Бесплатный фрагмент - Духовный карнавал

от автора

В этой книге — моя жизнь, мои ошибки, мои смешные и не очень приключения на пути к себе. Чтобы никого не смущать и не нарушать чужие границы, я изменила имена и некоторые детали. Если вдруг вы узнали себя в ком-то из персонажей — не сердитесь! Мы все немного актёры на этом Духовном карнавале. А если узнали свою школу или практику — тем более улыбнитесь. Это просто взгляд со стороны.

Данная книга является автобиографическим художественным произведением, основанным на личном опыте автора. Все описанные события, организации и лица являются художественным отображением воспоминаний. Автор не ставит целью оскорбить чьи-либо религиозные чувства и не призывает к каким-либо действиям. Книга предназначена для лиц старше 18 лет.

Пролог: Карта путешествия (или билет на карнавал)

Если вы держите в руках эту книгу, значит, вы либо тоже искали себя и забрели не туда, либо просто любите истории про странных людей в белых одеждах, которые целуются при знакомстве и ждут НЛО в лесу.

Добро пожаловать на Духовный карнавал!

Здесь вы прокатитесь на всех аттракционах:

Аттракцион «Смерть-гора» — страшно, смешно и много ягеля.

Аттракцион «Поцелуй контактёра» — экстремально, без страховки.

Аттракцион «Индийские горки» — тошнотворный, но с клизмами.

Аттракцион «Комната смеха» — где меня пытались сделать серьёзной и нарядить в белое.

И, наконец, выход с карнавала — туда, где ты просто берёшь и живёшь свою жизнь.

Я купила билет на этот карнавал, даже не подозревая, что платить придётся не только деньгами. Годами я расплачивалась верой в чудо, собственным телом и правом просто быть собой. Стоило ли оно того? Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось проехать через всю Россию, Индию и собственную душу.

Пристегните ремни. Будет весело.

Глава первая. Лунная призма, Скалли и тайные знания с книжной полки

С детства я видела этот мир иначе. Ощущала по-другому. Чувствовала. И мне казалось, что я пришла сюда с какой-то особенной целью. Меня считали странной, многие не понимали. Я была мудра, умна не по годам.

Даже имя у меня было не детское — Влада. Родители, конечно, называли меня ласково: Владочка. А меня это бесило. Ну какая я «Владочка»? Я — воин света, я — Скалли, я как минимум принцесса Сейлор Мун. «Владочка» звучало как-то по-детски, а я уже тогда ощущала себя серьёзной дамочкой, просто пока ещё в теле ребёнка.

Кстати, есть версия, что меня так назвали, потому что очень хотели мальчика. А родилась я. И чтобы хоть как-то сохранить идею, дали имя Влада — типа «владыка», «властелин», почти мужское. Шах и мат, природа! Я стала тем мальчиком, которого они ждали, только в юбке и с косичками. Так что характер у меня с самого начала был тот ещё — бойцовский, без скидок на гендер.

Главным откровением моего детства стала Сейлор Мун. Помните эту сцену: «Лунная призма, дай мне силу!» — и такая крутая трансформация, костюм, корона и способность спасать мир одним жестом? Я верила в это свято. Я выходила во двор, находила самую высокую кучу песка на стройке (это был мой тронный зал), закрывала глаза, вытягивала руку и шептала: «Лунная призма, дай мне силу…». Открывала глаза. Силы не было. Но я не сдавалась. Значит, плохо просила.

Потом появилась Скалли. Сериал «Секретные материалы» я смотрела из-под одеяла, когда родители думали, что я сплю. Меня восхищала эта женщина: умная, скептичная, учёная, и при этом расследующая всякую чертовщину. Я тут же переименовала себя. В школе я больше не была Владой, я была Скалли.

А вечерами я брала палку (она же световой меч) и носилась по пустырям, уничтожая выдуманных демонов. Я была воином света, избранной, хранительницей. Демоны, конечно, падали замертво. В моей голове.

А в школе всё было сложно.

С одной стороны, я была очень умным ребёнком. Училась хорошо, выигрывала олимпиады, писала сочинения лучше всех. Учителя хвалили за знания. Но было у меня одно «но» — ужасно игривое настроение. Меня постоянно наказывали за поведение. И в какой-то момент до меня дошло: оценивают не за ум, а за поведение. Вот так сюрприз. Я перестала стараться. Зачем выкладываться, если главное — сидеть смирно и не высовываться? Это было моё первое большое разочарование в системе.

А ещё я очень быстро поняла: одноклассникам не обязательно знать про мои странности. Про то, что я вижу и чувствую иначе. Потому что никто не понимал. Я чувствовала себя одинокой, очень одинокой. Не хватало поддержки, не хватало кого-то, с кем можно говорить по-настоящему. С одноклассниками было скучно и неинтересно — мы говорили на разных языках. Я всё время находилась в кругу взрослых, но и там меня считали маленькой и выгоняли: «Иди, поиграй, не мешай».

Единственным человеком, с кем я могла долго-долго разговаривать и делиться секретами, была бабушка. Я ей рассказывала какие-то истории — возможно, это были воспоминания из прошлых жизней, может, ещё что-то. Я уже не помню, о чём именно я ей говорила. Но бабушка слушала, а потом называла меня… фантазёркой. По-доброму, но всё же. Для неё это были просто детские выдумки.

А для меня это была реальность. Просто реальность, в которой я жила одна.

И, наверное, именно поэтому мне никогда не было скучно одной. Отчасти потому, что у меня был невидимый друг. Я не скажу, что я его видела — скорее, он просто ощущался рядом. И это чувство было таким реальным, что я спокойно могла гулять по большому полю или ходить по лесам, разговаривать с ним обо всём на свете. Задавать вопросы — и получать ответы. Мне всегда было с ним интересно. Я не помню его имени сейчас — тогда он был моим самым лучшим другом, с которым мне всегда было хорошо. Может быть, это и была я сама? Просто та часть меня, которую взрослые сочли бы сумасшедшей, если бы узнали.

Но взрослым вообще было не до меня иногда. Помню однажды, меня забыли покормить. Просто потеряли из виду, увлеклись своими делами. А я не чувствовала голода — я же была увлечена! Качалась на качелях, строила домики из того, что под руку попадётся: палки, трава, песок, ну вы поняли… Мне было весело. А потом что-то щёлкнуло. Накатила такая дикая, всепоглощающая злость, что я начала сворачивать всё вокруг. Истерика, настоящий ураган маленького человека.

Бабушка, увидев это, схватилась за сердце. Её вердикт был однозначен: бес вселился! Она тут же начала читать молитвы и поливать меня святой водой. Я орала, она кропила. Картина маслом. И только спустя какое-то время до них дошло: господи, так ребёнок же просто хочет есть! После этого случая бабушка бежала сломя голову, едва замечая первые признаки моего недовольства: «Владочка, сейчас покормлю, сейчас покормлю, подожди немножко!» Все очень боялись моей агрессии. Я была маленьким, но грозным властелином.

А ещё я очень рано начала читать. Лет с пяти. И это были не просто сказки про колобка. Мне было интересно совсем другое. Я читала книги про аномалии тела, про устройство мира, про то, что было до нас. Взрослые книги, с картинками про всякие медицинские редкости, про строение человека, про космос. Мне хотелось понять, как всё устроено. Откуда мы пришли. Что там, за пределами Земли. Я могла подолгу смотреть на Луну, и иногда мне казалось, что я даже вижу, как кто-то ходит по её поверхности. Наверное, сейчас это назвали бы «визуализацией» или «воображением». Но тогда это было просто моё окно в другой мир.

