электронная
400
печатная A5
790
16+
ДухСо пробы "Ф" за №55-12

Бесплатный фрагмент - ДухСо пробы "Ф" за №55-12

Ледник

Объем:
546 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3272-2
электронная
от 400
печатная A5
от 790

О папке и об авторстве

Понимаю тех, кто не любит предисловий. Но в дан­ном случае короткой предыстории не избежать. Причи­на в том, что моей фамилии на этом произведении быть не должно. Я ее и не ставил, когда много, лет пять назад, предлагал эту книгу редакциям. Но на анонимность лит. работники реагировали очень болезненно. Меня принимали в лучшем случае за авантюриста, в худшем — за человека с другого берега, затеявшего здесь какую-то ра­зоблачительную кампанию.

Во избежание неприятных по­следствий я решился поставить свое Ф. И. О. Конечно, я был наивен, и мне советовали обратиться к психиатру, говоря, что только идиот может входить в лит-ру с та­ких толстых и с таких вольных вещей. И я понял, что прежние владельцы рукописи также бывали в моем поло­жении и благоразумно старались от нее избавиться.

Тогда я придумал легенду и в духе добрых традиций принялся объяснять, что когда-то очень давно, приехав на каникулы к своей добрейшей бабушке Алене в глубинку, где на пыльных дорогах в огромных лужах лежат пятни­стые свиньи, а по утрам орут недорезанные петухи, я, легкомысленный студент, в припадке примитивнейшего романтизма и от скуки залез на пыльный чердак бабушки­ного дома и там среди кованых сундуков и разного антик­варного хлама обнаружил…

Но какой современник этому поверит? Мне говори­ли: «Пшёл, пшёл отсюдова, провокатор и клеветник!»

И оставалось дожидаться лучших времен. Они долго не на­ставали, и не один вечер я потратил на разгадку истории папки. Я понял, что это всего лишь осколок какого-то многотомного и кропотливого труда, одна из последних страниц которого была под номером 8756. Кое-где наря­ду с машинописным текстом были вписаны куски разным почерком. В некоторых местах мне ничего не удалось ра­зобрать: то расплылись чернила, то строчки совсем непо­нятные. Подозреваю, что один из первых читателей в спешке выдрал серию листов, объединенных каким-то спе­цифическим смыслом. Кто это сделал, почему и когда? Я в неведении.

Но все эти странности свидетельствуют о накале страстей вокруг содержания.

Также встречались листы непронумерованные и какие-то ветхо-жёлтые, они были рассредоточены среди основного повествования и объединялись судьбой некоего Андриано Нунеса. Я по­пытался сложить их по смыслу, но не ручаюсь, что мне удалось.

В конечном итоге я даже кое-что изъял, и сделал собственную нумерацию, оставив только то, что явно касается главного героя.

Пожалуй, после этих объяснений остальные стран­ности будет легче осмыслить.


Вы спросите: как же все-таки папка попала ко мне? Мне стыдно признаться, но она валялась долгие годы на антресолях в нашей коммуналке. Мне казалось, что это что-то сугубо бухгалтерское, соседское, для заклеивания оконных рам или для иных естественных надобностей. Да и кто из нас, покопавшись в собственном доме, не найдет кучу непонятно откуда взявшихся вещей?

После первого прочтения она показалась мне несъе­добной и оставила неприятный осадок в душе. Но в дру­гой раз меня что-то затронуло и как-то, знаете, обволок­ло, и в каком-то сопереживательном пылу я сам написал несколько лирических строк. Набравшись дерзости, я вставил эти строки в текст, посчитав, что имею право, так как все эти почерки и мутноватые страницы мне при­шлось восстанавливать и переписывать в одиночку. Но и эти несколько строк не дают мне оснований называться даже соавтором тех, кто начинал и дописывал.

Много лет эта папка была со мной, и мне жаль с ней расставаться. Но теперь иное общество и, может быть, настало время узнать её тем, кто пожелает заглянуть в прошлое и воскресить будущее.

