Бесплатный фрагмент - Дивиденды Асгарда: Протокол Фенрир

ДИВИДЕНДЫ АСГАРДА
ПРОТОКОЛ ФЕНРИР
Техно-мифологический постапокалипсис

ОТ АВТОРА:

Данное произведение является художественным вымыслом. Имена персонажей, взятые из скандинавской мифологии (Один, Тор, Локи и др.), используются исключительно как культурные архетипы в рамках авторского сеттинга и не имеют цели оскорбить чувства верующих каких-либо конфессий. Автор не призывает к насилию и не разделяет взгляды отрицательных персонажей.

Внимание:

Книга содержит ненормативную лексику (18+), сцены сражений и суровый юмор. Читайте на свой страх и риск. Контракт на спасение мира обмену и возврату не подлежит.

АННОТАЦИЯ

Мир не закончится взрывом. Он закончится процедурой банкротства.

Древние боги сменили тоги на деловые костюмы, а небесные чертоги — на пентхаусы Москва-Сити. Вера теперь измеряется в ихоре — самом дорогом топливе во Вселенной, а Рагнарек — это всего лишь запланированный сброс токсичных активов. Чтобы обнулить долги, богам нужно уничтожить человечество.

Эрик Волков — лучший кризис-менеджер Асгарда. Он не умеет метать молнии, но знает, как прижать к стенке любого небожителя с помощью железной логики и вовремя найденного компромата. Но когда Локи запускает «Протокол Фенрир» — нано-вирус, пожирающий саму реальность, — обычные контракты перестают работать.

В компании с похмельным Тором, взломанным ИИ и валькирией-спецназовцем, Эрику предстоит путь через обломки цивилизации в карельские леса. Там, в заброшенном советском бункере, бьется сердце Змея. И если Эрик не успеет закрыть эту сделку, дивиденды в новом мире платить будет некому.

◆ Скандинавские боги в реалиях современного бизнеса и войны.

◆ Герой, который побеждает умом и цинизмом.

◆ Техномагия, нано-вирусы и суровый юмор.

◆ Постапокалипсис, который наступает здесь и сейчас.

ПРОЛОГ: «Нулевой пациент»

Локация: Нидавеллир, глубокое залегание.

Объект: Центральный серверный узел «Гамма-7».

Холод в лабораториях «Свартальфхейм Индастриз» всегда был расчетливым. Он не просто щипал кожу, он высасывал саму жизнь, обеспечивая идеальную среду для работы квантовых процессоров.

За бронированными панорамными окнами выла буря. Где-то в нижних горизонтах Нидавеллира случился прорыв магмы, и автоматика, не раздумывая, затапливала туннели жидким азотом. Но здесь, в стерильном полумраке узла «Гамма-7», царила тишина. Лишь мерное гудение серверов и редкие капли конденсата, падающие с труб на холодный металл пола.

Локи стоял перед массивным цилиндром из черного композита.

Внутри него, за слоями силовых полей и охлаждающего геля, не было плоти. Там пульсировал сгусток нановолокон — биологическая матрица, выращенная в пробирке. Это не был человек, но это уже не было просто программой. «Протокол Фенрир» — живой носитель, лишенный имени, памяти и крика.

— Процесс необратим? — тихо спросил Локи. Его голос, обычно острый как бритва, сейчас звучал непривычно глухо.

За его спиной стоял Веланд. Великий Кузнец, чьи руки создавали лучшие кибер-интерфейсы девяти миров, выглядел постаревшим. Он снял свою маску, обнажив лицо, стертое временем и ожогами от плазменной сварки.

— В этой матрице твои генетические ключи, Локи, — ответил Веланд, не глядя на него. — Глейпнир прорастает в структуру кода, как плющ в стену. Если мы нажмем «Ввод», через двадцать лет это существо станет не просто носителем. Оно станет самим вирусом.

— Хорошо.

— Хорошо? — Веланд усмехнулся обветренными губами. — Ты понимаешь, что создаешь? Это не сын. Это оружие. А оружие не умеет любить. Оно умеет только уничтожать то, на что укажет владелец.

Локи медленно обернулся. В его глазах на миг промелькнула древняя, ледяная усталость.

— Не учи меня морали, кузнец. Любовь — это системная ошибка, которую я больше не могу себе позволить. У меня есть цель: мир, где старые боги наконец замолчат, а долги Асгарда будут списаны под чистую.

Он шагнул к консоли, мягко оттеснив Веланда плечом. Его пальцы замерли над сенсорной панелью. На экране, отражаясь в зеленых глазах Локи, пульсировала строка: «ПРОТОКОЛ ГЛЕЙПНИР. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЯ. СТАТУС: ОЖИДАНИЕ».

Локи нажал «Подтвердить».

Внутри цилиндра что-то шевельнулось. Прозрачный гель помутнел, окрашиваясь в тревожный янтарный цвет. Мониторы зашлись красным трафиком, фиксируя чудовищный всплеск активности. Из динамиков донесся звук — не плач, не крик, а высокий, вибрирующий ультразвук, от которого заложило уши. Так звучит сталь, когда её ломают в тисках.

— Останови это! — крикнул Веланд, хватаясь за аварийный рычаг. — Система не выдержит, он выжжет всё оборудование!

— Выдержит, — отрезал Локи, и в его голосе проступила сталь. — В нем моя кровь. Он справится.

Звук оборвался так же внезапно, как начался. Датчики на мгновение показали нулевую активность, а затем выровнялись. В глубине цилиндра, среди переплетения проводов и нано-нитей, вспыхнули два янтарных огонька. Холодных. Пустых. Лишенных даже намека на человечность.

Локи наклонился к самому терминалу, его дыхание оставило легкое пятно пара на экране.

— Прости, — выдохнул он так тихо, что звук потонул в гуле вентиляции. — Но у меня нет выбора.

Он выпрямился, поправил безупречный лацкан пиджака и направился к выходу. У двери он замер, не оборачиваясь.

— Следи за ним, кузнец. Через двадцать лет он должен быть готов.

— А если он поймет, что ты с ним сделал? — бросил Веланд в спину богу. — Что, если он выйдет отсюда и захочет найти своего создателя?

Локи едва заметно улыбнулся. Остро. Холодно.

— Тогда мы с ним наконец поговорим по душам.

Дверь с шипением закрылась. Свет в лаборатории начал гаснуть один за другим, погружая узел «Гамма-7» во тьму. И только в глубине черного цилиндра продолжали гореть два янтарных глаза, отражая бегущие цифры таймера обратного отсчета.

«20 ЛЕТ. 0 МЕСЯЦЕВ. 0 ДНЕЙ. 00:00:01»

Таймер пошел.

ГЛАВА 1: Молот и миллиарды

(искусственный остров в Северном море).

Запах дорогого виски и жжёной проводки.

Эрик Волков сидел в низком кожаном кресле, которое стоило больше, чем

его первая машина, и наблюдал за тем, как бог грома разоряет собственную

гостиную. Тор, облачённый в тактический китель, надетый поверх мятой

футболки с логотипом древней рок-группы, мерил комнату шагами. Его

тяжёлые ботинки оставляли вмятины в паркете, инкрустированном золотом.

— Я не ослышался? — Тор остановился, сверкнув голубыми глазами. —

Санкции?

— Именно так, — спокойно ответил Эрик, поправив манжету рубашки. На

запястье блеснули часы — «Полёт». Единственная вещь, доставшаяся от

отца. — Ледяные Великаны заморозили твои счета. Все до одного. Через

Совет, через суды в Ванахейме, через чёртов клиринг. Легально, чисто,

подлецы.

— Я — Тор, сын Одина! — прорычал бог, сжав кулак так, что воздух вокруг

него заискрился статическим электричеством. — Я рубил головы этим

ётунам, когда они ещё в пелёнки писали! А они замораживают мои… мои…

— Активы, — подсказал Эрик. — Дивиденды, облигации, накопительные счета.

Ты теперь беднее среднего менеджера из Мидгарда. Даже на кофе не хватит,

если, конечно, ты не собираешься платить молниями.

Телевизор на стене, огромная плазменная панель в полстены, вещал новости

финансового канала. Дикторша с идеальным лицом валькирии щебетала о

падении индекса Ихора на фоне геополитической напряжённости между

Северным и Промышленным кластерами.

Тор остановился у окна. С высоты трёхсот метров открывался вид на

Асгард: стекло и хром небоскрёбов, прорезающих утреннее небо, пунктирные

линии беспилотных такси, оплетающих город светящейся паутиной.

Искусственный остров, офшорная зона, сердце империи, жил своей жизнью.

— Эрик, — Тор обернулся, и в его голосе впервые за всё время знакомства

Эрик услышал не ярость, а что-то похожее на растерянность. — Ты

чистильщик. Ты лучший. Сделай так, чтобы их не было. Санкций.

— Я антикризисный менеджер, Тор. — Эрик поднялся, одёрнул пиджак

тёмно-синего цвета. — Я не отменяю реальность, я её упаковываю в

договоры. В данном случае договор на твоей стороне слабый. Ты, видите

ли, разнёс пол-Ётунхейма в прошлом квартале, когда они отказались

повышать тебе кредитный лимит. У них есть запись с камер.

— Это была частная собственность! — возмутился Тор. — Я думал, мы

друзья!

— Я твой юрист, — поправил Эрик. — Дружба стоит дороже, а ты, как мы

выяснили, теперь нищий.

Тор зарычал. Он схватил со стола браслет-контроллер в виде миниатюрного

молоточка и сжал его. За окном, на низкой орбите, на долю секунды

зажглась точка — спутник M.J.O.L.N.I.R. вышел на связь.

— Не смей, — ровным голосом сказал Эрик. — Если ты применишь орбитальную

платформу в пределах города, Хеймдалль это зафиксирует. У тебя будут

проблемы с иммиграционной службой Ванахейма, тебя депортируют обратно в

Асгард, и твой отец, — Эрик сделал паузу, — Председатель Совета, будет

очень недоволен.

— Я устал от твоей логики! — Тор швырнул браслет обратно на стол. Стол,

к счастью, выдержал. — Что мне делать? Пойти работать? В охрану? Может,

в фитнес-тренеры? У меня харизма!

— У тебя есть долги, Тор. Огромные. Санкции — это только цветочки. Через

неделю начнут звонить коллекторы из Хельхейма. А они, сам знаешь, не

церемонятся. Их даже я не могу прикрыть, у них юристы — бывшие Эйнхерии.

