолианты менялись на книги, а плохую полиграфию заменяли на хорошую. «Читательский голод» и разнообразие авторов в книжных магазинах приводило в замешательство и желание все почитать — от бульварных детективов до философских работ. Первые поездки за рубеж расширяли сознание. А последующее окунание в реальность сжимали его до состояния резины, которая при перенажиме дает ответный шаг с большей амплитудой. Реформы образования мы нервно проходили вместе с нашими детьми. А изменение восприятия населением медицинских сотрудников (как, впрочем, и многих других профессий) и отношение к самой сфере медицины черпали ковшами дегтя каждый день.

То, что становилось нормой, со следующим слайдом быстро менялось. В том числе и на обратную трактовку.

В таких экспериментах воздействия концентрации внешних факторов ментально выживают не все. Но в слайдовом мелькании картин мира нашему сознанию был дан огромнейший опыт лабильности, избирательности и расширенного восприятия.

Медики — это, пожалуй, самое экспериментальное звено во всей этой цепи событий. Фильмоскопичность слайд-картин мира менялась у нас в двух направлениях одновременно: и в личном, и в профессиональном. Защита вырабатывалась тоже в двух направлениях, диаметрально противоположных: жизнь по накатанной, с жалостью к самим себе за выбранную профессию и разочарованием в ней, или любовь и вера в себя и в доброе начало.


Опыт и «официальные заготовки»

Из аннотации вы могли прочитать, что я автор тренинг-программ «КИММ для руководителей» (по коммуникативному интегральному маркетингу в медицине для руководящего звена) и тренинг-программы «ДОКТОР» для медицинских сотрудников по развитию коммуникативных навыков.

Нет, я не училась этому в University of Cambridge или любом другом университете мира. Я не училась этому и в ИГМУ, который закончила. Моей учебой было то, что происходило со мной, с моими близкими и знакомыми. Это потом появились в моей жизни интернет с некоторой доступностью информации по теме, специальные тренинги и знакомства с близкими по духу людьми. И когда я подходила к созданию тренинг-программы «ДОКТОР», то основными критериями брала то, что помогало мне в моей жизни: как в личной, так и в профессиональной. Так родилась концепция программы, легко вошедшая в аббревиатуру ДОКТОР:

Доброжелательность

Осознанность

Коммуникация

Теория

Опытность

Результат


Мир сам подсказал то, что лежало на поверхности. Смысл слова «доктор» заиграл более сочными красками для восприятия.


Программы разработаны мной на основе собственной врачебной практики в первичном звене и на руководящих должностях — такой обширный опыт позволил более глубоко увидеть внутренние проблемные точки медицинских организаций. А также мне помог опыт моей мамы, моих близких медиков и их семей, коллег и знакомых, открытых для общения и обмена знаниями.

Все мои программы практико-ориентированные. Потому что основываются они на практических навыках и результативных наработках моего профессионального пути, ключевые из которых:


— Успешная работа врачом в оптике — в учреждении на стыке предоставления медицинских услуг и активных розничных продаж.

Сначала я работала в далеком от столицы регионе. Затем переехала в Москву, где продолжила свою профессиональную карьеру. В оптиках я набиралась опыта коммуникативного общения с пациентами, улучшала профессиональные навыки, узнавала основы практического медицинского маркетинга и выстраивала свою систему медицинского тайм-менеджмента. Выиграла все профессиональные конкурсы, училась в России и за рубежом у ведущих специалистов. Изучала и применяла все возможные на тот момент ресурсы для своего развития и переходила на другие профессиональные уровни…

— Организация продуктивной работы сотрудников медицинского направления в должности главного врача крупной оптической сети.

К основным навыкам также добавились опыт наставничества и обучения персонала, написание статей, разработка маркетинговых акций и мотивационных программ.

Критерием моих стремлений стал больший ресурс для ведения образовательных программ, что дала мне следующая должность…

— Интенсивное проведение обучающих программ для медицинских сотрудников на позиции медицинского эксперта в дистрибьюторской маркетинговой оптической компании.

Работа была интересная, креативная. И занималась я не только ведением тренингов, но и маркетинговыми акциями, разработкой новых программ и их форматов, даже организацией всероссийских конкурсов. Объездила с тренингами и выступлениями на конференциях десятки городов России. И стала писать книгу «Рецепты чудесных врачей», в основу которой легли мои подготовительные работы к вебинарам по коммуникации врачебного приема. Она была, пожалуй, одной из первых в России по теме коммуникации врачебных приемов и вопросам саморазвития медицинских сотрудников.

