Бесплатный фрагмент - Эффект бабочки

Введение

Эта книга родилась из вопросов. Из тех, что приходят ночью, когда город спит, а ты смотришь в потолок и чувствуешь, как внутри что-то бьётся, ищет выход. Из тишины, которая оказалась громче любых слов. Из осколков, которые я собирала по крупицам и складывала в новые узоры.

Почему «Эффект бабочки»? Потому что я верю: одна случайная встреча, один брошенный взгляд, одна минута, когда ты решилась сказать «да» или «нет», — меняют всё. Как взмах крыла в одной точке мира отзывается ураганом в другой. Так и наша жизнь: мы не знаем, какое из наших сегодняшних движений станет тем самым толчком, который перевернёт завтра.

В этом сборнике — мои крылья, мои ураганы и мои тихие гавани. Здесь есть женские портреты — те, кто учится быть собой, не надевая масок. Есть философские размышления — о свободе, о судьбе, о праве сбыться. Есть театр — потому что мы все играем роли, но важно не забыть, кто мы за кулисами. Есть дожди, города, моря — мои спутники и собеседники. И, конечно, любовь — та, что сжигает, и та, что согревает, и та, что остаётся после всего, как тишина после бури.

Всё, что здесь собрано, — честно. Без прикрас. Без желания казаться лучше или сильнее. Я просто иду по своей тропе, записывая то, что вижу и чувствую. И каждый раз, дописывая строку, я понимаю: это не я выбираю слова. Это слова выбирают меня.

Пусть эта книга станет для вас мягким светом в туманное утро. Или глотком воздуха, который напоминает, что вы живы. Или просто тихим спутником на вашем пути.

Взмахните крылом. Никогда не знаешь, куда он тебя приведёт.

ЧАСТЬ I ЖЕНСКИЕ ПОРТРЕТЫ

«Женщина — это не роль. Это целая вселенная, где хрупкость соседствует с несгибаемой силой, а тишина бывает громче любых слов. В этой части — голоса тех, кто учится быть собой: без масок, без удобства для других, без права на чужую жизнь вместо своей. Здесь каждая героиня — бабочка, которая расправляет крылья, даже если вокруг ещё сыро и холодно. Взмах — и мир меняется. Сначала внутри себя. А потом — снаружи.»

«Ты не случайность. Ты — хозяйка своих вершин. Позволь себе быть». — Таня Зорк

право сбыться

Разреши себе быть и честно,

Поставь все точки над «i».

В этом мире огромном тесно,

Если прятать мечты свои.

Перестань сомневаться, злиться,

И подстраивать каждый шаг.

Ты имеешь право сбыться,

Так как хочет твоя душа.

Не пытайся казаться лучшей,

Не ищи для других причин.

Ты — не просто счастливый случай,

Ты — хозяйка своих вершин.

«Хрупкость — не слабость, а высшая форма доверия. В ней зрелость, а не уязвимость». — Таня Зорк

хрупкость

Я пытаюсь быть легкой, пытаюсь быть слабой,

Чтобы хотя бы чуть-чуть быть поближе к тебе.

Укрощаю свой нрав, что казался упрямой,

Оставляя лишь нежность в безмолвной борьбе.

Я учусь не решать, не спасать, не сражаться,

А в ладонях твоих прятать сердце своё от грез.

И в руках твоих сильных легко растворяться,

Принимая опеку и силу твою всерьёз.

Но под кожей моей пульсирует прежняя сила,

Ей не хочется прятаться, тенью сидеть,

Я желаю, чтоб ты меня разную любил,

И увидел, как ярко мы вместе горим.

В этой мягкой уступке — не слабость, а зрелость,

Я снимаю доспехи, тебе доверяя.

Мне сквозь страх обрести эту хрупкость хотелось,

Быть с тобой и любить, ничего не сжигая.