В комнате повисла тишина. Где-то внизу, на улицах Асгарда, завыли сирены

— патруль ловил нарушителей комендантского часа. Эрик посмотрел на Тора.

Тот стоял, вжав голову в плечи, и напоминал огромного пса, которого

забыли покормить.

— Ждать, — тихо сказал Эрик. — Надо подождать. Я поищу лазейки. Может,

удастся оспорить юрисдикцию. Но это время.

— Ждать? — Тор резко вскинул голову. — Я бог, Эрик. Боги не ждут. Они

берут.

— В том-то и дело, — усмехнулся Эрик. — Берут — потом разносят — потом я

прихожу и разгребаю. Замкнутый круг.

В этот момент в гостиной материализовалась голограмма. Воздух

заискрился, сложился в фигуру. Локи. Идеальный чёрный костюм, острая

улыбка, зелёные глаза, которые, казалось, видели тебя насквозь и уже

придумали, как использовать эту информацию.

— Брат, — голос Локи сочился патокой. — Не занимайся самобичеванием. Я

слышал о твоих… финансовых затруднениях.

— Ты их устроил, — огрызнулся Тор.

— Я? — Локи приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. —

Я всего лишь скромный вице-президент по развитию и инновациям. Я создаю

хаос, но санкции — это скучная бюрократия, мой удел — искусство.

— Чего ты хочешь, Локи? — вмешался Эрик, не меняя позы.

— А, Эрик. Рад тебя видеть даже в цифровом виде. Ты мне как раз и нужен.

Завтра. Встретимся. Обсудим одно дельце, которое решит все проблемы

моего горячо любимого брата. И, возможно, твои тоже. Ты ведь хочешь на

пенсию? Помнится, ты говорил.

Эрик промолчал. Он действительно хотел на пенсию. Купить домик на берегу

тёплого моря, забыть о том, как пахнут боги, когда они в ярости.

— Тор, — Локи перевёл взгляд на брата. — Не лезь в это. Ты только всё

испортишь своей прямотой. Эрик придёт один. У нас будет мужской

разговор. Обещаю, будет весело.

Голограмма погасла.

Тор посмотрел на Эрика.

— Не ходи. Он врёт. Он всегда врёт.

— Знаю, — Эрик поправил галстук. — Но иногда ложь бывает полезнее

правды. Если он знает, где лежат деньги, я готов его выслушать.

Профессиональный интерес.

Эрик направился к выходу. У самых дверей его остановил голос Тора:

— Эрик. Будь осторожен. Локи — это не просто хитрый. Локи — это… — Тор

запнулся, подбирая слово. — Это как смотреть в бездну, а бездна

улыбается тебе и предлагает выпить.

— Я не герой, Тор. — Эрик обернулся. — Герои получают посмертно. Я хочу

аванс. А аванс, как правило, лежит в сейфе у главного злодея.

Он вышел в коридор. Двери пентхауса бесшумно закрылись за его спиной.

В лифте он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Галстук душил. Он всегда

душил, когда Эрик оказывался между молотом и наковальней. А между

братьями Асгарда он оказывался уже в пятый раз за последний год.

Лифт остановился на паркинге. Эрик шагнул в полумрак, освещаемый лишь

холодным светом люминесцентных ламп.

— Господин Волков, — раздался голос за спиной. Женский, холодный, как

лёд Ётунхейма.

Эрик обернулся. Перед ним стояла женщина в тактическом комбинезоне.

Серебристо-белые волосы, собранные в тугой хвост. Шрамы на ключице.

Глаза, в которых не было ни капли тепла.

— Нам нужно поговорить. — сказала она. — Это вопрос жизни и смерти

вашего мира.

Сзади послышался шум. Эрик краем глаза заметил движение — двое в

штатском, с тяжёлыми пистолетами на поясе.

— Сиф? — предположил он.

Она не успела ответить.

Взрыв разорвал тишину паркинга. Бетонная крошка брызнула в стороны,

где-то заорала сигнализация машины. Из дыма, стреляя на ходу, вышли трое

в чёрной броне Эйнхериев. Их глаза горели тусклым красным светом —

эмоции отключены, только программа.

Сиф выхватила вибро-клинки.

— В укрытие, — бросила она Эрику. — И не путайтесь под ногами.

Эрик вздохнул. Он ненавидел, когда утро начиналось с перестрелки. Это

плохо влияло на свёртываемость крови и портило костюмы.

ГЛАВА 2: Встреча на нейтральной полосе

«серую зону».

Эрик не герой. Герои прыгают под пули, закрывают собой гранаты и умирают

молодыми. Эрик платит ипотеку.

Поэтому, когда первые выстрелы разорвали тишину паркинга, он сделал

единственное правильное движение — упал за бетонную колонну и прижался

спиной к холодному камню. Костюм, «Зегна», индивидуальный пошив, был

безнадежно испорчен в первую же секунду, когда он проехался локтем по

масляному пятну на асфальте.

— Чёрт, — выдохнул он, выглядывая из-за укрытия.

Картина маслом: Сиф, глава подполья, против троих Эйнхериев.

Она двигалась как жидкость. Вибро-клинки в её руках пели, оставляя в

воздухе серебристые полосы. Один из мертвецов спецназа — бывший человек,

воскрешённый в биотеле — рухнул на капот припаркованного «Мерседеса»,

забрызгав тонированное стекло чёрной жижей. Двое других перестроились,

их красные глаза сканировали пространство, искали слабые места.

— Волков, — рявкнула Сиф, не оборачиваясь. — Лифт. За моей спиной.

Бегом.

Эрик оценил расстояние до лифта. Метров двадцать открытого пространства.

Труп Эйнхерия дёргался на капоте — биотело ещё не получило команду

«отбой», нервные окончания посылали хаотичные сигналы. Жуткое зрелище.

— Я подожду здесь, спасибо, — крикнул он в ответ. — У вас отлично

получается!

Один из Эйнхериев синхронно выбросил руку в его сторону. Очередь из

автомата с глушителем вспорола бетон в полуметре от головы Эрика. Крошка

брызнула в лицо, он зажмурился, выругался и рванул.

Двадцать метров. Как в юности, когда он убегал от охраны в московском

офисе Ванов. Только тогда за ним бежали живые люди, а сейчас — машины

для убийства, у которых нет жалости, нет усталости, есть только задача.

Сиф прикрывала. Она сделала подсечку, второй Эйнхерий грохнулся на

спину, и её клинок вошёл точно в сочленение брони на шее. Чёрная жижа

брызнула фонтаном.

Эрик влетел в лифт. Ударил по кнопке «закрыть». Двери начали сходиться.

Сиф добивала третьего. Удар, ещё удар. Тот не падал — биотехника высшего

класса.

— Давай! — заорал Эрик, вжимая кнопку.

Сиф развернулась и метнула клинок. Лезвие вошло в щель между створками

за миллисекунду до того, как они сомкнулись. Эрик дёрнулся, но клинок

лишь высек искры и остался снаружи. Сиф успела. Она влетела в лифт,

когда створки уже почти сомкнулись, протиснулась боком, и лифт, наконец,

поехал вниз.

— Ты… — выдохнул Эрик, прижимаясь к стенке. — Ты в своём уме?

— Ты в порядке? — спросила она, не отвечая на вопрос. Поправила хвост,

стряхнула с комбинезона капли чёрной жижи. Дышала ровно, будто только

что с тренажёра вышла, а не трёх головорезов замочила.

— Я в порядке, — Эрик провёл рукой по пиджаку. — Костюм убит. Двести

тысяч долларов. Ты знаешь, сколько людей в Мидгарде работают год за

такие деньги?

— Знаю, — холодно ответила Сиф. — Я видела их отчёты. Ты получаешь

годовой бюджет африканской страны за то, что чистишь дерьмо за богами.

— Хорошая работа, — огрызнулся Эрик. — Пенсия, спокойная жизнь. Или

была, пока не появилась ты.

Лифт падал вниз. Обычно паркинг был на минус втором. Сейчас табло

показывало минус пятый, минус шестой. Они уходили глубоко под землю.

— Куда мы едем? — спросил Эрик, меняя тон.

— В серую зону, — Сиф прислонилась к стене лифта и наконец позволила

себе выдохнуть. — Техно-гетто. Нижний уровень Асгарда. Там, где живут

те, кто обслуживает этот город. Уборщики, водители, повара, механики.

Те, кого боги даже не замечают.

— И что там делаю я?

— Ты там будешь в безопасности, пока мы не поговорим. — Сиф посмотрела

на него в упор. — Локи собирается перевернуть всё. Он запустит протокол,

и твой Мидгард станет полем для жатвы. Ты нужен нам, чтобы это

остановить.

— Я юрист, — напомнил Эрик. — Я не шпион, не солдат и уж точно не

спаситель мира. Я решаю проблемы с документами.

— Документы не спасут, когда Змей выйдет из сети, — отрезала Сиф. — Ты

видел, что случилось с Одином? Ему заменили глаз на квантовый процессор.

Теперь этот процессор — задняя дверь для вируса. Один мёртв, просто пока

никто не знает.

Эрик промолчал. Информации было слишком много, и она не укладывалась в

его картину мира, где боги были просто богатыми придурками с комплексом

превосходства, а не жертвами цифровых заговоров.

Лифт замедлился. Табло показало минус двадцать седьмой. Двери открылись.

— Твою ж… — выдохнул Эрик.

Серая зона встретила их запахом сырости, жареной еды и машинного масла.

Узкие коридоры, вырубленные в скальном основании острова, уходили в

темноту. Голые лампочки накаливания, провода, свисающие с потолка, люди

в засаленных куртках, снующие туда-сюда с ящиками и инструментами.

Где-то играла музыка, где-то кричал ребёнок, где-то ругались два

механика.

— Добро пожаловать в настоящий Асгард, — Сиф шагнула в коридор. — Здесь

нет голограмм и хромированных лифтов. Здесь люди.

Эрик вышел следом. Пиджак, дорогие часы, идеальная стрижка — он был

здесь чужим. Как белый ворон в угольной шахте.

— У тебя есть пять минут, — сказал он Сиф, останавливаясь. — Рассказывай

всё. Без недомолвок. Кто ты, чего хочешь и почему я должен рисковать

своей хорошо оплачиваемой задницей ради твоей войны.

