Бесплатный фрагмент - Эхо забытых снов

Эхо забытых снов

Глава 1. Когда особым образом моргнул

Гулко хлопнула дверь за спиной. Максим сощурился от непривычно яркого весеннего солнышка. Нетипичная для Петербурга благодать. Хотя не ему, жителю Урала, роптать на чужие погоды — в Екате порой по несколько месяцев хмарь. А тут — весна как весна — не лучше и не хуже. Птички, вон, чирикают, солнышко светит и даже пытается греть, чего еще надо?

Ощущения были странные. Мозг точно помнил, что буквально минут двадцать назад он зашел в эту убогую парадную, чтобы присоединиться к Серому Ордену на пять лет. И вот он тут — стоит и пытается понять, что произошло, почему он вышел назад, почему вокруг весна, хотя, когда заходил, была осень. Все, прошло пять лет?

Парень встряхнулся.

— Я к этому готовился, — пробормотал он под нос. — Надо домой. Выспаться, прийти в себя.

Макс задумчиво огляделся, звучно прочистил горло и уверенной походкой отправился к арке, ведущей на улицу.

Сторонний наблюдатель бы увидел, как силуэт мужчины вошел в полутьму прохода и внезапно растворился, не оставив и следа. Но из сторонних наблюдателей во дворе присутствовала лишь пара упитанных уличных котов, которым данное событие было до лампочки.

Грань привычно приняла Максима, перенеся в пригород Екатеринбурга. Голова начинала потихоньку гудеть, напоминая о тех неудобствах, за который парень не любил ментальные практики.

«Снять блок», — скомандовал охотник Маске.

Виски кольнуло болью. Парень поморщился, усваивая ранее заблокированную информацию. Ощущение было такое, как если бы он потерял, а потом вновь нашел солнцезащитные очки, которые сам же ранее поднял надо лбом, чтобы не мешали.

Следующий шаг через грань — привычная и узнаваемая спальня, аккуратно сложенные около кровати вещи, отдельно лежащий на тумбочке Ключ. Максим вернул артефакт на законное место (на плечо) и облегченно вздохнул. Первая часть плана прошла на ура. Теперь надо понять, что произошло в мире, пока его не было, вспомнить все, что он смог увидеть и понять, пока находился на службе у Дариала, оценить степень собственного роста, а потом уже сесть и плотно подумать, что он будет дальше делать.

А сейчас следует хорошенько выспаться. Голова уже не гудела, а прямо ныла, намекая на то, что пора бы провалиться в целительный сон. Парень взял с полки предусмотрительно оставленный флакон с восстанавливающим эликсиром, выпил. Легкое успокоительное и коктейль из полезных веществ, который тут же впитался в стенки желудка и пошел творить добро, восполняя недостаток необходимых веществ, убирая усталость. Вслед за эликсиром в ход пошло Восстановление, выполненное так мимолетно и качественно, как будто Максим тренировал этот навык ежеминутно на протяжении нескольких лет.

«А может, так оно и было, — подумал охотник с иронией. — Кто ж знает, чем я там столько времени занимался?»

В Башне ощущались две живых сигнатуры. И если Иезекииль был уместен и объясним, то вот человек в главном ритуальном зале явно был лишним. Судя по ощущениям, он находился в стазисе — жертва одной из оставленных ловушек.

Макс покачал головой: раз давно висит, пусть еще помаринуется. Некогда пока, объятия Морфея ждут.

Он снял уличную одежду, рухнул на кровать и тут же провалился в забытье.

Бескрайнее пространство, наполненное огнями далеких звезд. Черное, но яркое. Огромная антропоморфная фигура, как будто бы созданная из той же материи, что и все окружающее пространство. Понять, что она есть, можно только по движению звезд на этом участке черно-сияющей бесконечности. И по чуть-чуть подсвеченному контуру силуэта. Эта подсветка теряется на фоне мириад далеких звезд, но все равно восприятие улавливает неправильность, нарушение непрерывности пространства.

Над головой фигуры в вышине медленно вращается круговорот огоньков. Стоит только сконцентрировать внимание на них, как мир вокруг расцветает, прорастая чудесной туманностью жемчужного цвета, уже четко выделяющей исполинскую фигуру.

Души, сотни душ, не ушедших в Великую Реку на перерождение.

Вокруг фигуры также полно огней. Если приглядеться, в них угадываются человеческие силуэты, полупрозрачные, парящие в великолепной пустоте в абсолютно разных позах. Кто-то сидит, кто-то стоит. Силуэтов много. Это — Согласившиеся. Те, кто, как и я, связал себя контрактом с Дариалом. Не сами люди, только их сознание и душа, отделенное от тела и духа на время.

Я наблюдаю за ними уже давно. В те короткие промежутки времени, когда связь с телом не получается поддерживать, остается только смотреть на величественную фигуру и сотни подобных мне искателей силы. Если долго всматриваться в проекцию тела Дариала, можно увидеть миллионы полупрозрачных нитей, входящих в силуэт. Это нейтральная сила — fidei essentia, исходящая от тех людей, кто верит, но не знает, в кого. Ежесекундная дань от изначальных жителей этого мира мертвому изгнаннику.

Я понял это уже давно, когда уловил знакомые искорки, бегущие по невесомым нитям.

Наблюдать, учиться, впитывать то, что не объяснит ни один мастер нашего мира, — истинное понимание естественных процессов.

Я уже давно потерял счет дням, в течение которых я созерцаю, как мое тело, ведомое чужой волей, действует в интересах этого божественного трупа. Я думал, это будет проще. Но я не подозревал, насколько это будет безумно полезно.

Место вокруг — астрал, эфир, ноосфера, десятки определений, никак не передающих суть. Каждое фактически обозначает лишь часть целого. Важно лишь то, что смертным сюда путь закрыт, и закрыт специально. Теперь это — колыбель Мертвого Бога, не желающего делиться силой и информацией с тем субстратом, на котором восстанавливается его мощь.

С людьми.

Макс проснулся и резко сел в постели. Вытер со лба холодный пот и потянулся к фляге с восстанавливающим отваром. Выхлебал шумно и жадно, примерно, половину. Колыбельная Ингума — не самая распространенная практика в среде менталистов. Конструкт позволяет усваивать память, переданную через Ментального вестника или каким-то иным, отличным от нормального, способом — через сновидения. Усвоение происходит без потерь, как будто плавно вспоминаешь давно забытые факты, однако сопровождается вспышками кошмаров, сонным параличом и другими неприятными сновиденческими прелестями, происхождение которых в свое время приписывалось злым духам. В честь одного из них и название.

Усвоить воспоминания за пять лет — дело не одной ночи, даже не смотря на отличную эффективность практики. Так что придется мучиться парню как минимум неделю с кошмарами.

— Незабываемый опыт, чтоб им всем икалось! — пробурчал Максим, заваливаясь обратно спать.

Неделя проходила внешне бестолково: сон, еда, сон, еда. Мечта усталого гедониста. Макс не выходил из спальни, стараясь как можно быстрее усвоить воспоминания, бережно законсервированные в сознании за прошедшее время.

Изначальная задумка увенчалась успехом — Маска скрыла наличие завершенного Малого духовного круга, а сам Круг дал возможность подглядывать за тем, что творила воля Дариала с его телом. С помощью той же Маски Максим систематизировал полученные данные, пряча их в своем тонком теле, чтобы впоследствии усвоить их, будучи, так сказать, в полной совокупности.

Для парня изменилось многое: Дариал, верный заключенному соглашению, проводил вверенное ему тело через усиления и улучшения, правда, максимально простым образом. У Мертвого Бога, оказалось, есть доступ к одному из демонических Полей Битвы, куда тушку охотника регулярно закидывали. Далее Максимово тело, ведомое сумрачным божественным сознанием, истребляло сотни разнообразных хаотических тварей, убивая их исключительно Ножом. Вот и вся история.

Выходы на такую охоту случались, примерно, раз в три дня, количество и сила убитых тварей была на уровне четвертого класса опасности, так что эффект закономерен — три с лишним тысячи единиц контролируемой ауры и Нож, размерами уже более походящий на меч.

Интереснее было с другим аспектом: с мастерством использования Даров. Поскольку Макс фактически наблюдал кино от первого лица, то он не мог никак прикоснуться к понимаю процессов божеством, зато мог анализировать его методы, показываемые раз за разом. И это было нечто!

Сила Жизни не разливалась по телу бестолково, как это было раньше, она двигалась в особом ритме, дополняя каждое движение, сопровождая каждый толчок крови, усиливая определенные участки плоти в местах, где происходил какой-либо активный процесс. Импульсы сопровождали нервную деятельность, омывали кости, стимулировали мышцы. Одно наблюдение за этим великолепием давало огромную базу для дальнейшего улучшения физических характеристик. Парень это все накрепко запомнил.

Иначе обстояли дела с Пространством. Эхо разума Мертвого Бога в теле Максима как будто бы видело неоднородность окружающего пространства, использовало слабые точки для открытия переходов, а излишнюю концентрацию атрибута — для подпитки внешних воздействий. Ужасающая эффективность.

Экономные движения, выверенные действия. Бог использовал взятое на время на все двести процентов. И это тоже Максим осознал, помянув между делом тихим матерным словом одного планара и его заявления по поводу кривого использования охотником своих сил.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Кончилась и неделя, выделенная Максимом для усвоения памяти. Не обошлось без эксцессов — вся полученная информация за пять лет напоминала десятилетние труханы завзятого алкоголика. То есть не просто пестрела дырами, а состояла из них процентов на девяносто. Остальные воспоминания, как оставшаяся ткань сакраментальных трусов, удерживали этот массив дыр вместе.

С чем это было связано, Максим напрочь не понимал, поэтому решил проконсультироваться у единственного знакомого ему одаренного, лояльного к нему лично и неплохо разбирающегося в менталистике, — у Дениса.

Денис работал в Коллегии. Еще когда Макс собирался в свой беспамятный вояж, паренек уже неплохо зарекомендовал себя в этой массивной структуре как талантливый менталист. Сейчас же, по прошествии пяти лет, он, скорее всего, являлся довольно крутым спецом, если не забросил свой прогресс в угоду мечемахательству в сноходческой форме.

Не став, впрочем, пороть горячку с экстренными способами связи, парень создал Ментального вестника, открыл для него грань и выкинул вопрос из головы. Как ответит — так ответит.

Внизу, в ритуальном зале, его ждал некий неизвестный гость, с которым требовалось разобраться. Максим понимал, что знание о наличии такого места, как Башня, не оставит Союз равнодушным, равно как и не прекратятся попытки найти способ сюда проникнуть.

В ритуальном зале было грязновато: ворох каких-то обрывков ткани, разводы на полу прямо поверх основной схемы, кровь, засохшая много времени назад. Около выхода из зала валялся труп какого-то человека. Собственно, с него и натекло. Охранные системы убили нарушителя до того, как он смог покинуть помещение. Со Стазисом, что странно, убитый смог справиться. А ведь по сути придуманная Максимом ловушка выжгла всю духовную силу из объема, в котором появился нарушитель, лишив его возможности что-то оперативно колдануть, а далее запаковала в Стазис для дальнейшего хранения, как и тело немолодого мужчины, в эффектной позе висевшего в воздухе у дальней стены.

Охотник носком ботинка перевернул труп. Лицо нарушителя было искривлено в предсмертной гримасе боли, глаза зажмурены. Черты показались какими-то знакомыми…

— Вы не обнаружили никаких следов Ключа? — спросил планар-полукровка, внимательно разглядывая мое лицо. — Он ведь должен как-то попадать в Башню и обратно, нет никаких сведений, что это возможно делать без артефакта.

Я спокойно смотрел на крылатого, который нервничал и расхаживал передо мной взад-вперед.

— Мы должны вытащить Иезекииля во что бы то ни стало! — продолжил планар. — Это поможет хоть как-то пролить свет на ситуацию с ван Либенхоффом.

— Нет, при объекте ничего не было. Мы проверили кратковременную память тела, он буквально никуда не заходил, а сразу после выхода из Башни направился в Зал Инициации.

— И все, больше ничего?!

— Когда одаренный пробуждает Сознание и выделяет его в тонкую оболочку, физиологическая память тела сохраняется на крайне короткий срок, — спокойно объясняю я. — Мы смогли оперативно восстановить только последние полчаса. Нет никаких намеков на Ключ, нет никаких якорей, что позволили бы использовать это тело для переноса в Башню.

— А Сознание? Почему не проверили его? — не сдавался однокрылый.

— Договор свят: в пользование отдается тело и дух, дабы помочь нам вершить возрождение нас. Над душой и разумом мы не властны. Пока.

— Антонио, — обратился полукровка к мужчине, тихо сидящем в углу и не участвующем в разговоре, — ты сможешь переместиться по остаточному фону этого тела?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Я могу создать Астральную ищейку, она пройдет по следу фона, далее сформирую оттиск памяти, — предлагаю я.

— Так может получиться, — кивает мужчина. — Я был в Башне один раз, но тех воспоминаний для фокусирующего артефакта недостаточно. Слепок, если ищейка его сможет качественно снять, поможет в фокусировке. Кроме того, есть у меня знакомый Магистр, который знал Кристоффа и давно ищет возможность забраться в его логово — во имя магической науки, естественно.

Планар презрительно хмыкнул.

— Энтузиасты! — с отвращением выплюнул он. — Что-нибудь бы полезное хотели, но нет, все результаты чужого труда подавай… С ним не будет потом проблем?

— Усыплю и почищу память, — отрицательно покачал головой мужчина. — Проблем не будет. Он хоть и Магистр, но в силовых противостояниях не замечен. Не его профиль.

Воспоминания, прервались так же внезапно, как и навалились, чуть не заставив Макса резко сесть на задницу из положения стоя. Он пошатнулся, ухватился за стену, чтобы не упасть. Антонио, а это был именно он, по-прежнему лежал на полу, никак не отреагировав на экзистенциальные переживания парня. Труп — он труп и есть.

— Это, блин, для жизни опасно, так вспоминать! — сквозь зубы прорычал Максим, восстанавливая равновесие. — А если меня в людном месте накроет? Или в Иномирье рядом с Сопряжением вообще?

Он отлип от стены, присел и начал обшаривать тело на предмет ценных вещей. Таковых оказалось немного: кулон с помутневшим и треснувшим кристаллом, видимо, тот самый артефакт, что позволил Антонио сбежать из Стазиса, внушительный кинжал со встроенным стихийным конструктом, а также украшенное прихотливым орнаментом кольцо из алхимической платины с гравировкой на латыни изнутри.

«Cosmos sine disordine» гласила надпись. Мироздание без беспорядка.

— Экие философствующие бюрократы мне попались! — хмыкнул Макс, рассматривая безделушку.

Кольцо показалось подозрительно знакомым. Покопавшись в памяти, парень с удивлением обнаружил, что аналогичное видел на пальце у Харитона.

— Ну, хотя бы идентифицировать этих чертей будет легко, — проворчал довольно охотник, откладывая трофеи в сторону. — Про Харитона я и раньше знал, спасибо Иезекиилю, алкашу однокрылому. Ладно, вернемся к нашим баранам… Точнее, барану. Кто же ты, голубь сизокрылый?