Вот почему этим предисловием я хотел обратить внимание на то, что имя автора нужно воспринимать не традиционно, а как имя составителя, что ли. Поймите правильно, не желал бы я оказаться в положении самозванца и посмотреть в глаза самому первому автору кни­ги, а так же всему его творческому воинству.

Посему, на критические оскорбления не реагирую, но от скромного гонорара не отказываюсь.


********


Отчёт-1

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ МЕТОДЫ И СРЕДСТВА:

Величина съёма — 25 Долей Излучения.

«Ф» -актов — 110.

Искомые — 1392.

Проникновение — обширное.

Ракурс — «Ф».

Воздействие: нейтральное, точечно-мозговое.


1 разряд — 12 1 класс — 17 1 категория — 10

2 разряд — 15 2 класс — 26 2 категория — 3

3 разряд — 8 3 класс — 9 3 категория — 1


А так же смешанные методы в произвольном количестве и свободном объёме. В том числе 6 критических вариантов (отчитаюсь лично).

Средство «В-60» (для Певыквы) за свой счёт.

Прибор «Соносъём» — 1.

Информатор «РК-Глюк» — 1.

Самонаводящийся аппарат «КЮ-ДТ-109» — 1.

7567 (семь тысяч пятьсот шестьдесят семь) рублей телепатических хрустящих. Достоинствами — 10, 50, 100, 500 и медью — в основном по «10» и «5».

Сиюминутная маска — 1 экз.

Техническая маска — 40 экз.

Шесть пачек валидола

Четыре анальгина — телепатические казён.

Заменитель коньяка — 2 пач.

Заменитель водки — 6 ц.

Тридцать пачек ложных сигарет (на угощения).

Словарь наиболее распространенных вульгаризмов — 1

Канцелярская папка — 20 штук.

Костюм х/б — 1 компл.

Куртка — 1

Нательное бельё — 2 компл.

Постельное бельё — 2 компл.

Головной убор — 1 компл.

2 квартиры-муляжа

Палатка — одна

Надувной мешок — 1

Портфель — свой

Чернила — шесть блоков (зелёные, синие)

Бумага местная — 10 651 лист (приобретена с помощью гипноза)

Отчёт об употреблении денежных и питейных средств в приложении №8.


Проба печатей, подручно (хоккейные игровые шайбы, найденные)




Черновое:


Куль-ры-дых? — уточнить

Карьера — основное, культивирование

Фарц (фарцовщик) — здесь близко сл. «блат»

«блатной» — большой заключенный… — (упустить)


Счастье — «ништяк»

Браток — родственник, убийца…?

«упакован» — тара, достаток, саван…

дефицит — изобилие

секс (&)

гарнитур (!)

пент хаус -? — круто? (клёво?)

«Крыша» — прикрытие от?..

! — трезвый образ жизни

трест столовых и ресторанов (ликвидирован)

! — главбух

кадры (ТРИ ЗНАЧЕНИЯ)

дисциплина

гонорар — гонор малосемейка

разведённый награда (предрассудок)

ЖЭК — РЕУ — БТИ (тёмный лес)

бутылки сдавать? -! — (стеклотара, пластик)

?взятка

!+ главный квартиросъёмщик

сберкнижка (любимая, настольная)

банк. Счёт

туса, ШОПЫ, ланд крузер, Крайслер (смена ориентиров) ….

Зона

Престиж

Моральная устойчивость (категория Н.К.)

Импортное (%)

Отщепенец (=)?

Секретарь — первый, второй….

Мер, зам. Зам…

Губернатор — в том же ключе запросить

Комитет пр. «Ж» за 71 — 82

И. О. ВРИО

Депутат

Речь

Программа

Русск. идея

Нарко

Меломания

Филателия

Туризм

Бокс

Болельщик

Пампасы?

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —


.


