электронная
Бесплатно
печатная A5
445
18+
Добрые книжки

Бесплатный фрагмент - Добрые книжки

Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел

Объем:
374 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-9587-0
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 445
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Вместо Предисловия

Всякий раз, возвращаясь домой после продолжительного отсутствия, папенька плотно обедал, расслаблялся парочкой рюмок, любимой им настойки рябины на коньяке, а затем, на этом же столе, не убирая посуды и крошек хлеба, расстилал, подобно скатерти, карту какого-нибудь Богом забытого городишки или бесконечно безлюдного края, и с памятной любовью тыкал вилкой то в один замусоленный уголок карты, то в другой, указывая тем самым на места, где ему довелось побывать. «Не страшно ли вам было одному в ваших продолжительных странствиях, Алексей Николаевич?» — не раз задавал я этот вопрос папеньке, и именно потому, что он очень любил этот вопрос. Отвечая на него, папенька переживал необыкновенные треволнения духа, обязательно искал в лицах своих собеседников исключительной заинтересованности и сопереживания, и мог совершенно беззастенчиво всплакнуть. «Не бывает подлинного любопытства без искушения страхом. — отвечал папенька. — Возможно, что страх и порождает всяческое любопытство, с тем же упрямством, с которым самоубийца, забираясь на перила моста с намерением сигануть в реку, долгое время вглядывается вниз, провожает трагическим прищуром речные струи и баржи с теплоходами, ищет какого-нибудь знака или человеческого крика, способных напугать настолько, чтоб он немедленно слез с перил моста и отправился домой. Но любопытство к неизведанному и непрочувствованному берёт-таки своё и побеждает.» Ни в коей мере папенька не стремился облагородить или оправдать самоубийц, просто примеры из жизни, приводимые им подчас, могли казаться для неподготовленного слушателя слишком обескураживающими, чему папенька тоже не мало радовался и был очень влюблён в себя в такие моменты, и, кажется, что ради них и рассказывал двусмысленные шаловливые несуразности. Множество историй о своих похождениях папенька затем самостоятельно записывал на листах общей тетради, разлинованных в клеточку, но некоторые другие предпочитал рассказывать вслух, и рассказывал их настолько часто, что мне удалось без труда запомнить их, с критическим благожелательством отделить зёрна от плевел, а выдумку от вопиющей правды, и нынче, выкроив некоторое свободное время в своих трудах, не имеющих совершенно никакого отношения к литературе, у меня получилось записать их и организовать в некое подобие книжек. Которые я и предлагаю вниманию искушённого читателя, требующего для себя не столько пестроты дедуктивных наслоений и трогательно-интеллектуальных инсинуаций, сколько простого человеческого слова о непростых перипетиях человеческих судеб.

Евпсихий Евстафьев

Книжка Странствий

Оставаться самим собой в эпоху промывания мозгов возможно. Требуется лишь небольшая самостоятельность, желающая любопытствовать до всего и всякого, что тебя никак не касается, и ещё необходимо цепляться за всяческую возможность путешествовать. Всякий посыл или приглашение, брошенные нам из случайных разговоров и встреч, не должны пропадать зря. Хорошо известный вам Алексей Николаевич всеми этими потребностями обладал, семейный уют его не удерживал, а, скорее, даже подталкивал к беспрестанным испытаниям судьбы; доверчивая супруга только и успевала, что сыто накормить неугомонного и вечно юного своего обожателя, дать вволю отоспаться, привести себя в порядок и, снабдив деньгами из скудного семейного бюджета, отправить в очередной поход.

Поводом к одному из таких странствий послужил эпизод рядовой и случайный. Прослушав через открытую форточку разговор неизвестных тёток во дворе о покупке на рынке Липовой Горы дешёвой клюквы, Алексей Николаевич смекнул, что может и сам совершить эту дешёвую покупку. От небольшого посёлка, где проживал Алексей Николаевич, до Липовой Горы было минут тридцать пешего хода, но даже будучи весьма скорым на ногу, ко всякому своему путешествию Алексей Николаевич относился ответственно. Внимательно выбирал одежду, чтоб она пришлась по погоде, присматривался к небу, пытаясь выведать, не таит ли оно в себе внезапных неприятностей, обязательно высиживал какое-то время в уборной, чтоб опорожнить организм и избавить себя от невзгод, известных каждому путнику в городской черте, где достаточно трудно справить малые нужды, не говоря уже о больших.

