Бесплатный фрагмент - Дно

волна

Минеральною волною,

Захлестнет истерика.

Проберётся до костей. Жажда?

Неуверенна.

Окатит, заманит, накроет,

Утащит, воздвигнет, — падешь, не заметишь.

И одурачит.

Оранжевым, синим, и фиолетовым цветом

Запляшут пятна вокруг

Наедине остаёшься. Догонит испуг.

Всё громкое, склизкое, липкое

Всё нарочито приятное.

Бархатным, пенистым брегом,

Скалится муть ароматная.

И до дна ты плывёшь,

Изо всех сил гребёшь, от судьбы убежать пытаешься?

Лишь холодные, тинистые водоросли

Слабо ноги докасаются.

Галька заскочит в глаза,

Уши наполнит кремень,

И к шее привязанный камень

Всё тащит и тащит

Не верил? Поверь.

Молись. Не стони. Не сбежишь.

Это ещё благодать.

Все черти морские собрались на пир

Ручонки твои обгладать.

Отец-Посейдон, сидит во главе,

трезубец огромный он держит в руке,

Смотрит печально. Вздыхает.

«Опять? Такой второсорт лишь пираньям давать».

пустынный пустырь

лежу сломив ноги

в пустой тишине

холодно, слезы окутав

душат во сне

тону, меж зубов пропуская

пагоду

за огрызки фраз и пустых обещаний хватаюсь

мало так

в водорослей заросли стремлюсь утекая

не гнушаясь леденящей воды

моменты из памяти от меня ускользают

это ты?

дыхание медленно, разум свободен

чиста и прозрачна душа

отчего же так тихо на воле?

отчего я плыву неспеша?

свет сквозь бурю сомнений взбирается

неужели он попытается

высветлить

лошадью бурной строптивой страдалицы

выскочить?

одинокие улицы серостной слякоти

горящим пеплом порошковая муть поднимается

стучат стрелки часов, весь мир откликается

мне это не нравится

мне внутри НИЧЕГО не нравится

и разбивая пузырьки

я наполняю пузырями виски

упав от тоски на самое дно

разрываю тиски

пустынный пустырь вином опоенный

на лист излагает в кривляньях нежности

мыслей обрывочной безмятежности

строки

зачем заниматься глупой возможностью

свести к нулям шансы вернуться к раздумью

лелея, словно взращенного птенца

еще горячего, вот-вот из яйца

страшного до жути, с черными глазами брусники

с двумя обгорелыми перьями, торчащими с под туники

розового, совести цвета

слабого, слепого, склизкого, сморщенного

но живого

такого живого, что хочется плакать

такого живого, что хочется спрятать

простить, забыть, но сберечь

утаить — никому не показывать

жить с эти внутри и доказывать

самой себе

что обязана

эту кроху в крови уберечь.

нить

ниткою скрипочной тянется

разрушение растворяется

пропадает цветков обаяние

и появляется всплеск

искаженные карикатуры валяются

кто же знал, что к ним наклоняются

на колени вставая в ряды верениц

и озираются, лишь бы никто не поник

невозможно прочесть, невозможно увидеть

я в целом вдали от попытки понять

и мне со слезами придется снова