И при этом я очень тонко чувствовала людей. Не каждому разрешала к себе прикасаться, обнимать или целовать. Даже если человек хотел проявить любовь, я могла закрыться. Мама это знала и всегда предупреждала: «Не подходите к ней и не трогайте её, если она сама не хочет». Доступ к моему телу был очень ограничен. Я считывала людей на каком-то глубинном уровне и подпускала только тех, кто был «своим».

Но если я чувствовала, что у кого-то что-то болит, что человеку плохо, — я могла подойти сама. Положить руки, помассировать, полежать рядом. У меня были руки, которые, как мне казалось, могли исцелять. И знаете, я действительно помогала. Это было не «казалось» — это работало.

А ещё у меня был голос. Волшебный, как я потом поняла. Бабушка держала своё хозяйство — коровы, свиньи, кролики, огромный огород. Всё своё, домашнее. И торговали прямо из дома: молоко, яйца, самогон, овощи. Когда дела шли совсем туго, бабушка говорила: «Выйди-ка во двор, спой песенку, призови клиентов». И я выходила и пела. Просто пела свои детские песни. И клиенты приходили. Бабушка верила в это свято, и я тоже начала верить: у моего голоса есть сила. Если правильно спеть, желания сбываются.

А потом случился лагерь.

Мне было лет восемь, я поехала туда всего на один сезон, и он находился недалеко от нашей дачи. И вот там начались поистине удивительные открытия.

Я помню, как сидела на траве и просто играла сама с собой. Сжимала ладони вместе сильно-сильно, а потом отпускала — и какая-то невидимая сила продолжала их притягивать друг к другу. Сейчас бы я поняла, что это называется «биоэнергетика» и за такие трюки дерут бешеные деньги на тренингах. А тогда это было просто весело — как пускать мыльные пузыри, только бесплатно. А если разводила руки чуть в стороны, между ладошками ощущался шарик. Упругий, плотный, тёплый. Я могла играть с этим шариком, перекатывать его, сжимать — он реально чувствовался, хотя глазами его не было видно.

А потом пошло дальше. Я могла поставить человека к стенке, встать напротив и начать водить руками, как будто привязываю к нему невидимые нити. К рукам, к ногам, к туловищу. И человек начинал двигаться. Я дёргала за ниточки — он шатался вперёд-назад. Я поднимала руку — и его рука поднималась. Я тянула — и он шёл за мной, как марионетка. Это было так удивительно и так естественно одновременно, что я даже не задумывалась, как это работает. Просто знала: могу.

В те же годы я вдруг стала гадалкой. Сама не знаю, откуда это взялось. У нас были обычные карты, не таро, а простые игральные, но я могла разложить их и сказать человеку что-то про него. Или взять его руку, посмотреть на линии — и рассказать, что его ждёт. Информация просто лилась, как будто из потока. Я не особо задумывалась — это же была игра. Просто игра, которая почему-то работала. И очень часто мои предсказания сбывались. Я говорила как есть, и это пугало даже меня саму, но в то же время было жутко интересно.

А ещё у меня были какие-то невероятные знания о травах. Мне могло быть пять, шесть, семь лет — я была совсем маленькой, не читала ещё умных книжек по ботанике. Но я знала каждую травинку. Как она называется, зачем она нужна, как её применять, от какой хвори. До сих пор у меня где-то хранятся детские дневнички с рецептами: какую травку заварить, если живот болит, какой листочек приложить к ранке, чтобы зажило быстрее. Откуда это? Я не знаю.

Мама потом рассказывала: однажды бабушка куда-то ушла, а у нас были маленькие цыплята. И я, совсем мелкая, сама каким-то образом догадалась — сварила яйца, покрошила и покормила их. Взрослые всегда удивлялись: откуда такой маленький ребёнок знает столько всего? Кто научил? А никто не учил. Я просто знала. Как дышать, как чувствовать, как помогать.

Иногда я думаю: может, это воспоминания прошлой жизни? Может, там у меня был огромный опыт — травница, знахарка, ведунья? И в детстве, когда мы ещё не зашорены взрослыми правилами, социумом, школой, когда мы просто есть и чувствуем, — эта память прорывается наружу. Мы больше чувствуем, больше помним, мы показываем своё настоящее, пока не научились его прятать.

А ещё была реальная мистика.

Потому что по ночам я реально что-то видела в темноте. Какие-то тени, силуэты, движения. И мне никто не мог это объяснить. Ни родители, ни бабушка. Единственным спасением была мамина рука в моей руке. Только так я могла заснуть — чувствуя её тепло и защиту. Бабушка, царство ей небесное, знала несколько молитв и написала мне специальную, чтобы я читала её перед сном. И ещё я свято верила: если спрятаться с головой под одеяло, ни один монстр оттуда не достанет. Одеяло было магическим барьером, непробиваемой стеной.

С детскими страхами вообще всё было очень смешно, если вспоминать сейчас. Ты бежишь бегом до кровати, запрыгиваешь на неё с разбега — главное, чтобы ногу не схватил подкроватный монстр! — а потом целиком, с головой, накрываешься одеялом. Ни в коем случае не должна торчать ни нога, ни рука, иначе считай, попал. Можно, конечно, ещё ночник оставить включённым для гарантии, но это уже для слабаков. Настоящие воины света полагаются только на одеяло.

И вот ты лежишь, как в коконе, и знаешь: всё, ты в безопасности. А я прямо представляю, как эти монстры вылезают из шкафа, из-под кровати, залезают в окно, собираются вокруг тебя, смотрят на этот кокон и такие:

— Ну и нафиг? Уходим, парни, с этим ребёнком не пробиться.

И уходят, разочарованные, искать другую жертву, у которой одеяло покороче или нога торчит.

А ещё у меня была старшая сестра. И вот она с подружками мистику не боялась совсем. Периодически они собирались в деревне, в нашем доме, и вызывали духов. Мёртвых писателей, музыкантов — видимо, хотели узнать, что там с литературой на том свете. Я помню, как бабушка всегда ругалась на них: «Вызвать-то вы вызвали, а проводить обратно? Кто знает, как проводить? Никто! А он тут и останется, поняли?» Но их это не останавливало.

Мне тоже всегда было жутко интересно. Бабушке я, конечно, не рассказывала — она бы сильно ругалась, но тайком мы с одноклассниками и моими друзьями тоже пробовали вызывать духов. То гномиков каких-то матерных, то пиковую даму, то Гоголя — всего и не упомнишь. Было и страшно, и захватывающе.

А однажды мы сделали целую таблицу — настоящий спиритический сеанс! Нарисовали круг с буквами и цифрами, взяли иголочку с ниткой и начали задавать вопросы. Я помню, как мы вызывали Цоя, и вдруг во дворе раздался звук какой-то аварии. Мы аж подпрыгнули! «Ох, это знак! Наверное, у нас получилось!» Решили, что это дух подаёт сигнал.

Я даже спросила имя своего будущего мужа. Мне назвали какое-то имя — я его уже забыла, но помню, что потом полжизни ждала именно того парня. Вглядывалась во всех встречных, сверяла. Наивная.