Акт технический

(Тетрадь массового производства. 96 листов. Довольно потрё­панная по краям. На черной обложке нет никаких помет. Тет­радь открыта. По отношению к поверхности пола ее почти перпендикулярно держат широкие пальцы, чуть схваченные во­лосяным налетом. Примечательно, что ногти несколько запу­щены; на правой руке на безымянном пальце обычное стандарт­ное золотое кольцо не самой высокой пробы. Тишина почти аб­солютная.)


КРУПНЫМ РАСХЛЯБАННЫМ ПОЧЕРКОМ:

5 ноября лучшего года!

Еще одна попытка. Продержаться, писать, писать — во что бы то ни стало. Теперь это мой хлеб, мой пот, моя стезя, моя судьба, мое призвание. А сколько уже было этих дневников! Но лучше поздно, чем никогда. «Где вы, дни любви?» (цитирую в шутку). Но нет, мне и впрямь весело и чудно! Вот она осуще­ствившаяся мечта — в моих руках. Тепленькая и живая! Посмот­рел бы я сейчас на лица своих сопартников. «Кто ты такой! возмущались. — Ты пьеску написал и думаешь всё? Куда тебе?!» — завидовали. А вот он я! Доказал. Молодой, здоровый, и впе­реди всё. Как я это понимаю! Черт! Понабежало! Нужно привы­кать к многолюдности.

20 ноября

Сегодня кратко обсуждали наши конкурсные работы. Шеф (что за душа!) в основном критиковал. Меня — мало. Но кое-что я действительно перегнул… Поправим, какие наши годы! Есть задумка — оформить небольшую пьеску. Тема быта. Бомбочка. Но — пока в голове. Преемственность — вот в чем насущная за­дача!

4 декабря

Странный он какой-то. Нервный, что ли. Познакомились в курилке. Я не курю, но люблю побыть среди курящих. Инфор­мации набираюсь. И он меня расспрашивал о моей родине. У меня как-то незаметно язык развязался. Умеет, подлец, слушать! (подлец — в похвальном смысле). Вообще-то этот Г.И. мне сим­патичен. Прочел мои вещи. Одобрил. «Всё впереди», — сказал. Он старше. Ну там посмотрим!

5 декабря

Г.И. предложил переселиться к нему. Там у них третьего не хватает, а у нас в комнате — четверо. Подумаю. Хотя, что тут думать! Он третий курс, я первый, и с ним еще один с третьего живет. А здесь каждый день пустая болтовня и пьяные рожи. Не займешься ничем. Видят, что не пью, и всё равно пристают. А интересы-то у них! Ох уж эти мне интересы!..

6 декабря

Вообще-то пьют везде. Перебрался к Г. И. И вот сижу на кровати, пишу. Они пьют с какими-то девицами (нет — девча­тами). Г.И. тоже. Он дал мне прочесть свою вещь. Любопытная, но истеричной показалась. И формы, и темы необычные… Пло­хо я еще умею судить о поэзии. Терминология, да и читать нуж­но побольше. А я-то даже в своей стихии (во как!), в театре ма­ло разбираюсь. Нужно возвести в необходимость просмотр кри­тических статей — каждый день. Каждый день! Конечно, что я прошел творческий конкурс — это невероятно! Ведь я чертовски молод! Только теперь я это понял. Экзамены для меня бы­ли пустяком. Тем более один — для золотого медалиста. В при­емной комиссии как узнали, так другими глазами стали смот­реть, для них здесь такие как я — редкость. Ну еще бы, считай по любому профилю, куда угодно почти стопроцентные шансы поступить. Не зря я добивался на выпускных пересдачи сочинения, не зря.

7 декабря

Что-то я зачастил здесь писать. Нужно бы лучше взяться за пьесу, не зря ли время и пыл растрачиваю? Мои школьные ве­щи — дрянь. Шеф со мной хорошо, но дал понять, что дрянь. Я ему нравлюсь. Кое-кто косится. Но я-то не заискиваюсь. А ну их!

