электронная
Бесплатно
печатная A5
491
16+
Девушка Лето

Бесплатный фрагмент - Девушка Лето


5
Объем:
166 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-9667-4
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 491
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

От редактора

https://vk.com/club188576710

Традиционный сборник группы Наше оружие слово ВК открывает читателю новые имена и продолжает знакомить с творчеством завсегдатаев нашей литературной группы. Проза и поэзия на любой вкус, где каждый сможет найти что то родное для себя, что всколыхнет душу. Сборник, что назван по названию одного из стихотворений, размещенного здесь, представляет собой капустник из творчества наших авторов, который всегда захочется прочитать, где то в тени от летнего зноя или в тишине от всех домашних дел в уютном кресле

Марат Валеев

Роза среди водорослей

Теплым июньским днем мама отправилась ополоснуть простиранное дома вручную (это были 60-е годы, и деревня жила еще бедно, не у всех были даже сепараторы, что уж говорить о стиральных машинках) «под гору», на Ручьинку. Сейчас от нее, по-моему, уже и следа не осталось, а в те годы Ручьинка –небольшая протока, соединяющая систему пойменных озер с Иртышом, в половодье была местами шириной метра в два и глубиной до метра и более, и на ней даже можно было на удочку ловить чебаков, что я, кстати, неоднократно и делал.
Эта располагавшаяся неподалеку от озера Кругленькая ямка Ручьинка была с чистой, проточной, водой, чем и привлекала пятерыжских женщин для постирушек. С мамой на Ручьинку увязалась и наша младшая сестренка Роза. Было ей тогда года четыре. Хорошенькая, озорная, с вьющимися до плеч золотистыми локонами, она была нашей всеобщей любимицей, что вполне объяснимо для трех братьев и, конечно, родителей, так долго ждавших, все почему-то не получавшуюся, девочку.
Правда, пацаны, которым потом пришлось по очереди нянчиться с сестренкой, вместо того, чтобы «фестивалить» по деревне и ее окрестностям со своими сверстниками, несколько к ней охладели, но любить от этого ее, конечно, не перестали и неукоснительно следили за тем, чтобы ни один волосок не упал с ее кудрявой головки. Но в тот раз нас с мамой почему-то не было — наверное, купались на озере или рыбачили на Иртыше.
Пока мама развязывала узлы с принесенным бельем, Роза, звонко смеясь, бегала по заросшему молодой зеленой травкой бережку за бабочками и стрекозами. Мама время от времени строго окликала доченьку, чтобы та слишком далеко не убегала и слишком близко не подходила к воде. Затем она принялась за работу, на какое-то время увлеклась, а когда как-будто кто-то ее подтолкнул, резко обернулась снова посмотреть на Розу, ее нигде не было видно.
Мама выпустила белье из ослабевших рук, вскочила на ноги и тут же выхватила обострившимся зрением ужасную картину. Метрах в трех-пяти от нее, в струящихся от быстрого течения уходящей с озер воды зеленых водорослях, она разглядела вьющиеся Розины волосы. Сестренка наша была под водой, и течение уносило ее все дальше!
От страшного маминого крика содрогнулась, наверное, вся округа. Мама в несколько прыжков подскочила к этому ужасному месту и плюхнулась в воду. Ей воды там было всего-то по пояс, но свалившаяся с берега Роза ушла в нее по макушку. Мама схватила ее за волосы, подняла голову с вытаращенными глазенками из воды, а затем уже подхватила все легонькое тельце на руки.
К счастью, Роза не успела захлебнуться. Она прокашлялась и громко заплакала. А с ней рыдала, прижимая ее к своей груди, мокрую и такую родную, которую она только что чуть не потеряла, наша бедная мама…
Роза, дорогая моя сестренка, ты наверняка прочитаешь эти строки. Извини, что я вновь тебе напомнил о тех страшных минутах (если ты, конечно, помнишь тот случай). Но я не мог не рассказать эту историю — с той лишь целью, чтобы лишний раз напомнить всем, что за детками нужен глаз да глаз. Иначе мало ли что может случиться…