Мы с бабушкой, кстати, тоже умели пугать. Был один легендарный случай. Сестра пошла в баню с подружкой и что-то там задержалась. Бабушка уже начала злиться: «Весь пар выгонят! Я же попариться хотела, в нормальной бане!» И тут мне в голову пришла гениальная идея. Я тихонько выскользнула, оббежала баню кругом, залезла на крышу и начала стучать по окнам, ходить, ухать, изображать страшного монстра. Картина маслом: две голые девицы в одном полотенце на двоих вылетают из бани и несутся через весь участок к дому с воплями: «Бабушка! Спаси! Там монстр!» Мы с бабушкой потом рыдали от смеха. Это было прекрасно.

Но, как говорится, долг платежом красен. Потом настал период, когда сестра начала пугать меня. И делала это виртуозно. Могла закрыть в туалете, выключить свет и начать страшным голосом вещать, что сейчас меня заберёт «чёрная рука». И я, конечно, верила. После этого у меня надолго закрепился страх темноты. Вообще мои родственники как-то очень творчески подходили к моему воспитанию. Дядя мог специально включить фильм «Вий» и пугать меня в самых страшных моментах. Мне могли подсыпать соль в чай вместо сахара. Наверное, они готовили меня ко взрослой жизни. Чтобы знала: не всё здесь сладко, где-то обязательно подсыплют соли.

Но я же Влада, бойцовский характер. Я выросла и отомстила. Отомстила красиво, с душой.

Спойлер: сестра до сих пор не любит червяков. И меня.

Однажды, когда сестра спала (и спала, заметьте, голенькая, потому что жарко было), я накопала огромное количество червяков. Самых сочных, жирных, выползков. И аккуратно подбросила ей в постель. Прямо под простыню. Её визг, я думаю, слышала вся деревня. Было страшно, мерзко и невероятно смешно. Я посчитала, что мы квиты. За чёрную руку, за Вия, за все соли в чае.

А потом появились книги по белой магии.

Откуда они взялись в домашней библиотеке, я не знаю. Наверное, бабушка купила у почтальонши, чтобы ее поддержать или кто-то дал почитать. Но я помню тот момент, когда я открыла первую страницу. У меня перехватило дыхание. Там были заклинания! Ритуалы! Способы влиять на реальность! Я проглотила все книги залпом. И когда закрыла последнюю, у меня внутри что-то щёлкнуло. Мне показалось, что теперь я знаю ВСЁ. Что открылась великая сила, и я могу делать всё, что захочу.

С одной стороны, это было упоительно. Чувство власти кружило голову: вот она, та самая лунная призма, только в виде потрёпанной книжки! Хочешь приворожить одноклассника? Пожалуйста: свечка, ниточка, шесть вечера, полнолуние — и готово.

Я, конечно, решила попробовать. Выбрала мальчика из параллельного класса — симпатичного, спортивного, молчаливого. В общем, полный набор для детских грёз. В полночь зажгла свечу, уставилась в зеркало, прошептала имя. Всё по инструкции. Даже чёлку себе чуть не подпалила от усердия.

И знаете что? Сработало!

На утро этот мальчик подошёл ко мне на перемене и начал разговаривать. Потом проводил до дома. Потом подарил цветок. А через три дня я поняла: он мне разонравился. Категорически. Абсолютно. До зубного скрежета.

Он ходил за мной хвостиком, строил глазки, а меня раздражало всё: как он дышит, как смотрит, как молчит. Я пыталась вспомнить, что же мне в нём нравилось, но не могла. Видимо, приворот сработал чересчур хорошо. Только вот незадача: в книжке было написано, как приворожить, но никто не удосужился написать, как это отворожить обратно.

Видимо, это была такая бизнес-модель: чтобы ты вернулась за второй книгой — «Как отвадить того, кого сама же и привадила». Но второй книги не было. Пришлось терпеть.

Пришлось терпеть. Целых две недели.

Самое долгое отношение в моей жизни. До сих пор рекорд не побит.

Пока он сам не переключился на другую девочку. Я выдохнула и зареклась колдовать на любовь. Слишком рискованный аттракцион.

Вывод на полях: Если хотите приворожить — подумайте дважды. А лучше трижды. Или просто сходите в кино. Дешевле и безопаснее для причёски.

Кстати, после этого случая я поняла: магия — это как кредит. Берёшь чужое и на время, а отдаёшь своё и навсегда. Хорошо, что тогда отделалась всего двумя неделями терпения, а не пожизненной кармой.

Но с другой стороны — было страшно. И не только потому, что ритуалы казались жутковатыми. Во мне жило какое-то очень чёткое, глубинное понимание: этим нельзя пользоваться. Нельзя идти против воли другого человека. Даже если он козлина и заслужил. Даже если очень хочется. Это как внутренний стоп-кран, который дёргал: «Не смей. Ты не имеешь права решать за других». И я слушалась. Наверное, это и есть то, что называют совестью, или душой, или просто памятью о том, что мы все здесь не случайно.

Я, конечно, в итоге ничего не сделала. Ни одного приворота, ни одной порчи. Во-первых, тот самый внутренний голос был слишком громким. Во-вторых, по-настоящему страшно: а вдруг сработает? И что тогда делать с человеком, который будет любить тебя не по своей воле? В-третьих, для большинства ритуалов нужны были ингредиенты, которых у меня не было. Но ощущение могущества было таким пьянящим! Я носила в себе тайное знание. Я была избранной. Я — Влада, она же Скалли, она же Сейлор Мун, она же белая ведьма в одном флаконе. И никакая «Владочка» мне больше не указ.

И вот теперь, оглядываясь на всё это, я понимаю одну важную вещь.

Вся эта сила, все эти ощущения «инаковости» — они были настоящими.

Их было так много: эти видения в темноте, этот невидимый друг, эти шарики между ладонями, эти ниточки, которыми я двигала людьми, эти гадания, эти травы, эти варёные яйца для цыплят, эти исцеляющие руки, эти волшебные песни для бабушкиных клиентов. Всё это было мной. Настоящей.

Но тогда я не знала, что с ними делать. Мир зеркал, в которые я смотрелась, был огромен: Сейлор Мун, Скалли, воин света, белая ведьма. Я примеряла их как костюмы, надеясь, что хоть один из них станет моей кожей. Мне казалось: если я достаточно громко назову себя чужим именем, оно приживется и сделает меня той самой — настоящей, признанной, сильной. Но правда была в том, что за каждым из этих костюмов пряталась я. Просто я, которая боялась, что ее настоящей недостаточно.

И тогда я была уверена, что эту магию нужно добывать извне: из мультиков, из книг, из ритуалов, из вызовов духов. Что надо найти ту самую кнопку, тот самый пароль, ту самую «лунную призму», и тогда меня наконец-то признают, я стану крутой, и все страхи уйдут.

Я выросла и отправилась искать эту призму. Только вместо неё мне подсунули билет на Духовный карнавал. И я пошла. Потому что очень хотела стать той самой героиней. Настоящей. И даже не подозревала, что героиня уже давно сидит внутри и ждёт, когда я перестану искать вовне и просто разрешу ей быть.

Урок №1: Если в детстве вы чувствовали себя инопланетянкой — не спешите искать тарелку. Возможно, вы просто крутая, просто пока об этом не знаете.

Глава вторая. Взрослая жизнь, полиция и первые «Ванга» на работе

После школы был колледж, а после колледжа — взрослая жизнь. Я так стремилась к ней! Мне казалось, что быть взрослой — это круто. Свои деньги, своя квартира, своя прекрасная жизнь. Никаких тебе уроков, никаких оценок за поведение. Свобода!

Только потом я поняла, что взрослость — это про ответственность. И про то, что тебе придётся принимать решения, даже когда ты совершенно не знаешь, какое решение правильное.

