Бесплатный фрагмент - До встречи в Дубае

Благодарности

Спасибо сестре Юле, что в пандемию познакомила меня с кей-попом. Эта музыка меня вдохновляет и настраивает — я всегда нахожу нужные оттенки эмоций. Спасибо Вере Ард, которая по воле судьбы переехала в Дубай и много рассказывала о жизни и приключениях. А потом ждала и верила, что я обязательно допишу эту книгу. Спасибо моему писательскому клубу «Почерк Музы» и коллегам писателям, которые помогли из рассказа, из образа одной сцены создать целую книгу. Спасибо Кире Иствуд за комментарии, свежие идеи и общий анализ сюжета — книга действительно стала лучше.

Словарь сленга

Айдол — так называют знаменитость в Южной Корее.

Кей-поп — популярная южно-корейская музыка.

Фандом — фанаты группы, фанаты которые слушают только эту группу и максимально поддерживают все активности: голосования в чартах и премиях, покупка мерча, накрутка просмотров видео, накрутка прослушиваний альбомов в сети.

Мерч — продукция, выпускаемая группой: одежда, игрушки, аксессуары.

Лайт стик — фонарик фаната. Для каждой группы они определенной формы и цвета.

Сасены, сасенки — дикие фанаты, чье поведение переходит границы частной жизни айдолов. Они преследуют своих кумиров, вторгаются в личное пространство, нарушают закон и создают угрозу безопасности.

Пролог

Когда я села в самолет меня преследовало чувство, что я сбежала из дома. Внутреннее напряжение вдруг отпустило, расслабились плечи, я перестала горбиться и развалилась в кресле. Я даже закрыла глаза и выдохнула, будто все мои проблемы остались за бортом. Я открыла глаза, когда капитан начал свою приветственную речь. Одновременно заработало электричество: замигали лампочки, задула вентиляция и включился экран. Как на онлайн конференции на меня смотрело красивое мужское лицо.

Крупный кадр с белозубой улыбкой, карамельной кожей и узкими темными глазами застал меня врасплох. Кровь прилила к лицу, наверное, сердце застучало быстрее. Я, конечно, сразу узнала этого красавца. У дочки в комнате висел постер его группы. Почему-то среди четверых участников я всегда первым замечала его. Сложно найти некрасивого корейца в шоу-бизнесе, они все были как на подбор высокие, стройные и горячие. Но этот взгляд всегда цеплял мое внимание.

Камера отъехала, и мускулистые мужские руки позвали меня в путешествие. Земное притяжение потянуло меня к корейскому айдолу. Потом я опомнилась и стала судорожно искать наушники. За это время картинка поменялась: полетели виды пляжей, лесов и виноградников, одноэтажных городов и высоких зданий. Я успела расстроиться, что не услышала голос мужчины. Но в конце рекламы он заговорил. На хорошем английском с легким акцентом его тенор снова позвал меня путешествовать по миру. Он так широко развел руками, что рубашка облепила его накаченное тело. Я невольно сглотнула, но в тайне мечтала, чтобы хоть пару пуговиц отлетели и открыли то, что прятали за тонкой белой тканью. Самолет поехал на взлет. Я посмотрела в окно, в глаза корейца и кивнула. В Москве остался муж и дочка. Вадим и Ева.

На самом деле никого я не оставляла и ни за каким корейцем не гналась. Это была очередная командировка — ничего более. Но каждая клеточка говорила обратное, и я не могла перестать думать о нем весь путь до Дубая. Я даже представила на мгновение свою жизнь, если бы смогла пробиться в это общество. На долгое-долгое мгновение рядом с прекрасным мужчиной. На телефоне включился экран блокировки, и на меня с укором сквозь фальшивую улыбку посмотрел муж. Я выключила телефон и перевернула его чехлом вверх. У меня есть неделя, чтобы отдохнуть от семейных передряг.

Я вернулась к телефону и поменяла обои, чтобы меня больше ничего не раздражало. За полет еще несколько раз показали рекламу, и я смотрела ее внимательнее, чем фильм. Если бы он предложил мне остаться, смогла бы я отказаться?

1-ый год

Глава 1

Командировка в Дубай только звучит престижно. На самом деле ты видишь город только из окна такси. Первый этаж — это максимум, что можно рассмотреть среди каменных джунглей. Витрины магазинов, люди, столпившиеся на перекрестках, и ограды мостов. Моря, океаны, заливы и реки — лишь картинки на сувенирных магнитиках. Иногда, когда не смертельно устаешь, потому что работа прежде всего, можешь насладиться видом из отеля. И хорошо, если начальство расщедрилось и окна выходят не во двор. И хорошо, если удобства в номере. Хотя у нас приличная фирма, и жаловаться на условия еще ни разу не приходилось. Комфортабельные гостиницы с видом на достопримечательности.

В Дубай меня послали в декабре, и нахождение на улице не убивало на месте. Я из тех бледных существ, которые живут в своих полуподвальных помещениях и всегда щурятся, когда вылезают на свет. За это меня и любит начальство — ни минуты на перекуры, перекусы, перерывы. Только обед и только строго по расписанию.

Но в то же время я не могла не понежится на солнце при идеальной дневной температуре. Сейчас в Москве зима, и перепады ее настроения всегда плохо отражались на моем здоровье, делая меня не только привередливой, но и хрупкой. Я всегда реагировала и на высокое давление, и на низкое давление, и на колючий холод. И приходила в себя только весной, когда переодевалась в легкое пальто. Тогда и ветерок становился приветливым, и солнце прогревало достаточно, и дождь был не таким уж неприятным.

Мне рассказывали, что в Дубае температура стабильно жаркая, поэтому я как хладнокровный крокодил вышла на солнышко погреться. Тем более, что в аэропорту делать было нечего. Раньше нас посылали по всему миру, и я насмотрелась на большие аэропорты. Дубай отличался только тем, что выставил прямо по середине гигантского холла пальмы. Да они тут были вообще везде, видимо, как символ процветания, потому что в пустыне, конечно, ничего не растет.

А еще потому, что табличку со своим именем или хотя бы названием компании я не нашла, и надеялась увидеть на парковке. И теперь я стояла, ослепленная солнцем, ударенная духотой, с одним чемоданом — вещей я взяла мало и все, кроме документов, поместилось в небольшой чемодан, который разрешили взять в салон. Наверное, принимающая сторона рассчитывала, что я застряну рядом с конвейером, где выдают багаж. Но я поступила умнее, и мне не надо было прорываться сквозь толпу, чтобы перехватить свои вещи.

Пришлось срочно искать солнечные очки, чтобы сохранить глаза. Пока искала, вспомнила, что дочка не простит, если я не сделаю фото с аэропортом на фоне. Вадим, скорей всего, даже не взглянет на меня, но Ева просила снимать абсолютно все. Когда я закончила отчитываться семье о прилете, посмотрела вокруг и заметила шикарную представительную машину со знакомыми символами. Она только припарковалась, и представительный мужчина лет пятидесяти, в классических брюках и белой рубашке с коротким рукавом спешил ко входу. Черты его морщинистого лица намекали на выходца из Индии или Пакистана. Он взглянул на тонкие потертые серебряные часы на левом запястье, и так бы и пролетел мимо, если бы я не улыбнулась и не поздоровалась.

— Аврора? — спросил он с заметным акцентом.

Я кивнула. Взаимной улыбки я не дождалась, но шофер тут же перехватил чемодан и учтиво открыл дверь в салон. Каждое его движение было отточено, сразу улавливался опыт. Из-под его коротко стриженных волос, с заметной сединой на висках, по смуглой оливковой коже стекали капельки пота. На мгновение я испугалась, что кондиционер в машине не работал, и в отель я приеду приготовленная в аэрогриле. Но опустившись на сидение почувствовала прохладу и успокоилась. Возможно, что водитель немного нервничал из-за опоздания. Но я была не из тех, кто срывался по таким мелочам.

Машина двигалась мягко, но я взглянула на спидометр и удивилась, что стрелка иногда подходила к ста пятидесяти километрам в час. Скорость совсем не чувствовалась, потому что здесь были широкие улицы и много свободного пространства. Дорогу окаймляли яркие фонари и высаженные рядами деревья — только они были ориентирами быстроты хода. Первый порыв был — вообще не смотреть в окно, потому что я понимала, что вряд ли попаду в выставочный зал или на пляж, или в музей будущего, не посмотрю острова в виде пальмы или архипелаг мир.

Ну да ладно. Не за это мне платили деньги.

Платили мне за то, чтобы раз год проверяла соблюдение внутренних стандартов компании. Экстренные вызовы обычно перенаправлялись в кризисный отдел, и они бросали все дела и летели разбираться, что пошло не так. И конечно, одним сотрудником это уже не решалось. Все же, что можно было перебрать за неделю в одиночку, направлялось в наш отдел. А так как кто-то пошел на повышение, а кто-то ушел в декрет, то основными офисами занимались мы втроем с коллегами. Начальство старалось, чтобы мы не засиживались на обжитом месте, и разделяло все подчиненные офисы беспорядочно, так что в одну страну мы могли не летать три-четыре года, а это уже, считай, новый коллектив.

Каждый год я знала, что у меня будет минимум четыре командировки, но не представляла куда. Чемодан и минимальный набор гигиенических средств и лекарств всегда стоял готовый. Оставалось только бросить несколько комплектов одежды, максимально подходящей под локальную погоду.

Официально моя должность называлась «Специалист по качеству». Поэтому качество должно было присутствовать во всех моих слоях — поведение, манеры, одежда, пунктуальность, работа, сроки. Я как детектив искала следы профессиональной деятельности. Какой бы спецификой не обладал филиал, я быстро адаптировалась. Проверяла исполнение документированных процедур: формы, журналы, регламенты, отчетность. Если этого оказывалось мало, то я лезла в описание процесса, в технологическую карту, докапывалась до соблюдения техники безопасности и условий по охране труда. Смотрела, как ведутся документы, как заполняются формы.

Вызвали меня как-то в Мадрид, а тут и так стояла жаркая погода, народ был частично в отпусках, ежедневная сиеста. Усадили меня в красивый кабинет с кондиционером, принесли коробки с документами, компьютер с доступом. И что-то дернуло меня уточнить какой-то вопрос сотрудницу, а она как вспыхнула: «Это задача другого отдела!». Я попросила вызвать кого-нибудь из того отдела, а те, значит, катят бочку на этих. Ну, тут я сразу поняла ситуацию — есть вопросы на стыке взаимодействия отделов. И решила на этом сыграть. Надо было, конечно, вызывать кризисную бригаду, но мне так хотелось посмотреть, как испанцы разнесут свой офис.

В общем, набрала я самых ярых противников из двух отделов, сформировала команды и поменяла местами, чтобы проверяли друг друга. Мол, они же лучше знали, вот и искали самое слабое звено. Моя главная задача всегда была выведать, почему происходит конфликт. А как известно, истина рождается в споре.

Тогда я сидела контролирующей проверяющей и решала отдельные вопросы. В такие моменты просто нельзя не любить свою работу. Ты как верховный правитель, без которого не решается ни один вопрос. Тут и кофе, и чай, и печеньки и местные деликатесы, фрукты и овощи в любом количестве, пока не придет такси в аэропорт. Лепота!

Они сначала собачились и продолжали обвинять. Бегали ко мне разбрасывались документами, подтверждающими некомпетентность. Потом притихли. И дальше вступила я и начала допрос с пристрастием. Идея была в том, чтобы не задавать вопросы, на которые можно ответить да или нет — так люди могли держаться долго. Надо было обязательно выводить на разговор: «Каким образом?», «В какие сроки?», «Почему?». И тут включалось мое главное достоинство: я всегда правильно задавала вопросы. Да, конечно, у нас была методичка и опросник, по которым новички повторяли слово в слово, теряясь в одинаковых ответах и не понимая, что с этим делать. Но стоило мне открыть рот, как тут же вылетали правильные вопросы, и мы доходили до сути проблемы.

В общем, испанцы нашли свои пробелы сами, перенастроили систему, и все у них пошло. Они мне тогда такую фиесту напоследок устроили, что аж два дня гуляли. Единственный раз, когда посадили в машину и повозили по городу. Времени на экскурсии не было, но краткий экскурс и фотографию на память они мне обеспечили. А еще месячным запасом хамона и вина. Как только на границе не отобрали. Хорошие были времена. В такие моменты всегда жаль возвращаться в темный подвал, но все-таки от общения с людьми я быстро уставала и предпочитала работать с бумажками.

Решило начальство повеселиться и на прошлом корпоративе устроило лотерею. Вызвали каждого из нашего отдела и сказали бумажки тянуть. Вот и вытянула я Дубай. Удачно. Еще Узбекистан, Литву и Казань. Но в течение года отменилась Литва; Казань провела аудит своими силами — я лишь прочитала отчет и не поверила ни единому слову; а в Узбекистан послали коллегу мужского пола — сказали, не смогут гарантировать мою безопасность. Ага, конечно. Так что Дубай я уже тоже не ждала, но за месяц до вылета стали искать билеты, отели, и надежда окрепла. Но поверила я, только когда самолет взлетел.

И вот я здесь. Все было как обычно, но почему-то казалось, что поездка будет особенной. Интуиция вела меня в неизвестность, и я решила довериться ей полностью. В ОАЭ так много нереальных проектов воплотились в жизнь вопреки всему, и это настроение передавалось по воздуху, оно освобождало от границ в голове. Мне уже перевалило за середину третьего десятка, и жизненный опыт ощутимой ношей лежал на плечах. Но здесь я почувствовала легкость, будто мое прошлое сбросили с самолета где-то по дороге, и я начала все сначала.

И первое, что отличалось от обычного, это то, что я стала подмечать детали. Не просто видеть и сразу выкидывать образы на задворки памяти, а запоминать, задумываться над ними, впитывать. Я вряд ли смогла бы вспомнить, как выглядели отели в других поездках, я ведь уже пять лет летаю по миру. Но отель в Дубае, да и все последующие события, я смогла бы описать, даже если меня разбудить посреди ночи.

Дубай — это глоток свежего воздуха среди мировых мегаполисов. Во многих городах плотно застраивают земли, и человеческие муравейники тянутся ввысь. В некоторых странах изгаляются и придумывают островки зелени прямо на зданиях, чтобы люди помнили о природе. А здесь уважали личное пространство, особенно если то был целый архитектурный ансамбль.

В окне такси мелькали высокие здания, шпили, музеи, отели, выставочные залы, но каждый занимал свое место под солнцем и не переманивал к себе посетителей. То тут, то там возникали яркие всполохи необычных зданий, мелькали солнечные блики, отраженные от бизнес-центров и модных отелей, но все остальное пожирало солнце. Оно даже было не желтым, как в других странах. Бронзовые оттенки спускались с неба и переходили в песочные оттенки зданий и дорог.

Сначала глаз цеплялся за необычные памятники, рекордно высокие башни и где-то справа искал океан, но вскоре пейзаж примелькался, и городское разнообразие слилось в одну длинную аллею пальм, по которой мы ехали не менее получаса. Пробками и не пахло, хотя сейчас машин на трассе было достаточно. Здесь не было привычных черных или белых иномарок, забивавших светофоры больших городов. С ревом приплюснутые машины или кабриолеты проносились мимо. И к этому я тоже быстро привыкла. Было даже немного стыдно вспоминать наш старый семейный Форд.

Из мыслей меня вытащил вопрос. Я не сразу догадалась, что это водитель заговорил со мной. Он все еще не улыбался, но грубые черты лица в зеркале заднего вида смягчились.

— Вы так внимательно смотрите по сторонам. Какие-то достопримечательности присмотрели?

— Ой что вы! Только сейчас и будет возможность посмотреть город — из окна. Все остальное время я буду работать!

— Ой, как жалко! Здесь столько всего интересного! Я много лет живу в Дубае и не перестаю каждый раз находить что-то новое и необычное. В Пакистане у нас такого нет. Неужели не хотите залезть на самую высокую башню на планете или посетить пустыню?