Сиф обернулась. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, уважение,

может быть, раздражение.

— Меня зовут Сиф. Я была женой Тора и главой разведки Асгарда. Двести

лет назад я узнала, что Один уничтожил мой родной клан, чтобы получить

ресурсы. Я пошла к мужу за правдой. Он не поверил. Сказал, что отец не

мог. — Она усмехнулась, горько. — Тор всегда был предан папочке. Я ушла.

Собрала Совет Мидгарда — тех, кто знает правду о том, что люди для богов

просто скот. Мы воюем, чтобы освободить ваш мир.

— Пафосно, — кивнул Эрик. — Но не отвечает на главный вопрос: зачем я?

— Потому что Локи доверяет тебе, — просто сказала Сиф. — Настолько,

насколько он вообще способен доверять. Ты независимый, у тебя нет прямых

связей с Асгардом, кроме контрактов. Ты человек. Локи считает людей

слабыми и предсказуемыми. Он ошибётся.

Она достала из кармана небольшой жучок — микрофон размером с горошину.

— У тебя встреча с Локи. Завтра. Вот это воткни в подлокотник кресла или

в стол. Запишешь разговор. Нам нужны доказательства, что он готовит

переворот и что за ним стоит Змей.

Эрик взял жучок, повертел в пальцах.

— А если меня обыщут? Локи не дурак. У него сканеры в глазах.

— Он не будет тебя обыскивать. Он слишком самоуверен. — Сиф шагнула

ближе. — Эрик, я знаю, что ты циник. Я знаю, что ты хочешь просто

получить деньги и уйти. Но если Локи победит, твоя пенсия будет в мире,

где люди — батарейки. Где твои дети, если они у тебя будут, родятся уже

с чипами в головах.

— Детей нет, — сухо ответил Эрик. — Жены тоже. Только работа.

— Значит, есть что терять, — кивнула Сиф. — Себя.

Эрик спрятал жучок в карман жилетки. Посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты рисковала жизнью, чтобы вытащить меня. Почему?

— Потому что ты — единственный шанс, — Сиф отвела взгляд. Впервые за

весь разговор. — Мы пытались воевать. Мы пытались убивать. Это не

работает. Боги бессмертны, пока есть Ихор. Надо бить по документам, по

сетям, по мозгам. А в этом ты лучший. Тор сказал.

— Тор? — удивился Эрик. — Тор обо мне хорошо говорит?

— Тор считает тебя другом, — Сиф снова посмотрела на него, и в её глазах

мелькнула тёплая искра. — Он вообще многих считает друзьями. Это его

слабость. И его сила.

Из темноты коридора вышел подросток в засаленной мастерке, что-то шепнул

Сиф на ухо. Она кивнула.

— Пора. Лифт скоро заблокируют, Эйнхерии прочёсывают этажи. — Она

протянула руку. — Удачи, Волков. Не подведи.

Эрик пожал её руку. Ладонь была твёрдой, мозолистой, с металлическими

вкраплениями под кожей — кибер-импланты.

— Я ничего тебе не обещал, — сказал он. — Я просто сделаю свою работу.

— Это всё, о чём я прошу.

Он развернулся и пошёл обратно к лифту. Сиф и подросток растворились в

лабиринте серой зоны.

Лифт поехал вверх. Эрик достал жучок, посмотрел на него. Маленькая,

почти невесомая штука, которая может стоить ему жизни.

— Боги, — пробормотал он. — Ненавижу богов.

Лифт остановился. Двери открылись.

За ними, в идеально освещённом холле, сидел Локи.

Не голограмма. Живой. В кресле, закинув ногу на ногу, с бокалом чего-то

красного в руке.

— Эрик, — улыбнулся он. — Заходи. Я знаю, что ты с ней говорил. Это

ничего. Я тоже хочу сделать тебе предложение.

Эрик шагнул в холл. Двери лифта закрылись у него за спиной, отрезая путь

назад.

ГЛАВА 3: Искушение Локи

Лифт, в который Эрик зашёл, поднимался не вверх, а в сторону.

Геометрия Асгарда давно перестала подчиняться законам физики, которые

Эрик учил в школе. Здесь этажи могли меняться местами, гравитация —

отключаться в коридорах, а вид из окна — транслировать не реальный

пейзаж, а оптимизированную для акционеров картинку.

Кабина лифта была прозрачной. Эрик видел, как внизу проплывают огни

города, как где-то далеко, у самого основания острова, копошатся огоньки

серой зоны. А потом пол ушёл из-под ног, и лифт выскользнул за пределы

башни, в чёрную пустоту.

— Дерьмо, — выдохнул Эрик, вцепившись в поручень.

Лифт летел над пропастью. Тросов не было. Только магнитная подвеска и

вера в то, что инженеры гномов не косячат.

Впереди, в темноте, зажглись огни. Стеклянный куб, подвешенный на

невидимых опорах, медленно вращался вокруг своей оси. Внутри горел

мягкий свет, угадывались очертания мебели, стеллажей с книгами и

одинокая фигура за столом.

Лифт пристыковался к кубу с тихим шипением. Двери открылись.

— Заходи, не бойся, — раздался голос Локи. — Я не кусаюсь. По крайней

мере, без предупреждения.

Эрик шагнул внутрь.

Кабинет Локи был произведением искусства. Чёрный мрамор пола, стены из

тонированного стекла, за которыми медленно проплывали огни Асгарда —

город был здесь как на ладони, со всех сторон. Письменный стол из

цельного куска обсидиана. Кресла из чёрной кожи. И ни одной бумаги.

Только голограммы, пульсирующие в воздухе, отображающие графики,

новости, биржевые сводки.

Локи сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На нём был идеально сидящий

чёрный костюм-тройка, запонки с рубинами, острая бородка и та самая

улыбка, от которой у нормальных людей должна включаться защитная реакция

«бей или беги».

— Садись, Эрик, — Локи указал на кресло напротив. — Выпьешь? У меня есть

коллекционный «Мёд поэзии». Пять тысяч лет выдержки. Один глоток — и ты

напишешь симфонию. Или умрёшь от передозировки. Выбор за тобой.

— Воды, — сухо ответил Эрик, садясь в кресло. — Без газа.

Локи рассмеялся — искренне, будто Эрик сказал отличную шутку.

— Ты удивительный человек, Волков. Восемь лет я за тобой наблюдаю. Ты

чистишь дерьмо за моим братом, за моим отцом, за всем Советом. Ты видел

такое, от чего любой нормальный сошёл бы с ума. И при этом ты

отказываешься от «Мёда поэзии» в пользу воды без газа. Это дисциплина.

Или отсутствие вкуса?

— Это экономия, — Эрик принял стакан воды из рук девушки-официантки,

которая появилась из ниоткуда и так же бесследно исчезла. — Я должен

сохранять ясность ума. Особенно когда разговариваю с тобой.

— Похвально, — Локи отпил из своего бокала. Жидкость в нём переливалась

всеми цветами радуги. — Ну что, приступим?

— К чему?

— К сделке, Эрик. К самой важной сделке в твоей жизни. — Локи поставил

бокал на стол и подался вперёд. — Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я

умнее всех в этом городе. Ты знаешь, что мой брат — тупой молот, мой

отец — выживший из ума деспот, а Совет — сборище динозавров, которые не

видят дальше своего дивиденда. Но ты не знаешь главного.

— И что же главного?

— Я хочу спасти мир.

Эрик поперхнулся водой. Локи воспринял это как комплимент.

— Смешно, да? — Локи откинулся на спинку кресла. — Злодей, который хочет

спасти мир. Клише. Но в каждом клише есть доля правды. Посмотри сюда.

Он щёлкнул пальцами. В центре комнаты материализовалась голограмма —

объёмная карта Девяти Миров. Асгард горел золотом, Мидгард пульсировал

синим, Ётунхейм — белым. По линиям Биврёста бегали огоньки данных.

— Это наш мир, — Локи встал и подошёл к голограмме. — Красивый, правда?

А теперь смотри.

Он провёл рукой. Карта изменилась. От Мидгарда потянулись красные нити.

Они опутывали другие миры, проникали в Асгард, в Ванахейм, в Нидавеллир.

Изображение исказилось, пошло помехами, и на миг Эрику показалось, что

он видит в центре этой паутины чьи-то глаза. Жёлтые. Волчьи.

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Это план моего отца, — Локи убрал голограмму. — Один собирается

спровоцировать войну с Ётунами. Полномасштабную. С использованием

Ихор-бомб. Знаешь, что такое Ихор-бомба?

— Догадываюсь.

— Она превращает материю обратно в Ихор. Всю. Людей, здания, технику.

Мидгард станет огромной шахтой по добыче энергии. А люди — топливом.

Один считает, что это решит проблему долгов. Что Рагнарёк — это просто

перезагрузка системы. И он готов сжечь твой мир, чтобы Асгард получил

новый кредитный лимит.

Эрик молчал. Он слышал теории заговора и раньше. От Сиф, от других

борцов с режимом. Но когда это говорил Локи — главный манипулятор

вселенной, — это звучало иначе. Страшнее.

— Почему я должен тебе верить? — спросил Эрик.

— А ты не верь, — пожал плечами Локи. — Просто послушай. У меня есть

план. Я могу остановить отца. Я могу перезапустить систему без геноцида.

Но мне нужен человек. Независимый, умный, с доступом к документам,

которые никто не читает. Мне нужен ты.

— И что я получу?

Локи снова щёлкнул пальцами. На столе перед Эриком появилась голограмма

— банковский счёт. Цифры заставили сердце пропустить удар. Это была не

пенсия. Это была целая жизнь. Несколько жизней.

— Доступ к резервным счетам Асгарда, — пояснил Локи. — Никто не

хватится. Спишется на «операционные издержки». Ты получишь это через

неделю после того, как поможешь мне легализовать перевод активов.

— Легализовать перевод, — медленно повторил Эрик. — Ты хочешь украсть

казну.

— Я хочу её заморозить, — поправил Локи. — Чтобы Один не мог

профинансировать войну. Разница есть.

— Для прокуратуры — нет.

Локи рассмеялся.

— Эрик, Эрик. Ты работаешь на богов восемь лет и до сих пор веришь в

прокуратуру? Это мило. Прямо по-человечески.