С работой вышло классически. Я получила специальность, но меня никуда не брали. Почему? Потому что нет опыта. А откуда опыту взяться, если я только что закончила колледж? Замкнутый круг. И тут — подвернулось место в милиции. Ну, или уже в полиции, как её там переименовывали. Взяли. И я прослужила там восемь лет.

Восемь лет, Карл!

Карл — это мой внутренний голос. Он тоже устал.

Я добросовестно ходила на службу, делала то, что надо, общалась с теми, с кем надо. Наверное, внутри всегда тлело ощущение, что это не моё, но я его глушила — работой, обязанностями, взрослостью. А потом, спустя восемь лет, меня как щёлкнуло. Я вдруг увидела себя со стороны: сижу в казённом кабинете, занимаюсь абсолютно не своим делом, среди людей, с которыми у меня нет ничего общего. И поняла: всё. Хватит.

Я уволилась. Вышла из проходной, сняла форму, вдохнула полной грудью и подумала: «Ну всё, теперь-то я заживу! Теперь я найду себя, раскрою таланты, буду заниматься любимым делом». Спойлер: я нашла себя только через восемь лет и ещё кучу денег. А пока я была просто счастлива, что больше не надо ходить на планерки.

Но до того, как я нажала на этот спасительный «щёлчок» и уволилась, когда я ещё носила форму и ходила на планерки, случилось одно важное знакомство.

Когда я работала в МВД, я ходила в спортзал как обычный клиент. И там познакомилась с фитнес-тренером. Мы разговорились, подружились, и со временем он стал моим очень хорошим другом. А у этого друга оказался удивительный дед. Целитель.

Для меня тогда это слово звучало как что-то из сказки. Целитель — это же волшебно! Конечно, мне жутко захотелось познакомиться. Любопытство раздирало.

И вот я пришла к нему. И каково же было моё удивление, когда он с порога заявил: — Рот у тебя чёрный! Я машинально облизала губы и полезла в сумку за зеркальцем. Ну мало ли — может, я по дороге шоколадку ела и испачкалась? Или чернику? Но черники я не ела, шоколадку тоже. Может, у меня просто губы такие? Я же не смотрелась в зеркало с утра. В общем, я сидела и хлопала глазами, пока до меня не дошло: он в переносном смысле. Про мат. Про мой язык. Я мысленно выдохнула — слава богу, салфетка не понадобится. И тут он начал рассказывать про меня такие вещи, от которых у меня волосы зашевелились. А потом он сказал:

— А зачем ты работаешь в милиции? Уходи оттуда. Это не твоё.

Я аж поперхнулась. Как это не моё? Я же там служу, я при деле, там стабильная зарплата 20-го числа, я взрослая!

— Нет, — говорю, — я ещё буду женщиной-генералом! Мало ведь женщин-генералов, значит, я туда пришла не просто так. Стану генералом, иначе зачем тогда служить?

Дед посмотрел на меня, усмехнулся в усы и ничего не сказал. Он сидел в своей старой кофте, пил чай из блюдца и смотрел на меня так, будто читал книгу, которую я сама ещё не открыла.

Сейчас я понимаю: этот усмешка значила «Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь через пару лет».

Но как-то так усмехнулся, что мне стало не по себе.

Мы продолжили общаться. Я периодически приходила к нему, разговаривала. Он мог по дате рождения рассказать что-то интересное, мог по руке посмотреть, а мог просто так — смотрел и видел гораздо больше и тоньше, чем все вокруг. И даже лечил, ровнял что-то, делал свои волшебные штуки.

И лечил он, кстати, очень специфически. Не касаясь тела. Совсем. Руками водил в воздухе, а до меня не дотрагивался.

В первый раз, когда я пришла к нему с какой-то болячкой (уже не помню, что там болело, но, видимо, достаточно, чтобы я согласилась на всё), он спокойно так говорит:

— Раздевайся. Полностью. И украшения сними, всё.

Я, конечно, впала в ступор. Стоять перед старым дедом голой — это, знаете ли, не входило в мои планы на день. Да и вообще в планы на жизнь. Я же всё-таки воспитанная девочка, хоть и с бойцовским характером. Благо, язык у меня подвешен был всегда. Я давай торговаться:

— А можно хоть в трусах остаться?

Дед усмехнулся в усы, хитро так, будто я его чем-то развеселила. Глаза заблестели.

— Ладно, — говорит, — оставайся в своих трусах, раз стесняешься ещё. Всё равно я не на тело смотрю, а на то, что под ним.

И вот я стою перед ним почти голая, чувствую себя полной дурой, а он водит руками в сантиметре от моей кожи, и я реально чувствую тепло, какое-то движение, мурашки бегут по всему телу. Жутковато, но жутко интересно. Как будто он сканирует меня, читает как открытую книгу, только руками. После таких сеансов было ощущение лёгкости, будто с меня сняли мешок с картошкой, который я таскала всю жизнь и даже привыкла.

А спустя несколько лет, когда я уже ушла из полиции и вовсю ныряла в духовные поиски, я снова к нему обратилась. Мы уже не виделись давно, созвонились. И он с порога, даже не дав мне рта раскрыть, выдал:

— Вижу у тебя там блок. Сейчас поработаем дистанционно.

Я удивилась, но спорить не стала. Дед же. В тот период я как раз работала с одним коллегой, висцеральным практиком (это которые с внутренними органами работают, живот мнут и всё такое). И он мне как-то сказал: «Слушай, у тебя почки опущены, надо бы поднимать». Я, конечно, поверила, но руки дошли не сразу.

И вот после созвона с дедом, после его «дистанционной работы» (я даже не спрашивала, как он это делал — боялась, что ответ мне не понравится), я прихожу к своему коллеге через пару дней. Он мне снова руки на живот кладёт, слушает, мнёт… И вдруг замирает.

— Влада, — говорит он таким странным голосом, — ты чего делала? У тебя почки… они на месте. Встали. Так не бывает.

Я тогда реально прифигела. Мы с ним переглянулись, и до нас обоих дошло: дед сработал. На расстоянии, без всяких там скайпов и видеозвонков, просто по телефону. Вот тогда мы реально «прикурили» — в смысле, офигели оба.

После этого случая я на деда вообще стала смотреть как на инопланетянина. Но самого доброго инопланетянина в моей жизни.

И чем больше таких чудес происходило, тем страшнее мне становилось. Не потому что он был плохим, а потому что слишком настоящим. Слишком видящим насквозь. И я, как обычно, сбежала. От своей же правды, которую он во мне подсвечивал.

А потом я перестала к нему ходить.

Мне стало страшно. Но страх был особенный. Не перед ним — перед собой. Я боялась, что он увидит во мне то, что я так тщательно прятала даже от самой себя. Что он ткнёт пальцем в мои ошибки, в мою глупость, в моё неумение делать правильный выбор. А главное — мне пришлось бы признать, что все свои страдания я чаще всего организую себе сама. Сама выбираю не тех мужчин, сама лезу в сомнительные истории, сама отказываюсь слышать свою интуицию. И признать это было бы так больно, что легче было просто сбежать. Не от него — от себя настоящей.

Не то чтобы я боялась его — он был добрым, мудрым дедом. Я боялась себя. Боялась, что он видит меня насквозь. Что при нём нельзя ничего спрятать, даже мысли. Мне было страшно даже думать при нём — казалось, он всё знает.