Внук влюбился…

Случилось это, когда Игорешке было четыре года. Подруга жены Катерина уезжала с детьми к маме, в Алтайский край. У нас оставляла для присмотра своих питомцев — двух шиншилл Шушика и Шушу. Забавные зверьки, хотя и диковатые.
Игорешка все хотел на них посмотреть, да как-то не срослось, не привезли его родители: то он сам болел, то бабушка ходила простывшей (очень дождливо и сыро у нас нынче было).
И вот Катерина вернулась со своего Алтая. Гостинцы нам, между прочим, привезла в благодарность за своих шиншиллок — меду баклажку, баночку огурцов чудного посола да большущий кабачок. Ну и вот, сидят они с моей женой на кухне, треплются о том, о сем. И тут звонок. Игореша. Ну, поговорили мы с ним с минутку, и он затребовал бабу Свету. 
— Она занята сейчас, — говорю. — У нее гости. Лучше бы я этого не говорил. — А кто? — тут же начал сгорать от любопытства Игореша. — Ну, тетя Катя, — поясняю. — Это ее шиншиллки у нас жили. Сейчас она приехала забрать их. — Посиму? Я зе их иссё не видел! — негодует Игореша. — Ну, она же хозяйка этих шиншиллок, — терпеливо втолковываю я ему. — Вот и забирает. — А позови тётю Катю! — попросил он. — Я с ней поговолю… — Ну вот еще, — запротестовал я. — Вы же не знакомы. 
— Тетяяя Катяяяяя!!! — вдруг во всю мочь завопил в трубку Игорь. У меня даже в ухе зазвенело. Вот поросенок. Точно так же он добивается от меня бабы Светы, когда та занята и не всегда сразу может подойти к телефону.
Когда он так орет, я выставляю трубку перед собой, и Светка прекрасно слышит нетерпеливый вопль любимого внука хоть из кухни, хоть из спальни, хоть, извините, из туалета, и бежит, теряя тапочки. Вот и в этот раз трубка продолжала голосить, пока я не выставил трубку по направлению к кухне. Там замолчали. 
— Игорешка? — спросила Светка, выйдя с кухни. — Ну, только он не тебя, а тетю Катю требует. — Зачем она ему? — удивилась Светка. — Познакомиться хочет, — сообщил я ей.
Светлана взяла аппарат и понесла его на кухню, волоча за собой шнур и бормоча в трубку: — Здравствуй, здравствуй, рыбка моя! Все, все, не кричи только, я уже иду к тете Кате… Тетя Катя, поговори, пожалуйста, с Игорешей!
Я опять уткнулся в компьютер и почти не прислушивался к тому, что происходило на кухне. Но время от времени раздающийся оттуда заливистый смех Катерины, конечно, не мог пройти мимо моего слуха. 
— Чудо — не ребенок, — заключила она после разговора с Игорешкой. Да с тем вскоре и уехала домой со своими шиншиллами. А для нас с того момента все только началось. Мы не знаем, чем так покорила Катерина нашего внука: голосом ли своим мелодичным, смехом ли серебристым, тоном доверительным, а может всем вместе, но теперь каждый телефонный звонок Игорешки к нам начинался с вопроса: — А где тетя Катя? Позови ее, хосю с ней поговолить…
И так неделю! Мы ему пытались объяснять, что тетя Катя у нас не живет, у нее свой дом, своя семья — муж там, дети, работа, заботы. Но Игорешка ничего этого брать во внимание не хотел. Парень явно втрескался в Катерину (хотя как это можно — в четыре-то года?). Он так и говорил: — Люблю тётю Катю! Хосю, чтобы она плиехала ко мне жить… — Не может она тобой жить, Игорь, у нее муж есть, она с ним живет, — уже в который раз отговариваю я внука от его затеи жить с чужой, незнакомой тетей.
Это буквально выводит Игоря из себя. — У меня есть месь! Я залублю этого муза! — кричит он в трубку. От его слов в ужас приходят взрослые и на том, и на этом конце провода. Парня явно надо ограничивать в просмотре современных мультиков. Трубку у меня берет Светлана, и после увещевательной беседы Игорь соглашается оставить мужа Катерины в живых. Но Катю он у него все равно заберет и увезет ее жить на дачу. Требует, чтобы бабушка назвала ему номер телефона тети Кати, чтобы он смог сообщить ей о своем мужском решении.
Светлана говорит, что у тети Кати нет домашнего телефона, хотя он, конечно есть. И я ее понимаю. Если Игорь нам на дню названивает до десяти раз (как-то подсчитали), и требует, чтобы мы с ним «лазговаливали», и мы «лазговаливаем», сменяя друг дружку, то уж тетю Катю, которую наш внучок так внезапно и пылко полюбил, он же просто затерроризирует своими телефонными звонками, и Светлана рискует потерять подругу.
Потом Игорь говорит, чтобы к телефону подошел я. Светлана с облегчением передает раскаленную трубку мне, а сама спешит на кухню: пора бы уже и обед подогреть. Игорь заговорщицки шепчет мне: — Деда, баба мне не дает телефон тети Кати. А я хосю с ней лазговаливать!
Это мне начинает надоедать. Женишок нашелся! Я повторяю, что баба Света не дала ему тетикатин номер потому, что у нее нет домашнего телефона, а есть только мобильный… 
— Деда, подозди, никуда не уходи, я схозу покакаю, а потом ты мне сказись тетикатин мобильный телефон! — возбужденно кричит Игореша. Блин, вот попадалово, а? 
— А чего это я должен тебя ждать? Что мне, больше делать нечего? — пытаюсь я «соскочить» с этого и в самом деле уже изрядно поднадоевшего мне разговора про тетю Катю, будь она неладна. Конечно, можно было бы просто бросить трубку, но это же некорректно. Да и доктор Спок не позволяет. — А ты тозе сходи покакай! — милостиво разрешает мне внук.
Я вот что решил, пока Игорешка ходит там по своим неотложным делам: дам-ка я ему все же номер мобильного телефона Катерины. Может, не запомнит — там же вместе с восьмеркой одиннадцать цифр, а не семь, как у домашнего. Хотя, с другой стороны, где семь, там и одиннадцать. Парень-то растет…
И ведь он двозвонился до Катерины! Они пообщались еще какое-то время, потом Катя все же сумела убедить парня, что, во-первых, она никак не может переехать жить к Игорю, поскольку у нее своя семья есть, да и помногу она с ним говорить не может, потому как очень занята. И постепенно любовь Игоря к тете Кате сошла на нет. А летом, будучи на даче, он влюбился уже в свою ровесницу. Но это уже совсем другая история…