«Когда мир кажется серым, напомни себе: ты соткана из магии и света. Ты — королева весны». — Таня Зорк

фея

Погода совсем не ладится,

И на душе не апрель,

Ты возьми и накрасься, надень,

Платье сказочных фей.

Взмахни невидимой палочкой,

Рассыпь над домами свет,

Пусть в лужах танцуют бабочки,

Которых в прогнозах нет.

Ты соткана вся из магии,

Из звездной ночной пыльцы.

Пусть решатся замки бумажные,

Ты — королева весны.

«Не растворяйся в чужих судьбах. Твоя любовь к себе — и есть величие». — Таня Зорк

твоё величие

Ты можешь стать лекарством от простуд,

Отдать до капли кровь, тепло и силы.

Но те, кто ближе всех, тебя не поймут,

И лишь упреком выроют могилу.

Всё, что дарила, — примут как должок,

Перевернут слова, в вине заверят.

Ты отдаёшь им сердца уголок,

А в благодарность получаешь сплетни.

Не растворяйся в быте и в делах,

Которые они и не оценят.

В чужих судах не потеряй лица,

Твоя любовь к себе и есть величье.

Останься верной только лишь себе,

Сжигай мосты, где жертва неизбежна.

Ты — главный автор в собственной судьбе,

И будь к себе безумно нежной.

«Удобная женщина — не счастливая женщина. Помни: удобство — это режим, который однажды разрушит тебя». — Таня Зорк

цена комфорта

Удобная женщина — это всегда тишина,

Она не просит, не крикнет, не упрекнёт.

Она как привычное кресло у окна,

Молча в углу своего часа ждёт.

Она понимает, прощает, стирает, молчит,

Ей можно не петь серенад,

Не дарить дорогих орхидей.

В груди ее сердце тихонько и ровно стучит,

Она идеальна для занятых, важных людей.

Удобная женщина сгладит любой твой срыв,

Забудет обиду, укроет заботой твой быт.

Ты думаешь: «Как же ей со мной повезло»,

Но в этой гармонии кто-то навеки убит.

Удобная женщина прячет себя от других,

Свои поезда, свои крылья, мечты и права.

Она догорает свечей на холодном окне,

Пока ты крадёшь её время спроста.

Но помни: удобство — это просто режим,

И тот, кто привык лишь использовать этот покой,

Однажды проснётся чужим и до боли пустым,

Когда эта женщина станет сама собой.

«В каждом бутоне — забота, в каждой капле росы — любовь. Счастье — в умении принимать дары. И радоваться каждому моменту в жизни». — Таня Зорк

пионы

Утренний свет на прозрачном стекле,

В вазе хрустальной — весеннее чудо.

Муж подарил эту радость мне,

Я этот день никогда не забуду.

Розовых капель живой океан,

Пышные шапки, как облака.

Словно любви нашей нежный роман,

К ним прикасаюсь я мягко с утра.

В каждом бутоне — забота твоя,

Свежесть прохладной майской росы.

Самая счастливая в мире жена,

Возле цветов неземной красоты.

Шепчу тихо-тихо: «Тебя я люблю…»

Вдыхая бутонов пьянящий рассвет.

За нежность и заботу твою

Спасибо, любимый, за этот букет!

«Разбитые обещания — как вырезанные мечты. Иногда единственный способ исцелиться — перестать чинить то, что разрушено». — Таня Зорк

тлен

Я расскажу маме, что ты порвал мишку,

Игрушка из плюша без лапы сидит.

И книжка с картинками тоже разорвана,

Ты в ней вырезал мечты свои.

И карта земная на стенке вся в стрелках,

Ты что не слышишь душу мою в шрамах и метках?

Молчи…

Мечты и желания держи в оправданиях,

Что будут исполнены в жизни твоей.

А если не сможешь — не надо страданий,

Ты их в тетради пропиши своей.

Не чини меня, не надо.

Сотри свои стрелки с карты и стен.

Ты разрушил всё — и это правда,

А обещанья — дешёвый тлен.

Зашью я и мишку, и старую книжку,

Заклею и вырву страницы не те.

Зачем обещанья, а также страданья,

Когда есть всё в твоей душе.

«Когда лето кончается, начинается время внутреннего тепла. Осень — не прощание, а ожидание нового воплощения себя». — Таня Зорк

осень

Выключили лето, наступила осень.

И уставший путник не пришёл домой.

Всё бы было ладно, если бы на свете,

Кто-то ждал его домой.

Я бы не сомкнула глаз сегодня ночью,

Звёзды подсчитала и зажгла камин.

Если бы на свете были только ночи,

Для своих… Молчим…

Может, принакрыло, или отдохнула,

Может, удивила я себя, и вдруг…

Мне приснится путник грустный этой ночью,

Что мечтает о счастье на троих.

Может, не сдержалась, может, ускользнула,

Может, растворилась в чашке молока.

Не смотря на осень, не смотря на звёзды,

Я бы побежала и нашла тебя!

Звёзды так далеки, а вот счастье — близко.

Не хочу страдать я у окна.

Я бы прибежала, я бы отогрела,

Чашкой молока, и душой, и телом,

И, конечно, смехом у костра.

В небе звёзды светят, выключили лето.

А мне всё по счастью — в розовых очках.

Осень приобняла и согрела,

Молоком и светом странника-поэта,

В листьях у костра.

«Ты — та, что цветёт в декабре, когда все остальные спят. Твои лепестки не смеет примять даже снег». — Таня Зорк

камелия

Ты та, что цветет в декабре,

Когда все остальные спят.

Твои лепестки на заре,

Даже снег не смеет примять.

Ты хрупкая, смелая, нежная,

Девичья душа внутри.

И я, как тот ветер, что вешний,

Хочу тебя только любить.

Хочу быть твоим теплом,

Когда за окном стужа.

Хочу быть твоим крылом,

Когда этот мир не нужен.

Ты пахнешь и мёдом, и летом,

Ты светишься изнутри…

И я возвращаюсь с рассветом,

Чтоб снова тебя спасти.

Ты белая камелия моя.

Целуя, тебя обнимаю.

Артистка навечно моя,

Танцуй, я тобой восхищаюсь.

«Женщина на заводе, мать, которая ждёт сына-артиста. Одна из самых пронзительных исповедей о том, как тяжела доля тех, кто остался незамеченным».

«Посвящается матери Виктора Сухорукова.» — Таня Зорк

«Памятник Виктору Сухорукову был открыт 10 сентября 2016 года в городе Орехово-Зуево Московской области. Скульптура представляет собой бронзовую фигуру актёра на лавочке, рядом с которым лежит бронзовая газета. Такое изображение символизирует путь и размышления актёра, воплощая его жизненный и творческий путь. Замысел создать памятник принадлежал местному предпринимателю Игорю Беркаусову, чьё восхищение талантом Сухорукова возникло после просмотра „Комедии строгого режима“. На церемонии открытия присутствовал сам Сухоруков, который выразил свою благодарность и любовь к жителям родного города. Актёр подчеркнул, что памятник отражает не только его личность, но и является символом жизни, раздумий и истории, оставившей значительный след в культуре России.»

тридцатилетка

На улице пустынных городов,

Когда чуть свет, встает народ по спешке.

Мы выпиваем кофе и вперед,

К Труду и Знамени в надежде.

А отработав день тяжелый,

Бежим с работы в «Облаке добра»,

В мечте о самом лучшем дне.

Что будет СВЕТ, нальют бокал вина.

Поймут и приголубят навсегда.

А завтра снова та дорога на завод,

И пропахав, как вол, в тридцатилетку,

Ты старая, ненужная… Домой,

Пойдешь по улицам каким-то,

Прежним этим.

Зайдя в метро, ты будешь наблюдать,

Как люди с счастьем побегут по семьям.

А ты ступеньки будешь все считать.

И знаешь, что никто не встретит.

И будешь думать: «Как же так?

Ведь я же женщина — Я Мать».

Завод, дорога и домой.

А дома хочешь ной, да вой.

Нет сил, и слезы на глаза.

Но тут толкнули, и назад,

Вдруг опрокинулась старушка…

И видно было… Стерта стружка.

Куда спешат, куда несутся,

Вдруг подбежал мужчина.

Что ж ты… поднял ее.

Ну что же, мать,

Вам на ногах не устоять?

Сказала тихое «Спасибо»,

А парень был похож на сына.

Бежит народ, стирается гранит,

И стук колес, и кто-то где-то все кричит.

И сил уж нет, и времени уж тоже.

Ну что же, все мы так «похожи»,

Идут года, текут и слезы, и сыновья…

В разъезде тоже.

Быть может, мне Господь поможет?

Сажусь в метро, уткнусь в рекламу,

Не вижу там, да ладно. Ладно.

А дальше все идет по драме,

Приду домой и лягу спать я.

А по утру не надо уж вставать,

Пройдет денек, потом второй.

И сына вдруг придет домой,

Билет не тот продали в кассе.

И время есть еще в запасе.

Пришел, обнял и все бормочет,

Что мать-то все его не вскочит.

Не приголубит, не поймет.

Ведь он артист, он правит балом,

Он юморист, а это значит,

Что там, где он…

Всегда светло.

И все слова и взмахи рук,

Фотоаппараты и Фейсбук, (запрет сети в РФ)

И Инстаграм и контакты, (запрет сети в РФ)

Ведь он звезда, и надо хайпы.

И улыбаясь, обнимая,

Шутя и будто бы не зная,

Что жизнь заканчивается… что ж,

Быть может, ты потом поймешь,

Сфотографируюсь на память.

Вздохну, на руки оперясь

 и молча отведу глаза,

На свет.

А там и Бог уж ждет меня.

«Она взяла на себя чужую вину и выстояла против целого класса. Доброта не слабость, а сила, которая однажды пробьёт стену злобы». — Таня Зорк

«Меня поразил как писателя фильм „Чучело“. Просмотрев его много раз, каждый раз задумываешься о зле и о добре одновременно — насколько эти два состояния души могут быть тихими, но одновременно очень убийственными и мощными. Художественный фильм Ролана Быкова о шестикласснице, сумевшей выстоять в столкновении с подлостью и жестокостью со стороны одноклассников. Фильм снят в 1983 году по одноимённой повести Владимира Железнякова, написанной в 1981 году на основе случая с племянницей автора, которая взяла на себя чужую вину, после чего весь класс объявил ей войну.»

чучело

Смеялся класс, звенели голоса,

В лицо летели хлёсткие слова.

И опустились детские глаза,

Когда бесчинствовала школьная толпа.

Ей дали кличку глупую — «Чучело»,

За чистый взгляд, за кроткий добрый нрав.

Толпа её судила, словом мучала,

Того, кто предал, подло оправдав.

А тот, кого она спасти пыталась,

Кому верила сердцем и душой,

Трусливо смолк, когда беда ворвалась,

И спрятался за чуждой ей стеной.

Но рядом с ней был дедуля — добрый гений,

Среди холстов, истории и рам.

Он не склонил пред злобою коленей,

Хоть весь их дом трещал по швам.

Он подарил родному граду стену,

Картины предка, ценный вечный дар.

Ведь добрый дух сильнее всякой скверны,

Разбив из глупости и страха злой пожар.

Умчался теплоход. Стихнет шумный класс,

В раскаянье застынет Сомов у доски.

Картина Лены взглянет сотый раз,

На тех, кто задыхался от тоски.

И белый мел, смывая злую спесь,

Вдруг класс затих, дыханье затая.

На чёрной той доске горит строка:

«Чучело, прости, мы зря обидели тебя!»