Но любопытство не отпускало. Мне безумно хотелось понять: как он это делает? Почему у него получается? Я же читала кучу книг по магии, я в детстве столько всего чувствовала — ну почему у меня так не получается? Дед всегда говорил: «Всё просто». А просто — не выходило. Возможно, мой ум, начитанный разными книгами, любил всё усложнять.

После увольнения из полиции я ушла учиться на массажиста, а потом стала фитнес-тренером. И вот тут началось самое интересное.

Потому что на новой работе у меня вдруг стала просыпаться моя старая детская «чуйка». Помните, как в лагере я чувствовала шарики и двигала людей ниточками? Теперь это вернулось, только в другом виде.

Ко мне приходили новые сотрудники, и коллеги спрашивали: «Ну что скажешь?» Я смотрела на человека и почему-то просто знала. Говорила: «Этот проработает недельку и уйдёт». И он уходил. Про каждого могла рассказать, как он себя проявит, сколько продержится, с кем сработается. Откуда я это знала? Понятия не имею. Информация просто приходила.

Коллеги начали шутить: «О, Ванга пришла!» Подходили, задавали вопросы про личную жизнь, про отношения. Я отвечала то, что приходило в голову. И это сбывалось.

Помню одну клиентку. Она рассказывала про своего парня, жаловалась, сомневалась. И вдруг у меня в голове вспышка: «Слушай, в ближайшее время ты от него забеременеешь. А он скажет, что ребёнок не его, и бросит тебя». Я сказала это, и мы обе как-то напряглись. Неприятная тема. Но через два месяца она позвонила мне в слезах. Всё случилось точь-в-точь.

Таких «вспышек» было много. Про людей, про события, про то, что будет. Я делилась с кем-то, кто-то смотрел странно, кто-то с интересом, кто-то с любопытством. А я всё ещё не понимала, откуда это берётся. Но уже начала задумываться.

А потом случился развод.

Я всегда верила, что женятся один раз и на всю жизнь. Это была такая красивая иллюзия, в которую я очень хотела верить. Но мы развелись спустя три месяца после свадьбы. Муж изменил, и я об этом узнала. И тут, кстати, моя интуиция сработала прекрасно — я даже вычислила, кто она, как всё было. Чудным образом.

Мы с мужем были очень разными. Я — вся такая волшебная, верящая в позитив, в лучшее, в то, что любовь всё исцелит. А он — простой, даже где-то мрачноватый, пессимистичный, в тонкости не верил совсем. Я думала: «Ну ничего, противоположности притягиваются». Это было моей ошибкой. Потому что с ним я снова чувствовала себя одинокой. Посмеяться, потусоваться, поржать — да. Поговорить о чём-то глубоком — нет. Совсем.

И знаки были. Ох, сколько их было.

Когда он делал мне предложение, у меня внутри чётко стояло «нет». Но эго сказало: «Ерунда, всё преодолеем». Когда он доставал кольцо, у меня внутри будто захлопнулась какая-то дверь. Знаете это чувство, когда лифт резко падает? Вот оно. Только длилось оно не секунду, а целую вечность, пока он говорил свои красивые слова. А потом эго включило громкую музыку, и я перестала слышать этот падающий лифт. Я выбрала не слышать.

Перед той самой поездкой, где он должен был сделать предложение, я попала в аварию. Не серьёзную, так, помяла крыло. Но когда сидела в машине и смотрела на помятое железо, внутри чётко прозвучало: «Это знак. Не езжай». И даже не просто знак, а прямо-таки крик вселенной: «Влада, тормози!» Но ум, этот вечный адвокат дьявола, тут же включил режим убеждения: «Ерунда, бывает. Зато какая история будет! Через пару лет будешь рассказывать внукам, как чуть не разбилась перед помолвкой». И я поехала. Ум, как всегда, победил. До поры до времени.

Если бы я тогда поговорила с тем самым дедом-целителем, и он сказал бы мне не выходить замуж, я бы не послушала. Совсем. Потому что эго было огромное, и я верила только себе. Вернее, своему уму. Я боялась чувствовать. Или не хотела признаваться себе в том, что действительно чувствую. Потому что глубоко внутри я знала, что мы разведёмся. Знала, что быстро. Знала, что ничего не изменить. Но не хотела верить.

Этот конфликт между интуицией и умом — он же раздирает. Ты чувствуешь правду, а ум говорит: «Не выдумывай, всё будет хорошо, ты всё сможешь, любовь всё победит». И ты выбираешь ум. Потому что с умом как-то привычнее, надёжнее, что ли.

Я тогда не знала одной простой вещи: ум — это карта, а интуиция — это компас. Можно всю жизнь сверяться с картой, но если сломан компас, ты никогда не поймёшь, где север.

Когда всё рухнуло, меня накрыло обидой, болью, разочарованием. Но внутри уже зрело что-то другое. Мне не хотелось застревать в этой обиде. Я хотела прийти к благодарности, усвоить урок, понять, зачем это всё было.

И я пошла к психологу.

Психолог посмотрела на меня, поговорила и сказала: «А знаешь, тебе не нужно ко мне ходить. Ты в достаточно ровном, спокойном состоянии, это всё переживёшь сама». Ну ладно.

Тогда я пошла к астрологу.

И вот тут началось волшебство.

Я пришла, села, ничего не рассказывая про мужа, не называя его дату рождения. Астролог посмотрел на мою карту и начал описывать… моего бывшего мужа. Как живого. Его характер, его поведение, наши отношения, почему всё так вышло. У меня челюсть отвисла. Как будто в моей астрологической карте уже был прописан этот сценарий, этот брак, этот развод. Он всё знал, всё видел.

А потом он сказал:

— Ты по дате рождения — целитель.

И вот это слово снова! Целитель. Для меня оно было таким волшебным, таким манящим и одновременно пугающим. С одной стороны — «вау, круто, я целитель!». С другой — «а кто это вообще? И куда мне с этим идти?».

Он дал мне чёткие рекомендации. Куда двигаться, что смотреть.

И я пошла.

Нашла йогу кундалини, начала ходить. Пошла учиться на психолога, изучать азы. Потом в телесное ориентирование. Начала искать курсы целительства. И вокруг меня, как по волшебству, начали появляться удивительные люди. Шаманы, целители, духовные практики, эзотерики, экстрасенсы. Они приходили ко мне на массаж, мы знакомились на тусовках, пересекались в каких-то общих компаниях. Мир словно раскрылся.

Именно с того периода начались поездки. Ретриты, места силы, какие-то удивительные путешествия. Я ступила на этот путь всерьёз.

И тогда я впервые осознанно купила билет на Духовный карнавал.

Я захлопнула дверь в прошлую жизнь и оказалась в полной пустоте. Самое опасное в пустоте — это желание заткнуть её чем угодно. Работой, новыми отношениями, путешествием. Или, например, билетом на поезд до Карелии. Я выбрала последнее. Потому что когда внутри дыра, её проще всего заполнить надеждой на чудо.

Раньше я просто играла в магию, читала книжки, чувствовала мир, удивлялась своим «вспышкам». А теперь я отправилась на поиски по-настоящему. Потому что внутри уже не было сомнений: я не просто «странная». Во мне есть что-то настоящее. И это настоящее требовало выхода.

Мы продолжали изредка созваниваться ещё несколько лет. Редко, но метко. Дед всегда находил способ пошутить — особенно про моих парней, которые ему категорически не нравились. Он их даже в глаза не видел, а уже морщился: «Ну и зачем тебе этот? Опять иллюзий нахваталась?» Я отшучивалась, но внутри ёкало: а вдруг он опять прав? Вера в лучшее и надежда на «авось пронесёт» умирали во мне с большим скрипом.

