Бесплатный фрагмент - Эхо Госснаба

Был утренник. Сводило челюсти,

И шелест листьев был как бред.

Синее оперенья селезня

Сверкал за Камою рассвет.

(На пароходе, Борис Пастернак, 1916 год)

ЭХО ГОССНАБА

Ироническая детективная поэма

Новое дело Глеба Железнякова

ПРОЛОГ

БЕРЕЗНИКИ. 1982 ГОД

Область Пермская, Березники,

«Азотохим» там у реки.

Крупный крепенький завод,

Город химией живёт.

СССР, Генсек, при моде,

До Перми на пароходе

Можно сесть и прокатиться,

Рыба в Каме золотится.

Цех азотной кислоты

Нет, не любит суеты.

Виктор Павлович Корнеев,

Как начальник, свирепея,

Мог покрыть кого-то матом

И хоккейным был фанатом.

Но с начальством — дипломат,

Водку пил и сок-томат.

И на практику в сей цех

С ПТУ прислали тех,

Кто желает быть при деле

И трудиться на пределе.

Пётр Петрович — практикант,

Худ, в очках, совсем не франт.

И уборка, и погрузка,

И кефиром — перекуска.

В общем, он разнорабочий

И до девок не охочий.

Так в один из летних дней

На троллейбус сел скорей.

Вышел рядом у завода,

Где полным-полно народа.

В проходной стоят «ВОХРушки»,

Проверяют у вертушки.

Ну а в цех попасть непросто:

Там охранник, что короста,

Требует спецпропуск строго,

Обыскать готов с порога.

И наган там с кобурою,

Пёс свирепый с конурою.

Оценили, запустили

И к работе допустили.

Все на месте и в неволе…

Пётр приставлен к дяде Толе.

Тот шестой разряд имеет,

С полбутылки не пьянеет.

Да и руки золотые —

Бог азотной индустрии.

Анатолий он Круглов,

И слесарить будь здоров!

А с утра Петру заданье —

Нет, не пола подметанье.

Будешь «стропарём» стоять,

Эстакаду разбирать.

Там замена огражденья,

Чтобы не было паденья.

К дяде Толе на подмогу —

Разбирайте понемногу.

Тут и Гольдман подошёл,

Чтоб составить протокол.

Главный он технолог здесь,

Отдают повсюду честь.

Михаил Абрамович —

Чисто вылитый «Ильич».

В сокращенье просто МАГ,

До наживы был мастак.

Про него ходили слухи,

Что в Батуми у сеструхи

Продавал на пляже гальку,

Как грузинскую медальку.

Огражденье Р-17

В акте — будет изыматься.

И Корнеев подписал,

Что обрезать показал.

Рукавицы, цепь, стрела —

Балка скрежет издала.

Ключ в ходу, кувалда тоже.

Вдруг сирена, всех тревожа!

В ЦПУ — галдёж и крики:

«Стоп!» И взрыв, и свет, и блики…

Пробежал начальник цеха:

«Что случилось? Где прореха?»

Все работы прекратили,

Цех снаружи оцепили.

Встал завод и город — слухи,

Что взорвалось от «рацухи».

Даже Пётр перекрестился,

Хоть ни капли не постился.

Он до самых поздних лет

Помнил взрыва тот дуплет.

Глава 1. ТЕТРАДЬ ДЯДИ ТОЛИ

(Наши дни)

Пролетело много лет,

«Азотохим» сдал партбилет.

Перестройку пережил

И до наших дней дожил.

Получил дыханье вновь,

К старожилам там любовь:

И квартиры, и пайки,

Ну и где-то… тайники.

Здесь нам надо проясниться:

Детектива где страница?

Автор водит нас за нос:

Где убийство иль донос?

И до этого дойдём,

Свой сюжет мы расплетём.

Будут тайны и мотивы —

Все законы детектива.

Почти век социализма

Всем добавил дуализма.

Братство, равенство для всех —

А в ответ порою смех.

«Правда», «Время» и Генсек —

Того времени ковчег…

Но вторую поговорку

Знали все, как мышка норку…

«Несуны» — такое слово

Понимали с полуслова.

Компенсация зарплаты…

Но поймали — жди расплаты.