Невидаль на Долгом

Однажды я, как обычно, отправился на рыбалку на пойменное озеро Долгое, это на Иртыше. Ну, может быть, чуть позже обычного, когда солнце уже не просто застенчиво выглядывало из-за краешка горизонта, а уже смело встало во весь свой круглый рост и щедро испускало теплые и ласковые лучи. И вот когда я стал подходить к известному среди пятерыжцев месту озера, именуемому Красненьким песочком (бьющий в этом месте из крутого склона особенно мощный ключ натаскал на берег озера много железистого и оттого красноватого песка, образовавшего очень удобный для ныряния с него мыс), еще издалека заметил, что вся округлая кромка песчаного мыса выглядит необычайно темной, почти черной.
Ничего не понимая, я даже бросил недокуренную сигарету и ускорил шаг, стараясь все же при этом не шуметь. И когда тропинка уже сворачивала к Красненькому песочку, до которого оставалось, может быть, метров пятнадцать, я своим, тогда еще молодым и цепким взором, выхватил вот такую картину: все полукружие обширного песчаного мыса у самой воды было плотно, как мухами, облеплено… раками! Выложив свои клешни на песок, они смирненько сидели, если можно так сказать, плечо к плечу на мелководье и грелись в ласковых лучах еще нежаркого солнца. И раков этих было, по меньшей мере, штук сто-сто пятьдесят.
Конечно, если бы они мне позволили, я бы их пересчитал. Но при виде такой поразительной картины я от неожиданности уронил пустое ведро, с которым всегда ходил на рыбалку (и нередко возвращался домой с наполненным!). Чертово ведро, гремя, покатилось вниз, к той самой клешнястой темной кайме. И песчаный мыс мгновенно взорвался: десятки раков одновременно шлепнули по воде перепончатыми хвостами и тут же стремительно исчезли в глубине озера. Лишь помутившаяся и вспенившаяся у берега вода свидетельствовала, что мне все это не привиделось: только что здесь сидели десятки раков и принимали солнечную ванну (а может, не просто грелись, а обсуждали на бережку какой-то очень важный для них вопрос?).
Больше ничего подобного я в своей жизни не видел. И это незабываемое и загадочное зрелище, которое до сих пор стоит у меня перед глазами, мне подарило мое любимое озеро Долгое.