Редко бываю в комнате. Занятия, транспорт, столовые, библиотеки, музеи, парки. Центр! Как-то уже не чувствуется, что не­давно здесь. Кажется — вечность. И все же скучаю по дому. Маман, братишка и папка, конечно…

Посмотрел вчера Ухова. Блеск! Это моё — в духе ретро, уходящее прошлое, проникновенные, несчастные лица… Надо бы попробовать в этом ракурсе. И — сатира!

10 декабря

Г.И. всех приходящих в нашу комнату баламутил. Они тут спорят постоянно. С.У. тоже жару дает. Е.Б. ему доказывает, чуть в лицо не плюет, а Г.И. его распаляет. Е.Б. часто сюда за­ходит. Вечно нечёсаный, мятый, в ботинках на босу ногу. Я его не переношу. Меня уже три раза втаскивали в их дискуссии. Хва­тит. Все безрезультатно. Этому Г. И. ничего не докажешь. Он, конечно, начитанный, но всё отвергает, предполагает да фанта­зирует. И спор ради спора. Есть дело — главное. А у меня две детские пьески… Про школьную любовь и символическое прозре­ние. Даже стыдно. А у Г.И. вон… Ничё, еще повоюем!

11 декабря

Плохо, что все время хочется есть. Е.Б. называет меня пух­леньким. А сам ест, как свинья. Руками и весь пиджак в жирных пятнах. Но преподы его уважают — отличник. Правда — баш­ка у него о-го-го!

Г.И. мне рассказывал о себе. Покрутило его, ни­чего не скажешь. Я как-то по-новому на него смотрю. Да, здесь многие, как и он, после армии или с рабочим стажем. Нас, по­сле школы, раз и обчелся.

Г.И. один раз просил меня сходить в магазин. Уговорил. Ему-то, правда, некогда было. Я ему то­гда рубль занял. Да что это я? Он мне о себе рассказывал, а я про этот проклятый рубль думал! Забыть нужно про этот рубль и точка. Нужно быть великодушным.

17 декабря

После всех этих разговоров с Г.И. чёрти что со мной тво­рится. По-другому на себя смотрю.

Тля, вот ты кто, Славик! Да, да — тля. Ни черта не видел, и низменный притом. Сегодня, ко­гда за столом в складчину ужинали, всё боялся, что тебя обде­лят, куски считал и хватал побольше. Они же видели! Живот у тебя, Славик, главное, а все остальное побоку! Только о том и думаешь, чтобы наесться. Привык к маминым пирожкам. Пора бы тебе похудеть, мордашенция эдакая! Пора бы.

21 декабря

У меня сегодня на душе праздник! Радостно. Был на тан­цах во дворце у принца (символика). Познакомился с прекрасным человеком. Учится на пианистку. Провожал. Здешняя. Ко­ренная. Умница! О родителях говорили. Что за чудо — теперь уже мой любимый город! Жалко, как жалко, что Лида не посту­пила сюда. Были бы вместе, ходили бы по вечерам вот так, вдво­ем. Как у нас все было чисто, ровно. Помнишь, Лида, нашу ска­мейку, наш парк?

Лида, Лидуля, не думай ничего плохого, эта девушка так, умный человек, а ты для меня — всё: будущее, счастье… Я, ко­гда сегодня возвращался, решил пьесу о Лиде написать. Она обя­зательно поступит на следующий год и будет здесь вместе со мной. Ведь правда? Красивая ты моя!

22 декабря

Иногда мне кажется, что Г.И. надо мной тайно издевается, что я для него эксперимент, подопытный кролик. Никогда не поймешь, шутит он или говорит серьезно.