Вот и сейчас, совершив весь цикл подготовительных упражнений, Алексей Николаевич вышел во двор, поискал глазами тех тёток, которые распространяли клюквенные соблазны, но увидел лишь дядю Валеру, выгуливающего собаку, и парочку кошек с дотошным ехидством наблюдающих за собакой. Самого дядю Валеру тоже иногда печалил вид собственной дворняжки, а сегодня печалил в особенных пасмурно-лиловых тонах, поскольку состояние здоровья вынуждало дядю Валеру жаловаться на всё подряд.

— А вот и ты соблаговолил до нашего брата снизойти, тоже куда-то собрался. — поздоровался с Алексеем Николаевичем дядя Валера и слегка ревниво проследил, как тот потрепал его собаку за ушами. — Интересно будет знать, а куда собрался?

— Вот тебе, дядя Валера, прямо всё знать надо.

— Да ради бога, можешь и не говорить ничего. Тоже мне шпион нашёлся.

Дядя Валера присвистнул, приглашая собаку двигаться дальше, но собака устало фыркнула и почесалась.

— Сказал бы просто: задолбался, дескать, дома отдыхать — пора и на работу! — посоветовал дядя Валера. — А то сегодня все вокруг ходят деловые, кого не спросишь — лишнего слова сказать боятся, будто я невесть о чём спрашиваю. Будто так трудно сказать, куда собрался пойти, будто это тайна за семью замками.

Алексей Николаевич и действительно почувствовал неловкость за свою совершенно ненужную таинственность.

— Никаких тайн нет. — сказал он. — Я вот намеревался до вечера посидеть дома, а затем чего-нибудь придумать, но услышал разговор тёток про дешёвую клюкву на Липовой Горе, собрался и теперь иду туда.

— Тётки — это родственницы, что ли, твои? Раньше не замечал я, чтоб у тебя тётки в родственницах были.

— Нет, эти тётки не родственницы, хотя есть у меня и тётки-родственницы, и двоюродных братьев хватает, и сестра есть тоже двоюродная, но с сегодняшней дешёвой клюквой они никак не связаны.

— Но ты же должен понимать, что родственные тётки, рассказывая про клюкву, вряд ли пожелают обмануть племянника. — прищурился дядя Валера, нахально демонстрируя скептицизм. — А вот от чужих тёток можно ожидать чего угодно.

— Я понимаю. — согласился Алексей Николаевич. — Но эти тётки не знали, что я подслушал их разговор, этим тёткам вообще не было ни до кого дела: они разговаривали между собой, уже будучи при клюкве и радуясь этому событию.

Дядя Валера взглянул на дорогу, уводящую в сторону Липовой Горы.

— Может быть, тётки сказали, насколько дешева эта клюква? — спросил он. — Тогда я взялся бы сопровождать тебя вместе с собакой.

— Тётки сказали только, что она дешева, а расспросить я их не мог; я никогда не разговариваю с женщинами во дворе из форточки квартиры, расположенной на третьем этаже. Мне это и неудобно, и неловко как-то.

— Я частенько разговариваю. Может, это и не нормально, но я ничего ненормального не вижу. Погоди, я немножко хлебну из бутылочки — я с собой на прогулку взял винца — а затем хорошенько обдумаю твоё предложение о покупке клюквы. Предупреждаю сразу: я не любитель клюквы, но то, что она дешёвая — по сообщению таинственных тёток — меня соблазняет.

Дядя Валера вытащил из обширных штанов полторашку дешёвого портвейна и отхлебнул.

— Сам-то будешь? Не брезгуешь?

— Нет, дядя Валера, я не пью. — отмахнулся Алексей Николаевич.

Обычно Алексей Николаевич имел влечение к разговорам с людьми простоватыми и имеющими признаки умственной отсталости, но сейчас он торопился в дорогу и лишь забавно поводил носом по бутылке, словно измеряя её штангенциркулем.