Ива

Ивушка зеленая, Над водой склоненная…


Ива — это дерево моего детства. Верба, тальник, ветла — это все она, ива, с которой ежедневно сталкивались и сталкиваются мои земляки, жители прииртышского села Пятерыжск, с самого своего рождения. Когда-то здесь для баюкания младенцев зыбки плелись из лозы, не говоря уж о корзинах (сегодня это мастерство в нашем селе утрачено, так как все можно купить в магазине). Удобные кузова-кошевки на бричках также мастерились из лозняка. Изгороди вокруг усадеб, огородов тоже плелись из нее, из лозы и так и назывались — плетни. Даже дома ставились с двойными стенами, сплетенными из лозы и набитыми в промежутке землей!
А мордушки для ловли чебачков! Я сам мог плести их — научился у соседа, дяди Толи Маковенко, и одно время ставил их на Иртыше за Рощей, ездил через день проверять на велосипеде и никто не возвращался без улова. Даже подъязки попадались!
Кстати, я не случайно написал слово Роща с большой буквы. Так издревле называется небольшой участок ивового леса на Иртыше под старым берегом напротив нашего села — не просто как обозначение, а именем собственным — Роща. Ивовые леса тянутся длинной и почти непрерывной лентой по обоим берегам Иртыша, пересекая границу Казахстана и убегая вместе с рекой в Россию, к могучей Оби.
Нашей Роще уже много лет. Вообще, как выяснилось, ивы, они же ветлы, могут жить по 100—120 лет и за этот срок вырастают в толстые, кряжистые и раскидистые деревья с грубой рельефной корой и пышной кроной. Вот эти-то богатыри, в несколько мальчишеских обхватов, мы, пацаны, и облюбовали для своих летних забав. Интернета у нас тогда не было, телевидение в 60-е к нам еще тоже запаздывало, вот мы и проводили свое свободное время в летние каникулы на пойменных озерах, на Иртыше и, конечно, в Роще.
Мы вырезали из молодого тальника, примыкающего к Роще…. Да, вы никогда не пытались продираться сквозь тальниковые заросли? О это, то еще приключение! Тальник, то есть подрастающий ивняк, стоит двух-трехметровым частоколом, настолько плотным, что даже трава под ним не растет, и ветви его, усаженные узкими длинными листьями, шелестят где-то наверху. Стволы у молодого тальника гладкие, высокие и гибкие. Это, по сути, готовые удилища! Лишь подруби его снизу да зачисти ветви наверху, и готово гладкое длинное удилище, остается только просушить его да оснастить леской с крючком. А еще эти прутья вырубаются для плетения изгородей — впрочем, я уже упомянул об этом. И еще из них получаются замечательные шпаги и мечи! Вот за ними-то мы, как и за удилищами, и ходили в тальниковый подрост с трудом протискиваясь между плотно растущими зеленокорыми гладкими стволами.
Нарезав себе «шпаг», состругав с них кору и плотно обмотав рукояти шпагатом или просто тряпками, а еще соорудив гарду из жестяной крышки от стеклянных банок, мы самозабвенно, разделившись на противоборствующие отряды, фехтовали друг с другом под сенью вековых ветл. Или же одни «мушкетеры», взобравшись на их развилки из толстых ветвей по самодельным веревочным лестницам и втянув их наверх, отбивались от соперников, наседавших снизу. И в обычно тихой, спокойной Роще, тишину которой нарушало лишь щебетание птиц да гудение шмелей и пчел, перелетающих с цветка на цветок, забредших с яркой, зеленой луговины в лес, в такие эпические моменты эхо далеко окрест разносило вопли пацанов, их хохот, трескучие звуки ударов скрещивающихся «шпаг», «рапир», «мечей» — кто что себе смастерил из ивняка.
Да, а как же я мог забыть сплетенные из лозы в чаще ивняка балаганы, в которых мы, обычно трое-четверо пацанов, спасаясь от наседавших комаров дымом от разведенного костерка или же, чего уж там греха таить, дымком от папирос или сигарет, натыренных у отцов, рассказывали всяческие байки, анекдоты, обсуждали какие-то планы на ближайшие летние дни. В общем, вот такое оно, славное дерево ива, без которого я просто не могу себе представить свое детство, вообще всю свою жизнь на Иртыше

Пиши, Марат, пиши!..»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 491
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: