Бесплатный фрагмент - Эго. Тень хищника

Глава 1

Ночной воздух Вейлфолла пах озоном — словно сама гроза подкрадывалась к городу. Для большинства это был знак надвигающейся бури, а для Деи, которую друзья звали просто Ди, — лучший повод проветриться перед сном.

Она искренне любила каникулы, но ненавидела восстанавливать сбитый за лето режим. Два с половиной месяца бешеного графика сделали своё дело: теперь её мысли напоминали поломанный телефон. На протяжении всего лета она просыпалась к обеду, а засыпала на рассвете. Бег стал единственным способом вымотать тело настолько, чтобы оно наконец отключилось.

Тяжёлые басы из новенького плеера заглушали стрекот кузнечиков в заповеднике «Львиная тропа» и задавали особенный ритм её шагам. Подошвы кроссовок упруго отталкивались от плотно вытоптанной земли. Ди любила этот маршрут именно за его предсказуемость. Город остался позади — мигающим заревом где-то на юге, а впереди были только секвойи, сухой вереск и абсолютная пустота. Хищники избегали этой части леса из-за близости к жилым районам. По крайней мере, так было написано в справочниках, которые она скупала пачками.

Музыка внезапно захлебнулась помехами. Ди поморщилась, сорвала один наушник и машинально замедлила шаг. Воздух изменился — она почувствовала это сразу, едва сделав глубокий вдох. К привычному аромату хвои и дорожной пыли примешалось что-то резкое, металлическое. И озон. Его стало столько, что лёгкие начало жечь изнутри.

«Просто недосып, — одёрнула себя Дея, поправляя шнуровку на правом ботинке. — Мозг устал, вот мне и мерещится всякое. Спокойно».

Её пальцы замерли на узелке. Инстинкт, который обычно дремал где-то на краю сознания, теперь выл пожарной сиреной. Волосы на теле встали дыбом от ощущения чужого взгляда. Это точно была не любопытная белка. Напряжение сковало каждую мышцу, будто её пригвоздили к месту.

Ди прищурилась, всматриваясь в тени между стволами гигантских деревьев. Внутренний голос лихорадочно перебирал варианты.

«Медведь? Может, горный лев, обходящий свои владения?»

Любопытство оказалось сильнее страха — или это была глупость. Она осторожно сошла с вытоптанной тропы в папоротник, аккуратно раздвигая жёсткие листья руками.

В нос ударило зловоние — невыносимая смесь мокрой псины, разрытой земли и чего-то палёного, словно кто-то сунул кусок говядины в костёр и забыл вытащить.

Внезапно раздался громкий квакающий звук. Девушка вздрогнула, все мышцы напряглись, как перед ударом. Но это было всего лишь уведомление на телефоне. Она выдохнула и уже потянулась к гаджету, чтобы проверить, кому она могла понадобиться в этот час, как её отвлёк тяжёлый выдох, раздавшийся откуда-то со стороны.

Она подняла голубые глаза и моментально определила направление.

Под огромным кустом мансаниты, там, где лунный свет едва пробивался сквозь кроны, что-то шевельнулось. Оно опиралось на задние лапы, сгорбившись тёмным силуэтом. Туша была размером с молодого медведя, но пропорции выдавали собаку: массивная грудная клетка, длинные когти, скребущие землю. Когда тварь приподняла голову, Ди увидела кровь, заливающую чёрную морду до самых безумных, пульсирующих алых глаз. В пасти блеснуло что-то белое. Сначала девушка подумала, что это кость какого-нибудь несчастного травоядного, ставшего жертвой этой ночи. Но у них просто не могло быть крашеных ногтей.

На земле, под ногами неведомого зверя, лежала девушка лет двадцати пяти, не старше. Она была совершенно точно мертва: голова повернута под неестественным углом, а стеклянный взгляд устремлён прямо на Ди.

Сознание Деи будто разделилось надвое. Одна её часть продолжала холодно отмечать детали: неправильный прикус, деформированная челюсть, шерсть, растущая клочьями, проплешины, обожжённые почти до мяса. Вторая часть мозга вопила одной сплошной нотой ужаса.

Зверь медленно повернул голову. Раздался влажный хруст: он с остервенением перекусил шейные позвонки жертвы пополам. Алое марево его глаз сфокусировалось на Дее.

Инстинкт самосохранения наконец победил шок. Бежать. Броситься обратно к тропе, к огням города, к людям.

Она развернулась так резко, что гравий брызнул из-под протектора кроссовка. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин выжигал мышцы, делая ноги пружинистыми. Ди неслась сквозь лес, не разбирая дороги, слыша позади тяжёлую, сотрясающую землю рысь.

Несмотря на регулярные тренировки и ужас, разгоняющий кровь, она проигрывала дистанцию. Огромная туша проламывалась сквозь кустарник слева, слишком близко. Дея услышала низкий вибрирующий рык, от которого на мгновение заложило уши.

Она попыталась уйти вправо с линии атаки, но земля предательски ушла из-под ног: корень дерева, незамеченный в траве, буквально сбил её с ног. Падение было жёстким. Плечо взорвалось болью от удара о камень, из горла вырвался первый вскрик.

Всего мгновенье — и тень накрыла её целиком. Горячая, вонючая слюна капнула ей на шею, прежде чем челюсти сомкнулись на правом плече. Боль пришла секундой позже укуса — тупая, сокрушительная, парализующая. Она почувствовала, как клыки входят глубоко в мышцу, разрывая ткань и упираясь в кость. Из горла вырвался вопль.

Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в багровые тона. Жар от тела мучителя был невыносимым, обжигающим, как выхлоп работающего двигателя.

А потом давление исчезло. Челюсти разжались. Тяжело дышащая тварь отстранилась. Дея почувствовала его горячее дыхание на своём затылке, слышала утробное рычание. Убивать её не спешили. Монстр склонил голову набок, разглядывая свою новую добычу, как энтомолог редкую бабочку. Он вновь склонился над дрожащей девушкой, на этот раз лишь глубоко вдыхая её запах. Неизвестно, что именно остановило ночного монстра от дальнейшей расправы, но, тяжело развернувшись, он растворился в темноте леса, оставив за собой лишь запах пепла и свежей смерти.

Адреналин иссяк мгновенно. Шок наступил следом. Боль в плече стала глухой, далёкой. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Тяжело перевернувшись на спину, она хрипло выдохнула, не замечая, насколько этот звук был похож на звериный. Перед её взглядом мелькнули мутные очертания луны — ещё не полной, но сильно округлившейся…

Затем — ничего.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно и неохотно, словно прибитое гвоздями мигрени к подкорке мозга. Голова раскалывалась так, будто прошлую ночь я провела в беспробудном пьянстве.

Внезапное чувство невесомости сбивало с толку. Кто-то нес меня на руках. Поморщившись, я с трудом разлепила веки. Раннее утро… Зрение всё ещё плыло, отказываясь фокусироваться, но мужской профиль я всё же выхватила из тумана: резкая линия челюсти, тёмная копна волос, широкие плечи. Он двигался сквозь лес без малейшего усилия, прижимая моё тело к груди так легко, будто я весила не больше связки сухих веток.

— Кто ты? — из горла вышел хрип.

Мышцы мужчины под моей ладонью мгновенно окаменели. Он скосил глаза, мазнув тяжёлым, внимательным взглядом, но промолчал, продолжая мерно шагать в неизвестность.

Осознав всю абсурдность ситуации, я предприняла слабую попытку пошевелиться, надеясь, что спаситель соизволит поставить на ноги. Однако парень лишь усилил хватку, буквально впечатывая меня в свою грудную клетку стальными тисками.

— Не дергайся, — бросил он не самым дружелюбным тоном. Это не прозвучало как угроза — скорее как предупреждение. Голос у него оказался низким, вибрирующим где-то в глубине грудной клетки.

— Куда мы идём? — не сдавалась я, пытаясь рассмотреть окружающее пространство со своего ракурса.

— В безопасное для тебя место, — сухо ответил он, даже не повернув головы. Несмотря на грубость и угрюмость, держал он меня до смешного бережно, лишний раз не тревожа ноющее плечо.

Что произошло? Вопрос едва не сорвался с губ, но сухой ком в горле заставил меня закашляться. Во рту стоял привкус крови и пыли, губы саднили. Решив, что выпрыгивать из рук незнакомца посреди леса — идея хуже некуда, я расслабилась, временно принимая правила игры.

Память услужливо подбросила картинку: лесная глушь, красные глаза, влажный хруст ломающихся позвонков. Вздрогнув всем телом, я инстинктивно сжалась. Незнакомец тут же напрягся, перехватывая меня крепче.

— Зверь… — испуганно прохрипела я, чувствуя странное головокружение. От одного этого слова укушенное плечо вспыхнуло огнём. — Я встретила его в лесу, во время трапезы… Он убил ту девушку, — пробормотала я, борясь с накатывающим жаром.

Парень будто весь подобрался. Его взгляд впился в моё лицо, сканируя.

— Никого больше там не было, — заявил он серьёзно, будто пытаясь понять, насколько я в своём уме.

Тяжело выдохнув, я позволила себе уткнуться лбом в чужое плечо, обтянутое кожаной курткой. Парень вздрогнул, и выражение его лица дрогнуло, становясь похожим на тревогу. Я поспешно прикрыла воспалённые веки, избегая этого взгляда.

Запах мокрой земли и прелой листвы витал вокруг, густо замешиваясь с железистым ароматом свежей крови — моей крови. Это должно было вызывать панику, но я ощущала лишь звенящую пустоту. Крепкие руки продолжали удерживать моё сознание на поверхности, не давая соскользнуть обратно во тьму. Остаток пути мы провели в тишине.

Каково же было удивление, когда выяснилось, что конечной точкой маршрута стал мой собственный дом. Расстояние от заповедника до окраины Вейлфолла было отнюдь не маленьким, а он прошёл его пешком — да ещё и с грузом на руках. Непонятно, как он вообще узнал адрес. Что-то с ним определённо было не так.

— Где ключи? — спросил он, поднимаясь на крыльцо.

По инерции потянувшись к карману, я нащупала лишь подкладку костюма.

— Кажется, потеряла, — потерянно прохрипела я, мысленно прикидывая отрезок маршрута, где, скорее всего, и лежала связка, затерявшись в листве.

Парень нахмурился, оглядывая закрытую дверь так, будто она была его злейшим врагом.

— Запасные только внутри, — добавила я.

Тяжело вздохнув, он осторожно поставил меня на ноги, облокотив о стену. Колени предательски задрожали. Конечности нещадно жгло — такое ощущение, будто меня пропустили через мясорубку. Боль навалилась разом, стоило только спасителю убрать руки.

«Почему тело начало ныть именно сейчас? Он что, какой-то волшебник?» — с досадой подумала я, морщась от собственной тяжести. Погрузившись в тяготы своего нынешнего состояния, я совершенно упустила из виду своего угрюмого спасителя. Кажется, он копошился у окна…

Сознание вновь немного прояснилось, позволяя мыслить трезво, когда я почувствовала, как меня вновь подхватили. Воздух перестал существовать — только рывок вверх, мимолётное облегчение — и конец. Через секунду мои лопатки уже коснулись мягкой обивки дивана в гостиной. Боль вернулась вновь.

— Где аптечка? — хмуро осмотрелся мужчина по сторонам, шумно втягивая носом воздух.

«Он что, собака?» — шальная мысль проскользнула, оставаясь лишь фоном для моего страдающего тела.

— В этом нет необходимости, — выдохнула я, поморщившись, и откинулась на подушки. — Я позвоню другу.

Эти пляски боли — то накатывающей волной, то отступающей — выматывали сильнее марафонского бега. Скривившись от очередной вспышки, я попыталась найти положение, в котором сустав плеча перестанет пульсировать раскаленным свинцом.

— Где она? — повторил вопрос брюнет, игнорируя протест.

Теперь уже я угрюмо нахмурилась, подслеповато оглядев его снизу вверх.

Что ему нужно? Зачем он так настаивает?

— Знаешь, я очень благодарна за помощь, — начала я, тщательно подбирая слова, чтобы не спровоцировать агрессию. — Но у меня нет привычки доверять незнакомцам. Поэтому я бы хотела, чтобы ты покинул мой дом.

Это заставило парня стать ещё мрачнее.

— Я не наврежу тебе…

— Тебе следует покинуть мой дом, — отрезала я, поднимая руку в останавливающем жесте. — Это была тяжёлая ночь. Если присмотришься внимательнее, то заметишь, что препираться мне совсем не хочется.

Он тяжело выдохнул, потёр переносицу и на мгновение замер, словно вёл внутренний диалог. Затем развернулся и молча шагнул к выходу, но застыл в дверях, когда я с очередным кряхтением перевернулась на здоровый бок.

— Тебе следует отдохнуть, — бросил он через плечо. — Лучше не ходи в больницу…

— И сдохнуть от бешенства или кровопотери? — возмутилась я тихо, зажмурившись. Происходило нечто странное. Меня мутило от запахов собственного дома: стиральный порошок казался химическим оружием, холодильник на кухне гудел, как турбина самолёта. Даже родные стены теперь приносили не успокоение, а глухую тревогу.

— Ещё увидимся, — хмыкнул парень, проигнорировав мой укол, и растворился в утреннем свете, оставляя меня одну со своим одиночеством. Как я и просила…

Выдохнув от непонятно откуда взявшейся тоски, я лишь на мгновение прикрыла глаза. Очнулась, когда услышала громкий мальчишеский вопль.

Максимилиан Спрейк, мой лучший друг, почти член семьи, не мог не появиться в этой картине маслом.

— Дея! Как ты?! Я чуть с ума не сошёл! — Он подлетел ко мне раньше, чем я успела вернуть себе хоть какое-то ощущение пространства, и сгреб в охапку. Вскрик подавить не получилось — объятия обожгли покалеченное плечо. Я слышала, как отчаянно колотится сердце в груди рыжеволосого, чувствовала дрожь его пальцев на своей коже. От него буквально фонило паникой вперемешку с облегчением.

Резко отстранившись и поправив очки на носу, Макси принялся сканировать меня с ног до головы профессиональным взглядом юного параноика.

— Я названивал тебе с самой ночи! Господи, какое счастье, что ты жива! Выглядишь так, будто тебя переехал каток. Это кровь?! Она твоя?! — Чужие эмоции были на столько острыми, что кружилась голова. Ужас друга я испытала на себе как собственный, даже не осознавая, что это ненормально.

— Воспользуемся аптечкой… — лишь вздохнула я, позволяя балагану, что принёс за собой Макси, немного заглушить мысли о вчерашней встрече. Только сейчас, увидев знакомое лицо, я осознала масштаб катастрофы: это утро я могла уже не встретить…

— Я потеряла мобильный. И ключи… Какой-то парень нашёл мою бессознательную тушку и притащил сюда прямо из леса…

Спрейк напряжённо застыл, внимательно впитывая каждое слово.

— Я почти ничего не помню, — пробормотала устало, осторожно принимая сидячее положение. — На меня напала какая-то тварь. Очнулась уже у кого-то на руках… Он хотел помочь мне с этим, — кивнула я на правое плечо. — Но я попросила его уйти.

— Зверь? Как он выглядел? Этот парень — он кто? Знакомый? — протараторил Спрейк, начиная закипать. Какофония чужих эмоций — липкий страх, недоверие, волны облегчения вперемешку с раздражением — ударила по моим обострившимся нервам, заставив закашляться.

— Волк размером с медведя, — пробормотала я, поморщившись. Макси уже доставал перекись. — Я не могла нормально рассмотреть в темноте. А парня… вряд ли мы его видели. Высокий. Крепкое тело…

На последнем пункте Спрейк закатил глаза.

— Ясно, ясно… — недовольно засопел он, аккуратно беря мой локоть и слегка разворачивая на диване. — Чёрт… Эта рана выглядит паршиво…

Он осторожно коснулся разодранного плеча поверх пропитанной кровью толстовки. В его голосе скользнуло напряжение, когда он оценил масштабы багрового пятна.

— Может, отвезти тебя в больницу?

— Нет… — задумавшись лишь на мгновение, я выдохнула, решив на этот раз довериться словам своего спасителя. Он казался серьёзным в тот момент.

Разговоры стихли ровно до того момента, как последний пластырь занял своё место.

Помимо ссадин на конечностях — следов борьбы среди колючих веток — единственным серьёзным ранением был укус на правом плече. И всё. Это было странно. Обычные животные на этом бы не остановились. Да и слух… Я отчетливо помнила влажный хруст ломающейся кости, когда чужие клыки сомкнулись на суставе.

Осторожно ощупав массивный пластырь, обмотанный бинтом, я поморщилась от зуда и внутреннего жжения.

— Так кто же это был? — выдохнул Макси, сверкнув карими глазами.

Я неопределённо повела здоровым плечом.

— Волк…

— Этого не может быть, — тут же возразил юноша. — На территории Вейлфолла их не водится уже лет восемьдесят.

— Я и сама знаю… — буркнула я, чувствуя, как тяжёлая дремота начинает затягивать сознание, словно болото. Голова гудела невыносимо.

— Тогда что же это… — задумался Спрейк. Внезапно в его взгляде мелькнуло безумное мальчишеское веселье, заставившее его нервно хохотнуть.

— Что?

— Может… оборотень? — неуверенно пробормотал он, криво усмехнувшись, и быстро запихал остатки бинтов обратно в оранжевую коробку аптечки.

Воцарилось молчание. Я хотела было съязвить на шуточку друга, но слова застряли в горле. Мурашки побежали по коже. Образ красных глаз снова встал перед внутренним взором — слишком чётко, будто происходило прямо сейчас.

— Только спокойно… — заметив, как я побледнела, Спрейк попытался сгладить ситуацию. — Может, останешься дома? Пропустишь первый день?

— Нет, — выдохнув, я серьёзно посмотрела на товарища. — Пропускать школу в первый же день чревато последствиями. Мне нужен душ и чистая одежда.

— Да ладно, можно попросить маму написать справку о пищевом отравлении, — всё ещё сомневаясь в моей адекватности, канючил Макси.

— Никаких справок, — прокряхтела я, с усилием воли поднимая непослушное тело на ноги. Чувство грязи въелось под кожу. — После занятий сходишь со мной поискать телефон и ключи?

— Думаешь, стоит соваться туда? — нервно передернул плечами школьник.

— Да. Думаю, будет неплохо поискать труп той девушки, которую жрал зверь, пока я его не прервала. Будет что рассказать твоему дяде-шерифу.

— Подожди, ты сказала труп?! — шокированно воскликнул парень, разворачиваясь ко мне всем телом.

Глава 3

Начало учебного года превратило старшую школу Вейфолла в подобие серпентария: ученики искренне радовались встрече, ровно до тех пор, пока не начала восстанавливаться привычная иерархия.

Дея сидела на подоконнике у кабинета биологии, игнорируя суету коридора. Сейчас идея Макси насчёт одной-единственной справочки уже не казалась такой уж плохой. Запахи, звуки, яркий свет августовского солнца — всё это только усиливало её плохое самочувствие.

Прежде чем увидеть приближающуюся девушку, Дея почувствовала зуд в черепной коробке — мигрень начала набирать силу. Вирджиния Дункан держала прямой курс к бледной Дее. От черноволосой красавицы, «королевы школы», пахло сладкими духами, блеском для губ и плохо скрываемой тревогой. Зеленоглазая никогда не была любезна с одиночками, считая их низшим сословием, но с Ди всегда подбирала слова с особой осторожностью — держала ухо востро.

— Дея! — пропела Вирджиния, растягивая гласные и губы в белозубой улыбке. Она буквально светилась фальшивым энтузиазмом. — Ты уже слышала? У нас новенькая. Приехала с севера штатов, жила среди лесов. Такая… дикая тема.

Ди медленно, нехотя повернула голову. Рядом с Джиной стояла девушка с идеальным светлым каре и улыбкой, будто приклеенной к лицу. Анджела Уолтер, так она назвалась. От неё разило синтетическим ванильным парфюмом так сильно, что хотелось чихнуть. Но хуже был сам запах новенькой — стерильный, безликий, словно она пыталась замаскировать свой настоящий аромат дешевым дезодорантом.

— Привет! — Анджела шагнула вперед, протягивая руку слишком быстро. — Я видела тебя на регистрации.

Её пальцы казались холодными и влажными. Дея посмотрела на протянутую ладонь, потом подняла взгляд на сияющее лицо новенькой. Взгляд Анджелы скользнул по её лицу вниз, задержавшись на воротнике толстовки. Ди едва заметно дёрнулась от боли при движении — и новенькая это заметила. В этом взгляде было мало дружелюбия.

— Ага, — коротко бросила Дея, даже не думая пожимать руку. — Добро пожаловать. Свежему мясу у нас всегда рады.

Вирджиния хихикнула: её явно забавляло сконфуженное выражение лица Уолтер, получившей столь холодное приветствие. Казалось, она привела новенькую сюда с одной целью — прощупать почву перед тем, как «сожрать».

— Мы идем в столовую, там сегодня дают эти ужасные пицца-багеты, — прощебетала Вирджиния, беря Анджелу под локоть. — Пойдешь с нами? Расскажешь про свои… увлечения.

— В другой раз, — отрезала Дея, спрыгивая с подоконника. Ей физически невыносимо было находиться между этими двумя источниками лжи. Запах пластика от Анджелы смешивался с запахом дешевых амбиций Джины, создавая тошнотворную симфонию. Она прошла мимо, чувствуя, как сверлят ей спину два взгляда.

Звонок на урок физкультуры стал спасением. Зал встретил их гулом ударов мяча о паркет. Помогая мистеру Уолкеру собирать маты, Дея краем глаза наблюдала за разминкой баскетбольной команды.

Реми Фаррелл сегодня был заряжен электричеством. Его движения были резкими, броски — агрессивными. Когда он перехватил пас, предназначенный другому, и с силой впечатал мяч в корзину, кольцо жалобно звякнуло. Мазнув взглядом по трибунам, парень выискивал кого-то. Наткнулся на Дею. На секунду его лицо смягчилось, губы дрогнули в неуверенной полуулыбке — той самой, мальчишеской, которую никто больше не видел. Но, заметив рядом с ней пустующий стул Спрейка, Реми снова нахмурился и превратился в привычного всем засранца.

Тренировка началась. Макси старался изо всех сил: пыхтел, обливался потом, но упорно лез за подборами. Для астматика он обладал поистине ослиным упрямством. Реми, пробегая мимо во время защиты, намеренно выставил плечо и врезался в Спрейка. Тот пошатнулся, судорожно хватая ртом воздух.

— Эй, дыши ровнее, рыбка-прилипала, а то пузырь лопнет! — гаркнул капитан с ухмылкой и отвернулся.

Кровь, весь день бурлившая в теле Деи, ударила в голову. Эта ненависть родилась не вчера. С пятого класса Реми пытался привлечь её внимание единственным доступным его умственному развитию способом — задирая её и близкого к ней Макси. То он дергал за волосы, то прятал сменку, теперь цеплял лучшего друга. Он думал, что так добавляет себе баллов крутости. Дея же считала его просто туповатым задирой, чей интеллект остановился на уровне детского сада.

— Фаррелл! — Голос девушки разрезал шум зала сталью. — Если единственная возможность повысить твой уровень игры — унижать сокомандников, может, стоит задуматься о смене рода деятельности? Например, пойдёшь и утопишься?

Реми замер с мячом в руках. Вся команда развернулась, чтобы посмотреть на своего капитана. Он двинулся медленно, чеканя шаг, пальцы на мяче побелели от напряжения. Подойдя вплотную, он навис над ней. От него пахло спортивным азартом, горячим хлопком и цитрусовым дезодорантом. И еще чем-то терпким.

— Следишь за моей игрой, Ди? — процедил он, скалясь. — Нравится вид снизу?

— Нет, я слежу за твоими манерами. Они остались в яслях, — она смотрела ему прямо в глаза, не моргая. В следующий момент понизила голос, так, чтобы расслышал только Фаррелл. — Еще раз тронешь Макси, и следующий твой данк ты будешь делать в инвалидном кресле. Понял меня, звезда школьного двора?

Он открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но слова застряли. Её глаза… Обычный голубой цвет сменился расплавленным янтарём, а глубоко внутри тлел красный уголёк, завораживая. Реми сглотнул и инстинктивно отступил на полшага назад. Инстинкты кричали ему бежать, но гордость заставила лишь фыркнуть и вернуться на площадку, бормоча проклятия. Изменения в девушке казались ему плодом воображения: стоило моргнуть — и её глаза снова стали обычными.

Только в тишине женской раздевалки Дея позволила себе выдохнуть. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях и странное чувство опустошённости. Скрывшись в кабинке, она задрала рукав толстовки. Повязка пропиталась сукровицей, а зуд под бинтом сводил с ума.

«Так, спокойно. Просто заживление».

Содрав пластырь, она уставилась на плечо. Рваная рана от клыков размером с блюдце превратилась в аккуратный розовый шрам. Кожа натянулась идеально гладко. Такого не бывает.

«Что оно со мной сделало?» — промелькнула мысль, заставляя сглотнуть вязкую слюну.

После уроков мир снова стал другим. Школа осталась позади. Лес встретил подростков тяжелой, влажной прохладой. Солнце садилось, окрашивая стволы секвой в кровавый цвет.

— Ты уверена, что выронила ключи именно здесь? — спросил Макси, ежась и повыше поднимая воротник.

— Здесь, — кивнула Ди, внимательно осматриваясь.

Воздух вокруг всё ещё хранил тот самый металлический привкус. Труп девушки исчез. Ни крови, ни следов погони. Кто-то очень постарался, прибирая этот участок леса. Но природа сохранила память получше людей. На сосне зияли четыре глубокие борозды: когти прошили кору насквозь. А в мягкой глине у ручья отпечатался след лапы, способный накрыть человеческую голову целиком.

— Либо тут мутировал медведь, либо наша теория про вервольфов набирает обороты, — нервно хохотнул Макси, светя телефоном на грязь.

Ди проигнорировала шутку. Что-то тускло блеснуло в корнях папоротника. Телефон. Экран разбит паутиной трещин, но блокировка послушно сползла при нажатии кнопки питания, пару раз мигнула и потухла.

— Нашла? — окликнул Макси, заметив, как подруга замерла, крутя что-то в руках. Сам он исследовал местность чуть поодаль, отодвигая ветки и листья носком кроссовка.

— Только телефон. И, кажется, он умер, — тяжело выдохнула она, убирая поломанный гаджет в карман джинс.

Позади хрустнула ветка, привлекая внимание. Не тяжелая поступь раненого зверя, а легкий, пружинистый шаг хищника на охоте. Дея резко обернулась.