Мужчина, которого Антонио называл Магистром, в духовном восприятии ощущался внушительно. Два дара — Вода и Природа, хороший объем контролируемой ауры, почти как у Макса, и недоуменное выражение лица. На серьезного игрока Магистр не походил, скорее, на какого-то чудаковатого ученого. Вообще, вспоминая контингент из Коллегии, где каждый третий имел подобный типаж, ничего удивительного. И факт того, что такой товарищ обладает знаниями, как попасть в Башню, нещадно напрягал. Фанатики от науки хуже, чем все маньяки и извращенцы вместе взятые. Ван Либенхофф не дал бы соврать, если бы выжил. А тут ощущался именно такой индивид. Храбрый еще до кучи: кому придет в голову неподготовленным лезть в смертельно опасное место с каким-то шапочным знакомым по первому его зову? И ведь как-то дожил до своих лет, силу накопил… Бессмысленный и беспощадный экспериментатор. Хорошо хоть, только к себе беспощадный. Ну это пока. С такими типами никогда не заржавеет какое-нибудь неправомерное действо с чужой жизнью и здоровьем.

Как уже неоднократно говорилось, менталистику Макс не любил, но умел. Однако среди изученных полезных приемов не было никаких оперативных манипуляций с памятью. В общем, до Кеноби с его «это не те дроиды, которых вы ищите» парню было далеко. Но там, где не может помочь ужасное колдунство, всегда спасет старая добрая алхимия. Отшибающих память составов благодарное человечество за период своего существования напридумывало сотни видов: есть магические и не очень. А господин Кристофф, как представитель темной стороны человечества, данные составы любил, варил и хранил, не говоря уже об использовании. Запасы в Башне имелись знатные. Иногда Максим позволял себе искренне удивиться запасливости этой заготовки под темного властелина, равно как работоспособности и чудовищной продуктивности. Сам парень за неполные пару лет своего бытия одаренным и тысячной доли того, что наворотил за свою жизнь ван Либенхофф, сделать не успел.

У Макса отношения с пространством перешли на другой уровень незаметно для него самого, потому что вместо того, чтобы обстоятельно прогуляться до кладовых и пошариться по полкам в поисках необходимого, он просто протянул руку через грань и достал нужный флакончик. Обыденно так, с ленцой. Чему в следующую секунду удивился безмерно.

— Для одаренного в Пространстве все всегда рядом, — философски прокомментировал ситуацию парень, разглядывая емкость с составом, гарантирующим полную потерю памяти за ближайшие семь лет. — Ладно, мужика, конечно, жалко, но не в расход же его пускать. По крайней мере не за любопытство. Надеюсь, те лишние пара лет, которые я ему затру, не были наполнены счастьем и смыслом.

Стазис — коварная штука. Процессы в заблокированном объекте прекращаются, но есть же еще тонкие тела, на который данный конструкт не влияет. Поэтому подопытный, которому после короткой беседы предстоит знакомство с ядреной алхимией, содержащей ментальную составляющую, вполне бы мог что-то для себя понять, провисев в ритуальном зале несколько лет.

Задним числом парень успел испугаться: ремарка про память тела, которую Дариал считал из его мозга, знатно напрягала. Про такую возможность Макс вообще не подумал, по сути ему крупно повезло уже в который раз. Не будь такой опции, Мертвый бог бы на блюдечке с голубой каемочкой получил все мысли, догадки и чаяния юного революционера, решившего разобраться, что все эти великие сущности натворили с его миром за период своей жизни. Итог, скорее всего, был бы закономерен. Но опять проперло.

К распаковке пациента Максим приступил с опаской. Магистр — он и в Африке Магистр, каким бы небоевым он ни был. Вода и Природа — тоже сочетание обманчиво мирное. Природники шороху могут навести только в путь, особенно если есть, что из чего вырастить. А Вода — это Вода. Она везде. Одаренные этой стихии — вторые по адаптивности после воздушников.

Для вящей безопасности пробуждать Магистра парень решил, сдвинув в параллельное пространство. Этот прием, ранее им примененный считанное количество раз, сейчас ощущался как довольно органичное решение.

Пришел в себя Магистр резко. Можно сказать — одним махом. И несмотря на ранее полученную оценку (бесполезность и неспособность к боевым действиями) начал взаимодействие с окружающим пространством с Водяной стены, Нитей течения и Доспехов Нептуна. То есть, выражаясь понятным языком, долбанул вокруг водой под давлением, затем запустил столь же боевой конструкт, состоящий из вихря режущих водяных нитей, а после навесил на себя защиту. Нетривиальная реакция для паркетного исследователя. Такое обычно выкидывают чистые боевики, попав в непонятную, но однозначно агрессивную ситуацию. С другой стороны парень понимал, что, провисев пять лет в непонятном состоянии, воспринимая время несколько искаженно, реакция куда как оправдана.

Все изыски дара Воды прошли сквозь Максима, не причинив вреда. Разные слои пространства есть разные слои пространства.

— Весьма энергичное приветствие, — одобрительно сообщил он дико вращающему глазами мужику, покрытому потоками воды, — но хотелось бы понимать, кто вы такой и что вы тут забыли?

— Аааа, кх… ууууух, ээээ, — невразумительно сообщил Магистр, фокусируя взгляд на Максе.

— Не понимаю, о чем вы, — вежливо ответил тот, — но чай предлагать не буду. Нарушителям, вломившимся в чужой дом, его обычно не предлагают. Итак, я жду.

— Я, кхххх, ммооо, это… — проговорил мужчина, пытаясь взять свое тело под контроль.

— Долбанули знатно, мое уважение, — согласно кивнул Максим, — но давайте-ка приходите в себя. Вас тут быть не должно. Какого черта вы тут делаете — непонятно. Пока мы с этим не разберемся, вы никуда не денетесь. И поверьте: просто пойти домой уже не получится. Я жду.

Мужик продолжал крутить головой, однако активных действий больше не предпринимал. Он потихоньку успокаивался, переставая пучить глаза и дергаться. Доспех Нептуна тоже чуть подопал и уже не выглядел как свитый из бурлящих струй воды фэнтезийный доспех, а всего лишь как состоящая из медленно текущей воды имитация средневековой брони. Далеко не косплеерская поделка, нет.

— Ну как, готовы к диалогу? — все так же вежливо поинтересовался парень.

— А вы вообще кто? — вдруг довольно резко заявил мужик высоким, неприятным голосом. — И по какому праву вы меня удерживаете?! Я требую сейчас же меня освободить, иначе никакого диалога не будет.

— И снова здравствуйте, — скучным голосом произнес охотник. — Вы проникли в мой дом, да не один, а с подельником.

Он небрежно кивнул на труп, лежащий позади.

— Попали в ловушку для непрошенных гостей, а сейчас пытаетесь качать права.

Магистр слегка побледнел, явно неготовый к тому, что оппонент не ввяжется в эмоциональную перепалку.

— Поэтому никаких условий вы мне, естественно, ставить не будете, — все так же монотонно проговаривал Максим, медленно вышагивая перед повисшим в воздухе пленником туда-сюда. — У вас есть шанс улучшить свое положение, рассказав, как вы тут оказались и что, собственно, здесь искали…

Он незаметно для себя призвал Нож (уже, правда, язык не поворачивался его так называть; возмужавший режик был размером с хороший такой одноручный меч, а то и побольше) и почесал тыльной тупой стороной лезвия затылок. Пленник побледнел еще сильнее. Нож пропал, а сам Макс внутренне удивился привычности данного жеста: ранее за ним такого не водилось.

— Так вот, — продолжил парень, как ни в чем не бывало, — предлагаю начать все-таки со знакомства. Дальше определимся.

— Сколько же вы хаоситов перерезали… — буквально прошептал Магистр, с ужасом разглядывая Максима. — Эта детализация, этот материал…

Парень скептически посмотрел на пленника.

— А что? — вдруг вскинулся тот. — Все равно ведь мне не жить, хоть любопытство потешу. «Праведный мясник» с оружием, явно убивавшим высших демонов. Никогда такого не видел!

«Праведные мясники» — это так звали Охотников на Хаос в Австрии в средние века.

— Никто вас убивать не планирует, — вздохнул Макс, — а вот ответить на мои вопросы придется. И вам может не понравится метод, если продолжите гнуть свою линию. Итак, я жду.

— Вениамин Яковлевич Коневодов, — с каким-то внезапным достоинством заявил Магистр и попытался принять вид более величественный, насколько позволяло положение. — Магистр Воды и Природы, почетный член Коллегии, историк, исследователь.

— Хорошо, с этим определились, — благосклонно кивнул парень. — Я — Максим. Охотник на Хаос, как вы уже поняли.

— Просто Максим? — скептически приподнял бровь Коневодов.

— Пока что этой информации для вас вполне достаточно, — пожал плечами Макс. — Так что же у меня дома могло понадобиться целому Магистру Коллегии? Причем историку. Я, конечно, создаю порой в местах своего обитания культурный слой, но не до такой степени, чтобы вызывать живой интерес в научных кругах.

— Я предполагал, что воссозданный мной ритуал переноса поможет мне попасть в обиталище одного ранее очень известного одаренного-исследователя, — произнес Вениамин Яковлевич, а потом, чуть помявшись, спросил, — Максим, я понимаю, что по закону жанра я должен находиться в максимально неудобном положении для дополнительного психологического давления… Но я и так все расскажу, просто хотелось бы сделать это хотя бы сидя на стуле.

Макс хмыкнул, протянул руку через грань и достал для пленника стул, ранее спокойно стоявший в коридоре среди своих собратьев. Коневодов округлил глаза. Стул, подхваченный Телекинезом, плавно переместился под пленника, параллельно переходя в тот же слой пространства, что и он сам. Магистр плавно опустился на стул.

— Пространственник, надо же… — задумчиво прокомментировал Вениамин Яковлевич. — Спасибо, так намного лучше!

— Нет проблем, — кивнул охотник. — Итак: вы искали жилище мага-исследователя. И кто же этот несомненно интересный одаренный, раз его поисками занимается целый Магистр?

— Вряд ли вам что-то скажет его имя, — покачал головой Коневодов. — Кристофф ван Либенхофф, довольно известная личность, но в весьма специфических и закрытых кругах.

— А это что за гражданин? — Максим указал головой на труп Антонио. — Помощник?

— Я бы так не сказал. Ситуативный компаньон. Он тоже искал жилище ван Либенхоффа, мы объединили усилия. По сохранившимся описаниям, тот использовал здание, помещенное в домен. Сам факт наличия стабильного домена такого возраста — что-то невероятное, обычно для их поддержания используются ресурсы совсем не маленьких организаций!

Магистр, оседлав любимую тему, оживился.

«Или крылатые батарейки», — мрачно подумал Макс.

— Помимо всего прочего, Кристофф был отмечен как выдающийся ученый! — продолжил Вениамин Яковлевич не обращая внимание на перемену настроения пленителя. — Открытие его дома и исследование материалов наверняка дали бы научному сообществу множество новых идей.

— Но в итоге вы попали в Стазис, а ваш компаньон — на тот свет, — резюмировал Максим. — Удивительно безответственно с вашей стороны лезть в дом к исследователю с довольно мрачной репутацией без подготовки, с бухты-барахты и даже не попытавшись навести справки, мог ли почивший ван Либенхофф иметь, например, учеников? Которым такое вторжение может не очень-то и понравиться.

— А вы — ученик? — живо поинтересовался этот фанатик от науки.

— В каком-то смысле, — хмыкнул парень. — Однако обмениваться научным опытом мы, пожалуй, не будем.

— Но почему?! — воскликнул Вениамин Яковлевич удивленно. — Ведь это же такие перспективы!

— Для кого? — иронично поинтересовался Максим. — Почивший Кристофф был тем еще мясником. Я, конечно, верю, что исследования Отряда 731 дали огромный толчок фармакологии и медицине после войны, однако сам в подобных перформансах участвовать не намерен.

— Вы не понимаете!… — начал было Коневодов, но Макс его прервал.

— Прекрасно понимаю! Но мы сейчас спорим не о том. Скажите-ка мне, уважаемый, когда и как вы умудрились восстановить ритуал переноса?

— По дневнику одного из учеников ван Либенхоффа, — насупился Магистр. — Не хватало только визуальной составляющей, но тут мне как раз помог Антон. Он представляет какую-то полутайную организацию, как я понял.

Пленник недовольно покрутил головой.

— Мы общались несколько раз в Коллегии, Антон давно жил в Италии, но последнее время довольно часто бывал на родине. Так и познакомились, потом переписывались по общим темам, а тут он узнал, что мне удалось восстановить контур, и принес целый отпечаток памяти!

— Мда… Не было печали… — пробормотал парень недовольно. — Что ж, наверное, это все. Не смею вас больше задерживать, уважаемый Вениамин Яковлевич. Однако прежде чем вы покинете мое общество, придется выпить один состав.

Коневодов напрягся и отрицательно замотал головой.

— Не волнуйтесь: для такого именитого гостя только самое дорогое, — вкрадчиво произнес Максим, подходя к Магистру. — Для создания этого эликсира требуется Мастер-алхимик, Мастер-менталист и Мастер-ритуалист. Дорогая штука! Даже затрудняюсь сказать, сколько этот состав может стоить сейчас на открытом рынке.

— Ч-ч-что он делает? — Вениамин Яковлевич начал заикаться, а парень заметил, как в ауре стали формироваться основы для какого-то высокоэнергетического конструкта.

— А вот этого не надо, — покачал он головой. — Вы сейчас, как бы это описать понятно, сдвинуты в параллельное пространство. Можете отбиваться чем угодно, но даже стены не поцарапаете, а флакон я в вас все равно волью. Могу прямо непосредственно в желудок, минуя рот.

— Я понял, — взял себя в руки Коневодов. — Но все-таки ответьте на вопрос: что он делает?

— Стирает память. Семь лет. Пять из них вы провисели в Стазисе, но вы должно быть осведомлены, какая часть тонких оболочек отвечает за память у высокоразвитых одаренных?

Вениамин Яковлевич расстроенно кивнул.

— Зовется это чудо «Эликсир истирания», побочных эффектов не имеет, так как является сплавом алхимии, ритуалистики и высокоуровневых ментальных чар, — сообщил охотник, подходя еще ближе. — Единственная для вас альтернатива смерти.

— Давайте сюда ваше пойло! — вскинулся Магистр.

— Я наблюдаю, — предупредил Макс, протягивая флакон.

Вениамин Яковлевич фыркнул и решительно выпил содержимое. Глаза его закатились и почетный член Коллегии обмяк на стуле.

— Сссу… светило науки! — с непередаваемым выражением лица и небольшой злостью протянул Макс, сканируя пленника на предмет артефактов или еще каких подлянок. Тут, в Башне, это тело безопасно, а вот на свободе могло и попытаться найти какие-нибудь зацепки, где его носило столько времени, опираясь на всяческие неприметные безделушки из гардероба, несущие порой занятные функции.

Так ничего и не обнаружив в итоге, парень просто переместил ученого прямо в вестибюль здания Коллегии в удобные ниши с диванчиками, где почтенные профессора и студиозусы порой коротали время между занятиями.