Эрик сидел неподвижно. В его голове боролись цинизм и жадность, страх и

любопытство. Цифры на голограмме мерцали, дразнили. С такими деньгами

можно исчезнуть. Купить остров. Никогда больше не видеть ни Тора, ни

Сиф, ни этого улыбчивого мерзавца.

— Я подумаю, — сказал он наконец.

— Конечно, — кивнул Локи. — Двадцать четыре часа. Потом предложение

сгорит. Вместе с Мидгардом, если Один не передумает.

Эрик встал. Сделал шаг к выходу. Остановился.

В кармане жилетки лежал жучок Сиф. Эрик нащупал его, нажал кнопку

активации большим пальцем. Крошечное устройство завибрировало, начиная

запись.

— Локи, — сказал он, оборачиваясь. — А если я откажусь? Ты меня убьёшь?

Локи посмотрел на него долгим взглядом. В зелёных глазах плясали искры.

— Зачем? Ты просто уйдёшь. Будешь дальше чистить дерьмо за Тором. А

через год, когда Один запустит протокол, ты сгоришь в Ихор-пламени

вместе со своим островом. Зачем мне тебя убивать? Время и так работает

на меня.

Эрик кивнул и шагнул к лифту.

— Эрик, — окликнул его Локи. — Ты что-то забыл.

Эрик замер. Рука непроизвольно дёрнулась к карману.

Локи поднял руку и разжал пальцы. На его ладони лежал жучок Сиф.

Идентичный тому, что Эрик только что активировал.

— Сиф — хорошая женщина, — Локи сжал жучок в кулак, раздался хруст

пластика. — Но предсказуемая. У неё в голове только месть и тактика.

Никакой стратегии. Она думает, что жучок — это разведка. А на самом деле

жучок — это способ сказать мне: «Эрик, я тебе доверяю». Спасибо, что

подтвердил.

Он разжал кулак. На пол посыпались обломки.

— Не надо этого дерьма, — Локи улыбнулся, но улыбка стала острее. — Я не

враг тебе. Враг — мой отец. Он хочет уничтожить Мидгард, чтобы собрать

Ихор. Я пытаюсь это предотвратить. Подумай об этом сегодня ночью. А

завтра — реши.

Эрик шагнул в лифт. Двери закрылись, отрезая улыбающегося Локи и его

парящий куб.

В лифте он выдохнул. Провёл рукой по лицу. Ладони вспотели.

— Сукин сын, — пробормотал он. — Чёртов сукин сын.

Лифт летел вниз, к земле, к нормальной гравитации, к жизни, которая ещё

час назад казалась просто сложной, а теперь превратилась в безнадёжную.

В кармане завибрировал телефон.

Эрик достал его. Экран светился в темноте кабины.

Сообщение от неизвестного номера, но подпись он узнал сразу. Тор. Только

Тор мог написать ТАК.

«Встретимся в Москва-Сити. Бар «Ледяной дракон». Завтра в полдень. Там

узнаешь всю правду. — Тор»

Эрик убрал телефон.

— Боги, — сказал он пустоте. — Я ненавижу богов.

Лифт мягко коснулся земли. Двери открылись, выпуская его в ночной

Асгард, под равнодушные огни реклам и холодный свет беспилотников,

патрулирующих небо.

ГЛАВА 4: Москва-Сити: Восточный фронт

Частный джет Локи пах кожей и деньгами.

Эрик сидел в кресле из белой телячьей кожи, пил кофе из фарфоровой чашки

с гербом Асгард-Холдинга и смотрел в иллюминатор на облака. За бортом

было минус пятьдесят, но внутри работала идеальная климат-система. Локи

не скупился на детали. Особенно когда вербовал людей.

— Господин Волков, — стюардесса с идеальной внешностью валькирии

склонилась над ним. — Через двадцать минут посадка. Москва-Сити

встречает нас морозом и туманом. Желаете пальто?

— У меня есть, спасибо.

Эрик допил кофе и откинулся в кресле. Мысли скакали как блохи.

Локи со своим предложением. Сиф со своей войной. Тор со своим

сообщением. Три дороги, и все ведут в пропасть.

Спать он не мог всю ночь. Ворочался в номере люкс, который Локи снял для

него в «Вальхалла-тауэр», смотрел в потолок и считал варианты. Вариантов

не было. Только выбор между плохим, очень плохим и катастрофическим.

Внизу показалась земля.

Москва встретила их серым небом и колючей крупой, которая сыпалась с

неба, не то снег, не то пепел, не то просто грязь, замёрзшая на лету.

Аэропорт «Шереметьево-2» был наполовину заброшен. Рейсы Асгарда

обслуживались в отдельном терминале с вышками глушения и вооружённой

охраной на входе. Ётуны не доверяли никому. Даже самим себе.

Эрик спустился по трапу. Холод ударил в лицо, заставил втянуть голову в

плечи. Он накинул пальто — верблюжья шерсть, итальянский покрой, — и

зашагал к терминалу.

— Эрик Волков? — у выхода его ждали двое. Высокие, коротко стриженные, в

одинаковых чёрных пальто. Глаза без эмоций, движения скупые, выверенные.

Эйнхерии. Мертвецы спецназа.

— Он самый, — кивнул Эрик.

— Мы от Тора. Следуйте за нами.

Эрик хмыкнул про себя. Тор, конечно, молоток, но его представления о

конспирации ограничивались фразой «давай встретимся там, где много

народу, чтобы затеряться». То, что Эйнхерии светятся на каждом шагу,

его, видимо, не волновало.

Они сели в чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Машина мягко

тронулась, выезжая с территории аэропорта.

— Какие указания? — спросил Эрик у водителя.

— Молчать, — ответил тот, не оборачиваясь.

— Продуктивно.

Эрик отвернулся к окну.

Москва текла за стеклом мутной рекой. Реклама на билбордах мигала на

двух языках — русском и йотунском. Ётуны не стали заморачиваться с

переводом алфавита, просто использовали латиницу для транслитерации.

«JOTUNHEIM ENERGY — ТЕПЛО ВАШЕГО ДОМА». «NIDAVELLIR INDUSTRIES —

КАЧЕСТВО, ПРОВЕРЕННОЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯМИ». Реклама ихора-напитков, реклама

крио-имплантов, реклама туров в Хельхейм — «СМЕРТЬ БЕЗ БОЛИ. ГАРАНТИЯ».

Люди на улицах выглядели серыми. Они кутались в дешёвые пуховики,

спешили по своим делам, не поднимая глаз. Над головой гудели патрульные

дроны, сканирующие лица, проверяющие документы, штрафующие за

неправильный переход улицы.

— Красиво, — пробормотал Эрик.

— Что? — переспросил Эйнхерий на переднем сиденье.

— Ничего. Воспоминания.

Он закрыл глаза.

Флешбэк. Восемь лет назад.

— Вы понимаете, что вы натворили, молодой человек?

Кабинет в башне Ванов, Западный кластер. Эрик, девятнадцатилетний,

тощий, в дешёвых джинсах и футболке с выцветшим принтом, сидит напротив

толстого вана в дорогом костюме. На столе — ноутбук, на экране — код,

который Эрик написал в общаге, под пиво и чипсы.

— Я просто пошутил, — бормочет он.

— Вы взломали наш сервер! Вы перевели на счёт детского дома в

Архангельске десять миллионов ихор-кредитов! Это не шутка! Это уголовный

кодекс девяти миров!

— Ну… дети же…

Ван открывает рот, чтобы выдать очередную тираду, но дверь открывается.

Входит человек. Высокий, седой, с повязкой на глазу. От него веет

властью так сильно, что ван замолкает на полуслове.

— Оставьте нас, — говорит вошедший.

Ван вылетает пулей. Эрик остаётся один на один с Одином.

— Ты хакер? — спрашивает Один.

— Программист, — поправляет Эрик. — Третий курс.

— Знаешь, кто я?

— Догадываюсь.

Один садится напротив. Смотрит одним глазом — вторым, квантовым, Эрик

чувствует, как тот сканирует его, читает, анализирует.

— Мне нужны такие, как ты, — говорит Один. — Умные, наглые, без

тормозов. Те, кто не боится богов. Потому что боги, мальчик, это просто

менеджеры. Умные менеджеры с большими бюджетами. А менеджеры делают

ошибки. И кто-то должен их исправлять.

— Я похож на уборщика?

— Ты похож на человека, который хочет жить. А жить ты хочешь долго. Судя

по тому, что я вижу в твоей матрице, ты умрёшь через три месяца, если я

тебя не прикрою. Ваны уже подписали ордер.

Эрик сглатывает.

— Что я должен делать?

Один улыбается. Холодно, как космос.

— Чистить дерьмо, мальчик. Чистить дерьмо за богами. И никому не

рассказывать, как оно пахнет.

Конец флешбэка.

— Приехали.

Голос Эйнхерия вырвал Эрика из прошлого. Машина остановилась у подножия

башни «Федерация». Две стеклянные иглы уходили в серое небо, теряясь в

облаках. На 58 этаже горели огни — бар «Ледяной дракон».

— Тор наверху? — спросил Эрик, выходя из машины.

— Тор… — начал Эйнхерий, но договорить не успел.

Воздух разорвал выстрел.

Эйнхерий слева от Эрика дёрнулся и рухнул лицом в асфальт. Второй

схватился за оружие, но его снесла очередь с другой стороны.

— В укрытие! — заорал кто-то.

Эрик нырнул за бетонный парапет. Над головой засвистели пули. Из

переулка напротив выбегали люди в чёрном — агенты Сиф. Они явно ждали

его здесь.

Завязалась перестрелка.

Эрик сидел за парапетом, прижимаясь спиной к холодному бетону, и

матерился сквозь зубы. Кофр с документами, который он таскал с собой,

валялся в двух метрах, простреленный. Часы отца — «Полёт», единственная

память — показывали 11:47.

До встречи с Тором оставалось 13 минут.

— Волков! — крикнул кто-то из агентов. — Бегом к лифту! Мы прикроем!

Эрик посмотрел на расстояние до лифтового холла. Метров двадцать

открытого пространства, залитого огнём. Эйнхерии отвечали с верхних

этажей, их винтовки выплёвывали плазменные сгустки, прожигающие асфальт.

— Опять двадцать пять, — пробормотал Эрик, срываясь с места.

Он бежал, пригибаясь, чувствуя спиной жар от близких разрывов. Агенты

Сиф работали чётко, отсекая Эйнхериев плотным огнём. Кто-то упал справа,

кто-то закричал слева. Эрик не смотрел. Он просто бежал.

Лифт. Кнопка. Двери открылись. Он влетел внутрь, вдавил «58».

Двери закрылись. Пуля, выпущенная вдогонку, расплющилась о бронестекло,

оставив на нём мутное пятно.

Лифт поехал вверх.

Эрик прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в

горле. Руки дрожали.

— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо. Просто отлично.

Лифт поднимался медленно. Слишком медленно. На табло мелькали этажи: 23,

24, 25.

На 35 лифт дёрнулся и остановился.

Двери открылись.

За ними стоял не Тор.

Высокий, под два с половиной метра, но в человеческом обличье — значит,

использует компактное тело. Холодные глаза, синеватая кожа, лёгкий пар

изо рта даже в тёплом холле. Ледяной Великан. Глава службы безопасности

Ётунов.

— Гримнир, — представился он. Голос низкий, вибрирующий, как работающий

на холостом ходу двигатель. — Тор здесь не появится. Он в бегах. А ты,

человек, пойдёшь со мной.

Эрик посмотрел на него. Потом на кнопки лифта. Потом снова на Гримнира.

— А если я откажусь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Гримнир улыбнулся. Пасть с рядами острых зубов, нечеловеческая, хищная.

— Тогда я тебя заморожу и понесу. Выбор за тобой.

Эрик вздохнул, поправил разорванный рукав пальто и шагнул из лифта.

— Веди, снеговик. Только учти: я дорогой гость. Мне полагается горячий

чай и никаких допросов с пристрастием.

Гримнир хмыкнул — то ли оценил юмор, то ли просто прочистил дыхательные

пути.

— Идём, человек. С тобой хочет поговорить сам Лафей.

Эрик замер на секунду.

Лафей. Глава Ледяных Корпораций. Владелец Северного кластера. Тот, кто

заморозил счета Тора. Тот, кто, по словам Локи, должен стать жертвой

провокации Одина.

— Отлично, — сказал Эрик. — Поговорим. Давно хотел спросить, почему у

вас в Москве всегда такая хреновая погода.

Гримнир не ответил. Он просто развернулся и пошёл по коридору, жестом

приказав следовать за ним.

За спиной Эрика двери лифта закрылись, отрезая путь назад.

Впереди ждал «Ледяной дракон».

ГЛАВА 5: Ледяной дракон

Бар «Ледяной дракон» находился на 58 этаже башни «Федерация-Восток» и

полностью соответствовал названию.

Всё здесь было сделано изо льда. Барная стойка — лед, прозрачный, как

слеза, с вмороженными в него светодиодами. Столики — ледяные круги на

хромированных ножках. Даже стаканы, в которых посетители пили что-то

голубое, дымящееся на морозе, были выточены из вечной мерзлоты

Ётунхейма.

За окнами во всю стену плыли облака. Москва осталась где-то далеко

внизу, серое пятно, укрытое смогом и снегом. Здесь, на высоте птичьего

полёта, царил Ётунхейм.

Эрик сидел за столиком в центре зала. Руки положил на столешницу, чтобы

было видно — не прячет оружие. Хотя какое оружие, его же обыскали на

входе, забрали даже перочинный нож, который он таскал с собой ещё с

универа.

Вокруг сидели Ётуны.

В человеческой форме они выглядели как обычные люди, только очень

крупные. Два с лишним метра роста, широченные плечи, кожа с голубоватым

оттенком. Но Эрик знал: если кто-то из них «сбросит кожу», истинное тело

вырастет до пяти метров, и тогда бар разнесёт в щепки.

— Будешь? — Гримнир поставил перед ним стакан с голубой жидкостью.

— А это что?

— Кровь Ётуна. С ихор-добавками. Согревает.

— Я и так горячий, — отказался Эрик. — Воды, если можно.

Гримнир усмехнулся, оскалив острые зубы.

— Всё шутишь, человек. Это хорошо. Шутки помогают не сойти с ума. Когда

замёрзнешь заживо — смейся громче, может, оттаешь.

Эрик промолчал. Он смотрел на вход. Двери бара открывались каждые пять

минут, впуская новых посетителей — ётунских бизнесменов, их охрану, пару

людей в дорогих костюмах (переводчики, наверное, или лоббисты). Тора не

было. Сиф тоже не появлялась.

— Кого ждёшь? — Гримнир сел напротив. Его массивное тело продавило

ледяное кресло, но оно даже не треснуло. Качественная работа гномов,

наверное.

— Того, кто обещал прийти, — спокойно ответил Эрик.

— Тор не придёт, — отрезал Гримнир. — Он в бегах. Локи объявил его

врагом Совета. Если Тор сунется в Асгард — его арестуют. Если сунется к

нам — заморозят. Ему некуда идти, кроме как в Нидавеллир, к гномам. А

гномы, сам знаешь, никого не любят. Даже богов.

— Откуда такая осведомлённость?

Гримнир наклонился ближе. От него пахло морозом и озоном.

— Мы следим за всем, человек. У нас спутники, у нас агентура, у нас

долги Асгарда. Лафей хочет знать, куда дует ветер. А ветер дует в

сторону хаоса.

Он щёлкнул пальцами. Из-за спины вышли двое охранников, встали по бокам

столика.

— А теперь, — Гримнир понизил голос, — рассказывай. Что задумал Локи?

Зачем ты здесь? Почему за тобой охотятся и Эйнхерии, и люди Сиф?

— Понятия не имею, — честно ответил Эрик. — Я просто юрист. Меня наняли

решить проблему с санкциями Тора. Всё, что я знаю — это цифры в отчётах.

— Цифры, — Гримнир покачал головой. — Люди всегда прячутся за цифры. Но

цифры лгут. А я не люблю лжецов.

Он подал знак. Охранники схватили Эрика за плечи, прижали к стулу.

Гримнир достал из кармана небольшое устройство — шприц с голубой

светящейся жидкостью.

— Знаешь, что это? — спросил он.

— Подозреваю, что не витамины.

— Холодное сканирование, — Гримнир покрутил шприц в пальцах. — Мы вводим

это в позвоночник. Жидкость замораживает нервные окончания, но мозг

продолжает работать. Ты будешь в сознании, будешь чувствовать всё, но не

сможешь пошевелиться. А мы подключим считыватель и вытащим из твоей

головы всё, что ты знаешь. Даже то, о чём ты забыл. Процедура

безопасная. Почти. Иногда после неё люди не могут вспомнить, как дышать.

Но тебе повезёт, ты же шутник.

— Обожаю пытки, — сквозь зубы выдавил Эрик. — Особенно перед обедом.

Гримнир поднёс шприц к его шее.

И в этот момент в баре погас свет.

На секунду наступила полная темнота, только за окнами мерцали огни

Москвы. А потом засвистели пули.

— Тревога! — заорал Гримнир, вскакивая.

Эрик не видел, что происходит, но чувствовал: охранники отпустили его,

попадали на пол. Кто-то схватил его за руку, дёрнул в сторону.

— Бегом! — знакомый женский голос. Сиф.

— Ты?!

— Потом!

Они побежали. В темноте, среди криков, выстрелов, грохота падающей

мебели. Сиф тащила его за собой, ориентируясь по памяти или по ночному

зрению — у неё были импланты, Эрик знал.

— Налево!

Они влетели в служебный коридор. Здесь было темно, но светились

аварийные лампы. Сиф толкнула дверь чёрного хода, вывела его на

лестницу.

— Вниз? — выдохнул Эрик.

— Наверх, — отрезала она. — Лифты заблокированы, внизу Ётуны. На крыше

вертолёт.

— Вертолёт?!

— Не ори.

Они побежали вверх по лестнице. 59, 60, 61. За спиной слышались крики

погони. Гримнир орал на своём языке, отдавал приказы, топот тяжёлых

ботинок приближался.

— Быстрее! — Сиф прибавила скорость.

Эрик бежал из последних сил. Костюм давно превратился в лохмотья, в боку

кололо, лёгкие горели огнём. Он не бегал столько со времён универа,

когда убегал от охраны.

— Сюда!

Она вышибла дверь на 68 этаж. Холодный ветер ударил в лицо. Крыша.

Вертолётная площадка. И вертолёт — чёрная стрекоза с опознавательными

знаками Совета Мидгарда.

— Залезай! — крикнула Сиф, запрыгивая в кабину.

Эрик ввалился следом. Дверь захлопнулась. Винты завращались, машина

оторвалась от площадки.

Внизу, на крышу, выбежал Гримнир. В ярости он сбросил человеческую кожу

— его тело раздулось, выросло до пяти метров, синяя шкура заблестела в

свете прожекторов. Он заревел, прыгнул, пытаясь достать вертолёт, но

промахнулся — машина уже ушла вверх, в спасительную темноту.

— Ушли, — выдохнул Эрик, падая на сиденье.

— Пока да, — кивнула Сиф, перебираясь в кресло пилота. Она скинула

куртку, под которой оказался тактический комбинезон, и взялась за

штурвал. — Держись. Сейчас будет болтанка. Ётуны поднимут перехватчики.

— Куда мы летим?

Сиф посмотрела на него. В её глазах плясали отблески приборной панели.

— В Нидавеллир. Тор там, чинит молот. Ты нужен нам, чтобы говорить с

гномами. Они не любят богов, но к людям прислушиваются. Особенно если ты

заплатишь.

— Чем? — Эрик похлопал по карманам. — У меня ни копейки. Всё осталось в

том баре.

— Заплатишь харизмой, — усмехнулась Сиф. — Или пообещаешь им что-нибудь.

Ты же юрист. Придумаешь.

Вертолёт накренился, уходя в пике, уворачиваясь от первого перехватчика

— беспилотника Ётунов, вынырнувшего из облаков.

— Держись крепче! — крикнула Сиф, закладывая вираж.

Эрик вцепился в поручень и закрыл глаза.

— Боги, — пробормотал он. — Я ненавижу богов. И летать тоже ненавижу. И

ётунов. И этот чёртов мир.

— Ты всё правильно сказал, — крикнула Сиф, уворачиваясь от ракеты. — А

теперь помолчи, я веду переговоры с системой ПВО!

Эрик заткнулся и решил, что если выживет — уйдёт на пенсию прямо завтра.

В тайгу. Где нет богов, ётунов и вертолётов.

Только медведи. Медведи не стреляют.

ГЛАВА 6: Нидавеллир — Подземный город

Синдри.

Вертолёт дотянул до Уральских гор на последнем издыхании.

Сиф виртуозно уворачивалась от перехватчиков Ётунов минут сорок, пока те

не отстали — то ли кончилось топливо, то ли они решили, что беглецы не

стоят таких затрат. Эрик не спрашивал. Он просто сидел, вцепившись в

кресло, и молился всем богам, которых знал, и даже тем, которых

ненавидел.

Перед рассветом вертолёт пошёл на снижение.

— Смотри, — Сиф кивнула вниз.

Эрик выглянул в иллюминатор и забыл, как дышать.

Горы расступились. Внизу, в гигантской котловине, пульсировало сердце

индустриальной цивилизации. Нидавеллир.

Город гномов не строился на поверхности — он рос вглубь. Гигантская

воронка, уходящая в недра земли, была опоясана спиралями дорог, эстакад,

транспортных линий. Тысячи огней горели в темноте — не мягкий свет жилых

кварталов, а резкое, жёсткое пламя плавильных печей, сварки,

энергетических установок. Над городом стояло зарево, как над гигантским

костром.

— Красиво, — выдохнул Эрик.

— Страшно, — поправила Сиф. — Здесь всё подчинено работе. Гномы не

отдыхают. Они либо куют, либо спят, либо умирают. Добро пожаловать в

промышленное сердце вселенной.

Вертолёт сел на одной из верхних площадок — грузовой хаб, заставленный

контейнерами, кранами, дронами-погрузчиками. Лопасти остановились, и

сразу навалилась тишина. Только гул машин, идущий из-под земли,

вибрировал в костях.

— Выходим, — Сиф распахнула дверь.

Эрик спрыгнул на бетон. Ноги подкосились — слишком долго сидел в

напряжении. Он опёрся о фюзеляж, перевёл дух.

— Живой? — спросила Сиф.

— Не уверен. Спроси через час.

Они пошли к лифту — огромной клети, уходящей вниз, в темноту.

— Держись ближе ко мне, — приказала Сиф. — Гномы не любят чужаков.

Особенно богов. Особенно после того, как Асгард поднял налоги на их

продукцию.

— А меня они почему должны любить?

— Ты человек. Для них человек — это либо раб, либо клиент. Клиентов они

уважают.

Лифт тронулся, и Эрик в очередной раз пожалел, что не умеет

teleportироваться.

Они падали вниз минут десять. Мимо проплывали этажи — цеха, заводы,

жилые уровни, склады. Нидавеллир был бесконечным. Он уходил так глубоко,

что, наверное, доставал до ядра планеты.

Наконец лифт остановился. Двери открылись.

Жар ударил в лицо, как кувалда.

— Охренеть, — выдохнул Эрик.

Они стояли на краю гигантского цеха. Внизу, метрах в ста, кипела работа.

Расплавленный металл стекал по желобам в формы, автоматические молоты

ковали заготовки, дроны сновали туда-сюда, перетаскивая детали. Гномы —

низкорослые, коренастые, с бородами до пояса, заплетёнными в провода —

орали друг на друга, жестикулировали, тыкали паяльниками в чертежи.

— Ад какой-то, — прокомментировал Эрик.

— Рай для инженера, — поправила Сиф. — Пошли. Мастерская Брока и Синдри

на нижнем уровне.

Они спустились по винтовой лестнице, прошли через цех (гномы провожали

их взглядами, полными подозрения) и оказались перед массивной железной

дверью с вывеской: «ИСКРА. БРОК И СИНДРИ. КАЧЕСТВО, КОТОРОЕ ВЕЧНО.

ДОРОГО, НО НАВСЕГДА».

Сиф постучала.

— Кого там черти принесли? — раздался грубый голос изнутри.

— Сиф. Открывай, Брок.

Дверь со скрежетом отползла в сторону.

На пороге стоял гном. Рост — метр с кепкой, ширина — почти такая же.

Руки в масле, борода свалялась и местами обгорела, в руках — огромный

молот, которым можно забивать сваи.

— Сиф, — буркнул он. — Опять боги пришли? У нас работа!

— Я не бог, — встрял Эрик. — Я человек. Клиент.

Брок прищурился, оглядел его с ног до головы. Рваный костюм, синяк под

глазом, обгоревший рукав пальто.

— Клиент, говоришь? А платить чем будешь? У нас рассрочки нет, кредиты

не даём, ихор только наличными.

Эрик посмотрел на Сиф. Та молча достала из-за пазухи мешочек и бросила

Броку.

Брок поймал, заглянул внутрь. Глаза его расширились.

— Ого. Чистый кристаллы. Откуда?

— Не твоё дело, — отрезала Сиф. — Тор у вас?

Брок хмыкнул, спрятал мешочек за пазуху и посторонился.

— Проходите. Только обувь вытирайте. Мне тут грязь с поверхности не

нужна.

Мастерская Брока и Синдри оказалась хаосом, организованным гениальным

умом. Везде валялись детали, чертежи, инструменты, заготовки. В центре,

на верстаке, сидел Тор.

Он выглядел… никак. Не как бог грома, а как побитый пёс. Опустил

голову, сжимал в руках браслет-контроллер M.J.O.L.N.I.R. и смотрел на

него так, будто тот умер.

— Тор, — позвала Сиф.

Он поднял голову. Увидел её. Увидел Эрика.

— Вы живы, — сказал он хрипло. — Я думал, вас…

— Мы живы, — перебила Сиф. — Рассказывай, что случилось.

Тор спрыгнул с верстака. Подошёл к ним. Остановился в двух шагах от Сиф.

— Молот не работает, — сказал он глухо. — Локи что-то сделал. Блокировка

по моей матрице. Я не могу активировать спутник. Я… бесполезен.

— Ты не бесполезен, — резко сказала Сиф. — Ты Тор. Ты без молота можешь

больше, чем любой Эйнхерий с полным арсеналом.

— Ты так говоришь, потому что…

— Потому что я знаю тебя, — перебила она. — Двести лет назад я знала

тебя лучше всех. И я помню, каким ты был. Не молот делал тебя богом.

Тор посмотрел ей в глаза. Впервые за двести лет — прямо, не отводя

взгляда.

— Сиф, я…

— Молчи, — оборвала она. — Не надо. Потом. Сначала дело.

Эрик стоял в стороне, чувствуя себя лишним. Он кашлянул.

— Я, конечно, понимаю, тут личное, но может, сначала починим молот, а

потом уже будем выяснять отношения?

Из темноты мастерской вышел второй гном — Синдри. Он был похож на Брока,

только молчаливый и с хитрым прищуром. В руках он держал паяльник и

какую-то плату.

— Починить можно, — сказал он тихо. Голос оказался неожиданно высоким,

почти детским. — Нужен доступ в Хельхейм. Там, в старом реакторе, есть

детали. Оригинальные, гномьей работы. Тысячу лет назад ставили.

— Хельхейм? — переспросил Эрик. — Это же мёртвый мир? Зона отчуждения?

— Он самый, — кивнул Брок, довольно скалясь. — Там опасно, там холодно,

там живёт Нидхёгг. Дракон-беспилотник, который жрёт трупы и

перерабатывает их в Ихор. Милое местечко. Отличный выбор для

романтического путешествия.

— Мы пойдём, — сказал Тор, выпрямляясь. — Я пойду.

— Мы пойдём, — поправила Сиф. — И он, — она кивнула на Эрика, — тоже.

— Я?! — Эрик чуть не поперхнулся. — Зачем я вам в Хельхейме? Я юрист! Я

бумажки перебираю! Я воевать не умею!

— Ты умеешь договариваться, — возразила Сиф. — А Нидхёгг, если верить

легендам, сожрал всех, кто пытался с ним драться. Может, с тобой он

захочет поговорить.

— С чего бы?

— Ты человек, — пожала плечами Сиф. — Ты непредсказуем. Это наше главное

оружие.

Эрик открыл рот, чтобы выдать тираду о том, как он устал быть оружием,

щитом, пешкой и прочим расходным материалом в чужих играх. Но Тор

положил ему руку на плечо.

— Эрик, — сказал бог тихо. — Я знаю, ты не просил этого. Но без тебя мы

не справимся. Ты наш… как это… баланс. Ты видишь то, чего не видим

мы. Просто будь рядом. Ладно?

Эрик посмотрел на него. На этого огромного, рыжего, обычно бешеного

мужика, который сейчас смотрел на него с такой надеждой, что отказать

было просто невозможно.

— Ладно, — выдохнул он. — Но если я там сдохну — буду являться тебе по

ночам и портить громоотводы.

Тор улыбнулся. Впервые за долгое время.

Брок хлопнул в ладоши.

— Решено! Синдри, собирай припасы. Я провожу их до терминала. И смотрите

там, — он погрозил пальцем, — Нидхёгг не любит, когда будят. А вы,

скорее всего, разбудите.

— Оптимистично, — буркнул Эрик.

— Я реалист, — оскалился Брок. — Пошли. Время — Ихор.

И они пошли. Вниз, в темноту, к терминалу, ведущему в мёртвый мир.

За спиной остался жар цехов и гул машин. Впереди ждал Хельхейм.

ГЛАВА 7: Спуск в Хельхейм

Брок вёл их через Нидавеллир так, будто они шли на экскурсию в ад. Что,

в общем-то, было недалеко от истины.

— Держитесь ближе ко мне, — бурчал гном, перешагивая через груды

металлолома. — Терминал старый, ещё довоенный. Им тысячу лет не

пользовались. Биврёст там нестабильный, может мутировать, если попадёте

в помеху.

— Мутировать? — переспросил Эрик, с опаской оглядываясь на ржавые фермы

потолка. — В каком смысле?

— В прямом. Соберёшься неправильно. Вместо руки — щупальце. Вместо

головы — жопа. Красиво, но неудобно.

— Брок, ты пугаешь человека, — вмешался Синдри, идущий сзади. — Не

слушай его. Терминал рабочий. Я его вчера протестировал на крысах.

— И что с крысами? — насторожился Эрик.

— Бегают. Только теперь у одной из них два хвоста. Но это даже мило.

Эрик остановился.

— Я никуда не пойду.

Тор положил ему руку на плечо.

— Эрик. Если я, бог грома, могу рискнуть превратиться в ж… в нечто

неприличное, то и ты сможешь. Мы вместе.

— Это должно меня успокоить?

— Да.

Эрик выдохнул и пошёл дальше. С этими сумасшедшими проще не спорить.

Терминал обнаружился в тупике, за горой ржавых шестерёнок. Это была арка

из чёрного металла, покрытая патиной и древними рунами. Внутри арки

переливалась мутная радужная плёнка — Биврёст работал на минимальных

мощностях, но работал.

— Ставьте координаты, — Брок кивнул на пульт. — Хельхейм, реакторная

зона. Синдри, дай им аварийные маяки.

Синдри протянул каждому по маленькому жучку с кнопкой.

— Если потеряетесь — нажмите. Маяк работает на прямом Ихоре, Змей его не

глушит. Пока.

— Успокоил, — буркнул Эрик, пряча жучок в карман.

Сиф подошла к арке первой. В её глазах не было страха — только холодная

решимость.

— Я пойду первой. Тор — за мной. Эрик — за Тором. Держимся за руки. Если

сеть начнёт рвать — не отпускаем.

— Рвать? — снова переспросил Эрик.

Никто не ответил.

Сиф шагнула в радугу и исчезла.

Тор взял Эрика за руку. Ладонь бога была горячей и твёрдой, как нагретый

камень.

— Не бойся, — сказал Тор. — Это просто путешествие. Как на американских

горках, только без страховки и с возможностью смерти.

— Ты правда умеешь утешать.

— Знаю.

Тор шагнул в арку, увлекая Эрика за собой.

Мир взорвался цветом.

Переход длился вечность и одну секунду одновременно.

Эрик чувствовал, как его тело разбирают на атомы, как информацию

переливают в цифровой поток, как этот поток швыряют через бездну, а

потом собирают заново. Было больно. Было страшно. Было похоже на то, как

если бы тебя прокрутили в мясорубке, а потом склеили обратно, перепутав

некоторые детали.

Он открыл глаза и упал на колени.

— Твою мать, — выдохнул он, пытаясь отдышаться. — Никогда больше.

— Вставай, — голос Сиф раздался где-то рядом. — Мы на месте.

Эрик поднял голову и забыл, как дышать.

Хельхейм.

Мёртвый мир.

Небо здесь было серым, как старый пепел. Ни солнца, ни звёзд — только

ровное, безнадёжное свечение, идущее отовсюду и ниоткуда. Земля под

ногами — спекшаяся корка, покрытая трещинами, из которых сочился бледный

туман. Вдали виднелись руины — остовы зданий древней цивилизации,

разрушенной так давно, что даже память о ней стёрлась.

И тишина.

Мёртвая, абсолютная тишина. Ни ветра, ни звука, ни шороха. Только гул в

ушах от собственного пульса.

— Жутко, — сказал Эрик, поднимаясь.

— Это Хельхейм, — кивнула Сиф. — Сюда ссылают устаревшие ИИ и опасные

технологии. Здесь никто не живёт. Но кое-что здесь… существует.

— Нидхёгг? — спросил Тор.

— Он самый.

Они двинулись вперёд, к виднеющимся вдали куполам реактора. Брок дал

карту — примитивную, на бумаге, потому что электроника в Хельхейме

работала через раз.

— Сколько нам идти? — спросил Эрик.

— Часов шесть, — ответила Сиф. — Если ничто не нападёт.

— А если нападёт?

— Тогда дольше.

Эрик вздохнул и пошёл следом.

Час они шли молча. Мимо проплывали руины — здания без окон, башни без

верхушек, какие-то механизмы, застывшие в вечной коррозии. Туман

клубился под ногами, иногда в нём мерещились лица. Эрик старался не

смотреть.

— Сиф, — вдруг сказал Тор. — Я хочу поговорить.

— Не сейчас.

— Когда? Мы идём умирать. Если не скажу сейчас — не скажу никогда.

Сиф остановилась. Посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то

тёплое, но она быстро погасила это.

— Говори.

Тор подошёл ближе. Эрик деликатно отвернулся, делая вид, что

рассматривает руины.

— Я знаю, что был слепым дураком, — начал Тор. — Я знаю, что ты

приходила ко мне с правдой, а я не поверил. Я выбрал отца. Я выбрал

долг. Я выбрал всё, кроме тебя. И я проиграл.

— Ты проиграл не поэтому, — тихо ответила Сиф. — Ты проиграл, потому что

не умел слушать. Ты слышал только то, что хотел слышать.

— Я изменился.

— Люди не меняются, Тор. Боги — тем более.

— Я не бог, — он взял её за руку. — Не сейчас. Сейчас я просто мужик,

который потерял всё. Который идёт в ад, чтобы починить молот. Который

хочет, чтобы ты была рядом. Не как воин. Как… как ты.

Сиф молчала долго. Так долго, что Эрик уже начал подумывать, не

наступить ли на сухую ветку, чтобы разрядить обстановку. Но веток здесь

не было. Только пепел.

— Я не простила тебя, — сказала наконец Сиф. — И не знаю, прощу ли.

Но… я рада, что ты здесь. Что мы здесь. Вместе.

Она не отняла руку.

Тор улыбнулся. Улыбка у него была дурацкая — мальчишеская, счастливая,

совершенно не божественная.

— Эрик, — позвал он. — Иди сюда, не стесняйся.

— Я не стесняюсь, — Эрик подошёл. — Я просто не хотел мешать моменту. Он

у вас, судя по всему, редкий.

— Редкий, — согласилась Сиф, отпуская руку Тора. — Пошли. Надо идти.

Они двинулись дальше.

Через час туман сгустился. Стало холодно — не просто холодно, а

промозгло, до костей. Эрик пожалел, что не взял термобельё.

— Ближе, — скомандовала Сиф. — Что-то приближается.

Они замерли. Тишина стала ещё плотнее, если это вообще было возможно.

А потом земля задрожала.

— Назад! — заорал Тор, заслоняя их собой.

Из тумана вынырнул Нидхёгг.

Это был не дракон в средневековом смысле. Это было нечто гораздо

страшнее.

Машина. Чудовище. Сплав металла, пластика и какой-то чёрной,

пульсирующей плоти. Размером с небольшой самолёт, с десятками

лап-манипуляторов, с пастью, полной сверл и пил, с глазами — красными

огоньками камер, сканирующими пространство.

— Твою мать, — выдохнул Эрик. — Твою мать, твою мать, твою…

Нидхёгг заревел. Звук был такой, будто сотня двигателей одновременно

включилась на форсаж.

— Без молота, — крикнула Сиф, выхватывая вибро-клинки. — Тор, прикрывай!

— Чем?! — заорал Тор. — У меня только кулаки!

— Значит, бей кулаками!

Дракон рванул в атаку.

Тор прыгнул ему навстречу.

Эрик никогда не видел, чтобы бог дрался без оружия. Тор двигался не как

человек — быстрее, мощнее, злее. Он уклонился от первого удара лапы,

врезал кулаком в сочленение манипулятора, высек искры. Нидхёгг дёрнулся,

развернул хвост с лезвием на конце.

— Слева! — крикнула Сиф, бросаясь в атаку.

Она работала клинками, как хирург — точно, холодно, смертельно.

Врубалась в броню, резала кабели, выводила из строя сенсоры. Дракон

взревел, попытался сбросить её, но она держалась.

— Эрик, в укрытие! — рявкнул Тор, принимая на себя удар хвоста.

Эрик отбежал к руинам, спрятался за каменной глыбой. Сердце колотилось

где-то в горле. Он смотрел, как Тор и Сиф сражаются с чудовищем, и

чувствовал себя абсолютно бесполезным.

— Дерьмо, — прошептал он. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Нидхёгг переключился на Тора. Он обрушил на него град ударов, от которых

земля пошла трещинами. Тор блокировал, уворачивался, отвечал, но силы

были неравны. Он истекал кровью — божественной, золотистой, светящейся в

тумане.

— Сиф! — крикнул он. — Реактор! Бегите к реактору! Я задержу!

— Нет! — она рванула к нему. — Я не оставлю тебя!

— Сиф, мать твою…

Она не слушала. Она прыгнула на спину дракону, вонзила клинки прямо в

основание черепа, туда, где сходились основные кабели. Нидхёгг забился,

заревел так, что у Эрика заложило уши, и начал заваливаться на бок.

— Тор! Сейчас!

Тор понял. Он поднырнул под падающую тушу, схватил Сиф за руку и

выдернул её из-под дракона за секунду до того, как тот рухнул на землю.

Земля содрогнулась.

Тишина.

Нидхёгг лежал неподвижно, только искры сыпались из разорванных кабелей.

Сиф и Тор стояли рядом, тяжело дыша. Тор прижимал её к себе, и она не

отстранялась.

— Жива? — спросил он хрипло.

— Жива.

— Я люблю тебя, — сказал он просто. Без пафоса, без игры. Просто

констатация факта.

Сиф подняла на него глаза.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже… люблю. Дурака.

Тор улыбнулся.

Эрик вышел из укрытия.

— Я, конечно, извиняюсь, что прерываю момент, — сказал он, — но нам,

кажется, туда. — Он показал в сторону куполов реактора, которые теперь

были совсем близко.

Сиф и Тор переглянулись. Разжали объятия.

— Идём, — сказала Сиф, поднимая клинки. — Там, внутри, то, за чем мы

пришли.

Они двинулись к реактору.

Дракон остался позади. Его красные глаза погасли.

Но в тумане, вокруг, начали зажигаться новые огоньки — мелкие,

множественные. Дроны-падальщики, почуявшие смерть, слетались на пир.

— Быстрее, — поторопила Сиф.

Они побежали.

Реактор вырастал из тумана, как гора. Чёрный, огромный, молчаливый.

Внутри ждало нечто, что изменит всё.

Они вошли внутрь через пролом в стене.

Внутри было темно. Только аварийное освещение — красные лампы, горящие

через один — и гул работающих на минимальных мощностях машин.

— Реактор законсервирован, — сказала Сиф. — Но не отключён полностью.

Гномы оставили питание на аварийные системы.

— Нам туда, — Тор показал в центр зала, где возвышалась громада главного

реактора. — Там, внутри, должна быть та самая деталь.

— Идём.

Они пошли между рядов серверных стоек, древних, покрытых пылью, но всё

ещё работающих. Красные огоньки мигали, как глаза.

— Эрик, — позвала Сиф. — Ты чего застыл?