Но сам-то он кто? Ну, что-то пока пишет, но неизвестно, что из этого выйдет и будет ли он писать потом. Прозу пишет. Ничего, вот эту сессию сдам, чтобы освоиться, и тоже засяду. Г.И.-то что, ему бояться нече­го. Он и на занятия почти не ходит. А когда пьёт, не пьянеет поч­ти, только заводится, глазами ест. Нет, конечно, он меня за па­цана считает, ну и прав он, прав, а вот после сессии посмотрим!

23 декабря

Сегодня мы с ним вдвоем ночуем. Сидели, говорили. Он мне разборки устроил. Его слово «разборки». А теперь по комнатам пошёл. К друзьям, наверное. У него-то их хватает. Он говорит: «Нужно крылья растить, чтобы людей встряхивать. Чтобы пес­ню запевать, а не мараться карьерой». Ха карьерой! Я отбры­кивался, но куда там! А тут еще Е.Б. пришел, и они меня вместе, как клопа, в стену вдавили. Им только покажи кусок… Психо­лог чертов! Сам матерится, а о любви, чистоте, о совести! И пьет к тому же. Когда он куда-то вышел, я Е.Б. это сказал, а тот мне, куски хлеба перемалывая: «Ну и дурак же ты, Славик! Людей он научает, и меня и тебя в том числе. Он еще выкинет фортель, взвизгнет страна-матушка». Говорит, сходи с ним в ресторан, посмотри, как он беседы ведет. В «кабак», извиняюсь. Ну и тош­но же мне! Облупленный какой-то! И не уснешь сразу…

Точно, не могу уснуть. Пришел Г. И., стал извиняться за рез­кие суждения. Лучше бы молчал. Е.Б. похохатывает. От этих его извинений у меня слезы выступили… Как баба, честное слово. Себя жалею.

Вон, сидит, читает, цитатки выписывает. В тетра­дочку. Я уже туда заглядывал. Дневник. Мыслишки… Нет! Ни за что! Что за бес во мне шевелится! Ему-то что, ему хоть всю ночь сиди, все равно на лекции не ходит, а мне утром вставать. Сова проклятая! Нет, Славик, ты в ересь впадаешь. Нельзя те­бе так. Никому нельзя. Все люди. Любить нужно. Ближнего. Вот Толстого перечитаю.

Будет жизнь! Будет!!! Я воспарю. Мне нужно набраться… Все увидят! Должен же я доказать… Как все мрачно и пустын­но. Знания, знания! Взять всё, что возможно, тогда будут свои мысли… Да, да!..

28 декабря

Что мне эти зачеты! Семечки. А Г.И. страдает. Хвосты бегает, сдаёт. С.У. тоже. Он теперь у нас живет. Смотреть на них смешно. Тактику разрабатывают, день и ночь планируют как пробить «стену» (Г.И.). У нас постоянно «Биттлз» и «Пинк-Флойд». Эта музыка напоминает мне о Лиде, о тех днях, когда мы вместе слушали. Как она там, добрая моя? Я, гад такой, ред­ко ей пишу. Всё сессия…

С.У. два раза доводил меня до бешен­ства своими приколами. Не стоит обращать внимания.

5 января

Это не сессия, а отдых. Все дни в городе. Свобода! Так луч­ше, чем вести беспорядочный образ… Г.И. и С.У. почти не ви­жу.

Приходила Оля. Мы музыку слушали. Приносила Моцар­та и Вагнера. Умница Оля. И «Времена года». Что за наслажде­ние! Я был у нее дома. Квартира — высший класс. Папа — ве­личина, но держится просто, безо всякого превосходства, даже коньяку мне предлагал. Я отказался. Им понравилось. Форте­пиано. Мама — прелесть, только говорит много. Симпатичные люди. Ольге наше общежитие не понравилось, но, говорит, у нас тут, должно, живут люди интересные, будущие звёзды, ведущие. Ей бы Е.Б. показать — как он ест. А вообще — у меня всё отлич­но. Спокоен и выдержан. Плевать на то, что было! Главное то, что будет! Решили с Олей обойти все театры. Олина мама имеет возможность доставать любые билеты. У Оли сессии нет, а мне учить нечего. Всё со школы помню.