— С этим вопросом покончено, — прокомментировал ситуацию Максим, накидывая Стазис на тело Антонио и отправляя его в прозекторскую. — Труп подождет, а вот проблемы с памятью — нет. Надо искать Дениса.

Глава 2. Все, что было не со мной, — помню

Погодка по-прежнему радовала. Макс с удовольствием переместился прямо в свою квартиру, снял чары Консервации пространства с давно пустующего помещения, открыл окна и балконную дверь. Легкий весенний ветерок, еще чуть прохладный, но уже не пронизывающе-знобящий, ворвался в помещение, выдувая первые намеки на затхлость. Консервация — не настоящий Стазис, так, легкое подобие, чтобы пыль не копилась и тараканы не заселили пустующие площади в отсутствие хозяина.

Вслед за приятным ветерком ворвался Ментальный вестник с менее приятным сообщением: Денис был занят, какой-то аврал на работе, встретиться предлагал часов в пять вечера в заведении «наше φ». О подобном месте Максим раньше не слышал, но улыбнулся тому факту, что Дениска умудрился передать название с маленькой буквы, не прибегая к визуализации. Растет, пацан! Хотя какой уже пацан, двадцать один годик. Официально взрослый почти везде.

Заведение находилось где-то в новостройках рядом с Южным Автовокзалом и располагалось, судя по полученной информации, исключительно на Изнанке и без фасадов в обычном мире. Действительно — наше вам фи. Молодежный протест прям. Вместе с Вестником прилетел небольшой конструкт, который сразу же попытался устроиться на тыльной стороне ладони. Макс позволил ему прилипнуть, компактная рунная структура развернулась и проявила над кожей символ «φ».

— Надо же, проходка! — одобрительно хмыкнут тот. Заряда конструкта по прикидкам хватало часов на десять.

До пяти вечера оставалась еще целая половина рабочего дня, так что парень внезапно оказался обладателем шикарного количества свободного времени, которое решил потратить максимально гедонистически: погулять по улице, пока погода улыбается, сходить поесть в каком-нибудь заведении, а уже потом решать проблемы.

Выйдя наружу, охотник в очередной раз улыбнулся, глядя на чистое небо без единого облачка, походя потрепал соседского песеля, чем сильно удивил его хозяйку. Ее можно было понять: Челси был чистокровным матерым алабаем, и у среднестатистического человека вызывал судорожное желание слиться с местностью и не быть обнаруженным этой грудой мышц и меха. Лишь немногие были в курсе, что Челси боится кошек, очень любит розовые резиновые кольца для собак и рассматривает всех двуногих как потенциальный источник чесания боков и шеи. Макс в ряды посвященных входил случайно. Однажды собакен, легкомысленно оставленный хозяйкой на лестничной клетке, пока она что-то искала в квартире, подошел к нему познакомиться и погладиться. Как одаренный, парень собак не боялся, поэтому с удовольствием наладил контакт. Челси тоже остался в восторге, после узнавая Максима на улице и приветствуя своим звучным голосом к дополнительному ужасу окружающих. Хорошо еще, что редко.

После общения с братом нашим меньшим донельзя довольный парень вышел на набережную, правда тут же был вынужден спрятаться в ларьке с хот-догами: по набережной навстречу шла стайка мелких школьниц, вооруженных газировкой и снеками. Неоткрытой бутылкой газировки. Не к добру такие знаки. Впрочем все получилось к лучшему, потому что хот-доги в ларьке оказались выше всяких похвал на вкус. Вооружившись горячим стрит-фудом, Максим продолжил свой променад, периодически откусывая от горячей сосиски в булке большие куски.

В голове крутились мысли о недавнем допросе. Точнее, даже не о нем, а о тех реакциях, которые выдал Максимов организм совершенно непроизвольно. Вроде, не сильно большое дело — ну почесал затылок и почесал. Он и раньше так мог. Но вот какая проблема — он не делал этого специально Ножом. Нож — инструмент боевой. Одно дело, когда он уже в руке, можно себе такое позволить, да и то не факт, другое дело — специально его извлечь для того, чтобы почесаться.

«Огромное затянутое легкой дымкой пространство. Кучи мелких хаоситских тварей, распадающихся на куски. Они не похожи на тот стандарт, к которому я привык ранее, они даже одна на другую не похожи. Буквально пару десятков минут назад эта толпа перла на меня беспрерывной лавиной. Никого не осталось. Вспотел затылок. Покров Повелителя зачарован на защиту от внешних вредных воздействий, чтобы максимально обезопасить тело Ищущего силы. Эргономика тут вторична. Я откидываю капюшон и привычно чешу голову тыльной стороной лезвия. Нож — единственный элемент экипировки, который не может испачкаться в хаотической крови, в отличие от плаща, перчаток и одежды».

Воспоминание ударило так резко, что Макс аж дернулся.

— Вот оно, значит, откуда… — пробормотал он, морщась от легкой боли в висках. — И срабатывают эти воспоминания по какому-нибудь триггеру. Слово, мысль. Наверное, звуки тоже и запахи. Надо будет присмотреться к себе, что еще такого я смог наработать в привычку, может, что полезное будет.

Так, неспешно прогуливаясь, парень добрался до цирка, зашел в какой-то новый ресторан паназиатской кухни, где с удовольствием стоптал порцию риса с курицей и каким-то острющим соусом, запив все это великолепие бокалом холодного лагера.

Пару раз кольнуло иррациональное чувство вины, за то, что не пошел первым делом к Харитону, Иезекиилю, в Гильдию. Не отметился перед важными людьми, так сказать: «Вот он я, Максим, готов к труду и обороне!»

Скорее, к исследованиям, расследованиям и атаке.

Как выходило из обрывков восстановленных воспоминаний, Серые использовали Макса в роли Наказующего. Причем ходил он вторым номером, выполняя фактически ту же самую работу, что была у него в Гильдии по боевому графику — боец поддержки. Лечил и перемещал. И таскались они с часто сменяемыми напарниками по таким пердям, что диву можно было даться. К сожалению, все информативные и интересные куски были недоступны, зато десятки часов монотонного хождения, телепортаций и прочих перемещений — вот они, в свободном доступе.

Единственное, что парень понял четко: точек интереса, как и врагов, которым этот интерес крайне не нравится, у Ордена много. Очень много. Иные локации Макс даже узнавал: окрестности города он неплохо исходил, да и по необъятной тоже немало поездил на своей прошлой работе. В России строят и копают везде, потому что дохрена есть чего строить копать. Но только географией родной земли Орден не ограничивался, так что побывал Максим за эти пять лет и в Центральной Азии, и в Европе, и в Китае с Монголией. Много где побывал. И было то, что связывало подавляющее большинство этих визитов. Люди. Мужчины и женщины, молодые, зрелые, старые. Наказующие приходили и забирали людей. Иногда с боем, иногда их им просто отдавали.

Не то чтобы в воспоминаниях парень таскался постоянно с чьим-то телом через плечо, нет. Был специальный артефакт: коробка из потемневшего от времени дерева, обмотанная цепями, часть которых представляла собой ручки для переноски. Параллелепипед сантиметров семьдесят в длину и сорок на сорок в поперечинке. На боках вырезаны грубоватые рунные цепочки, наливающиеся неярким белым светом, когда артефакт был активен. Максим носил его обычно на плече. Воспоминание о том, что это за штука и для чего она нужна, тоже присутствовало. Одно, но какое!

Парень вспомнил этот эпизод где-то на второй день использования колыбельной и после находился в немалом шоке.

«Я смотрю на очередную цель. Женщина, слегка за тридцать, с приятными, но ничем не выделяющимися чертами лица. Она устала убегать. Да и сложно убежать от того, кто повелевает пространством. Куда бежать, если коридоры удлиняются, заветные двери отдаляются быстрее, чем ты к ним приближаешься, а очередной поворот лишь возвращает назад. Напарник готовит мощный конструкт Паралича — наша оппонентка хоть и Подмастерье, но владеет тем, чем владеть не должна.

Женщина тем временем тоже готовит атаку. Я беру под контроль пространство между нами, намереваясь перенаправить ее и дать напарнику время на его ход, но что-то идет не так. Руны перед нашей целью ярко вспыхивают, наливаясь духовной силой и соединяясь меж собой не простыми связующими нитями, а строками символов иэлле. Сковать, Сила, Цепи, Множество, Астрал. Смысл строчек на иэлле ускользает от восприятия. Конструкт ярко вспыхивает, и сонм золотистых цепей со скоростью брошенного уверенной спортивной рукой мяча устремляется к Наказующему, полностью игнорируя мои потуги его погасить или перенаправить. Напарника туго спеленывает цепями и швыряет на пол.

Я действую не мешкая. Перемещаюсь к женщине за спину. Она опустошена сотворенным конструктом и явно испытывает слабость. Странно, конструкт, судя по количеству рун, не тянул и на три десятка парсов, даже если перенасытить. Аккуратно бью в затылок, дополняя удар руной Паралича. Снимаю с плеча короб и касаюсь руны на торце. Подаю силу, руна загорается, а к моим пальцам как будто прилипает призрачный ее отпечаток. Прикасаюсь отпечатком к женщине. Тело исчезает, дело сделано. Руны на коробе мягко светятся, оповещая о его наполненности.

Напарник начинает ворочаться. Цепи рассеялись, оставив на Покрове Повелителя заметные подпалины.

— Где мы? Что я тут делаю? — Наказующий откидывает капюшон. — Орден? Мы где-то на задании?

Не успеваю ответить, как глаза напарника опять закрывает легкой поволокой, видимой только в духовном зрении.

— Помоги мне подняться и пойдем, — произносит он уже спокойным и равнодушным голосом».

Короб был почти во всех воспоминаниях, и в половине из них он полон.

Ближе к пяти часам Максим-таки дошел до нужного места. Приятный райончик многоэтажных жилых комплексов с закрытыми дворами, обустроенными парковками и кучами различных магазинчиков и заведений на первых этажах.

Вход в «наше φ» располагался на Изнанке. В обычном мире это был совершенно непримечательный спуск в цокольное помещение, однако при смене слоя реальности в сумраке изнанки над лестницей вдруг начинал играть огнями огромный баннер, вырезанный прямо на здоровенной нестроганой доске, пришпиленный к стене двумя кусками арматуры и снабженный по краю рунной цепочкой, что отвечала за иллюминацию. Сама надпись была выжжена, причем довольно небрежно, в отличие от начертаний, обеспечивающих яркий антураж.

Максим усмехнулся этому нарочитому сочетанию небрежности и хорошей ритуальной работы.

Под вывеской обнаружилось три типа абсолютно гоповской внешности. Такой привет из начала двухтысячных, когда подобный люд хотел выглядеть, как Саша Белый, а денег хватало только на китайский Абибас. Откуда такое чудо взялось тут, на Изнанке, спустя два десятка лет — было не очень понятно.

— Это частное заведение, — заявил один из троицы, подходя ближе. Второй тоже подобрался и отлип от стены, третий же так и продолжил подпирать собой здание изо всей силы, как какой-нибудь атлант.

— Я по приглашению, — лаконично ответил Макс, показывая тыльную сторону ладони.

— Я тебя не знаю, — продолжил первый, разглядывая парня. — К кому? Кто позвал?

— Денис, — Максим уже начал внутренне веселиться. — К нему и иду.

— Да пусть проходит, че ты пристал, Серега, — вмешался третий, не отлипая от стены. — Видишь же, знает, куда идет.

— Пусть тогда, по традиции, поделится с парнями средствами на пиво, — вступил второй.

— Не, пацаны, тут не паперть, а я не подаю. Тем более здоровым лбам, способным заработать самостоятельно.

— А знаешь, Витек, ты прав: традиции надо уважать, тем более таким вот невежливым людям. Так что давай, мужик, раскошеливайся. Может, и пропустим, зависит от того, насколько ты будешь щедр.

— А если не буду раскошеливаться? — поинтересовался охотник, прищуриваясь. — Какие-то вы, ребята, для секьюрити борзые слишком. Больше похожи на дворовую гопоту моего детства.

— Ты не умничай давай, мужик! — Серега, похоже, сомнений не испытывал. — Все отдашь, никуда не денешься! И бабки, и остальное, что найдем. Витек!

Второй гопник подошел ближе и картинно засветил на ладони разряд молнии, простейший, однорунный.

— Где ж вы, пацаны, так накосячили-то? — полюбопытствовал Макс с усмешкой. — Из множества вариантов всяческих одаренных напороться именно на меня. Так бы просто получили по зубам, отряхнулись да продолжили свое бессмысленное существование, а тут… Увы!

— Че ты несешь? Витек, давай!

Но дать Витьку было не суждено.

— Кыш! — сделал Максим прогоняющий жест.

Двух гопников невидимым пинком отправило через грань.

— А… куда? — только и произнес третий, отлипая наконец от стены.

— Хочешь присоединиться к друзьям? — поинтересовался парень.

— Нет, сами нарвались, — замотал головой тот, — но можно все-таки узнать, куда вы их?

— В Карабаш, — ответил Макс, подходя к лестнице в заведение. — Поговаривают, созерцание пустынных безжизненных ландшафтов и долгие поездки на междугородных автобусах учат смирению.

— Понял…

Бар был почти пустой. Приятный, но безликий интерьер, как в куче крафтовых бургерных: был в одной — побывал во всех. Все вариации дерева в интерьере, сочетаемые случайным образом с металлоконструкциями, не прикрытые ничем коммуникации на потолке, просто покрашенные в один цвет. Выделялась, пожалуй, только форма зала: он был круглый с кучей столиков-кабинок на двоих по периметру и круглой барной стойкой-островом посередине. За баром стояла сияюще лысая девушка, напоминавшая лицом подушечку для иголок, — настолько много в нем было пирсинга. Прикид тоже соответствовал: кожаный жилет, рваная джинса, футболка с вырвиглазным принтом.

Денис был уже здесь, сидел в одной из кабинок, что-то потягивая из высокого бокала. Максим, заметив его, решительным шагом направился на встречу.

— Эй, а заказать? — послышалось со стороны бара.

— Мул на джине, двойной, — ответил парень, не обращая внимания на хамство.

— Нормас, дядя! — одобрила лысая и полезла в стенку с бутылками искать ингредиенты.

Денис сильно вырос. Макс запомнил его весьма живым, хотя и слегка меланхоличным подростком, только выкарабкавшимся из продолжительной болезни и познающим мир чудесного; сейчас же на него смотрел вполне серьезный молодой человек, который, несмотря на свои чуть более чем два десятка лет, уже много пережил и повидал.

— Не верю своим глазам! Действительно Максим, собственной персоной! — Денис вскочил и энергично обнял Макса, чуть потерявшегося от такого напора.

— Мальчики, любовь тут не крутим, общественное место все-таки! — раздалось из-за барной стойки.

— Изыди, ехидна металлическая! — грубовато ответил паренек и пояснил: — Спасу от нее нет, везде свои пять копеек вставит. Присаживайся, рассказывай, куда тебя на пять с лишним годиков унесло?

Барменша фыркнула, не переставая, впрочем, готовить коктейль. Макс хмыкнул и плюхнулся на диванчик напротив Дениса.