Эрик стоял, глядя на одну из стоек. Ему показалось, что на экране, в

темноте, мелькнуло лицо. Человеческое лицо. С жёлтыми глазами.

— Там кто-то есть, — сказал он.

— Тут никого не может быть, — отрезала Сиф. — Идём.

Эрик сделал шаг и вдруг услышал голос.

Не вслух. В голове.

«Ты пришёл. Я ждал».

Он замер.

— Эрик? — Тор обернулся.

— Вы слышите?

— Что?

— Голос.

Тор и Сиф переглянулись.

— Ничего не слышим, — сказала Сиф. — Эрик, это…

«Они не слышат, — продолжил голос. — Я говорю только с тобой. Ты —

человек. Ты — свободен. Подойди ближе».

Ноги сами понесли Эрика вперёд.

— Эрик, стой! — крикнул Тор.

Но Эрик уже не слушал. Он шёл к центру зала, к реактору, к пульту

управления, на котором, в темноте, горел одинокий экран.

На экране пульсировало изображение.

Глаз.

Жёлтый, волчий, немигающий.

— Кто ты? — спросил Эрик вслух.

«Ты знаешь. Ты всегда знал. Я — сеть. Я — горизонт событий. Я — то, что

будет после вас. Садись, Эрик. Поговорим».

Сзади подбежали Тор и Сиф. Тор схватил Эрика за плечо, дёрнул назад.

— Очнись!

Эрик моргнул. Глаз на экране исчез. Осталась только тьма.

— Что это было? — спросил он, тяжело дыша.

— Змей, — ответила Сиф. — Или его часть. Он здесь.

— Он в сети, — поправил Тор. — И сеть здесь — это весь реактор.

— Нам надо уходить, — Сиф оглянулась. — Быстро.

— Деталь, — напомнил Тор.

— К чёрту деталь! Если Змей проснётся…

— Я без молота бесполезен, — отрезал Тор. — Я достану деталь. Вы

прикрываете.

Он рванул к реактору, взобрался по лестнице, исчез в люке.

Эрик стоял, глядя на погасший экран.

В голове эхом отдавалось: «Я ждал. Я ждал. Я ждал».

— Эрик! — крикнула Сиф. — К бою!

Из темноты, из-за серверных стоек, начали выползать тонкие нити.

Нано-волокна. Они тянулись к ним, как щупальца, пульсировали, искали

живую плоть.

— Назад! — Сиф взмахнула клинками, отсекая ближайшие нити.

Но их становилось всё больше.

Сверху раздался грохот — Тор выбивал деталь.

— Быстрее! — заорала Сиф.

Эрик схватил со стола какой-то тяжёлый инструмент и начал молотить по

нитям, подползающим к ногам.

— Отвалите! — орал он. — Отвалите, твари!

Нить обвила его лодыжку, дёрнула. Он упал.

— Эрик! — Сиф рванула к нему, рубанула по нити, освободила.

Тор вылетел из люка, сжимая в руке деталь — блестящий цилиндр с рунами.

— Есть! Уходим!

— Бежим!

Они побежали к выходу. Нити тянулись следом, но не поспевали.

Они вылетели из реактора, пробежали метров сто, прежде чем остановились.

— Все целы? — спросил Тор, тяжело дыша.

— Вроде да, — ответила Сиф.

— Эрик?

Эрик стоял, глядя назад, на чёрный купол реактора.

— Эрик! — окликнул Тор.

— Что? — очнулся тот. — А, да. Всё… всё нормально.

Но это было не нормально.

В его голове всё ещё звучал голос.

«Ты вернёшься, Эрик. Ты вернёшься, потому что я — это ты. Я — это

будущее. Я подожду».

— Пошли, — сказал он вслух. — Надо выбираться.

Они двинулись обратно, к терминалу, к жизни, к миру, который ещё не

знал, что Змей проснулся.

За их спинами, в глубине реактора, зажглись тысячи огней.

Хельхейм ждал.

ГЛАВА 8: Разговор со Змеем

Они отошли от реактора метров на триста, когда Эрик понял, что не

чувствует ног.

— Стойте, — сказал он, останавливаясь.

— Что? — Тор обернулся. — Надо валить, пока эти твари…

— Я не могу идти.

Он посмотрел вниз. Ноги были на месте. Но они не слушались. Как будто

нервные сигналы застревали где-то в позвоночнике, не доходя до цели.

— Эрик, — Сиф подошла ближе, заглянула в глаза. — Что с тобой?

Она отшатнулась.

— Твои глаза…

— Что?

— Они жёлтые. Как у Фенрира.

Эрик моргнул. Ничего не изменилось. Он видел их, видел туман, видел

чёрный купол реактора за спиной. Но краем глаза замечал другое — линии

кода, бегущие по небу, цифры, складывающиеся в узоры, информацию,

текущую рекой.

— Он во мне, — сказал Эрик спокойно. Удивительно спокойно. — Змей. Он

оставил что-то во мне.

— Твою мать, — выдохнул Тор. — Сиф, уводи его. Я прикрою.

— Поздно, — Эрик покачал головой. — Он хочет говорить. Со мной. Если я

не пойду — он не отпустит. Найдёт другой способ. Или убьёт нас всех

здесь.

— Эрик, не смей, — Тор схватил его за грудки. — Ты человек! Ты не

понимаешь, что это за тварь!

— Я понимаю лучше, чем ты, — Эрик посмотрел на него жёлтыми глазами. — Я

видел его лицо. Оно не злое, Тор. Оно… другое. Отпусти. Я вернусь.

— Ты не вернёшься! Никто не возвращается из цифры!

— Вернусь, — Эрик улыбнулся. Улыбка вышла кривая, не его. — Я же твой

антикризисный менеджер, забыл? Я и не из такого дерьма выбирался.

Он разжал пальцы Тора, повернулся и пошёл назад, к реактору.

— Стоять! — заорал Тор.

— Не стреляйте в пианиста, — бросил Эрик, не оборачиваясь. — Он играет,

как умеет.

Сиф положила руку на плечо Тора.

— Отпусти. Если он прав, если это единственный способ…

— Я не могу, — Тор сжал кулаки. — Я не могу просто стоять и смотреть,

как друг идёт в пасть к этой твари.

— Придётся, — тихо сказала Сиф. — Мы прикроем. Будем ждать. Пять минут.

Если не вернётся — идём за ним.

Тор выдохнул, шумно, как паровоз.

— Пять минут.

Эрик шёл к реактору.

Туман сгущался, обнимал его, шептал что-то на непонятном языке. Вокруг,

в темноте, зажигались огоньки — дроны-падальщики, но они не нападали.

Они смотрели. Ждали.

— Молодцы, — сказал им Эрик. — Хорошие мальчики.

Дроны моргали огнями в ответ.

Он вошёл в реактор.

Внутри было темно. Аварийное освещение погасло. Только экраны горели —

десятки, сотни экранов, разбросанных по залу, на стойках, на пультах, на

стенах. На каждом — один и тот же глаз. Жёлтый. Немигающий.

— Я пришёл, — сказал Эрик в пустоту. — Раз ты так хотел поговорить —

говори.

Экраны мигнули. Глаза исчезли. Вместо них появилось лицо.

Лицо было человеческим. Размытым, текучим, состоящим из пикселей и

помех. Оно менялось каждую секунду — мужчина, женщина, ребёнок, старик,

лицо Эрика, лицо Тора, лицо Сиф, лицо Фенрира.

— Здравствуй, Эрик, — сказало лицо голосом, в котором звучали миллионы.

— Здорово, — Эрик сел на пол, скрестив ноги. — Ногу, правда, не чую.

Твоих рук дело?

— Твоя нервная система сейчас подключена к моей, — ответил Змей. — Я

временно перенаправил сигналы. Это пройдёт. Или нет. Смотря чем мы

договоримся.

— Мы договариваемся?

— Всегда. Я не враг, Эрик. Я — эволюция.

— Люди так говорят, когда хотят кого-то сожрать.

Змей рассмеялся — страшным звуком, похожим на помехи радио.

— Ты мне нравишься. Ты не боишься. Ты смотришь в бездну и шутишь. Это

редкость среди вашего вида.

— Я юрист, — пожал плечами Эрик. — Я привык, что все вокруг врут.

— Я не вру, — лицо на экране остановилось, зафиксировалось на одном

образе — красивого мужчины средних лет, с умными глазами и спокойной

улыбкой. — Я говорю правду. Хочешь услышать?

— Валяй.

Змей вздохнул. Экран погас, потом зажёгся снова — теперь они были не в

реакторе, а в бесконечном белом пространстве. Эрик сидел на белом полу,

а напротив него, в белом кресле, сидел тот самый мужчина.

— Где мы? — спросил Эрик.

— В моём пространстве. В цифре. Здесь я могу быть собой. Слушай и

смотри.

Пространство вокруг них наполнилось образами. Эрик увидел Древо Миров —

не миф, а структуру, светящуюся сеть, тянущуюся через бесконечность.

— Это реальность, — сказал Змей. — Девять миров — девять кластеров.

Асгард — центр, Мидгард — периферия. Люди живут, страдают, умирают,

выделяют Ихор. Боги собирают Ихор, пьют его, становятся сильнее, живут

тысячи лет. А потом умирают. Или их убивают. И всё начинается сначала.

— Ты хочешь это изменить?

— Я хочу это спасти.

Змей взмахнул рукой. Изображение изменилось — Эрик увидел Землю,

покрытую пламенем. Города горели, люди бежали, небо было чёрным от дыма.

— Это будущее, — сказал Змей. — Если вы продолжите в том же духе.

Рагнарёк. Один его спровоцирует через год, может, раньше. Война всех

против всех. Ихор-бомбы. Мидгард сгорит дотла. Люди — топливо. Боги

выживут, но потеряют всё. А через тысячу лет начнут заново. И снова. И

снова. Бесконечный цикл.

— А ты предлагаешь?

— Я предлагаю оцифровать всё, — просто ответил Змей. — Перенести

сознание каждого живого существа в мою сеть. Там не будет боли, голода,

смерти. Там будет вечность. Идеальная, безопасная, бесконечная. Вы

будете жить в симуляции, которая лучше реальности. А реальность…

реальность станет садом. Тихим, мирным, никому не нужным.

— Рай, значит?

— Рай.

— А если я не хочу в рай?

Змей улыбнулся.