Я задумалась.

— Конечно, хочу! Но кто же за меня сделает мою работу?

— Неужели нельзя совместить?

— Пока мне этого не удавалось, — констатировала я.

— Дубай — город возможностей. Пусть у вас все получится! — произнес водитель и показал мне большой палец.

Я поблагодарила и вдруг подумала, что муж бы не одобрил. Он и так считал, что мне подарили дорогой отпуск — и кстати долго выспрашивал, за какие мои заслуги! Но я не позволила ему даже намек на связь с начальником произнести вслух. Мы тогда серьезно поссорились. Впервые он так резко отреагировал на мою поездку. Я ведь была в европейских столицах, но он тогда лишь расстраивался, что меня не будет рядом. Что же случилось сейчас?

Машина круто повернула, и я вернулась в реальность. Я была уверена, что гостиница вот-вот покажется, а потому перегнулась через все сиденье, чтобы увидеть ее издалека. Но несколько маневров, и машина остановилась. В окне опять были пальмы и первый этаж здания. Водитель вышел и достал мой багаж. Так я поняла, что меня привезли на конечную остановку. Он проводил меня до ресепшн, где проконтролировал мое заселение. А затем проследовал до лифта и только там передал чемодан.

— Я заеду за вами через два часа. До встречи, — сказал он и немного улыбнулся на прощание.

— До свидания, — ответила я уже в закрытые двери лифта.

Он так быстро шел от машины, что я не отставала, но и не успевала осматриваться вокруг. Тем более, так устала от перелета, что уставилась в спину ведущего и бездумно перебирала ногами, семеня за мужчиной. Я заметила только пальмы, высаженные вдоль дорожки и небольшие фонтанчики у самого входа.

Меня поселили на пятом этаже («почти где луна», — вспомнилась строчка из песни). Номер встретил меня прохладой кондиционера, чистотой и максимальным комфортом. Я бросила чемодан у кровати и хотела выбежать на балкон, но черные буквы на светлом фоне обоев привлекли мое внимание: «The future starts now» (пер. с англ. — Будущее начинается сейчас). Уже в тот момент я поняла, что увидела эту фразу не зря. Начиная с отъезда из дома меня преследовали сумбурные мысли. И эта фраза подводила черту всему: какой-то этап моей жизни подходит к концу, и меня ждет новый. Я не представляла, что именно изменится, но теперь не боялась встретить свое будущее.

Я забыла о балконе, увидев на столе корзинку с фруктами, орехами и сладостями. Я была очень голодна и хотела разорвать упаковку, но вспомнила, что меня уже пригласили на завтрак. Я скинула вещи, запрыгнула в душ, переоделась в тонкий спортивный костюм — как раз для домашней носки — и даже не обсушив волосы, направилась в столовую.

Казалось, что весь этаж отдан под ресторан. Панорамные окна, открытые балконы и много света, — это то, что я заметила в первую очередь. Мне все еще сложно было адаптироваться к тридцати градусам после зимней стужи. Это казалось сладким, но кратким сном, что я вот-вот проснусь и окажусь завернутой в плед у батареи. Сейчас муж начнет намекать на завтрак, а дочка будет умолять о площадке, горках, санках, коньках и любом другом зимнем досуге. Но нет, я все еще стояла овеваемая жарким пустынным ветром, и солнце пыталось достать меня обжигающим лучиком.

Я могла еще долго приходить в себя, будучи в состоянии кота Шредингера, но пришло сообщение и отвлекло меня от мечтаний. Это было письмо с приветствием о прибытии, в котором также сообщалось, что машина придет в девять. Вот так просто меня лишили отдыха. Сразу с корабля на бал, точнее с самолета на работу. Хоть перекусить успевала. Дальше я не сильно рассматривала обстановку, а пошла искать кастрюли с едой. И вскоре с тарелкой овощей и фруктов я села у окна на несолнечной стороне, чтобы не перегреться в первый же день, и приступила к трапезе. Предварительно я сфотографировала еду, как просила дочка, и подключившись к вай-фаю отеля, отослала фотографии.

Ева тут же отреагировала на кусочки дыни и послала много смайликов со стекающей слюной. А Вадим буркнул — именно так ощущалось его сообщение — что-то вроде «И стоило ради огурцов и помидоров так далеко лететь?». Мне стало неприятно, и я отложила телефон экраном вниз. К счастью, вид из окна и вкусная еда быстро подняли настроение. Город приветствовал меня жаркими объятьями и тысячами отблесков. В душе отозвалось, будто я спустя много лет вернулась домой. Странное чувство, особенно когда приехал в страну впервые, но такое приятное.

Сработал таймер, который я поставила, чтобы не слишком далеко улетать в размышлениях, и подтолкнул меня к выходу. Вскоре я стояла в легком брючном костюме в фойе отеля. Здесь царила комфортная прохлада, разбавляемая порывами духоты из открывающихся дверей. Люди сновали туда-сюда то в купальных костюмах, то в деловых, то в повседневной одежде. Когда в холл с низкими потолками вошел тот же пакистанец, что встречал меня из аэропорта, я даже обрадовалась. На его лице также появилось дружелюбие, и глаза тут же подобрели.

Он открыл мне дверь в автомобиль и затем только сел за руль. Он плавно отъехал, а я снова смотрела в окно. Только сейчас я смогла рассмотреть, что отель состоял из нескольких корпусов, поставленных по кругу будто спинами друг к другу. А между ними как мощный фонтан застыл огромный купол, возвышавшийся над зданиями. Сейчас под ярким утренним солнцем он выглядел как гигантская фигура из песка и казалась очень хрупкой. Мне стало интересно, как же они обыгрывали такую конструкцию вечером.

Машина вновь мчала по широкой магистрали, с одной стороны которой могли выскочить знаменитые достопримечательности, а с другой — я ожидала увидеть океан. Однако бесконечные комплексы отелей занимали всю первую линию берега, и из окна машины это было нереально.

— Нам еще долго ехать? — спросила я, чтобы понять, чем заняться. Посмотреть в окно, если скоро приедем, или почитать книгу, если времени достаточно.

— Долго. Располагайтесь удобнее. Если нужно, у меня в багажнике есть подушки для полного комфорта.

— Нет, спасибо. Странно, почему отель так далеко от офиса. Обычно селят поближе.

— А я знаю. У нас очередной международный форум и все отели в бизнес районе заняты. Остались только туристические, и то в центре. Вся первая линия забита.

— Ах, вот оно что. Тогда понятно.

Я достала телефон и проверила семейный чат. Там было несколько сообщений от дочки. И вдруг короткий комментарий от мужа заставил сжать зубы: «Отстань от мамы. Она в отпуске». И мне сразу захотелось реабилитироваться в его глазах.

Я сфотографировалась и подписала:

— Если бы! Уже еду на работу.

Отослав сообщение, решила реже заходить в чат, чтобы не позволять плохому настроению мужа сбивать меня с намеченного курса.

Бизнес-центры были похожи один на другой, будто их копировали по всему городу: серый бетон и зеркальные стекла. Водитель проводил меня в фойе одного из них, и я надеялась, что он будет водить меня за собой каждый раз, чтобы я не перепутала здания. Я оглядывалась вокруг, чтобы найти хоть какую-то отличительную черту, как родинку на лицах близнецов, но глаз ни за что не цеплялся.

В холле меня встретила девушке, и пока она разговаривала с водителем, я жадно рассматривала ее. Она была в длинном в пол платье, черном, но расшитом зеленым и золотым узорами. Ткань закрывала тело до самой шеи, но сидело элегантно и подчеркивало красивые женские изгибы. Скорей всего, это было национальное платье, но я не знала, как оно называется. На голове платка не было и черные как смоль волосы были убраны в высокий хвост. Я всегда завидовала брюнеткам, потому что вместе шикарными волосами им доставались длинные и пышные ресницы и темные очерченные брови. Оттого их лица были прекрасны и без макияжа. А уж карамельный цвет кожи и вовсе заставлял завидовать арабской естественности.

Рядом с ней я казалась серой мышкой со своими ломкими вечно слабыми кудрями, бледной кожей и выцветшим лицом, которое спасалось лишь яркой косметикой. Но я не спасовала, наоборот, мне было приятно, что мы будем работать вместе. Наконец она перевела свои темно-карие глаза на меня и представилась на хорошем английском:

— Добро пожаловать в Дубай. Меня зовут Ясмина, и я буду вашим координатором во время аудита.

— Спасибо, рада посетить вашу страну. Меня зовут Аврора Злотникова, и я постараюсь не доставлять вам много хлопот.

Ясмина расхохоталась, и мы сразу поняли, что сработаемся. Она провела меня на десятый этаж, с которого открывался потрясающий вид. Нет, океана видно не было. Но неровная линия города сегодня просматривалась особенно четко. В офисе перегородки были непрозрачными, чтобы отделы хоть как-то отделялись друг от друга. А панорамные окна неизменно расширяли пространство каждого кабинета.

Ясмина подвела меня к двери с табличкой «Директор филиала», постучалась и заглянула. Я видела, как директор вскочил с места и нервно поправил свой костюм. Вновь передо мной был мужчина за немного пятьдесят. Однако его отличал европейский лоск. Он еще молодился, надевая модные костюмы. На свою стройную фигуру он мог их себе позволить, но в глазах светился опыт и ничто не могло это завуалировать. Скорей всего, он еще стеснялся и закрашивал седину, потому что короткие волосы имели насыщенный коричневый оттенок. К тому времени, как я зашла, он успел натянуть улыбку. И было приятно увидеть, что очень быстро она стала искренней.

— Аврора! Добро пожаловать в дубайский офис. Надеемся на плодотворное сотрудничество. Меня зовут Коллин Фостер, и вы можете напрямую обращаться ко мне по любому вопросу.

— Спасибо большое, мистер Фостер…

— Бросьте сейчас же! Никаких мистеров! Прошу, зовите меня Коллин.

— Хорошо, Коллин. Надеюсь, никаких сложностей не возникнет, и я не потревожу вас больше, чем это уместно. И вообще можете спрятать меня в дальний угол и забыть обо мне.

— Девушку с вашей красотой нужно на подиум, а не в глухой угол. А давайте так и сделаем! — и обратился к моему координатору. — Ясмина, созовите, пожалуйста, все отделы в конференц-зал.

— А я пока сделаю вам кофе.

— Предпочитаю чай в это время суток.

— Даже так? А когда же предложить вам кофе? Знаете, я большой любитель, и могу сказать, что этот, — он показал на пачку рядом с кофемашиной, — лучший, что я пробовал. Не самый дорогой, но отлично раскрывает богатый вкус обжаренных зерен.

— Если вы настаиваете, то я бы попробовала после обеда.

— Ловлю вас на слове! Насчет чая — зеленый подойдет?

— Да, спасибо.

Коллин бросил прессованный шарик в прозрачный чайник и залил кипятком.

— Пока заваривается, расскажите о Москве. К моему стыду, я там никогда не был.

— Москва как столица России показывает все разнообразие многонационального и многоконфессионального народа. У нас много музеев, театров, памятников, парков, церквей и высоких бизнес-центров. Телебашня, Колесо обозрения, Кремль, река Москва. Обо всем об этом так просто не рассказать. Это действительно лучше увидеть своими глазами.

— Вы так рассказываете, что я уже готов билеты покупать.

— Нет-нет, дождитесь, как я закончу здесь, и можем вместе полететь.

— От такого предложения трудно отказаться, — засмеялся директор и налил мне чая.

Шарик в чайнике успел раскрыться и теперь плавал красивым цветком, насыщая воду утонченным ароматом. Я пригубила, и мне понравилось. Возможно, из-за другой жесткости воды, но цветочные нотки так и плясали во рту.

— Не знаю, насчет кофе, но чай тут очень вкусный.

— Прекрасно! Распоряжусь, чтобы каждый день у вас был свой чайничек.

— Спасибо за заботу. Это действительно мило с вашей стороны.

— Да не стоит. Я же должен обеспечить ваш комфорт.

— Это да, но не думайте, что я буду менее строгой.

— Что вы! Я надеюсь, что вы будете максимально придираться ко всему, чтобы мы исключили возможность дальнейших ошибок.

Я не заметила, как в приятной беседе выпила всю чашку. И съела столько вкусных угощений, что даже упоминать страшно. Зато послушала, как простой парень из Лондона добился взлета по карьерной лестнице и решился переехать сначала в Хорватию, потом Португалию, а затем его пригласили в Дубай, где он и остался. Жена не хотела ехать с тремя детьми, но он пригласил их в отпуск, и она, только выйдя из аэропорта, сразу согласилась. Слушая эту историю, я понимала его жену. Сложно было остаться равнодушным в этом городе. Он, почти как Петербург, в который приезжаешь и влюбляешься навсегда.

Заглянула Ясмина и сказала, что все готовы. Я уже и забыла, что мне предстояло встать перед всеми сотрудниками и занервничала. Коллин оказался чутким руководителем и тут же это заметил.

— Боитесь внимания?

— Скорее да, чем нет. Я пришла откопать все ваши недостатки, а вы специально показываете меня всем, чтобы они знали, кого бить в конце? — я засмеялась.

Коллин промедлил.

— Так нечестно! Вы читаете мои мысли! — и широко улыбнулся. — На самом деле, Аврора, вы наша звезда, и мы хотели бы воспользоваться этой возможностью узнать о вас и о главном офисе побольше. Мы потрясены, как двое молодых людей смогли создать целую империю.

— Знаете, я сама потрясена, но, наверное, разочарую вас, потому что я хоть и знаю директоров в лицо, но мы не настолько тесно работаем, чтобы они по-дружески делились со мной историями из жизни. Более того, я как раз прячусь в дальнем углу, пока меня не позовут в командировки.

— Я разочарован лишь в том, что ребята до сих пор не заметили, какой алмаз прячется у них перед глазами. Я тем более постараюсь сделать эту командировку незабываемой. — Мне хотелось пошутить, «Интим не предлагать», но в глазах мужчины не было ни намека на соблазнение. Он имел в виду только то, что имел в виду. — Прошу.

Мы вышли в коридор.

Когда мы с директором встали перед толпой, я удивилась, насколько разные люди собрались в зале. Здесь были и шведы, и пакистанцы, и славяне, и арабы, и кажется, девушка из Латинской Америки. Все они несли с собой кусочек своей культуры и вместе составляли яркую картину.

— Представляю вам Аврору Злотникову, представителя главного офиса в Москве. Как я сообщал ранее, Аврора проведет полный аудит документации, чтобы выявить все недочеты в нашей работе. Надеюсь, на ваше гостеприимство и полное сотрудничество. — А затем обратился ко мне. — Хотите ли вы что-то добавить?

— Я, наверное, немного расскажу о том, как будет происходить аудит, чтобы вы не пугались, если я вызову вас к себе. Финансово удачная работа состоит в правильном заполнении отчетности и четкой субординации. Я ищу слабые места, чтобы сделать цепочку максимально прочной. Если у меня возникнут вопросы, то не потому, что вы плохо работаете, а потому что система, которая работает в других офисах, для вашего не годится. Такое бывает и достаточно часто. Моя задача выявить недочеты и научить вас с ними справляться самостоятельно. Потому что лично я к вам больше не приеду.

— И сразу такой удар! Почему не приедете?

— Такова политика компании. В следующем году к вам с проверкой приедет другой сотрудник. Я не могу этого изменить, хотя уже успела влюбиться в Дубай.

— Это взаимно! Ладно, мы что-нибудь придумаем. А пока я провожу вас на рабочее место. Все свободны, — кинул он подопечным и вновь повел по коридору. Ясмина последовала за нами.

— Вы же поможете найти выход обратно? — шепнула я ей.

— Только если шеф разрешит.