А лихие «несуны»

Утащили полстраны.

Кто имел, на чём сидел,

В проходной порой толстел.

Ну а что — азотный цех?

Что там брать? Вот вам ликбез:

Платина — дороже «злата»,

Один грамм — и вся зарплата.

Сетка платины, реактор —

Вес, объём — важнейший фактор.

Тут обрезки, там излишки —

Тёмные порой делишки.

Но как взять её толково?

Догадались — это сговор!

Чтоб контроль преодолеть,

Надо много попотеть.

Ведь учёт везде налажен,

Но барыш для многих важен.

И в цеху у них порука,

А охрана близорука.

Вот и ходят здесь легенды,

Что находят документы,

К тайникам ведут следы,

Где там платины пуды.

Кто-то верит, кто-то нет,

Может, вспомнит что-то дед…

Каждый в детстве клад искал,

Редко что-то разыскал.

Познакомьтесь — просто Витя,

С буквой третьей в алфавите.

Вид без возраста, за сорок,

И любитель поговорок.

Тунеядец по натуре,

Подвизался на халтуре.

С кличкой звонкою — Микрон,

И вернулся с похорон.

Дядя умер — ветеран,

Завещал ему роман,

Что в тетради был написан,

Отличался лаконизмом:

Схемы, карта, чертежи,

Часто путал падежи.

Сунул в сумку и забыл,

На поминках много пил.

Как-то раз решил взглянуть

На написанную муть.

Даты, ФИО и веса,

Граммы, суммы, словеса.

Пролистав, хотел закрыть,

Но в конце мелькнула нить:

Что в каком-то там цеху

Сейф запрятан под труху.

Стал внимательно читать,

Потихонечку вникать.

Смысл и «цифер» проявился —

Чуть Микрон не подавился.

Например — число и дата,

Сетка в граммах и деньжата.

Вот накопленный баланс,

МАГ раздал им всем аванс.

Месяц к месяцу и код,

Пятилетку в один год.

Где богатства, как он жил?

Был как все и не тужил.

Вот ещё в конце вопрос —

Дядя пишет про провоз:

«В день аварии — облом.

Та коробка — под замком».

После взрыва — сущий ад,

Думал, просто сократят.

Пишет дядя на странице:

Ну а МАГ лежит в больнице.

Сам Корнеев был уволен,

Я лечился алкоголем.

После дело завели,

И остался на мели.

Вот ещё, там дальше:

«Нет ли в МАГе фальши?

Ту коробку сам я прятал,

Закопал сей сейф лопатой.

На углу, возле станины,

Где эстакада и турбины».

Вот и схема, сам чертёж —

Только как туда пойдёшь?

Он весь вспотел от нетерпенья,

Стал напевать от вожделенья.

Тут пишет дядя: «Умер МАГ,

И больше нет других бумаг.

Закрыт и цех, сменили профиль,

А я забыл, всю память пропил.

Недавно сам достал тетрадь —

Попробуй дело оседлать»…

Глава 2. БИЗНЕС-ПЛАН ПОЛТОРАШКИ

Достал Витя калькулятор,

Дверь закрыл на блокиратор,

Шторы плотненько прикрыл

И от счастья рот открыл…

Сколько там та сетка весит?

Дядя точно был кудесник!

Восемнадцать килограммов —

Сколько это будет в граммах?

Счёт закончил — молвил вслух:

— Сколько можно взять шавух!

Но Виталик, нет, не промах,

Он работал и в профкомах.

Курс на бирже отыскал,

Банк России слух ласкал.

Там число и семь нолей —

Вспомнил сразу про царей…

Больше пуда. И лопата…

Надо мне найти собрата.

Закадычный друг на месте —

Вот звонок, и снова вместе.

Эдик, проще — Полторашка,

Словно взрослый Чебурашка.

Всем совет давать готов,

Любит пиво и котов.

Тихо, шёпотом поведал,

Эдик пиво с ним отведал.

Сумму словно смаковали,

Бизнес-план обмозговали:

Что закроют ипотеку,

Может быть, открыть аптеку?

Правда, вспомнили о деле:

Как пробраться к цитадели?

Всю охрану обойти,

Корпус старый по пути.

И замок там может быть —

Надо ключик раздобыть.