— Сказать правду, то иных тёток лично у меня и нет, кроме тех, с которыми я иногда общаюсь через форточку. — замутнено сияя лицом, словно никелированной кастрюлькой, просипел дядя Валера. — Я не хочу сказать, что я один такой на белом свете, я допускаю наличие у себя родственников, но ещё в начале двухтысячного года у меня было сотрясение мозга и небольшая потеря памяти — возможно, что тогда же затерялись рядом с ней и родственные тётки. Получается, что я отчасти распрощался со своим прошлым.

Дядя Валера театральным жестом помахал ладошкой. Собака, неверно истолковав жест хозяина, строго тявкнула на ветер. Проходивший мимо мальчонка испуганно вздрогнул.

— Ой, дядя Валера, держи собаку крепче!..

— Да не дрожи ты, Павлик, это собачка просто так лает, а не на тебя. — поспешил успокоить дядя Валера ребёнка. — А могла бы и на тебя гавкнуть — все вы сейчас садистами растёте, куда только родители смотрят — но моя собачка не понимает людского зла.

— О чём это ты? — спросил Алексей Николаевич.

— Ну как же, ты должен знать про двух девок из Хабаровска, которые животных убивали зверским образом, на видео снимали и в соцсетях выкладывали. Их сейчас судить будут, возможно, что приговор будет максимально строгим.

— Да я вовсе не из Хабаровска. — со всей очевидностью попробовал оправдываться мальчик Павлик.

— Ну, не обязательно всякому садисту жить в Хабаровске. — заметил дядя Валера. — Бездомных животных в любом городе предостаточно — хватай да вешай, живьём шкуры сдирай!..

— Я если только поиграть немножко, я никогда не мучаю. — заныл Павлик.

— Да все так говорят, Павлик, поверь мне. И я так в детстве говорил, когда меня взрослые ловили за тем, что я к хвосту кошки привязывал консервную банку. «Живодёр!» — они мне говорили и за ремнём тянулись, чтоб порку задать. А я в ответ — что характерно для юного лгунишки — глазёнками невинными смотрел на маменьку с папенькой, излучая сияние, подобное васильковому июльскому небу, да подмаргивал в полном недоумении: а что такого, дескать, маменька с папенькой, я просто пошутить хотел, я же не из Хабаровска!..

— Ррррр! — шаловливо ощерилась собаченция дяди Валеры.

— Боюсь, что про тот Хабаровск я тогда и ведать не ведал — не до него мне было в своих детских затеях — но ремня по попе получал неизменно, а вот поэтому и вырос хорошим человеком, уважающим ценность чужой жизни, пускай даже и махонького зверька.

— Да мы всем классом осудили поступок этих девочек. — заканючил мальчик Павлик. — И в Хабаровск письмо написали тамошним школьникам, чтоб они тоже осудили.

— И все, получается, осудили? — улыбнулся дядя Валера.

— Получается, что все.

— И больше никто кошек с собачками обижать не будет?

— Получается, что не будет.

— Врёшь, Павлуша, честное слово — меня не обманешь, я просто вижу, как ты нагло издеваешься надо мной и врёшь, а сам уж затеял какой-нибудь пакостный поступок.

Из форточки окна на первом этаже вылезла голова развесёло-угрюмого свойства, воззрилась на природу, ища в ней удобства для жизни, и пробасила:

— Вы чего, мужики, ополоумели совсем — Пашу моего обижать?.. Я его погулять выпустил, а вы на него всех мёртвых кошек повесить хотите. Я ведь и выйти могу и поговорить с вами по-мужски.

Мальчик Павлик траурно всхлипнул.

— Заткнись, Виктор Леонидыч, никто твоего балбеса не обижает. — подключил надёжные коммуникативные средства дядя Валера. — Я просто отчасти воспитываю его на примере тех самых девок из Хабаровска. Я не хочу, чтоб твой Павлик в тюрьму сел за убийство какой-нибудь сраной кошки. Я не хочу и чтоб те девки в тюрьму сели — я ведь так это дело толкую, что их возможно посадят в тюрьму надолго, а я хоть и осознаю весь ужас преступления, но не постигаю: зачем девкам и дальше жизнь ломать, зачем их по тюрьмам таскать?