Со временем мне стало реально страшно ему звонить. Страшно потому, что он видел насквозь, а я уже устала разочаровываться в собственных выборах. Но однажды я набралась смелости и сказала ему честно: «Знаешь, я тебя боюсь. Потому что ты всё знаешь заранее». Дед усмехнулся в трубку: «Ну, хоть это поняла. Уже прогресс». Иллюзия, конечно, умерла не сразу, но трещина в ней пошла знатная.

Урок №2: Интуиция — это не магия, это ваш внутренний навигатор. Если он говорит «нет», а ум кричит «давай, рискни!» — лучше послушайте навигатор. Он реже ошибается.

Глава третья. Первый ретрит, или Как я поехала на гору, которая не всех пускает

После развода, после встреч с астрологом, после того как я начала ходить на кундалини-йогу и знакомиться с удивительными людьми, во мне созрело чёткое ощущение: пора. Пора нырять глубже.

Мне было страшно оставаться одной в тишине. В тишине ко мне приходили мысли о разводе, о том, что я никуда не гожусь, о том, что жизнь прошла зря. А на ретрите было шумно от чужих голосов и обещаний. И я выбрала шум. Потому что он заглушал боль.

И тут преподавательница по йоге, вся такая тонкая и загадочная, своими правилами меня сразу огорошила. «На практику обязательно в белом, — вещала она. — Белый цвет повышает вибрации и защищает от тёмных сущностей». Я, с моими розовыми волосами и татуировками, чувствовала себя белой вороной в прямом и переносном смысле. Но терпела — вдруг вибрации действительно поднимутся? А ещё она запрещала есть после заката: «Пища после заката — это корм для духов, настоящие искатели не едят». Я мысленно пообещала духам, что если они не будут лезть ко мне ночью, то и я к ним с голодным брюхом не приду. А после всех наставлений про духов и вибрации она перешла к главному — ретриту.

Если вы не слышали про Воттоваару — это место, которое окутано мистикой с ног до головы. Древние сейды, загадочные камни, аномальные зоны, духи, энергии, и всё в таком духе. Я, конечно, полезла потом в интернет читать про это место. И поняла, что еду не просто так, а в одно из самых мистических мест России.

Что пишут про Воттоваару

Для начала, название. С саамского «вотто» переводится как «победа», а «ваара» — гора. То есть Гора победы. Но местные жители называют её иначе — «Смерть-гора». И обходят стороной. Потому что на вершине творится что-то странное.

Высота горы всего 417 метров, но на её вершине, на площади около шести квадратных километров, разбросаны примерно 1600 камней-сейдов. Это огромные валуны, которые стоят на камнях поменьше, как на ножках. Учёные до сих пор спорят: это сделал ледник или древние люди? Исследователь Сергей Симонян, который посвятил горе больше 45 лет, уверен, что сейды — дело рук человеческих, им около трёх тысяч лет, и они стояли в определённом порядке — кругами и квадратами. А некоторые камни весят десятки тонн — как их двигали древние, непонятно.

Но главная достопримечательность — «лестница в небо». Тринадцать огромных ступеней, вырубленных прямо в скале, которые ведут… в никуда. К обрыву. Тринадцать ступеней — уже само по себе число мистическое. И на них почему-то не растут мхи и лишайники.

Ещё там растут мёртвые деревья. Двухсотлетние сосны едва достигают двух метров, а берёзы скручены так, будто их выкручивала гигантская рука. Учёные говорят, что это из-за особенностей почвы и ветров, но когда видишь это своими глазами, в науку как-то не верится.

Говорят, на горе барахлят приборы, останавливаются часы, а у людей возникает чувство тревоги или, наоборот, небывалый прилив сил. Кто-то видел НЛО, кто-то — призраков. Экстрасенсы считают, что это место силы, где можно общаться с духами и заряжаться энергией космоса.

А ещё есть версия, что в древности здесь приносили жертвы. На дне одного из озёр нашли мощный слой фосфора — возможно, это останки костей животных. Жертвовали, по легендам, в основном женщин.

В общем, место то ещё.

Как это подавали

Учитель йоги рассказывала про всё это с таким трепетом, с таким благоговением, что у меня самой мурашки побежали. Но главное, что подогревало интерес — это история про «избранных». Оказывается, гора не всех пускает. Были группы, которые несколько раз пытались до неё доехать, и каждый раз что-то случалось: то колесо проколют, то машина ломалась, то погода разворачивала обратно. И только после специальных «договорённостей с пространством», после особых практик и настроек, они наконец смогли туда попасть.

— Мы поработали с пространством, — говорила учитель с умным видом, — теперь всё должно получиться.

Я тогда подумала: интересно, а пространство в курсе, что с ним поработали? Его спросили? Может, оно не хотело, чтобы мы туда ехали? Но, видимо, у пространства не спросили. Как обычно.

Ну как тут устоять? Я, конечно, купила билет. Потому что: а) интересно, б) там же все такие странные, как я, в) а вдруг и правда гора не всех пускает? Значит, я избранная, если поеду!

Мы дружно взяли билеты на поезд. Ехать нужно было несколько часов, уже не помню точно, может, полтора дня. Но когда ты едешь в место силы, время теряет значение.

Прибытие

Прибыли мы ночью. Часа в два-три. Выходим на станции — темнота, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Деревушка оказалась крошечной — население от силы пара десятков человек.

Пара десятков человек и одна надежда на чудо. Спойлер: чуда не случилось, но ягель был отличный.

Пара десятков, Карл! Это даже не деревня, а так, намёк на неё.

Нас встретили на машине и отвезли в «отель». Я беру это слово в кавычки, потому что отелем это назвать было сложно. Скорее, какой-то гостиничный корпус или бывшая база отдыха, оставшаяся с советских времён, с соответствующим ремонтом и ароматами. Но нам было всё равно. Мы же искатели! Мы же избранные!

Заселились, рухнули спать. А наутро — ранний подъём, кундалини-йога, завтрак и… выезд на ту самую удивительную волшебную гору.

Я сидела в машине, смотрела в окно на карельские леса и думала: «Ну вот, сейчас начнётся настоящее. Сейчас я прикоснусь к тайне. Сейчас я пойму что-то очень важное».

Я даже не подозревала, что главные открытия ждут меня не столько на горе, сколько в том, как мы будем на неё заезжать, что там увидим и как потом будем это переваривать.

А знаете, что я узнала года через два или три после той поездки? Моя знакомая, наслушавшись моих рассказов (я тогда ещё взахлёб делилась восторгами), решила тоже съездить на Воттоваару. Просто собралась, села в машину с друзьями и поехала.

И знаете что? Они доехали. Без проблем. Без проколотых колёс, без внезапных поломок, без развернувшей их обратно погоды. Просто доехали, поднялись, посмотрели, офигели от красоты, сделали кучу фото и вернулись домой. Всё.

Никаких договорённостей с пространством. Никаких открытий порталов. Никаких специальных практик и настроек. Просто люди захотели — и съездили.

И вот тут до меня окончательно дошло. Не то чтобы мир рухнул. Но что-то важное в нём надломилось. Весь этот цирк с «договорённостями», вся эта атмосфера избранности — это просто красивый ценник, чтобы мы чувствовали себя особенными. А гора… она просто гора. Красивая, древняя, но гора. Ей плевать, медитировала ты на неё месяц или приехала спонтанно. В тот момент во мне что-то треснуло. Совсем чуть-чуть. Тоненькая такая трещинка в вере в «особенность». Но трещина пошла. И это было начало конца. Но начало конца я тогда, конечно, не заметила. Утром надо было рано вставать — нас ждала великая и ужасная Смерть-гора.