12 февраля

Бежит, ой как бежит время! Побывал дома. Там всё то же.

Даже обидно было. Живет мой городишко прежней жизнью, тих и обветшел (или — шал? Что-то я совсем), и нет ему дела, что я уехал и приехал. Собрались с одноклассниками. Посидели. Ну, конечно, вопросы. Я чуток прихвастнул. Но и чуток нельзя. Что за гниль во мне такая? Завираю и собой любуюсь. Пора прекра­щать. Нашёл дома на листочке свою программу: как стать пи­сателем мирового значения (вступить, отличная учеба, научный багаж, общественная деятельность, общения и знакомства). Смешно! Девятый класс. Каким я был! Совсем не знал жизни!

Отъелся дома. Ни на что смотреть не мог. А здесь опять возня возле кружки чая. Да! — сессия на пятерки! Потянул ты передо­вую нагрузку, Славик! Выдюжил! Отрадно, и так держать! Бед­ная Лида. Машинисткой работает. Какая-то другая. Поступать не хочет. И вообще, холодно у нас с ней. Посмотрим.

С.У. опо­здал на десять дней. Г.И. на пять. Справки привезли. Очковтиратели (шутка). Целый день Высоцкий. Вся общага гудит. А вче­ра в бытовке даже драка была. С.У. полез разнимать и ему пе­репало. Смеётся. Пьёт каждый день. У нас в комнате суетня. Дев­чонки со всего города ошиваются. Хорошо, что спать не оста­ются. Этого бы мне еще не хватало. Зуев рассказывал — у них в комнате «вечные сексуальные трения».

Нет, эти девчата ничего себе, я с ними запросто.

Г.И. привез кучу стихов. Один мне посвятил. Поучает и выражает на­дежду, что я встану на верный путь. Смехотура! Я сел за драму. Но вот три дня, как ничего не лезет в голову. Они опять сбили меня с толку своими разговорами.

Сегодня спорили о возникновении вселенной и жизни на земле. Г.И. выдвинул гипотезу — и ни одного сколько-нибудь существенного факта. И не гипоте­за это вовсе. Я ему популярно изложил все последние открытия в этой области, а он говорит — знаю, и все твердит о заморожен­ных матрицах-зёрнах жизни. Конечно, говорю, это возможно, но не так, как у тебя. Будто они всюду по вселенной и ждут в лю­бой точке условий, будто в каждой «матрице» программа, буд­то любая из них при определенных условиях может стать хомо… С.У. с ним не соглашается, но и со мной тоже.

А, все эти споры ни к чему не приводят! Только из колеи выбивают. А они пену изо ртов выбрасывают.

Пришел Е. Б. и вмешался в спор. Всю теорию Дарвина и Вернадского перепахал, изъездил, а в конце оскорбил меня драматуришкой. Вы, говорит, балласт для наше­го богонеугодного заведения. Что, говорит, вы за пьесы пиши­те, что вы всё слюни пускаете, ни одной пьесы, говорит, после Мейерхольда не было поставлено стоящей, или нет, поправляется, две-три было и всё — с настоящим чувством понимания сцены. Бедные актеры, кричал, они из кожи вон лезут, чтобы ва­ши дурацкие пьесы хоть чуть-чуть смотрелись. Вас, говорит, в три шеи нужно отсюда. Современность, мол, не по зубам. А сам-то, прозаик долбанный, все шефу своему подражает. С.У. гово­рил, что он из таких, кто кому-то должен подражать от и до.

С.У. молодец, но потягивает. А это добром не кончится. А Г.И. сказал, что Е.Б. просто шефу льстит внаглую, потому что у ше­фа дома бывает и изучает его там вдоль и поперек. Ну это уж слишком, не верю я, что такой человек, как его шеф, мог дать так себя водить за нос. Надо бы взяться за свое самообразование, побольше читать, а то я подлинники совсем не успевал читать, в этом Г.И. прав. И вообще пора укреплять характер. Воли мне!