— А куда их, прикажешь? в пионерлагерь? — голова из форточки выпустила рахитичный сигаретный дымок.

— Ну вот, помнишь, у нас Лёха такой жил, он сестрёнку убил нечаянно, так его в больницу отправили, а там уж хоть и не вылечили, но попытка-то была.

— Оооо, ну ты сравнил пожалуйста! — голова из форточки приняла весьма ироничный облик, показывая, что ей знакомы все задворки человеческой души. — Вот, этот твой Лёха, про которого ты вспомнил, дядя Валера, это просто чокнутый алкаш, он тогда набухался и трахнул сестрёнку, а потом зарубил топором — вот и всё, дело кончено, он после ни перед кем не выёживался, он не выпендривался в интернете о своих похождениях. А теперь представь этих двух малолеток из Хабаровска: мало того, что они ведут уродский образ жизни и отравляют общество нормальных людей своим присутствием, так они ещё и животных, блин, режут!.. ты понимаешь, что они не понимают, что это такой же, сука, живой организм, как ребёнок у человека, только у него прав совсем нет, именно поэтому, блин, находятся добрые люди, которым это не очень нравится — с души их воротит оттого, что такие личинусы вроде этих двух мразей режут и снимают шкуру с щенков и постят это в интернатах: мол, смотрите какие мы аморальные и асоциальные девчонки! — и люди требуют ихнего наказания, как ты говоришь: со всей строгостью закона!.. понимаешь?.. Их невозможно жалеть. Я бы и родителей ихних отколошматил и расстрелял нахуй, поскольку необходимо соблюдать мерило нравственности в любой человеческой семье: чувствовать, где допускаема охота на звероящеров, а где нужно сидеть тихонько нахрен и не выёживаться!..

Совсем поникший мальчик Павлик засопел носом ещё громче и вознамерился пуститься в громкий плач.

— Отпустите ребёнка, ему ещё уроки учить. — потребовала голова из форточки. — Сами ничего не делают, и другим не дают.

Форточка со звоном захлопнулась, мальчик припустился рысью домой.

— Это Виктор Леонидыч, это Витёк! — кивнул на форточку дядя Валера. — Он мужик такой безобидный, правда, грубоватый и… как бы это сказать…

Дядя Валера с показательной хитринкой растопырил руки наподобие ветвей деревьев, являющихся рассадниками клещей, заражающих мирное население энцефалитом.

— Лучше с ним не связываться.

— А Павлик, вроде, тихий мальчик. — сказал Алексей Николаевич. — Зря ты его растерзанными кошками пугал, он с виду безобидный.

— Да много ты понимаешь в этих безобидных детях. Разве подобный папаша сможет воспитать хорошего человека?.. В нём психические девиации шебуршат похлеще любого муравейника. А с виду, конечно, посмотришь на такого мальчонку, даже посочувствуешь: не приставайте ко мне, дескать, я интроверт!..

Нежным запахом приготовляемого компота повеяло из одной квартиры дома и напомнило, что у сегодняшней встречи Алексея Николаевича и дяди Валеры есть цель.

— …Михалыч! — вдруг дядя Валера окликнул, выпроставшегося из-за угла дома, сутуловатого человечка в безразмерных штиблетах и аккуратно выцветших штанах. — Клюковки не хочешь? Мы вот посоветовались с Алексеем Николаевичем и решили за клюквой сходить на Липовую Гору. Её очень дёшево продают.

— В добрый путь, друзья мои, удачной вам дороги! — пожал руки Михалыч и присмотрелся к полторашке. — На двоих вам мало будет, но если клюква действительно окажется дешева, то вы сможете ещё бутылку купить. Кстати, клюквой очень хорошо такую дрянь закусывать.

— Я не пью. — сказал Алексей Николаевич.

— Брось, Михалыч, не для того нам перепадёт покупать клюкву, чтоб жрать её без всякой нужды. Я потому и взял винца, когда вознамерился выгулять собаку, что его не надо закусывать. Это вот если водку на улице пьёшь, то её надо закусывать чем придётся, а затем пальцы становятся липкими и жирными, и их приходится облизывать.