Урок №3: Если вы поехали в место силы и ждёте чуда — возьмите с собой вяленое мясо. Чудо может задержаться, а голод — это не духовно. И помните: избранность — это не когда вас пустили на гору, а когда вы поняли, что гора — это просто гора.

Глава четвёртая. Восхождение на Смерть-гору

Утро началось рано. Очень рано. В шесть утра мы уже сидели в зале — том самом, который когда-то был столовой, а теперь превратился в пространство для практик. Кундалини-йога в шесть утра после бессонной ночи в совдеповском номере — это отдельный вид духовного подвига. Но мы же искатели, нам всё в радость.

После практики — завтрак. Нас кормили две милые сестры в своём доме. Естественно, всё вегетарианское. Тут же духовные люди, куда без этого. Каша, бутерброды — на моё счастье, там оказался сыр и масло. Я мясоед со стажем, и вегетарианская диета давалась мне тяжело. Но я была подготовлена: в рюкзаке лежало вяленое мясо, припасённое из дома. Ночами, когда все праведники видели духовные сны, я тихонько жевала свой стратегический запас.

Кстати, о праведниках. Сигареты в этой компании курила только я одна. И это стало отдельным квестом. Казалось бы, духовные люди — они же про принятие, про любовь ко всем живым существам, про неосуждение. Ага, щас. Если бы меня спалили с сигаретой, думаю, закидали бы камнями. Пришлось прятаться по углам, курить втихаря и чувствовать себя нашкодившей школьницей.

Духовность — это когда ты прячешься с сигаретой, потому что «высокие вибрации» не одобряют никотин.

Вот тебе и принятие.

Дорога к горе

После завтрака нас рассадили по большим машинам — настоящим «буханкам», УАЗикам, которые, кажется, помнили ещё советские времена. И мы поехали.

Дорога к горе — это отдельное приключение. Огромные лужи, колдобины, ямы, грязь. Машины кидало из стороны в сторону, мы хватались друг за друга и хохотали. Местами казалось, что мы не едем, а плывём по этому месиву. Но водители знали своё дело — везли нас к заветной цели.

Наконец добрались до подножия. Там нас встретила гид — девушка с необычным именем Барбара. И мы начали подъём.

Гора, на самом деле, невысокая — всего 417 метров над уровнем моря. Но подниматься было непросто. Камни, корни, скользкие тропы, местами настоящие скальные выходы. Однако в компании таких же «странных», как я, подъём шёл весело. Мы знакомились, общались, делились впечатлениями. А Барбара рассказывала.

Легенды Смерть-горы

Она говорила, что это место местные называют не иначе как «Смерть-гора» и обходят стороной. Потому что на вершине творится что-то непонятное.

— У каждого камня есть своё название и своё предназначение, — вещала Барбара. — Вот этот камень даёт исцеление и здоровье.

Я стояла у камня, о котором Барбара сказала «камень исцеления». Закрыла глаза. Напряглась. Попыталась представить, как энергия входит в меня через макушку, как по позвоночнику бежит тепло… Ничего. Только ветер задувает за шиворот и противный комариный писк. Я открыла глаза и увидела, как одна из наших девушек стоит, раскачиваясь, со слезами на глазах. «Я чувствую! — шептала она. — Я чувствую!» А я чувствовала себя только идиоткой. И от этого становилось ещё обиднее.

Мы, конечно, остановились. Наш проводник по кундалини тут же скомандовала: «Делаем практику! Медитируем! Наполняемся энергией!».

Мы все послушно сели, закрыли глаза, задышали. Я сидела и пыталась понять: чувствую я что-то или нет? Уж не знаю, действительно ли там что-то было, действительно ли я что-то ощущала. А может быть, это просто разыгралась фантазия с учётом всех этих историй. Но я ощущала чьё-то присутствие. Как будто бы кто-то за нами действительно наблюдает. И этот кто-то был очень осторожный и незаметный. Местами даже становилось немного жутко.

По пути нам встречались редкие люди. Какой-то гид-историк вёл компанию ребят, которые тоже приехали делать практики. И, конечно, всё это подогревалось историями: как эту гору хотели выкупить москвичи, но не смогли, как пытались поставить кресты, а они падали, какая она мистическая и как нам повезло, что мы сюда попали, потому что она не всех пускает.

Был и забавный момент. Мы стояли у огромного камня, вокруг него столпились люди, они прикасались к нему и вслушивались. И вдруг одна женщина из нашей группы — весёлая, земная, явно не совсем «отлетевшая» — подходит к другой и громко так спрашивает: «Ну что там, что слышно?» Я чуть не расхохоталась. Видимо, она была такая же, как я — не до конца поверившая во всю эту торжественность.

Вообще, ощущения на этой горе были очень странные. Местами окутывал страх, местами интерес, местами вдохновение, эйфория. И всё это переплеталось в огромную кучу. Мы ходили по всей горе, рассматривали камни, слушали истории, загадки. Кто-то что-то рассказывал, что чувствует, видит. Естественно, наш проводник по кундалини «видел тонко» и везде рассказывал, что открывает для нас порталы, что нас благословляют. Мне было с одной стороны интересно, с другой стороны как-то немного странно.

— Я чувствую! — вдруг закричала одна из женщин, хватая воздух руками. — Здесь энергия предков! Они благословляют нас! Она стояла и раскачивалась, как берёза на ветру. Я честно замерла, закрыла глаза, напрягла все свои «приборы»… и услышала только, как у меня в животе заурчало от голода. Предки молчали. Или им просто нечего было мне сказать.

Камни, сейды и чужое присутствие

Мы поднимались выше, и с каждым шагом атмосфера становилась всё плотнее, всё гуще. Воздух, камни, деревья — всё казалось необычным. Деревья здесь действительно растут странные: низкорослые, искривлённые, будто их выкручивала гигантская рука. Учёные говорят, это из-за ветров и особенностей почвы. Но когда видишь это своими глазами, хочется верить в магию.

Мы останавливаемся у очередного камня силы. Наш проводник вещает про мощные потоки и открытие сердечной чакры. А я стою, сжимаю в кармане последний кусок вяленого мяса и думаю только об одном: «Только бы не сдохнуть от голода на этом „месте силы“. Чакры чакрами, а желудок требует своего».

Я шла и думала: вот оно, то самое место, куда я так стремилась. Сейчас я прикоснусь к тайне. Сейчас что-то пойму. Сейчас случится чудо.

Урок №4: Духовные люди тоже бывают не очень духовными, когда дело касается сигарет и вяленого мяса. Не ведитесь на белые одежды — смотрите на поступки. И помните: честное «ничего» лучше, чем фальшивое «всё».

Глава пятая. Лестница в никуда, или Почему я не увидела ангелов

Наступил следующий день. Мы снова приехали на гору, и теперь нас ждал главный квест — преодолеть километр по болоту, чтобы добраться до той самой знаменитой лестницы. Тринадцать ступеней, вырубленных в скале, ведущих в никуда. Место, где открывается портал. Там-то я наконец увижу духов, энергии, а может, даже ангелы вылетят.

Болото мы преодолели. Мокрые, но полные надежд. Подошли к лестнице. Тринадцать ступеней — число само по себе мистическое. И тут случилось то, что запомнила вся группа.