— Тоже рад тебя видеть, — спокойно ответил он. — Правда, не думал, что дополнительно получу встречу с неформальским логовом.

— Наливайка — для своих, — объяснил Ден, устраиваясь поудобнее. — Мне туда можно, но мне там неуютно. Я там не свой, понимаешь?

— Дмитрич — милейший человек, да и мужик правильный, неужто характерами не сошлись?

— С Дмитричем все в порядке, там другие завсегдатаи атмосферу портят. Ты их не знаешь, у нас тут довольно много всякого за пять лет произошло…

— Да, например, гопники на входе в кабак дежурят, — рассмеялся Максим. — Уж куда больше: гоп-стоп на Изнанке.

— А, ты про Севу и его корешей? — полуутвердительно спросил Денис. — Ну это классические двоечники. Что ты с ними сделал?

— Отправил двоих на воспитательную экскурсию в Карабаш, полюбоваться тамошними лунно-марсианскими пейзажами. Помедитируют — авось просветления достигнут.

— Так не поможет, оттуда регулярные автобусы ходят, на вечерний как раз успеют.

— Значит, будут постигать смирение в поездке домой.

— Какое может быть смирение в междугороднем автобусе? — Ден недоуменно посмотрел на Максима.

— Ты давно ездил в междугороднем автобусе? — в ответ переспросил тот с интересом.

— Ээээ, никогда… — Дениска был из обеспеченной семьи, что резко снижало шанс использования пригородного общественного транспорта.

— Можешь мне тогда поверить: столкновение одаренных с завсегдатаями этих средств передвижения заставит их несколько расширить границы своего кругозора. А если еще конфликт начнут, то и последствия будут. Они же, я так понимаю, не из опытных магов, раз ты их двоечниками называешь?

— Нет, конечно! — Денис махнул рукой. — Этих отчислили с базовой программы Коллегии за неуспеваемость.

— Это каким надо быть балбесом, чтобы быть отчисленным с базовой программы Коллегии. Да еще и за неуспеваемость? — Макс недоуменно покрутил головой.

— Меня, между прочим, тоже чуть не отчислили один раз, — слегка нахмурился Денис.

— Это каким надо быть балбесом, чтобы чуть не стать отчисленным с базовой программы Коллегии? — с ехидной ухмылкой перефразировал Максим. — Не за неуспеваемость хоть?

Ден чуть помолчал, дуясь, а потом не выдержал и расхохотался.

— Нет, конечно! Начал встречаться с дочкой одного профессора, а потом разбежались. Не очень хорошо. Папа решил убрать отвлекающий кровиночку от учебы элемент. Почти смог, кстати, только специализация моя помогла.

— Да, ты же в Коллегии подрабатывал, а сейчас как дела? — заинтересованно спросил охотник.

— Все так же, только на полную ставку, — важно кивнул Денис, откидываясь на кресле.

Перед Максимом со стуком встала пивная кружка с коктейлем. Барменша, с превосходством оглядев получившуюся композицию, молча удалилась.

— Надо же, сама обслужила, — удивленно пробормотал Ден и уже громче продолжил. — Осуществляю связь между светилами магических исследований.

— Это как?

— Они же, эти самые светила, постоянно обмениваются информацией, — начал пояснять юный член Коллегии, — а транслировать ее Ментальным вестником на большие расстояния ненадежно, современные средства связи не могут передать ощущения и возникающие в иных случаях образы и позывы. И тут на помощь прихожу я. Иду в сон одного ученого, ставлю на него метку, иду в сон второго, ставлю вторую, потом по метке вытаскиваю их уже в свой сон, где эти господа общаются и обмениваются информацией куда более полно, чем при банальном вербальном контакте. И так четыре раза через три по пять-шесть часов в день. Когда больше, когда меньше.

— Занятно… — протянул Макс. — Никогда о таком не задумывался.

— Не только занятно, но и очень полезно, — расплылся в довольной улыбке Денис. — Ученые — такой народ, в основном бьются над теоретической базой, какие-то практические вещи начинают делать уже потом и не особо охотно. Зато в момент обсуждения и доказательства своих теорий используют кучу такого, чему в Коллегии не учат. Например, различные методы создания конструктов, далекие от классики. Или моменты с практическим применением каких-нибудь побочных эффектов, типа тривиальной подсветки места нанесения рун с помощью рунного кольца на артефактном окуляре. Рунное кольцо там для других целей, если что… Но это я так, для примера. Есть штуки гораздо интереснее. А я все это запоминаю и пытаюсь приспособить в своем ремесле.

— Что могу сказать — красава! Наука должна двигать прогресс.

— Ну а ты? Где пропадал эти пять лет? Я тогда, получив Вестника, сначала подумал, что ты шутишь.

— Был на особо секретном задании, — улыбнулся Максим. — Но если по-честному: как у тебя с ментальной защитой?

— На высшем уровне, — серьезно ответил Денис. — Я же носитель чужих секретов, мне Коллегия сильную защиту поставила. Ритуал Кольца Сознания.

Охотник уважительно кивнул: дорогой и мощный ритуал был ему известен только по наслышке. Ни схем, ни ингредиентов он не знал, только эффективность защиты, предупреждающей о воздействии и закольцовывающей его на внушительный период.

— Ту татуировку, что ты мне в руководствах давал, я тоже набил, — продолжил Ден, — да и практики ментальные различные использую. Но самое-то главное…

Он заговорщицки огляделся и отгородил столик Пеленой.

— Вот он, мой красавец! — гордый Денис продемонстрировал внезапно материализовавшийся сгусток блеклого сиреневого света. — Знакомься, это — Мозгошмыг, малый дух Разума. Уже весьма упитанный, скоро до среднего отъестся такими темпами.

— Не узнал вас без мантии, господин Лавгуд!

— Привязан ко мне ритуалом Фамильяра, а еще на него наложен односторонний перенос. — продолжил тем временем сноходец. — Так что если кто-то ко мне в разум прорвется, то попадет в его разум.

Менталист ласково провел пальцем по сгустку, и тот вновь исчез.

— Для неподготовленного человека там — ужас. Для подготовленного — тоже, но чуть более терпимо.

— Высший класс! — резюмировал Максим, поднимая руки вверх. — Сдаюсь, твоя защита выше всяких ожиданий. Так вот: об этом не то чтобы надо молчать, но все же стоит. Был на на контракте у Серого Ордена. Они иногда предлагают одаренным такое соглашение: несколько лет службы за рост личной силы. Разные варианты бывают. Однако основной момент, и он же самый скользкий — ты это время не помнишь совсем.

— Ого! — округлил глаза Денис. — Вообще, об этом ходят шепотки, но больше на уровне городской легенды, с соответствующим антуражем.

— Нет, чистая правда, и выгода есть, и не помнишь ничего… Вот только тут у меня получилась загвоздочка: я смог память сохранить и упаковать. Все пять лет. И мне их надо вспомнить, а методика вспоминания дала сбой.

— Погоди-погоди… То есть ты банально подглядел, чем твое тело там занималось, пока твой разум в нем отсутствовал? — Ден посерьезнел еще сильнее. — А оно тебе надо, эти секреты?

— Я потому про защиту и спрашивал.

— Ладно, я понял. А что ты потом собираешься делать? — с интересом спросил Денис. — А то вдруг ты там чего-то такого навспоминаешь, что с этим придется что-то делать?

— Не «вдруг», а «точно» — за этим и ходил, — ответил Макс, отхлебывая мула и довольно сощуриваясь. — А по поводу планов… Основной — жить в свое удовольствие и чтобы от меня все отвалили — очевидно, не удался. Стать сильнее всех, чтобы не доставали своими глупостями, — тоже оказался слабоват.

— А с этим-то что не так? — не понял Ден.

— А мне наглядно показали и доказали, что эта задача длиною во всю жизнь, — пояснил охотник. — Так что в данный момент у меня есть только вариант узнать своих оппонентов максимально глубоко и устроить им такую череду проблем, чтобы им всем стало не до меня. Как-то так получается. И мне тут нужна твоя помощь.

— Да я в общем-то и не отказываюсь… — протянул Денис. — Если по-хорошему рассуждать, я тебе жизнью обязан.

— Брось. Это было взаимовыгодное сотрудничество.

Максим ностальгически улыбнулся.

— Это я сейчас — титан, повергающий супостатов направо и налево, а тогда я был молод, мне нужны были деньги…

— Все, не продолжай! — отмахнулся Ден. — Рассказывай, что использовал, как складировал, чем распаковывал. Потом проведу диагностику.

— А сразу?

— А сразу неясно, что конкретно искать.

— Ты скучный, — припечатал Макс. — Никакой интриги. Ладно: собирал и складировал я с помощью одного артефакта. Показать не смогу, но поверь, там уникальная штука. Распаковывал Колыбельной Ингума в течение недели.

Прервавшись, Максим удивленно уставился на юного члена Коллегии, которого уже несколько мгновений корежило от хохота. Спустя еще пару секунд Денис дал волю чувствам на полную. Громко и от души, аж слезы выступили.

— Вот сколько тебя знаю, Максим, — протянул паренек, вытирая покрасневшие глаза, — столько и удивляюсь: ты творишь какие-то серьезные вещи, общаешься с сильными мира сего, фигурируешь в некотором количестве противоречивых слухов, что само по себе уже достижение, а потом вдруг — фигак! И спарываешь какую-нибудь лютейшую чушь. Вот, например, как сейчас. Распаковать воспоминания за пять лет с помощью методики, рассчитанной максимум на неделю, — это мое уважение. Как только от множественных инсультов не отъехал?

— Я живучий, — уязвленно буркнул Макс. — А еще все взрослые волшебники должны знать, что их разумная деятельность ведется с определенного момента не в содержимом черепушки.

— Но и в нем тоже, — не согласился Ден. — Хорошо, что ты живучий. Так бы испытал все прелести перегрузки центральной нервной системы и своих якобы не используемых мозгов.

— И что с этим делать?

— Вот сейчас и проверим. Этот твой артефакт еще на тебе? Мне надо, чтобы ты по максимуму снял защиту.

— Давай, твори свое колдунство, мозгоправ, — вздохнул охотник, отключая все возможные защиты.

Денис поднял руку, создавая исследовательский конструкт. Максим удивленно разглядывал совершенно нетипичный круг, где привычный паттерн «руна-связь-руна» был самым наглым образом нарушен. Между контурами кругов располагались целые рунные слова, равномерно распределенные по всей окружности. Внутри же наливались духовной силой еще какие-то связки, вписанные в затейливую геометрическую игру линий и окружностей. Поверх первого круга начал составляться каскадом второй, малый, столь же чудаковатый, но уже без кольцевого контура.

— Это что еще за дичь? — вырвалось у Макса.

— Скандинавская методика многопотоковых конструктов. Не мешай, потом объясню.

Денис активировал конструкт, оставив у руки связку рун управления, остальная же энергия соединила его руку и голову Максима невидимыми, но ощутимыми потоками духовной силы. По коже головы забегали мурашки. Глаза менталиста засветились фиолетовым, он начал шевелить губами, шепотом произнося какую-то тарабарщину, так что Макс ничего не мог различить. Процесс продлился около минуты. Сияние в глазах паренька померкло, руны у руки — тоже.

— Ну что, доктор, я буду жить? — поинтересовался охотник чуть ехидно, пряча волнение.

— К сожалению — да, — грустно ответил Денис. — Впервые вижу настолько структурированное сознание. И это у человека, который постоянно ныл, что от этих мозгоправских штучек у него болит голова! Ты, по моей оценке, сейчас два Потока дополнительных потянешь. Мне бы так.

— К черту такие подробности, — отрезал Максим. — С памятью-то что?

— Да все с ней хорошо, — отмахнулся Ден, прикладываясь к своему бокалу. — Процесс идет, просто… с чем бы сравнить…

Он еще раз задумчиво отпил.

— Во! Твои воспоминания сжаты несколько раз. Представь, что ты берешь кучу бумажек со словами и комкаешь по отдельности. Получается куча бумажных шариков. Потом ты эти шарики рассыпаешь по кулькам, сколько влезет — столько влезет. Делаешь это неаккуратно, часть сыпется мимо. Но ты, как человек чистоплотный, делаешь это над большой коробкой, чтобы не мусорить. Потом ты эти кульки рассовываешь по нескольким коробочкам поменьше и в итоге все упаковываешь в большую. Понятно?

— Вполне, — с достоинством ответил Максим. — Я — парень аккуратный, уяснил.

— Ты мне зубы не заговаривай, — хмыкнул Денис. — В итоге ты за неделю распаковал только большую коробку и вывалил в свободный доступ коробочки поменьше и ту часть бумажек, которые изначально просыпались. Сейчас надо так же распаковать эти коробочки, а после — кульки. И получишь всю память целиком. То, что смятые бумажки — это фрагменты памяти, ты хоть понял?

— Промелькнула такая мысль, — кивнул охотник. — Теперь другой вопрос — как?

— Так же, — пожал плечами Денис. — Используй Колыбельную Ингума, дальше должно быть легче. Твоя большая коробка — это первый бастион, самая прочная защита. Потом уже тупо функции. Думаю, еще недельку поспишь под техникой и все вспомнишь. Скорее всего, на финальной стадии «распаковки кульков» воспоминания будут всплывать резко.

— Они и сейчас так делают, и это проблема, — вздохнул Макс.

— Решение есть и довольно простое. Лови! — Денис как-то очень технично направил в Максима Ментального вестника, просто движением брови.

— Фамильяр? — удивился охотник.

— Нет, зачем усложнять. Совершенно банальный и обычный младший дух Разума с четкой программой поведения. Они от этого быстрее развиваются, поэтому легко идут на такой контракт. Он будет отлавливать распаковку такого пакета и удерживать его в течение двух-трех часов. Или отдавать по требованию. В общем: сможет упорядочить подачу данных, что тебе, вероятно, и нужно.

— Супер! — обрадовался Максим. — Долг платежом красен, так что наше вам вот!

Он, пусть и не столь молниеносно, создал своего Вестника, вкладывая туда информацию по Малым кругам и методику тренировки. Денис удивленно замер.

— Это…

— Не благодари. Да, это шанс стать существенно сильнее. Будешь использовать его и кушать много каши — превратишься в настоящего Магистра.

— Нет уж, спасибо, ну их, этих Магистров, — пробормотал Ден, помотав головой, как бы упорядочивая мысли. — Я сегодня что задержался-то? Дежурные обнаружили Магистра Коневодова, который пропал пять лет назад, представляешь? В фойе, без сознания и с полностью отшибленной памятью. Пришлось участвовать в следственных мероприятиях. Правда, все без толку, качественно ему мозги зачистили. Только время зря потерял.

— Да уж, бывает… — задумчиво подтвердил Максим.

Глава 3. Дальнейшие шаги

« — Куда дальше? — интересуюсь я у напарника. — Есть информация от Видящих?

— Нидерланды, Харлинген, — информирует тот. — Есть образ, принимай.

Я концентрируюсь и вижу перед внутренним взором образ странной конструкции, нелепой попытки запечатлеть вихрь, увековечив его в бетоне и металле.