Да, кусачики и маски,

И машину для отмазки.

Засиделись у стола —

«Карты, деньги, два ствола».

Призадумались ребята:

Верен план для психопата.

Как охрану обезвредить?

А поймают — сколько светит?

В гараже же кореша —

«Федор Малый», «Ваня-Ша».

Те за долю небольшую

Вскроют дверь почти любую.

Сейчас вернёмся к гаражам,

Я оду культу этому воздам.

Святое место для мужчин,

Где есть от женщин карантин.

Где монополия на власть,

А есть авто — учи матчасть.

Не жарко летом, тишина,

И есть подвал, если война.

Но чтоб поймать с утра кураж,

Мужчина наш идёт в гараж,

Который словно побрякушка —

Мужская детская избушка…

Он полновластный здесь хозяин

Былых у города окраин,

Сам с собой наедине,

Правда, в мыслях о… жене.

Да, придётся поделиться…

Дать им завтра похмелиться.

За полночь — и по рукам,

Разошлись по этажам.

Утром вместе в гаражах —

Одержимость в их глазах.

Повстречали Ваню-Ша,

Эдик враз налил «ерша».

Залпом тот опохмелился,

На Виталика воззрился.

Ничего понять не может

И «сушену» рыбку гложет.

Невысок, небрит, нестрижен

И на общество обижен.

Привлекался — отпустили,

На второй — там срок скостили.

— Вот что, Ваня, дело есть:

На завод нам нужно влезть.

Старый цех в конце дороги,

Сейф изъять там из берлоги.

Где дружок твой Федя Малый?

Куш отхватите немалый.

— Да вы что? Давно в завязке…

Ну, отрежь ещё колбаски.

Помолчал, отпил глоток.

Дома — Федя-корешок…

Телефон достал, звонок:

— Федя, сделай марш-бросок!

Тут Микрон нас угощает

И работою прельщает.

— Где гараж его, ты знаешь?

— Стоит браться? — Обижаешь!

Полчаса прошло, и Федя

Подкатил на «лисапеде».

Худ и тощ, и нос востёр,

Словно старый гвоздодёр.

Но хитёр, как старый лис,

«Наше всё» — его девиз.

Но не пьёт — в другой завязке,

А работать любит в связке.

Слово взял сам Полторашка,

Расписал — зачем упряжка:

Что проникнуть в старый цех,

Сейф отрыть — вот наш успех.

Пост охраны обойти —

Нет здесь грозной и статьи.

По сто тысяч вам обоим,

Если дело мы освоим.

Глава 3. ВОСЕМНАДЦАТЬ КИЛОГРАММОВ

Пару дней вели разведку,

Все писали на салфетку.

Вот забор сплошной и сетка,

За углом видна беседка.

Там наряд охраны, график,

Из ворот уехал «Рафик».

С новостройки, да с биноклем,

Под дождём насквозь промокли.

Роли тоже расписали,

Чтоб прошло всё в идеале.

Как в «Иллюзии обмана»

Иль «Афёре» у Ньюма̀на.

И Микрон тут выдал фишку

Про упрямого волчишку:

— Сколько волка ни корми,

Он не хочет жить в Перми.

Что под этим понимать,

Не сказал — едрёна мать.

Балаклавы прикупили,

Обувь жёсткую сменили.

Ваня-Ша, передовик,

Взять хотел уж дробовик.

Но в ответ услышал мат,

Федя Малый взял травмат.

И настал заветный час —

Вот теперь пошёл «спецназ».

Повезло же новичкам —

Дождь не льёт по пустячкам.

Скрыты тени, вид размыт,

И шаги он приглушит.

Вот забор преодолён,

Поворот, нерв оголён.

Шаг за шагом, никого,

В темень всё погружено.

Федя вдруг остановился

И с дороги чуть не сбился.

Но Микрон шепнул: «Налево.

Впереди увидишь древо,

А за ним наш цех и дверь.

Помню я, ты мне поверь».

— Доставай свой болторез,

В сумку Ваня наш полез.

«Хрусь!» — перекусилась дужка,

Ваня хмыкнул: — Вот игрушка!

Толкнули дверь — свободен путь.