Мои прежние навыки укрепились, а преподавательские — развились. И для их усовершенствования я стала интенсивно проходить разные образовательные программы и тренинги по повышению квалификации и мастерства, а также закончила специальный курс по профессии бизнес-тренер.

— Активное проведение тренингов и оказание консалтинговых услуг.

Разносторонний опыт прежних должностей помогает мне в успешном ведении обучающих проектов, коммуникативного аудита и консалтинга по темам, связанным с персоналом, сервисом, брендом врачей/клиник, медицинским маркетингом и мерчендайзингом врачебных кабинетов.

— Публикации и выступления.

В хаотичном разнобое интернет-паутины достаточно много опубликованных мной работ по коммуникации врачебного приема, саморазвитию медицинских сотрудников и профилактике эмоционального выгорания.

Неравнодушие к уровню культуры здоровья зрения среди населения подвигло меня к специализированным публикациям по проблемам оптометрии, программе «Оптикум» и проекту @proglaza. И эта часть моей деятельности направлена на людей, не имеющих специального оптометрического образования, но желающих ответственно подходить к выбору профилактических и оздоровительных мер, связанных со зрением.

Проблемы эмоционального выгорания медицинских сотрудников являются также одной из тем моих тренингов, консультаций для руководителей, публикаций и выступлений на медицинских конференциях.

— Индикатор профессиональных отношений.

Коллеги с предыдущих мест моего профессионального пути радушно отзываются о временах нашей совместной работы. А ряд пациентов, даже не проживающих в Москве, до сих пор договариваются о проверке зрения именно у меня. Для меня это является главным критерием правильности выбранной модели поведения с пациентами, коллегами и подчиненными. И экологичности тех методик, которые я сама применяла на врачебном приеме и которыми я делилась и делюсь.

Из личного

Мое резюме с перечислением основных компетенций занимает несколько страниц мелким шрифтом. Но ведь человек не может ассоциироваться только с профессиональной деятельностью.

Да, с годами изменения происходят не только в физиологии и ментальном развитии, а и в ближайшем кругу. В дружеских отношениях я оказалась по большей части постоянна. На пятерых ближайших друзей, с которыми проживались и радость, и горе, больше 150 лет дружбы.

Большое значение для меня имеет семья — оплот заботы и поддержки моих начинаний. Мама, ее понимание и советы. И мой главный вдохновитель по жизни — моя дочь Кристиша.

А еще…

Я рисую, создаю керамических рыб и занимаюсь дизайном интерьера студий. Люблю тепло, солнце и море. А из каждого морского отдыха я обязательно везу собранные мной камушки и ракушки. Люблю путешествовать. И пляжный отдых уступает экскурсиям, музеям и выставкам. С интересом посещаю старые города и их развалины, изучаю их историю. Еще у меня легко получается создавать уютную атмосферу домашнего убранства. И да, в моем доме, помимо картин, много фотографий близких и друзей.

Но это не все.


За кадром общеизвестных фактов

Когда мне задают вопрос «Почему с офтальмологии вы переключились на ведение тренингов по коммуникации врачебных приемов?», я делаю паузу, оценивая ситуацию, но чаще всего отвечаю стандартной «официальной заготовкой»…

Вопрос-то вроде простой. Но он всегда вызывал во мне искушение рассказать причины, которые позволяют мне глубже разбираться в теме медицинской коммуникации, а не просто быть врачом/психологом/тренером/руководителем и вещать собственный (или нет) анализ различных методик, подгоняя его под медицину постсоветского пространства.


Моя истина завуалировалась на 20 лет


Сначала у меня не было сил об этом говорить. Потом мне казалось, что в этом стыдно признаться. А после боялась, что меня могут ранить нечаянным словом и вся моя внутренняя работа пойдет насмарку. Прошло не так много времени с тех пор, как я смогла свободно говорить об этом.

Моя «официальная заготовка» начинается с рассказа о моем опыте главного врача крупной федеральной сети оптик. В то время, разбирая и анализируя жалобы клиентов, я пришла к выводу, что подавляющая их часть жалуется не на качество медицинских услуг, а на психологический аспект взаимоотношений сотрудника и клиента.