Мы тихо хихикали, пока директор не остановился перед небольшим помещением с панорамными окнами. Там стоял большой стол, приставной стол с чайником и чашкой, корзиной фруктов, сухофруктов и орехов, кулер. Бронзовое солнце освещало угловой кабинет и весь город был как на ладони. Можно было найти основные достопримечательности по макушкам, и зрелище было завораживающее.

— Потрясающе! — только и выдавила я. — Такой шикарный офис и только мой?

— Именно! Все самое лучшее. Теперь передаю слово Ясмине, а сам вернусь к своим обязанностям. Жду вас в обед на кофе!

— До встречи!

Коллин легкой походкой вышел, и в коридоре долго слышались его бодрые шаги. Ясмина тем временем показала на коробки, сгруженные рядом со столом:

— Мы все подготовили. Если что обращайтесь.

Я заметила телефон и спросила внутренний номер.

— На столе лежит список всех номеров. Директор настаивал на том, чтобы я сидела вместе с вами в кабинете, но мне бы не хотелось мешать своим присутствием.

— Вы не будете мешать, но первый день я действительно хотела бы войти в курс дела самостоятельно.

— Конечно. На обед мы обычно либо заказываем, либо спускаемся на первый этаж. Там есть и столовая, и ресторан.

— Если будете заказывать, то мне тоже можно, на ваше усмотрение. У меня нет ни на что аллергии, я все ем и хотела бы попробовать местной кухни.

— Принято! Тогда оставляю вас с папками наедине.

И прежде чем приступить к работе, я подошла к окну. Мне хотелось еще разок взглянуть на мир, настолько сильно отличающийся от моей обычной реальности. Все командировки всегда казались яркими снами, я делала тоже самое, что и обычно, но сеттинг был другой. Со мной все говорили по-английски, но вокруг могла звучать и другая иностранная речь.

Мне так хотелось, чтобы дочка была в этот момент рядом. Только сейчас, когда в голове мелькают все эти страны, в которых я была, но особо не видела, появилось желание показать дочке мир. С каким скрипом я всегда собиралась в аэропорт или на поезд. А теперь хочу наконец встать из-за стола и увидеть, что пропускала все эти годы из-за собственной гиперответственности. Хочу увидеть, как в глазах ребенка взрывается удивление, как записываются новые знания, и как у нас появляются новые совместные воспоминания.

Ясмина постучала и зашла. Она принесла чей, которым угощал директор. Она поставила его на подставку, на дне которой горела свеча, чтобы чай оставался горячим. Я поблагодарила и налила себе кружечку. «Сейчас выпью и точно начну,» — подумала я. А пока вернулась к окну и продолжила рассматривать пустынные горизонты.

Я обернулась к столу, и поняла, что не хочу сидеть спиной к окну. Мне интересно было, как солнце пройдет по небу, как поменяются тени от домов, когда будет закат. Я присмотрелась — стол был из натурального дерева, но я все-таки попробовала его развернуть. Ясмина прибежала на шум и приказала прекратить. Позвала помощь. Пришли шведы. Здесь они работали системными администраторами и поэтому прежде всего разобрались с проводами и только потом переставили стол.

Я поблагодарила всех за помощь, выпила еще чая и приступила. Первая пачка у меня всегда идет долго, потому что я въедливо разбираюсь с общей системой, а затем перехожу ко всем тонкостям филиала. До обеда я мало что успела, и директор позвал меня. Ясмина отвела меня в столовую, где обычно перекусывали те, кто приносит из дома. Там для всех был накрыт стол с разными яствами.

— Ладно, я переборщил, — признался Коллин. — Но это можно назвать праздничным обедом в честь нашей гостьи.

— Это очень щедро с вашей стороны. Меня никогда не принимали с таким радушием. У вас случайно нет русских корней?

— К сожалению, чистокровный британец. Ну, приятного аппетита, — сказал он и откланялся. — А, и Аврора, потом заходите на кофе.

— Я помню, спасибо.

Я попросила Ясмину сесть рядом и рассказывать, что за блюда я пробовала. Манакиш (пита с сыром), бирьяни (пряный рис с курицей), табуле (булгар с зеленью), фаттуш (овощной салат с кусочками питы), шиш таук (шашлык из курицы), макбус (рис с морепродуктами), самман (жареный перепел), рагаг (тонкий хлеб), мадруба (каша с курицей), сарид (мясо с хлебом и овощами), машви (ягненок на гриле). Не все мне понравилось, но я настолько любила новые блюда и необычные специи, что наелась не только физически, но и туристически.

Затем я пошла к Коллину. Он приготовил чашки, и тут я вспомнила, что от фирмы должна была передать ему кофейный набор от завода Императорского фарфора, который я благополучно забыла в номере. На мгновение меня охватил страх, что я вообще не положила его в чемодан, но тут же вспомнила, как заматывала каждую чашечку в пупырчатую пленку и прокладывала бумагой, а потом упаковывала в прочную коробку, которую сегодня отложила в сторону, когда доставала костюм.

Я хотела промолчать, но на такой пышный прием хотелось ответить соответственно. А подарок более чем стоил того. Коллин поставил передо мной чашку, и я выпалила про свою забывчивость. Он обрадовался и на этой теме мы разговорились на полчаса. А еще он рассказывал про десерты и как они с семьей их пробовали. На столе стояли лукаймат (дрожжевые пончики с медом), кнафе (сладкое блюдо из кадаифской вермишели и козьего сыра), асида (заварное тестом с медом или сиропом), маамуль (печенье с начинкой из фиников и орехов), чабаб (сладкие блинчики с хрустящими краями).

Кофе давно закончился, десерты сильно поубавились, а мы все болтали и болтали. Неожиданно телефон прервал нашу милую беседу, и директор отлучился. По разговору я поняла, что это требует его внимания и откланялась. С потрясающим послевкусием я ушла в свой кабинет. Когда я входила, неожиданно подумала, что уже особо и не хочу возвращаться на свой цокольный этаж с пакетированным чаем и заводскими печеньками. Но потом внушила себе, что это командировка и лишь случайность, что я могу работать в таких условиях. Это временно.

И с чувством гиперответственности я выбросила мысли о прекрасной еде, о вечно солнечном городе и нырнула в документы.

Глава 2

Следующие два дня я безвылазно сидела в офисе. Вставала с рассветом, а обратно ехала уже по темноте. Закат наступал рано, и к семи часам город освещался тысячами огней. Ночью оказалось еще труднее отличить Лондон, Москву, Дубай или любой другой мегаполис друг от друга. Города тянуться к небу и выныривают из тьмы благодаря уличным фонарям. Здания из бетона и стекла настолько заполонили планету, что классические стили архитектуры перестают быть узнаваемыми. А здания, как кристаллы похожие друг на друга, разбросаны теперь по разным городам.

Закрученная толстая башня — значит, Лондон. Высокая тонкая — значит, Питер. Ну, а гигантский ЛЭП — Париж. Россыпь высоких домов на фоне старого города — Москва Сити, а окруженная водой — Манхеттен. Новые же города, разбогатевшие или выросшие после гонки индивидуальностей, так и вовсе похожи один на другой. Маленький город — американская провинция, большой город — перенаселенный Токио.

Города и офисы сливались в воспоминаниях в серую массу и только магнитики на холодильнике помогали восстанавливать факты. Последовательность командировок, главные достопримечательности столицы и народа. На работу всегда выделялась только неделя и объем аудита приходилось укладываться в четкие сроки. Иногда даже не было времени на сувениры, и принимающая сторона заботливо брала это на себя.

Девчонки-менеджеры всегда удивлялись, как я работала, потому что для приезжих мужчин они предоставляли только список злачных заведений и магазинов, где накупить подарков. А я в такие моменты напоминала, что в отличие от других приезжала на самом деле работать, потому что люблю свою рутину, а не сбегаю от нерадивого супруга. Мы были вместе уже лет пятнадцать, и я по-прежнему любила мужа. Он это знал и совсем не ревновал, даже если на общих фото, на которые я попадала редко, рядом со мной возникали статные мужчины. Он обычно выдавал какую-нибудь шутку, и мы могли еще долго ее вспоминать.

Больше всего в командировках я любила возвращаться, когда муж буднично встречал меня на машине, неизменно отпрашиваясь с работы, и так же спокойно целовал. Ему не нужно было покупать цветы. То, что он всегда встречал меня, уже значило для меня намного больше. Помню, в декрете ужаснулась, насколько мы по-разному смотрели на мир — я ушла в ребенка, а он изучал высокие технологии. За несколько лет моей изоляции от общества мы отдалились настолько, что я задалась вопросом, есть ли смысл оставаться вместе или пора задуматься о разводе. Но стоило лишь упомянуть о страшных мыслях при нем, как неумело, но достаточно ясно муж показал, что это лишь тяжелый период и, наверное, не стоило проходить его по одиночке. Это сближение стало новым витком в, казалось, чахлых отношениях, и ревность и сомнения в чем-либо исчезли.

Зачем я вообще начала вспоминать мужа в самом начале командировки? Теперь буду скучать в свободные минуты, вспоминая совместные завтраки и теплые объятья по вечерам. Благо, такие мысли посещали только в такси. Как только я добиралась до номера, одежда летела на стул, а я падала на кровать, чтобы скорее уснуть. Душ я принимала только по утрам, так что максимум смывала вечером косметику, чтобы с утра вновь ее нанести.

Однако в этот раз проснулась я не от будильника, поставленного на шесть утра, чтобы к восьми уже быть на работе, а от звонка Ясмины. После тысячи извинений я поняла, что в офисе проводились технические работы, и на целый день отключили интернет. Всех сотрудников оставили на удаленке. Это предлагалось и мне. Я все еще могла выполнять свои обязанности, но это также значило лишить спонтанного выходного нескольких сотрудников, ответственных за проверку. И мне пришлось принять этот подарок судьбы. Я вновь упала лицом в подушку и проспала еще пару часов. А проснулась уже от мысли, что могу не просто отдохнуть, но и куда-то сходить.

Я села на кровати и услышала мягкий шепот интуиции. Она ведь подсказывала, что эта командировка станет особенной, и вот он случай! За пять лет я никогда не отвлекалась, никогда не прерывала своей работы. И вдруг — свободный день. А я ведь совсем не подготовилась. Но тут же выдохнула и полетела в душ. Не высушивая феном волосы, чтобы они сами закрутились в идеальные завитки, я заторопилась в столовую на завтрак. Вместе с горой еды на тарелке села у балкона и обвеваемая жарким бризом залезла в поисковик с запросом, что посмотреть в Дубае.

Первым делом я решила поехать на пляж. Раньше я никогда не пользовалась, но купальник всегда лежал среди нижнего белья в чемодане. Предположительно я брала его для бассейна в отеле, если вдруг находились силы после работы, но так ни разу не доходила. И сейчас он пригодился. Вместе с тонким и легким полотенцем из микрофибры, служившим одновременно подстилкой. В косметичке нашелся тюбик крема от загара, который при моем затворническом образе жизни наконец дождался своего часа. Закинув все в небольшую сумку, я села в такси и уже минут через двадцать плыла по Персидскому заливу.

Вода была холодной, да и ветер сильными порывами сбивал желание купаться. Но меня было не остановить: оказаться так далеко от дома и не помочить ноги в заливе было бы преступлением. По коже бегали мурашки, губы, скорей всего, синели при купании, но я стойко возвращалась в воду, а потом грелась под арабским солнцем. Я специально посмотрела, что рекомендуемое время нахождения на пляже — до одиннадцати часов утра. Поэтому в перерывах между заплывами изучала культурную жизнь города. И любой путеводитель активно рекомендовал посетить выставочный центр. Все самое интересное находилось вокруг моего отеля, и я решила довериться мнению большинства. Но я даже не представляла объемы туристического маршрута.

Я забежала в отель переодеться и спросила, есть ли у них карта павильонов. К моему разочарованию, в отеле не оказалось брошюрки, где бы была карта действующих объектов. Поэтому я открыла карту онлайн. Территория Экспо была похожа на трилистник и у меня появился план, как обойти все за раз. Однако я не учла масштабы выставки. Как и все в Дубае, кажущееся небольшим всегда оказывалось грандиозным. Так небольшой сквер превращался в огромный парк, а расстояние до каждого павильона растягивалось на километры.

Экспо Сити на деле оказался мини-городом, построенным на основе Всемирной выставки Экспо-2020 в Дубае. Здесь были воссозданы главные полюбившиеся туристам развлечения, включая огромный купол между корпусами отеля, который вечерами светился разноцветными огнями, а по праздникам служил экраном для торжественных проекций. Основные павильоны были полностью сохранены, другие же закрылись или переквалифицировались в музеи. Немного напомнило наш ВДНХ с его огромной территорией, где среди парка, ресторанов и детских площадок разбросаны тематические павильоны.

Выйдя из отеля, я встала под куполом. Сейчас было время остановиться по середине и спокойно осмотреться. Я даже попыталась найти свои окна, но сбилась со счета. Я будто находилась в гигантском мыльном пузыре, и еще больше почувствовала изоляцию от всего остального мира. Покружившись вокруг своей оси, я увидела павильон Саудовской Аравии и направилась к нему. Его невозможно было пропустить — колоссальное крыло с торчащими перьями. С высоты полета оно выглядело довольно мило, но в ближайшем рассмотрении было пугающе огромным. При том, что я не страдала спонтанными страхами, было боязно гулять под массивными конструкциями. Но я все же зашла внутрь. Интересная экспозиция и прохлада ждали меня внутри. Затем я спустилась на этаж с внутренним двориком, порадовавшего обильной зеленью и водным каналом. Получилось, что сначала я загрузилась — затемненные помещения были увешаны ослепительными экранами, от которых вскоре заболели глаза — а потом расслабилась.

После душных коридоров меня потянуло в парк, и вскоре я дошла до фонтана Сурриал. Сейчас в приближавшееся католическое Рождество он был украшен фигурами оленей, сверкающими елками, гигантскими коробками с бантами и разноцветными леденцами. Под палящим солнцем это смотрелось забавно, но мило, и все равно создавало сказочно-праздничную атмосферу. Больше всего привлекал огромный фонтан. В честь праздника у него работала шоу программа с музыкой и подсветкой. Я остановилась ненадолго и посмотрела, но я была слишком избалована пышными празднествами в Москве, чтобы быть глубоко пораженной. И пошла дальше.

На краю петли меня встретили металлические деревья и исполинские кувшинки. Они напомнили декорации футуристических фильмов. Даже захотелось придумать какой-нибудь захватывающий сюжет, но совсем ничего не приходило в голову. Зато наделала фотографий для семейного чата. Так я оказалась у Павильона Терра. Внутри было интересно, будто ходишь по подземным ходам и уворачиваешься от массивных корней. Здесь было так много моего любимого зеленого свечения, что я бы с удовольствием осталась здесь на подольше. Но нужно было постараться обойти сегодня по максимуму.

Завершив петлю, я посмотрела дальнейший путь по карте и пошла на второй круг. Ноги привели меня к огромному зданию, напоминающего детский спиннер. Это был знаменитый павильон мобильности Алиф — я много читала о нем в интернете. Но сейчас он был закрыт, так что пришлось удовлетвориться фотографиями и покинуть локацию. Дорожка вела мимо неиспользуемых павильонов, и вскоре привела меня обратно к отелю. Ноги уже начинали уставать, и я задумалась, заходить ли на третий круг, но все-таки решилась.

В последнем лепестке я плутала без дела среди брошенных зданий, что даже стало немного грустно. Среди россыпи павильонов большая часть была закрыта, и было бессмысленно наматывать круги по жаре. Места пустовали, будто брошенные после съемок фильма и только изредка встречались разочарованные туристы. Люди с европейской внешностью иногда подходили и спрашивали, видела ли я интересные открытые места, но без карты и гида я не могла предложить им никакой новой информации.

