Бесплатный фрагмент - Эмигрант в прошлое

Благодарности

Настоящей книжкой, как и всеми предыдущими, я отдаю дань светлой памяти друзьям и близким, очень рано покинувшим этот замечательный мир: младшему брату Борису, Косте «Малышу», Мишке «Нильсону», Борису «РА» Раскольникову, Андрею «Неману», Наталье Шоховой, Эдику «Родственнику», Валерию Василевскому, Виктору «Ильичу» Когану, Игорю «Бамбине», Александру «Полковнику», Андрею Левину, Николаю «Куке», Володе «Бычману», Шуре «Помидору», Вовке «Осташке», Отцу Евгению, Косте «Моське», Оскару «Арэксу», Лёхе Кагану, Лариске Львовой, Евгению Викторовичу «Карасю» и многим, многим другим, к сожалению, здесь не упомянутым.

Появлением на свет Рассказки в значительной мере обязаны товарищам юности, молодости и дальнейшей «полифонической» жизни: Андрюшке «Крексу», Колюньке «Ленинскому Стипендиату», Мишке «Хиппи», Андрюхе «Брату», «Мальчику» Боре, Шурке «Портосу», Мишке «Рыбе», Толику «Федору», Виталику «Улыбчивому», Александру «Мастеру», Григорию Ивановичу, Сергуне Робертовичу, Сашке «Штейну», Наталье Толокновой-Носковой-Jennings, Вове́ Львовичу, Алёнушке Игоревне, Мишке «Алхимику», Андрею «Японисту», Олежке «Слонику», Гарику «Прайсу», Умному Петровичу, Сергею Анатольевичу, Игорю Алексеевичу, Дмитрию «Джокеру», Танюльчику, братьям «Афоням», Диме «Космонавту», Карлену и Геворку, Сереге «Захарычу», Олегу «Алчевскому, Антону Юрьевичу, Лёшке Гетману, а также, далеким территориально, но близким душою Шуре, Лёньке и, конечно, обожаемым родственникам — «Братцу» Мише, Митрию, Ирише Евгеньевне, Павлуше, Катерине, Тёте Томе, Олегу «Солу» и Матери Марии. Именно они и поныне воодушевляют меня на новые свершения.

Желаю долгих и плодотворных лет жизни горячо любимому редактору, а также суровым, но справедливым критикам и рецензентам Александру «Ферди», Евгению «Джеффу» и высокому профессионалу Катерине Павловне, чье постоянное содействие творчеству неоценимо.

К горькому сожалению, за прошедшее после выхода предыдущего сборника время, нас покинул Николай Николаевич «Африканыч», один из столпов Гурзуфского сообщества, верный Друг и просто замечательный человек. Его памяти и посвящается эта книга.

Отзывы

Самые позитивные отзывы всегда приходят от ветеранов «Гурзуфского движения», с удовольствием заново переживающих перипетии былых приключений.

Блестяще!

Всё очень точно подмечено и схвачено!

Прочитал на одном дыхании.

Написано так, что всё встало перед глазами, как будто всё было вчера!

О. Кошевой

С интересом прочитал Рассказку.

Мне она показалась «рваной».

И не создалось целостной картины.

Интересна новая информация о Помидоре.

Мне он всё более и более симпатичен.

Жаль, я его не зацепил в Гурзуфе.

Понравился эпизод, в котором отлучили от Гурзуфа очередную гниду.

О. Алчевский

Как обычно, иностранные читатели внесли достойную лепту окликами издалёка

Неожиданная встреча — очень тронула, просто сюжет для кино (новый «Москва слезам не верит»), если правильно описать то время, как это происходит у тебя, отличный сценарий. Понравилась Рассказка, прелесть!

Времена года — тоже понравилась… Очень даже неплохо получилось передать эмоции того времени, прослушала с удовольствием.

Irina Levin, Israel

Написано, как всегда, хорошо. Талант не пропьешь! Зато читать стал лучше, можно устраивать литературные чтения.

Михаил Курохтин, Голландия

Красиво написано, верно по сути и честно от души!! Что касается высказываний о дружбе, мне очень нравится одно, которое очень близко мне — настоящий друг не только тот, кто рядом в беде, но и тот, который искренне будет радоваться в счастье!

C. Виноградов, Кипр — Франция

А основной критик плотно прошелся практически по всем Рассказкам предыдущих сборников

Только что прочитал «Неожиданную встречу». Поразила всем: и сюжетом и искренностью. Очень сильно. И конец, хоть и грустный но абсолютно правдоподобный.

Насколько я понял, ты объединил две Рассказки в одну. Вышло сильнее. Но тогда просится уже сборник житейских Рассказок о превратностях любви, а там и недалеко до сценария к сериалу.

Поучительно на все 100! Правда, стало немного грустно. Примерил я на себя его достижения и как то взгрустнулось. У меня то никаких таких достижений нет, похвастаться, честно говоря, особо и нечем.

И в подобные ситуации я вряд ли попаду по причине ограниченности средств и возможностей, надеюсь. Тема инсульта очень близка и понятна. Отличная Рассказка.

«Времена года» — отлично, очень колоритный герой! А он ничего не рассказывал о своей службе? А какие-то детали о людях из вашей магазинной тусовки? Хотя это уже, наверное, должно быть и больше и глубже. Рассказка отличная. Обложка понравилась!

Малайзия очень понравилась, туристические опусы тебе удаются просто шикарно. Этакий «Сенкевич».

Похоже тебя посетила муза, Рассказка наполнена таким воздухом, энергией. Сюжет вроде всё тот же — Гурзуфский, а читается совсем по-другому. Как будто, чем-то новым повеяло.

Думаю, если ты немного добавишь (приукрасишь) из своего опыта первого знакомства с «той» жизнью, Рассказка только выиграет.

Отличные, и фото шикарные. Хотя в одиссее хотелось бы больше подробностей. Вообще фантастическая история.

Рассказ супер во всех категориях!!!! Опять в голове что то включилось?

Кошерный брак — офигительно, извини за мой немецкий. Других слов просто нет!!!!

Лаос надо бы чем-то этаким дополнить. Не хватает какой-то юморной изюминки. Вспомни, ну ведь явно что-то такое необычное было! Мелкое, но незабываемое!

Часовщик хорош — как говорится, мир тесен. Кстати, надо бы к нему тоже обратиться, часы

то «стоящие» имеются.

Написано с бооольшим аппетитом! Захотелось пойти откушать хоть что-нибудь, значит Рассказка удалась!

KAF

Сподвижницы по Литературной Мастерской «ПодТекст» тоже не обошли новые опусы вниманием

Меня поражает память Константина. И не только на события, а память эмоциональная, что ли!

Пронести это ощущение момента через «века», как это здорово!

Очень ностальгическая и теплая Рассказка!

В жизни все закольцовывается, факт.

Не понимаю, как такое может случиться, но происходит же!

Где-то наверху ведут точнейшие расчеты траекторий жизни.

Мария Казьмина

Когда я читаю (слушаю) Рассказки Константина, приходит мысль, как в жизни одного человека может уместиться столько событий и людей? Думаю, что это его личная черта — активная жизненная позиция и интерес к людям.

Вот и я размышляла над этим…

Всем нам даются по жизни и контакты и дружбы и много всего, но не все так вживаются в жизнь, чтобы переварить, осмыслить, проявить соучастие…

Светлана Алексеева

Рассказ Часовщик интересный. Такая бурная жизнь главного героя и в конце тихая пристань у старинных часов.