— Цель — мужчина, шестьдесят пять лет, достиг уровня Мастера в волевом контроле Астрала, — продолжил инструктировать напарник. — Ранее не могли найти, так как след удавалось взять только эпизодически. Сейчас отклик ровный уже два дня. Возможна засада.

— Понял, — отвечаю спокойно, плавным жестом открывая Портал. — Идем».

Брискет был восхитителен. Нежнейшее мясо, великолепная корочка, запах коптильни — Максим говядину любил искренней и чистой любовью, но то, что подавали в этой забегаловке в паре миль от Биг-Спринг, просто говядиной уже было сложно назвать. Скорее, поэзия в форме вкуснейшей грудинки и ребрышек.

А началось все с того, что парню на глаза попалась реклама нового ресторана в центре, предлагавшего шикарный выбор стейков и прочих мясных вкусностей, в том числе и пресловутый брискет. Далее на заднем фоне мелькнула мысль, что все вкуснее там, где оно было придумано. Лягушачьи лапки — у французов, борщ — у славян, хамон — у испанцев, а техасский брискет — у техасцев. А потом Макса осенила уже другая простая мысль: а кто мешает-то? Причем именно ему?

Быстрый поиск в интернете дал несколько сотен картинок аутентичных коптилен на территории бывшего Дикого Запада, а недавно просмотренное воспоминания подсказало, что имеет смысл просто сконцентрироваться на образе — и все получится. Грань охотно откликнулась на его волю, пропуская охотника к цели. И вот он сидит за грубым деревянным столом, перекидывается редкими фразами с Джорджем, хозяином сомнительного по виду заведения у обочины шоссе, немногословным краснолицым мужиком с абсолютно седыми волосами и бородой, обгладывает последнее ребрышко и запивает все это довольно неплохим лимонадом.

Виски местный хозяин наливал тоже, но, как сам признавался, только из-под полы и только доработанный по своему рецепту. В те времена, когда Джордж был молод, денег у него хватало только на всякий шмурдяк, который без дрожи употреблять было невозможно. Отец научил его настаивать данную сивуху на сборе местных трав, чтобы получать чуть более приемлемый продукт на выходе. В Максимовом зрении бутылка данного самодела была подсвечена слабой оранжевой окантовкой. То есть Глаза неиллюзорно намекали, что ему, адепту Жизни, от данного пойла грозят проблемы. Макс предпочел отказаться, чем, впрочем, Джорджа ничуть не обидел. Тот, несмотря на довольно суровый вид, был весьма благодушен и только рукой махнул, вернувшись к мариновке мяса перед копчением, так как разгрузил одну из двух коптилен буквально перед приходом Максима. Смокеры у мужика были шикарные: самоделки из какой-то монументальной стальной трубы, с грубыми сварными швами, закопченные и явно не простаивающие ни дня в последнее время.

Путешествие на другую сторону земного шара сожрало две трети силы из ауры, и все. Еще десятую часть скушало удаленное рытье по карманам своей же куртки, висящей дома в гардеробе, так как наличных долларов Максим с собой отродясь не носил — только в путешествиях. Повезло, что нашлось какое-то количество купюр, оставшихся после давней поездки в Стамбул и прочно забытых в летней модной куртке, которую ему тогда купила Света в приступе безудержного шопинга. Куртка получилась настолько модная, что по приезде переехала в шкаф и была форсированно забыта, как страшный сон, вместе с оставшейся наличкой. Впрочем, это и к лучшему.

Жуткое расширение собственной мобильности очень сильно обрадовало. Макс уже мельком успел придумать, как будет наворачивать сашими из только что пойманной рыбы завтра в Исикаве, а в конце недели сгоняет на север Испании за свежайшим сидром и осьминогами на гриле.

Следующее, что обрадовало не меньше, а, возможно, даже и больше — это то, что орденцы все-таки не имеют между собой прямой ментальной связи. Все обрывки воспоминаний, всплывавшие до сего момента, четко показывали, что наемники Мертвого Бога вполне себе общаются словами через рот и уши. Ментальные передачи тоже присутствовали, однако в меньшей степени. Более всего общение орденцев между собой напоминало общение членов какого-нибудь спецотряда. То есть каждый из них знал доктрину своей деятельности, у всех был набор каких-то общих инструкций и норм поведения, регулирующих буквально все. И все на сто процентов понимали и принимали эти правила. Никаких обсуждений. Новая информация просто доводилась в директивном виде.

Это все значительно облегчало задачу, так как действовать против роевого разума было бы значительно сложнее. Однако расслабляться не стоило: противник умен, хорошо организован и имеет четкое представление о том, что и как делать. Максим же пока лишь понимал, что силами Дариала творится какой-то беспредел, не имеющий к Кодексу, чтимому Орденом, никакого отношения.

И третий радующий факт — предложенная Денисом схема с духом Разума работала отлично! Никаких зависаний и провалов, лишь легкое мельтешение на границе зрения, оповещающее, что новое воспоминание разархивировано и готово к употреблению. Великолепная вещь!

Сам Максим слишком рано перешел к волевым воздействиям, поэтому тему сложных комплексных рунных конструктов пропустил, а тему неклассических схем создания вообще не узнал. Был занят выживанием в целом и вживанием в социум одаренных в частности. Но как показала практика, совершенно зря. Тем более в его воспоминаниях все чаще промелькивали любопытные конструкты, создаваемые как самим Максимом, так и его напарником, которые относились к Астралу. Да и преследуемые ими одаренные тоже порой огрызались чем-то похожим, и даже очень эффективно. Катастрофически не хватало подробностей.

Почти все, творимое от имени Астрала, выглядело, как работа с информацией на каком-то другом, более высоком уровне. На таком же уровне, на котором работали его Глаза. Даже боевой аспект этой магии — золотые цепи той женщины, мельком замеченные в одном из воспоминаний, — и то был рассчитан именно на блокировку передачи информации.

И из вот таких вот обрывков складывалась довольно неприятная картина агрессивно удерживаемой Орденом монополии на один из Даров. Информации критически не хватало: что за одаренные? Как их находит Орден? Куда их уносят после поимки? Зачем все это вообще нужно?

Вопросы, вопросы… Никаких ответов на поверхности, их придется искать самостоятельно. Впрочем, это лишь вопрос времени, сразу, как память восстановится. Есть еще вариант сгонять и взять на копье какой-нибудь демонический домен. Ранее практически каждый такой визит был крайне полезен в плане информации.

«Точно! — Макс аж себя по лбу чуть не хлопнул. — У меня же буквально после первых столкновений с демонами остались навигационные артефакты в качестве трофеев!»

Артефакты валялись все это время в лаборатории на столе для «важных» вещей и откровенно мозолили глаза. Использовать их парень даже не пытался: и так хватало тогда в его жизни хаоса, чтобы еще специально соваться. В доменах демонов весьма хорошие библиотеки, как показывает практика, грех не воспользоваться таким вариантом, если информационный тупик продлится дольше планируемого.

Максим был довольно-таки иррационально уверен, что с текущим уровнем силы и пониманием Пространства ему будет не обязательно устраивать старое доброе ультранасилие. Достаточно просто использовать принцип одного сумасшедшего гения, где что-то про «вошел, вышел, приключение на двадцать минут». Ну, или он хотя бы всегда сможет гарантированно удрать.

Откуда исходила такая уверенность, охотник не очень понимал, однако ее природа была сродни откровениям, даруемым Глазами, следовательно — источник был авторитетный.

«А пока — займусь стройкой, — решил Макс, вставая из-за стола. — Домен давно готов, а мой однокрылый товарищ, с которым я так до сих пор и парой слов не перекинулся, наверняка заскучал и жаждет освобождения».

Он жестом попрощался с Джорджем, в душе прикидывая, когда снова соберется в этот храм мяса, и вышел с территории коптильни. Миг, и о том, что Максим был тут, намекала только горка обглоданных ребрышек на салфетке и пустая тарелка со следами соуса.

Если бы Максима кто-то спросил, за что он любит уральскую природу, тот бы не задумываясь ответил — за сосновые леса на невысоких горах. Именно вот такое сочетание. Стройные хвойные деревья и обточенные дождями и ветром гранитные скалы всегда казались ему идеальным сочетанием. На аналогичный вопрос, но про самое нелюбимое, ответ бы был однозначен — вся многочисленная кровососущая братия: комары, слепни, мошка, различные мухи, клещи и еще хрен знает что, которое, как кажется, все время терпеливо ожидает в лесу, когда же в него зайдет неподготовленный турист, чтобы выпить всю его кровь и довести до тихого бешенства. И совершенно непонятно, что жрут все эти твари, когда нет людей, ведь, судя по их количеству, все остальные млекопитающие в лесу уже должны быть выпиты досуха.

Впрочем, когда ты можешь слегка сдвигать себя в пространстве, всей этой туче обильное питание вряд ли обломится. Парень вышел на полкилометра в стороне от места, где был заложен домен, чтобы проверить, как обстоят дела со строительным материалом. Не просто же на полянку переезжать.

Эскиз задуманного замка ему давно посчитали вплоть до последнего каменного блока некие энтузиасты средневековой реконструкции. Проект после был проверен уже более заслуживающими доверия проектировщиками, которые, как минимум, были обязаны в силу своей работы знать сопромат. Не то чтобы Максим не доверял энтузиастам-реконструкторам, которые в обычной жизни вполне могли проектировать и обычные объекты, просто информацию полезно проверять. Особенно такую интимную, как будущее жилье и крепость.

Памятуя о диагнозе, который ему поставил Денис после изучения, охотник активировал Второй поток и подвесил на него контроль использования силы Жизни в своем теле, внутренне окрестив этот комплекс воздействий Динамическим усилением. Денис в очередной раз оказался прав: Поток подхватил контроль и спокойно принялся за его поддержание, не грозя развалиться без внимания или устроить вакханалию мыслительных процессов.

— Однако! — Макс аж крякнул от удивления и радости. — Сейчас бы, наверное, я этого Фалавэ хрен бы завалил с эффектом неожиданности. Пришлось бы долго и мучительно ковырять.

Осмотр окрестностей выявил большой скальный выход, содержащий необходимый материал даже с избытком. И много сил на транспортировку не уйдет. Домен все еще привязан к этой местности, и отвязывать его Максим будет уже после завершения стройки.

Вдыхая свежий, напоенный хвойными ароматами воздух, охотник неспешным шагом дошел до места, где был проведен ритуал создания домена. Распадок ничуть не изменился на первый взгляд. Если же присмотреться и сравнить с тем, что было, то можно заметить, что он стал несколько уже и как-то пустее. В духовном зрении все осталось спокойно: никаких девиаций, обычная локация в лесу. Если бы Макс не знал, что именно тут находился кусок земли, послуживший основой домену, то просто прошел бы мимо, не зацепившись взглядом буквально ни за что. Парень присел на траву, расслабился и потянулся своим вниманием вовне, пытаясь уловить знакомый фон силы. Своей силы, которой наполнен его домен.

Минута, другая, третья… Перед расфокусированным взглядом постепенно стало возникать легкое марево, как будто бы раскаленный воздух, поднимающийся над асфальтом в жаркий день. Марево расширялось, расползалось дрожащей стеной, росло ввысь. Вид на распадок расплывался за этой пеленой, искажался, и вот спустя неполный десяток минут за пленкой марева уже угадывались совершенно другие силуэты, нежели привычный лес и пологие склоны распадка. Родная энергия чувствовалась все лучше, она уже сама изливалась извне, проникая в Максима, подталкивая, зовя.

«Пора!» — парень вскочил на ноги и твердой походкой, сдерживая себя, чтобы не побежать, вошел в марево.

Это была часть ритуала. Макс мог бы вломиться в свежесозданный домен с грацией пьяного носорога через грань, ориентируясь на ощущения, но это бы только ослабило его связь со своим местом силы. Идея, лежащая в основе ритуала, была не нова: он принимает новый дом как часть себя, новый дом принимает его как бессменного хозяина. Добровольное принятие — основа вечного союза.

Шаг — и перед глазами открывается великолепная и тревожная картина: огромная поляна с холмом посередине. На краю холма, взрывая землю массивными корнями, высится гигантское дерево, высокое, но кряжистое, представляющее собой некий гибрид между дубом и ясенем. Впрочем, в нем угадывались и черты деревьев Иномирья, которые больше напоминали секвойи фактурой коры и частично формой листьев. Исполинская крона раскинулась широко над поляной, закрывая собой глубокое серое ничто, окружающее этот клочок земли. Именно беззащитность и ничтожность существующей тверди перед безграничной серой пустотой и вызывала безотчетное чувство тревоги.

Листья дерева неярко светились, разгоняя полумрак. Свечение еле заметно пульсировало в такт дыханию Максима. Его Древо Жизни. Пожалуй, нечто самое масштабное, что он смог создать. И самое чудесное.

У корней древа тихо журчала вода, выливаясь из бассейна, образованного кольцом центрального Алтаря, и создавая небольшой ручеек, теряющийся потом в густой траве. У краев полянки на границе с серым ничто угадывались очертания вросших в землю кубов-якорей. Воздух был наполнен энергией Жизни, а все пространство — Древо, поляна, земля, трава и даже воздух — ощущались буквально как продолжение собственного тела.

— Великолепно!.. — только и смог выдохнуть парень, шокированно разглядывая дело рук своих.

Никакого сравнения с Башней: там царила тревожная атмосфера заброшенных архивов, находящихся в штурмуемой крепости. Здесь же — покой, умиротворение и какая-то спокойная энергия, уверенность, что даже если что-то случится, то есть способ все исправить и преодолеть. И даже серая бесконечность вокруг, создающая ноты тревоги, была лишь как пленка на экране новенького смартфона — нужно несколько секунд, чтобы убрать.

Этим Макс и занялся первым делом, отойдя от шока.

Тотемы, скрывающие домен от внешнего мира, за эти пять лет вросли в структуру измененного пространства, отделяющего новосозданный микромир от совокупности пространственных слоев, из которых он был состряпан. Этот домен представлял собой пространство сросшихся материальных и нематериальных основ. Винегрет концепций. Придумавший данный ритуал разумный был чертовым гением безо всяких оговорок. Одной из функций, включенных в тотемы, было как раз поддержание визуальной иллюзии, ее-то Максим и использовал.

Серое ничто подернулось легкой рябью. В следующую секунду уже ничего не напоминало о прошлой картине: только стена легкого тумана по краям поляны и предрассветное небо, наполненное звездами, но уже начинающее потихоньку светлеть.

— Вот так будет гораздо лучше, — произнес парень, с удовольствием потягиваясь и выдвигаясь в сторону Древа. — Сейчас наметим место для жилья и начнем строительство. Ведь надо же где-то жить, верно?

Древо на этот риторический вопрос ответило лишь волной одобрения. Созидание было ему в радость.

— Есть, конечно, в этом что-то фантасмагорическое, — продолжал рассуждать Макс, обходя домен и намечая место для будущей стройки, — разговариваешь с деревом, а оно тебе отвечает. Прямо готовый сюжет для психологического триллера.

Древо на это, естественно, никак не отреагировало. Все-таки не разумная жизнь, а просто средоточие родственной силы, имеющее нечеткие, но структурированные функции. Расти и растить, питать, защищать. Духовная энергия лишь оформляла эти функции в ярко выраженные намерения, совпадение с которыми и вызывало резонанс, воспринимающийся на эмоциональном уровне как одобрение или отрицание. Максим это понимал, но ничего со своей реакцией поделать не мог.

В качестве будущего жилища охотник выбрал… башню. Привык за такое время, что поделать. Не хотелось особой эргономичности и удобных прямоугольных планировок, хотелось волшебства, плавных линий и немного безумия. Башня была запланирована в семь этажей в высоту и три в глубину: круглая, сужающаяся кверху на три четверти от площади основания, с кольцевой галереей на третьем этаже и обзорной площадкой на крыше. Первый же этаж по задумке дополнялся двумя одноэтажными пристройками, в совокупности с башней образующими полукруг, внутри которого должна была располагаться площадка с гостевым телепортационным кругом, совмещенным с начертанием для масштабных ритуалов. Крыши пристроек также предполагались доступными для использования, такие дополнительные террасы с ограждениями, эффекторами системы безопасности и выходами на второй этаж.

Скромненько так, но с размахом. На вырост. Сколько Максу потребуется времени, чтобы обжить эти просторы, он старался не думать. Построить — полбеды. Все необходимые конструкты давно известны: грузчик и камнетес — дар Пространства и Телекинез, укрепление и изменение отработано на якорях домена. А вот обустройство удобства внутри и расстановка вещей — задача для среднестатистического мужчины неподъемная и малоинтересная. Порукой тому тысячи болтающийся лампочек без плафонов в свежеотремонтированных квартирах. Но в перспективе задача вполне выполнимая. Жить парень собирался долго, желательно счастливо и, еще более желательно, не в одиночестве. Вся магомашинерия ван Либенхоффа еще пять лет назад была скрупулезно занесена в отдельную тетрадочку, по шагам, с подробной раскладкой форм и рунных цепочек. И даже адаптирована под иные источники энергии. Уж чего-чего, а ловить планаров и приспосабливать их под батарейку Максим точно не собирался.

Единственной проблемой оставался тот факт, что крона у Древа начиналась как раз на высоте сорока метров — вровень с запланированной обзорной площадкой. Так что обзирать с этой площадки в будущем предстояло в основном листву, но парень не унывал, будучи уверенным, что с Древом удастся договориться, слегка раздвинуть ветви. В своем домене он и царь, и бог, и друид, если понадобится. Передвигать же башню дальше от Древа вообще не хотелось — это ощущалось каким-то неправильным выбором. Вообще в этой мешанине ощущений нужно было разбираться, но пока Макс решил положиться на наитие, не вникая глубоко в детали.

Контроль земли лег идеально: почва как будто бы сама медленно поплыла, образуя котлован под фундамент и подвалы, одновременно создавая плоскую возвышенность из излишков. Слой дерна раздвинулся, обнажая всю площать стройки. Там, в уральском лесочке, такие упражнения бы стоили Максиму двух, а то и трех полных резервов, здесь же он даже не заметил оттока. Источник духовной силы, которым стал симбиоз алтаря и Древа, самостоятельно подпитывал ауру, даже не требуя никаких действий.

Охотник воскресил в памяти проект, вздохнул и переместился к намеченному источнику строительного материала. Теперь, когда домен перешел под его контроль, не было необходимости в танцах с бубном, лишь старая добрая грань.

Самое изматывающее в такой работе — монотонность. Вырезать гранью блок за блоком и переправлять в домен, пока не накопится огромная куча. Обрабатывать Очищением структур, Скульптурным изменением и Уплотнением, чтобы убрать внутренние дефекты, придать нужную форму и уменьшить размер, попутно увеличив прочность. Положить на нужное место, как в конструкторе. Никакого раствора: каждый новый венец получал сверху Структурное объединение, что фактически сливало набор в единое целое. Магическому камню сопромат принципиально чужд, поэтому никаких тебе внутренних напряжений или температурных деформаций. Веками проверенная практика. Только одаренные в миру строят поскромнее, не делая из обработанного духовной силой камня двухметровой толщины стен. Но тут уже кому как нравится, Макс хотел помонументальнее, так, чтобы при виде его строительного проекта девятеро из десяти помянули дедушку Фрейда и его теории. И так раз за разом, венец блоков за венцом, не забывая про внутренние, чуть более тонкие стены, ну и, разумеется, перекрытия.

Разнообразили процесс, протекающий уже третий день, только всплывающие и отлавливаемые духом Разума флэшбэки, которые Макс просматривал оптом раз в несколько часов. В основном попадалась рутина марионеток Мертвого Бога: куда-то шли, получали от каких-то информаторов какие-то сведения. Конвоировали различных бузотеров, которых среди одаренных оказалось довольно большое количество. Ловли эфирников Максим больше не вспоминал, зато выделилось два интересных воспоминания.

В первом он с напарником просто переместился в бастион, где отбывали наказание излишне асоциальные одаренные. Зрелище воистину тяжелое и пугающе-безнадежное. Огромный комплекс из девяти башен на Изнанке, выстроенных кругом вокруг циклопического центрального здания, слегка возвышающегося над периметром. Длинные коридоры, наполненные стоячими саркофагами с полупрозрачными крышками, в некоторых из которых угадывались силуэты людей. Коридоры в воспоминании казались бесконечными, отчего по спине просто непрекращающимся потоком шли мурашки. В сочетании же с пустынностью, блеклым освещением и общей атмосферой заброшенности выглядело все ужасающе.

Второе воспоминание было ярче, более спокойным, но и более отвратительным по сути.

« — Мы на месте, — я огляделся по сторонам.

Нужный переулок в историческом районе Брашова был пустынен, что впрочем неудивительно в четыре-то утра.

— Ждем, нас должны встретить, — донеслось от напарника. — До пяти откроеся проход, тут нестабильная складка.

Я киваю. Я вижу, как пространство вокруг периодически вздрагивает, будто в агонии. Неритмично, нервно. Те, кто проектировал здесь лакуну (пространственную складку, могущую скрывать в себе от крошечной площадки до целого района), явно были дилетантами, а, может, просто не имели возможности организовать постоянный источник энергии. Такая рябь характерна для лакун, держащихся на жертвоприношениях, столь же нерегулярных, как это раздражающее мельтешение.

Встречающий появился через пятнадцать минут: невысокий суетливый человечек, пытающийся замаскировать свою внешность поднятым воротом пальто и надвинутым на глаза кепи. Хотя его поведение и суетливость надежно выделили бы его из абсолютно любой толпы.

— Серый Орден? — спросил он, нервно шмыгнув.

— Да, — отвечает напарник, я молча киваю.

— Пойдемте быстрее, — человечек довольно быстро пошел в сторону ближайшей подворотни, я двигаюсь следом, легко придерживаясь заданного темпа.

— Прошу сюда, быстрее! Не смогу долго удержать проход, — Наш провожатый взмахивает рукой, в которой зажато что-то, отдаленно напоминающее колокол на длинной ручке, только без язычка.

Тьма в подворотне сгущается сильнее.

— Проходите быстрее, там сначала Изнанка, потом второй проход. Быстрее! — нервничает мужичок.

Я шагаю вперед, напарник не отстает. Как сказал проводник, сначала в лицо ударил тревожный сумрак Изнанки, который буквально через шаг сменился затхловатым воздухом каменного коридора.

Не успел я толком осмотреться, как из-за спины выскочил сопровождающий, ловко сманеврировав, чтобы не задеть гостей.

— Пойдемте, пойдемте, Олег Михайлович ждет.

Коридор был довольно ярко освещен фонарями, равномерно расположенными по обе стороны под потолком. Холодный голубоватый свет создавал атмосферу какой-то больницы, лаборатории или, на худой конец, морга. Что-то процессуально бездушное. Прямо рядом со входом по обе стороны от нас стояли два рыцарских доспеха, внутри которых угадывалась духовная сила.

— Это охрана, — пояснил гид, — у нас тут бывает шумно.

— Мы знаем, что это, — ровно отвечает напарник, — веди.

Лакуна представляла собой квадратный подземный этаж, скрытый неизвестным умельцем из основной ткани пространства. Возможно, подвал какого-то старого дома, а может, и специально вырытое для этих целей подземелье — сейчас уже сложно было определить за давностью лет. Коридор ограничивал основную зону с трех сторон и служил явно для оборонительных целей. В узком пространстве от толпы отмахиваться удобнее, чем в чистом поле. Живых доспехов-охранников было изрядно, выдавая во владельце знатного параноика.

Провожатый, попав в лакуну, отбросил суетливость и уверенно вел нас вперед. Дойдя наконец до массивной двустворчатой двери в тупике коридора, мы попали в просторную комнату, основное пространство в которой занимали шесть каменных прозекторских столов, два из которых были не пустые, укрытые тканью, которая, впрочем, не скрывала очертания лежащих там тел. В дальнем углу угадывалась дверь в смежные помещения, недалеко от входа у стены стоял массивный письменный стол, за которым, развалившись в кресле, сидел мужчина. Лет сорока на вид, полностью седой, в темной простой одежде. Образ портили только явные и большие синяки под глазами, как будто этот индивид не спал уже много дней.

— Мастер, они пришли, — уважительно сообщил провожатый.

— Вижу, можешь идти, — спокойно кивнул седой.

Проводник кивнул и исчез в дверном проеме, откуда они пришли.

— Господа, ждал вас немного позднее, — сообщил хозяин, вставая и немного морщась. — Пока попались двое, торговцы должны привезти очередную партию на оценку только завтра.

— Не важно, — отвечает напарник спокойно, — нам необходимы те, кого ты нашел, уже сейчас.

— Тогда прошу, — седой делает приглашающий жест рукой в сторону прозекторских столов. — Астральщики, мужчины, двадцать четыре и двадцать семь лет. Пойманы в результате рейда в Демократической республике Конго. Аура в районе трехсот парсов, необученные, инстинктивно что-то там могут, но не сильно впечатляет. Сейчас погружены в сон. Конструкта должно хватить еще на пару суток.

— Подходит, забираем, — напарник как всегда немногословен.

Я подхожу к ближнему столу и откидываю ткань, открывая взору ранее скрытое тело: чернокожий парень в больничном халате, молодой, но уже с несколькими шрамами на лице и руках. В характере отметин угадываютися ножевые ранения.

— У них там неспокойно сейчас, — поясняет Олег Михайлович, — оттого и многочисленные спонтанные инициации и откровенно радикальные движения, куда, как мухи на мед, сбегаются вот такие вот.

Он кивнул головой в сторону тел. Напарник открывает второго пациента, поднимает и закидывает на плечо. Я беру своего, аналогично устраивая и придерживая за ноги рукой.

Тихонько скрипнув, открылась дверь в глубине комнаты, и из нее бочком вдоль стеночки пролез мелкий шкет, чумазый, однако в простой, но чистой футболке и шортах. Не обращая внимания на окружающих и не отлипая от стены, он начал красться в сторону выхода.

Увидев направление моего взгляда, седой оглянулся и звучно чертыхнулся. Паренек, осознав, что раскрыт, рванул в сторону выхода со скоростью иных спринтеров. Олег Михайлович нервно сотворил какой-то элементарный конструкт из школы Ментала и швырнул его в беглеца. Не добежав до спасительного выхода всего лишь пару метров, парень споткнулся и рухнул на пол, потеряв сознание.

— Прошу прощения за этот инцидент, — повинился седой, поднимая тело пацана телекинезом и переправляя на один из столов. — Вечно стараются удрать…

— Что это такое? — перевожу взгляд с тела паренька на хозяина лакуны.

— Тоже из последней партии, — морщится тот.

— Не похож на уроженца Конго, — подключается напарник. — Олег Михайлович, это — ребенок. Мы уже проводили с вами беседу по поводу того, каким материалом мы не будем интересоваться. Это — прямое нарушение Кодекса.

— Это не материал, этот пойдет на усыновление, — недовольно ответил седой. — Выкупил у ловцов вместе с этим сбродом. Есть много одаренных, кто хочет, чтобы их дети тоже были одарены, а это, как вы знаете, не стопроцентная вероятность.

— Мы предупредили. И проверим в ближайшее время.

— Мне скрывать нечего, говорю как есть, — отмахнулся хозяин. Приметное кольцо блеснуло на пальце.

— Мы уходим, — сообщил напарник, отворачиваясь.

Я отправился следом, придерживая неудобное тело на плече, чтобы не сползало».

— А вот и кандидат номер один на посещение, — проговорил Максим под нос, оглядывая полузаконченную стройку. — Демоны подождут, к ним загляну позднее, тут же другое дело — какой-то торговец людьми в Румынии, да еще и экспериментатор до кучи, судя по оговорке про «материал»… Да еще и дети замешаны. И колечко приметное, и лакуна интересная. Нет, точно! Сначала навещу его, только халупку свою дострою.

И с удвоенным энтузиазмом Макс приступил к строительному процессу, уже порядочно успевшему его задолбать. Однако же тут не пригласить залетную бригаду для помощи. Все сам, все своими силами.

Глава 4. Подтянуть хвосты

Любое действо так или иначе подходит к концу. Стройка — не исключение. Спустя неделю времени, Максим с тихим удовлетворением разглядывал творение рук своих.

Башня получилась на загляденье: высокая, мощная, внушающая благоговение и спокойную уверенность в том, что уж в таком-то жилище все беды обойдут стороной. Да, пока это была только коробка: ни остекленных окон, ни дверей, ни бытовых удобств. Однако самый минимум парень собирался обеспечить в ближайшее время, а уже после начинать перевозить шмотки из Башни сюда и готовиться к ритуалу жертвоприношения домена ван Либенхоффа.

Всплывшие за последние несколько дней воспоминания не дали никакой больше подвижки по тем делам, какими занималось тело Максима, пока тот парил разумом возле возрождающегося Мертвого Бога. Единственная польза — удалось восстановить в памяти два конструкта школы Астрала: Астральную лупу и Чтение сути. Последнее — вещь совсем ненужная, так как дублировала функционал Познания, который давали Глаза, причем неполностью. Лупа же оказалась чуть более занимательной штукой: она позволяла проявлять связи исследуемого объекта с другими, которые так или иначе находились какое-то время в контакте с ним. То есть можно было узнать образы людей, державших исследуемый предмет, отследить недавние перемещения самого объекта, а если он был каким-то образом уничтожен или разбит, — понять, где, примерно, находятся остальные части.

Заодно Макс немного разобрался в методе создания таких конструктов. Связки между рунами делались не просто насыщенной духовной силой нитью, а фразами на иэлле, буквально обозначающими, для какой цели энергия идет от одной руны к другой. Никаких правил по сопряжению, естественно, не прилагалось, так что пришлось запомнить оба конструкта, как есть, в надежде, что, если всплывут еще какие знания, будет возможность сопоставить и вывести хоть какие-то закономерности.

Лакуна в Брашове не давала покоя и не только потому, что там окопался какой-то маньяк, поставляющий Ордену выкупленных одаренных. Влекло само явление, с которым он никогда не сталкивался. Еще немного обескураживали мысли и реакции тела, когда он там появился. То, что управляло в тот момент Максимом, знало, в чем дело. Знало про эту лакуну, давало оценки скептично и снисходительно, путь эти мысли и эмоции не доходили до сознания полностью. И это совершенное равнодушие к судьбе паренька, просто констатация, что Кодекс нарушается, а потом полное принятие очевидно лживого объяснения от седого. Так руководство, находящееся в доле, благосклонно принимает доклады от подчиненных, случайно превысивших бюджет ввиду чрезвычайных обстоятельств. Мерзковато как-то.