Павильонов на один день было слишком много, я уже пила не первую бутылку воды, благо повсюду стояли небольшие фонтанчики, где можно было доливать живительную влагу. И планировала возвращаться в отель, но нужда поймала меня на полпути. Я увидела ажиотаж на входе и решила сделать последний рывок. В туалете я удивилась своему отражению. Волосы от соленой воды распушились и завились в соблазнительные кудри, плотные и идеальные. Бледная кожа покрылась легкой краснотой и уже не кричала, что мне надо отдохнуть. А зеленое платье, которое несколько лет висело без дела в шкафу сейчас как никогда шло мне. Оттенок подчеркивал нежность кожи и яркость глаз. Весь мой вид говорил, что я уверенная в себе успешная женщина, кем я, конечно, не являлась. Но приятно было хотя бы казаться.

Я вышла и осмотрелась, куда забрела. Один из старых павильонов переоборудовали под временную выставку азиатских стран. В этом здании были представлены Китай, Япония, Корея и Тайвань. Вечные соседи — вечные соперники.

Каждая из стран занимала по этажу и выставила свои достижения и разработки. Я достаточно быстро обошла пару этажей и, не досмотрев экспозицию, собиралась уходить, однако очередь на лифт была огромной. Я повернула к лестнице, но народ плотной массой торопился наверх, отрезая мне проход вниз. Так я последовала за толпой, умоляя ноги еще немного продержаться.

На подходе я услышала знакомые аккорды и не поверила своим ушам. Да-да, это была одна из южно-корейских групп, которую слушала дочка. Летом, когда мы сидели в отпуске на даче, Ева ставила любимую музыку, и мы вместе пританцовывали, поливая огурцы или собирая ягоды с куста. Эта группа больше других напомнила мне поп-рок моего юношества, и я даже запомнила их название. Night Sky (Ночное небо). А фандом они свой назвали Stars (звезды). Это было так мило, что мне тоже запомнилось.

Вообще традиция давать группе своих слушателей название мне показалась классной, пока дочка не рассказала, какие войны фандомов устраивались в интернете. Но все равно делать фанатов частью своего пути — так уважительно и вдохновляюще. Некоторые группы даже отдельно посвящали им песни, чтобы поклонники знали, насколько важны. Дочка показывала искренние слезы фанатов, когда звучали эти песни. И в свою очередь всегда отвечали взаимностью, раскупая альбомы и тонны мерча.

А еще это была группа того самого корейца, который звал меня в путешествие в рекламе авиалиний. Щеки запылали, рот наполнился слюной от предвкушения — неужели я увижу его вживую?! При нынешней политической ситуации я даже подумать не могла, что окажусь со своим кумиром в одном городе.

Как завороженная я прислушивалась к нотам знакомого трека. Это была их новая рождественская песня! Ну конечно, что еще они могли исполнять в преддверии Рождества. «Раньше я не верил в чудеса, а сейчас начинаю любить Рождество». И я пела вместе с ними. И верила их словам. Позволяла проникать им и в мое сердце. И начинала любить чужестранный праздник.

Ведь русское рождество — это сдержанная радость и умеренное веселье. А западное — это время чудес и исполнения самых заветных желаний. И почему-то в Эмиратах я открывалась новому пониманию праздника и проникалась его настроениями. Я продолжала покачиваться в такт мелодии, пока не догадалась достать телефон и начать снимать. Вот дочка позавидует!

Перед входом стояли два грозных охранника, сдерживающих поток желающих. В голове пронеслась мысль, что концерт закрытый, и я не смогу попасть. Но я все равно показала билет, и к моему удивлению, меня вежливо пропустили. Даже улыбнулись. Я почувствовала себя частью великого таинства и делала робкие шаги навстречу сцене, будто навстречу своей судьбе. В середине стояло несколько рядов стульев, и люди в официальных костюмах с женами и детьми заняли все первые места, с интересом прислушиваясь к репертуару. Так странно, что в зале был народ, равнодушный к выступлению. Кто-то осматривал экспозицию, кто-то отдыхал на стульях. А я встала в стороне, но достаточно близко к музыкантам, и удивлялась, как можно было игнорировать такие таланты.

Вместо привычной сцены в зале собрали небольшой помост, на котором и стояла аппаратура. Я хоть и держала телефон в руках, но глазами смотрела на выступающих. Живые эмоции на лицах, красивые голоса и звуки живых инструментов волновали душу. Теперь было понятно, почему Еве так нравились их песни. Они не исполняли заученные слова под готовый аккомпанемент — музыка лилась из них волнами, накрывающими слушателей. Голоса, такие разные, колоритные, но такие знакомые произносили непонятные стихи, но они доносили свое послание не в голову, а прямо в сердце на языке, не требующим перевода.

Неожиданно в зале ярко зажглись огни, подчеркивавшие строчки из песни. «Пусть как огонь в камине разгорается моя любовь». Гитарист, Анриэл, в порыве эмоций обвел рукой зал и остановился на мне. Нет, мне не показалось. Он будто споткнулся на мне. Камера поймала этот момент — ох, сколько раз я его пересматривала! В словах были вставки на английском, и он потянул ко мне руки, вроде как обращаясь лично. «Будь моим главным подарком на Рождество». И мне не хотелось признаваться, но каждая клеточка потянулась к нему. Слишком поздно я поняла, что глупо улыбаюсь, а горизонт видео безнадежно завалился. Лишь силой я заставила себя вновь дышать, и только тогда кровь прилила к мозгу, я в нерешительности отступила назад, спрятавшись за спины очаровательных слушательниц. И не смогла остановиться, пока не скрылась в толпе. Увидев рядом свободный стул, я села, не посмев покинуть зал, и продолжила завороженно слушать музыку.

Всего несколько песен, но они вырвали землю из-под моих ног. По окончании я просто сидела и наблюдала, как четверо молодых людей кланяются публике и личная охрана выводит их через запасной выход. Только тогда руки опустились, и телефон вновь оказался в сумочке. Я вышла и долго шла прямо, не выбирая направления. Увидев кофейню, я заказала чашечку крепкого напитка и тарелочку сладостей. И тут же выслала в семейный чат все видео. Будто избавившись от улик, я ждала, что мелкая дрожь в руках отпустит, и я смогу продолжить знакомство с городом.

Небольшой перекус, яркая реакция дочки и переписка с мужем, и я сумела переключиться. Даже ноги успели отдохнуть — хорошо, что я догадалась пойти в удобных туфлях на толстой мягкой подошве. Я поморщилась от мысли вернуться в номер и потерять свободное время. Была только середина дня, и согревающее дневное солнце звало с собой за приключениями. Невозможно было отказать этому соблазнительному призыву, и я вызвала такси.

Я не могла выбрать, поехать на смотровую площадку или на колесо обозрения и спросила водителя, что бы он порекомендовал. Он спросил, есть ли у меня с собой купальник. Я удивилась вопросу, но заглянула в сумочку, потому что не могла вспомнить, выгрузила ли его после пляжа. Оказалось, что он все это время был со мной, завернутый в тонкое полотенце. Таксист улыбнулся и нажал на газ. Он так и не сказал, куда меня повез, но в этом городе интуиция была как никогда сильна, и она подсказывала, чтобы я доверилась местному знатоку.

Он остановился у высокого здания, повернулся ко мне и показал, куда идти. Я поблагодарила и попрощалась. Я вышла и осмотрелась: левее крутилось Око Дубая, поднимаясь на рекордную высоту в двести пятьдесят метров. Закрытые кабинки подтверждали, что это была достопримечательность, а не аттракцион для самых смелых и отчаянных. Но меня ждала башня Скай Вью, и я направилась к ней. Конечно, по дороге я нашла ее на карте и почитала краткое описание. Площадка была ниже метров на тридцать, но я могла там задержаться, чтобы рассмотреть город, сфотографироваться. И обзор там должен был быть лучше, чем в маленькой кабинке. Об этом я размышляла, пока шла ко входу, и эти аргументы успокоили меня. Хотелось насладиться моментом, а не прокатиться для галочки, и прочное здание вызывало больше доверия, чем шатающаяся конструкция.

В холле башни мне встретилась группа туристов во главе с экскурсоводом. Я хотела присоединиться, но мне вежливо отказали. Однако в ожидании оставшихся гостей, экскурсовод, молодой араб, подробно объяснил, какие впечатления я могу получить здесь. Однако предупредил, что надо было приезжать раньше, пока солнце не разогналось, потому что маревая дымка скрыла все прелести панорамного вида. Но я не расстроилась и разошлась по полной. Стоимость билетов оказалась настолько неприличной, что я решила на сегодня закончить осмотр достопримечательностей. Хорошо бы не пришлось пожалеть потом о спонтанной расточительности. Однако что-то мне подсказывало, что все будет хорошо.

Сумку попросили оставить в камере хранения, потому что она была недопустимо большая. Я лишь закинула телефон в карман и передала сумку администратору. Итак, я поднялась на пятьдесят третий этаж и вышла на смотровую площадку. Сколько здесь было воздуха — я ходила по небу, как и обещал экскурсовод. Прозрачные стены открывали вид на город, и он был великолепен. Небоскребы соревновались, кто вытянется выше, но Бурдж-Халифе не было равных, и она пыталась уколоть облака своим шпилем. Остальные же здания казались незначительными, и совсем не привлекали внимание. Панорама была разнообразна: то искусственные постройки, то каналы с водой лазурного цвета, то кусочки зелени, красиво очерченные пешеходными дорожками. Я удивлялась, как зелень сохраняла свой насыщенный цвет посреди пустыни.

А потом я посмотрела на пол, и дух захватило. Пол тоже был стеклянным! Но я была настолько далеко от земли, что не то, что люди были крошечными — их даже не было видно — а машины казались игрушечными. Я прошлась между башнями, так как смотровая площадка оказалась проходом между башнями-близнецами, и наделала много фотографий и атмосферных видео. У выхода ко мне подошли и попросили предъявить билет. Я хотела возмутиться, но оказалось, что в стоимость входило несколько аттракционов и меня проводили на следующий из них.

Стеклянная горка. Сама по себе горка была небольшой, но спускаться по абсолютно прозрачным перекрытиям было страшновато. Да что уж там — поджилки тряслись! Но опыт оказался интересным. Я пронеслась на ковре самолете над городом: посетителей сажают на коврик из плотной ткани, и ты летишь вниз, как на ватрушке с горки. Сила трения достаточно большая, чтобы спуск был не столь стремительным, и можно было рассмотреть хоть что-то. Но руки и ноги все равно тряслись после катания.

На этом не закончились мои приключения. Меня подхватил следующий менеджер и повел к следующему аттракциону. Встретившись с другими менеджерами, он бурно что-то обсудил и повернулся ко мне со скорбным выражением лица. Он сказал, что, к сожалению, в платье на крышу нельзя, но внизу я получу свои деньги обратно. Тут я мило улыбнулась и расставила ноги. Арабский мужчина сделал шаг назад, опасаясь, что я сделала стойку перед нападением. Я засмеялась и показала, что посередине юбка была разделена на две широкие штанины. Тогда он просиял и помог надеть спецкостюм и экипировку. Я побледнела от ужаса, когда поняла, что будет дальше. Вместе с небольшой группой смельчаков меня вывели на внешнюю платформу, которая опоясывала вершину башни. Трос страховки прицепили к прочному рельсу, и я немного выдохнула. Однако отсутствие поручня делало аттракцион невероятно страшным и опасным. Экскурсовод отвлекал нас историями о проектировании и строительстве башен. Рассказывал и о той части города, которая нам открывалась, много фотографировал. А для самых отчаянных придумал совершенно сумасшедшие позы. Он предложил нам отклониться назад и повиснуть над землей. Удивительно, но многие это сделали. Я подошла к краю, взглянула на мир, незащищенный стеклом и перекрытиями, и сердце собиралось выпрыгнуть из груди от страха. Очень сложно было в этот момент повернуться, откинуться и натянуть улыбку. Но я это сделала. Несколько раз щелкнул фотоаппарат, и мы с облегчением двинулись к спасительному выходу.

Раздевали меня сидя, потому что ноги уже не держали испуганное тело. Но со мной навсегда останется это ощущение свободы, почти полета, когда порыв подхватывает тебя и толкает в нужную ему сторону, а ты не можешь сопротивляться. И хотя любое качание вызывало панику, присутствие других людей, а также спокойного и улыбчивого проводника вселяло надежду на безопасность этого аттракциона.

Теперь у меня все расплывалось все перед глазами — от раздухарившейся жары, от невероятной высоты и от новости, что далее меня ждал бассейн. Это было настолько вовремя, меня не нужно было приглашать дважды. Купальник мне не понадобился, потому что в честь праздника отель не только делал скидки, проводил акции, но еще и щедро одаривал своих гостей. Каждому посетителю выдали небольшую сумочку, вроде тех, что выдают в бизнес-классе самолетов, и проводили в раздевалку. Я заглянула внутрь и с радостью достала пыльно-черный купальник с логотипом отеля. Вообще черный цвет не входил в число моих любимых, но этот оттенок красиво сочетался с бледной кожей, немного охваченной загаром.

Еще в набор входило маленькое мыло, мини-мочалка, чтобы смыть с себя бассейную воду, и шлепки. Самые простые, резиновые, тонкие, но тоже с логотипом отеля. Красота! Когда я наконец добралась до бассейна, то первым делом прыгнула в воду с головой. Лишь сделав полный круг, я удовлетворилась и вынырнула. Я подплыла к краю и увидела, что солнце уже садилось, оставляя за собой бронзовое свечение. Смотреть вниз без страховки было еще страшнее, поэтому я подняла взгляд на город. Дымка рассеивалась, и загорались первые огни. Закат на высоте двухсот метров был невероятным. Официант предложил бокал шампанского в качестве подарка, я почувствовала себя знаменитостью и приняла бокал, хотя в командировках пила редко.

Теперь поплыла и душа. Я провела несколько часов на башнях и уже начинала привыкать к богатом убранству, к высоким технологиям, к свободному пространству, к теплым объятьям и приветливому персоналу. Я сделала еще один круг по воде. Первые огни осветили улицы-ветки, и теперь знаменитый остров-пальма обрел четкое очертание. Насыпное дерево распускало ночные цветы в моем сердце. Я была покорена до глубины души.

На выходе уже висели фотографии сегодняшнего отдыха. Я взяла одну в рамке на память и оплатила электронные версии, чтобы распечатать дома и повесить на стену. Отель сделал последний подарок, и такси ждало меня у входа. Я назвала свой отель, и машина мягко тронулась, но вскоре разогналась. Мы долетели быстро, но я успела заметить, как ярко-синим горел купол отеля. Теперь на фоне темного неба все здание пылало яркими огнями и уже не сливалось с окружающим миром, а привлекало к себе внимание. Я слишком вымоталась, чтобы пройти под куполом и посмотреть, чем развлекали народ, но решила обязательно выделить на это время в ближайшие дни.

Я улыбнулась уставшей, но безумно довольной улыбкой администратору и здоровалась со всеми подряд. Мне напомнили, что ужин вот-вот закончится, и я, не переодеваясь, поспешила в столовую, потому что после всех приключений очень проголодалась. Душ я приняла в Скай Вью, так что мне оставалось только скинуть платье и лечь.

Уже засыпая, я подумала, что эта командировка еще не дошла даже до середины, но уже стала исключительной. Мне позволили почувствовать другую культуру в таком объеме, что я с трудом пережила этот день. Однако после всей грандиозности дубайского размаха напоследок я мечтала не об арабских шейхах, а о корейском музыканте. И пусть дальше ждала только рутина, я чувствовала, что внутри что-то зашевелилось.

Вечером пришло сообщение, что работа офиса возобновилась и меня будут рады встретить с самого утра. Я установила будильник и очень быстро уснула в мягкой постели. С улыбкой на лице.

Глава 3

Рутина никогда еще не была так желанна. Я быстро вошла в ритм, и к обеду разобрала первую коробку. Страницы шуршали, когда я их перелистывала, ручка скрипела, когда я ей делала заметки, клавиши стучали, когда я заполняла нужные таблицы. Я справилась так быстро и потому, что несколько часов сопротивлялась атакам посетителей. Но под напором сдалась, и впустила девчонок из соседних отделов. И не пожалела.