14 февраля

Если все же говорить По-правде, то мне здорово повезло. Сколько ни видел здесь комнат, в них ужас как живут! Есть, ко­нечно, ребята интересные, но так — слабачки по духу. А в основ­ном — всё, как везде. И разговоры в основном пошлые. В кар­ты дуются, о «пузырях», слухи разные, да всё о девках, о девках. А я тоже хорош. Вчера в бытовке стоял и слушал, как четверо­курсник пакости рассказывал. За полгода шестерых за аморал­ку выгнали. Благо есть библиотеки!

И у Оли душа отдыхает.

16 февраля

Перечитывал и подумал: какого черта я энергию на этот дневник трачу. Нужно определиться. Или мне в своих произве­дениях отображать свои размышления и идеи или все-таки па­раллельно вести дневник. Что он мне может дать? Прежде все­го он поможет мне определиться в мире, выработать объектив­ное мировоззрение. Второе: самокритика. Мой дневник должен стать полем битв с темнотой во мне самом, с теми привычка­ми, что довлеют надо мной, не дают быть целостным и устрем­ленным к лучшему, что есть в мире.

Стоп. А что же такое «луч­шее»? Вот и первая проба пера, философские задачки. Лучшее — добро, откровение, правда, любовь, честность, бескорыстие. Г.И. как-то сказал: «Ты слеп, но пока ты не виновен, как я. Те­бе показывали звёзды слепые, самое трудное — открыть глаза».

Он молодец, хоть и туману у него в голове много. С.У. с ним поссорился. Принципиально не пьёт чай вместе с нами, свой сахар купил. А у нас с Г.И. складчина, я хожу в магазин, беру что нуж­но, мы даже ужины настоящие стали готовить. Хорошо, что есть старший товарищ.

С.У. дымит. К нему приходят эти фарцовые. Он когда в этом дурманном состоянии, доводит меня до бешен­ства приколами. Как идиот.

Я решил сбросить излишки веса. Теперь с одним парнем до­говорились по утрам бегать и обмываться холодной водой. По­следнее время у меня появился интерес к фольклору. Хочу за­няться им всерьез. Планирую разные сюжеты. Пока буду их здесь выписывать. Шеф одобряет.

Вот это идея! А что если сделать великолепную панорамную пьесу и поставить ее под открытым небом, на улицах и площа­дях, на крышах домов, с участием всех желающих, с оркестра­ми, плясками и песнями. За основу взять что-нибудь из истории Руси. Да хотя бы взять тему, как собирался всклокоченный (!) на­род под знамя Александра Невского, как тревожно гудели ко­локола, как возрос патриотический дух, как поднимался над ми­ром лязг щитов и мечей, как ревели бабы и скот, полотняные ру­бахи, высокое небо, молодцеватая песня над всем этим и ржание боевых коней. А что! Шедеврик. Но для этого нужно взяться за русский язык, за его историю, народные истоки. «Слово о пол­ку Игореве» в первую очередь. Хочу обговорить это с Г.И.

Чи­тал его стихи. Некоторые, если честно, взволновали. Есть что-то при всей непосредственности. Подозреваю, что из-за стихов С.У. так на него зол. Во мне ведь тоже что-то шевельнулось. По­чему он, а не я? Он не такой, как все, даже в чём-то хуже меня… Но я сумел преодолеть эту гадкую ересь, нужно быть выше по­шлой зависти. Он делился со мной планами. Вообще, когда он говорит, как-то незаметно забываешь о себе. Даже другим себя чувствуешь, и будто бы способен на что-то фантастическое… И вроде говорит он просто, обычно, только страстно и загадочно, что ли?.. Во! как Славик расписался!

18 февраля

А я один на драматургии после школы.