Татьяна

Отдельные предложения, мягко говоря, длинноваты. Не поленилась бы — пересчитала, сколько там слов…

В целом, не подозревала, зачем мужики ездят на юга».

Райя Снегирева

У Константина все Рассказки взяты из реальной жизни. Много разных событий было, которые не забылись и легли на бумагу.

Александр Фомичев

Особенно радует реакция самой близкой по духу соратницы по творческому кружку

«Старик и море» — очень откровенно и резковато про аборигенов.

В нашем узком кругу, на следующий день, читала «Узы дружбы». Всем понравилось, иначе и быть не могло. Солидарны.

Очень, очень замечательно, что получилось помочь влюбленным! Рассказка понравилась, кипа сидит отлично!

А Рассказки… уж, не знаю, как раньше без них жила.

Елена Павловна Коновалова

И совсем растрогали скупые мужские похвалы сокурсников по МАИ, поголовно старших офицеров ВКС России

В добрый час, Константин. Не уставай оттачивать перо.

Как там у великого: «Веленью божию, о, муза, будь послушна…

…и не оспаривай глупца.»

С. А.

Довлатов С. Д. о Пушкине А. С.: «Всё, к чему он прикасался, становилось литературой». Константин, прикасайся ко всему, что является нашей памятью, историей, юностью, жизнью.

Спасибо тебе, твои рассказы вернули студенческие воспоминания.

С. З.

Очень спасибо! Ностальгнул! Пива не хватило! Интересно всё, а истории «своего двора» особенно! Военные лагеря — я помню, что они были и никаких подробностей, а здесь — Сергей Сергеевич! Даже мурашки пробежали. Спасибо за память! Храни!

Сильно! Уважуха! Описать чувства и поток мыслей у меня не получится. Может когда при встрече… Твори! У тебя получается!

Аттракцион «Ностальгия» продолжается! То, о чём ты рассказываешь, я не помню совсем и, только прослушав, что-то начинаю вспоминать. Похоже на дневниковые записи. Ты действительно вел дневники или всё по памяти? Я снимаю шляпу! Успехов тебе! Спасибо за память!

С. К.

Костя, ты несравненный талант!

А. Ш.

Авторское предостережение

Этот сборник, как и все предыдущие и последующие, я предваряю стандартным предостережением:

В тексте используются вымышленные имена героев, и автор не несет никакой ответственности за их совпадение с конкретными персонажами и деяниями оных в любых интерьерах.

Опять же, знаменитое определение Уинстона Черчилля «Реальность — это галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя в крови!» отлично вписывается в общую канву Рассказок.

В предыдущих книгах я гордо анонсировал:

«Все события, упомянутые в дневниковых записках, происходили при моем непосредственном участии, а фигуранты — друзья, знакомые и родственники. Поэтому присказка «Сам я огурец не видал, но конюх из соседней деревни рассказал, что их барин едал и говорил, что вкусно» — не про эти опусы.

Правда, в некоторых Рассказках автор слегка отступил от 100% -ой истинности, но, отнюдь, «не ради красного словца», а оберегая особо ранимых и до сих пор «зашифрованных» персонажей.

Теперь же, чтобы окончательно «умыть руки» и запутать привередливых критиков, дополняю вышеприведенный абзац:

Тождественность всех событий и их участников с действительностью — чистая случайность! Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является непреднамеренным.

Предисловие

«Living in the past»

Впервые услышав в начале семидесятых заглавную песню «Living in the past» с одноименного альбома любимой группы, я не оценил всю философскую глубину, заложенную в названии. Только сейчас, разменяв восьмой десяток, начинаю понимать, почему большую часть друзей-сверстников при уже редких, к сожалению, встречах так тянет поговорить о далеком прошлом и перенестись хоть ненадолго в задорную юность и боевую молодость.

Близкий товарищ с институтских лет Женька «Джефф» регулярно припоминает интересные эпизоды из Советской действительности, насквозь пронизанные щемящей тоской по ушедшему. Его периодически посещают сны-воспоминания об армейских буднях:

«В районе 2—5 марта исполнилось 45 лет моего дембеля!!! Когда забирали, мне было ровно в два раза меньше — 22,5. Встретились на днях с однополчанами, повспоминали, поглядели фото.

А вот теперь, почти полвека спустя вспоминаю и вспоминаю уже третью неделю. Даже устроил себе виртуальную прогулку по Бродам через панораму улиц. Вот, что значит, был молодой, и вся жизнь — впереди!».

Другой сокурсник по МАИ, в период учебы активно занимавшийся научной и общественной деятельностью, за что и удостоился Ленинской стипендии, теперь энергично наверстывает упущенные в те годы удовольствия, регулярно посещая концерты современных рок-групп, исполняющих наиболее известные каверы музыкальных «монстров» той поры.

Самый давний приятель, знакомство с которым приходится на наш с ним пятилетний возраст, многие годы тяжело и упорно трудившийся, и ныне «владелец заводов, газет, пароходов», как-то признался: «Я с юности завидовал Твоему счастливому отношению к жизни! Ты всегда, особенно в молодости, делал в каждый момент времени именно то, что хотел, а не откладывал на потом. И поэтому всегда наслаждался действительностью. А я только теперь восполняю то, что недобрал в течение всего напряженного трудового пути».

Большинство товарищей-сверстников очень тепло вспоминают жизнь в приснопамятном СССР с присущими уже забытой эпохе феноменами. Недавно увиденный клип неизвестного исполнителя «Глаза открываешь — восемь!» отлично отражает неизбывную тягу к той, советской действительности со всеми ее плюсами и минусами.

Не буду отрицать огромной пользы технических достижений последних лет, а именно, смартфонов и прочих умных гаджетов, но именно из-за них былое «старорежимное» общение утратило присущие давней поре неторопливость, сокровенность и душевность. Короткие телефонные разговоры на бегу стали нормой, да и видео-общение через множественные новомодные мессенджеры совершенно несравнимы с прежними искренними беседами тет-а-тет.

Помню, как дружок с юности Вовка «Афанасий», во дворе проходивший как Плюшкин за редкую прижимистость и меркантильность, потряс меня основополагающей фразой: «Главное в жизни — человеческое общение, а уж потом — деньги!». От него я никак не ожидал услышать такого утверждения и всю дальнейшую жизнь руководствовался этим незабываемым постулатом.

Именно с «Афанасием» с девятого класса и до конца институтских лет мы ежегодно бурно отмечали День Рождения Пушкина, начиная от памятника на Тверском и заканчивая, почему-то, всегда у Смоленского Гастронома. И как раз из-за Вовкиной бескорыстной тяги к общению, многократно усиливавшейся после применения «партейного» вина, нас неоднократно задерживали блюстители порядка, но милостиво отпускали, едва узнав причину гулянья.

* * *

Младшая дочь регулярно подтрунивает: «Судя по книгам и разговорам, Ты плотно застрял в прошлом, и, самое главное, упиваешься воспоминаниями. Наверное, при возможности, с удовольствием бы туда перенесся?».

А кто не хочет вернуться в молодость?! ……… Чувства и ощущения существенно ярче, болячки и недомогания ещё не тревожат, и каждый день радуешься жизни, в любом ее проявлении. Понятно, что с годами от прежних физических возможностей осталось, в лучшем случае, процентов пятьдесят, зато появился огромный опыт, многократно увеличивший эмоциональное и духовное восприятие окружающего мира во всех его ипостасях.