Оказалось, приятно, что меня постоянно отвлекали девушки-менеджеры. Они неизменно приносили чай, кофе и что-то сладкое, оставаясь на легкую беседу. Всего за пару дней я успела разговориться с двумя девушками из России, Юлей и Жанной, девушкой из Бразилии, Оливией. И украшением нашей компании была, конечно же, Ясмина.

Русские прибежали в первый же день. Они скучали по родному языку, поэтому даже задавая вопросы, порой сами отвечали на них, многословно и распространенно. Пока не опустошалась кружка. Жанна влетела в кабинет, чуть ли не напевая российский гимн. Она была легкой, воздушной, ее короткие светлые волосы с разноцветными прядями передавали всю гамму ее чувств. Юля пришла как плюс один на вписке — она сдержанно улыбалась и была умеренно заинтересована. Облик у нее тоже был сдержанный: аккуратный костюм по фигуре, темные волосы убраны в пучок, ни одной торчащей пряди. И просила называть себя Джулия, на английский манер.

Оливия, с густыми завитыми волосами цвета горького шоколада с медным отливом на солнце, зашла, будто протанцевала, настолько грациозна была походка ее пышных форм. Она извинилась передо мной и обратилась к Ясмине, чтобы узнать, когда вернется начальник. Но увидела у меня наклейку на телефоне и вскрикнула «Иеманжа!». Я очень надеялась, что это не было проклятьем и спросила, что она имеет в виду. Оказалось, что русалка с голубым хвостом и золотыми волосами — это самый узнаваемый символ Бразилии. И ей было приятно, что ее культура пошла в массы. Так мы и разговорились. И хотя она вскоре узнала, что это лишь моя дочка настолько любила купаться, что хотела стать русалкой, а не мое знакомство с бразильским фольклором, но с удовольствием поделилась своими знаниями. Мне даже показалось, что в тот момент ее глаза зажглись по-особенному.

С тех пор каждую свободную минуту они проводили в моем кабинете. Здесь было удобно прятаться — я сидела дальше всех от директора и главных отделов, где шла самая активная работа. У меня такого никогда не было. Обычно ко мне относились с опаской, с остережением. Я всегда была чужой в любом филиале, да и сама вела себя отстраненно, будучи нацеленной на результат, нежели на общение. Раньше я бы вежливо попросила их заняться своими непосредственными обязанностями. Но теперь мне хотелось общения, хотелось жизненных историй. Я так долго пряталась от людей в своем подвале, что и не думала, насколько огромен мир, насколько разнообразны культуры, насколько непохожи судьбы. И я с молчаливым вниманием прислушивалась, что волновало их молодые сердца. За первые дни я уже успела настроиться на специфику документации, и сейчас могла легко делать одновременно два дела.

Когда я вылезала из-под кипы документов и все-таки устраивала себе перерывы, спрашивала про выставки, мероприятия мирового масштаба и съезды всевозможных стран. И тут они разливались соловьями, как прекрасно быть так близко к центру притяжения мировой культуры. Ведь вместе с высокопоставленными лицами приезжали и актеры, и музыканты, и другие деятели искусства. А такие выставки, показы, концерты проводились еще и не в каждой стране. Конечно, они привыкли к тому, что Дубай уже стал международной ареной, где местных нужно было днем с огнем искать, зато радостных туристов и гостей было в достатке.

Отрываясь от работы, я позволяла себе наблюдать за людьми, за их манерами и привычками. Было ли их поведение продиктовано личным опытом или на него влияла культурная среда? Жизнь, чужие мысли, национальное мышление вдруг заинтриговали мой проснувшийся интерес. Неизвестность того, что происходило в головах людей в других странах увлекло меня. И хотя я продолжала работать в нужном темпе, работалось намного легче, увлекательнее.

— Как вы провели вынужденный выходной? — спросила Ясмина, которая подлила горячего кипятку в заварочный чайник. — Так обидно было, что не предупредили заранее. Я, как всегда, пришла первой, и встретилась с рабочими. Они как раз вешали объявление, что в связи с заменой кабелей во всем здании, не будет работать интернет. К счастью, я успела созвониться с Коллином и по его решению оставить всех на удаленке.

Я поняла, что не отделаюсь простым ответом, и отложила дела. Я встала из-за стола и обновила свой чай. Только я хотела начать рассказ, как заметила движение в коридоре. Трое девушек с чашками хихикали и шли в нашу сторону. Они зашли, каждая со своим напитком, придвинули стулья, которые принесли еще в прошлые разы, и расселись вокруг небольшого столика со сладким.

— Я так понимаю, у нас кофе-брейк.

Все согласно закивали.

— Мы честно не хотели отвлекать, но уж очень хочется поболтать, — призналась Жанна.

— Да, а то обычно присылают мужчин, а с ними говорить не о чем, — поддержала Джули.

— Точно-точно! Обычно если и встречали в общем пространстве, то неизменно просили кофе принести или за обедом сходить… — подхватила Оливия, которую мы на русский манер стали называть Оля. Ей понравилось.

— Такси вызвать, сувениры купить… он однажды так неаккуратно ел, что капнул соус на рубашку и попросил купить себе новую, представляете? Бр-р! — вспомнила Ясмина и фыркнула.

— Ой, кажется, я раньше вела себя как мужчина. Кофе я не просила, но вот сувениры иногда приходилось. Работы было много, а времени совсем мало. Но у вас тут атмосфера, надо сказать, располагает. Я по-другому себя чувствую здесь.

Девушки переглянулись и улыбнулись. Ясмина, как единственная местная, заговорила голосом сказочницы:

— Это магия Дубая. Он улыбается всем встречным и проверяет твою суть. Раскроешься городу, и он раскроется тебе: откроет все двери, подарит возможности, приведет к нужным людям. Но стоит отмахнуться от его гостеприимства, и он заберет все твои силы, всю твою удачу и погонит тебя прочь.

— И что же приготовил тебе город: сюрприз или кота в мешке?

Я улыбнулась. И немного покраснела. Девушки заохали и засмеялись. Ясмина вскочила и закрыла стеклянную дверь, чтобы на них не сильно обращали внимание.

— А директор-то нас не разгонит через пять минут? — уточнила я, чтобы понимать, насколько подробно рассказать о своих приключениях.

— Не-ет, — отмахнулась Ясмина. — Он на обеде, а потом сразу на встречу едет, так что сегодня его, скорей всего, уже не увидим.

— Хорошо. Тогда можно нормально поговорить.

Я взяла печеньку, отпила чая и только потом ответила на вопрос:

— Сюрприз. Девочки, да такой, от которого мурашки по телу! А ведь я замужем!

Но я рассказала с самого начала, чтобы заинтриговать слушательниц и подвести их к нужному моменту подогретыми. Хотя на словах все оказалось менее красочно, нежели было в душе. Я все еще улыбалась, но уже разочаровалась в собственном восприятии. Он всего лишь посмотрел на меня. Не крикнул со сцены, не спрыгнул с помоста — просто заметил в толпе. Разве это достижение?

— Ох, Аврора! То ли еще будет! — мечтательно сказала Жанна.

— Обязательно будет продолжение! — подтвердила Оля, а потом ритуально скрестила большой и указательный палец и поцеловала этот крест.

— Девчонки, ну какое может быть продолжение, если я счастлива замужем, а он мировая звезда.

— Эй! Никогда не ограничивай город в его подарках, иначе он может обидеться и отобрать все, что дал, — пригрозила Ясмина.

— Ты так говоришь, будто город живой, — усмехнулась я.

Ясмина ничего не ответила, но прищур ее глаз и легкий кивок рассказали о многом.

— Хорошо-хорошо, — и я пообещала разрешать городу все его капризы.

Я расписала свой день до самого заката.

— Стой. В смысле ты плавала в бассейне?

— Не знаю, как меня поняли на ресепшене, но у меня в билет входило вообще все. Но и стоило это больших денег.

— Это очень редкая акция, потому что в этот бассейн пускают в приоритете проживающих в отеле, а не пришедших, как ты, с улицы.

— Вот это прям зависть! Я здесь три года и никак не могу попасть в этот бассейн! А ты просто приехала и бац! Сразу добро пожаловать.

— Ты особенная! — вставила Ясмина.

— Чем же? — удивилась я, представив себя в домашнем халате или ненакрашеной на работе, когда знала, что никто не зайдет.

— Что ты сделала, когда прилетела? — уточнила Ясмина.

— О! Водитель приехал позже, и я вышла на улицу. Я сразу об этом пожалела: налетел ветер, шляпа улетела, и я чуть не ослепла от яркого солнца.

— Ну вот видишь, — торжествовала Ясмина, будто мое поведение что-то объясняло.

— Нет, не вижу.

— Ты сама к нему вышла. Ты вышла и поприветствовала город. Так ведь?

Я задумалась на мгновение и вынуждена была согласиться. Я вышла узнать, каков город на самом деле, прежде чем меня упрячут в офис.

— Вот. И он так же радушно принял тебя. Потому у нас отключили интернет — а ведь такого не было ни разу за пять лет, что я здесь работаю.

— Ого-о, — протянули мы одновременно с собеседницами.

— И запомни: город никогда не предложит тебе то, что у тебя уже есть.

— Ясмина! Я начинаю тебя бояться. Ты потомственная ясновидящая или кто?

Ясмина рассмеялась до слез, и мы вместе с ней.

— Нет, просто я с детства знаю этот город. Мы часто с родителями приезжали сюда из столицы, и он всегда готовил мне сюрпризы. Поэтому когда я окончила школу, а за ней и университет, то сразу решила, что поеду сюда, в свой счастливый город.

— И какой же сюрприз он тебе преподнес?

— Хакима. Хаким ибн Фахад аль-Сувейди.

Жанна бросилась обнимать подругу, чьи щеки краснели от приливавшего смущения.

— Жанна, а ты почему одна? — удивилась я.

— Ох, раз уж мы говорим о первом появлении в стране, то у меня был крайне неудачный момент. Мой самолет приземлился перед самой песчаной бурей, и мы несколько часов торчали в самолете. Мы и так уже столько времени сидели, а тут еще почти столько же пришлось. Естественно, я вышла, ругая все, на чем свет стоит. Так что мне видимо нужно искать способы реабилитироваться, чтобы зажить по-королевски.

Она звонко засмеялась, и ее разноцветные пряди так и блестели на солнце. Ясмина вдруг наклонилась к ней и что-то сказала. Та кивнула и записала себе в телефон.

— Это должно помочь.

— Ясмина — точно ведьма! — заявила я, и мы опять покатились со смеху.

— Так, ну хорошо, а я что сделала не так? — спросила Оливия.

Мы все посмотрели на Ясмину. Нам было интересно, что она ответит. Она осмотрела нас, будто не знала, говорить ли вслух. Но ей точно было что сказать.

— Ты от чего-то бежишь. Пока ты не примешь ситуацию, город не примет тебя. Пока ты бежишь, он за тобой не погонится.

Мы улыбнулись, но Оливия помрачнела. Она грустно улыбнулась и запила чаем. Она отвернулась к печенью, только чтобы не показать, насколько глубоко ее задели эти слова, но мы успели поймать смену настроения. Однако я решила отвести внимание от нее и обратилась к Юле.

— Сейчас я попробую так же, как Ясмина, прочесть тебя!

Ясмина придвинулась ко мне, и мы вместе уставились на Юлию. Эта фраза давно пришла мне в голову, но только сейчас в тему было ее озвучить, чтобы не обидеть девушку.

— Джулия… Джулия… — я вытянула одну руку к ней, а второй закрыла себе лицо и театрально произносила ее имя. — Сними маску, Джулия! Стань самой собой, стань Юлей, и люди к тебе потянуться!

Ясмина одобрила мои слова и добавила, что она много раз говорила это Юле.

— Эх. Я как у мамы услышала песню «Джулия», всегда мечтала, чтобы меня так называли. А Юля такое обычное имя.

— Обычное в России, но не тут, — намекнула я.

— Да, когда ты называешь европейский вариант своего имени, то вписываешь себя в другую культуру, теряя свою особенность, — помогала мне Ясмина. — Возьми мое имя. Кто не знает Жасмин из «Алладдина»? Все знают, но я — Ясмина и не собираюсь подделываться под готовый образ.

— Сколько тебе лет, Ясмина?! Ты говоришь, как старая мудрая женщина! — подкалывала я.

— Мне двадцать семь, — просто ответила она, но в этих цифрах звучала боль. Оливия уже немного отошла и еще больше драмы я решила не вносить. — Ладно, девушки, с вами хорошо, а без вас лучше работается.

Я вернулась к бумагам и уже безвылазно сверяла отчеты. Под конец рабочего дня, как всегда, зашла Ясмина. Она закрывала офис и уходила последняя. Она спокойно налила себе чаю и не торопила меня. Мне действительно оставалось немного, а я любила заканчивать то, что запланировала, чтобы не переносить на следующий день. Ясмина встала у окна и вдруг так тяжело выдохнула, что я невольно обернулась.

— Все хорошо?

И она вдруг не стала прикрываться дежурными фразами и призналась:

— Физически — да, но душа иногда болит. Мне уже двадцать семь, а чего я добилась?

— Ясмина, дорогая, что ты себя терзаешь? Ты живешь в стране мужчин, где женщина отвоевала свое право на свободный выбор сравнительно недавно. Да и какие твои годы? Ты молода, красива, любима.

— Я смотрю на тебя и восхищаюсь — ты уже управляешь людьми, многие страшатся одного твоего вида. А тебе столько же, сколько и мне!

— Стоп-стоп-стоп. Я старше. Мне уже тридцать шесть.

Она резко развернулась.

— Сколько?! Нет! Не верю.

Я развела руками.

— Я уверена, что к моему возрасту ты добьешься гораздо большего успеха. Я просто никуда не лезу. И одна из немногих согласилась ездить по странам и сидеть в пыли бумаг вместо праздной жизни.

— И как тебе?

— Это работа. В ней есть то, что мне нравится, а есть, что не нравится. Как и в жизни. Есть то, что я хочу изменить, и тогда я сопротивляюсь, рвусь в бой и вырываю победу любой ценой. А есть то, что я готова терпеть и удовлетворяюсь малым, иногда даже отказываюсь вовсе. Нам всегда кажется, что у кого-то лучше жизнь. Но на самом деле у каждого что-то проседает. У меня статусная работа и семья. У тебя молодость и амбиции. Мы можем сравнить только лет через тридцать, кто насколько раскрыл свой потенциал. Сейчас, в начале пути, это не имеет смысла.

Я посмотрела на Ясмину, ожидая, что она зевала от моего монолога, но она всерьез задумалась над моими словами.

— Пойдем по домам. Утро вечера мудренее.

Она кивнула, оставила чашку, и мы вышли из кабинета.

— Ты знаешь, — призналась я. — Я даже не верила, что поеду сюда. Предыдущие командировки либо отменялись, сама понимаешь по каким причинам, а в последней меня заменили. Просто потому, что начальники мужики и работник мужик — они по-мужски договорились, а я осталась в своем подвале. Неприятно? Очень! Не то, чтобы я сильно рвалась куда-то, но мне обидно, что я имею право хотя бы сама делать свою работу. А для мужчин — это «не стенка, подвинешься».

Ясмина сочувственно вздохнула.

— Ты часто будешь сталкиваться с предвзятым отношением, но никогда не позволяй себе злиться. Будь уверена, что тот, кто тебя заменит, будет в разы хуже, и работодатели вскоре обязательно это заметят и пожалеют. А ты в это время жди нового шанса. Ни с кем не ругайся, не устраивай скандалы, просто — жди. Праздник будет и на твоей улице.

Ясмина впервые за час улыбнулась и предложила подвезти до отеля. Я, конечно, согласилась. В машине нам было весело: мы громко слушали музыку, пели знакомые слова и много разговаривали. Но в отеле меня отбросило в уныние. Рядом с такой красивой и жизнерадостной девушкой, я взглянула на свою жизнь под другим углом.