— Можно просто хлебушком.

— Ну это, знаешь, очень скромно. Скромность, конечно, украшает человека, но за здоровьем необходимо следить и оберегать от болезненных тенденций. — дядя Валера приосанился, словно неопровержимая надпись на заборе. — Ты вот лучше подумай хорошенько и определись с дальнейшим своим движением: согласишься ли стать нам попутчиком до Липовой Горы?

— Да мне некогда совсем. И рад бы — да некогда.

— Чем это ты таким занят? — усмехнулся дядя Валера.

Михалыч не мог долго стоять на одном месте, постоянно перетаптывался, крутился, жеманился с таинственным видом, словно пытаясь скрыть у себя сзади то ли петушиный хвост, то ли бесцеремонно оттопыренный карман.

— Да мне необходимо вещичку одну найти, просто одну такую вещичку. — забегал Михалыч глазками по земле. — Дощечку небольшую или железячку, размером с ладонь.

Михалыч выпятил ладонь как можно шире. Дядя Валера и Алексей Николаевич внимательно осмотрели ладонь.

— Зачем?

— Да мне надо. Это же ерунда — если правду сказать — такая непонятная железячка, до сих пор без неё обходился в хозяйстве, но теперь вот понадобилась. Вынужден искать.

— Не бзди, Михалыч, найдёшь ты свою железячку. — упорно заманивал дядя Валера приятеля на чуткую стезю путешественника. — На Липовой Горе полно разных железяк, я постоянно об них запинаюсь. А тебе всё-таки зачем?

— Ну надо… — замялся Михалыч.

— Ещё один шпион!! — обрадовался дядя Валера. — Люди, что такое с вами творится, почему вы все скрытные такие стали и неприветливые?.. Я, кажется, не кусаюсь и собака у меня до чужого куска мяса не охоча. Зачем от нас скрывать свои интересные потребности?.. Мы не претендуем ни на вас, ни на ваши железячки.

Собака внимательно посмотрела на хозяина, не очень-то соглашаясь с его мнением насчёт себя и чужого куска хлеба, но спорить не стала.

— Мне просто надо такую железячку, я одну вещь хочу отремонтировать, а там всё очень сложно, и я не знаю, как подступиться. — страдальчески загундосил Михалыч.

— Нет, ты вознамерился дребеденью заниматься, давай лучше дуй с нами за клюквой.

— У тебя всё дребедень — что не скажи.

— Потому что я различаю настоящее дело от дребедени. Поход за клюквой мне безоговорочно представился мероприятием достойным, и я — по сути — навязался Алексею Николаевичу в попутчики, а ты мне хоть миллион заплати — я не пойду с тобой железяки искать.

— Нет, ребятки, бывайте здоровы. — пожал руки на прощание Михалыч. — Как-нибудь, в следующий раз встретимся и поболтаем, а вы меня клюквой угостите.

— И тебе не хворать, Михалыч. — сказал Алексей Николаевич.

Сутуловатый человечек изобрёл мимикой неслыханную работоспособность и скрылся за тем-же углом дома, из-за которого и возник.

— Чувствую, что нам следует поторопиться. — после тревожной паузы произнёс дядя Валера. — Этот вот Михалыч вовсе не дурак, и сейчас явно прибежит домой, схватит денег побольше и попробует опередить нас в покупке клюквы. Не удивлюсь, если он закупит всю клюкву, а нам только и останется, что кусать локти.

— Так чего же мы ждём?

— Сейчас, секундочку. — дядя Валера отхлебнул винца.

Изящно запинаясь об трещинки асфальта, мимо прошла молодящаяся старушка, известная по округе отсутствием имени, но наличием отчества — Петровна. Старушка направлялась в небольшой магазинчик, расположенный напротив дома, в котором проживали Алексей Николаевич и дядя Валера, и тщательно пересчитывала в уме те денежные средства, которые безбоязненно можно было потратить.

— Кстати, о деньгах. — дядя Валера сопроводил старушку понимающим взглядом. — У меня в наличие с собой небольшая сумма — было бы странно выходить из дома на выгулку собаки с большими деньгами — а значит, хочется быть уверенным, что моей суммы хватит на покупку клюквы. Почём её продают на Липовой Горе, как ты говоришь?

