Бесплатный фрагмент - Два письма

Я возвращался домой, то был тихий венецианский вечер… Как вдруг, позади меня послышались быстрые шаги. Я обернулся. Передо мною стояла дама, одетая во всё чёрное, с ног до головы, а на лице же её была таинственная moretta. Не говоря ни слова, она вручила мне письмо, и, не успел я опомниться, скрылась.

Постояв минуту в задумчивости, я, не думая, сунул письмо в карман, и вскоре, отвлечённый другими мыслями, вовсе забыл о нём.

Я вернулся домой, снял плащ и кинул его на стул, как обычно и делаю. Отужинав и выпив бокал вина, что делает наш отменный сеньор Джероламо Спинелли, я завалился на кровать и открыл «Декамерона». Пролежав так часа два, а сеньор Бокаччо пишет так, что время летит незаметно, я, отложив книгу, вдруг бросил взгляд на выпавшее из кармана плаща письмо, и тотчас же вспомнил о передавшей мне его загадочной незнакомке. Лениво встав и подняв его, быстро распечатал и прочёл следующее:

«Если вам небезынтересно ввязаться в маленькое приключение, я буду ждать Вас завтра ровно в полночь у Собора Св. Марка.

Х».

Медленно и вдумчиво перечитав письмо, потом вновь пробежав его глазами, я хмыкнул и провёл пальцами по губам.

Странное дело… Довольно странное и тёмное… Кому могло понадобиться втягивать меня в подобную интригу? Я уже было начал перебирать у себя в голове всех тех дам, кому я вольно или невольно мог перейти дорогу, но, так никого и не вспомнив, я обуреваемый этими мыслями, довольно быстро уснул.

Снились мне разные красивые венецианки, правда, со стилетами в руках.

Встав и приведя себя в порядок, иначе я не могу начать делать что-либо серьёзное, я направился в свою лавку. Как раз сегодня должна была прийти новая порция кофе.

— О, сеньор Руджеро! А я уже давно Вас здесь дожидаюсь!

— Как? Мы же договорились на девять?

— Да нет же, — рассмеялся он в ответ, — я по другому поводу.

— Ах, а я-то думал, что Вы поставщик. Пройдёмте…

Я щёлкнул ключом, отпер дверь, и мы вошли.

— Так по какому поводу Вы ко мне? Присаживайтесь.

— Да, спасибо, — проговорил он, медленно опускаясь в кресло, ибо был очень тучен. — Я к Вам по делу… — Пауза. — Эхм, как бы так выразиться, дело это довольно деликатное…

— Bene, я человек простой, а потому, — сказал я, плюхаясь в кресло напротив него, — не томите. Выкладывайте всё как есть.

Он ещё немного помялся и всё-таки продолжил:

— Вы знаете, сеньор Руджеро, я был старым другом Вашего отца, зовут меня Альберто Кавалли, мы познакомились, когда вместе разводили лошадей в Тоскане.

Я подпрыгнул, тотчас же опустившись и вцепившись в ручки кресла.

— Как? Вы?! Отец писал мне о Вас…

— Один раз мы даже виделись.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Тебе было всего девять, — махнул он рукой, ты можешь ничего и не помнить. Позволишь ли тебя обнять?

Я встал, раскинув руки — мы обнялись.

— Ну что, как поживает отпрыск моего старого друга?

Я улыбнулся.

— Как же может поживать человек моих лет в Венеции?

— Ох, это уж я знаю, знаю… Но, быть может, ты отличаешься благовидным благоразумием.

— Вот уж чем я точно не отличаюсь, — усмехнувшись, ответил я.

— Ну-у-у-у… Учитывая твои годы, это можно понять и простить тебе твою слабость.

— Так Вы уже что-то знаете о моей теперешней жизни? — с иронией, прищурившись, спросил я.

— Немного, — дипломатично ответил он.

— Вы хотели проверить, солгу ли я Вам?

— Я хотел поговорить с тобой вот о чём. Две недели назад, находясь в Париже, я получил это письмо. Твой отец говорил, что ты знаешь несколько языков, в том числе, и французский, а потому, прочесть это послание для тебя не составит труда.

Взяв письмо из его холёных, полных рук, я прочёл следующее:

«Явитесь в Венецию в течение следующего месяца. Вас незаслуженно оболгали и обманули. Приговор не должен был быть приведён в исполнение и должен быть отменён. Встретимся у часовой башни Св. Марка. 21 числа сего месяца в полчаса пополуночи.

Ваш доброжелатель»

Прочитав сие письмо, я в задумчивости повертел его в руках.

— Странно.. Очень странно, — проговорил я себе под нос, — какой-то у меня письменный день…

— Что-что? Я не расслышал.

— Я говорю о том, что у меня сегодня письменный день, ведь вчера, поздним вечером, ко мне подошла весьма соблазнительная венецианка и вручила мне это письмо. Прочтите.

Я протянул ему конверт. Читая, сеньор Альберто весьма комично вскинул брови.

— Хм… И ведь впрямь, довольно забавно…

— Может, эти два послания, а скорее всего, оно так и есть, не связаны друг с другом, но.. Я нашёл это весьма занятным.

— Но день-то один и тот же, Руджеро.

— Об этом я не подумал.

— Я хотел предложить тебе, то есть я долго думал, но всё же…

— Отправиться туда вместе с Вами? Я почту это за честь, сеньор Кавалли. Но, только, вот вопрос — время нам назначено разное, как Вы думаете, почему? Зачем эта разница в полчаса? К тому же, интересно узнать, какую роль во всём этом деле, во всей этой истории играет загадочная венецианка…

— Твоя слава распутника и ловеласа, конечно, идёт впереди тебя, но я всё же надеюсь, что ты не таков, как о тебе сказывают.

— Конечно не таков, — усмехнулся я. — Я ещё хуже.

— Руджеро!

— Я люблю быть честным, сеньор Кавалли, а потому прошу, не читайте мне мораль. Я и сам знаю, что это большой грех и всё такое прочее.

Кавалли лишь вздохнул, и, поступив весьма мудро, переменил тему разговора.

— Да, действительно, странно, зачем эти полчаса…

— Но странность всё это приобретает лишь в том случае, если и впрямь между ними есть какая-то связь, — я ухмыльнулся. — И ещё одна маленькая деталь, — проговорил я, подавшись вперёд, — одна, я бы даже сказал, погрешность, неточность. Время то временем, но, почему она указала практически одно и то же место, но, тем не менее, понять её можно по-разному…

— Её? Ты всё-таки думаешь, что это писала женщина?

— Её, в смысле, деталь..

— Нет-нет, до этого, ты сказал, что писала женщина.

— Ну да, женщина. Но дайте же мне договорить… Одна маленькая деталь: у Собора Св. Марка, не совсем то же самое, что у Часовой башни… А ну-ка, постойте…

Я вновь схватил письмо, адресованное Альберто, и стал сравнивать.

— А погодите-ка.. — я замер на мгновение, пробегая то одно, то другое письмо глазами, но, по итогу, должен был признать поражение. — Почерк разный, а я-то надеялся построить из себя какого-нибудь известного сыщика. Но в любом случае, интересное совпадение. Но почерк женский, зуб даю, который не жалко, — поспешил добавить я.

— И впрямь, — согласился Альберто, когда я протянул ему оба письма.

— Так значит, всё-таки женщина? — проговорил он.

Я покачал головой.

— Не уверен… Передать могла дама, но кто писал… — я потёр губы указательным пальцем. — На этот вопрос нам как раз и предстоит ответить сегодня вечером, точнее — ночью.

— В твоих устах слово «ночь» звучит особенно привлекательно, — усмехнулся Альберто. Я же бросил на него укоризненный взгляд, но, признаюсь, это было истинное кокетство, где-то в глубине души я обожаю подобные замечания, они лишь подкидывают дров в мой огонь и разогревают мой пыл. Отвернувшись, я едва заметно улыбнулся.

Я хотел было что-то сказать, как вдруг с улицы послышались звуки подплывающей гондолы.

— Скорей! Да, давай сюда! Нет, ещё ближе!

— Прошу прощения, сеньор Кавалли, но сейчас мне нужно браться за дела. Вы можете оставаться здесь, а после…

Однако он отрицательно покачал головой.

— Благодарю, Руджеро, но меня тоже ждут дела. Я, если позволишь, приду к тебе часов в шесть, и мы за ужином обсудим дальнейшие действия.

Я кивнул. Мы снова обнялись и распрощались.

Минуя все профессиональные тонкости моего дельческого мастерства, я скажу лишь, что кофе пришёл отменный, и я надеюсь выручить на нём довольно кругленькую сумму в цехинах.

Торговля шла хорошо…

***

Дело близилось к закату. Дверь, открываемая поминутно покупателями, стала открываться всё реже, и вот раздался ожидаемый мною стук. На пороге появился сеньор Кавалли.

— Ну как, Руджеро? Вижу, твои дела продвигаются.

— Жаловаться не на что, выручка довольно неплоха, и, если так пойдёт и дальше, я скоро разбогатею.

— Я бы мог дать тебе пару советов, но… Сейчас время приступить к самому важному делу…

— К ужину, я совершенно с Вами согласен, сеньор Кавалли.

— Ах ты хитрец! Руджеро-Руджеро! В твои годы я ещё мог радоваться ужину, а теперь — увы! Должен довольствоваться лишь тем, что не сделает мои и без того большие бока ещё более толстыми.

Я усмехнулся.

— Помилуйте! В последнее время я чувствую, что и мне не долго ещё грешить моей любовью к плотному обеду и ужину! Я чувствую, что уже малость раздобрел в области талии. А для меня это непозволительная роскошь! Ведь, как же я, растолстев, буде получать сам и доставлять удовольствие моим дамам?..

Краем глаза я заметил, как покраснел сеньор Альберто. Похоже, к такой откровенной пошлости с моей стороны он ещё не был готов. Ну что же… пусть привыкает, нам с ним ещё предстоит долгий путь. Я внутренне рассмеялся. Я люблю вызывать у людей краску на лице и вводить их в смущение. Не по злоботе душевной, но по весёлости сердца. Меня это заводит и раззадоривает.

— Предлагаю пойти в таверну. Здесь, неподалёку, новое заведение…

— О, нет, друг мой! Пойдём мы непременно и только к Федерико! Это мой старый друг, он держит свою кофейню, но там тоже подают хороший обед. Заодно разомнём ноги перед нашей ночной вылазкой. Кто знает?.. Быть может, нас ждёт весьма и весьма длительное ожидание.

— Признаться честно, я немного волнуюсь, — проговорил сеньор Кавалли, когда мы вышли, и я принялся запирать дверь.

— Перестаньте, сеньор Альберто! Всё будет в лучшем виде.

— Мне бы твою уверенность!

— Мы тщательно подготовимся! — сказал я, выпрямляясь, и весело помахивая ключом прямо перед его носом.

— В тебе говорит твоя молодость и горячность.

— Нет, во мне говорит опыт.

Альберто прыснул.

— В тебе-то, опыт?..

— Ох, уж поверьте мне, сеньор Кавалли, я побывал во стольких передрягах, что многие, прожив долгую жизнь, и, несмотря на свой почтительный возраст, не могут похвастаться тем же.

— Охотно верю, но всё же, меня одолевает некоторое беспокойство…

— Перестаньте! — воскликнул я, хлопнув его по плечу и положив затем туда локоть (как я люблю делать). — Всё будет в лучшем виде, ведь сейчас мы с Вами тщательно обдумаем и обсудим наш план. Я привык придерживаться правила, что любая блистательная импровизация держится всегда на очень хорошо отработанной подготовке! А сейчас… Полюбуемся же этим великолепнейшим закатом в нашей Светлейшей! Ах, Serenissima! — воскликнул я, убирая локоть с его плеча.

***

— Buena sera, Федерико!

Стоявший спиной к барной стойке человек обернулся к нам.

— Ах, Руджеро! — всплеснул он руками. — Давно же ты не заходил! Сколько дней, сколько зим! Ну, что же ты поделывал, прохвост?

Я навалился локтем на стойку и махнул рукой.

— Много работы.

— Знаю я тебя, знаю! — лукаво подмигнул он.

— Эй! Я и впрямь много работал! Хватит так улыбаться.

— Знаю-знаю, я тебя знаю, — вновь посмеялся он, на что я, не найдясь что ответить, лишь закатил глаза.

— Федерико, позволь тебе представить моего старого знакомого, сеньора Кавалли.

— Buona sera…

— Федерико, нам нужен от тебя лишь хорошо, нет, потрясающе приготовленный ужин!

— Будет сделано, Руджеро!

— Мы сядем вон за тот столик… А кстати, чего ты не хочешь найти себе официанта?

— Зачем? — он развёл руками. — Ему же придётся платить!

— Ну и жмот же, скряга же ты, Федерико! Ладно уж, обойдёмся тобой!