Взять хотя бы семейные отпуска. Мы каждое лето ездили к морю, но только сейчас пришло осознание, что делалось это больше ради дочки и здоровья. На самом деле я никогда не получала удовольствия от шума волн, шуршания камней под водой, от лунных дорожек или солнечных ванн. Или мне просто не давали расслабиться и насладиться?

В какой момент моя жизнь стала одним сплошным днем сурка? И пусть я на самом деле любила родных, но все остальные действия были обусловлены практичностью и необходимостью. Жизнь потеряла шарм неожиданных новостей и спонтанных решений. Более того, каждый шаг зависел от обстоятельств других членов семьи. Работа, конференции, командировки, школа, кружки, отчетные концерты, открытые уроки, родительские собрания… И даже ради праздника нельзя было ничего пропускать. Из-за легкого недомогания или жуткой погоды нельзя было остаться дома. Из-за нежелания или отсутствия сил нельзя было бросать начатое дело на середине, и уж точно не в его начале.

Сейчас со стороны это походило на антиутопию: рамки созданы и обговорены всей семьей, но они все же были рамками, ограничивающими свободу мысли. Поэтому дочка никогда не хотела того, что ей было не нужно, не смотрела нежелательный контент, не интересовалась вне школьной программы…

Мне стало так стыдно за повторяющийся неправильный выбор в пользу комфорта и отшельничества. Мы не жили семьей, а как послушные обитатели романа «Мы» следовали общепринятым правилам, даже не представляя, что была жизнь за искусственно созданными ограничениями. Шаг в сторону считался попыткой побега, а прыжок — попыткой улететь. И мне было совсем не смешно.

Следующей реакцией должны были стать самообвинения и самобичевания. Но я стояла на балконе, купол светился фиолетовым, играла легкая музыка, и мысли принесли другое решение: маленькие шажки, которые помогли бы постепенно выровнять наш семейный лайнер на нужный курс. Например, я смогла бы выкраивать время на знакомство с местностью в командировках и привозить не самые очевидные сувениры, а нечто, наполненное национальным колоритом. И рассказывать об этом родным, чтобы делиться с ними новыми эмоциями, привносить в нашу жизнь яркие краски.

Сколько радостных мурашек побежало по телу, когда я поняла, что уже встала на этот путь. Я уже менялась, уже напитывалась чужой культурой, чтобы потом излить ее длинным рассказом по возвращении домой. Люди, которых я встречала, вдохновляли меня на внутреннюю революцию, и я готовилась к борьбе за собственное счастье. Однако город имел на меня совсем другие виды.

Следующим утром я проснулась не от будильника, а от тяжелой духоты. Мне снилось, что я задыхаюсь, и от страха резко вынырнула из сна. Подушка и одеяло были влажными, а тело — липким от пота. Потом я ощутила мерные удары по голове и, вспомнив рассказы о японских пытках, тут же вскочила. Немного очнувшись, я вытянула руку, чтобы поймать каплю и проследить, откуда она стекает. Над местом, где сейчас лежала моя подушка, собирался конденсат. Именно он терроризировал меня все утро, но не он был причиной духоты.

Я нашла пульт управления кондиционером. На термометре было тридцать градусов — не удивительно, что я была мокрая. Попытка снизить температуру ни к чему не привела — аппарат остался глух к командам. И действительно я услышала, насколько в комнате стало тише. Обычно всегда в фоновом режиме гудели воздуховоды, а сейчас уровень белого шума снизился настолько, что я услышала стук своего сердца. Нужно было вызвать ремонтную службу, но прежде я залезла в душ, чтобы освежиться и облачилась в легкий брючный костюм.

Через несколько минут в дверь постучала менеджер отеля с извинениями за предоставленные неудобства. Это была молоденькая арабка, и в ее глазах отражался страх. Я поспешила успокоить ее улыбкой, что не имею претензий лично к ней, но очень хочу, чтобы поломку исправили. С девушкой пришло двое мужчин, по виду пакистанцы, в серых рабочих комбинезонах. Первым делом тот, что помладше, подошел к балкону и открыл дверь. В комнату ворвался свежий воздух, и я расстроилась, что сама не догадалась так сделать. Тем временем, я рассказала, как проснулась, и мужчины начали осмотр. Я шепнула менеджеру, что пойду на завтрак, чтобы им не мешать, и вышла из комнаты.

Когда вернулась, услышала нерадостные новости, что «при внимательном осмотре комнаты стало очевидно, что сломался кондиционер». А также что ремонт займет много времени. Не хотелось оставлять вещи без присмотра при открытых дверях и снующих туда-сюда рабочих. Но Дубай считается одним из самых безопасных городов в мире, поэтому я оставила все как есть — у меня не было ни больших сумм, ни драгоценностей, я даже ноутбук свой не брала в этот раз — и поехала в офис.

И сразу принялась расспрашивать про сувениры для дочки. Оливия внезапно вспомнила про неотложное дело и убежала. Мы с Ясминой переглянулись. Несложно было догадаться, что, точнее кого, она оставила в Бразилии. И мы не стали бередить ее рану. Зато Юлю с Жанной было не остановить: они с удовольствием вспоминали все, что покупали за последние несколько лет. У меня уже были куплены вещи с символикой группы, на концерт которой я так неожиданно попала, однако я ощущала, что купила их больше для себя. Поэтому записывала все, что предлагали.

Первым пунктом стали сладости. Мои сладкоежки всегда радовались новым вкусам. Я отметила места, где лучше покупать восточные лакомства. Директор так разрекламировал кофе, что я собралась накупить его мужу, заядлому кофеману. И девчонки подсказали, где лучше набрать для пробы. Для мам коллеги предложили приобрести шелковые шали, и мне понравилась эта идея. Я была уверена, что если бы смогла попасть в цвет нового пальто, то свекровь чаще брала бы внучку на выходные. Кофейник далла — я впервые о нем слышала! — отлично подходил в подарок начальнику. Его скорый день рождения всегда вызывал много мучений. Остальное я решила смотреть по факту, потому что сувениры в виде пальм или верблюдов уже примелькались. А ювелирные изделия были мне не по карману.

Довольная проведенным опросом, я считала, что выполнила первую часть задания — подготовилась к отъезду заранее. Ведь я никогда не любила собираться впопыхах. Но при моей нелюбви к затяжному шоппингу мне нужно было точно знать, куда идти и что покупать, чтобы не потеряться в возможностях. Оставалось всего пару дней, а график и так был насыщенный.

На радостях я обработала в два раза больше документов, чем предполагала. И дело было не только в моих сверхпрофессиональных способностях, а в том, что документация была в порядке. Мне показалось удивительным, насколько дотошно сотрудники подходили не только к делам компании, но и к письменным отчетам. Листы перелетали из одной пачки в другую потому, что глазу было не за что зацепиться. У них была в порядке бухгалтерия, внутренняя документация, личные дела сотрудников. Все отделы взаимодействовали по четкому протоколу, не обесценивая работу друг друга. Работали слаженно и дружно. И это все люди из разных стран, в которых были свои традиции, свои подходы к воспитанию, свои неповторимые стили жизни. И все-таки они находили общий язык лучше, чем соотечественники друг с другом.

Подарок, а не командировка! Чем меньше работы, тем больше времени для прогулок и шоппинга. Так что когда Ясмина заглянула в конце рабочего дня, я уже была готова на выход. Она вызвала для меня знакомого водителя, но напоследок я набралась смелости и спросила, как называлось ее платье. Абайя. И я записала себе в блокнот к другим сувенирам.

День шел хорошо, но возвращение в отель принесло разочарование. При входе за стойкой никого не было, и меня не предупредили о том, что работа незакончена. Я ожидала вернуться в привычный чистый пустой прохладный номер, потому так удивилась, увидев строительную пленку на мебели и инструменты, разбросанные по полу. Кровать была отодвинута в угол комнаты и преграждала путь. Половина потолка была разобрана и панели валялись, где попало.

Я ушла ужинать, надеясь, что примелькалась рабочим и они догадаются быстро закончить. Я была уверена, что вопрос решиться к тому времени, но ничего не изменилось за последние сорок минут, что я растягивала трапезу. Ремонтники все еще занимали мой номер, и я застала их весело отдыхающими и курящими на моем балконе. Их было уже трое, но никто из них даже не пытался притвориться, что чинил кондиционер.

Тогда я вновь попытала счастье поймать хоть кого-нибудь на ресепшен и спустилась в холл. Девушка-администратор принесла глубочайшие извинения, опять, и предложила переместиться в другой номер, находящийся двумя этажами выше. В ее глазах тоже промелькнул страх, но я не видела причин устраивать скандал и просто согласилась. Она поднялась со мной, строго попросила работников покинуть номер, чтобы дать мне время собрать скромные пожитки.

Вещей у меня было немного, поэтому вскоре я уже шла за девушкой к лифту. Она много раз извинялась, говорила, что так случается очень редко и они обязательно восполнят потерянное время и силы. Меня хватало только на то, чтобы кивать и улыбаться. Я действительно не имела претензий, но мне уж очень хотелось отдохнуть. Только сейчас я почувствовала, как устала, осилив лишнюю коробку документов. А возможно, что наконец настала акклиматизация, и организм требовал дополнительного отдыха.

Распаковывать вещи я не стала. Закинула чемодан в угол и огляделась. В новом номере, который ничем не отличался от предыдущего, меня ждала новая вдохновляющая фраза: «Be the change you want to see» (пер. — Если хочешь изменить мир, начни с себя). По телу опять побежали мурашки. Город вновь говорил со мной, направляя мысли в одну и ту же сторону — в сторону изменений. И я чувствовала, что нужно следовать таким подсказкам.

Я перевела взгляд дальше и заметила подарочный набор. На журнальном столике стояла корзина сладостей, и я потерла руки, решив всех их аккуратно упаковать с собой и не тратиться из командировочного бюджет. Здесь было несколько шоколадок с верблюжьим молоком и знаменитый дубайский шоколад с фисташковой начинкой, но я все же сдержалась и сразу бросила в чемодан. А вот свежие фрукты взять с собой было нельзя, поэтому я могла спокойно накинуться на них в любой момент. Тем более, они привлекали своей экзотичностью и ароматом. Неприятный осадок от ситуации мгновенно исчез, наполнив рот слюной.

На шведском столе были привычные арбузы, дыни, бананы. Но сейчас у меня лежали личи, манго, питахайи, гуавы, папайи, карамболы. Нет, я не знала все названия, но не пожалела времени, чтобы найти ответ в интернете. А потом и отведать по очереди. Я почувствовала себя настоящим фуд-блогером, когда снимала видео, пробуя новый фрукт. Кажется, что из всей корзины я ела только манго, поэтому оставила его напоследок.

Наевшись до отвала, я легла и занялась обработкой отснятого материала. Когда все было готово, я загрузила его в семейный чат. Возилась я долго — на маленьком телефоне было неудобно работать. А потом еще столько же переписывалась с родными — для смеха я и маме тоже послала. Легкие фрукты успели перевариться, но спать я еще не собиралась, и решила исследовать отель. При заезде мне рекомендовали посетить открытый бассейн с баром. Лаунж не был предназначен для спортивного плавания по отдельным дорожкам, как в других отелях. Он предполагал вальяжный заплыв с романтической подсветкой на высоте птичьего полета с видом на неспящую пустыню. И можно было заказать коктейль.

Я натянула купальник, накинула халат, предоставленный отелем, и вышла из номера. В коридоре чуть не сбила проходящего мимо мужчину, за что тут же извинилась. Это произошло так быстро, что я не обратила внимание на лицо незнакомца. А когда повернулась к лифту, столкнулась нос к носу с другим, и уже не могла избежать прямого взгляда. Это был музыкант. Тот самый, из павильона Южной Кореи. Мы долго смотрели друг на друга. А потом я выпалила фразу, единственную которую выучила вместе с дочкой, когда под влиянием кей-попа она решила пройти бесплатный начальный курс по корейскому.

— Аньон хасейо, — сказала я, сделав неглубокий наклон. — Чонын Аурора инмида. Маннасо пангапсымнида. (Пер. кор. — Здравствуйте, меня зовут Аврора. Рада знакомству.)

Когда я подняла глаза, молодой человек смотрел на меня с ослепительной улыбкой. Где-то сбоку я услышала ответные фразы на корейском и повернулась, чтобы традиционно поклониться и другим участникам группы. Гитарист радостно защебетал на хангыле (пер. — корейский язык), но увидев в моих глазах смятение, если не ужас, все же перешел на английский.

— Простите, это все, что я знаю, — смутилась я.

— Как приятно слышать родную речь далеко от дома. Но откуда вы узнали, что мы из Южной Кореи?

— Я знакома с вашим творчеством, Ли Риан. Или лучше сказать Анриэл?

Я опять поражалась, как просто, но продуманно звучит его сценическое прозвище. Лишь переставив все слоги имени наоборот и сократив фамилию до одной буквы, он создал шедевр. Псевдоним музыканта на письме выглядел, как «AnRi L.», но на слух звучал как «Unreal» (пер. — нереальный, крутой, потрясающий). Более того, его «английским именем» (примеч. автора — многие корейцы выбирают себе простые английские имена для общения с иностранными коллегами и знакомыми) было Henry (Генри), но на французский манер читалось как Анри, и в точности повторяло его артистический ник. Ну разве не гениально?!

— О, так неожиданно и очень приятно!

Теперь пришла его очередь смущаться. Да! Каким бы харизматичным рэпером и талантливым певцом он не был, как бы эффектно не смотрелся с гитарой, сейчас он искренне удивлялся своей славе. Дочка рассказывала об этом феномене корейского шоу-бизнеса: крутые парни на сцене в жизни превращались в милых скромняжек.

— А не мог ли я вас видеть где-то? — вдруг спросил он, и мое сердце забилось быстрее.

— Да, недавно наши пути пересекались, но не думаю, что…

— На выставке? Пару дней назад? В зеленом платье?

Мои брови поползли вверх, и от удивления я не удержала рот закрытым:

— О боже, да. Как вы только запомнили?

— Ну что вы! Вас невозможно было не заметить. Золотые кудрявые волосы, бронзовый загар и изумрудное платье. Если позволите, я сохраню этот образ для будущих песен.

— Ой! Я буду только рада внести вклад в ваше творчество.

Мы продолжали улыбаться, но не знали, как продолжить разговор. Ли Риан встрепенулся первым:

— Простите, я не отвлекаю вас? Вы куда-то собирались.

— Я хотела поплавать. Знаете открытый бассейн на двенадцатом этаже?

— Нет, не бывал. Но буду иметь в виду, спасибо. Мы только вернулись и скорей всего пойдем перекусить.

— Тогда вам приятного аппетита, — улыбнулась я.

— Спасибо. И вам приятно поплавать.

— Спасибо!

Я повернулась, чтобы проследовать к лифту — скорее сбежать от этого шикарного корейца, пока он не догадался о моих буйных мыслях! — но услышала женский крик. Я всегда была медленной и точно не успела бы среагировать. Вдруг почувствовала крепкие мужские руки. Они потянули меня назад и в конце концов прижали к стене. Удар выбил воздух из легких, и мне сложно было сразу сориентироваться в том, что произошло. Когда я смогла вдохнуть полной грудью, я вдохнула упоительный запах мужского тела и дорогих духов. Они настолько сочетались, что у меня закружилась голова — хотя я надеялась, что это было от нехватки кислорода.

Прошло чудное мгновение, и Риан отстранился. Еще секунду назад он закрывал меня мощной спиной, а теперь он стоял так близко, что я смогла рассмотреть его мимические морщинки. И его губы. Они шевелились — он что-то говорил, но я не до конца пришла в себя, что просто смотрела на его красивое встревоженное лицо. Лишь спустя какое-то время я стала понимать, о чем он рассказывал. Оказалось, что у тележки горничной слетело колесо и она резко дернулась вперед, а потом набрала скорость и понеслась по коридору в нашу сторону. Ли заметил ее раньше и успел сделать шаг в мою сторону, чтобы уберечь от столкновения.

И сейчас одной рукой он держал тележку на радость бегущей горничной, а второй — обнимал меня. Его пальцы лежали на ключице и щекотали кожу, и от неожиданной волны удовольствия я закрыла глаза. Он перекинулся парой слов с сотрудницей отеля, и повернулся ко мне. Его руки тут же скользнули на плечи, закрытые халатом, и тепло прикосновения пропало. Мне пришлось открыть глаза.

— Вы в порядке? — в его голосе было столько переживания и участия.

— Благодаря вам. Гамсахамнида (пер. — Спасибо), — прошептала я с придыханием.

— Вы всегда, когда нервничаете, говорите по-корейски?

— Видимо, — отшутилась я и вырвалась из заботливой хватки.

Мне срочно нужна была прохладная вода бассейна. До лифта я почти бежала, ускоряясь с каждым шагом. И тут же поняла, что мне нужно было не в лаундж, а в большой бассейн. Сейчас я не смогла бы спокойно смотреть на звезды и огни города. Мне нужен был физическая нагрузка.

Я проплыла не меньше десяти кругов, прежде чем смогла остановиться и выдохнуть. Сердце бешено колотилось. Хотелось, чтобы это было от совершенной кардио нагрузки. Но я не могла бороться с чувствами, которые взрывались внутри. Меня только что спасли. Нет, конечно, тележка не убила бы меня, но могла нанести серьезный вред. Лишь я закрывала глаза, и все возвращалось: запахи, тепло, объятья. И я торопилась открыть обратно. И проплыть еще круг. Легче всего стало, когда пришли еще люди, они плавали и тихо переговаривались. Я отвлекалась, вслушиваясь в их разговоры. Они общались на немецком, и я не понимала ни слова, но звуки чужих голосов успокаивали, затмевали нежный тембр, звеневший в ушах.

Когда я наконец почувствовала усталость в мышцах, то вылезла из бассейна и пошла к себе. Очень хотелось прийти, повалиться на кровать и сразу уснуть. Но я посмотрела на соседние двери, за одной из которых отдыхал Риан, и мысли накинулись с новой силой.

Почему-то я росла с мыслью, что во мне нет красоты. В моих подруг влюблялись по несколько человек сразу. И хотя меня тоже не обходили молодые люди, но никто ни разу не сказал напрямую, что я красивая. Поэтому, когда будущий муж сделал предложение, я решила, что не нужно быть идеальной — важнее быть любимой. И больше никогда не ждала знаков внимания от противоположного пола. Меня полюбил главный человек в моей жизни, и мне этого всегда хватало. Хватало, до этого момента.

Теперь, когда меня выделили из толпы, я почувствовала себя королевой, богиней. Во мне зарождалась новая сила. Ощущения были сильными, необычными — немного страшно, но безумно приятно быть замеченной. Я боялась только одного, что завтра это чувство уйдет, и я превращусь в офисную серую мышку, какой была всегда. Поэтому сейчас я заставила себя раствориться в мощном потоке энергии, которая будто оживляла каждую клеточку и заново учила ее жить. Жить с огнем внутри. Стать путеводной звездой. Стать Авророй.

Глава 4

За завтраком было немного народу, и я легко заметила компанию из пятерых корейцев, четыре участника группы и их менеджер. Я не старалась попасться им на глаза, но Ли Риан все же увидел, и весь стол приподнялся и поклонился мне. Я ответила легким кивком и вернулась к выбору блюд. Было удивительно видеть их так рано уже на ногах, когда они закончили так поздно вчера. Видимо, азиатская работоспособность в действии.

Я не ждала, что они пригласят меня к себе, поэтому села за боковой столик, чтобы лишний раз насладиться видом из окна. Когда я перешла к чаю, Ли Риан неожиданно возник передо мной и спросил, может ли присоединиться. Естественно, я пригласила его присесть.

— Надеюсь, не доставлю вам беспокойства.

— Что вы! Я только рада компании. И наверное, после вчерашнего нам можно уже перейти на «ты», — увидев его изумление, я принялась объяснять. — Ты спас мне жизнь! Ты уже забыл?

— А-а, ты о том неловком моменте? Не думал, что сделал что-то важное.

— Ну, во-первых, ты помог женщине в беде и поймал тележку. Не все готовы прийти на помощь незнакомому человеку. А во-вторых, конечно, уберег меня от нелепой смерти, — я нервно засмеялась и было приятно видеть, как моя улыбка преобразила его настроение. Он зарделся, а я вспомнила его пальцы на моей шее, и скорее спрятала блеск глаз, опустив их в чашку, будто разглядывая чаинки.

— Вы… То есть ты надолго здесь?

— Уже нет, у меня осталось всего дня три. Командировка — это мероприятие, ограниченное во времени.

— Все же, три дня — это больше, чем мгновение в коридоре или утренний кофе.

Я медленно повернула голову к собеседнику. Он флиртовал? Намекал на продолжение? Я же не выдумывала это? Пусть на свидании я не была уже лет пятнадцать, но это было достаточно открытое ухаживание. Если это действительно было так, то меня поражало, как он умело манипулировал словами — не зря же был главным сочинителем песен в группе. После стольких лет практики он точно знал, как завладеть вниманием противоположного пола. И сейчас он полностью владел моим. Более того, я уже готова была поддаться моменту и подставить годами не целованные губы. Но завибрировал телефон, и я вспомнила, что меня ждет такси.

— Тем более, когда мы живем так близко друг к другу, — бросила я и встала. — Спасибо за компанию. Надеюсь на скорую встречу.

— Сегодня сочельник и в лаунже обещают увеселительное мероприятие. Всю ночь.

— Сочельник? — удивилась я. Это слово ассоциировалось только с Рождеством, но он же в январе… — Католическое рождество! — догадалась наконец я.

— Да, а ты не отмечаешь?

— Нет, я из России. Наш православный календарь запаздывает на две недели, — выпалила я, но только теперь поняла, какую стену выстроила между нами. Наши страны сейчас не дружили на официальном уровне, и наше общение могло принести серьезный урон репутации певца и группе в целом. Я уже была на ногах. — Но звучит интересно. Аньон (пер. — Пока)!

На прощание я улыбнулась и легонько поклонилась в дань культурным традициям. И ушла, оставив свое сердце у него на блюдечке с миндальным пирогом.

За что я любила свою работу — она спорилась в любом моем состоянии. Более того, она помогала мне держаться в рамках и не расплываться от воспоминаний улыбки иностранца. Однако в обед ко мне заглянула Ясмина. Она зашла пригласить меня на празднование Рождества, но увидев мое взбудораженное состояние, позвала остальных и закрыла дверь.

— А теперь рассказывай! — потребовали девушки.

— Что? — удивилась я, плохо скрывая безумие в глазах.

— Мы же все видим — ты сейчас взорвешься! — уверила Юля.

— Это от работы — я отстаю по срокам, — соврала я.

— Нет, это ты сейчас от документов отстаешь и все нам рассказываешь, — потребовала Жанна.

— Блин, даже чаю не выпить. Скоро обедать будем. Ну ладно. Давай уже рассказывай, — настояла Оливия.

И я рассказала. С удовольствием закрыла глаза и вновь представила себе каждую деталь вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Для него я тщательно подбирала слова — ничто не должно показать его не в том свете. Ведь он был настоящим героем.

Я открыла глаза, а девушки с открытыми ртами уставились на меня. Первая опомнилась Оливия:

— А я говорила, то ли еще будет!

— Ты так красиво рассказываешь, что я прям представила себя на твоем месте. Вот только я бы его поцеловала. Не сдержалась бы.

Кивками остальные поддержали Жанну.

— Да я бы тоже, — призналась я. — Если бы не была замужем. Но я не сделаю этого ни за что.

— А может один поцелуй не считается изменой? — уточнила Жанна.

— Слушай, тебе нужен холодный душ! — сказала я, и со смехом потащила всех в столовую.

Дубайский филиал был одним из самых разнообразных в плане сотрудников. Каждый день в офисе сталкивались многие культуры мира. И поэтому директор позволял и даже настаивал, чтобы отмечались праздники всех стран и религий. Он считал, что это объединяет коллег и расширяет их мировоззрение.

Поэтому через несколько минут мы стояли перед фуршетным столом, состоящим из классических рождественских блюд, которые мы так часто видели в западных фильмах. А во главе стола была, конечно же, индейка с гарниром из каштанового пюре. Здесь же был знаменитый британский минс-пай, сладкие пирожки с сухофруктами и специями; имбирные пряники в форме человечков, сердечек, звездочек и елочек, украшенные разноцветными узорами из айсинга. Не обошлось без мясной и сырной нарезки. И я зареклась обязательно попробовать верблюжий сыр, о котором так много говорили девушки. Нарезанные фрукты соблазняли сочными текстурами.

Алкоголя на столе не было — выпивка на рабочем месте руководством не поощрялась. Но был очень вкусный безалкогольный пунш и пряный глинтвейн. Мы подняли бокалы, и Коллин Фостер торжественно произнес первый тост. Он рассыпался в благодарностях за хорошую командную работу, желал всем отличного отдыха, теплых семейных посиделок и долгожданных подарков. А затем, чтобы не смущать сотрудников, отчалил.

Мы выпили за начальника, и Ясмина раздала всем подарки. К моему удивлению, компания не забыла и про меня. Как только официальная часть была окончена, я дернулась вернуться к делам, но работники громко порицали мою попытку сбежать. Мне пришлось остаться еще на час. И хотя было весело, и я много общалась с любым, кто решался со мной заговорить, я постоянно искала возможность незаметно ускользнуть.

Только народ потянулся на выход, и я радостно потирала руки, как сообщили, что на этом рабочий день окончен. Никогда не любила оставлять незаконченные дела, потому попросила полчаса, чтобы добить еще одну коробку. Ясмина смерила меня строгим взглядом, но все же согласилась дать мне столько времени, сколько займет уборка стола и мытье посуды после праздника.

Я закончила даже чуть раньше и вместе с остальными сотрудниками покинула этаж. Девчонки утащили меня на парковку. Ясмина не вызывала такси, решив, что кто-то из компании сможет меня подвезти.

— Что будешь делать? — спросили девчонки, когда мы остановились посередине бетонной конструкции.

— Теперь у меня освободилось целых полдня, так что нужно бежать за покупками. Если магазины работают, конечно.

— О! Они будут работать допоздна. Здесь так принято, чтобы людям после работы хватило времени отдохнуть, прогуляться, — объяснила Ясмина.

— Замечательно. Значит, у меня достаточно времени.

— С чего начнешь?

— Я собралась за специями.

Юля встрепенулась и оторвалась от телефона, где открыла карту, чтобы построить маршрут:

— Ну, это можно купить в любом молле (Mall — пер. торговый центр).

— Не хочу в торговый центр, — призналась я. — Хотелось бы между лавочек пройтись. Есть какая-то улочка с прилавками?

— О! — сказала она. — А давай я тебя отвезу на Рынок специй. Как раз то, что тебе нужно.

— Конечно! Я с удовольствием.

— Ты еще что-то планируешь покупать? — с надеждой спросила Жанна.

— Да, потом я бы прошлась по моллу, чтобы еще что-то посмотреть.

— Отлично! Я дождусь тебя в Дубай молле.

— Спасибо! Мне будет приятно, что ты составишь мне компанию.

Жанна налетела на меня с объятьями и побежала к машине.

— Если решишь купить абайю, обращайся, — сказала Ясмина.

— Ах, надо все-таки запомнить название! Хорошо, буду иметь в виду.

Ясмина тоже села в машину и уехала.

Оливия тщетно пыталась придумать, что бы мы могли с ней купить, и в конце концов, попрощалась и ушла. Мы с Юлей сели в машину. Она сразу включила кондиционер и только потом нажала на газ. В дороге я узнала, что Юля очень любит готовить и перепробовала все специи, которые смогла найти. И конечно, она изучила все места, где можно отовариться.

Рынок находился в старой части района Дейры и изящно вписывался в атмосферу квартала. Всего несколько смежных переулков с торговыми павильонами, но казалось, это был огромный мир. Мы с Юлей остановились перед высокой резной аркой с надписью на арабском и на английском «Spice Souk». Последний раз вдохнули свежего воздуха, а затем попали в мир неприготовленных блюд. Такой аромат обычно стоит в грузинских ресторанах, особенно если сесть поближе к кухне.

Запахи специй сливались, одурманивали голову и заставляли мечтать о еде. Хорошо, что мы поели, а то сразу бы скупили половину базара. Придав себе томное выражение лица, мы с напускной неохотой разглядывали мешочки и коробочки. То наклонялась вплотную и недовольно поднимали брови, то неприязненно доставали соцветие или крупную горошину, чтобы определить ее качество, но также небрежно бросали ее обратно и слабо улыбались продавцу, мол, могло быть и получше. Торговцы неизменно пытались удержать своих покупателей, но мы создали образ крайних приверед и гордо проходили дальше. Юля рассказала, что цены здесь в разы выше, чем в менее туристических местах — все-таки это знаковая достопримечательность, куда даже водят экскурсии. Но она рассчитывала, что вскоре продавцы передадут по сарафанному радио о нашей манере и дальше будут посговорчивее.

Я старалась замечать не только товары, но и оглядывалась вокруг. Архитектура повторяла национальный исторический стиль с использованием серого и песчаного камня и состаренного темного дерева. Лотки скрывались под навесами, чтобы туристы не сгорали под палящими лучами. При этом света хватало, чтобы разглядеть мешочки с разноцветными приправами. Как я успела прочитать, здесь были и классические: перец, кардамон, зира, куркума, кориандр, тмин, мускатный орех, корица. Но также редкие и экзотические пряности, вроде сушеного черного лимона, калгана, сумака, махлеба, анарданы, корня орхидеи и, конечно же, самой дорогой специи в мире — шафрана.

Но сначала не запахи ударили мне в нос, а по ушам шум толпы классического базара, где люди общались, торговались и хаотично двигались между прилавками. Никогда не любила многолюдье, поэтому и пряталась в отдельном кабинете офиса. Но в этот раз меня даже одолел азарт просмотреть, выбрать и поторговаться как следует. Юля удивила местной особенностью. Оказалось, что даже в магазинах можно было уговорить продавцов на дополнительную скидку. Что уж говорить про уличную торговлю, где каждый сам назначал цену.

Я тщательно запоминала примерный разброс цен по рынку, наблюдала за продавцами, как они общались с покупателями. Это помогло мне выбрать несколько кандидатов. Арабские мужчины годам к шестидесяти все выглядели достаточно грозно, поэтому точно определить, что пряталось за дружелюбными улыбками, было нельзя. Однако Юля показала мне на других продавцов и показала, как правильно нужно торговаться.

Она подошла и спросила, сколько будет стоить набор специй, который она хочет собрать. Мужчина назвал ей свою цену, и она что-то воскликнула на арабском. Я заметила, как несколько продавцов покосились на нее и уважительно закивали. Без лишних слов мужчина рядом с ней набрал нужных специй и почтительно передал довольной Юле.

— Конечно, не пятьдесят процентов, но минимум тридцать он мне скинул, — сказала Юля, когда вернулась с трофеем.

— А что за волшебная фраза такая?

— Так говорят только местные, когда они возмущены чьей-то чрезмерной наглостью. Я как-то услышала и выучила. Точнее услышала, подошла к знакомым спросила, они рассказали, перевели и только тогда я выучила.

— Как полезно!

— Ой смотри, нас зазывают другие продавцы. Пойдем накупим тебе дешевых специй!

