Бесплатный фрагмент - Эхо войны

Предисловие

Это не хроника. Не репортаж. Не попытка объяснить войну.

Это голоса, которые не исчезают. Шаги, что уже не слышны, но всё ещё держат дорогу. Письма, что говорят тише, чем грохот.

В этой книге шесть глав — как шесть рубежей. От ночи перед ударом, через арт-панк «Механической саранчи», к линии соприкосновения. Дальше — дом, те, кто ждёт. И наконец — «Рубеж»: три серии о линии, которую держали до последнего дыхания, и эхо, которое догоняет спустя годы.

Читай эти строки как паузы между ударами. Как тишину, в которой слышно главное.

Глава 1. «Перед ударом»

Ночь накрывает рубеж чёрной пеленой. Тишина — как лезвие над головой. Бойцы ночной смены не смыкают глаз, слушая глухую тишину, которая вот-вот лопнет. Здесь нет боя — есть ожидание. Холод, луна, далёкие разрывы, мысли о доме, которые нельзя произнести вслух. Это порог. Всё, что будет дальше, начинается здесь — в тишине перед ударом.

Тишина перед ударом

Ночь накрыла небо

Чёрной пеленой.

Тишина — как лезвие

Над самой головой.

Лежу в блиндаже.

Луна глядит в проём —

Фонарь-обманщик

Над проклятым рубежом.

В мыслях — дом, жена, дети, свет…

Но этот свет здесь ничего не значит.

Я мечтаю лишь об одном:

Вернуться. И не быть здесь больше никогда.

Свист — и тишина рвётся в клочья,

Снаряд летит из тьмы, без имени, без лица.

Грохот — и вспышка где-то в ночи,

Как знак, что война не знает конца.

Снова тишина.

Я закрываю глаза.

Но теперь уже гром

Вгрызается во тьму.

Бьёт в пустоту.

Сквозь ночь.

Напролом.

Ночная смена

Солнце — вниз.

Луна — вверх.

День затих.

Линия замерла.

Стальная волна растворилась во тьме.

Птицы в небе молчат.

Гул моторов утих.

Сумерки легли на рубежи.

Ночная смена бойцов

Не смыкает глаз.

Слушая глухую тишину.

Ночь хитра: она притворяется мирной.

Но удар придёт.

Они держат рубеж.

Любой ценой…

Даже ценой жизни.

Холодная ночь

Холодная ночь,

Я на посту.

Звёзды мерцают

В небесной вышине,

Ветер шепчет

О давней мечте,

А ход часов едва слышен,

В зимней застывшей тишине.

Далеко доносятся

Взрывы снарядов…

Каждый звук —

Как зов без ответа,

Каждый миг —

Как предчувствие беды.

Я стою, я жду.

До рассвета хранить

Этот хрупкий рубеж,

Где тишина и война

Ведут свой вечный спор…

Тихая ночь…

Тихая ночь…

Лишь луна

Своим серебристым светом

Освещает весь фронт.

Эфир молчит —

Ни сигналов, ни слов,

Только тень на бруствере

Да холод ветров.

Ожидание рассвета

Снова бессонная

Ночь в блиндаже.

Кружка кофе

И сигарета в руке.

Мысли странные —

Какой день гнетёт.

Дымок тает в темноте,

Кофе стынет в стакане.

На улице темнота,

Ветер шепчет в ответ:

«До рассвета немного,

Держись, друг, рассвет».

Мысли о доме

Мысли о доме

Наполняют голову.

Даже обстрел

Их выбить

Не может.

Они — как якорь,

Как верный знак:

Там ждут меня,

Там — мой очаг.

Я пройду все дороги,

Пережду любую беду.

Но однажды

У порога встану —

«Я вернулся», — скажу.

Очаг меня ждёт,

И я приду,

Это слово — в сердце храню.

Где-то далеко

Где-то далеко,

На нашей необъятной земле,

Ждут нас родные,

Близкие в светлой мечте.

Пока мы на страже

Стоим день и ночь напролёт,

Их покой охраняя,

Родину свято берёжем.

А в сердце — свет и тепло,

От дома, где так светло,

Мы служим, чтоб добро

В каждом доме цвело.

Глава 2. «Механическая саранча»

Арт-панк. Другой ритм, другая оптика. Металл, рация, броня. Прозаические фрагменты задают тон, стихи дают удар. Здесь война — не фон, а машина: гудит, скрипит, кружит. Связь зовёт, небо следит, чёрная пелена накрывает всё. Это не лирика фронта — это его индустриальный саундтрек.

Пролог

Ржавчина въедается в стыки.

Провода висят, как старые нервы.

На броне — царапина длиной ровно в ладонь.

Как будто кто-то мерил тишину.

Сейчас она снова начнёт считать.

Механическая саранча

В блиндаже догорает

Столетняя восковая свеча —

Как знак, что время здесь течёт иначе.

А над нами кружит

Механическая саранча,

Считая квадраты теней на стене.

Птичка качает крылом,

Вычерчивая маршрут,

Будто знает, где кончается карта.

На броне — чужой зиккурат,

Словно кто-то оставил метку,

Чтобы мы не забыли, где мы.

У войны фиолетовый взгляд

И лицо из стекла —

Она не кричит, она просто смотрит.

Чертим пальцем иероглиф

На ржавом борту,

Там, где логика кончается,

Остаётся только знак.

Шаг в темноту.

Струны гитарные —

Как провода, по которым бежит тишина.

Если мы не вернёмся —

Пусть этот знак останется.

Командир курит трубку,

Глядит на багровый закат,

В его рации вместо команд —

Только чужой мотив.

Будто кто-то подключился к волне,

И теперь этот эфир поёт

О том, чего мы не хотим слышать.

Каждый удар —

Неправильный аккорд в чужой партитуре.

Мы застряли в текстурах,

Где плавится каменный порт.

Грязь забилась под ногти,

Но пальцы сжимают металл,

Словно этот окоп —

Последний зал, где ещё звучит нота.

КамАЗ

Дневной свет.

Гружёный КамАЗ.

По полупустым дорогам

Везёт нас.

Пыль — шлейфом.

Ветер — в рёбра.

Парни в кузове.

Взгляд — в даль.

Мотор ревёт.

Тишина — рвётся.

Мы держим строй.

Вперёд — только вперёд.

Солнце греет.

Но не слепит.

Каждый помнит.

Каждый хранит.

В полутёмном блиндаже

Полутёмный блиндаж,

Окутал едкий

Табачный дым.

В нём солдаты

После дежурства

Усталые, ко сну тянутся.

Тишина здесь не пустота —

Она как броня, как приказ.

Каждый знает: за стеной — ночь,

А рубеж держать надо сейчас.

Пусть глаза закрываются сами,

Пусть усталость давит на грудь,

Но в груди бьётся сердце солдата,

И тишина говорит: «Держись!»

Здесь каждый вздох — как молитва,

Каждый сон — как награда.

И даже в полусне

Они слышат команды,

Готовы подняться по тревоге всегда.

А за стеной — непроглядная тьма,

Но они знают: их пост — их судьба.

И пока они здесь, на рубеже,

Ни шагу назад — таков их рубеж.

Пусть небо следит

Тяжёлым грузом

Висит броня.

Холод ползёт по шее,

Сжимает горло.

Тени в небе

Чертят круги,

Как вороны над полем —

Без крика.

Без спешки.

Но в груди — огонь,

Что не гаснет в мороз.

Этот рубеж — мой.

Я держу этот пост.

Пусть небо следит.

Я не сверну назад.

Связь зовёт

Снова утро, снова звон,

Снова в строй, снова в тон.