Из-за ствола вышел парень, не старше двадцати двух лет. Кожанка, темные волосы, точеный профиль. Он выглядел нереальным в закатных лучах — слишком идеальный, слишком спокойный.

— Это частная территория, — произнес он ровно.

— Мы ищем ключи, — нашёлся Макси с ответом раньше подруги и выступил вперёд, становясь перед ней живым щитом, хотя сам испугался возникшего практически из ниоткуда парня гораздо сильнее.

Брюнет перевел взгляд на Дею. Его ноздри дрогнули, втягивая воздух. Казалось, он был чем-то встревожен, но старался не показывать этого. Достав из внутреннего кармана куртки связку ключей, он сделал шаг вперед.

Когда его пальцы коснулись её ладони, воздух между ними затрещал, будто пробежала молния. Дея дёрнулась — кожу обожгло холодом, а по спине побежали мурашки.

От парня пахло озоном, жженой кожей и кровью. Эта дикая аура была ей уже знакома… Осознание обрушилось ледяным душем.

— Это был ты, — тихо выдохнула Дея, сжимая в руке связку ключей. — Утром. Ты вынес меня из леса.

Уголок его губ дернулся в усмешке, но глаза остались серьезными, сканирующими её лицо.

— Тебе стоит лучше выбирать маршруты для пробежек, принцесса.

— Принцесса? — нахмурился Макси, наблюдая за ними со стороны.

Но брюнет смотрел только на неё, изучая изменения, которые человеческий глаз заметить не мог.

— Держитесь подальше отсюда, — бросил он и, развернувшись, беззвучно растворился в сумерках, оставив после себя запах грозы и звенящую пустоту.

— Какого черта это было? — выдохнул Макс, хватаясь за грудь одной рукой, а второй уже вынул из штанов балончик с лекарством, встряхнул его и сделал вдох. — Ты вообще понимаешь, кто это был?

— Кто? — отозвалась Дея, всё ещё в задумчивости.

— Роман Брэгг, — произнёс Макси. Услышав имя, девушка наконец обернулась к напряжённому товарищу. — Он не сильно старше нас, учился в нашей школе. Пропал после пожара в его доме лет пять назад…

— Он кажется знакомым, — согласилась Ди, звеня холодным металлом ключей в руке.

Рана на плече снова начала зудеть, но теперь это казалось правильным. Словно тело наконец-то просыпалось от долгой комы.

Глава 4

Сон не подкрался — он обрушился тяжелой волной, стоило голове коснуться подушки. Не было ни перехода, ни тумана — только резкий рывок в темноту. То, что я увидела, было слишком реалистичным, чтобы быть просто сном.

Я бежала по тёмному лесу Вейлфолла, будто он звал меня сам. Слышала каждый шорох: треск сухой ветки под чьей-то тяжестью, шелест крыльев ночной птицы. Поэтому ничуть не удивилась, почувствовав преследование. Но страха не было — только чистый азарт, от которого на губах сама собой расползлась хищная усмешка.

Пробежав ещё несколько метров, я ловко взобралась на ствол секвойи, цепляясь за кору острыми серповидными когтями. Прижавшись к дереву, я замерла, вслушиваясь в ночь.

Внизу показалась тёмная фигура. Я тихонько склонилась с ветки, балансируя. Запах был смутно знакомым, пробивающимся сквозь слои дикости. От мужчины внизу веяло тревогой, азартом охоты и чем-то терпким, металлическим — как кровь или озон после грозы. И это отчего-то успокаивало.

Он принюхался, пытаясь понять, куда я делась, и внезапно обернулся, посмотрев прямо мне в глаза. Из его груди вырвались опасные утробные звуки — низкий вибрирующий рык. Не человеческий. Во сне это ничуть меня не встревожило.

Я чувствовала, как сзади напряженно вьётся длинный хвост, а уши сами собой дергаются, улавливая малейший шорох. Мои глаза сверкнули янтарём в темноте, и парень внизу вторил моим действиям: радужки вспыхнули холодным голубым светом, а тихий звериный рык прозвучал как вызов — призыв спуститься.

На это я лишь фыркнула и сорвалась с места, перепрыгивая с одного дерева на другое. Это была игра в кошки-мышки, только мышкой почему-то чувствовала себя я. А от моего преследователя разило псиной… Он был другим: тяжёлым, слишком шумным.

Совершая очередной прыжок, я почувствовала столкновение. Траектория полёта резко изменилась, мир кувыркнулся. Но сильные руки, обхватившие меня поперек ребер, приняли удар на себя. Мы повалились на влажный мох, и я оказалась прижатой к земле тем, кто так упорно меня преследовал.

Лицо, нависшее надо мной, принадлежало красивому молодому человеку: крепкое телосложение, высокие скулы, волевой подбородок. И невозможного цвета зелёные глаза — Роман Брэгг. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить ритм сердца, одновременно рассматривая меня с настороженностью и безграничным любопытством.

Подавшись вперёд, я, повинуясь какому-то дикому желанию, спрятала лицо в изгибе между его плечом и шеей, жадно вдыхая запах. Лёгкие наполнились свежестью утра, лесом, горячей кожей и тем самым тревожным аккордом крови.

Отстранившись, я стала разглядывать его лицо куда внимательней. Молодой мужчина, замерший надо мной, был напряжен, следил за каждым движением.

Медленно подняв руку, я коснулась его слегка колючей щеки. Почувствовала, как под кожей заходили желваки. Это заставило меня опасно сощуриться. Парень не одернул меня, только наблюдал за смелыми действиями своей «добычи».

Во мне снова всё всколыхнулось от желания испытать границы дозволенного. Что-то дикое бунтовало, требовало забавы — словно я была несмышлёным детенышем, треплющим родителя за ухо.

Резко приблизившись, я сильно прикусила его плечо через футболку, проверяя плотность мышц. Брюнет зарычал, пытаясь стряхнуть меня. Его эмоциональный фон изменился мгновенно: от него повеяло почти детской обидой, будто он не ожидал от меня такой жестокости.

Воспользовавшись моментом замешательства, я поменяла нас местами и теперь смотрела на него сверху вниз, наконец отпустив чужое плечо.

— Ты укусила меня, — прорычал он тихо и обвиняюще.

Замерев на мгновение, как нашкодивший котёнок, я снова потянулась к месту укуса, где кровь уже пропитывала ткань. Мужчина предупреждающе зарычал, напрягаясь всем телом, готовый скинуть наглую кошку, но замер, когда я осторожно положила ладонь ему на грудь, втянув острые когти. Я смотрела на него настороженно, продолжая тянуться к ране.

Устало выдохнув, парень откинулся назад на локти и позволил мне делать всё, что вздумается. Странное доверие…

Повинуясь каким-то глубинным инстинктам, я склонилась ниже. Осторожно отодвинув налипшую ткань, я лизнула разорванную кожу. Солёный вкус железа ударил по рецепторам. Тело подо мной дрогнуло крупной дрожью, и в следующее мгновение он снова резко поменял нас местами.

Нависнув надо мной, парень посмотрел прямо в мои глаза: голубой огонь в них горел ровно и ярко. Заметив, что я неотрывно смотрю на место, которое недавно терзала, он перевел взгляд туда же.

— Как ты это сделала? — удивленно спросил он, разглядывая зажившее в мгновение ока «боевое ранение».

Я просто пожала плечами, продолжая лежать на холодной земле. Голос у него был бархатистый и глубокий, он обволакивал беспокойное сознание лучше любого одеяла. Зевнув — издав приглушённый, нечленораздельный звук полной расслабленности, — я вдруг поняла, насколько вымотана этой игрой.

Внезапно захотелось спать, и, видимо проникнувшись к этому незнакомцу абсолютным доверием, я свернулась клубочком прямо на нем, используя его бедро как подушку. Откуда-то из самой диафрагмы вырвалось низкое, вибрирующее урчание, когда я почувствовала, как горячей тяжелой рукой он коснулся моей щеки, осторожно поглаживая.

«Каким же всё-таки реалистичным был этот сон…», — успела подумать я, прежде чем окончательно провалиться в темноту.

Солнечный луч ударил прямо в лицо, заставив поморщиться. Ди села на полу, запутавшись в собственном одеяле. Шея затекла от неудобной позы, а во рту стоял привкус пыли и чего-то медного. Окно было распахнуто настежь, впуская прохладный утренний воздух, густо пахнущий хвоей. На подоконнике отчетливо виднелись грязные следы от ботинок сорок третьего размера.

«Просто сон… определенно просто сон», — пыталась она убедить саму себя.

Утро началось с глухого раздражения. Голоса с улицы казались Дее невыносимо громкими, а свет из окна — болезненно ярким.

Когда Макси заехал ближе к обеду, вооружившись упаковкой энергетиков, ей пришлось буквально закусить щеку изнутри, чтобы не огрызнуться на его бодрое приветствие.

— Ну что, миссис Потрошитель, готова?

Девушка лишь молча швырнула в него диванной подушкой. Спрейк поймал её лицом, скорчив трагическую рожу. Комментировать своё новое прозвище она запретила себе ещё вчера — слишком уж это по-детски. Следующие шесть часов им предстояло провести в логове Спрейка, освещенном синим светом монитора.

Двое друзей шерстили полицейские архивы, новости Вейлфолла, форумы криптозоологов и реддиты о паранормальном.

— Так… массивные следы, агрессия, нападение на людей, — бормотал рыжеволосый, щелкая мышкой так громко, что хотелось выбить клавиатуру у него из рук. — Основные версии: сбежавший гризли-мутант, правительственный эксперимент или вендиго. О, тут еще есть про проклятие индейского вождя, звучит стильно, — поправив очки, он обернулся к подруге, развалившейся на его постели.

Ди листала статьи молча, откинувшись на подушках. Она старалась выглядеть спокойной, но внутри нарастала странная паника. Ей казалось, что она смотрит на мир будто бы со стороны.

Вот эта девушка на кровати — лениво перекидывает ногу на ногу, цедит холодный чай, делает едкие замечания… Но это была не совсем она. Настоящая Дея сейчас сидела где-то глубоко внутри черепной коробки, кричала и пыталась дотянуться до рычагов управления телом, которые отчего-то заржавели.

Среди всех этих красиво сложенных строк она искала не образ ночного убийцы. Она искала себя. Картинка из сна преследовала её фантомом: длинная линия хвоста, сузившиеся вертикальные зрачки, нечеловеческая грация прыжка. Всё это больше было похоже на сказку. Особенно её тревожило присутствие Романа Брэга. То, как естественно она прижималась к нему во сне, пугало сильнее, чем монстр в лесу. Это было слишком интимно. Слишком правильно для незнакомца.

— Нашла что-нибудь про больших кошек? — голос Макси вырвал её из транса.

Спрейк закатил глаза, подмечая подозрительную задумчивость Деи и то, как она постоянно трет переносицу двумя пальцами — непривычный для неё жест.

— Кроме пум Калифорнии? Только всякая эзотерическая чушь. Баюн, нэкомата… Ничего, что объясняло бы желание сожрать Реми Фаррелла, обгладывая косточки одну за другой…

Оба замолчали. Тишина давила. Макси нервно барабанил пальцами по столу, а Ди боролась с желанием встать и начать мерить шагами комнату: энергия бурлила под кожей, ища выход.

Спрейк устало выдохнул, потянулся к телефону, чтобы проверить время, и застыл.

— Ох, черт…

— Что? — напряглась Ди, отрываясь от экрана.

Её собственный голос показался ей сейчас чужим, слишком высоким. Парень медленно повернул экран ноутбука к ней. Открытая страница показывала текущую дату, фазу луны и красивый астрономический виджет.

Огромный серебристый диск был закрашен тревожным красным цветом. Подпись гласила: «Полнолуние».

Сегодня.

Кровь отхлынула от лица Деи.

— Сегодня? — переспросила она шепотом. Горло сдавило спазмом.

— Ага, — голос Макси сел до сипа. — Луна восходит через три часа.

Парень посмотрел на подругу, взгляд против воли соскользнул на её плечо, где под воротником худи скрывались края укуса. До него, кажется, начало что-то доходить.

Тишина, повисшая между ними, зазвенела напряжением. Они оба поняли это одновременно. Дело было не в том, что напало на неё в лесу. Дело было в том, во что она превращается прямо сейчас. Они понятия не имели, чего ожидать сегодня ночью. И, судя по тому, как жарко становилось коже Деи даже в прохладной комнате, сегодняшний «сон» мог оказаться лишь разминкой перед настоящим представлением.

Взгляд девушки метнулся к открытому окну. Свобода тянула магнитом. Где-то в глубине её глаз уже разжигались огненные искорки, придавая им совершенно дикий, потусторонний вид. Контроль трещал по швам. Пальцы непроизвольно сжались, выпуская когти, тихо царапая хлопок постельного белья.

Глава 5

План Макси затрещал по швам ровно в тот момент, как он его полностью озвучил.

— …нужны цепи! Крепкие. Можно взять наручники из гаража… Мы прикуём тебя к трубе в ванной, пока луна не сядет…

Слова вязли в густом, горячем тумане, заполнившем черепную коробку Деи. От самого слова «цепи» что-то внутри неё глухо зарычало. Внезапная злость поднялась горячей волной, сжигая остатки человеческого терпения. Кости под кожей неприятно хрустнули, меняя угол наклона. Она почувствовала, как рот наполнился слюной, а клыки начали прорывать десны с тупой болью.

Макси обернулся, замерев с ключами от машины в руке. Его глаза расширились при виде того, как меняется разрез её глаз.

Сделав резкий вдох, Дея впилась ногтями в собственные ладони. До белых пятнышек зажмурилась, загоняя рвущегося наружу зверя обратно в клетку. Боль отступила, оставив лишь звенящее напряжение в мышцах. Лицо снова стало человеческим — если не считать слишком ярких янтарных радужек, всё ещё светившихся в полумраке комнаты.

— Ты как? — осторожно уточнил Макси, по-прежнему боясь шевельнуться. В его взгляде читались страх пополам с надеждой, что всё это ему просто померещилось.

— В норме, — сухо выдавила Дея.

— Уверена?

— Да. Давай сделаем это, — неожиданно согласилась она, рассматривая собственные запястья так, будто не она мгновение назад взорвалась от одного упоминания цепей.

Она чувствовала на себе его подозрительный взгляд, пока покорно садилась на кровать. Макси пытался переварить эту резкую смену настроения и понять, не померещилось ли ему только что превращение. Пока он метался по пустому дому, гремел металлом в гараже, Дея разжала стиснутые кулаки. Тонкие струйки алой крови завораживающе заскользили вниз из отверстий, куда врезались острые когти. Она втянула воздух, пропитанный паникой Макси и притягательным оттенком звериной крови.

Плавно поднявшись, она подошла к открытому окну, уже не замечая, как затянулись ранки на её руках. Мягкий толчок ногами — и она растворилась в ночи, бесшумно приземлившись на мягкую клумбу.

Обескураженный Макси выскочил на задний двор через минуту, сжимая в руках тяжелый ошейник своего почившего алабая. Но двор был уже пуст. Он обессиленно опустил руки и всматривался в наступившую слишком быстро темноту. Он мог лишь молиться — чтобы Дея наделала глупостей, дав полную волю зверю внутри себя.

В лесу тело двигалось само. Она почти не осознавала себя человеком. Это была смесь ощущений: шелест хвои под босыми ступнями, едва касавшимися земли, и странное чувство наличия хвоста, помогавшего держать баланс на крутых поворотах. Глаза горели янтарём, высвечивая каждое движение в темноте. Скулы стали острее, нос — площе: полутрансформация делала её похожей на призрака джунглей.

Дея брела без цели, ведомая лишь лунным светом и зудом регенерации, пока ветер не донес раздражающий запах. Металл, порох… страх. Четыре сердца бились впереди. Слишком громко для неё прозвучал звук, похожий на свист выпущенной стрелы.

Она взлетела на секвойю. Бесшумно перебираясь по толстым ветвям, используя когти скорее для скорости, чем для опоры, она вышла на позицию над поляной у ручья.

Роман стоял внизу, пряча глаза в изгибе локтя. Было видно, как он опирается плечом на ствол дерева, зажимая рану на бедре, и пытается привести в норму зрение, пострадавшее от тысячи ярких вспышек, запущенных из особого наконечника стрелы. Их целью было дезориентировать оборотня, и оружие сработало как надо. Из ноги торчало древко арбалетного болта, но кровь уже почти остановилась. Он нервно крутил головой, пытаясь учуять врага верхним чутьем.

Они появились беззвучно. Трое. Седой мужчина с жестким, почти черным взглядом вышел вперед, в пятно лунного света. Он держал современный тактический арбалет так уверенно, будто родился с ним в руках. Ничего не сказал. Просто в очередной раз вскинул оружие. Щелчок тетивы слился с треском ветки под ногой кого-то из его подручных.

Дея среагировала быстрее мысли, быстрее стрелы. Молнией спикировала вниз. Не ударила когтями — мощно оттолкнула Романа плечом в сторону оврага, сбивая его с ног и выводя из-под линии огня. Сама оказалась лицом к лицу с седым.

Хруст — она переломила стальной болт пополам пальцами прямо перед его лицом, поймав его за оперение. Она не выходила на свет: в темноте ночи были видны только её очертания и горящие хищным блеском глаза.

— Бегом! — прошипела она Роману, оскалившись на охотников. Тот, хромая, но удивительно быстро для раненного, исчез в зарослях папоротника. Охотники замешкались всего на секунду. Седовласый перевел арбалет на неё, перезаряжая его с механической четкостью. Оскалившись в последний раз, она бросилась следом за брюнетом.

Они остановились глубоко в чащобе, там, где лунный свет не пробивался сквозь кроны и пахло прелой листвой. Роман тяжело привалился к стволу, шипя сквозь зубы, когда выдергивал обломок болта. Рана вновь открылась, но почти мгновенно начала затягиваться прямо на глазах.

— Спасибо, — выдохнул он, переводя дух. Голубое свечение его глаз освещало полумрак.

— Кто они? — спросила Дея, перехватывая часть контроля. Её голос звучал низко, с легкой звериной хрипотцой.

— Охотники. Старая гвардия. Моя мать когда-то водила с ними дела… Ну, до тех пор, пока они не уничтожили всю нашу семью, — хмыкнул парень с долей иронии.

Он внимательно посмотрел на неё. Было видно, как его взгляд скользит по её хищным, скульптурным в лунном свете чертам.

— Полнолуние сегодня, — заметил он задумчиво, с нотой настольгии. Наступила минута тишины между ними. Несмотря на полную луну, он чувствовал себя гораздо лучше неё: сознание Деи то прояснялось, то вновь уплывало, передавая управление телом тёмной, звериной сущности.

— Девушка в лесу… Ты позаботился о её теле? Что за тварь напала тогда на неё и на меня?

Роман недовольно поморщился, разминая простреленное охотниками, но уже зажившее бедро.

— Альфа… Один из наших. — выдохнул он, становясь напротив неё.

— Ваших?

— Волков, — хмыкнув, добавил он.

Непонимающе глядя на парня, Дея медленно мигнула своими янтарными глазами, пытаясь осознать, каким образом после укуса волка она оказалась кошкой.

Решив двинуться дальше, в неизвестном направлении, он обошёл её, но она среагировала мгновенно. Поймав его за плечо, грозно зарычала, обнажая удлинившиеся клыки.

— Тише, котенок, — ухмыльнулся он, забавляясь её несдерженностью.

Раздраженная его тоном и металлическим запахом крови, окружающим их, Дея рыкнула. Одним мощным прыжком взметнулась на нижнюю ветку старого дуба. Выше. Подальше от него и этого запаха.

— Слезай! — позвал он снизу. Голос эхом отразился от коры. — Ты себя не контролируешь!

Она проигнорировала его. Ветвь под ней казалась самым безопасным местом в мире. Легко присела на шершавую кору, свесив ноги. Прикосновение древесины успокаивало воспаленные нервы. Но неожиданно пришли звуки.

— Ди, скоро стемнеет. Если старшие узнают, что мы самовольно и никого не предупредив ушли так далеко, проблем не оберёмся, — хныкала внизу девочка лет восьми. Её каштановые волосы, когда-то собранные в аккуратный хвост, растрепались. Зелёные глаза встревоженно следили за светловолосой подругой, карабкающейся всё выше. Маленькое бледное тельце почти скрылось в массивной кроне, заставляя страхующую девочку нервничать всё сильнее. Ей совсем не нравилось пристрастие старшей к лазанью по деревьям.

— Марика! Иди ко мне, тут так красиво! — раздался приглушённый восторженный голосок, сопровождаемый тихим хихиканьем.

— Что вы тут делаете? — неожиданно и настороженно прозвучало снизу. Нога испуганной малышки соскользнула с ветки, и она, что-то неразборчиво крякнув, полетела вниз. Благо, подоспевший юноша успел подхватить её прямо на половине пути к встрече с землёй.

Почувствовав знакомые руки, крепко прижимавшие её к груди, девочка несмело приоткрыла голубые глаза и встретилась с такими же глубокими, перепуганными голубыми глазами парня. Он сурово осмотрел её на предмет повреждений.

— А ещё говорят, кошки приземляются на лапы, — выдохнув накопившееся напряжение, съязвил он, поднимаясь с девочкой на руках. Виновато спрятав лицо у него в футболке, малышка вдохнула запах чистого ручья, кофе и мандаринов, исходивший от молодого человека. Тёплая ладонь осторожно опустилась ей на затылок, успокаивая. Чувство полнейшей безопасности окутало ребёнка, позволяя наконец выдохнуть.

Галлюцинация оборвалась так же резко, как началась. Реальность обрушилась звуком сухого треска. Ствол дерева предательски застонал под её весом, накренившийся вперёд. Сухостой не выдержал. Дея полетела вниз.

Падение заняло долю секунды. Чьи-то руки перехватили её в воздухе, принимая инерцию удара на себя. Она врезалась в твердую, горячую грудь, выбив из легких весь кислород.

Роман упал на спину, чудом не насадившись на острый сук, прижимая её к себе, чтобы смягчить падение.

— Ди?! — его голос дрогнул в панике. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, дезориентированная вспышкой образов в сознании. Мир плыл, распадаясь на куски янтаря и синевы.

— Эрик… — сорвалось с её губ прежде, чем темнота окончательно поглотила сознание.

На поляне повисла мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием парня и шелестом листьев. Роман замер, ощущая, как обмякло тело девушки в его руках. Его собственные глаза вспыхнули опасным голубым светом. Имя, сорвавшееся с её губ, заставило его напрячься всем телом. Он рефлекторно прижал её крепче, с тревогой всматриваясь в неестественно бледное лицо и подрагивающие брови.

Глава 6

Очнувшись по утру, я чувствовала себя разбитой. Лёжа с закрытыми глазами и борясь с приступами тошноты, я уже внутренне отметила присутствие поблизости кого-то знакомого, тёплого. Разлепив веки, я увидела у своей постели ту, кто уже восьмь лет заменяла мне мать, — Эбигейл Спрейк. Родная мать моего лучшего друга Макси и по совместительству медсестра городской больницы. Это вызвало у меня лёгкое недоумение и панику.

Что она здесь делает? Что она знает?

Сознание возвращалось медленно, сил не было совсем. От Эбигейл я узнала, что провалялась без сознания целые сутки. И эти сутки не прошли для меня незаметно.

Всё это время голова раскалывалась изнутри, будто что-то упрямо рвалось наружу — и наконец вырвалось. Незнакомые имена, лица, голоса, запахи… Воспоминания, которые были частью меня, и всё равно казались чужими. Тело горело, я металась, пытаясь вырваться из кошмара, но он казался бесконечным. Это была не просто боль — пытка, агония, преследовавшая и во сне, и наяву.

Как только жар спал и я пришла в себя, Эбигейл смогла наконец выдохнуть. Всё это время она боролась за меня практически в одиночку, выгнав из дома паникующего сына. По её словам, если бы мне не стало лучше сегодня, она бы вызвала скорую.

— Макси сказал, что во время прогулки тебе стало плохо и ты потеряла сознание, — тихо произнесла Эбигейл, обтирая моё лицо холодным полотенцем. — Когда он позвонили, я думала, это что-то вроде сильного переутомления. Но, милая, ты так нас напугала. У тебя держалась очень высокая температура — это опасно для жизни… Я молилась, чтобы тебе стало легче и ты наконец очнулась.

Я щурилась от света, пробиравшегося сквозь шторы. Её осторожные движения дарили приятную прохладу, но с каждым мгновением становилось всё яснее: силы покинули меня. На лице Эбигейл не было ни капли спокойствия: от усталости и переживаний под глазами залегли тёмные тени.

— На мою сезонную осеннюю хандру не очень похоже, да? — выдавила я кривую улыбку.

Женщина тяжело вздохнула.

— Тебе надо в больницу, — она коснулась тыльной стороной ладони моих щёк и лба, пытаясь оценить, насколько плохо моё состояние. Мне не надо было подключать своё сверхъестественное чутьё, чтобы понять, насколько её это тревожит. — Теперь ты стала невероятно холодной и бледной, дорогая.

— Всё хорошо, — вяло пробормотала я, осторожно накрывая её руку своей и слабо сжимая пальцы. Этот жест заставил миссис Спрейк беспомощно покачать головой: она уже знала, что убедить меня не получится.

— Вам надо отдохнуть… Не беспокойтесь обо мне, Максимилиан поухаживает за бедной сироткой, — я снова попыталась пошутить.

— Не говори так, ты моя любимая дочь, — она погладила мои взмокшие волосы с печалью. — Неор скажет тебе тоже самое.

От упоминания имени шерифа у меня даже немного посветлело лицо. Наверное, он тоже сильно переживал, но Эбигейл выпроводила всех, кто, по её мнению, мог подхватить лихорадку, если она окажется заразной.

— Знаю. А теперь идите отдыхать. Благодаря вашим усилиям я уже пришла в себя, — заверила я.

Они с Макси были так похожи: те же вьющиеся медные волосы, карие глаза, даже веснушки. Только Эбигейл была миниатюрной, гораздо ниже даже меня, и от одного её хрупкого вида становилось тревожно. Мне всегда казалось, что ей может навредить даже сильный порыв ветра.

— Я дам все необходимые рекомендации Макси. Если что-то понадобится, смело звони мне или Неору, — выдохнула она, наконец поднимаясь на ноги и начиная собираться. — Я набирала номер Юлиана…

Одно упоминание имени моего официального опекуна заставило меня напрячься.

— Дайте угадаю, он не взял трубку, — усмехнулась я, делая вид, что мне всё равно.

Эмоции миссис Спрейк стали тяжёлыми: её переполняли непонимание и раздражение, направленное на Юлиана, хотя внешне она оставалась мягкой и спокойной.

— Уверена, он перезвонит, когда прослушает голосовую почту, — заверила она.

Я смотрела на неё мягко, с теплотой, но мы обе знали, что этого не случится.

Юлиан Маршал не был плохим человеком, но родителем мне он не был. Холостой тридцатилетний мужчина просто не понимал важности личного присутствия в жизни подопечного, как бы Эбигейл и Неор Спрейк ему ни объясняли. Он появлялся в городе раз в три месяца, часто игнорировал звонки и редко писал письма.

Я не особо переживала по этому поводу. В те дни, когда он был рядом, они были наполнены любовью и семейным теплом. Просто его работа требовала частых разъездов, а у меня была надёжная поддержка в лице семьи Макси. Нам обоим было этого достаточно.

Когда острый слух уловил звук отъезжающей машины, я тяжело вздохнула и с трудом приняла сидячее положение. Оставшись наедине с собой, я больше не могла поддерживать внешнее спокойствие.

Холодный, почти безжизненный взгляд прошёлся по комнате. В ней ничего не поменялось, но ощущение чего-то неправильного не покидало. На прикроватной тумбе стоял кувшин с водой. Подрагивающими руками я подхватила его и принялась пить ледяную воду прямо из горла. Капельки стекали мимо рта за ворот футболки, и это простое ощущение холода немного успокаивало.

Осушив кувшин, я почувствовала себя лучше и предприняла попытку подняться на ноги. Едва ступни коснулись пола, как тёплый женский голос ворвался в сознание:

— Дея, будь осторожна, ты ещё не до конца оправилась.

Он звучал так реально, так близко, что я в ужасе шарахнулась в сторону и, зацепившись за собственную ногу, упала на пол. Озираясь по сторонам, я никого не увидела. В голове проскользнула нервная мысль: мне это показалось.

Осторожно поднявшись, я подошла к большому зеркалу в пол у окна. В полутьме комнаты я видела совершенно отчётливо, будто был включён свет. То, что я в нём увидела, мне совершенно не нравилось.

Одетая лишь в большую чёрную футболку, босиком, я выглядела болезненно. Под некогда яркими голубыми глазами лежали глубокие синяки, зрачки казались туманными и нечёткими. Проведя рукой по осунувшемуся лицу и спутанным волосам, я скривилась.

Голоса вспыхнули снова:

— Где моя красавица? Что вы опять тут задумали, детишки?

— Эрик, хватит постоянно таскать её на руках! Мам, дядя Эрик вновь мешает нам с Ди играть!

Я дёрнулась, не понимая, откуда они раздаются. Это было похоже на сумасшествие. Откуда взяться слуховым галлюцинациям?

Решительно двинувшись в сторону ванной, я решила смыть с себя остатки лихорадки. Возможно, дело было в усталости организма, пережившего тяжёлую ночь.

Сорвав с себя футболку и бельё, я шагнула под горячие струи воды, мечтая согреть заледеневшее тело. Отражение в дверцах душевой кабины выглядело сломленным и потерянным. Почувствовав, как оживают онемевшие конечности, я принялась смывать с себя запах пота, болезни и страха. Последний впитался в кожу так, что казался уже естественным.

Я тёрла себя мочалкой до тех пор, пока не заметила, как на коже проступили ссадины и пошла кровь. Раздражённо цыкнув, я поняла, что перестаралась. Но тошнотворный запах стереть не получилось. Прямо на моих глазах свежие ссадины исчезли, не оставляя даже бледных следов.

Это же не могло быть только в моей голове?

Покончив с процедурами, я вышла из душа и принялась обтирать покрасневшую кожу полотенцем.

— Похожа на промокшего котёнка, — мальчишеский голос был полон насмешки.

На мгновение я замерла, прислушиваясь, но была абсолютно уверена: в доме я находилась одна.

Решив игнорировать свою проснувшуюся шизофрению, я натянула первое, что попалось под руку. Выйдя из ванной, я вернулась в комнату, но стоило переступить порог, как увиденное заставило меня замереть.

Высокий светловолосый мужчина стоял у зеркала и смотрел на меня своими пустыми мутными голубыми глазами. Его образ был мне уже немного знаком по кошмарам. Короткие, слегка вьющиеся волосы и щетина придавали ему небрежный вид.

— Всякая жизнь имеет свойство как начаться, так и закончиться. Мы рождаемся и умираем через боль. От этого не уйти. Всё, что нам остаётся, — это жить, избегая боли всеми силами.

Я опустошённо упала на колени, глядя на полупрозрачный образ мужчины, и из глаз моих брызнули слёзы. Впервые за невероятно долгое время.

Сжавшись на полу в маленький комочек, я схватилась за гудящую голову и зажмурилась. Кажется, я действительно сходила с ума. Иной причины, по которой мой ночной кошмар теперь преследовал меня и наяву, я не видела…

Сколько времени я так просидела, пытаясь успокоиться и абстрагироваться от чужих расплывчатых голосов, не знала. Пришла в себя уже лёжа на холодном полу. Глаза от пролитых слёз опухли и смотрели сквозь мебель, будто в пустоту, не желая фокусироваться. Образы незнакомцев растворились, позволяя сосредоточиться на собственном внутреннем «я».

Мне было непонятно, что происходит с сознанием, но могильный холод прошёл через всё тело прямо в сердце. Не в моём характере было поддаваться эмоциям, ведь всю жизнь я старалась оставаться сильной.

Приняв сидячее положение, я обвела собственную комнату пустым взглядом. Голова гудела от пережитой истерики. Решив наконец подняться, просто встала, будто тело само знало, что делать. Несмотря на полное истощение, конечности слушались исправно.

Захотелось пройтись и проветриться, остудить голову. Подойдя к шкафу, я выхватила что-то чёрное и бесформенное, натянула, застегнула молнию у горла.

В последний раз оценивая свой потрёпанный вид, я вспомнила усталый, полный искренних переживаний взгляд миссис Спрейк, которой я пообещала остаться добросовестным пациентом и отдохнуть дома. Нахмурившись и дёрнув носом от недовольства, направленного на саму себя, я накинула глубокий капюшон и подхватила побитый, но всё ещё функционирующий мобильный с наушники, направиляясь к выходу.

Уже в коридоре я бросила взгляд на зеркало и замерла буквально на мгновение. Мне показалось, что за моим плечом мелькнул силуэт ребенка, сливающийся с моим собственным отражением. Сосредоточившись, я поймала свои блестящие, покрасневшие глаза в отражении и мысленно произнесла по слогам: «Всё хорошо», словно это было каким-то заклинанием.

Воткнув наушники в уши и включив первую попавшуюся композицию, я вышла из дома, захлопывая дверь и надеясь, что запру все свои кошмары прямо здесь. Осторожно осмотревшись по сторонам, я сбежала со ступенек и направилась вдоль домов по тротуару.

Взгляд был прикован к пешеходной дорожке, но непроизвольно отмечала, когда мимо проезжали машины или проходили редкие прохожие. Несмотря на громкую музыку, мир вокруг не затихал и на минуту, и я чувствовала его всем своим телом. Мне казалось, будто даже сама земля под ногами дышала.

Мимо проплыла высокая стройная фигура, и я почувствовала, как меня обжёг её взгляд. Через мгновение этот человек догнал меня, поравнявшись плечом к плечу, и даже коснулся руки. Неуверенное прикосновение заставило меня напрячь каждую мышцу. Я замерла, не оборачиваясь. На мгновение даже посетила мысль, что это новый уровень моих видений.

Музыка ударила по оголенным нервам, тело сработало раньше мозга — я сорвалась с места. Убегала не то от ничего не понимающего прохожего, не то от самой себя.

Я бежала вперёд, не замечая ничего вокруг. Голос певца бил по ушам и по болезненному сознанию. Остановившись только у ворот школы, я слегка затравленно осмотрелась, пытаясь понять, нет ли за мной хвоста. Выдохнув и чувствуя лишь подобие облегчения, я отстранённо посмотрела на остатки учеников, стекающихся на парковку. Видимо, задержались на дополнительных занятиях или тренировках. Солнце медленно садилось — иной причины, почему они были ещё здесь, быть не могло.

Оглядев парковку и не заметив внедорожника Спрейка, я сделала вывод, что парня здесь уже точно нет. Выдохнув скорее нервно, чем облегчённо, я всё же направилась в сторону футбольного поля, стараясь ни на кого не смотреть. Однако чужие озадаченные внимательные взгляды я чувствовать не прекратила. Вряд ли кто-то узнал меня в подобном амплуа, но это только сильнее подстёгивало их любопытство.

На поле не оказалось ни единой души — видимо, тренировки на сегодня были закончены. Устало вздохнув, я присела на пустую трибуну и перевела дух. Музыка в наушниках сменилась на лирическую — кажется, это была скрипка. Классические мотивы сейчас не вызывали раздражения, а дарили чувство защищённости и умиротворения. На свежем воздухе даже дышалось легче, несмотря на какофонию ароматов, наполнявших пространство. Со своим сверхъестественным чутьём было смириться гораздо проще, нежели с преследующими галлюцинациями.

Задумавшись о событиях последних дней, я не сразу заметила, что погрузилась в себя. Очнулась только тогда, когда мелодия звонка оборвала композицию в наушниках. Посмотрев на имя в контактной книге, я увидела родное «Паршивец» и, не задумываясь, приняла вызов.

Глава 7

— Дея Хиония Маршал! — ворвался в моё сознание громкий, обеспокоенный голос друга.

— Макси, — отозвалась я устало, но уже совершенно спокойно.

— Где ты?! Я у тебя дома. Мама сказала, что ты пришла в себя, но ещё не оправилась полностью. Кажется, ты обещала ей отдыхать! Почему я здесь, а тебя нет? — возмущённо затараторил он в трубку, будто пытаясь оглушить меня одним только голосом. — Всё хорошо?

— Ты у меня дома? — заторможенно удивилась я, рукой разминая закостеневшую шею.

— Ага… Пришёл позаботиться о своей дорогой больной подруге… — в его голосе прозвучала нарочитая печаль.

— Я в школе, на поле… Нужно было подышать свежим воздухом. Пришла, решив, что смогу застать тебя здесь, — немного слукавила я.

— В школе? Как ты туда добралась? Мне звонил МакКензи, сказал, что видел тебя недалеко от дома — ты брела в неизвестном направлении. Сказал, выглядела плохо, но не уверен, что не ошибся. — Он снова затараторил, и в голосе всё отчётливее сквозили напряжение и беспокойство.

— Всё хорошо… Относительно. Я не помню, как добралась, — слегка виновато начала оправдываться я, нервно покусывая нижнюю губу.

— Относительно хорошо? Он сказал, что ты бежала от него, будто он дикий зверь, открывший на тебя охоту! — возмутился Макси, явно не веря мне ни на минуту. Когда голос приятеля затих, в трубке осталось слышно только его возмущённое сопение.

— Заберёшь меня домой? — неуверенно спросила я, прерывая повисшую тишину.

На другом конце провода тяжело вздохнули.

— Конечно, заберу. Двигайся в сторону парковки, я сейчас приеду. Только возьму пару твоих вещей. Сегодня останешься ночевать у нас, а завтра, если всё будет хорошо, поедем в школу вместе, — отозвался он после секундной заминки. Тон был серьёзным и не терпел возражений.

— Хорошо, — согласилась я, тепло улыбнувшись. Этот вариант меня полностью устраивал.

— Отлично. Мне так будет спокойнее, — я даже через трубку почувствовала, как он довольно кивнул. О том, что мне тоже будет спокойнее рядом с ним, я предпочла умолчать. — Всё, скоро буду. Дождись меня.

— Жду, — усмехнулась я, поднимаясь на ноги и сбрасывая звонок. Отряхнув одежду, направилась к месту встречи. В ожидании оставалось только листать ленту в телефоне.

Примерно через пятнадцать минут на пустую парковку свернул знакомый синий внедорожник. Я отключила смартфон, намотала наушники на старенький гаджет и трусцой подбежала к машине. Запрыгнув на соседнее с водителем сидение, стянула капюшон, растрепала ещё немного сырые волосы, зачесала их назад пальцами и наконец обернулась к другу. Встретилась с внимательным взглядом карих глаз.

— Паршиво выглядишь, — недовольно оценил он мой вид и тронулся с места, увозя нас по пустынным улицам.

— Знаю, — хмыкнула я безразлично. — А от тебя разит усталостью и страхом, — откинулась на потрёпанную обивку сидения не сводя с парня внимательного взгляда.

— Ты давай бросай эти свои кошачьи штучки, — устало пробурчал Макси и провёл пятёрней по коротко стриженной голове. Обычно весёлый и фантанирующий идеями, сейчас он был угрюм и тих.

— Говори уже, — чувствуя напряжение со стороны приятеля выдохнула я, подозревая о тех словах, что он не мог решиться высказать. Помявшись лишь мгновение, тот всё же открыл рот.

— Ди… Мне просто страшно. Нет, не так, я в ужасе! Знаешь как сильно ты напугала тогда меня когда сначала чуть не напала, а потом просто развернулась и растворилась в ночи? Я впервые молился с тех пор, как умер мой отец. Переживал как бы ты кому голову не отгрызла, — пожаловался он, осторожно скосив на меня взгляд лишь на мгновение. В нём читалась настороженность: он явно переживал, что в любую минуту от меня можно ждать тех же проблем.

— Как я оказалась дома? — не зная, какие слова для оправдания найти, решила перевести тему, но всё же окинула друга беглым взглядом, ища следы повреждений. Но ничего не обнаружила — только тошнотворный запах страха, повисший в воздухе.

— Роман Брэгг, он позвонил мне с твоего телефона, — туманно обронил Макси. Потом вдруг попытался пошутить: — Этот парень теперь всегда будет носить тебя на руках?

Тем не менее взгляд друга оставался предельно серьёзным.

— Ты не подумай, я не против, кажется это у него такой способ ухаживаний… Но, не нравится он мне. Что-то в этом парне не так. И я не про его вечно хмурую морду, — вздохнул парень сокрушённо, будто переступал через себя, произнося эти слова.

— Он — волк, — обыденно бросила я, наблюдая, как подвисает от этой информации Спрейк. — А ещё в город приехали охотники на нежить.

— Волк? Не тот случайно, что напал на тебя в заповеднике? — иронично хмыкнул парень, становясь задумчивым.

— Ну, он сказал, что тот кто встретился мне тогда в лесу — Альфа..

— И ты конечно же ему поверила, — криво усмехнулся Макси.

— Тебе это не нравится, но я могу чувствовать когда люди мне лгут… Вернее, я чувствую всё, вплоть до твоего желания почесаться — раздражённо поделилась я с ним, отворачиваясь к окну со своей стороны. Повисла гробовая тишина. Я не хотела бы ругаться с Макси, но сейчас мы оба были с ним на взводе.

— Так значит, ты кошка? — спустя пару минут выдохнул парень уже добродушно усмехнулся, взяв себя в руки и что-то переосмыслив. Он кинул взгляд в мою сторону. Внутри же него любопытство закручивалось всё сильнее. — Уши, когти, хвост, да? — хохотнул он. Я удручённо закатила глаза.

Мы как раз сворачивали на подъездную дорожку, ведущую к дому Спрейка.

— Единственное, чего не могу понять: разве тебя не покусал волк? Почему тогда кошка? Этого тебе твой новый лохматый друг не объяснил? — не унимался юноша, глуша мотор и обернувшись ко мне всем корпусом.

— Нет, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза, кажется он готов бы был смириться со всеми особенностями нашей новой жизни, но ревность мешала ему спокойно выдохнуть. Он боялся не только того что я могла бы с ним сделать…

— Но ты обратилась и теперь он планирует забрать тебя в свой четвероногий бойсбенд?

Его слова заставили меня передёрнуться от переизбытка чужих чувств.

Ничего не ответив, я просто начала выбираться из машины. На улице уже стемнело, воздух наполнился приятной прохладой и свежестью. Вдохнув полной грудью, подождала, пока Макси закинет на плечо рюкзак — явно взятый из моего дома, — и мы вместе направились внутрь.

Старших Спрейков дома не было: шериф задерживался на работе, а у Эбигейл была ночная смена. Кажется, Ноар с командой нашли труп мужчины в заповеднике… Не тело девушки, а значит Альфа вновь совершил нападение.

Дома Макси накормил меня, напоил и предоставил полный доступ к ванной комнате. Умыв лицо и вытеревшись полотенцем, я краем сознания отметила, что моя обостряющаяся время от времени шизофрения пока молчит. Видимо, не решалась навещать меня, пока я была в компании друга.

Закончив с процедурами, я вошла в комнату, на меня обернулся встревоженный Спрейк крутя в руках свой телефон. Я отдалённо слышала, как он разговаривал с кем-то по телефону, но не пыталась разбирать слова.

— Что-то случилось?

— Дядя звонил… Они задержали подозреваемого. — я чувствовала его волнение, но не могла понять из чего оно происходит. — В общем, они арестовали Брэгга, Романа Брэгга. Труп школьного охранника, растерзанный и обезглавленный нашли как раз на его территории. А его обнаружили прямо на месте происшествия. Теперь на его земле будут проводить тщательный обыск.

Я так и замерла. Внутри меня всколыхнулось нечто, чему я не могла дать определение. Между нами с Романом была какая-то особая связь, причину которой я ещё не разгадала. Я не доверяла ему до конца, кроме тех вопросов, на которые он мог ответить глядя мне в глаза. Он не врал тогда, на счёт девушки, но мог ли он убить этого мужчину?

Голова разболелась от накативших переживаний, нахмурившись я потерла свои глаза. Болели даже белки… В этот момент я услышала их:

— Знаешь, твой инстинкт защитника всех слабых и убогих когда-нибудь поставит тебя в тяжёлое положение, крошка Ди. Ты должна понять: это не твоя обязанность. В первую очередь ты всегда должна заботиться о себе.