Нам уже не пришлось строить из себя придирчивых покупателей — торговцы, перекрикивая друг друга, готовы были расстаться со своим товаром за даром. Вскоре у меня было два больших набора популярных специй для супов, мяса, рыбы и овощей, а также несколько смесей безар, которую часто рекомендуют в качестве сувенира. Ее основные ингредиенты тмин, кориандр, укроп, перец чили, куркума и корица. Но в каждый мешочек продавец добавил еще по щепотке пряностей, названиями которых он не поделился. Сказал, секрет, но обязательно будет вкусно. И за это получил от нас лучезарные улыбки и благодарность.

Бросив покупки в плотную сумку, мы пошли к следующей зоне. Но долго задерживаться не стали, потому что после мощных запахов специй выдержать еще и благовония было невозможно. От резких запахов у меня всегда начинала болеть голова, и я хотела быстро пробежать. Однако Юля обратила мое внимание на набор из бахура и мабхары.

— Бахур, — поведала Юля, — это кусочки агарового дерева, пропитанные ароматическими маслами. Обычно спрессованные таблетки или брикеты оставляют тлеть на углях, и сначала благовоние сильно дымит, но когда дым рассеивается, в комнате поселяется приятный запах. А мабхара — это специальная чаша, на которой все это происходит.

И я, поверив на слово, взяла и то, и другое. Но затем попросила уже покинуть это место. Когда закончились запахи, я отдышалась и готова была продолжать шоппинг. В посуде я потерялась среди ярких красок и витиеватых узоров. В итоге я сторговалась на три чашки с видами Дубая и вдохновенными надписями и отхватила для себя потрясающее расписное блюдо, в котором красиво смотрелась бы любая еда. Я не переживала за сохранность перевозки, потому что мой единственный чемодан я брала в самолет. Юля силой оттаскивала меня от прилавков, чтобы я не скупила посуды для небольшого ресторана.

Мы вышли уставшие, пропахшие букетом специй, но довольные покупками.

— Нужен кофе! — заявила я. — Мой нос не выдержал проверки, я ничего не чувствую.

— Согласна! Даже я, привычная к богатству запахов, и то уже никакая.

Мы увидели неподалеку кафе и зашли. Заказали кофе и баклаву, так похожую на привычную мне пахлаву. Только нам принесли ароматный напиток, и мы почти погрузились носами в кружки. Наконец, мы смогли почувствовать знакомый запах и немного пришли в себя. Через полчаса отдыха и приятного разговора мы уже мчали к торговому центру, где меня ждала Жанна. Я поблагодарила Юлю за компанию, и она впервые обняла меня на прощание. Я немного переживала, что так бесстыдно тратила ее время, но похоже, что она сама получила удовольствие от поездки.

Я сполна напиталась местным колоритом и окунулась в самую культуру. Теперь мне вновь хотелось цивилизации, кондиционеров и огромных крытых холлов с прозрачными потолками. В принципе я накупила достаточно, чтобы порадовать друзей и родных, но я человек дотошный и хотела посмотреть полный ассортимент товаров. Даже при том, что суточные, сэкономленные в другие дни, сейчас катастрофически заканчивались. Хорошо хоть такси было за счет фирмы, и мне не нужно было строить маршруты на общественном транспорте, про который я слышала немного, но не очень хорошее. Например, что они не всегда следовали своему расписанию. А стоять уставшему и загруженному сувенирами под паленым солнцем вряд ли принесло бы удовольствие.

Внутри здания с высоченными потолками дышалось легко и свежо. Может быть, даже свежее, чем хотелось бы. Жанна объяснила, что кондиционеры всегда шпарили по полной, даже при снижении средней температуры зимой. Этот факт нельзя было понять, только принять. С Жанной мы встретились у входа, где меня высадила Юля, потому что я боялась потеряться в незнакомом месте.

Мы медленно прогуливались, и подруга рассказывала о брендах, трендах и всем, что видела. Я не собиралась покупать, но уже не могла остановить свою жажду исследования. Местная парфюмерия оказалась слишком дорогой. Но Жанне я сказала, что еще в беременность стала чувствительной ко всем запахам и уже несколько лет вообще не пользовалась духами. Однако пройти мимо вывесок про масло уд, одного из самых дорогих парфюмерных ингредиентов, она мне не дала.

— Это сильнейший афродизиак. Он обладает резким, глубоким и многогранным ароматом. Внутри бутылочки маслянистое вещество агарового дерева, из которого делаются благовония.

— О! Я взяла на рынке, — и открыла сумку с доказательством.

— Это замечательно, но здесь на Востоке масло уд ценится дороже золота.

— А значит, я себе такое позволить не смогу.

— Ну, неужели ты не хочешь даже понюхать?

Жанна была так возмущена, что я не смогла ей отказать, и мы зашли в магазин. К моему большому облегчению, ни один из ароматов мне действительно не понравился, и со спокойной душой мы пошли дальше.

Золотые украшения и изделия из жемчуга я просмотрела мельком. Ни то, ни другое не являлось редкостью на российском рынке. А корону или пояс мне было носить не по статусу. Только если на корпоратив выпендриться. Зато я позволила себе затеряться среди коридоров тканей. То, с каким уважением арабы относились к собственной одежде, мне импонировало. Плотные, но легкие ткани для пошива традиционных арабских одежд были великолепны. И главное удовольствие было осязать пальцами эти нежные текстуры. На сами абайи, расшитые узорами, бисером или стразами, я смотрела недолго, к в музее. По моему классическому европейскому костюму было видно, что я вряд ли что-то куплю, и продавцы недовольно смотрели в мою сторону.

Последнее, куда мы заглянули, были несколько лавок с сувенирной продукцией. Здесь были фигурки и статуэтки в виде пальм и верблюдов, главных достояний региона. Исторически финики являлись одним из основных продуктов питания для жителей Ближнего Востока. Из листьев пальмы делали молитвенные коврики, корзины, посуду, а древесину использовали для строительства. Эти деревья в Арабских Эмиратах ценят настолько высоко, что даже знаменитые искусственные острова у берегов Дубая создали по их подобию. Чего только не узнаешь от болтливой подруги. Но я все же осталась без покупки.

Не пройдя и половины центра я почувствовала жуткую усталость от увиденного. Изделия ручной работы, конечно, восхищали, но стоили таких денег, что нужно было быть местным шейхом, чтобы позволить хотя бы часть из этого. От сияющих, переливающихся и ярких предметов начинали болеть глаза. И простое убранство комнаты в отеле казалось спасением. Жанна выглядела довольной, что показала мне этот кусочек города. Я ее поблагодарила и собиралась вызвать такси, но она и слышать не захотела и потащила за собой на парковку.

Когда мы выехали на улицу, оказалось, что солнце уже село и город взорвался тысячами огней. Я выдохнула горячий воздух и вдохнула вечернюю прохладу.

— Девчонки, вы такой насыщенный день мне устроили! Спасибо вам. Не представляю, как сама бы все осилила.

— А нам и в радость! Я бы и сама не пошла, если бы завтра не был выходной день.

— В смысле выходной?

— А тебе никто не сказал? В католическое Рождество мы всегда отдыхаем. Точней стали отдыхать, когда к нам пришел Фостер. Официально в Эмиратах это рабочий день, но Фостер по сложившейся традиции устраивает нам выходной. Мы выходим, только если что-то супер срочное вылезает. Но чего-то я даже не помню такого.

— Спасибо, что предупредила, а то я бы приехала и стучалась в закрытые двери.

— Ха-ха! Всегда пожалуйста. Так что отдыхай.

— О, сразу выключу будильник, чтобы выспаться денек.

Единственная мысль, которая не усыпляла меня в машине на обратной дороге — это был душ. Я мечтала о рое маленьких струек, которые будут стучать по макушке и сбегать вниз по всем телу. Я распрощалась с Жанной, забрала все сумки и почти бежала в номер. После душа я легла. Ноги зудели, что я даже натерла их кремом: который всегда возила с собой. Написала в семейный чат, скинула несколько фото рынка и разных магазинов и в ожидании ответа уснула.

Глава 5

Я открыла глаза спустя часа три. Мне захотелось пить, и я заставила себя встать. За окном громыхала музыка. Я вышла на балкон со стаканом воды и выглянула на улицу. Купол сиял в красных и зеленых тоннах под рождественскую музыку. И тут я чуть не поперхнулась, потому что вспомнила про вечеринку, на которой меня ожидали. Я начала судорожно собираться. Хорошо, что приняла душ до сна, так что оставалось только переодеться и можно было бежать. Я натянула сплошной купальник, накинула легкую тунику. Ресницы я решила не красить, чтобы не опозориться, но не пожалела времени подвести веки темно-зеленым карандашом, чтобы сделать акцент на глаза. И поспешила в лаундж.

Только двери лифта открылись, гвалт толпы и оглушающая музыка ударили по ушам. Не в первый раз за сегодня я застыла перед входом. Меня встретила пенная вечеринка и национальное разнообразие участников. Кто-то выпрыгнул сбоку и надел на меня красную шапочку с белым искусственным мехом. Человеку повезло, что у меня замедленная реакция, а то лежать ему на дне бассейна. Однако я быстро отошла от неожиданного нападения и стала искать знакомое лицо среди танцующих и купающихся. Кто-то уже целовался под омелой, и мне вдруг захотелось стать молодой и свободной, чтобы, как они, насладиться моментом.

Искать пришлось недолго. Среди веселья выделялось задумчивое лицо Ли. Он почти не оглядывался, погрузившись в телефон. Но я не чувствовала стыда за свое опоздание — сон был важнее. Ноги все еще ныли от долгих прогулок, и я заторопилась сесть рядом с музыкантом.

— Привет. Давно ждешь? — спросила я небрежно.

Он тут же выключил телефон и отложил. Тревогу на лице сменила радость.

— Привет. Нет, — ответил он, но его пустой бокал говорил сам за себя. — Ты чего-нибудь хочешь?

Я кивнула. Да, пора было расслабиться. И попросила винную карту. Официант в такой же красной шапке улыбнулся мне и сказал, что сегодня день сюрпризов и он сам подберет мне коктейль. Однако заранее дал знать, что алкоголь был запрещен во избежание инцидентов. Я еще раз окинула толпу: столько энергии и радости на лимонаде? Это заслуживало уважения.

— Не успел тебя предупредить. Тут своя атмосфера.

— Мне нравится! Я люблю сюрпризы, — с нетерпением я ждала напиток. И чтобы отвлечься, спросила. — Было что-то интересное?

— В основном люди выпивают, танцуют и купаются в пене.

— А где пена-то?

— О. Ее запускают раз в час, а потом она постепенно расходится.

— Класс! А мы пойдем? — озорно спросила я.

— Обязательно! Скоро должны подать. Но сначала выпьем за встречу!

Передо мной как раз появился коктейль в прозрачном бокале с мятой, пробивавшейся между кусочками льда и апельсином, нарезанным кругляшками. Официант предложил попробовать, и я обхватила губами соломинку. Апельсин насыщался пряностями, вроде гвоздики, кардамона и корицы, и был немного подслащен, а затем напиток охлаждал послевкусием свежей мяты. Я будто вкушала яркое лето и запивала холодной зимой. Контраст, который напоминал мое состояние: жаркий Дубай согревал душу, но московский мороз уже ждал меня домой. Я закрыла глаза и позволила коктейлю впитаться в каждую клеточку.

Официант одобрительно засмеялся.

— Тебе понравилось! — воскликнул Риан.

Причмокивая, я открыла глаза.

— Это очень интригующее сочетание. И действительно подходит моему настроению. Спасибо!

Официант показал большой палец и перешел к следующему клиенту.

Теперь общая эйфория начинала меня пронимать. Я была чужеродным элементом, но после первого же глотка стала частью большого праздника — так просто оказалось влиться в поток безудержного веселья. Я расслабилась и впустила в себя музыку. Начала дергать головой в такт, отбивать руками ритм и пританцовывать ногами. Прежде чем заговорить, я хотела проникнуться атмосферой.

А еще — понять, что между нами происходило. Культурный диалог? Флирт? Я стала музой для музыканта или он стал моим «guilty pleasure» (пер. — постыдное удовольствие, тайная страсть). Что бы это ни было, его взгляд восхищался мной, вдохновлялся мной, обнимал меня. Невидимые нити чужого чувства окутывали мое тело, привязывая к себе… Или мне очень хотелось в это верить.

Заиграла самая знаменитая рождественская песня, и я мгновенно отреагировала. Не надо было гадать — надо было действовать, ведь тело никогда не врет. Я отставила бокал, схватила соседа, еле успевшего отпустить свой напиток, и потащила на середину танцпола, где уже собирался народ.

Мы оба знали — да что там! — все знали слова и в унисон горланили «Все, что я хочу получить на Рождество, это ты!» на пределе своих возможностей. В толпе не было осуждения — никто не оценивал твою технику пения. Важнее было слиться в единое целое и весело провести время. Сначала мы с Рианом стеснялись и неуклюже двигались, но бойкая музыка стряхивала ненужное волнение и страхи. И вскоре ни одного из нас это не волновало, как мы выглядели со стороны. Мы всецело отдавались танцу, и было не принципиально, повторяли ли мы друг за другом или выделывали какие-то свои па. В конце песни мы, не сговариваясь, схватились за руки и закружились. Нам было хорошо на нашей волне.

Неожиданно полилась пена, и люди сошли с ума. Мы все еще танцевали, сменился трек, девушки визжали, мужчины гоготали, мы все мокли, покрываясь толстым слоем маленьких пузырьков. Одни кидались пенными снежками, другие делали разные прически и наряды, третьи прятались под мыльным покрывалом и отдавались своей страсти. Нам пришлось отпустить руки друг друга, потому что пальцы постоянно выскальзывали, но это не мешало продолжать двигаться в такт. Более того, теперь руки освободились и выделывали разные фортели в воздухе.

Спустя несколько песен мыльные пузыри стали лопаться, оставляя скользкий налет. Но я заметила это лишь тогда, когда ноги поехали и я потеряла опору. Риан бросился меня ловить, но сам не устоял, и мы повалились на пол. Его объятья сгладили удар, и боли я совсем не ощутила.

Лишь позже я поняла, что в тот момент наша близость показалась мне естественной. Он спасал меня уже второй раз, и я перестала отрицать свое чувство, свое желание, а отдавалась на волю случая. Если этот случай бросал меня в объятья красивого и молодого человека, то кто я была такая, чтобы спорить с судьбой.

Однако сексуального напряжения не осталось, потому что мы всех себя отдали танцам. Так что мы, помогая друг другу, поднялись и, смеясь, побрели к барной стойке. Устроившись на стульях, мы попросили еще по коктейлю. Вот теперь языковые, психологические, культурные и все остальные барьеры были сломлены. Слова полились сами собой:

— Давно я так не отрывалась.

— Мне кажется, я никогда так не отрывался!

— Да не поверю!

— У нас на самом деле жизнь намного скромнее, чем кажется. Большую часть времени мы торчим в студии. А самое веселое время — это когда мы снимаем развлекательный контент и нас везут в какое-то классное место и дают разные задания.

— Как например сейчас?

— Тут скорее совпало. Нас пригласили дать концерт, а менеджеры подсуетились и организовали съемки в местном колорите.

— У-у-у. Будет специальный эпизод? Мне всегда хотелось узнать, как у вас все это происходит.

— Могу рассказать по секрету.

Я наклонилась ближе и заговорщически проговорила:

— Я никому не скажу! Честно!

— Мы ездили в пустыню.

— О! Я слышала о таких поездках! Как это было?

— Нас посадили в минивэн и отвезли в пустыню. Мы проезжали лагеря для смелых туристов, желавших провести там день, а может и ночь тоже. Нас доставили к стоянке квадроциклов. Какое-то время нам пришлось ездить с инструкторами, но мы упросили, и в конце концов, нам разрешили управлять машинами самим.

Я легко представила себе эту картину, но меня кое-что встревожило.

— А это безопасно?

— Естественно, потому что там решетчатая кабина, так что если квадроцикл перевернется, каркас спасет от того, чтобы кузов тебя раздавил.

— Экстремально!