И охотник собирался выяснить, что за фигня там происходит, а уже потом налаживать быт и освобождать Иезекииля.

В домене оставалось лишь одно маленькое действо. Еще в момент продумывания своего межпространственного логова Максим, исходя из начальных концепций, искал возможность избежать глобальной начертательной работы. Ведь буквально вся магическая начинка, которая будет обеспечивать бытовые удобства, нуждается в питании. А подключать ее однозначно придется через рунные цепочки. Рисовать такое дикое их количество парню не хотелось, но на помощь пришла информация, прочитанная ранее в трудах по сидхе, а после мельком увиденная и подтвержденная в Спирали Пламенеющих. Остроухие использовали в качестве сетевой инфраструктуры растения. Поскольку у Максима основным источником выступало Древо Жизни, то перенять подобный опыт казалось вполне очевидным.

За основу были взяты купленные семена обыкновенного плюща. Все равно Древо изменит структуру растения, откликаясь на запрос хозяина. Можно было бы, конечно, что-то изобразить из корней самого Древа, но охотник был не уверен, что получится что-то путное. Проще показать сердцу домена, как оно бывает в базе, а потом доработать напильником.

Семена были щедро рассыпаны по периметру башни и пристроек, а после Максим, сосредоточившись, дал Древу команду прорастить их. Когда еще получится залипнуть на такое мощное зрелище, как взрывной рост растений наяву без видео и тайм-лапса? Сотни молодых побегов вырвались из земли, мощно и уверенно ища путь по поверхности стен, закрепляясь то тут, то там, разветвляясь и покрывая собой всю площадь. Макс нахмурился: у него не было желания иметь полностью заросшую зеленью башню. Повинуясь новой мысли, стебли стали утолщаться, лишние побеги отваливаться и усыхать на глазах, покрывая строение немного хаотичной, но редкой сеткой вьюна, что уже не скрывал серой поверхности камня. Пара минут — и ранее безжизненная махина башни как-будто бы обрела теплый уют древних строений на какой-нибудь тихой улочке европейского городка.

Парень удовлетворенно кивнул. Вот теперь точно все на сегодня!

— Ты только вернулся из своего вояжа, тебя не было пять лет. Зачем тебе в Румынию? — недоумевал Герман, разглядывая Максима со смесью радости и раздражения. — Тебе тут дел мало? Дак я найду. Вообще не заржавеет.

— А я что, отказываюсь тут работать? — спокойно парировал парень. — Несколько заданий я взял, выполню в ближайшие пару дней, восстановлю баланс очков, так сказать, а то в минус ушел.

— Ну так и работай! — Герман аж голос повысил. — Нахрена тебе какие-то румынские заказы выполнять?

— Потому что я туда и так собираюсь, — устало ответил Макс, диалог шел уже с десяток минут и заходил на третий круг. — Чтобы двух зайцев убить одним махом. Я на портале для одаренных видел, что у них там есть ряд локальных заказов, давно висящих. И в Гильдию они по-любому продублированы, но я их в связи со статусом не вижу.

— Да ну их, Макс, тут своей работы вагон… — завел опять шарманку Герман.

— Все! Хорош! — рявкнул охотник в ответ. — Не начинай по новой. Не хочешь жопой шевелить — возьму заказы через портал. То, что я буду в Румынии какое-то время, — факт. Хотел помочь Гильдии, но раз ты против…

— Да не против я! — тоже рявкнул Герман. — Я понять ни хрена не могу, как ты, пропав на половину десятилетия и только появившись, уже опять намыливаешься куда-то на чужбину.

— А я, по-твоему, что, должен бегать тут и березки обнимать? — огрызнулся Максим. — У тебя точно хватает допуска узнать, где я все это время был. Вот и узнай, сразу все вопросы отпадут.

Герман ничего не ответил, просто сердито сопел и сверлил Макса взглядом. Тот в долгу тоже не оставался, так и сидели минуту-другую.

— А ты чего, собственно, психуешь? — поинтересовался парень, которого уже эта дискуссия притомила. — Как будто работодатель, который сотрудника года за просмотром вакансий застал.

— Макс… — устало махнул рукой мужик, откидываясь в кресле. — Тебя не было пять с лишним лет, вот ты и не знаешь нынешних реалий.

— Дак просвети. А то у нас не разговор, а хрень какая-то получается, наполненная глобальным взаимонепониманием.

— После того Прорыва спустя пару месяцев случился еще один, — начал объяснять Герман. — Его закрыли без проблем, память еще была свежа. Потом через какое-то время пришли поправки к регламенту по закрытию Сопряжений, теперь под нож идут те, что существуют более трех лет. А таких у нас на тот момент было шестьдесят с копейками, и это только в агломерации, на область — более трехсот. Мы поматерились немного да пошли закрывать: благо артефактов — Колес натяжения — выделили с избытком. Успели закрыть всего пять штук, когда пришли новые вводные: теперь закрытие нужно производить не у входа, а на отрезке в полноценные сутки пути. Понимаешь глубину подставы?

Максим понимал. Стоит вспомнить все те рейды сверхдальних проходчиков, старавшихся пройти по Сопряжению к противоположному концу. Сам выживших из таких мероприятий лечил. Сутки по сопряжению — это как минимум десять-двенадцать часов боя: когда эпизодами, а когда и непрерывно. И всяческие великолепные вещи типа Пробки, где без тяжелой артиллерии ой как сложно.

— Тут уже недовольства было больше. Считай, все привыкли, что закрытие — два-три часа в лучшем случае. Зашли поглубже, расчистили плацдарм, активировали эту чудо-машину — и алга! Риск — да, но умеренный, фана навалом, пар спустили, дело сделали — и по домам. А тут — прямо работа, риск высокий, полноценная боевая операция как-никак. А народец-то уже отвык от всей этой хрени… Да и не привыкал толком, чего уж тут!

— И как справились? — неподдельно заинтересовался Макс.

— Да как… Сначала ходили всем кагалом Мастеров. Расточительно, но в целом более-менее безопасно. Медленно, правда.

Герман вздохнул.

— По одному Сопряжению раз в двое суток, это если в нормальном рабочем темпе, — продолжил он, переведя дыхание. — Потом кто-то вспомнил про сноходцев, выцепили по знакомым парочку опытных и прошли как по ровной дорожке половинным составом, без сюрпризов. После уже стали объявления на портал давать, увеличили количество групп до трех. Тут без потерь не обошлось, однако летальных не было. Всех вылечили. Ну и сноходцы приноровились под это дело заказы брать, так что на некоторые закрытия аж вдвоем ходили уже после этих боевых сплюшек. Особенно один паренек порадовал.

— Ты на дело детей привлекать решил? — хмыкнул парень вопросительно.

— Да нет! — отмахнулся Герман. — С портала один из вольных принял заказ, написал, дескать, напарников не надо. С ценой был согласен. Миша контракт одобрил — экономия же, а зам мой, Роман, подмахнул не глядя. Он из боевиков, с бумажками плохо дружит… Теперь вот внимательный стал.

— Ты им пол на тренировке вытер, — утвердительно сказал Максим. — Так что с парнем-то?

— Он, получив подтверждение, зашел в нужное сопряжение и прошел его на стандартные сутки перехода за восемь часов, порубив все в капусту. Нам даже добивать никого не пришлось, там как варварское нашествие случилось. Тела, понятно дело, уже исчезли, зато следы бойни остались. Мы просто прогулочным шагом дошли, поставили Колесо, активировали и ушли. Пикничок такой небольшой. Мы его теперь часто стараемся нанимать, правда, редко выходит.

— Что-то мне это напоминает… — усмехнулся охотник.

— А вот третья вводная прилетела уже спустя три месяца, когда мы все старые Сопряжения закрыли, — продолжил рассказывать главный координатор Гильдии. — И там была методика обнаружения скрытых Сопряжений, из которых и может вырасти Прорыв. И меры по пресечению тоже были предоставлены. Так что теперь раз в квартал мы вместе с группой, специально прилетающей из Москвы, ходим в подобные недосопряжения через Иномирье.

— Ого! Новый опыт. Ритуал проводят?

— Да, московская группа с полным набором нужных артефактов: чертят, активируют, нам по цацке на шею вешают — и пошли в Иномирье, родимые, пузыри искать.

— Хорошо, я понял, что жить тебе стало интереснее в последнее время, — Макс иронично оглядел Германа. — Только никак не понял, каким тут местом я и твое упорное желание не пустить меня в Румынию.

— Нормативы по времени изменились, — сморщился Герман, как будто лимон укусил. — Московская группа прибыла вчера; начиная с завтра и на две недели вперед у нас — закрытие «потенциальных угроз Прорыва». А буквально послезавтра аж три Сопряжения получают статус опасных, и закрыть их надо за неделю. А мне некем! Все будут в этой ритуально-экспедиционной деятельности задействованы.

— И вместо того, чтобы нормально об этом сказать, ты начал заходы системы «нафига тебе, Максимка, эти чужбины», — рассмеялся парень невесело. — Если я в твоем возрасте начну нести подобную несмешную хрень вместо тонких психологических манипуляций, скажи обязательно. Стыдоба!

— А что прибить сразу не просишь? — набычился Герман.

— А ты не потянешь, — обезоруживающе улыбнулся Макс, вставая. — Давай координаты своих проблем, артефакты, закрою твои перезрелые Сопряжения. И румынские заказы на меня переоформить не забудь! А то потом ищи тебя во Иномирью, где вы там валандаться будете, хрен его знает.

Получив координаты, Макс сразу направился решать проблему. Германа можно было понять — там, где группа Мастеров Гильдии будет маяться целые сутки, адепту Пространства хорошо, если час потребуется: переместиться на нужное расстояние, зачистить площадку, установить артефакт, свалить обратно.

Все три проблемных Сопряжения базировались практически в одном месте — на выезде из города на Московский тракт, чуть дальше, чем огромный торговый центр с первой и единственной в городе Икеей, в куцем лесочке неподалеку от садово-огородных товариществ, в большинстве своем производящих сейчас не овощи и фрукты, а фаршированных шашлыками и горячительным людей по пятницам и выходным дням.

Сопряжения числились спокойными, их на регулярной основе чистили все, кому не лень. И продолжили бы чистить, если бы не новый закон. Кстати, как ему вдогонку сообщил Герман, вольных стрелков теперь обязали регистрировать свои заходы в Сопряжения, пока постфактум. Что в этом гильдейца так обрадовало, Макс искренне не понимал. Толку от этой информации — ноль, никаких подтверждений не требуется. То есть стало грустно в четверг вечером, зашел на портале в соответствующий раздел, написал, что что-то там зачистил — все, молодец. То, что портал развивается и из просто информационной клоаки, совмещенной с биржей фрилансеров, превращается во что-то более функциональное, однозначно радует. Однако наивность и реализация некоторых нововведений просто поражала.

«Нет, подавляющему большинству старого поколения в интернет нельзя, — думал Максим по дороге к первой цели. — Раньше считали, что интернет от детей тупеет, однако практика показывает, что от людей, видевших вживую Николая Второго, интернету тоже лучше не становится. Особенно, когда они там могут на что-то системно влиять».

— Как в старые добрые времена! — с удовольствием проговорил парень, заходя в первое Сопряжение. — Только я, низшие хаоситы и бессмысленные баллы Гильдии, на которые мне нечего пока приобретать…

Заметившая его издали стандартная стая урсидаев — четыре низших особи с вожаком, уже яростно перебирая лапами, мчала крошить нежданного интервента.

«А бывают ли интервенты жданными?» — промелькнула мысль, но Макс от нее тот же час отмахнулся. Сейчас надо не столь любимую чушь думать, а новые возможности проверять.

Шаг сквозь грань.

Урсидаи, не ожидавшие, что враг внезапно появитсяу них за спиной, начинают резко тормозить, так как разогнаться успели уже прилично.

Грани всюду. Все пространство состоит из неисчислимого количества плоскостей, бесконечное множество которых проходит через любую случайно взятую точку. И любая грань может иметь те свойства, которые нужны именно сейчас. Вопрос лишь в цене, благо платить приходится всего лишь духовной энергией. В этот раз не нужно никаких задних сальто с темпоральной составляющей, просто чуть-чуть подконтрольной Пустоты по всей поверхности пяти граней. Меньше, чем даже в Точке.

Каждую особь стаи поделило пополам. Не то чтобы Максим пытался достигнуть какой-то точности в процессе, просто так получилось. Десять кусков хаоситов осталось истаивать на земле, а Макс сделался задумчивым. С одной стороны — крутотень. Даже колдовать ничего не пришлось, просто пожелал, спалил с десяток парсов энергии, и вуаля! Результат валяется перед глазами.

С другой стороны — как будто бы вся база по прикладному использованию своих сил, изученная им ранее, пошла по одному месту. Хотя, может, поэтому никого, сильнее Мастеров, не встретишь в образовательной системе одаренных? Видимо, есть какой-то предел, грань, перешагнув через которую, адепт уже не нуждается в костылях Пути Разума, используя исключительно чистую Волю не только внутри определенной последовательности действий? Он может действовать, отринув рамки, задаваемые конструктами, отринув вообще саму концепцию какого-то отдельного алгоритма, жестко регламентированного и описанного.

Вообще выходило хорошо. Да просто замечательно выходило! Никаких тебе маханий ножиком и использования складок пространства для доставки стали (хотя какая там сталь, в основе кость была, просто сейчас материал лезвия костью назвать язык не повернется: прохладный, твердый и тяжелый материал, когда в материальном мире существует) в печень врагам. Никаких Росчерков и Точек, просто грань. Нет, не так — Грань. Уже не просто явление, а вполне себе техника, максимально универсальная, адаптивная, практически всемогущая, если есть запас силы.

Тенденция радовала. Сначала всякие Сдвиги, Шаги и прочие телепортационные излишества слились в одно действие, сейчас же универсализация догнала саму концепцию перемещения, превратив ее попутно еще и в оружие. С таким раскладом скоро и конструкты как таковые потеряют актуальность.

Закончив с умствованиями, сколь бы своевременными они ни получались, парень решил больше специально не экспериментировать, разве что в конечной точке попадутся достойные твари. Грыз небольшой червячок, что тот же ракор или капрагин так просто не сдохнет, однако искать цели специально не хотелось. Встретит — хорошо, не встретит — потом встретит.

Первое, что приходит адепту Пространства бонусом за развитие дара, — понимание близкого и далекого. Интуитивно приходит, без мучительных осознаний. А тому, кто Чувство пространства использует наравне со слухом, зрением, обонянием и прочая, оные ощущения вообще как родные. Тоннель Сопряжения совсем далеко не прощупать. Это все-таки межпространственная блуда неясного происхождения с непонятно откуда взявшейся породой, составляющей стены и вообще жутко загадочное дело.