По утрам бегаю. Плююсь, задыхаюсь, но зато — какая бод­рость! Я даже общительнее становлюсь, коммуникабельнее — что мне необходимо для моего будущего как воздух.

Г.И. дня­ми и ночами сидит за столом. Раздражителен. А на С.У. смот­реть неудобно. Всё порывается помириться, мнётся, бледнеет, но Глеб его будто не замечает.

Был на концерте Юровой. Классная певица, хоть и осуждают ее за якобы наглое поведение на сце­не. Талант — он везде вызывает нападки.

Г.И. спрашивал про Олю. Он нас видел вместе. Оля — это полёт!

Был дома у шефа. Масса впечатлений, много мыслей. Но об этом как-нибудь потом, устал сегодня.

21 февраля

Гнусно! Ох, как гнусно. Дурак же я! Бедная Оля! Это я во всём виноват, прости меня! Не нужно было ее сюда приводить, хоть она и настаивала. Познакомились называется!

С.У. ей та­кие разборки устроил! И про папу, и про маму. Но это бы ни­чего, куда ни шло, она больше смеялась, его слушая, но когда Г.И… Ну что за человек! И человек ли? Самому не по себе, так зачем же бередить душу другому, тем более женщине. А он мне сказал: «А женщине — в первую очередь, она детей будет вос­питывать».

Какое у нее было лицо! Она не хотела после этого всего меня видеть и уехала одна. А что я могу! Я бы ему всё вы­сказал, я бы драться даже полез, но она же сказала: «Он Прав». В чем прав?

Ты чиста, Оля, ты непосредственна! Он твоего ми­зинца не стоит! Он критикан! Его выпрут из института! Он ни с кем жить в мире не может. Да, он деятельнее, чем эти — за сте­ной, но на бумаге, но говорит о невозможном и бредит несбы­точным. Его бы в сумасшедший дом…

29 февраля

Всё утряслось, устоялось, но я мучаюсь Олей. Страдаю по ней. Мы видимся изредка, у нее много занятий. Я люблю ее! Слышишь, Оля! Это честно и навсегда. Это Настоящее.

А я всё не могу добить пьесу. Быстрей бы лето!

Рассказывал Г. И. о панорамной пьесе. Бредишь ты, гово­рит. Ну это мы посмотрим!

Ходил с ним и с С.У. в ресторан. Они чуть выпили. Была еще одна девушка. Глеб выбрал жерт­ву, подсел к одному мужчине в форме и завел с ним разговор, а потом устроил ему разборки. Да, у него талант раскручивать человека, в душу залезть. Этот взмыленный ушел. А потом за второго взялся. Обычный обыватель, каких миллионы. А Глеб к нему с вечными вопросами, о личной и профессиональной жизни, обо всем вообще. Зачем живете? Почему живете? С кем живете? Так ли живем? Не прямо, конечно, но в этом русле. Бы­ли такие моменты, что мужик багровел и запросто мог въехать ему кулаком. Но Глеб ускользал, парировал так, что мужик начинал отчитываться, заискивать. У меня глаза на лоб лезли — фигуристый такой, представительный, не без карьеры, с опре­деленными мерками, а тут раскис, размяк, всхлипывал даже, и все удивлялся, что не пьянеет. Куда ему пьянеть, если все вре­мя у Г.И. спрашивал: «А вы не оттуда?» — «Откуда?» — «Ну, не оттуда?» — и на плечи или вверх показывает. Расстались друзь­ями. Адрес дал и телефон. Говорит, если права есть, то маши­ну будет давать собственную. Ну мы и хохотали потом!

У Г.И. после таких разговоров этих адресов штук двадцать уже ско­пилось. Без мыла в душу влезает. Это и хорошо и плохо. С С.У. они помирились. Но тот всё-таки на Глеба зуб имеет. А чего бы он хотел, если Г.И. все время пишет и книги читает, а этот толь­ко дым пускает. Доиграется он с этим дымом!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 400
печатная A5
от 790