Микрон решил тут хайпануть:

— Ты сколь на Каму ни смотри —

Все мудаки уже внутри.

А за сеткою ограды

Был свидетель их бравады…

Не курил и не звонил,

Просто в темноте застыл.

Четверых пересчитал

И чего-то выжидал.

И когда закрылась дверь,

Прошептал: «Ну что ж. Теперь…»

Впустил их цех — и канитель:

Где та станина? Где их цель?

Но тут Микрон прищурил глаз

И вспомнил дяди пересказ:

«Вон вижу угол и станину,

И эстакады той хламину.

Вот ограждение и штанги,

Железа ржавые останки».

Прошёл уж час, второй…

— Ты глубже, глубже рой!

Вспотел, там яма, бреши —

И вдруг железа скрежет…

Все обступили — стук лопаты,

Вот ящик, ржавый, сероватый.

И снова Ваня-Ша при деле —

Замок и петли захрустели…

Там сумка… Вмиг открыта,

Все сгрудились, как у корыта.

И виден сероватый блеск…

Эмоций и адреналина всплеск.

Микрон, как истинный хозяин:

— Даю вам пять минут — и исчезаем!

Перегрузили в свой рюкзак,

И за собой повёл вожак.

Споткнулся кто-то — тихий мат,

Советской пыли аромат…

А вот и дверь… Вдруг отворилась:

— Вы кто такие? — эхо слилось…

В проёме — форменный охранник,

В руке дубинки многогранник.

Немая пауза. И вдруг —

Затвор издал железный звук.

Охранник бросился вперёд,

Возня — сам чёрт не разберёт.

И… выстрел, щёлкнул плёткой.

В руке — травмат и с доработкой.

Упал охранник и хрипит,

А Федор Малый уж вопит:

— Я не хотел курок спускать,

Он начал руки распускать!

— Бежим! — вскричал наш Ваня-Ша,

И побежали кореша…

Забыт рюкзак, лежит охранник…

А в дверь вошёл какой-то странник.

Он подошёл, нащупал пульс,

На миг задумался, нагнулся…

А бедолаги под дождём

Бежали со своим вождём.

Глава 4. СЛИШКОМ ПРОСТОЕ УБИЙСТВО

Пришёл рассвет в Березники,

В лес потянулись грибники.

А на заводе форс-мажор:

Убит охранник-контролёр.

С утра полиция, эксперты,

Звонки, опросы — все усердны.

Картина в целом неприглядна:

И грязь, и труп, и крови пятна.

«Следак» — Чудинова Полина,

Спокойна, без адреналина.

Вся жизнь прошла в Березниках,

Румянец лёгкий на щеках.

Среди коллег давно в почёте,

Бандиты местные все на учёте.

Смутить её довольно сложно,

И в выводах по делу осторожна.

Осмотрено и место преступленья,

Опознан труп без затрудненья.

Кто погибший? Гражданин —

Пётр Петрович наш Лукин.

Охранной службы ветеран,

Но очень крепкий старикан.

Полина приподня̀ла брови:

— Скорее, умер от потери крови.

Окинув место цепким взглядом:

— Так… Что за рюкзак тут рядом?

Эксперт перчатки натянул,

Замок неспешно расстегнул.

Внутри — металл, чуть серый с виду.

— Ого, тяжёлый — еле сдвину!

Полина молвила: — Вопрос:

Кто это бросил, что принёс?

И явно в деле не один —

Следов тут полный магазин.

Смотри — вон целая лопата,

Снимите пальчики, ребята.

А грязь у входа — просто клад:

Следы туда, следы назад.

Вот эти шли сюда вразброд,

А после — дружно до ворот.

Дошли до ямы у станины,

Кругом железные руины.

Земля разбросана вокруг,

Железный ящик — как сундук.

Замок же раскурочен и открыт,

Пустой — лишь сумка там лежит.

Полина глянула назад:

— Так вот откуда этот клад.

Сложилась цельная картина,

Улики слились воедино.

— Но как в ночи, где много хлама,

Нашли здесь ящик чистогана?

А наследили — дебютанты

И криминала дилетанты.

Отдайте срочно в экспертизу,

А я пойду искать сюрпризы.

И всплыли пальчики к обеду…

Принадлежат дурному оглоеду.