Надеюсь, что со временем реальность настоящего будет греть мне душу не меньше, чем миражи далекого прошлого, правда, точно не знаю, когда этот миг настанет. У обожаемого Яна Андерсона полный унисон с действительностью наступил в 55 лет от роду, и он выпустил очередной альбом со значащим названием. Умение гармонично «Жить с прошлым», в то же время наслаждаясь текущим моментом, дано далеко не всем, но большей части окружающих меня друзей присущ этот дар, чему я несказанно рад.

Название этому томику Рассказок придумал бывший одноклассник, также как и я, регулярно по «волнам своей памяти» барражирующий в прошлом и черпающий там неистощимый оптимизм и жажду жизни, вопреки периодически возникающим невзгодам настоящего.

Цикл: Моя Москва и ее обитатели

«Хлипкий» лифт или средство передвижения повышенной опасности

За время моей не самой короткой жизни мне не раз довелось столкнуться с различными фокусами хитроумных подъемных механизмов, изначально предназначенных облегчать жизнь гражданам, но не всегда в этом преуспевающих.

Все детство, примерно в равных периодах, я провел в родительской квартире на втором этаже хрущевки во дворах Красной Пресни и в Бабушкиной двушке, тоже на втором этаже, но уже трехэтажного особняка в глубине Большого Власьевского переулка на Арбате. Периодически меня отправляли погостить к еще одной Бабушке, в небольшую комнату коммуналки на четвертом этаже старинной пятиэтажки на улице Тимура Фрунзе, напротив ЦПКиО. Во всех трех строениях лифты, по определению, отсутствовали.

Затем мы переехали на Велозаводскую улицу в высокий бельэтаж огромной семиэтажной громадины анклава ЗиЛовской аристократии. Со двора к дверям нашей квартиры вело всего двенадцать больших ступеней, поэтому снова попользоваться подъемным механизмом не довелось.

Впервые лифт активно вошел в мою жизнь только после женитьбы, когда я ушел в примаки. Семья любимой проживала в соседнем, таком же величественном здании сталинского ампира на предпоследнем этаже. Сначала я по молодецкой удали и старой привычке легко пешком взлетал на высокий шестой этаж, но со временем вполне освоил стационарный подъемник. Он смотрелся точной копией лифта из старой кинокомедии, где застрял товарищ Огурцов, и заботливая секретарша пыталась кормить его сосисками через широкую ячею металлической сетки.

Я быстро приноровился открывать наружную, обтянутую сеткой-рабицей, дверцу, нажав со всей силы на ручку, и почти не опасался двух внутренних распахивающихся створок с подслеповатыми окошками клаустрофобической кабины. Втиснуться в лифт могли только два человека средних габаритов, зато работал он почти без сбоев и всех устраивал.

В начале восьмидесятых, через сорок с лишним лет после возведения, дом стоически перенес минимальный косметический ремонт, но попрощался со старым другом — устаревшим лифтом. На его место установили красивый новомодный агрегат с глухой кабиной и раздвижными автоматическим дверями. И началось! Или кабина взлетала не на тот этаж, или же не открывались двери. В силу полученного высшего образования я знал, что любое техническое устройство имеет период, так называемой, приработки, с эпизодическими сбоями, но в случае нашего агрегата этот срок явно затянулся. В ЖЭКе микрорайона, куда жильцы регулярно обращались с жалобами, не спешили что-либо предпринимать, отделываясь пустыми отговорками.

И тут произошло незабываемое ЧП

На пятом этаже проживал мой сверстник Павел, крупный паренек, мастер спорта по гребле, на тот момент завершающий учебу во ВТУЗе ЗИЛа. Спортсмен, активист и почти отличник с выдающимися производственными показателями (студенты ВТУЗа с первых дней совмещали учебу с работой на заводе) удостоился от старших товарищей судьбоносной рекомендации в партию. Все первичные процедуры он успешно прошёл, и осталось только посетить Пролетарский Райком КПСС для торжественного вручения партбилета.

В тот ответственный день Пашка пораньше вернулся с трудовой вахты, чтобы после смены переодеться в парадное и отправиться в Райком. Беда пришла, откуда не ждали! Новоиспеченный член партии застрял в лифте на своем же этаже, двери кабины просто не открылись. К счастью, дома находился его отец, пришедший напутствовать сына. Он то и услышал его отчаянные крики даже сквозь толстые стены сталинской семиэтажки.

В квартире, кроме штыковой лопаты, слегка разжавшей двери зловредного механизма, но тут же согнувшейся, никаких серьезных инструментов не оказалось, и Пашкин родитель поднялся за помощью к нам. Я мигом слетал в соседний подъезд к Дяде Толе, Отцу лучшего друга, хранившего на просторной лоджии всевозможный инвентарь и оборудование, и вернулся с ломом и топором.

Пашка белугой ревел в лифте, отчаянно матерясь и обещая порвать на куски всех лифтеров и иже с ними. В четыре руки мы с его папаней практически мгновенно раскурочили двери лифта до полной дальнейшей непригодности и выпустили несчастного узника. Злобный, но счастливый кандидат на рысях рванул в Райком, а я, удовлетворенный проделанной работой, понес лом с топором обратно.

Пашкин же отец немедленно отправился в ЖЭК, где поставил на уши все руководство — сначала устно, а затем и письменно. Причем, с дополнительными копиями заявления в РК КПСС Пролетарского района столицы и Городскую Прокуратуру, где доходчиво выразил негодование вопиющим фактом, а именно: «Затаившиеся вредители всячески препятствуют отличному производственнику и комсомольскому активисту вступить в ряды передовых строителей коммунизма!», и просил принять к ним самые строгие дисциплинарные меры вплоть до уголовного преследования. Подписал он петицию с упоминанием всех собственных регалий и правительственных наград — Полковник Исполатов, Главный ВоенПред ЗиЛа.

Лифт починили в течение трех дней, и, что интересно, барахлить он перестал совершенно и с тех пор функционировал как швейцарские часы. Вот она — партийная дисциплина.

* * *

Примерно лет через тридцать после давнего происшествия я, без всякой задней мысли, поведал о нем девятилетней дочери по дороге в школу. Незадолго до этого в нашем, относительно новом доме поменяли лифт исходя из регламентируемого срока службы, что и подвигло меня на воспоминания. Дочка и до того относилась к подъемному механизму настороженно, а после моего рассказа — особенно.

И надо же такому случиться — дня через три она с одноклассницей и ее бабушкой, сопровождавшей их с занятий, застряли в лифте, наполовину поднявшемся на второй этаж. Дочь, памятуя папин рассказ, сначала отнеслась к происшествию достаточно спокойно и попыталась позвонить родителям. Но, когда выяснилось, что в лифтовой шахте телефонная связь отсутствует, ситуация в корне изменилась. Все трое принялись одновременно и по очереди жать на разные кнопки и чаще на тревожную — для связи с диспетчером. Диспетчера на месте не оказалось. Когда предпринятые попытки никакого действия не возымели, пожилая дама впала в ступор, а две третьеклашки принялись оглашать подъезд заливистым рёвом.