— Дёшево её там продают. Это не я говорю, это тётки сказали.

— Ну, тётки… Петровна! — окликнул дядя Валера старушку. — Как по-твоему, сколько сейчас может стоить клюква, если продают дёшево?

— Сам продаёшь? — с необычайной заинтересованностью застыла на месте старушка и заработала мозгом, подсчитывая наличность своего кошелька.

— Я что, похож на человека, способного просто так, как говорится, с бухты-барахты, продавать клюкву?.. Про клюкву я услышал от Алексея Николаевича, а он услышал про неё от тёток, а те только и успели сообщить, что клюквой торгуют на Липовой Горе за дёшево, а нам бы хотелось уточнить эту дешевизну. Я подумал, Петровна, что ты можешь знать сезонное ценообразование на клюкву. Тебе ли не знать? Ты у нас всё знаешь.

Петровна с удовольствием зарделась.

— Если килограммами продают — то это одна цена будет. — сообщила Петровна. — А если продают клюкву в лукошках — то цена будет совсем другая.

— Вот как? — призадумался дядя Валера. — Впрочем, ты давай иди куда шла, а на обратном пути всё-таки попробуй уточнить цифру.

— А ты если соберёшься покупать, то и про меня не забудь — и мне купи пару килограмм, а там уж рассчитаемся как-нибудь. — едва ли не потребовала старушка.

— Хорошо, хорошо… как же тебя забудешь…

Старушка, недоверчиво оборачиваясь на путешественников, побрела в свой магазин.

— Ты собираешься ждать возвращения Петровны из магазина? — удивился Алексей Николаевич. — Нам же некогда.

— Я понимаю, что нам некогда, но и не хочется топать в этакую даль понапрасну. Ты, кстати, можешь живо вообразить себе такую ситуацию, когда приходишь на рынок Липовой Горы, протягиваешь деньги продавцу клюквы, и тут вдруг оказывается, что клюква продаётся в лукошках, и хотя это по-своему дёшево, но денег у тебя на покупку не хватает. В лучшем случае ты рассмешишь продавца, а в худшем — разгневаешь, и он пошлёт тебя куда подальше.

Петровна добралась до крылечка магазина, передохнула и взобралась по лесенке к входу.

— А у тёток-то вы чего не спросили, в лукошках клюкву продают на Липовой Горе или не в лукошках? — крикнула она с крылечка.

— Да с тётками вообще никто не разговаривал. Алексей Николаевич постеснялся, а меня в этот момент рядом не было.

— Понятно. — сказала старушка и вошла в магазин.

— Хоть кому-то что-то понятно. — вздохнул дядя Валера и отхлебнул из полторашки. — Я давно замечаю, что вот таким старушкам очень многое понятно из того, что понятным вообще быть не может, им в этом деле парадоксы жизненного опыта помогают. Да ты, Алексей Николаевич, брезгуешь со мной, что ли, винца выпить или здоровье бережёшь?

— Ты же знаешь, я не пью. — сказал Алексей Николаевич.

— Он не пьёт. — подтвердила собака. — Ты ему ещё в прошлый раз предлагал, а он отказался. Пей один.

Дядя Валера встряхнул головой и уставился на собаку.

— Что??

— Пьёшь всякую дрянь, я бы даже постеснялась её кому-нибудь предлагать, так что пей один.

— Да неловко как-то одному. — пожевал губами дядя Валера.

— Угу, неловко, рассказывай! — озорно присвистнула собака. — Либо пятница вечером, либо суббота утром — полный капец у нас в доме: полторашки штабелями по углам расставлены, сам сидит, как сыч, и лопает полторашки одну за другой, да ещё перед телевизором матерится. Купи компьютер — давно говорю, да к интернету подключись — стань человеком!!

— Чего-чего? — едва ли не подавившись глотком вина, дядя Валера покосился на собаку.

— А то!.. Да я вообще понять не могу: зачем тебе клюква? Это ведь такая дрянь, что она до следующего года в холодильнике проваляется, поскольку потреблять её некому, кроме тех, кто практикует опыты над собственным здоровьем. Я полагаю, что именно за такими умниками (в кавычках) и следит ФСБ. Мало ли какая хрень вам в голову взбредёт.