Иван Ильич Шатилин —

Немного в голове извилин.

И с погонялой Ваня-Ша

Ограбил в прошлом торгаша.

— Наряд к нему! Берите

И на допрос его везите.

Слетела спесь у Вани

На следственном диване.

И нет же алиби, улики —

Куда податься горемыке?

Но прежний опыт из грешков —

Валить всё на своих дружков.

Убийство — это вам не кража,

Кто выстрелил — тот и скажет.

— А кто стрелял? — вопрос Полины.

— Да Фёдор Малый, из стволины.

Ведь говорили, что её не брать,

А он кричит: — Идём на рать!

Там переделка из травмата,

И нет же слов, ну кроме мата.

— А кто ещё? Что, вы вдвоём?

— Нет, поманили нас рублём…

— Там Полторашка и Микрон,

Сказали: надо взять нам схрон.

Ну, согласились без торгов —

Уж больно был большой улов.

А Микрон тетрадь таскал

И клад какой-то он искал.

— Микрон-то кто? — Да он Круглов,

Виталик, парень острослов.

Час прошёл — и «банда» вместе,

Только каждый на насесте.

Ставки очные, наветы,

И вопросы, и ответы…

То, что ночью было скрыто,

Преступленье днём раскрыто.

И мотив, и кто стрелял —

Фёдор Малый не петлял…

Рассказал, как было дело:

— Не хотел я беспредела.

Но охранник сразу в драку

И достал свою «рубаку».

Размахнулся и ударил,

Ствол я выхватил и «вжарил».

Он упал и захрипел,

Я в бега… Ну, оробел».

Тут экспертиза подоспела,

Полина справку просмотрела.

Входное… пуля, выходное…

Всё ясно вроде бы… Иное?

Но ниже строчка — вот те раз:

— Не мог скончаться он тотчас…

Причина смерти — удушение.

Такое эксперта решение…

— Ну и дела, ну поворот!

И пятый был там у ворот…

А кто он есть и почему?

Добит охранник? Не пойму.

Но как же хитро, где мотив?

Тут криминальный детектив.

Придётся поиск расширять,

В пучину времени нырять.

Глава 5. ПРИЕЗД ГЛЕБА ЖЕЛЕЗНЯКОВА В БЕРЕЗНИКИ

Микрон всё честно показал,

Тетрадь от дяди он отдал.

Прелюбопытная вещица —

Кроссворд из прошлого стучится.

Промолвила Полина веско:

— Забавная была тут пьеска.

Видать, серьёзный режиссёр…

Так кто же килограммы спёр?

А экспертиза тут как тут,

Что за металл в рюкзак кладут:

Там сплав технический, простой,

Ну и не платина, не золотой.

И Полина: — Круг обмана —

Следак не может без нагана.

Уже на нервах балагурит:

— И кто кого там в прошлом дурит?

Полина доложила выше:

— Тут дело стариной уж дышит.

Убийство, платина и МАГ,

А в документах кавардак.

Прошу нам группу укрепить,

Чтоб этот узел раскрутить.

Пришлите к нам специалиста —

По криминальной логике солиста.

Ответ пришёл без волокиты:

Железняков и Волков башковиты.

От Киры Марковны приказ:

— Есть дело мутное для вас.

Железняков прочёл страницу:

— Ну что, Егор, пора грузиться.

И к ночи поезд, взяв разгон,

Качал под стук СВ-вагон.

Вернёмся к классикам, вдохнули!

«Двенадцать стульев» развернули.

И эта — «муза дальних странствий» —

Являет поезда убранство,

Где наступает «отчужденья полоса»,

Романтики, надувшей паруса.

Как будто ты ушёл с работы,

И позади тревоги и заботы.

И, как положено, в дорожку —

И курью ножку, и лепёшку,

Немножко виски, кофеёк

И от вагона сухпаёк.

И проводницу заценили,

Ей шутку острую вчинили.

Такой уютный вечерок —

Исповедальных дел пролог.

Глеб вспомнил прежние дела,

Где нитка в прошлое вела.

Но здесь какой-то маскарад:

Завод, страстей конгломерат…

И каждый думал о своём,

О том, что прячем и несём.