Совместный дружный ор привел к неожиданному эффекту — пробудился от дневного нездорового сна сосед со второго этажа, сильно пьющий инвалид, многократно контуженный ветеран Афганской войны, известный всему дому как Славик — сторонник решительных действий. Поняв о чем рёв, первым делом, в совершенно доступных выражениях, он в прилифтовый домофон громогласно сообщил работникам диспетчерской, что о них думает, перепугав до полусмерти находящихся в кабине.

Услышав, наконец, ответ снизошедшего диспетчера, что все механики на вызове, Славик озверел, и наобещав всем сотрудникам ДЭЗа жуткие кары, сам взялся за вызволение пленниц. Сначала, с помощью лома он застопорил лифтовые двери своего этажа в крайнем раздвинутом положении, а затем, мощной циркулярной пилой вырезал верхнюю часть дверей кабины к полному оцепенению находящихся внутри. Потом Славик свесился в образовавшееся оконце и за руки играючи выдернул обеих девчушек. А вот со старушкой пришлось повозиться. Но и тут отважный спаситель не растерялся и просунул вовнутрь складную стремянку, по которой несчастная и выбралась.

После завершения героической спасательной миссии довольный Славик убрел домой праздновать победу человеческого разума над бездушной железякой, а перенервничавшую бабушку госпитализировали с гипертоническим кризом. После выхода из больницы при каждой встрече со своим шальным избавителем она вздрагивала и мелко крестилась.

К удивлению жильцов, лифт заработал уже через три дня. А новехонькую красивую кабину кто-то удачно нарек «Славиным презентом», и название прижилось.

Не так давно я навещал подросшую, уже двадцатипятилетнюю дочь, и консьержка-таджичка, приветливо кивнув, предупредила, что последние двое суток «Славин презент» барахлит. Героического и решительного Славика давно уже нет на этом свете, но имя его живет, хотя бы и в названии лифта.

На моё впечатлительное чадо неприятный инцидент произвел вполне ожидаемый и весьма долгосрочный эффект. Она до сих пор опасается пользоваться каким бы то ни было лифтом и предпочитает пешие подъемы и спуски, пока с любых этажей.

Жильцы квартиры №71

Краткая хронологическая летопись

За семьдесят лет жизни я изрядно поколобродил по Москве, в разрезе точек проживания. В некоторых местах квартировал подолгу, где-то — короткими периодами. Эта Рассказка начинает цикл опусов о значимых и, посему, запомнившихся обиталищах в любимом городе.

Мы переехали на Автозаводскую летом 1962 года. Родители съехались с Бабушкой, которой, после серьезного затяжного консилиума, врачи запретили жить в одиночестве. И две небольшие квартирки в Арбатских переулках и на Красной Пресне путем обмена превратились в одно просторное (82 кв. метра) трехкомнатное жилище в огромной сталинской громадине на Велозаводской улице. Оно располагалось на высоком первом этаже многоподъездного «П» -образного дома, образующего со своим близнецом большой двор-колодец.

В каждом подъезде на этаже помещались всего две квартиры. Напротив нас нестандартно большую однокомнатную квартиру занимала трудовая династия Шиловых — отец, мать и два сына. Старший вместе с родителями уже трудился на ЗиЛе, а младший заканчивал среднюю школу. Вчетвером проживать в одном помещении трудновато, и уставший ожидать обещанного улучшения жилищного положения рукастый отец семейства с помощью домочадцев возвел капитальную стену, разделившую комнату на две неравные половины. Так крупноразмерная сталинская однушка превратилась в малогабаритную двушку.

Младший Шилов по-соседски заступался за меня во дворе при эпизодически случавшихся в период вживания в новую действительность товарищеских недоразумений и ненавязчиво опекал. Но лет через пять завод все-таки выполнил давнее обещание, и Шиловы получили новую просторную жилплощадь в районе Каширки.

Какой-то период свободное жилище пустовало, а затем появились новые соседи — дядя Коля с племянником Федей. Оба невысокого роста, тщедушного телосложения, и очень общительные. Когда и где они успевали трудиться — загадка, ибо постоянно крепко выпивали, причем, без оздоровительных перерывов. Время от времени, то одного, то другого определяли на непродолжительный срок в заводской ЛТП, но никаких перемен в их «modus vivendi» это не вносило.

За регулярную неуплату коммунальных платежей у соседей периодически отключали электричество, и тогда Николай звонил нам в дверь: «Сосед, дай фонарик! Буквально на полчаса!». Что уж там он разыскивал в свете неяркого луча — остается тайной, но фонарь всегда возвращал и через неопределенный промежуток времени приходил за ним снова. Через пару лет дядю посадили за тунеядство, и племянник остался в одиночестве.

Видимо, ему удалось устроиться на какую-то загадочную высокооплачиваемую работу, потому что отсутствовал он дома только первую половину дня и с портвейна перешел на белую. Правда, веселушка Галя, бессменная продавщица нашего винного, скоро открыла тайну его трудоустройства — Федор подрабатывал грузчиком на пункте сбора стеклотары на Коломенской.

Как-то, с долго обхаживаемой барышней мы с деликатными беседами неторопливо прогуливались по двору к моему подъезду, в предвкушении сладких поцелуев и прочих любовных безумств, и не обратили внимания на неспешно бредущего в том же направлении гражданина. Но стоило его обогнать, как сзади внезапно донеслось: «Сосед! Едва иду!», изреченное слабым изможденным голосом. Мы остановились и развернулись.

Примечательный вид Федора — сильно великоватый беспартийный пиджак, накинутый поверх застиранной майки-алкоголички, дополняли синие треники и потертые сандалеты на серые шерстяные носки грубой вязки — произвел на мою спутницу сильное впечатление. В испуге она стремительно ретировалась за мою спину и уже оттуда впилась заинтересованным взглядом в медленно приближающегося персонажа.

В левой руке он держал авоську, сквозь крупную ячею которой просматривались бутылка «сучка», половинка бородинского и пара плавленых сырков. В правой руке бережно нес двумя пальцами дымящуюся папиросу «Беломор», манерно оттопырив мизинец. Самое удивительное, что поравнявшись, сосед проследовал мимо без единого слова, оставив нас в некотором недоумении. Впечатлительная барышня еще долго вспоминала необычную встречу.

В конце лета 91-го года я покинул отчий дом в поисках лучшей жизни в Германии, а вернувшись, обнаружил уже новых жильцов в квартире напротив. 71-ая распахнула свои двери популярному в тот период исполнителю цыганских песен и плясок, регулярно светившемуся на голубых экранах. Правда, заселился он только с небольшой частью своего «табора». Самое удивительное, что никаких шумных гулянок и сборищ на дому они не устраивали, видимо, отрывались на выезде. Единственное неудобство выражалось в постоянно перекрывавшем вход и выход из подъезда длинномерном открытом американском кабриолете, любимой статусной машине главы клана. Многочисленная навещавшая его родня очень любила устаивать продолжительные фотосессии на фоне выдающегося автомобиля. Правда, любовались мы неординарным семейством недолго — года три, не больше.

Вторая половина 90-х прошлого века ознаменовалась затяжным переустройством в квартире №71. Новая соседка, крупная и общительная медсестра лет под тридцать вернула жилищу первоначальный однокомнатный облик, но на существенно более высоком уровне, осуществив невиданный евроремонт. Она оказалась заядлой собаководшей и подружилась с моей супругой, выгуливая домашних питомцев. Но и она ненадолго задержалась в наших пенатах, года через четыре перебралась в район Медведково, съехавшись с будущим мужем.

А на переломе тысячелетий я и сам окончательно переселился на Щукинскую и навещал родные пенаты время от времени, пока Отец скоропостижно и до срока не покинул этот мир. Соседей ни разу не видел и ничего о них не знал.

О последующих жильцах квартиры №71 никакими сведениями не располагаю.

Сомодав и батидос

Так случилось, что притягательно-занимательный видеоклип замечательного франко-испанского музыканта Ману Чао «Me Llaman Calle», посвященный девицам облегченного поведения, вызвал целый ряд ассоциаций и воспоминаний, но речь не совсем об этом.

С детских лет я страстно полюбил молочный коктейль и употреблял его, где только мог. Больше всего мне нравится клубничный, но и ванильный вполне устраивает. А чрезвычайно редко встречающийся вишневый все еще доставляет неописуемое удовольствие. В далекие времена стоил стакан коктейля 10 копеек и был доступен, понятно, даже школьнику.

К сожалению, в ареале моего тогдашнего обитания, в дебрях Пролетарского района столицы, не все магазины могли похвастаться наличием такого приятного и полезного напитка. Большая часть земляков тяготели к более крепким и горьким, широко представленным в каждом предприятии торговли.

Напротив нашей школы в «Диете» на Автозаводской в отделе кулинарии стоял заветный агрегат, и там я эпизодически баловал вкусовые сосочки вожделенным милкшейком, если по-современному. Следующий ближайший территориально магазин, где делали искомый напиток, располагался в недружественном микрорайоне, где одному появляться не стоило. Но с возрастом, а, скорее, вследствие упорных занятий боксом в районной СДЮШОР, моя самооценка и уверенность в собственных силах возросли в разы, и я уже без опаски отправлялся в чреватый неприятностями квартал.

В переулках Дубровки в небольшом магазине «Продукты» стойка с соками, где взбивали молочный коктейль, соседствовала с рыбным отделом. В нем главенствовал квадратный бассейн с живой рыбой. Именно бассейн! Его облицованные белой плиткой борта возвышались над полом на полтора метра, а площадь в квадратах составляла метра четыре. Внутри во множестве резвились самые разные представители плавниковых, из которых я узнавал только карпов и сомов. Покупатели, свесившись через бортик, внимательно разглядывали снующую рыбу и выбирали понравившийся экземпляр. Дальше начиналось самое интересное и отвлекающее от основной цели визита!

Продавщица громко кричала в направлении подсобки: «Зин! Зови сомодава!», и из кулуаров неторопливо появлялся невысокий тщедушный мужичок в несвежем и когда-то белом халате. Выяснив, какой экземпляр приглянулся клиенту, он одним отработанным движением поддевал цель под жабры и что есть силы шваркал её об облицованную плиткой стену. После чего уже бездыханную рыбину ловко метал на чашу подвесных весов над прилавком и с чувством выполненного долга гордо удалялся.

По молодости лет я с первого раза был потрясен резкой отточенностью техники и полным безразличием исполнителя к самому акту такого живодерства. Но со временем к производимым им манипуляциям с рыбами совершенно привык, хотя сначала каждый раз вздрагивал при этом фатальном ударе.

Я наблюдал необычное представление многократно и думаю, что именно сомодав существенно и губительно повлиял на присущее мне с детства чувство сострадания и милосердия по отношению к любой живой твари. Во всяком случае, у меня чувствительно повысился порог толерантности к поступкам окружающих, что очень пригодилось в дальнейшей, не всегда мирной жизни.

* * *

Летом в конце 90-х прошлого века я сподобился отдохнуть в курортном городке Лоретт-ди-мар на каталонском побережье. И в первый же день попробовал в кафе по-соседству сразивший меня напрочь местный батидос. Крупный спортивный бармен в яркой майке-алкоголичке поигрывал загорелыми мышцами накачанного торса к восторгу теснившихся у стойки барышень, сверкал отполированной улыбкой и, самое главное, взбивал в огромном блендере жирное молоко и свежую клубнику, жонглируя трехлитровыми пакетами и яркими сочными ягодами. Готовый пышно-взбитый, густой батидос он также ловко разливал в высокие стаканы, покрытые холодными каплями воды. Очередь за охлаждающим напитком нежно-розового цвета постоянно росла, но двигалась быстро. Вкусовые ощущения потрясли донельзя! «Удовольствие, сравнимое с половым!», — словами давнишнего коллеги по ЗиЛу.

Позднее, уже в начале этого тысячелетия в самом центре торгового района Бангкока я отведал фирменный клубничный смузи в кафе скандинавской сети «Свенсен'с», после чего стал посещать заведение в каждый визит именно ради него. Цитируя Райкина — «Это что-то специфицкое!». За двадцать с лишним лет вкус коктейля ничуть не изменился, и в недавний визит в 2022 году я с не меньшим восторгом им лакомился.

А в столице Испании в июле 2014 года совсем неподалеку от отеля нашего проживания обнаружилось крохотное кафе, специализирующееся исключительно на молочных коктейлях. Я зачастил за любимым напитком, тем более, что жара в городе стояла градусов под сорок. На небольшой улочке, куда выходили двери торговой точки, круглые сутки отирались весьма симпатичные девушки и дамы пониженной социальной ответственности, что придавало употреблению батидоса наряду с чревоугодным еще и эстетическое удовольствие, настолько прогуливающиеся «интердевочки» радовали глаз.

Именно Мадридский эпизод и послужил катализатором написания этого опуса. А молочный коктейль обожаю по сей день и, самое главное, научился сам его буровить.

Клубный экземпляр

Я всегда относился к домашней живности спокойно-нейтрально, как говорится, без фанатизма, что и описал в нескольких ранних опусах, но в них речь шла о чужих питомцах, так сказать — «Посторонним В.». Но эта Рассказка уже о своих, любимых, которые практически подчинили себе мою жизнь в самом начале 90-х.

Будущая супруга, к тому времени проживающая со мной уже около двух лет, решила преподнести к Новому 91-му Году неожиданный сюрприз. И, втайне договорившись с моим лучшим другом и соседом по двору Костей «Малышом», появилась дома в его компании с малюсеньким щенком породы миттельшнауцер. В два голоса мне сразу сообщили, что собачка приобретена в столичном элитном «Пинчер-шнауцер клубе», с очень хорошей родословной. Первые обязательные процедуры, необходимые для правильного экстерьера, в виде обрезания хвоста и ушей собачки никаких положительных эмоций у меня совершенно не вызвали. Но, на что только не пойдешь ради любимой женщины.

Воспитанием подрастающего щенка активно занялся Отец, к любому занятию подходивший очень серьезно. И Дюна, так для удобства сократили сложносочиненное имя Вакса Кюнд и что-то такое ещё согласно знатной немецкой родословной, вскоре превратилась в симпатичную и умнющую псину. Она выполняла все положенные команды, отлично знала время прогулок и держалась рядом с хозяином даже без поводка.

Из клуба периодически звонили, выясняли, как поживает наш питомец, в обязательном порядке приглашали на проводимые выставки и даже поставили на пищевое довольствие. Раз в неделю, по средам, я отправлялся на станцию юннатов при ВДНХ, где по весьма умеренным ценам приобретал мясные обрезки в предварительно заказанном количестве. С какими только примечательными личностями я не познакомился в небольшом дворике в очереди за жилами и «сахарными косточками». Особо запомнился владелец совместного израильско-молдавского охранного СП яркой картинной внешностью, стильной одежкой и специфической манерой поведения, напоминавшей повадки наемного убийцы из американских фильмов про мафию. От него я узнал массу всего интересного о домашних любимцах и прочие занимательные новости из мира собаковедения.

Дюну вполне устраивала предлагаемая кормежка — всевозможные каши на бульоне с пайковым мясом, но две пищевые слабинки у нее имелись. Она до страсти полюбила сыр, которым ее эпизодически угощал Отец, большой его ценитель, и обожала хрустеть морковкой, ежеутренне употребляемой им же для улучшения зрения. Вследствие второй приверженности, она внезапно начала приобретать коричневатый оттенок, совершенно не вписывающийся в строгие цветовые рамки «соль с перцем», заданные родословной породистым миттелям.

А её нездоровая тяга к сыру в то непростое (в контексте дефицита пищевых продуктов в магазинах) время однажды привела к необычному происшествию. Вернувшаяся со службы супруга выложила на кухонный стол полученный продуктовый заказ и стала распределять по полкам холодильника и шкафа. Дюна вертелась у ног хозяйки и внимательно наблюдала за происходящим, но явного интереса не выказывала. Завершив процесс, Лорка не обнаружила четырехсот граммового куска Российского сыра. Немного посокрушавшись и поломав голову, она решила, что или оставила на работе, или выронила по дороге. И только через пару дней под сервантом обнаружилась тщательно вылизанная бумажная упаковка ценного продукта. Домашняя любимица не устояла перед искушением и схомячила весь ломоть в мгновение ока, что к негативному эффекту, как ни странно, не привело.

Когда Дюне исполнилось полтора года, клубный куратор плотно сел супруге на уши: «Для того, чтобы ваша собака в дальнейшем не болела, ей необходимо срочно ощениться, если вы, конечно, не планируете сделать ей операцию по стерилизации». Мы же не звери какие-то! И клуб нам подогнал суперпородистого «жеребца» для осеменения: чемпион породы, многократный победитель выставок в стране и забугорье, и прочее, и прочее, и прочее. Проживал кобель на другом конце Москвы на Преображенке, но, по приятной случайности, туда прямо от дома ходил трамвай 46 маршрута.

Дюна не очень любила общественный транспорт, но трамвайное путешествие, как позднее выяснилось, представляло меньшее из потрясений. В квартире для решительного свидания проживали знатные заводчики, специализирующиеся на шнауцерах и державшие неисчислимое количество родовитых питомцев. Принимавший нас молоденький хозяин запер в смежной комнате, как минимум, шестерых миттелей, а в застекленную дверь с балкона на всем протяжении недолгого визита ломились три здоровенных ризена.

Когда я узрел приведенного из кухни потенциального отца Дюниных щенков, дипломированного чемпиона и международного победителя, то несколько испугался за свою любимицу. Размерами он превосходил её практически вдвое, какой-то гигант-переросток. Но юный специалист авторитетно заверил, что рост кобеля точно совпадает с верхней планкой породной сетки, так что не стоит переживать. После объяснения, что меня волнует не соответствие производителя ростовым нормативам, а жизнь и здоровье моей собачки после сексуального контакта с таким гигантом, мальчуган окончательно развеселился.

«Сразу видно, что у вас нет опыта в случках! Так что давайте я сам все проконтролирую, а вы можете пока на кухне посидеть, если неприятно на это смотреть…», — предложил знатный собачник, подводя кобеля к Дюне. Детальное описание всего процесса я опущу. Но когда бедная послушная «девочка» заверещала не своим голосом, юный «зоотехник» изрядно струхнул при моем стремительном броске из кухни с явно недобрыми намерениями. Только собственная железная выдержка и перепуганный взгляд мальчугана удержали меня от решительных действий по отношению к нему и его четвероногому производителю. Приехать на удручающую, но обязательную процедуру пришлось еще раз через несколько дней, для надежности.

Все свершилось как надо, и в положенный срок у Дюны начались схватки. Спасаться от непонятного и пугающего содрогания она почему-то предпочла на кровати у меня под боком, так что всю ночь я провел, как в вагоне скорого поезда, отчаянно колотящегося на стыках. Утром собачка под тщательным приглядом основательно изучившей вопрос родов у миттелей супруги благополучно разрешилась от бремени пятью малюсенькими щеночками.

* * *

Далее крохи подверглись все тем же антигуманным процедурам по обрезанию хвостов и ушей под надзором представителя клуба, а спустя пару месяцев мне выдали пять щенячьих карточек в установленной форме за подписью и с печатью. Первое имя каждого, согласно действующим правилам, должно было начинаться на букву «Б», а второе — отражать индивидуальные особенности. Родившегося первым и самого крупного мы назвали Босс Кинг, второго — Бонди Грей, в честь переростка-перекормыша ротвейлера приятеля из Вильнюса, единственную девочку в помете — Берри Бланка, следующего — Бакс Грин, а самого мелкого, последним появившегося на свет — Бест Чико. Клуб всем выдал звучную фамилию — Алый рубин, прописанную в красиво оформленных документах.

Рукастый Отец сконструировал для щенков импровизированный манеж, до поры сдерживающий их передвижение по квартире. Но со временем они научились легко его преодолевать и путешествовали по всем помещениям, доставляя изрядное беспокойство. Как раз в этот период проявилась присущая именно миттелям необычайная прыгучесть. На кухне я доставал из холодильника сметану, когда один из щенков неожиданно подпрыгнул и выбил банку из моих рук. К счастью, она не разбилась, но всё содержимое оказалось на полу. Пока я раздумывал, как убирать белую жирную лужу, мигом набежавшая родня озорника вылизала её шустро мелькавшими язычками до полного исчезновения и кристальной чистоты крупноразмерной метлахской плитки.

А дальше случилось самое неприятное. Тотальный развал в стране коснулся и организованного собаководства, и московский «Пинчер-шнауцер клуб» приказал долго жить. Внезапный звонок нашего собачьего куратора просто ошеломил: «Теперь вам самим придется пристраивать весь выводок, мы больше этим не занимаемся!».

Спасибо юному владельцу чемпиона породы, папаше, так сказать. Сначала он приехал за положенным ему алиментным щенком, а затем по очереди забрал еще троих и сумел по наработанным годами связям определить их в семьи любящих хозяев.

Оставшегося Бестика возжелал увезти к себе в Англию иностранный коллега супруги. Выяснилось, что оформление правильных выездных документов занимает изрядное время, и до отъезда британца мы не успели их получить. А через четыре месяца, после его возвращения, супруга категорически отказалась отдавать уже подросшего щенка, настолько к нему привязалась. И стали мы проживать с двумя собаками.

В отличие от Дюны полноценным воспитанием и дрессурой нового питомца никто особо не занимался, и вырос он изрядным обалдуем. А может изначально уступал матери умственными способностями. Зато отличался совершенным бесстрашием и не видел равных, что периодически приводило к выяснениям отношений с хозяевами его поединщиков.

Дюна сыночка всячески опекала и оберегала, но я до сих пор не уверен, что пес понимал, кем она ему доводится. Его старших братьев Босса и Бонди мы встретили на собачьей выставке, где Бесту выдали медаль «Образцово выращенный щенок» и полную родословную с упоминанием выдающихся предков.

В тандеме домашние питомцы представляли настоящую стаю, увеличившуюся за счет овчарки из квартиры напротив: подружившиеся соседки-собаководши очень полюбили совместный утренний и вечерний выгул. Именно тогда стало понятно, что собаки очень четко отслеживают возрастное старшинство — Дюна выступала предводителем, крупная восточно-европейская овчарка — на вторых ролях, а Бестик — юным задиристым несмышленышем.

В начале тысячелетия Дюна совершенно безболезненно перенесла переезд на «новые квартиры» и с удовольствием осваивала Щукинскую набережную и одноименный парк. Бест же сначала отнесся к непривычному месту обитания с опаской и в незнакомых местах старался держаться рядом с нами, зато, освоившись, снова принялся вести себя по-хозяйски. Обе собаки сразу как-то прониклись появлением новорожденной дочурки и на приближающихся к детской коляске рявкали как цепные.

В Щукинском парке азартные любители-собаководы зимой периодически устраивали круговые гонки на собачьих упряжках. Со сколькими владельцами псов породы хаски и маламут я поневоле познакомился ввиду неугомонной бойцовости Беста! Ему категорически не нравились проносящиеся мимо собачьи тройки: он пристраивался сбоку и норовил тяпнуть на ходу кого-нибудь из ездовых.

Вообще, Бест отличался крайне независимым и свободолюбивым нравом, считал себя главным мачо в округе и соперников не терпел. К моим друзьям, особенно Олегу «Солу», известному ловеласу, испытывал непонятную ревность и кидался с агрессивным лаем. Супруга посоветовала Олегу угостить неприятеля блинами, к которым тот испытывал почти наркотическое пристрастие. «Сол» опустил руку с блином под стол, и Бест с тихим урчанием начал поглощать любимое лакомство. Внезапно Олег стремительно выскочил из-за стола, беззвучно матерясь и хохоча. Наш любимец не смог устоять перед обожаемым кушаньем, но, все же, проявил твердость духа. Одновременно с поеданием блинов он изрядно оросил ноги враждебного гостя, проявляя принципиальную позицию.

* * *

Домашним питомцам, к глубокому сожалению, «отмерен век недолгий». В двенадцатилетнем возрасте у Дюны диагностировали рак сразу нескольких внутренних органов, и после многочасовой тяжелой полостной операции в специализированной клинике на территории 67-ой горбольницы она не вышла из наркоза. Как мы горевали — не передать словами.

Бест оказался менее крепким, ввиду перенесенной в юности чумки, что отрицательно сказалось на его ЖКТ. И всю жизнь его желудок очень чутко реагировал на перемены в воде и питании. Именно поэтому, когда через год после ухода Дюны, он где-то подхватил лептоспироз, болезнь развилась стремительно.

Срочно приехавший доктор из найденной в объявлении частной клиники осмотрел четырехлапого пациента и уверенно заявил, что случай не самый тяжелый, и вылечит собаку за неделю. Свои услуги он оценил совсем недешево и всю оплату потребовал сразу.

Ситуация осложнялась тем, что именно в этот период супруга находилась в зарубежной командировке, и я оставался на хозяйстве вместе с четырехлетней дочкой, очень болезненно переживавшей недомогание любимца.

Ровно через семь дней ветеринар вызвонил меня в неказистого вида одноэтажный быстровозводимый павильон недалеко от станции метро «Проспект Вернадского». Там, в одном из двух подозрительного вида помещений мне выдали странновато выглядящего Беста, но объяснили, что он еще находится под влиянием сильнодействующих препаратов и через пару дней придет в себя. Но, к вечеру того же дня обожаемый питомец внезапно воспрял из непонятного анабиоза, кинулся с лаем на стену, а затем упал замертво.

К счастью, дочурка уже крепко спала и не видела трагического конца. Я немедленно вызвал машину ветеринарного «Мемориала», забравшую останки Бестика, а сам озлобился до крайности. Как каждый нормальный человек, я не люблю, когда меня надувают, а врачебный и, в данном случае, ветеринарный, обман, приведший к трагическому уходу четырехлапого члена семьи, считаю особо тяжким преступлением.

Утром на первый вопрос дочери «Где Бестик?», я с тяжестью на сердце солгал, что ночью ему стало хуже и опять пришлось госпитализировать. Дальше отвел ребенка в садик и, прихватив с лоджии хранившуюся там «на всякий пожарный» титановую бейсбольную биту, отправился в «лечебницу». Коновалу исключительно повезло! Находившийся в одиночестве в сомнительном квази-стационаре невыразительный санитар хамовато поинтересовался «Чего надо?» и сообщил, что доктор взял отгул на три дня. Рвущее душу бешенство я выместил на обстановке клиники, переломав и перебив всё, что только можно.

Перепуганный служитель сразу унесся звонить хозяину и звать на помощь, и к моменту появления сотрудников органов правопорядка бывшая ветеринарная больница выглядела как после бомбежки. Мне очень повезло — старший наряда оказался заядлым собачником, и его сильно тронул мой горестный рассказ. Кроме того, внезапно выяснилось, что каркасное строение толком нигде не зарегистрировано, у санитара отсутствует регистрация и прочее, и т.д., и т. п. Меня, естественно, отпустили, санитара задержали, а здание опечатали.

Выброс ярости несколько притупил горечь потери, но дамокловым мечом нависал предстоящий нелегкий разговор с дочуркой о кончине обожаемого питомца. К тому же я резко утратил доверие к частным врачам-ветеринарам и долго испытывал к ним вполне объяснимую неприязнь.

* * *

Дочь и супруга очень сильно переживали горестную утрату и практически сразу стали настаивать на приобретении следующего питомца. Но нового щенка мы завели только через полтора года после трагического ухода Бестика, согласно установленным гигиеническим требованиям.

Сложносочиненное имя очередного высокородного любимца, мелкого веселого цверг-шнауцера сократили до привычного Шу́ры, и он прожил долгую, полную всяческих приключений жизнь. Но это уже совершенно другая Рассказка.

Цикл: Родня

Полезный стенной шкаф и прочие предметы обстановки

В нашей квартире на Велозаводской в бельэтаже огромного дома 1938 года постройки в двух из трех комнат имелись огромные стенные шкафы от пола до потолка, задуманные проектировщиками как гардеробы. Высота потолков составляла 3 метра 40 сантиметров, толщина стен как в бункере, так что объем встроенных хранилищ впечатлял.

Шкафы состояли из трех частей — нижнего большого обувного ящика, полноразмерного одежного шкафа со штангой для вешалок и вместительного верхнего отсека с двумя дверцами, куда можно было попасть только со стремянки. Планировка квартиры отличалась необычностью и нестандартностью, придуманными уже забытым трудягой-архитектором, постаравшимся создать для верхнего эшелона руководителей Автозавода исключительно комфортные для проживания условия. К сожалению, самого зодчего расстреляли в начале Великой Отечественной войны, как вредителя и шпиона. Какой-то бдительный авиатор обнаружил, что с высоты птичьего полета три выстроенных дома смотрятся буквами ГПЗ, наводя, таким образом вражеские бомбардировщики на расположенный поблизости Первый Государственный Подшипниковый Завод, естественно, трудившийся на оборону. И у третьего здания немедленно снесли центральную секцию.

Кухня в десять с половиной метров и раздельный санузел были вынесены в отдельный отсек за массивной дверью, в общем «предбаннике» красовался люк мусоропровода. Ванная комната роскошествовала полноценным окном и огромной чугунной ванной, установленной практически посередине. Дабы попасть в туалет, необходимо было миновать еще один тамбур в три квадратных метра непонятного назначения, где рукастый отец навешал полок и использовал для аккуратного складирования разных инструментов и метизов. И, вот, наконец, цель видна: белоснежный «трон» блестел у дальней стены трехметрового узкого «пенала», по пути к которому располагались шкафы и радиатор центрального отопления. Изюминкой помещения являлось оконце под потолком, выходящее на лестничную площадку подъезда и предназначенное для вентиляции. В общем, мест хранения всякой всячины — от подшивок литературных журналов до банок с вареньем и других домашних заготовок, хватало с избытком.

В гостиной стенной шкаф Отец слегка модернизировал: нижний обувной отсек перестал существовать, как и не было, а его место занял притараненный со службы приличных размеров сейф для хранения семейного архива, важных документов и личного наградного оружия, которым Папа очень дорожил и гордился. Причем, снаружи ровная стена с обоями даже не наводила на мысль о наличии за ней объемного тайника, доступ в который осуществлялся только из самого шкафа после изымания хитроумно закрепленного днища. Во всей центральной части Отец через равные промежутки установил широкие полки, заставленные в два ряда книгами, не поместившимися в пару больших книжных шкафов у противоположной стены. А в припотолочном отсеке разместились Папины, а затем Борькины устройства и приспособления для надомных занятий фотографией — увеличитель, резак, кюветы для проявителя/закрепителя и прочее.

* * *

В моей, а позднее Борькиной комнате, встроенное хранилище конструктивным переменам не подверглось. Войдя в года, я лишь совершил небольшую рокировку. Всю обувь переместил в верхний отсек, а обувной ящик переоборудовал в «винный погреб» и дизайнерский бар. В большую часть ящика я вмонтировал самолично изготовленную решетку для удобного хранения бутылок, а в меньшей поместились стаканы, бокалы и рюмки а также минимальный набор необходимого «столового серебра».

В основной же части за обеими дверьми, украшенными панно из переснятых из западных музыкальных журналов «Браво» и «Роллинг Стоун» фотографий рок-идолов той поры, на плечиках свободно разместился мой небогатый в те годы гардероб, а на дне пряталась доставшаяся от предков ручная швейная машинка «Зингер» 1902-го года выпуска, доставаемая по мере надобности.

Я всегда тяготел к минимализму в обустройстве собственного жилища. Услышанная в одном из обожаемых телефильмов фраза Виктора Мышлаевского: «Люблю, когда дома уютно: ни женщин, ни детей, в общем, как в казарме» наиболее точно отражала мои представления о комфорте и удобстве.

Между широким гранитным подоконником огромного окна и упомянутым стенным шкафом с трудом втиснулся двухтумбовый письменный стол, часть поверхности которого занимал небольшой телевизор. А у противоположной стены соседствовали тумбочка с магнитофоном, вертушкой и виниловыми дисками, а также любимый диванчик. Этим вся немудреная обстановка пятнадцатиметровой комнаты и ограничивалась.

Статус «Многоуважаемого» шкаф приобрел после того, как с его помощью удалось успешно избежать конфронтации двух почти одновременно заявившихся в гости девчушек, недобро настроенных друг к другу и одинаково претендующих на любовь и ласки хозяина. Ввиду моего тяготения к миниатюрным худышкам — первая соперница свободно поместилась внутри шкафа, и тогда же выяснилось, что он отлично вентилируется через специальные зарешеченные окошки под потолком, о назначении которых я до того не задумывался. Такая анекдотичная ипостась шкафа еще неоднократно выручала, особенно, в период активного поиска следующей единственной после трудно давшегося развода, когда я пустился во все тяжкие и вел чрезвычайно бурный и беспорядочный образ жизни.

* * *

Отец, заслуженный изобретатель РСФСР, неровно дышал к любым нестандартным решениям конструкторской мысли, и регулярно приобретал оригинальные произведения отечественного МебельПрома, не всегда к Маминому удовольствию. Так у меня появилось необычное полуторное спальное место с секретом. В сложенном состоянии оно выглядело незамысловатым односпальным диванчиком с полированными деревянными панелями по краям и массивной задней спинкой. В ней то и заключалась хитроумная изюминка последователей знаменитого Гамбса. Легким движением руки наклонная передняя панель спинки вместе с верхней горизонтальной частью перемещалась в вертикальное положение, высвобождая дополнительную площадь и преобразуя узкую постель в полуторное лежбище.

После моего раннего брака с уходом в примаки, комната со всем содержимым досталась младшему Брату, значительно превосходившему меня привлекательностью, обаянием, да и деликатным обхождением. Именно поэтому его востребованность у прекрасных дев зашкаливала, а отказывать им Борька не умел. Его гардероб существенно превосходил мой, так что в шкаф конкурирующие барышни уже не помещались.

Но Брат отличался недюжинной сообразительностью и изобретательностью, и его спонтанная придумка по предотвращению конфликтной ситуации меня сразила. Однажды к Борьке спонтанно заявилась пылающая страстью барышня. Он проявил широкое гостеприимство и в предвкушении ласк угощался вместе с ней напитками из бара, когда внезапно у входных дверей раздался звонок — пожаловала потенциальная невеста. Брат под уже запамятованным предлогом шустро упрятал первую гостью внутрь хитрой диванной спинки, так что обошлось без чреватой встречи соперниц.

Самое смешное, что слегка выпившую и затаившуюся в необычном схроне девушку сморил крепкий здоровый сон, и ее пробуждение было совершенно лишено приятности. Она перепугалась до полусмерти, очнувшись в кромешной тьме внутри деревянного ящика. Боюсь даже предположить, какие страшные мысли ее посетили. Отчаянные крики ни к чему не привели, Борька отправился провожать невесту домой, не сумев отказать любимой в этой невинной просьбе.

Первым в тот вечер со службы вернулся наш суровый Отец и несказанно удивился, обнаружив в комнате сына взбудораженную хорошенькую незнакомку, не сумевшую толком объяснить, ни где Борька, ни что она там делает. Эта забавная история вспоминалась в кругу близких друзей еще долго и проходила под названием «Восставшая из дивана».

После раннего трагического ухода Брата и моего возвращения в родные пенаты я еще пару раз применил его необычную инновацию, оказавшись в сходных ситуациях. Очень выручало перманентное пристрастие к субтильным барышням.

* * *

Я не проживаю в квартире юности уже больше четверти века, но при каждом визите на малую родину с теплотой и щемящей грустью вспоминаю незатейливую обстановку своей комнаты и проведенные там незабываемые веселые денечки.

Галкины предки

На момент моей первой ранней женитьбы новая родня вызывала у меня определенную тревогу. Из привычного круга родительских приятелей и друзей, сплошь состоящего из врачей и военно-технической интеллигенции, я попал в неведомый мир ВнешТорговцев, МИДовцев и иже с ними.

И если Галкины родители еще вписывались в знакомую действительность, то её более старшее поколение представлялось мне совершенно загадочным явлением. Дело в том, что я не застал в живых никого из собственных Дедушек и Бабушек, и не имел никакого опыта общения с совершенными, как мне тогда казалось, ветхозаветными персонажами.