В какой-то момент все, у кого были наручные часы, заметили: время остановилось. Стрелки замерли. Телефоны тоже не работали, экраны потухли. И это видели все! Мы переглядывались, проверяли, удивлялись. А потом, на обратном пути, время снова пошло. Как ни в чём не бывало. Без ощущения, что оно останавливалось. Как будто это мгновение просто выпало из реальности.

Я стояла и думала: «Вот оно! Чудо! Сейчас что-то произойдёт! Сейчас откроются небесные врата!» А потом время пошло снова. И ничего не произошло. Вообще. Никаких ангелов, никаких откровений. Только ветер и чувство лёгкой дурости. Как будто вселенная решила подшутить над нами: «А вот фиг вам, не готовы ещё».

Я стояла на этих проклятых ступенях, вцепившись в рюкзак с вяленым мясом, и мысленно орала: «Ну давай! Я готова!» — и вдруг, посреди этого ора, откуда-то изнутри пришла спокойная мысль: а может, чудо не в том, чтобы время остановилось, а в том, чтобы научиться замечать его бег? Может, мы так боимся упустить что-то грандиозное, что перестаём видеть обычное? Время остановилось, но я не стала от этого счастливее. Я просто замерла вместе с ним. А счастье, наверное, в умении течь вместе со временем, а не выпадать из него в поисках порталов. Но эту мысль я тут же отогнала — не до философии, когда ждёшь ангелов! — и снова заорала про себя: «Явись, ангел, или кто там у вас сегодня дежурный!» Но вокруг был только ветер, чахлые сосны и тишина…

Мы просто стояли у камней, слушали истории, кто-то что-то чувствовал, кто-то что-то видел. Наш проводник по кундалини, конечно, «видел тонко» и рассказывал, как открывает порталы и как нас благословляют. А я… я ничего такого не чувствовала.

Я покосилась на неё. Интересно, она сама-то в это верит? Или просто отрабатывает гонорар? У неё был такой отрепетированный, слащавый голос, что хотелось спросить: «Слушай, а где у тебя кнопка выключения этого режима „проводница“? Хочется с тобой по-человечески поговорить. Но я молчала, потому что боялась показаться недуховной.»

Все: «Какая мощная энергия! Я чувствую вибрации!»

Я (внутренний голос): «Вибрации? У меня от голода живот вибрирует. Когда уже обед?»

Совет искателям: если вы ничего не чувствуете на месте силы, проверьте, не голодны ли вы. Чакры любят сытость.

Медитации? У меня во время медитаций всё время отвлекался ум. В голову лезли какие-то шутки, посторонние мысли, вообще ничего не понятно: что я должна почувствовать? Что должно произойти? Все вокруг такие серьёзные, такие глубокие, а у меня внутри — лёгкое недоумение и желание пошутить.

Камни, легенды и Баба-яга

Там же была одна забавная практика перерождения. Огромный камень с дырой, и нужно было в неё залезть, как будто проходишь родовые пути. Уж не знаю, переродилась я там или нет, но пролезать сквозь неё мне было забавно. Я знатно повеселилась, особенно когда застряла попой и пришлось звать на помощь.

Моё духовное перерождение заняло больше времени, чем я планировала.

И проходило оно с посторонней помощью. Хорошо хоть вытащили. А то так бы и стояла там, символом того, что даже у просветления есть узкие места, где застревают самые нетерпеливые. Видимо, в прошлой жизни я была не настолько гибкой, чтобы пролезать в узкие места без последствий. Или это был знак: «Влада, твой путь к просветлению будет тернист и потребует усилий не только духовных, но и физических. А также помощи товарищей».

Вот это было истинное перерождение — из состояния «я крутая искательница» в состояние «помогите, я застряла в камне».

А вообще на этой горе была куча разных практик. Однажды нам дали задание — обнять дерево и попросить у него мудрости. Я выбрала самую толстую берёзу — думала, в ней точно мудрости много. Обняла её, закрыла глаза, затаила дыхание. Жду. Тишина. Потом чувствую — по руке кто-то бежит. Открываю глаз — муравьи. Целая процессия, деловито так, по своим муравьиным делам. Я думаю: может, это знак? Может, они мне послание несут? Но они просто пробежали дальше по коре, даже не оглянувшись. Ни мудрости, ни энергии, только муравьиный транзит через мою руку.

Я стряхнула их и подумала: может, мудрость как раз в том, чтобы не ждать её от деревьев, а просто дать муравьям спокойно бежать по своим делам?

И вообще, если уж просить мудрости у природы, то лучше у муравьёв — они хоть знают, куда и зачем бегут. В отличие от меня тогда.

А ещё на Воттовааре есть Камень знаний. Нам о нём рассказывали так красиво, так вдохновенно! Если здесь сделать специальную практику, правильно помедитировать, открыться — обязательно снизойдут тайные знания. И сам камень, кстати, похож на огромную раскрытую книгу. Лежит себе такая каменная книга посреди леса и ждёт, когда кто-нибудь достаточно умный (или достаточно наивный) придёт и прочитает.

Я, конечно, решила: ну всё. В этот раз я серьёзно. Никаких шуток, никаких посторонних мыслей, никакого «ума» (в смысле внутреннего критика). Сейчас я сяду, закрою глаза, и мне откроются все тайны мироздания. Прошлое, будущее, смысл жизни, формула счастья — всё сразу. Я даже приготовилась записывать, чтобы не забыть.

Села, как курица на насесте. Закрыла глаза. Дышу. Медитирую, и отчаянно пытаюсь «открыться». Старательно отгоняю мысли о том, что комар хочет меня съесть, что попа затекла и что скоро обед. Дышу ещё глубже. Жду.

Тишина.

Потом ещё тишина.

А потом просто тишина, в которой нет никаких тайных знаний. Вообще. Ноль. Пустота.

Я открыла глаза, посмотрела на камень. Он лежал себе, огромный и безучастный, и, кажется, даже слегка надо мной посмеивался. Ну что, девочка, прочитала? Нет? А может, нечего было читать?

И знаете, сейчас я думаю: может, главное тайное знание как раз в том и состоит, что никаких тайных знаний нет? Есть просто жизнь, просто ты, просто камень в лесу. И всё, что тебе нужно, уже есть внутри. Просто не открывается по заказу, как банка с огурцами. Даже если очень сильно медитировать.

Вечер у костра и ночь в номере

Вечером, после возвращения с горы, мы сидели у костра. Тепло, треск дров, звёзды над головой — атмосфера располагала к чему-то глубокому. Наш проводник по кундалини дала задание: написать на бумажках всё, что мы хотим отпустить. Обиды, страхи, старые программы, всё тяжёлое — и бросить в костёр. Сжечь, освободиться, трансформировать.

Мы все старательно писали, кто-то даже со слезами на глазах. Потом по очереди подходили к костру и бросали свои записки в огонь. Торжественно, красиво, духовно.

И тут та самая женщина — ну помните, весёлая, земная, которая у камня спрашивала «что слышно?» — подходит к костру, бросает свою записку… А через минуту я замечаю, что она сидит на корточках и палкой ковыряется в углях! Серьёзно так, деловито, ворошит горящие головешки.

Наш проводник, заметив это, спрашивает с лёгким недоумением:

— Ты что там ищешь?

Женщина поднимает голову, абсолютно серьёзная:

— Да смотрю, сгорела ли она до конца.

Я не выдержала и расхохоталась. Сказав вслух:

— Ты серьёзно думаешь, что мы будем караулить, пока ты уйдёшь, чтобы потом с фонариками в пепле копаться? Нам что, делать больше нечего?