Потому Макс двигался прыжками по четыре часа, они же двадцать километров топанья ножками — тот самый максимум, в пределах которого он понимал, что выход из Грани будет в ожидаемом тоннеле, а не не пойми где. За шесть обязательных прыжков отбиваться пришлось дважды: сперва три пачки урсидаев, потом залетный капрагин без свиты.

Опасения подтвердились: капрагина пришлось валить без изысков с Гранью — тупо Опустошающим уколом. Попытка его порезать, как урсидаев, не увенчалась успехом, сработав как-то криво, а проводить серию опытов парень не стал. Было понятно, что не хватило вложенной силы, но сколько туда нужно докинуть до ожидаемого эффекта, было уже решительно непонятно. И судя по тому, что Грань только примяла капрагину шерсть, дополнительный вливания требовались существенные. Приняв за данность, что Гранями пока можно резать только мелкоту, он, не заморачиваясь, дал по хаоситу мощный импульс Телекинезом снизу, а после воткнул в дестабилизированную тушу Укол с переполнением, ставя точку в неудачном эксперименте. Получилось гораздо легче, чем раньше. Да и Глаза нынче подсвечивали рогатого нежно-желтым, заставляя усомниться в том, что это — капрагин, гроза Подмастерьев, на которого ходят минимум тройкой с обязательным Мастером во главе. И что Макс сейчас на каком-то прямо-таки опасном задании, а не на идиллической прогулке в парке Горького.

Дальше — рутина. Активировать Колесо натяжения, переместиться прямо к выходу, так как запомнил окрестности, подождать отклика от Сопряжения, идти дальше.

Итого сорок с копейками минут на заход.

Два других Максим прикрыл еще быстрее, не заморачиваясь даже с геноцидом хаоситов. Скучно было, потерялась новизна. А еще давило ощущение, что он занимается какой-то херней: вместо того чтобы решать свои проблемы, пытается максимально оттянуть тот неприятный момент, когда надо будет уже осуществить задуманное. Болезненная прокрастинация, как она есть. Поймав себя на подобной рефлексии, Макс сплюнул и переместился обратно к зданию Гильдии.

— Шеф, задание выполнено, шеф! — отвесил клоунский поклон Герману Макс. — Три Сопряжения закрыто, шеф! Враги не пройдут, шеф!

— Быстро ты, — усмехнулся тот, проигнорировав клоунаду. — Скажи мне, голубь шизокрылый, а ты, случайно, не нахалявил там? Переместился, небось, на границу видимости раза три, да и решил, что достаточно.

— Обижаешь, начальник, — картинно надул щеки Максим. — Не шеф ты мне больше, а так, административная единица.

— Но-но! — Герман с усмешкой поднял палец вверх. — Во всем нужен порядок. У нас все закрытые Сопряжения проверяют по факту отчета.

— Трусливо-предусмотрительная административная единица, — уточнил Макс. — Пусть проверяют, я, по-моему, даже дальше, чем надо, заскочил, так что прекрати переживать за свою задницу и делись контрактами на Румынию, как договаривались.

— Сам ты трусливо-предусмотрительная административная единица, — вздохнул Герман. — Чем дольше я руковожу этим бардаком, что оперативными мероприятиями зовется, тем дальше от здоровой психики. Информацию на почту тебе скинул, развлекайся. Только надолго не теряйся, пожалуйста, через пару недель опять потребуется помощь.

— Вам, административным единицам, только дай повод сесть на шею — сразу сядете и обоснование придумаете, — весело ответил парень, проверяя почту. — Пойду вершить справедливость в другие страны во имя Гильдии Охотников, естественно!

— Вали уже! — отмахнулся Герман, возвращаясь к своим делам.

В Румынию охотник решил переместиться ночью, чтобы не заморачиваться с отводом глаз прохожих, когда будет заниматься поиском входа в лакуну. Опция с мужичком-проводником по очевидным причинам была недоступна, а жаль.

Оставшееся до ночи время Максим решил провести в полном соответствии с новыми возможностями: зашел в обменник, где наменял наличных евро, дабы не шокировать межбанковскую систему транзакциями по одной и той же карте из разных точек мира с разницей в полчаса. Были еще подозрения, что местные самые вкусные забегаловки предпочитают наличный расчет, но, поскольку последний раз в Европе в своем сознании Макс был лет семь назад, все могло поменяться, однако живой кэш при любом раскладе смотрелся наиболее симпатично.

Хихон встретил ярким солнцем и холодным ветром с Атлантики. Прогулявшись вдоль береговой линии до впадающей в залив реки, парень нашел наконец симпатичную кафешку, где смог с кайфом расположиться за небольшим уютным столиком с видом на океан. Заказал красного вина, жареного осьминога и начал в спокойном темпе просматривать нововсплывшие воспоминания, что кропотливо и бережно сохранил для него Дух Разума.

Скучно, скучно, рутина. Орденцы, конечно, молодцы: апостолы эффективности как будто где-то в их организации проходят еженедельные сеансы от Брайана Трейси и Тони Роббинса, а тех, кто не воспринимает эту информацию всерьез, мотивируют электричеством. Количество просмотренных Максимом эпизодов задержания всяческих одаренных хулиганов перевалило за пару сотен. В основном дела заканчивались административными последствиями, но и пару десятков бедолаг, решивших, что они самые сильные и умные, отволокли в Бастион Туррис Небулоза. Так называлась та самая, впечатлившая Макса тюрьма для одаренных. С латыни последнее переводилось, примерно, как «туманная башня», хотя башня — это совсем не то, что может прийти в голову при виде этого циклопического блина.

Пролистывая в голове эпизод за эпизодом, охотник неожиданно для себя наткнулся на встречу с Харитоном. Довольно интересную встречу.

« — Грустно видеть его таким, — произнес Харитон недовольно разглядывая меня. — Какой срок?

— Пять лет, — отвечаю спокойно, — минимальный стандарт. На большее он не согласился.

— Как с манекеном говорить! — лекарь чуть не сплюнул, но отвернулся, сдержавшись.

— Откуда такая острая реакция? — интересуется сидхе, стоящий рядом с нами.

Комната напоминает лабораторию какого-то НИИ: вентилируемый шкаф, стол с набором химической посуды, пара столов, заваленных папками и какими-то книгами, письменный стол у окна и пара стульев, помнящих Хрущева.

— Ученик все-таки… — ворчит Харитон. — Пусть я и не хотел его брать по-первости, но есть в этом парне искра целительства, хоть и не своя изначально. А тут внешне — Максим, а ощущается, как вся эта братия.

Харитон кивнул в сторону напарника.

— А еще, позволь узнать, — продолжил наставник, — что тут забыли Высокие? И где Эрледэ, раз уж вы тут? Ведь это он курировал Макса.

— Старейшина Эрледэ мертв, — отозвался сидхе. — И поэтому нас и интересует, рассказывал ли что-нибудь Максим до того, как отправился в святилище Дариала.

— Нет, я его перед его паломничеством, — показалось, что Харитон это слово выдохнул с каким-то презрением, — не видел. С момента Прорыва фактически. Но удовлетворите мое любопытство: вы же не подозреваете Макса в смерти старейшины сидхе? А то выглядит так, будто Высокие считают, что вчерашний новоиспеченный мастер смог поспособствовать смерти одного из тех, кто по нашей линейке соответствует Архимагистру.

— Эрледэ пропал, его побег на Древе жизни Народа усох, — сидхе говорил все так же ровно, однако даже без зачатков ментального дара можно было почувствовать, как потяжелела атмосфера в комнате. — Последняя известная его встреча — с Максимом.

— И по какому вопросу, позвольте узнать? — наставник слегка подобрался.

— По внутреннему.

— Господа, мы тут все делаем одно дело, — вмешиваюсь я в диалог. — Почтенный Финирладэ, просветите коллегу, пожалуйста.

Первый раз на лицо сидхе прорвалась эмоция. Брезгливое недовольство.

— В уплату долга старейшина назначил Максима Вершащим.

— Вот так ни хрена себе! — Харитон вскочил. — Вы отправили его решать ваши внутренние проблемы. При этом зная, что девять из десяти таких решателей потом погибают от рук ваших же сородичей?! Ага… Понял. Под долг решили подвести.

Наставник тяжело облокотился обратно на край стола, на котором ранее сидел.

— Сложно ожидать от остроухих хоть какой-то порядочности… — тяжело вздохнул он.

— Следите за словами! — вскинулся сидхе.

— А то что? — ехидно поинтересовался Харитон. — Напомнить тебе, чем закончился наш небольшой конфликт с парой твоих коллег? Говорю, как есть. Есть что возразить по существу — возражай. Но не жди, что я тут буду дипломатию разводить. Интриганы сраные.

— Господа, успокойтесь, — вмешиваюсь снова. — Максим завершил задачу по заветам Высоких, вопросов у Народа Огня, а конкретно — у Детей Багряного Пламени — нет. Это подтверждено их Старейшинами.

— Но старейшина Эрледэ после этого исчез, — вновь вступил сидхе, успокоившись. — А Максим после почти сразу появился у последователей Дариала. У нас есть вопросы, которые мы должны ему задать.

— Ну вот как появится — так и зададите, какие проблемы? — хмыкнул Харитон снисходительно. — Сейчас-то что лясы точить?

— Нам было нужно понимать, не говорил ли он чего-нибудь вам, уважаемый, — подключился напарник. — Но мы уже поняли, что нет.

— Вы-то поняли, а он? — скептично спросил Харитон. — В любом случае я запомнил, как у сидхе принято себя вести с союзниками».

Глава 5. Коммерсант и ученый

«Ну, будем воспринимать эту информацию как условно позитивную, — рассуждал Макс, прогуливаясь по темной улочке в Брашове, ведущей к тому месту, где предположительно располагалась лакуна. — Сидхе не очень-то и в курсе, что там произошло с Эрледэ, орденцы не очень-то и горят желанием им помогать в расследовании, Харитон не очень-то и поддерживает неконвенциональные движения коллег по тайной организации… Есть с чем работать!»

Ночь уже прочно вступила в свои права, район был не самый туристический, так что народ на улице попадался редко. Да и не пятница в конце концов — сложно ожидать чад кутежа за полночь вторника. До нужной подворотни Максим добрался спустя несколько минут.

— Ну что же, давайте-ка посмотрим, что у нас тут… — пробормотал парень, активируя Глаза и одновременно настраиваясь на свое Чувство пространства.

Окружающая реальность будто расширилась, расцвела разноцветными потоками духовной силы, преломлениями ткани реальности, покрытыми сверху бесконечной сетью пересекающихся Граней. Сенсорный шок для неподготовленного разума, но Максим уже долгое время варился в этой каше, так что просто недовольно дернул щекой. Глаза выхватили нестандартные потоки духовной энергии и поведение пространства. Сфокусировавшись на этих признаках, парень увидел чудовищное в своей чуждости смещение пространственного слоя: как будто какие-то гигантские руки взяли пространство, как слой простой ткани, ткнули в нее кулаком, а получившуюся вмятину прихватили по кругу сперва бечевой с изнанки, а после грубыми стежками вокруг горловины получившегося мешочка в трех местах, чтобы уж точно не расползлось.

Роль ткани играло само материальное пространство, бечева же и нитки, удерживающие конструкцию в относительной стабильности, — насыщенные потоки структурированной духовной силы. Сам вход, который выглядел не как портал, а как дырка в заднице, был окружен массивным трехконтурным рунным кругом, игравшим, по всей видимости, одновременно роль и двери, и замка, и системы раннего обнаружения противника. Смотрелась вся эта совокупность мерзковато, а пробегающие по пространству то и дело судороги давали еще больше органических ассоциаций. Куда больше, чем хотелось бы при столкновении с пространственно-временной аномалией, пусть и рукотворной.

— Ну и гадость, — задумчиво произнес Макс, разглядывая сие непотребство. — Хозяин данной дыры имеет полное право говорить, что живет в заднице, честное слово. Даже на миллиметр душой не покривит.

Он потянулся восприятием глубже, ощупывая структуру, стараясь понять, как и на каких принципах основана защита, сможет ли он увидеть стены этого пространственного мешка с изнанки, как вдруг ощутил четко оформленный отток энергии прямо из центра рунного круга. Пройдя вниманием вдоль потока, Максим направил чувство пространства еще глубже и вдруг понял, что ощущает тот самый вход, где какое-то неопределенное количество времени назад он лично, пусть и не во всей совокупности организма, стоял и разглядывал анимированные доспехи, ожидая напарника.

— И делов-то! — вздохнул Максим, поводя плечами. — Я-то думал, придется ломиться, а тут форточка незакрытая есть.

И, не мешкая ни секунды более, шагнул сквозь Грань в ощущаемый теперь, а потому доступный коридор лакуны.

Големам среди записей ван Либенхоффа была посвящена одна нетолстая тетрадь. Разбирались в ней три примера создания, разбитые на виды по типам управляющего модуля: дух стихии в теле стихии, дух Разума в любой пригодной для этого оболочке, а также духовно-ментальный конструкт в материальном носителе.

Разбор был записан без огонька, хотя и с рабочими примерами, необходимыми рунными цепочками и начертаниями — сразу видно, что ученый маньяк сам эти исследования не особо привечал, а просто отбывал номер. И если с духами все было предельно понятно, то вот термин «духовно-ментальный конструкт» таил в себе вырванный из живого человека дух, к которому приживлены строго определенные части сознания, необходимые для работы. То есть источником должен выступать одаренный. Данная часть рабочего дневника была насыщена чуть более остальных, однако без изобилия натуралистических подробностей, но при этом не являлась завершенной. Записи резко обрывались на финальных этапах сборки, после чего, как резюме, была написана следующая характеристика: «Нудно, долго, энергозатратно, дорого, малофункционально».

А потом еще и приписка снизу: «Проще сконфигурировать необходимого хаосита — универсально, удобно».

Ну а кто спорит? Макс тогда от души расхохотался, вспомнив, как, по словам Иезекииля, Кристофф применял призванных хаоситов. Лаборанты там были в конце списка. Однако же если такой чертов гений, как ван Либенхофф, считал големостроение в том виде, что ему доступно, тупиковой ветвью, то что за гений магомеханики обитает тут, что големов использует аж даже как охрану? Ведь не может же адекватный человек доверить безопасность своей тушки живой куче металлолома, если она не доказала эффективность?

Оказалось, может.

Первые два живых доспеха даже не успели среагировать, когда Максим возник у входа в защитный коридор и ткнул каждого Ножом в область брони, светящуюся в духовном зрении сильнее других. Две кучки средневекового железа опали с оглушительным грохотом, явив изумленному взгляду парня обломки каких-то гнилых палок, что, предположительно, составляли основу, к которой крепилось все остальное.

Полюбовавшись мгновение-другое, как угасают узоры начертаний внутри фрагментов доспехов, охотник двинулся дальше. Навстречу ему уже топали остальные болванчики с этого участка коридора. Вторая пара пала, получив по восходящему импульсу Телекинеза. Не потребовалось даже как-то нарушать начертания — големы просто разлетелись на куски при ударе об потолок. Подивившись такому качеству работы, Макс не стал заморачиваться и использовал следующую пару, как снаряды, чтобы снести оставшихся двух, стоявших ближе всего к повороту.