Когда я перешла на должность медицинского консультанта оптической компании, картина повторилась: разбор гарантийных случаев, вопросы врачей и руководителей оптик подтверждали актуальность темы коммуникации и недостаток знаний по ней. Тогда я стала вводить в обучающий курс по оптометрии темы и по коммуникации врачебных приемов. И чем больше я проводила тренингов по коммуникации, тем больше замечала, что проблема не только в неумении выстраивать взаимоотношения с пациентом, она гораздо глубже. Да, нам не давали много нужного в профессии при обучении в медицинских университетах. И врачи привыкли думать алгоритмами. Нас так учили. Медики изначально пациента рассматривают только как носителя болезни (проблемы со здоровьем), не видя за этой болезнью самого человека, его переживания, беспокойства. Отсутствие навыка когнитивной и предикативной эмпатии, неразвитая эмоциональная компетентность, зашоренность медицинскими алгоритмами — это ряд составляющих стены недоверия и конфликтов между пациентами и медиками.

В моей личной врачебной практике не возникало вопросов, связанных с дискоммуникацией в общении с пациентами. Но не думайте, что мое медицинское образование отличалось от вашего и в университете были какие-то особые предметы по коммуникации, конфликтологии и т. п. Нет, программа была стандартная. В помощь мне был мой личный опыт взаимоотношений врач — пациент во времена, когда я сама была пациентом, зависимым от врачей. Опыт был разным: и негативным, и позитивным. Позитивный я перенимала для своей врачебной практики. А пережитая мной боль от неприятных воспоминаний помогала мне не допускать подобного в своей работе.


А моя истинная история началась совсем не с должности главного врача и разбора жалоб…


Моя история общения с медициной в качестве пациента началась в первом классе. Мама записала меня на художественную гимнастику. Мне очень нравились занятия. Я была гибкая, с хорошей растяжкой. Тренер меня хвалил и сразу стал готовить к соревнованиям. При очередной связке упражнений я почувствовала резкую боль в пояснице. От гимнастики, как и от физкультуры в школе, пришлось отказаться. А в мое учебное расписание было включено ежегодное обследование в стационаре. Не могу сказать, что в моей памяти запечатлелось что-то экстраординарное. Все были милы и приветливы. К бесконечным инъекциям привыкаешь. И я верила словам моего неизменного лечащего врача, что с возрастом мое состояние нормализуется. В общем, так и получилось с этим недугом. Кстати, тот же врач первым мне показал, как нужно правильно дышать, чтобы уменьшить волнение или боль. Удивительный был человек. И тогда мне казалось, что все врачи так же добры, как мой лечащий врач, как моя мама и ее коллеги, которых я частенько видела, прибегая к маме на работу или дежуря вместе с ней в ночь.

В десятом классе я попала в больницу не «по расписанию». Не помню причину. Но помню, как на второй день пребывания в ней проснулась от гула голосов. Передо мной стояли врач и толпа студентов. Утренний обход. Меня попросили снять верх, чтобы провести аускультацию. Мне было жутко стыдно и неудобно. Но кому до этого было дело? Студентам надо обучаться, а что при этом чувствует пациент — не имеет значения. Тогда я узнала, что врачи бывают разные. Из больницы меня забрали в тот же день.

Во время учебы в мединституте мне «посчастливилось» сдавать дифзачет по одной из дисциплин в то время, когда я была беременна и лежала в стационаре на обследовании. Я думаю, что читатели, закончившие мединститут, уже могут предугадать, как развивались события. Черный юмор о том, что уважительной причиной для переноса экзамена может быть только смерть, всем известен. Так и со мной. Преподавателю было совершенно плевать на мои обстоятельства. Тогда я поняла, что оказывается, не все врачи добры и даже женщина женщину тоже не всегда понимает. А некоторые из врачей могут свою несостоятельность вымещать на слабых и зависимых от них пациентах (и студентах тоже). Для меня это было открытием, потому как все примеры ближайшего окружения были абсолютно противоположными. Я не понимала причину «недоброты». Не знала я тогда ни проявлений синдрома эмоционального выгорания, ни Юнга и его: «Если внутренняя ситуация не осознается, то она превращается во внешнее событие».

Роды начались раньше намеченной врачом ожидаемой даты, да еще и в выходной, праздничный день. Моя картина коммуникации врачей, медсестер и пациентов обогатилась новыми открытиями. Честно говоря, открытия были отнюдь не радужные. Сразу после родов был очередной дифзачет. Погода стояла холодная. Перенести дату отказали. После сдачи зачета я попала с маститом к одному из ведущих хирургов. Пока он делал необходимые манипуляции, пот капал с его лба, выдавая, сколько сил он вкладывает в мое спасение от оперативного вмешательства. По ходу он подбадривал меня, находил правильные слова. Время от времени ругался на преподавателя той зачетной дисциплины. Несколько часов моей боли и его тяжелейшего труда предотвратили уже маячившую мне операцию. В конце приема врач посоветовал мне впредь быть более настойчивой в защите собственного здоровья.

Позже и эти эпизоды тоже войдут в мою копилку коммуникативного опыта.

Кафедры мединститута находились в разных концах нашего славного города. А расписание составлялось так, что в течение одного дня можно было пересечь город пару раз. И это в условиях скудного транспорта и суровых сибирских морозов. Времени на передвижение было в обрез. После одного из таких переездов я поддалась уговорам перекусить в студенческом кафе при анатомке. Результат не заставил себя ждать…

Я сама себе вызвала скорую, перечислила все симптомы и назвала предварительный диагноз приехавшей на вызов бригаде скорой помощи. Меня привезли в бокс приемного отделения. Уставшая от боли, я долго ждала, когда все же придет врач для оформления моей госпитализации. За стенкой, в соседнем боксе, случилось ЧП: молодой человек упал и стал биться в конвульсиях. Его мама растерянно и истерично кричала. Но в приемном никого из медперсонала почему-то не было. Единственным человеком, которого она могла позвать на помощь, была я — такая же пациентка, ожидавшая госпитализации. Правда, студентка мединститута, уже почти выпускник. Вы замечали, как удивительно быстро и с какой четкостью всплывают медицинские алгоритмы в голове при экстренных ситуациях? Язык, голова, поза. Я все сделала. Потом прибежали медсестры. Моих сил на дальнейшее не осталось. В тумане моего сознания меня отвели в палату, где я оказалась единственным пациентом. И я просто отключилась от усталости и боли долгого дня.

Проснулась я от гула голосов. Передо мной стояли врач и толпа студентов. Утренний обход. Меня попросили снять одежду, чтобы провести осмотр кожных покровов.

Déjà vu…

Но я была уже не беззащитная школьница. На вопрос врача о жалобах я четко перечислила симптомы, предварительный диагноз и прогнозируемый план обследования и лечения. Я была уставшая, терпела боль и абсолютно равнодушно воспринимала саркастические высказывания врача из подборки «Ну, теперь у нас пациенты все такие грамотные». В палату вошла еще один врач — как оказалось, заведующая отделением. После моего повтора анамнеза она уточнила, где я учусь. Услышав в ответ, что я студентка мединститута, она попросила группу студентов покинуть палату. За что я ей была очень благодарна. Заведующая оказалась мудрее и тактичнее. Хотя согласитесь, логичнее было бы ожидать этого от преподавателя кафедры, передающего студентам не только знания, но и пример общения с пациентом. Я была студенткой мединститута. А если бы я была студенткой другого вуза, моей психике повезло бы меньше.


Это были мои первые опыты познания коммуникации врач — пациент, но основное ждало меня впереди…


Мое обучение было прервано. Непонятная болезнь вытягивала из меня всю энергию и жизнь. Трудности с дыханием привели к тому, что я практически не спала и испытывала ужасающие боли, «разрывавшие» меня изнутри. Меня возили по самым известным клиникам Москвы того времени. Я сдавала бесчисленные анализы. Профессора, к которым мы обращались, ругали друг друга за глаза из-за неправильно выставленного диагноза и назначали все новые исследования. Врачебная этика (вернее, отсутствие ее у самых, казалось бы, уважаемых специалистов) была обескураживающая. Я оказалась свидетелем изумительной «коллегиальности» в медицине.

Мне становилось все хуже. Боль заполняла всю меня вместе с сознанием. Я была похожа на овощ, который перемещают с места на место. И единственной живой мыслью было заснуть и не проснуться. Аллергия, бронхит, пневмония, снова аллергия… — каких только диагнозов не ставили мне «светила медицины».

Наконец один из профессоров утвердился в «несложном» диагнозе и предложил провести «несложную» операцию. Профессор уехал в отпуск на две недели, а меня стали готовить к этой операции.

К тому времени я практически не спала уже несколько месяцев, постоянно кашляла, задыхалась и тихо стонала от боли. На громкие стоны, соответствующие интенсивности боли, сил у меня уже не было.

Кто-то из знакомых посоветовал моим родным все же съездить на консультацию к онкологу. Почему не раньше? А потому что ни один профессор из всех, у которых я была на консультациях, не допустил такой мысли.

Дорогу через всю Москву до онкоцентра я еле вытерпела: боль, жуткая боль, от которой не убежать.

Первая консультация. Пункция, рентген, кровь. Ожидание результата… Первая пункция оказалась неудачно взята. Снова анализ, ожидание.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.