Дядя Валера хрюкнул неудачным хихиканьем.

— Нужен я твоему ФСБ. Пускай оно террористов ловит, хотя в наших краях и нет никаких террористов. Никакие террористы ничего с нашими домами сделать не могут — если мы сами друг друга при утечке газа не повзрываем.

— Почему не могут? — удивилась собака.

— Да потому не могут. — дядя Валера развёл руками, как бы демонстрируя неограниченную силу и волю духа местного населения. — Уже с рождения в каждом из нас сидит психологическая сопротивляемость к современным гибридным угрозам, а уж террориста со взрывчаткой за версту учуем и пленим.

— Да почему не могут? — воскликнула собака. — Гипотетические террористы могут изготовить вещество под названием игданит (аммиачная селитра плюс дизельное топливо — всё имеется в доступных точках розничной торговли) и устроить нам всем термобарический взрыв. Придут ночью с пятью литрами бензина, зайдут в лифт, накрутят на спичку сигаретную бумагу, чтоб фитиль получился, зажгут и прилепят спичку на жвачку в лифте. Потом выльют бензин, проедут вверх-вниз и уйдут из подъезда, а когда фитиль дотлеет и спичка зажжётся — будет эффект, как в цилиндре ДВС. Полетит всё к чертям собачьим.

— В нашем посёлке нет домов с лифтами. — чуть опешив, пробормотал дядя Валера.

— Не важно. — энергично задышала собака, семеня лапами. — Если эти террористы владеют основами химии, если обучены синтезировать мутанты лёгких и тяжёлых элементов для изготовления плазмогенного состава — они запросто могут устроить атомный взрыв. И на наш посёлок хватит, и от Липовой Горы ничего не останется.

— Заткнись! — совершенно сникнув и стиснув зубы, потребовал от собаки дядя Валера.

— Всё же очень просто. — собака вильнула хвостиком. — Когда смесь изготавливается и закладывается в подъезде, скажем, в виде мешков с цементом для предстоящего ремонта, тогда электросварочный аппарат подключается к проводникам разрядника и делается пробой разрядного промежутка от дешёвого карманного электрошокера, например, дистанционно — по звонку на сотовый телефон. А учитывая, что основным ядерно-взрывным материалом может быть смесь свинца и углерода, то такой фугас может быть мегатонного класса, и не только Липовую Гору, а и половину Ярославля снесёт за будь здоров!..

Собака с огорчением подтявкнула.

— Вот что, Алексей Николаевич. — озабоченно сказал дядя Валера. — Ты и сам видишь, что собака нам сегодня не попутчица и не советчица в покупке клюквы, уж лучше я её домой отведу. Подожди меня немного.

И дядя Валера потащил, слегка упирающуюся собаку, в дом.

— Я сейчас вернусь, ты только подожди немного… Да пошла ты, сука безногая!..

Собака обиженно лаяла.

Алексей Николаевич простоял во дворе около получаса, дожидаясь соседа, проводил взглядом памятную старушку Петровну, возвратившуюся из магазина, и ничего не ответил на её замечание про зависимость цены клюквы от величины лукошка, только лишний раз кивнул головой, выказывая всяческое понимание и почтение к старости.

Солнце уходило в лёгкие осенние сумерки, с небес — окрашенных в интимные лирические тона — жалобно заморосило. Алексей Николаевич раскрыл зонтик, который предусмотрительно таскал с собой всегда, и взглянул на часы.

— А ведь как-то жил я до сих пор без клюквы, и не плохо жил. — сказал он, обращаясь к невидимому дяде Валере и его собаке. — Конечно, если б я кому-то пообещал, что угощу клюквой, то теперь бы пришлось — хоть кровь из носу, хоть из кожи лезть вон — но добывать эту чёртову клюкву, и желательно в лукошке!.. А так — никому ничего не обещая — я остаюсь при своём абсолютно свободном желании: хочу — иду за клюквой на Липовую Гору, а не хочу — не иду!.. А несомненно, что при такой погоде не возникает желание куда-нибудь идти. Хорошо если просто поморосит, а если грянет гроза — путешествие и вовсе может оказаться опасным, и эта клюква с лукошком затем поперёк горла станет.

Алексей Николаевич взглянул на окно собственной комнаты, улыбающейся тёплым и уютным настроением, вздохнул и отправился домой. Очень быстро заварил крепкий чай и приспособил к нему с десяток оладушек, оставленных с утра на столе в кастрюльке, укутанной огромным махровым полотенцем для сохранения тепла. Оладушки оказались чуть тёплыми, но именно такие оладушки и любил неприхотливый Алексей Николаевич. Он с радостью умял их один за другим, тут же вошёл в поисковую систему интернета, поспешив набрать буковки С Т, желая узнать сезонную стоимость клюквы, и едва ли не подавился последним оладушком, когда увидел, что ему выдаётся статистика заблудившихся в лесу за летне-осенний период прошлого года. Оказывается, что только в родной Ярославской области заблудилось около 123-х человек, из них четверо погибли, и все погибшие направлялись в лес именно за клюквой. Сотрудники МЧС и волонтёры, отправляющиеся на поиски пропавших, рассказывали совершенно жуткие истории об изглоданных до костей женских телах, руки которых были намертво вцеплены в пустопорожние лукошки.

— Вот так оно и разрешилось всё нежданно. — вздохнул Алексей Николаевич и дал себе зарок больше никогда не соблазняться на клюкву. По странному стечению обстоятельств, в тот же момент на улице перестал моросить дождик, повыскакивали на прогулку весёлые детки, заегозили расторопные воробышки, и послышались ужимистые мужские басы, собравшиеся у магазина с целью вечернего моциона и удовлетворительного разговора. Никто и словом не обмолвился о возможном путешествии на Липовую Гору. Каждому было хорошо на своём месте и при своём деле.

*****

Нередко гости, зашедшие на огонёк к Алексею Николаевичу, могли наблюдать интересную картину, когда хозяин дома, за вечерним столом в окружении семьи и близких знакомых, рассказывал им о собственных приключениях, о встречах с необыкновенными людьми, о загадочных явлениях, осторожно посещающих нашу землю с целью заполучить себе апологетов и нездоровых мистиков. Превращая скупые географические атласы в гектары неисследованной земли, Алексей Николаевич загорался слегка казусным огоньком воспарившего духа, и недурственно резвился, подобно любопытному ребёночку, которым он и был когда-то давным-давно, весело шлёпая по канавкам и лужам, по развалинам и пепелищам деревянных изб, по городским пустырям, усеянным сомнительными биологическими произрастаниями.

На этот раз за столом, прихлёбывая чай и радостно ковыряя вилками прямо в сковороде с жареной картошкой, присутствовали, кроме членов семейства Алексея Николаевича ещё и специалист газовой службы, зашедший в квартиру с целью проверки утечки газа, и подруга жены Алексея Николаевича — девушка добрая, но с исключительно грустной умственной несостоятельностью, работающая консультантом в крупной торговой сети.

— Представляете, у моих соседей по подъезду родная бабулька потерялась. — неожиданно сказала эта самая девушка, ловко соотносясь с рассказом Алексея Николаевича о необычных палеонтологических открытиях в китайской провинции Ляонин. — Запросто могу похвалить китайцев, что они откопали каких-то там ящеров из группы дромеозавров, но куда как интересней будет проследить за поисками этой бабульки. Обратились за помощью к волонтёрам, объявления о розыске развесили по всему городу, буквально по всем столбам; фотографию напечатали — простая такая русская бабка, без всяких алкогольных излишеств и тяги к бродяжничеству. Все параметры указаны в объявлениях — рост, вес, цвет глаз и волос — а найти не могут, бабулька как сквозь землю провалилась.

— Грабанули бабульку в тёмном переулке и прибили насмерть. — уверенно потыкал в воздух вилкой специалист-газовик. — Надо теперь в ближайшей лесополосе труп искать — их в лесу обычно прячут, в кустах зарывают.

— Да что там у старой бабки грабить? — улыбнулась девушка. — Пошла в поликлинику за справкой, только талончик к терапевту с собой и несла.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 445
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: