электронная
Бесплатно
18+
Девочка и пёс

Бесплатный фрагмент - Девочка и пёс

Объем:
1842 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-3130-4
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

1

На живописной опушке красно-золотого леса, раскинув лапы и блаженно посапывая, мирно спал огромный пес. Его лобастая голова с большими треугольными ушами была слегка повернута таким образом, что лежала практически на правой щеке, левая передняя лапа беззаботно отставлена в сторону, задняя правая далеко вытянута в бок. Зверь не просто спал, он получал от этого удовольствие, что ясно читалось из выражения на его добродушной, но с примесью хитрости, морды. Несомненно, пес являлся весьма удивительным созданием и даже не потому что обладал мощными внушительными формами, подходившими скорее молодому быку, чем собаке. Было в нем ещё кое-что необычное и это кое-что вполне могло смутить неподготовленного зрителя.

Огромный пес, сладко дремавший на лесной опушке, был сделан из металла.

Полированная гладкая блестящая поверхность правда была уже кое-где поцарапана, а в одном месте, на правом плече, даже почернела от воздействия высоких температур. На холке и крупе зверя присутствовали монтажные метки, к которым когда-то приклеивались магнитные держатели, и мощный кран поднимал странного пса вверх, для наладочных работ. Ещё на висках и плечах имелись радиаторные прорези, а на левой щеке строчка штампованных цифр и букв: «054MD1C40204», а затем следовал символ, в котором легко угадывалась эмблема знаменитой корпорации «StarIntel». После эмблемы шел значок ладони, означавший, что данное устройство является не типовой серийной моделью, а создано в процессе так называемой ручной сборки по чьей-то оригинальной разработке. Нос и веки зверя сверкали самым настоящим червонным золотом, а ужасные когти, которые обычно втягивались в пальцы, но сейчас, видимо по причине общей расслабленности, торчали на виду, отливали грозным синеватым оттенком легендарной алмазной стали, резавшей все что угодно и деформировать которую было практически невозможно. При этом надо заметить, что у пса была слегка приоткрыта пасть и из нее очень не эстетично вывалился толстый язык, он, как и нос и веки, был сделан из золота. Ещё в пасти имелись зубы, изготовленные из того же материала что и когти. Также при внимательном рассмотрении на теле зверя можно было обнаружить различные стыковочные швы и заклепки, то ли декоративные, то ли действительно что-то скрепляющие.

В общем, пес не производил впечатления существа, рожденного другим живым существом, однако он подавал явные признаки жизни. Его грудная клетка мерно двигалась в такт его дыхания, при этом раздавалось сопение, а иногда очень даже натурально начинали дергаться веки, видимо зверь входил в фазу быстрого сна.

Рядом с собакой, привалившись спиной к её широкому боку, сидела маленькая девочка семи-восьми лет отроду. Ребенок сосредоточенно изучал текст на экране плоского прибора, прикрепленного к его левому запястью. На девочке были черные узкие штаны, заправленные в высокие темно-коричневые ботинки с липучками, широкий ремень, белый блейзер и синяя куртка с сокращенными рукавами. Черные волосы малышки были очень коротко острижены, а в её больших синих глазах светился ясный чистый свет жизнерадостного пытливого ума.

Звали девочку Элен Акари. Рядом с ней лежал рюкзак.

— Кит, просыпайся, — позвала девочка пса.

Через несколько секунд собака открыла глаза и подняла голову. Блаженно сощурившись на утренний свет звезды по имени Яна, пес улыбнулся. Он действительно улыбнулся. Его толстые губы растянулись и их уголки поднялись вверх. Это была самая настоящая улыбка. Любой, кто увидел бы сейчас пса, однозначно заявил бы что странное существо несомненно улыбается от удовольствия. Инженеры из «StarIntel» очень гордились этим своим забавным достижением. Однако увидев, что девочка смотрит на него, он тут же перестал улыбаться и изобразил на своей морде хмурое выражение. После того что вчера сотворила его хозяйка, Кит усиленно демонстрировал недовольство и обиду.

— Доброе утро, мисс Элен, — проговорил он мягким глуховатым голосом. При этом на его морде не произошло ни малейшего движения, звук шел то ли изнутри пасти, то ли из радиаторных прорезей. Нос, веки и страшные когти изменили свой цвет на абсолютно черный. Позолота век и носа была наведена пару альфа-дней назад по настоянию Элен, любившей заниматься раскрашиванием и украшением своего робота-ассистента, что, по её мнению, придавало тому дополнительное изящество и эстетичность. Но сейчас Кит не хотел потакать хозяйки и выключил изображение золота. Про язык он забыл.

Девочка внимательно смотрела на собаку.

— Доброе утро, Кит. Всё ещё дуешься?

Пес ничего не ответил и осторожно, чтобы не задеть девочку, поднялся на ноги. Теперь стало особенно явно насколько он огромен. В холке он достигал почти 120 сантиметров, то есть практически роста своей хозяйки.

Пес огляделся по сторонам.

— Направление на ближайшее городское поселение юго-юго-запад. И нет, я не дуюсь. Но по-прежнему категорически не одобряю это путешествие. Вы подвергаете себя большой опасности.

— Но что же теперь поделать? — С самым невинным видом проговорила девочка. — Гиперлайн ведь сломан.

Металлический пёс недовольно покосился на неё. Элен всплеснула руками:

— Ой, ну только, пожалуйста, не начинай всё сначала. Мы же вчера всё уже решили.

— Я ничего не начинаю. И я сообщил вам направление.

Девочка встала.

— Тогда пора в дорогу, — сказала она.

— Мисс Элен, вы не позавтракали.

— Не хочу, — отмахнулась девочка. — Потом.

— Мисс Элен, исследования гастрономического института Перельмана со всей очевидностью доказывают, что утренний прием пищи является самым важным в суточном цикле человека. Я могу привести выкладки.

Элен надела на плечи рюкзак.

— Я люблю тебя, Кит, — радостно сказала она.

Пес удрученно покачал головой и двинулся вперед. Разговор был окончен.

Он всегда шел первым, показывая направление, выбирая самый удобный путь, постоянно сканируя рельеф, ну и конечно производя разведку местности, на предмет присутствия объектов, могущих представлять какую-либо опасность для его маленькой хозяйки.

Элен надела черные узкие очки с модулем допреальности, окружающий мир сразу же наполнился поясняющими надписями и цифрами пространственной, климатической и прочей информации. «Легор-анэ», тихо произнесла девочка, активируя свой юнипад — многофункциональный биокомпьютер, прикрепленный к её левому предплечью. В обиходной речи этот компьютер, давно ставший практически неотъемлемой частью многих землян, прозывался «Юной». Обычно «Юна» вживлялась напрямую в организм человека, раскидывая сеть датчиков по всему телу и подключаясь к мозгу через ментальный интерфейс. Питалась «Юна» от «энека» — универсального аккумулятора способного заряжаться от любого вида энергии, в том числе используя и аденозинтрифосфорную кислоту организма, то есть точно также как мышечная ткань. Однако отец Элен, Валентин Акари, наотрез отказался позволять дочери встраивать в тело какие-либо устройства, за исключением динамика и микрофона для радиосвязи. И потому девочке приходилось управлять «Юной» по старинке, посредством пальцев и голоса.

В микродинамике размещенном на барабанной перепонке левого уха Элен раздались приветственное попискивание.

— Уровень записи, — негромко сказала девочка.

Миниатюрный микрофон, вживленный в один из передних зубов девочки, воспринял её голос, передал сигнал «Юне» и та, после недолгого анализа, сообщила через микродинамик в ухе:

— Уровень стабильный и чистый. Приветствую вас, мисс Элен.

Юнипад обладал искусственным интеллектом самого примитивного уровня, но Элен это вполне устраивало. Владея личным роботом-ассистентом, имеющего самую совершенную на сегодняшний день электронную мозговую нейроструктуру, полностью имитирующую человеческое мышление, ей более чем хватало искусственного интеллекта в своем окружении.

— Элен Акари, — сказала девочка. — День второй, местное время девять часов восемнадцать минут, направление юго-юго-запад. Двигаемся к ближайшему городскому поселению, где надеемся найти какой-нибудь местный транспорт или верховых животных, чтобы как можно скорее добраться до южного побережья. Кит всё еще изображает обиду и всячески дает понять, что недоволен. Считает, что я подвергаю себя большой опасности. Налицо гиперпротекция и инертность восприятия процесса моего взросления, также возможно у субъекта присутствует компенсация неудовлетворенной близости или бессознательное проецирование на предмет опеки собственных личностных проблем и внутренних конфликтов.

Ей очень нравилась эта процедура. Было в ней что-то такое солидное и профессиональное. Запись останавливалась если девочка молчала определенное время и возобновлялась либо при первых звуках её голоса, либо по её специальной команде.

— Никаких личностных проблем и внутренних конфликтов я не испытываю, — сказал Кит по радиосвязи.

Его голос прозвучал только в микродинамике, упрятанным в ушную раковину девочки, для любого, кто мог бы оказаться рядом пёс безмолвствовал. Кит использовал этот режим связи, во-первых, когда считал, что они находятся в потенциально небезопасном окружении, а во-вторых, когда хотел быть уверенным, что девочка непременно обратит внимание на его вопрос или замечание. Ибо порой его не в меру всем увлекающаяся и отчасти рассеянная хозяйка вполне могла пропустить его слова мимо ушей. А тут уж ей деваться было некуда, так как по её же собственному выражению, он говорил ей «прямо в мозг». Иногда она это не одобряла. Впрочем, Кит знал, что даже голос в голове еще не есть гарантия того что мисс Элен, занятая своими мыслями, услышит его.

После паузы он добавил с укоризной:

— Вы же прекрасно знаете, мисс Элен, что, как вы выражаетесь, протекция вас есть основополагающий базовый принцип моего мировоззрения, мой ключевой поведенческий алгоритм, который я, если бы и захотел, то не смог бы игнорировать. А вернее я даже не могу захотеть этого.

— Ну, ладно, Кит, не сердись. Ты же знаешь мне надо оттачивать умение психологического анализа, это очень важно в моей будущей профессии. А рядом только ты. И я всё же считаю, что в твоем мышлении определенно проявляется склонность к субъективно-аффективным установкам.

Робот решил не углубляться в эту тему. Психологией девочка увлеклась совсем недавно, после того как Светлана Келеб, профессиональный коммуникатор и психолог из отдела Валентина Акари, не подумав о последствиях, очень красочно и занимательно рассказала девочке о своей работе. Элен загорелась. И вскоре вокруг неё уже были не папа, дедушка, Кит, мисс Уэйлер, мастер Таругу, мистер Гладков, мистер Тачер, миссис Киннеридж, мистер Уорли, мисс Лаура Дойлинг и т.д, а субъекты, психотипы, шизоиды, истероиды, интро и экстраверты, сенсорики, логики, негативисты, со своими побудительными мотивами, комплексами, механизмами защиты, доминантами поведения, акцентуациями характера и пр. Больше всех доставалось отцу и роботу-ассистенту. Но Валентин Акари, будучи, как выяснилось, интуитивно-логическим эмоционально устойчивым интровертом с адекватным восприятием действительности, но с заниженной самооценкой и недостаточным уровнем социализации, а также склонным к актуализации глубоких депрессивных тенденций и излишне рассудочному типу мышления с налетом резонерства, спокойно говорил, что это надо просто перетерпеть. Скоро Элен опять вернется к своей любимой Камиле Кесада и будет как прежде мечтать о патанатомии, препарировании трупов, изучении органов и тканей, выявлении генотипов, биологических экспертизах, орудиях убийства, анализах крови и костей. Как оказалось, увлечение профессией судмедэксперта менее травматично для окружающих, чем пристрастие к тайнам психологии и психики.

— Мне включить картинку? — Спросил Кит.

Девочка на минутку задумалась. Фразой «включить картинку» она и её собакообразный робот называли режим, при котором поверхностное покрытие Кита имитировало шерсть животного. Родерик Атинховский, дедушка Элен по материнской линии, один из главных инженеров и конструкторов гигантской межзвездной корпорации «StarIntel», однажды пытался объяснить внучке как всё это устроено.

Корпус робота состоял из двух слоев. Внутренний слой из листов обычного композитного бронесплава, того же самого что использовался, скажем, во фронтальной обшивке исследовательских вездеходов или боевых крейсеров. Внешний же слой из дорогого и высокотехнологичного метаморфного полиматериала в обиходе называемого «элвата». Элвата представляла из себя спрессованную структуру из миллиардов нанополупроводниковых волокон, из которых, под хитроумным воздействием электромагнитных полей, можно было слепить практически всё что угодно. И при этом каждую ворсинку можно было заставить приобрести свой собственный цвет, формируя таким образом любой тон или рисунок. В отсутствии электромагнитного воздействия элвата представляла собой обычный гладкий отполированный металл, даже сохраняя при этом следы внешнего воздействия, царапины, вмятины и прочее. Но стоило активизировать поле, и литая металлическая структура расщеплялась на неисчислимые трубочки-ворсинки, способные составить всё что угодно. И в одно мгновение Кит приобретал шкуру и шерсть настоящего зверя, практически неотличимую от своего биологического аналога. При этом Кит мог придать каждому псевдоволосу свой цвет и в результате приобрести любой желаемый окрас. В такой маскировке он становился настоящим представителем славного семейства псовых и посторонний наблюдатель не то что по внешнему виду, но даже и на ощупь не смог бы догадаться что перед ним кибернетическое электронное создание из металла, проводов и печатных плат. Даже радиаторные прорези и монтажные метки бесследно скрывались под слоем нанополупроводниковой шерсти. Пожалуй единственное что его выдавало это когти и зубы из алмазной стали, которые всё же мало походили на биоматериал. Но клыки были окрашены, как и полагалось в белый цвет, а когти в черный и по внешнему виду ничем не отличались от своих биологических аналогов. Но наощупь конечно они были слишком гладкими, прочными, идеальными и определенно не роговой пластиной или дентином. Но кто бы осмелился ощупывать когти и клыки такого огромного зверя.

Элен внимательно выслушала своего дедушку. В принципе её всегда интересовали разные технические подробности тех устройств, с которыми она сталкивалась. Но Кит был больше чем каким-то устройством, он стал её другом, спутником, слушателем, помощником и конечно о том как он устроен она слушала, затаив дыхание. Эта его способность принимать облик живой собаки привела её в восторг. По началу она постоянно заставляла его становится то гладкошерстным, до длинношерстным, то курчавым, то волнистым. При этом еще требуя самые немыслимые окрасы, а порой, и чтобы он рисовал на своих боках целые картины или надписи. Но со временем ей это немного приелось, да к тому же Кит намекнул что он предпочитает оставаться просто металлическим. Он осторожно объяснил, что на поддержание элваты в активном состоянии он тратит немало энергии и вычислительных ресурсов. Не то чтобы это имело большое значение, учитывая энергоотдачу его внутреннего реактора, но тем не менее если в этом нет необходимости то он бы не хотел включать этот режим. Только для одного, так сказать, увеселения маленькой хозяйки. Элен тут же надулась. Ей показалось что её в чем-то обвиняют. Она не переносила этого. Ни от дедушки, ни от папы, ни от своего чудо-робота. После трагической гибели матери Элен, все обращались с девочкой исключительно бережно и ласково, насколько возможно удовлетворяя все её прихоти и желания. В результате теперь и дедушка, и отец Элен, Валентин Акари, и тем более Кит, который находился с ребенком практически неотлучно, про себя считали, что девочка немного избалована. Но, впрочем, вслух этого никто не говорил, да кроме того Элен все же явно была бесконечно далека от тех маленьких капризных эгоистичных визгливых тиранов, которыми пугали родителей детские психологи. Валентин Акари уже пару раз ходил на консультации к последним, ибо понимал, что без матери и с учетом специфики его работы, требующей постоянных отлучек и задержек, дочь растет по сути сама по себе. Однако, когда очередная молодая девица с тусклым взором и синими волосами заученно продекламировала ему уже слышанную им цитату о том, что не следует делать из ребенка кумира, ибо когда он вырастет, то потребует жертв, Валентин решил, что разберется со своей умницей дочерью сам.

Но перестав дуться Элен мужественно решила, что наверно Кит прав, кое в чем. И перестала ежедневно превращать его в «пушистых няш», «курчавых пудельков» и «гладеньких щеней» самых безумных окрасов. Хотя это и представлялось ей очень забавным. Сам дедушка об этом режиме с улыбкой говорил, как о «предании реализма» его творению. А дядя Вася, коммунальный работник, обслуживающий дома на их улице, называл это «особачиться». Элен это казалось смешным, Киту не очень. Он предпочитал нейтральное «включить картинку».

Однако сейчас речь шла не о развлечении, думала девочка. Ведь неизвестно как технически отсталые аборигены Каунамы отнесутся к металлическому созданию. Скорее всего они будут потрясены. Они просто не смогут понять, что он такое. И как же они прореагируют? Испугаются? Побегут прочь? Элен понимала, что наверно разумнее превратить Кита в обычную собаку, пусть и очень большую, но некое вздорное желание мешало этому пониманию утвердиться окончательно. Она считала, что это её «исследовательская жилка». Ведь с психологической точки зрения весьма любопытно как поведут себя аборигены. А Элен была глубоко уверена, что в будущем она будет либо полицейским, либо офицером внешней разведки, либо судебным медицинским экспертом, либо профессором психологии. И решила, что по крайней мере пока вполне приемлемо если Кит останется в своем естественном виде. О чем ему и сообщила. Кит спорить не стал.

Элен с интересом оглядывалась по сторонам. Они шли по небольшому открытому участку со всех сторон окруженному высокими прямыми красно-золотыми деревьями с узкими длинными листьями тех же цветовых оттенков что ствол и ветви. Лес выглядел вполне проходимым и ввиду отсутствия сплошных зарослей кустарниковых растений и достаточного расстояния между отдельными деревьями просматривался далеко вперед. Он бы мог даже сойти за некую парковую рощу. Поверхность, покрытая красно-коричневой травой с казалось чуть светящимися золотыми прожилками, во многих местах, в основном вокруг стволов, прерывалась буйными пышными скоплениями каких-то массивных широких светло-зеленых и голубоватых листьев, над которыми наблюдалось легкое серебряное мерцание, словно над ними парили легкие клубы какой-то пыльцы.

Элен наконец решилась. Теперь ей очень хотелось знать больше об этом совершенно новом для нее мире. Но она конечно прекрасно помнила, что ранее, когда Кит предложил ей ознакомиться с подробным описанием этой планеты, она отмахнулась от его предложения. Тогда это ей казалось абсолютно неважным и бесполезным. Ей было достаточно знать, что Каунама представляет собой мир, которому присвоена первая степень по шкале Райтринга, и что здесь живут биологические виды, обладающие разумом, а также потомки звездных переселенцев.

— Слушай, Кит, я хочу узнать побольше о Каунаме, — негромко сказала девочка.

Кит остановился и посмотрел на свою хозяйку через правое плечо. Конечно его мимика была далеко не столь богата как человеческая, но тем не менее Элен решила, что на морде пса она видит укор.

— Ты же знаешь, мы собирались сюда от силы на час-два, — оправдываясь проговорила она. — Кто же знал, что мы здесь застрянем. И естественно теперь я хочу знать больше.

— Естественно, — согласился пес, отвернулся и продолжил движение.

Элен нагнала собаку и пошла возле ее левого плеча.

— Ладно, не изображай, пожалуйста, оскорбленность, — с невинной улыбкой попросила девочка. — Конечно же ты был прав, а я нет. — И добавила почти беззвучно: — Кто бы сомневался.

— Я слышу это.

— Ну ладно, Кит, хватит. Что там написано в Звездном Реестре?

Пес еще выдержал некоторую паузу для порядка и сказал:

— Каунама, вторая планета в системе небольшой красно-желтой звезды Яна, астрономический номер которой этта 18 в созвездии Пальмы. По шкале сходства с Первой Землей, так называемой шкалой Райтринга, планета получила первую степень, то есть очень высокий коэффициент идентичности, позволяющий виду Homo Sapiens существовать здесь без каких-либо дополнительных приспособлений, устройств и убежищ.

— Еще одна Небесная Жемчужина, — с улыбкой проговорила девочка.

— Конечно, — согласился пес. — Вероятность открытия планет с первой степенью Райтринга крайне мала. И каждая из них несомненно настоящая жемчужина в небе для всего человечества.

— Хорошо, хорошо, — торопливо проговорила девочка. — Что дальше?

— Планета имеет три естественных спутника, два совсем маленьких и один примерно в половину Первой Луны. Восемьдесят процентов планеты покрыты океаном. Угол наклона оси вращения к эклиптике меньше трех градусов, в связи с чем…

— Практически отсутствуют смены времён года, — перебила его девочка. — Ясно. Как на Макоре. Скучновато.

— Мисс Элен, невежливо прерывать собеседника и неразумно делать скоропалительные выводы, не выслушав до конца всё сообщение.

Девочка слегка отстала от металлического пса и, оказавшись позади него, показала ему язык.

— Мисс Элен, я всё вижу.

— Ах, ну да, я совсем забыла, у тебя же камеры даже на попе.

— Такие слова совсем не украшают речь и если вы желаете быть воспитанной девочкой…

— Ой, ладно, Кит, что там про Каунаму?

Пёс удрученно покачал головой и возвел очи горе. Это было настолько смешно, что Элен не выдержала и прыснула. Кит невозмутимо продолжил:

— В связи с чем длительность дня и ночи приблизительно равны и не изменяются в течении всего года. Однако орбита планеты имеет весьма большой эксцентриситет. — Кит замолчал, ожидая вопроса.

— Да знаю я, что это такое. Орбита не окружность, а вытянутый эллипс и планета то приближается к звезде, то удаляется.

— Совершенно верно. И потому на Каунаме всё же есть свои времена года и сейчас мы находимся, так сказать, в окончании местной весны.

— А насколько сильно времена года отличаются? Скажем по температурному режиму.

— Данные крайне скудны, — произнес Кит, словно извиняясь. — Планета населена разумными обитателями и потому СВР проводила полевые исследования в весьма ограниченном объеме. Но в целом средние температуры лета и зимы разнятся на 15—30 градусов в зависимости от широты, близости к морям и так далее.

— Тридцать градусов, ого! Сейчас плюс восемнадцать, то есть зимой будет минус. Значит тут и снег бывает, здорово!

— На этой широте вряд ли, а ближе к югу весьма возможно.

— Ну мы как раз туда и направляемся, — жизнерадостно сказала девочка.

— Я очень надеюсь, что мы покинем эту планету гораздо раньше, чем здесь выпадет снег, — очень веско произнес Кит и многозначительно поглядел на свою юную хозяйку.

— Ну конечно раньше, — поспешно сказала Элен. — Мы найдем папу, за нами прилетит дедушка или мисс Уэйлер и мы все вместе вернемся на Макору.

Собакообразный робот остановился, повернулся к девочке и с легким возмущением сказал:

— Мисс Элен, вы ведь прекрасно понимаете, как нелогично это звучит. Высока вероятность того, что Мистер Атинховский или мисс Уэйлер найдут вашего отца гораздо раньше нас, тогда как мы окажемся затерянными на просторах этой планеты.

Девочка тоже остановилась.

— Кит, мы же всё обсудили это вчера, — устало проговорила она. — Папе грозит опасность и мы можем ему помочь. Когда тетя Саша и дедушка получат сообщение неизвестно. А если даже они и правда найдут папу раньше, то затем найти нас им будет уже несложно. Они включат спутниковый маяк, ты рано или поздно поймаешь его сигнал и выйдешь с ними на связь.

— Вы же понимаете, мисс Элен, остается еще миллион вариантов развития события, при которых…

— Что там еще про Каунаму? — Грубо перебила девочка.

Металлический пёс отвернулся и молча продолжил путь. Элен подняла полоску очков на макушку и саркастически поглядела на удаляющегося робота. Затем догнала его и пошла рядом.

— Ну, пожалуйста Китти, не будь таким инфантильно-обидчивым. Ну, честное слово, чистый «пуеретернус».

Чуть повернув свою лобастую голову, робот покосился на девочку.

— Странно слышать от вас, мисс Элен, об инфантилизме, учитывая незрелость и импульсивность ваших решений.

Девочка скривила ему рожицу.

— Ну всё, Китти, ты меня уколол, — весело сказала она. — Теперь можно еще про Каунаму.

— И вы также знаете, что мне не слишком нравится обращение «Китти», — назидательно произнес пёс.

— Я больше не буду, — с готовностью пообещала девочка. — Честно-честно, клянусь стройными бедрами Гипы. А если солгу, то пусть весь славный род канис фамилиарис плюнет мне в глаза.

— Это вы у Василия Геннадьевича понабрались? — осуждающе проговорил робот. — Вы же знаете, мисс Элен, такие лингвистические конструкции говорят только об ограниченности воспитания и недостаточно развитой эмоциональной сфере индивидуума.

— Кит, ну по-жа-луй-ста! — Смеясь, воскликнула девочка.

— Оборот вокруг своей оси, — как ни в чем не бывало продолжил Кит, — Каунама совершает примерно за 28 альфа-часов, а если точнее за 27 альфа-часов, 57 альфа-минут и 3 альфа-секунды. Оборот вокруг звезды занимает примерно 436 альфа-суток или около 374 каунамских суток. Большая часть суши приходится на громадный континент Шатгалла, на 89 процентов расположенный в южном полушарии и сильно вытянутый с востока на запад. Также имеются достаточно крупные островные архипелаги в северном полушарии. Каунама обладает достаточно заметным магнитным полем, его интенсивность колеблется от 40 до 70 микротесла. На данный момент ось диполя у Каунамы практически совпадает с её осью вращения.

— Ну, ясно-ясно, — прервала Элен нудноватое, по её мнению, повествование. — А что там с разумными аборигенами?

— На данный момент полевые агенты СВР установили, как минимум четыре разумных вида обитающих на планете, что само по себе довольно уникальное и любопытное явление. Три вида эндемики, четвертый — это земляне, потомки звездных переселенцев Второй волны.

— Язык — унилэнг? — Уточнила девочка.

— Да. Поэтому проблем с вербальным пониманием возникнуть не должно, хотя возможно ваша речь и будет звучать для них с акцентом. Более того, остальные три вида, благодаря напору и экспансии землян, также в конечном счете переняли язык пришельцев, так что унилэнг стал общим языком Каунамы.

— Ну вот видишь, Кит, всё просто отлично, — улыбнулась Элен.

— Но, конечно, общим языком унилэнг стал лишь до определенной степени. У эндемиков свои языки и внутри своих групп они общаются на них.

— Не важно, — отмахнулась Элен. — Изображения есть?

Глаза Кита засветились синим цветом и в воздухе повисло объемное изображение большого гуманоида с очень внушительной головой, немного похожей на коровью, с могучим телом с широченными плечами и объемной грудной клеткой, сплошь покрытое светло-коричневым мехом, с очень длинными руками, короткими широкими ногами и практически отсутствующей шеей. На гуманоиде аляповато светились ярко-зеленые шорты.

— Это так называемые «туру», — прокомментировал Кит. — Имеют массивное телосложение, живородящие, млекопитающие, половое размножение, количество полов — два. Основное занятие земледелие и выращивание культур богатых клетчаткой. Рацион питание, насколько известно, исключительно растительная пища. Живут большими семейными группами, называемые «пэлиг». Развит патриархат. Весьма неприхотливы в одежде и жилищах, но весьма падки на разного рода металлические, блестящие украшения и безделушки. Очень азартны, хитры, весьма корыстолюбивы, скупы и прижимисты. Склонны к бездумному накопительству, собирательству и даже воровству. До появления землян, судя по всему, не знали понятия денег, вполне довольствуясь натуральным обменом. Однако быстро переняв от землян денежные товароотношения, возвели деньги в своеобразный культ и сейчас многие туру являются торговцами и купцами.

— Дальше, — попросила Элен, которой надоело смотреть на коровью физиономию.

Появилось изображение темного очень худого жилистого чешуйчатого гуманоида.

— Рептилоид, — сказала девочка с едва заменой неприязнью.

— Да. Ящеровидный гуманоид. Местное название: «авры». Имеют весьма астеническое телосложение, прямоходящие, средний рост около 180 сантиметров. Половое размножение, количество полов — два. Размножение через кладку яиц. Холоднокровны, но способны повышать температуру тела за счет химических реакций, в основном во время брачного периода. Кожный покров содержит хроматофоры, благодаря чему авры способны быстро изменять окраску своего тела. Плотоядны. Повышенная скорость движения и реакции по сравнению с видом хомо сапиенс. Однако после продолжительного всплеска мышечной активности, наступает неизбежный период релаксации, характеризующийся глубокой апатией и почти полной неподвижностью. Имеют очень тонкое и чувствительное обоняние, способны передавать через запахи большой объем информации. Живут общинами, которые земляне называют «кланами». Руководит кланом самая старая самка, развит матриархат. Достаточно аскетичны в еде и одежде, не агрессивны, стараются всеми силами избегать конфликта. Однако достаточно воинственны и в случае конфликта представляют немалую опасность, учитывая повышенную скорость восприятия и реакции. Имеют чрезмерно сложную систему традиций и правил, так называемых «майяр», божественных кодексов, регулирующих социальное и межличностное поведение. Имеют хорошо развитое…

— Слушай, Кит, а что там про «аморфов», я краем глаза о них читала, — бесцеремонно перебила Элен, которой наскучили рассказы о гуманоидах.

Кит для порядка помолчал, давая понять, что девочка снова ведет себя неподобающе. Элен поняла:

— Да-да, мистер Кит, простите меня, темную чумазую бабу, за невоспитанное поведение. В будущем я постараюсь более соответствовать вашим высоким требованиям.

Описание «темная, чумазая баба» до такой степени не подходило бледной тонкой синеглазой девочке, что робот улыбнулся.

— Запомните на будущее, мисс Элен, язвительность всегда производит очень отталкивающее впечатление.

— Ты же знаешь я ничего не забываю. Так что там про «амофров»?

— Да, на Каунаме действительно присутствуют так называемые «аморфы». Однако сведения о них крайне скудны. Полевым агентам Службы внешней разведки до настоящего времени не удалось прояснить природу этих существ. Местное название — «шоти». Представляют из себя черные, густые, парящие в воздухе, облачные образования. Могут принимать какие угодно очертания и форму и даже менять плотность, становясь вполне твердыми, чтобы управлять материальными предметами. Энергию могут извлекать из солнечного света, огня и, судя по всему, других живых существ. Могут выстреливать электрическими разрядами в виде сине-белых молний, но это очень быстро истощает их. Любят тепло. В холоде становятся вялыми, неактивными. По неизвестное причине должны обязательно время от времени окунаться в воду. Вроде бы размножаются деление.

Элен слушала с огромным интересом.

— Ну так они разумны или нет?

— Точного ответа пока нет. Как вы знаете, мисс Элен, критерии разумности до сих пор являются предметом горячих научных споров. В обыденной картине мира землян, весьма искаженной антропоцентристским подходом, разумным полагается лишь то, что в достаточной степени приближается к структуре мышления свойственной хомо сапиенс. Но многие ученые считают такой подход неверным и весьма ограниченным. Существуют различные типы классификаций разумности, так вот по самой употребительной, ПИ-классификации, шоти присвоен уровень разумности «Т8», то есть это весьма далеко от человеческого мышления и приближается скорее к уровню интеллекта собак.

Элен покосилась на своего металлического пса.

— Собаки бывают очень умными, — с легкой улыбкой сообщила она.

— Я знаю, мисс Элен. Но надеюсь вы не намекаете на меня.

— Конечно же нет. Твой форм-фактор вовсе не делает тебя собакой.

Кит бросил на хозяйку быстрый взгляд.

— Что-то подсказывает мне, что вы подшучиваете надо мной, мисс Элен. Но вернёмся к шоти. Как удалось установить, обычно они живут сами по себе и вполне равнодушны к другим обитателям Каунамы. Однако иногда они вполне осмысленно вмешиваются в какие-нибудь конфликты и ситуации, причем явным образом выражая антипатии и симпатии. Более того время от времени они вступают в своеобразный контакт с другими разумными видами.

— Как это?

— Посредством зрительных образов, которые они «лепят» из своих тел.

— Ух ты! Любопытно.

— Более чем.

— Знаешь Кит, иногда я даже не знаю кем мне больше хочется стать, судмедэкспертом как Камила Кесада или офицером Службы внешней разведки как мисс Уэйлер.

— Я уверен, что со временем вы обязательно определитесь, мисс Элен. Но в любом случае главное для вас стать воспитанной образованной молодой женщиной.

Элен насмешливо хмыкнула.

— Ну это уж конечно. Как же без этого?

— Мисс Элен, ваш сарказм…

— Хочу проверить «нить», — объявила девочка и полезла в рюкзак.

Кит замолчал и остановился, наблюдая за девочкой. Элен вытащила маленькое устройство и активировала его, неотрывно глядя на экран.

— Вызов идет, но в ответ тишина, — вроде бы спокойно сказала она.

Но чуткие аудиорецепторы робота уловили легкую, неслышную дрожь её голоса.

— Этого совершенно ничего не значит, — сказал металлический пёс. — Ваш отец ведь сообщил, что охотники за людьми изъяли у него «нить».

— Я знаю, знаю. Но мало ли, вдруг ему удалось вернуть её. — Элен убрала устройство обратно в рюкзак.

Кит немного помолчал и осторожно спросил:

— А что… гм, насчет «голосов»? Больше не появлялись?

Элен недовольно поглядела на него.

— Не «голосов», а «голоса». Нет, не появлялся. А что за такой язвительный тон? Ты в курсе что это производит очень отталкивающее впечатление? Ты всё еще не веришь, что это был папа? Ты же знаешь, что «тотеры» действительно на это способны и что такого невероятного в том, что один из них помог папе связаться со мной?

— Вы должны согласится мисс Элен, что тут много удивительного. Тотеры не живут на Каунаме. Их родная система за многие тысячи световых лет отсюда. Откуда бы им тут взяться.

— Мой папа и мы с тобой тоже здесь не живем, но откуда-то взялись здесь. — Элен закинула рюкзак на плечи и решительно зашагала вперед.

Огромный металлический пёс быстро нагнал её.

— Не сердитесь, мисс Элен. Но вы должны понимать, что всё это непростое и опасное путешествие началось только из-за некоего голоса, якобы возникшего в вашей голове. Согласитесь, тут есть о чем подумать.

— Я уже давно обо всём подумала. Это был мой папа. Он говорил как папа и знал то что может знать только он. Он же назвал свой идентификационный код.

— Но вы знали этот код и раньше, — заметил робот.

— Ты что опять начинаешь? Намекаешь что я все это выдумала? — Элен остановилась и сердито поглядела на своего робота. — Я же раньше про Каунаму знать ничего не знала. Как я могла её выдумать, выдумать координаты, Солейрон?

— Вы могли где-то это слышать, может когда были совсем маленькой и забыть, — осторожно сказала собака.

— И то есть позавчера я сошла с ума и мне стали являться голоса. Ты к этому ведешь? Хочешь сказать, что у меня шизофреническое психотическое расстройство, — Элен произносила эти слова почти с гордостью, — осложненное слуховым галлюцинаторным бредом с устойчивыми навязчивыми сверхценными идеями и с проявлениями кататонического синдрома и неадекватностью эмоциональных реакций?

— Конечно же нет. Но вы ведь очень необычная девочка, вы видите то что не видят другие. Может теперь еще и слышать начали.

Элен долго и очень серьезно глядела в черные глаза огромного пса.

— Кит, это был мой папа. Ему нужна помощь. И мы обязательно найдем его. Обязательно. Это уж и к бабке не ходи. — Она зашагала дальше.

Металлический пёс, покачав головой, поспешил вперед, обогнал свою хозяйку и занял свою обычную позицию впереди неё.

2

Девочка и пес шли по дороге, под сенью могучих древ с красной и золотой листвой. Свежий мягкий ветер дул с юга и ласковый багряный свет Яны струился среди мощных прямых стволов дружелюбного леса. Маленькие белые цветы, усыпавшие гибкие ветви безлиственного кустарника, шевелили лепестками и испускали вверх столбики мерцающей серебряной пыльцы. Тонкий и как будто слегка холодный аромат наполнял воздух и с каждым вдохом казалось, что свежесть проникает в тело всё глубже.

— Слева, двенадцать метров вперед, — услышала Элен из микродинамика голос своего пса.

Девочка посмотрела на указанное место. Там она увидела слабое, светло-зеленое свечение ауры вокруг скрывающегося в кустарнике существа. Аура ей показалась, по крайней мере, словами она сказала бы это так, несколько издерганной и уставшей. Девочка поняла, что существо разумно, встревожено и напряженно. И еще ей стало ясно, что прячущийся совсем невысокого роста.

Немного не доходя до места, где скрывался неизвестный, Элен остановилась и повернувшись влево, сказала:

— Тебе не нужно нас бояться, мы не причиним тебе вреда.

Некоторое время ничего не происходило, затем кусты зашевелились и на дорогу вышел маленький человек, сантиметров на пять ниже самой Элен.

Он был абсолютно пропорционально сложен и для своих параметров строен и высок, и даже наверно изящен. Правда выглядел он несколько изможденным и печальным. Там, где его не скрывала одежда, он был абсолютно безволосым. Его кожа имела бледно-голубоватый цвет с легким, ускользающим серебристым оттенком и казалась очень тонкой и чуть ли не прозрачной. На его идеально круглом лице в первую очередь на себя обращали внимание огромные длинные глаза, чьи внешние уголки располагались значительно выше внутренних. У глаз отсутствовала белая склера и вместо этого словно бы имелся ряд цветных радужных оболочек, сходящихся от самой внешней, нежного светло-зеленого цвета, до внутренней темно-коричневой, окружающей большой черный овальный зрачок. Создавалось впечатление, что его глаза то и дело переливаются зеленоватым золотисто-коричневым цветом. Точеные большие ушные раковины плотно прижимались к голове. Нос представлял из себя плоское прямоугольное возвышение, которое слегка подрагивало и иногда покрывалось пятнами разнообразных бледных оттенков. Губы были тонкими, почти незаметными и казалось, что рот то исчезает, то появляется вновь. Вообще его внешность воспринималась Элен какой-то чрезмерно гладкой, аккуратной, ровной, элегантной, словно бы даже неестественно формализованной, будто перед ней был не живой организм, а искусственный кибернетический гуманоид из пластиковых композитных материалов, форм-фактор которого с любовью создавал фантазер-дизайнер, скорей всего женщина.

На незнакомце был длинный коричневый свободный сюртук, широкие голубые штаны и невысокие темные туфли, напоминающие облегающие толстые носки. На голове у него красовалась большая конусовидная шляпа, удерживаемая лентой, проходящей под подбородком, через плечо висела серая торба, на поясе имелся кошель, а из-за узких плеч торчали черные цилиндрические рукояти может быть какого-то оружия. Его шея была замотана широкой черной лентой с рисунками из серебряных нитей, напоминающими некие письмена.

Лицо неизвестного выглядело исхудалым и несколько мрачным.

Откинув шляпу за спину, человек поклонился, выставив вперед левую ногу и произнес очень чистым, певучим голосом:

— Приветствую тебя, синеокая госпожа, повелительница механического чудовища.

Все это было сказано весьма торжественно и скорбно.

Элен подавила улыбку, заметив краем глаза, как Кит озадаченно уселся на попу, расставив колени задних лап. Никто ещё не называл его механическим чудовищем. «Это лоя, третий эндемичный разумный вид Каунамы», услышала девочка в микродинамике, вживленном в её барабанную перепонку. — «Вид включает в себя два подвида: белые лоя и черные. Это, согласно изображениям, белый лоя. Все лоя отличаются маленьким ростом и значительной продолжительностью жизни, до трех сотен лет. А также вздорным нравом, чрезмерным любопытством, пристрастием к музыке, обработке металлов, изготовлению ядов и, судя по всему», Кит усмехнулся, «к экспрессивной лексике.»

— Привет и тебе, отважный пилигрим, — в тон незнакомцу ответила девочка.

— Я Талгаро из народа Лоя, проклятый и изгнанный своими соплеменниками за ужасное преступное деяние, — представился незнакомец и снова поклонился.

Несколько растерявшись от такого представления, девочка сказала:

— Я — Элен Акари.

— У тебя два имени, госпожа? Видимо ты весьма высокого происхождения. — Лоя выдержал паузу и продолжил очень трагично: — Я же бедный, простой бродяга-скиталец, не ведающий тепла и уюта, и ты можешь звать меня просто Тал.

Еще раз с любопытством оглядев девочку, Талгаро сказал:

— Прости мне моё невежество, достопочтенная Элен Акари, но насколько я знаю народ Омо, ты еще очень юная особа, совсем ребёнок, не так ли?

«Омо — местное наименование землян», пояснил Кит по радиосвязи.

— Да, ребёнок.

— И путешествуешь совсем одна, без всякого сопровождения своих взрослых соплеменников?

Элен на пару секунд задумался, чтобы такое наплести маленькому трагику. Но тот вдруг всполошился и торопливо, взволнованно проговорил:

— Надеюсь, это моё утверждение о том, что ты ребёнок не коим образом не оскорбило тебя, высокочтимая Элен Акари?

— Нет, не оскорбило. И я хочу, Тал, а вернее даже настаиваю, чтобы ты называл меня просто Элен, без моего второго имени и без всяких длинных эпитетов, согласен?

— Боюсь, что я не достоин такой высокой чести.

— Я прошу тебя.

— Ну хорошо, — нехотя произнес лоя и словно пробуя на вкус, сказал: — Элен.

Девочка думала, что он улыбнется, однако маленький человек остался серьезным и даже печальным. Но затем он перевел взгляд на металлическую собаку и его лицо прояснилось и взгляд засветился любопытством. Он смело приблизился к громадному роботу и, чуть откинув голову назад, с интересом оглядел его.

— А твоя механика хороша, — важно сообщил он девочке. — Отличный «самоход». Так плавно двигается, сразу видно настоящий мастер делал. И чучело пса весьма добротно слеплено, очень натурально выглядит. А язык что ли правда из золота или позолота? — Без всякой опаски лоя протянул ладонь в пасть Кита и пощупал язык. Затем его внимание привлекли черные губы робота. — А это что, настоящий битокс из смолы Ильвады? — И полный восхищения лоя принялся уже двумя руками растягивать изготовленные из мягкого прорезиненного металла губы робота.

Кит терпел и сосредоточенно глядел в глаза своей хозяйки. Та же изо всех сил сдерживала смех.

— Великолепно! — похвалил Талгаро. — Отменный самоход!

Элен, давясь смехом, спросила:

— А ты что, видел таких «самоходов» и раньше?

Брови Талгаро удивленно взметнулись вверх.

— Конечно же. Много раз. Правда не с такой плавностью движений и столь искусной личиной. Разве ты не знаешь, Элен, что народ Лоя самые великие механики в мире, разве ты никогда не слышала о наших чудесных машинах, о рощах механических деревьев, охраняющих наши деревни? Ты конечно же купила этого пса у кого-то знаменитого мастера лоя. Я наверняка знаю его имя.

Талгаро бесстрашно постучал по огромной металлической лапе кулачком.

— Странно, — заметил он, — кажется он внутри не полый.

Пес наклонил голову к лоя и сказал:

— Меня зовут Кит.

Талгаро посмотрел вверх.

— О, оно еще и говорит. Да это настоящее чудо. Мы редко делаем говорящие механизмы, в основном только музыкальные аппараты. — И повернувшись к девочке, он самодовольно пояснил: — Очень сложно сделать так чтобы машина произносила членораздельные слова. Оно умеет произносить только эту фразу или ещё что-нибудь?

— Послушай-ка, Талгаро, я тебе не оно. Меня зовут Кит и я могу произнести любую фразу, какую мне захочется, — сказал Кит.

Лоя поразил невероятный ужас. Он присел и застыл. Его худое лицо исказила гримаса потрясения. Кожа на его носу и вокруг запылала фиолетовыми и багровыми пятнами. Глаза, и без того не маленькие, расширились и казалось заняли половину лица. Он начал пятиться назад с благоговейным страхом взирая на пса. Пятился, пятился, пока не уткнулся в ноги Элен. Она осторожно взяла его за плечи и повернула к себе, собираясь успокоить и ободрить. Но увидев синие глаза девочки, лоя перепугался еще больше, дико отскочил назад и пал ниц.

Неистово и взволнованно, но при этом очень мелодично он быстро-быстро заговорил на незнакомом языке. Он поднимал глаза на девочку, затем снова кланялся, несколько раз указывал на металлического пса, потрясал руками, прижимал ладони к груди, что-то восклицал, пламенно и с чувством, и снова переходит на стремительное верещание. Его бледная, с голубоватым оттенком, кожа стала серой и покрылась яркими алыми и фиолетовыми пятнами, плоский нос дрожал и вспучивался, а огромные глаза переливались яростным свечением. Элен не понимала ни слова из его стремительной речи, хотя уже и улавливала отдельные, без конца повторяемые, созвучия. Она наблюдала за мятущимися всполохами ауры инопланетянина и пыталась что-то понять по ней. Но, как и всегда, ауры существ, не относившиеся к виду homo sapiens, представляли для неё неизведанную территорию. Для расшифровки ауры требовался немалый опыт наблюдений и сопоставлений. В случае с землянами это происходило само собой, в течении семи с лишним лет своей жизни она училась этому каждый день. С каждым новым инопланетным видом приходилось начинать всё сначала. Впрочем, она уже знала: во многих аспектах структура и общая модель функционирования ауры совпадают у всех живых существ, не важно под светом какой звезды они родились. Талгаро определенно был очень возбужден, отчасти раздосадован, испытывает чувство вины, но при этом как ни странно вроде бы рад или даже восторжен. В общем девочка запуталась.

Элен посмотрела на металлического пса.

«Данные по языку лоя отсутствуют», сообщил Кит по радио, «Я провел анализ его речи и кажется он принимает вас за какое-то сверхъестественное существо, своё божество, судя по всему именуемое Илини Майян Сандара, хотя скорей всего „илини майян“ это обращение, что-то вроде „ваше величество“. И возможно он просит прощения за то, что сразу не узнал вас. Меня он называет „асив“ и, судя по всему, я какой-то знаковый атрибут этого божества. В данных по лоя есть информация о том, что их пантеон возглавляет сущность, которую земляне на Каунаме на унилэнге называю Королевой Лазурных гор и её имя Сандара. Но по какой причине он принимает вас за неё совершенно не ясно».

— Талгаро, успокойся, пожалуйста, — попросила Элен. — Я никакая не королева, я обычный ребёнок из народа Омо.

Лоя тут же умолк и недоверчиво поглядел на Элен.

— Да, Тал, — по-свойски произнёс робот. — Никакая она не королева. Обычная самонадеянная, капризная, дерзкая, вредная девчонка, которой определенно не помешала бы хорошая порка и оставление без сладкого на месяц.

Слова робота изумили лоя, он повернулся и испуганно уставился на собаку.

Элен тоже взглянула на пса с некоторым удивлением. Никогда раньше он не позволял себе подобных высказываний. И девочка решила, что её вчерашний поступок пронял даже всегда невозмутимого робота. Она ощутила легкое раскаянье за совершенное, но, впрочем, совсем легкое.

Элен наклонилась к Талгаро и принялась помогать ему подняться на ноги.

— Не бойся, Тал, на самом деле он очень добрый. Ты уж прости, но его сделали наши мастера, вернее его тело, а потом наши волшебники оживили его. Так что он не механизм, он живой и его зовут Кит.

Талгаро медленно приходил в себя. Он долго переводил взгляд с девочки на пса и обратно.

— Волшебники… Это невероятно, — пробормотал он. — Ваши мастера великие кудесники. — Лоя отвернулся от девочки и подошел к собаке. — Я приношу свои искренние извинения, уважаемый господин Кит, за свои бестактные и необдуманные речи, произнесенные мною лишь по причине моего глубочайшего невежества.

Пес улыбнулся и Талгаро вздрогнул при виде этой улыбки.

— Успокойся, все нормально, — сказал пес. — Называй меня просто Кит, а я буду называть тебя Тал, договорились?

— Конечно, — ответил Лоя. Затем, посмотрев сначала на Элен, потом на её необычного пса, сказал: — Все это очень удивительно. Позволено ли мне узнать из какой вы страны?

— Мы…, — Элен споткнулась, — из Макоры.

Она честно назвала имя своей родной планеты.

— Никогда не слышал о такой стране, где она находится?

Припомнив очертания континента и больших островов этого мира, Элен нехотя ответила:

— Далеко, на северных островах, на севере-востоке отсюда.

— Это будет замечательная история, — заметил Талгаро, — я поражу своих соплеменников.

— Ты же вроде говорил, что ты изгнан, — сказал Кит.

Девочка посмотрела на него и сделала большие глаза, намекая ему чтобы он прикусил язык.

— Изгнан, — согласился Лоя, — но не навсегда. Я должен обойти наш мир по кругу, собирая письма прощения у своих сородичей и затем вернуться домой и трое суток рассказывать о своем пути. После этого я возможно буду прощен и клеймо изгнанника и преступника будет снято с меня.

— Обойти мир по кругу? Ты имеешь в виду совершить кругосветное путешествие? — Уточнила Элен.

— Да, и я уже близок к концу. Больше чем три четверти моего пути уже позади.

— А какое преступление ты совершил? — Поинтересовался девочка.

И уже пёс осадил её:

— Мисс Элен!

— О, ничего страшного, Кит, мне горько сознавать, что я совершил это и больно об этом говорить, но я должен это делать, ибо это часть моего покаянного пути. — Опустив глаза, Талгаро тихо признался: — Я использовал свой голос неподобающим образом.

— Это как? — Живо спросила Элен. — Грязно сквернословил?

— Ну что ты, — воскликнул лоя, — конечно же нет. Я расточал силу моего голоса там, где не следует. Хотя в тот момент мне и казалось, что я поступаю правильно. Но мне объяснили, как я был не прав.

Девочка и пёс быстро переглянулись. «Оставьте эту тему, мисс Элен», посоветовал Кит по радиосвязи.

— Знаешь, Тал, если тебе по пути с нами, то я буду рада, если ты присоединишься к нам.

— А куда вы идете?

— Ну пока к ближайшему городу.

— В Туил?

— Да, — уверенно сказала девочка, впервые услышав это название.

— Тогда нам по пути. Прости, это конечно не мое дело, но эта черная полоса на твоей голове — это что, знак скорби по умершему родственнику?

Девочка не сразу поняла, что маленький лоя имеет в виду очки, которые она задрала себе на макушку, когда вошла в лес.

— Ну что ты, — улыбнулась Элен. — Это просто очки против яркого дневного света. — И спохватившись, пояснила: — Ну, понимаешь, такие маленькие темные стеклышки в оправе, чтобы защитить глаза.

— Я знаю, что такое очки от света, — с достоинством проговорил Талгаро. — Мы много времени проводим в кузнях, при ярком огне и тоже используем светозащитные стекла. Но я никогда ни видел столь замысловатой формы у очков, да и вообще, я раньше кажется не видел их у Омо.

Элен опустила очки на глаза.

— Ну и как я выгляжу? — Весело поинтересовалась она.

Талгаро внимательно посмотрел на неё и после некоторого раздумья сообщил:

— Отчужденно.

Элен хмыкнула.

После этого они отправились в путь: Кит впереди, Элен и Талгаро за ним.

Не в силах более сдерживать своё любопытство, девочка спросила у лоя:

— А почему ты принял меня за свою королеву?

Было очевидно, что по росту она подходит в самый раз, но всё же ведь я землянин, говорила она себе, как можно спутать меня с кем-то из лоя. А где-то в самой глубине души, немного смущаясь своего самодовольства, она подумала о том, что может быть в ней есть нечто королевское, нечто такое универсально-величественное, что сразу бросается в глаза. Но Талгаро быстро поставил её на место, неохотно сказав:

— Разве ты не знаешь, что Сандара способна принять любой облик, в том числе и обычного ребенка из народа Омо.

— Вот как, — чуть расстроено произнес «обычный ребенок», — а как же она выглядит на самом деле?

Талгаро совершенно по-человечески пожал узкими плечами:

— Никто не знает. Обычно она является в образе молодой женщины твоего народа и некоторые из нас думают, что она не только повелитель лоя, но и народа Омо тоже, хотя твой народ этого не признает.

— А что значит «илини майян»?

Талгаро поглядел на девочку с легким удивлением:

— На язык Омо это приблизительно можно перевести как «великая королева» или может быть «великая мать», хотя ни матерей, ни королей у лоя нет.

Элен показалось это странным, но её тут же отвлекла другая мысль.

— Но почему ты принял меня за неё, только когда понял, что Кит не «самоход».

Талгаро немного помялся и совсем уже неохотно произнес:

— Когда Кит заговорил со мной, я решил, что он асив. Асивы это служители Сандары, её вечные помощники и воины, защищающие Лазурные горы и исполняющие любое желание Королевы. Они очень разнообразны по форме и размеру, но все сделаны из металла и при этом некоторые из них, как и Кит, обладают голосом и могут вступать в диалог как живые люди.

— Любопытно, — протянула Элен и поглядела на металлического пса.

«Думаете возможно другие роботы?», спросил он.

Элен чуть заметно кивнула. Впрочем, наличие на Каунаме каких-то роботов её мало занимало. Может они остались от звездных переселенцев, какие-нибудь сельскохозяйственные или горнодобывающие машины, потерянные и забытые в процессе общего регресса и упадка колонии землян, блуждающие по лесам и горам, не в силах исчерпать свой возобновляемый источник энергии и мифологизированные отсталыми аборигенами. Больше её интересовал вопрос кто такая эта Сандара, но девочка вполне отдавала себе отчет, что вероятнее всего это сказочный персонаж из какой-то наивной религиозной системы, а религии всегда представлялись ей одними из самых примитивных, нудных и утомительных порождений человеческого разума и она никогда не понимала почему в школьной программе им вообще уделяется внимание. И она решила прекратить этот разговор, к тому же видя, что Талгаро не слишком-то им воодушевлен.

3

В Туиле, маленьком провинциальном городке в западной части королевства, сегодня ожидалось большое событие — суд над пойманной дикаркой.

На пыльном утрамбованном грунте городской площади, напротив здания мэрии, собралась толпа. Люди сидели на принесенных из церкви и таверны скамьях, или прямо на земле, и тихо переговаривались в предвкушении действа.

На крыльце мэрии стоял длинный тяжёлый стол, за которым восседало трое судей. Все они были в черных мантиях, белых париках с громадными кудрями и высоких квадратных шляпах. Крайним слева сидел Орландо Гортекс, славный мэр Туила. Городской глава как обычно пребывал в стадии легкого опьянения и взгляд его был отрешенным и несколько осоловелым. Крайним справа сидел отец Буртус, архиепископ и владыка туилского прихода. Отец Буртус, как и положено, представлял в суде церковную власть. Священник выглядел очень сосредоточенно и по-деловому, к предстоящему процессу он относился весьма серьезно. В центре сидел Мастон Лург — главный королевский судья туилского округа. Назначенный в это захолустье четырнадцать лет назад, он уже давно перестал мечтать о переводе куда-нибудь поближе к столице и ко двору, и теперь просто делал свою работу, стараясь по мере сил извлекать из неё выгоду для себя и сохранять в населении веру в королевское правосудие.

Сегодняшнее дело не представлялось ему сложным.

Трое местных лесорубов работали на делянке. На них напала какая-то дикарка из Кирма, страны граничащей с восточными провинциями королевства. Что она здесь делает, так далеко от своей родной земли, неясно, но это и не важно. Она убила одного из лесорубов, двое других сумели ранить ее и связать. Так что свою задачу Лург понимал предельно четко. Быстро и умело обвинить и осудить проклятую язычницу и приговорить ее к повешению, к вящему удовольствию родственников и друзей убитого, а также всех добрых граждан города Туил.

Возле крыльца, справа от судейского стола, стояла тесная металлическая клетка, в которой и находилась преступница. Горожане с любопытством рассматривали дикарку и делились впечатлениями. На вид ей было лет двадцать. Стройная, изящная, прямые длинные черные волосы, белая бархатная кожа, маленький рот с тонкими губами, аккуратный прямой маленький носик и чудесные темные, почти черные глаза, немного суженный и удлиненный разрез которых был так непривычен местному люду. Девушка была очаровательна, но сейчас она выглядела усталой и замкнутой. Из одежды на ней оставили кожаные облегающие брюки и широкий лиф из темно-синего шелка. Её голый живот был обмотан куском грубой ткани, когда-то белой, а теперь испачканной грязью камеры и засохшей кровью. Её волосы превратились в неопрятные свалявшиеся космы. Девушка стояла босыми ступнями на дощатом полу клетки и, держась руками за её прутья, смотрела в землю.

Возле крыльца расположилось десять солдат и их командир — лейтенант Свадо. Воины должны были обеспечивать порядок и не допустить побега заключенной из-под стражи. Один из солдат стоял непосредственно за клеткой. В его задачу входило следить за поведением преступницы по отношению к суду. Для этого в руках у него было короткое копье, коим он тыкал в дикарку, в частности, когда она несколько раз пыталась сесть на пол.

У солдат был откровенно скучающий вид. Они стояли, прислонясь пятыми точками к высокому деревянному крыльцу мэрии, и лениво смотрели по сторонам.

Слева от судейского стола, ни на крыльце, а прямо на земле, стоял деревянный покосившийся стул, на котором сидел молодой человек с большой черной папкой в руках. Звали молодого человека Касаш и последний год он занимал в Туиле должность судебного секретаря. Свои обязанности он исполнял весьма энергично, умело и старательно. И хотя в глубине его души ещё порой возникали благородные порывы негодования при виде частенько творимого судом беззакония, он благоразумно подавлял их. Молодой человек хотел сделать карьеру и образцом для подражания избрал себе мудрого и твердого Мастона Лурга. Суд защищает интересы большинства, интересы сильных мира сего и если только дело не идет наперекор первым двум категориям, то тогда уж можно и заняться справедливостью. Разумом Касаш это принимал, но вот сердцем ещё не всегда. И сегодня, искоса поглядывая на обреченную дикарку, он признавался себе, что чувствует к ней симпатию и в глубине его души рождается слабый конфликт, с которым он, впрочем, вне всяких сомнений легко справится, ибо она всего лишь жалкая, никчемная, да и наверно действительно опасная язычница, а его впереди ждет столичная судебная академия, которая откроет ему дорогу к власти, достатку и уважению.

Лург отпил из стоявшего рядом с ним стакана ягодного морса, взял молоток и собрался возвестить о начале суда. Но в этот момент на площади, из-за угла парикмахерской, появилась необычная троица. Ребенок в странной одежде и обуви, удивительная металлическая собака и маленький человечек в смешной конусовидной шляпе.

Лург, которому в молодости довелось побывать во многих городах королевства и даже в столице, отнесся к появлению незнакомцев очень сдержанно. В своей жизни он встречал представителей практически всех народов, живущих на Шатгалле. Туилцы же вытягивали шеи и бесцеремонно пялились на чужаков. Лоя конечно им были не в диковинку, ребенок тоже был совершенно обычным, хоть и в несколько странной одежде, но вот механическая собака была действительно поразительна. Лург тоже некоторое время не мог оторвать от нее глаз. Она двигалась совершенно плавно и естественно, как живая. Королевский судья даже подумал, что может собака и вправду живая, а сверху на нее нацепили нечто вроде доспехов, как на некоторых рыцарских лошадях. Но это было конечно не так, ни одна собака не выдержала бы если бы ее тело полностью заковали бы в броню. Пес был сделан из металла, это совершенно очевидно.

Незнакомцы спокойно перенесли любопытные взгляды, направленные на них. Они прошли сквозь ряды скамеек и расположились недалеко от клетки. Пес совершенно по-собачьи улегся на землю. Ребенок снял свою куртку и сел на нее, привалившись к широкому боку пса. Лоя откинул свою шляпу за спину и уселся рядом с ребенком. Лург почему-то почувствовал беспокойство. Чужаки явно намеревались наблюдать за процессом, как и все. Остальных туилцев это видимо не волновало, и после того как люди насмотрелись на удивительного пса, они потеряли интерес к странной троице.

Через город нередко проходили чужеземцы. И маленькие Лоя, и могучие Туру, и ужасные Авры, разве что совсем уж непостижимых Шоти здесь, насколько было известно Лургу, никогда не было. И в большинстве случаев люди относились к чужакам терпимо. Да, но все-таки не всегда, подумал королевский судья, и покосился на дикарку в клетке.

4

Минлу было очень плохо. Её подташнивало, у нее кружилась голова и ей было жарко. Она сильно потела. Лиф и повязка на ране стали влажными и прилипли к телу. Девушке очень хотелось сесть на пол, но она продолжала стоять, крепко вцепившись в прутья клетки. Солдат за ее спиной наносил ей уколы в ягодицы, когда девушка начинала опускаться вниз. Минлу ни разу не оглянулась на этого вояку. Она провела рукой сзади по брюкам, посмотрела на ладонь и увидела кровь. Снова взялась за прут клетки и крепко зажмурила глаза. Боль и слабость пожирали её.

Но кроме боли и слабости, было ещё опустошающее чувство унижения и обиды. Эти люди обращались с ней как с животным, они и считали её животным. Её, дочь гордого народа из далекой страны Кирм, сначала попытались изнасиловать, а потом связали, содрали одежду и посадили в клетку. И ей не на что было здесь надеяться, этот суд просто фарс, они конечно же убьют её. Умирать страшно. И кроме всего этого, есть ещё миссия, которая теперь останется не выполненной. Учитель Киадо сейчас так далеко от нее, она одна и никто ей не поможет, никто.

Девушка открыла глаза, подняла взгляд и вдруг увидела странного ребенка, черноволосую девочку, со столь непривычной короткой стрижкой. И хотя рядом с ней был удивительный металлический пес и маленький человечек из народа Лоя, молодая кирмианка не обращала на них никакого внимания. Пристальный взгляд больших синих детских глаз, направленных на нее, заворожил девушку.

Девочка выглядела задумчивой.

Минлу, сама не понимая почему, слабо улыбнулась маленькой незнакомке, которая была единственной, кто смотрел на неё без ненависти, презрения, похоти, страха или обывательского любопытства.

В этот момент человек, сидящий за столом, ударил молотком и девочка переключила свое внимание на королевского судью города Туил.

5

— Приступай, Касаш, — сказал Мастон Лург своему помощнику.

Молодой человек бодро вскочил со стула и хорошо поставленным голосом возвестил:

— Суд начинается. Слушается дело: «Народ города Туил против дикой женщины из страны Кирм». Дикая женщина обвиняется в хладнокровном, преднамеренном убийстве достойного жителя города, доброго отца семейства, верного поданного нашего короля и благочестивого христианина господина Пулта.

Судебный секретарь оглядел сидящих перед ним людей. Все с нетерпением смотрели на него. Молодой человек, полный приятного ощущения собственной важности, продолжил:

— Прежде чем приступить к заслушиванию свидетельств, суд желает задать несколько вопросов обвиняемой. Предварительным разбирательством было выяснено, что она способна говорить на человеческом языке и имеет свои примитивные понятия о добре и зле. Обвиняемая, понимаете ли вы то, что я говорю?

Минлу посмотрела Касашу в глаза.

— Я понимаю то, что ты говоришь, — негромко сказала она.

— Обвиняемая, суд желает, чтобы вы говорили громче.

Болезненный укол в ягодицу заставил девушку вздрогнуть.

— Я буду говорить громче, — повысив голос, сказала она.

— Назовите свое имя, — потребовал судебный секретарь.

— Минлу Такулада Хин, — сказала Минлу.

По рядам горожан прокатилось удивленное недоверчивое перешептывание.

— У вас настолько высокое происхождение?

Девушка непонимающе поглядела на него и Касаш объяснил:

— В нашей стране лишь люди благородного происхождения имеют право называться двумя и более именами.

— А в нашей стране все люди имеют право называться так как их зовут.

Презрение в голосе девушки не понравилось горожанам. Судебный секретарь подождал, пока стихнет недовольный гул голосов и продолжил:

— Сколько вам лет?

— Двадцать один год.

— С какой целью вы прибыли в Туил?

— Ни с какой. Я иду мимо, дальше на восток.

Касаш покосился на своего непосредственного начальника. Мастон Лург едва заметно отрицательно покачал головой.

— Кирм находится невероятно далеко от нашего города. Вы пересекли чуть ли не половину Шатгаллы. Что же заставило вас отправиться в столь длительное путешествие?

— Это вас не касается.

Солдат, бдящий за корректным поведением обвиняемой, встрепенулся и поспешил нанести очередной укол.

Минлу дернулась, на глазах её выступили слезы.

— Причина моего путешествия не имеет никакого отношения ни к вашему городу, ни ко всей вашей стране, — сказала она.

— Допустим, — с сомнением проговорил Касаш. — Суду также интересно знать, считается ли в вашей стране преднамеренное, хладнокровное убийство преступлением.

— Да.

— Хорошо. Признаете ли вы, что вечером четвертого дня вы убили честного и достойного жителя нашего города, отца добропорядочного семейства, лесоруба по имени Пулт.

Волна тошнотворной слабости прошла по телу девушки. Перед глазами заплясали фиолетовые пятна. Ещё крепче вцепившись в прутья клетки, Минлу переждала приступ, затем подняла глаза на молодого человека и четко сказала:

— Я признаю, что вечером четвертого дня я убила мужчину, который хотел надругаться надо мной.

Последние слова девушки потонули в яростных возгласах собравшихся горожан.

Сидевший неподалеку от Элен огромный лысый мужчина с широким, багровым, лоснящимся лицом злобно сказал:

— Кирмианская шлюха, засадить бы ей кол между ног, да так, чтобы изо рта вылез.

Сидящая рядом женщина одернула его, напоминая, что здесь дети.

— Не трожь меня! — Отмахнулся он. — Эта чертова маромойка прирезала Пулта как свинью! Я двадцать лет его знаю. Он был добрый малый. И пусть мне скажут к какому дьяволу катится этот дрянной мир, если какая-то косорылая чужеземная сука на нашей же собственной земле режет наших мужиков.

Касаш снова посмотрел на королевского судью и на этот раз Лург кивнул утвердительно. Молодой человек, перекрывая гудящее собрание горожан, возвестил:

— Суд удовлетворен предварительным допросом обвиняемой и теперь желает приступить к заслушиванию свидетельских показаний. — Касаш подождал, пока над площадью воцарится тишина, и затем продолжил: — Свидетель Хэйдэл, суд желает видеть вас.

Откуда-то из задних рядов вышел высокий, худой мужчина. Согбенный, в годах, с темным, костлявым лицом и большими, словно печальными глазами, он производил впечатление навеки уставшего от жизни человека и с трудом понимающего что он собственно тут делает. Хэйдэл явно нервничал и старался не смотреть в сторону клетки.

— Садитесь, — сказал Касаш, указывая на стул, на котором недавно сидел сам.

Свидетель сел.

— Суд желает, чтобы вы рассказали о том, где вы были вечером четвертого дня.

Хэйдэл прочистил горло и скорбно начал:

— Четвертого дня мы…

— Кто мы? — Тут же уточнил судебный секретарь.

— Ну я, Пулт и Канрон, — растерянно пояснил ему Хэйдэл.

— Вы, господин Пулт и господин Канрон, — благожелательно произнес Касаш, — ясно. Прошу вас, продолжайте. И в сторону общества, пожалуйста.

Хэйдэл поглядел пустым взором в сторону «общества».

— Мы были на делянке возле Зовущего лога, рубили бревна для гробовщика Чита, — монотонно продолжил он. — Вечером, закончив работу, мы занялись ужином. Мы мирно сидели у костра, когда появилась она.

— Кто она? Обвиняемая?

— Да, о-обвиняемая.

— Вы уверены, что это была та самая женщина, которая находится в клетке слева от вас.

— Да, та самая.

— Хорошо, что было дальше?

— Эта женщина неожиданно выскочила из леса, когда мы мирно сидели втроем у костра, собираясь ужинать. — Хэйдэл говорил совершенно безэмоционально. — У неё в руках был меч.

— Хорошо, прервитесь на минуту, — Касаш сделал знак одному из солдат. Тот подошел и протянул судебному секретарю ножны с мечом.

Молодой человек обнажил клинок.

Оружие имело длинную рукоять, обмотанную черным кожаным шнурком и эфес в виде небольшого диска. Клинок был однолезвийным, слегка изогнутым и достигал в длину сантиметров восемьдесят.

— Этот меч вы видели в руках обвиняемой?

— Да этот.

— Суд доводит до сведения горожан, что оружие невероятно острое и опасное.

Касаш убрал меч в ножны и вернул его солдату.

— Итак, обвиняемая неожиданно появилась из леса с мечом в руках. Что было дальше?

Хэйдэл уставился в землю перед собой.

— Она напала на нас. Ближе всего к ней был Пулт.

— Погодите. То есть вы хотите сказать, что она, не сказав ни слова, без каких-либо провоцирующих действий с вашей стороны, взяла и атаковала вас?

— Ну да. Никаких процирую… провициру-ющих действий мы ей не делали.

— Что было дальше?

— Эта женщина…

— Обвиняемая.

— Ну да, обвиняемая воткнула меч Пулту в брюхо…

— В живот.

— Ну да, в живот и бросилась на нас. Но вдруг запнулась и Канрон, защищаясь, сумел зацепить ее ножом, а затем мы огрели её по башке и связали. — Хэйдэл сказал все это торопливо, ему явно хотелось поскорей закончить с ролью свидетеля.

Касаш, видя это, поспешил поблагодарить его от имени суда и отпустить.

— Ваши мужчины не только подонки, но и трусы, — громко и отчетливо сказала Минлу в спину удаляющемуся Хэйдэлу. Тот ничего не ответил, лишь будто бы еще сильнее сгорбился и ускорил шаг.

Но Мастон Лург подал едва заметный знак и кирмианку примерно наказали. На этот раз укол копьем в ягодицу был почти ударом. Девушка непроизвольно вскрикнула и подалась вперед, прижимаясь к прутьям клетки.

Элен Акари вскочила на ноги и, обращаясь к солдату с копьем, звонким детским голосом возмущенно крикнула:

— Да прекратите же вы ее колоть!

Огромный лысый мужчина, недавно высказавший пожелание посадить обвиняемую на кол, тут же выпалил, обращаясь к девочке:

— Эй, малая, рот свой закрой, пока по губам не съездил. Не доросла ещё старшим указывать.

Прежде чем Элен успела хоть как-то прореагировать на эту злобную реплику, в воздух как пружина взвился маленький лоя.

Талгаро повернулся к мужчине. Лицо лоя и без того бледное, стало как бумага и по носу пошли алые пятна.

— Господин с большим лицом, — воскликнул он голосом, полным еле сдерживаемого гнева, — если вы ещё раз позволите себе неуважительное высказывание в адрес моей спутницы, то, клянусь золотыми волосами Королевы Лазурных гор, моя пуна рассечет ваш живот быстрее чем вы моргнете и через пару минут ваше тело будете биться в предсмертных судорогах на земле. — И очень многозначительным жестом Талгаро положил правую ладонь на одну из рукоятей за своим плечом.

— Тогда ты, короткий, будешь болтаться в петле рядом с этой кирмианской шлюхой, — с презрением ответил мужчина.

— Я вас предупредил, — веско произнес Талгаро.

Элен происшествие показалось забавным. Что мог маленький лоя сделать этакому великану? Однако, посмотрев на мужчину, девочка поняла, что тот, несмотря на внешнее бахвальство, не на шутку испуган. Цветовая гамма и вибрации его ауры ясно говорили, что ему страшно. Это озадачило её. Что же так напугало его?

Но на этом инцидент не закончился. В наступившей тишине Кит взял, да и сказал:

— А может ему голову откусить?

После чего металлический пес медленно, широко зевнул, демонстрируя свои огромные совершенные зубы из «алмазной» стали, с клацающим звуком захлопнул пасть и посмотрел своими большими черными глазами прямо в глаза мужчины.

Находящиеся рядом туилцы, слышавшие вопрос металлической собаки, пребывали в шоке. То есть конечно они знали о существовании музыкальных шкатулок и то что бывают автоматы, способные членораздельно произносить отдельные заложенные в них создателями слова. Но здесь, сейчас произошло нечто невероятное. Совершенно очевидно, что этот механический пес не просто произнес одну из доступных ему фраз, а произвел осмысленное действие согласно сложившейся ситуации. То есть он вел себя как разумное живое существо.

На этот раз лысый мужчина предпочел промолчать, он сидел с окаменевшим лицом, на котором застыло выражение изумления, смешанного с испугом.

Элен повернулась к судьям.

— Ваша честь, — обратилась она к Мастону Лургу, — прикажите, пожалуйста, чтобы ее не кололи.

Королевский судья, также слышавший голос собаки, вышел из ступора, некоторое время непонимающе смотрел на девочку, затем повернулся к своему помощнику и сердито проговорил:

— Касаш, в чем дело, продолжайте вести заседание.

Таким образом королевский судья проигнорировал просьбу Элен и процесс возобновился. Девочка ничего больше ни сказала и вернулась на свою куртку к удобному боку Кита. Талгаро сел рядом.

Касаш пришел в себя и возвестил:

— Свидетель Канрон, суд желает видеть вас.

Люди понемногу приходили в себя. Некоторые все ещё косились на удивительную собаку, но все же скоро судебный процесс снова завладел их вниманием.

Канрон оказался полной противоположностью Хэйдэла. Он был моложе, дороднее, с круглым, румяным лицом, с большими живыми глазами в обрамлении пушистых ресниц. Вел он себя самоуверенно и даже нагло. С усмешкой смотрел на девушку в клетке, приветственно кивал знакомым, развалился на стуле, с удовольствием и с подробностями рассказывал о произошедшем. Он еще раз повторил историю о том, как они, трое добропорядочных лесорубов, утомившись за долгий рабочий день, хотели просто мирно поужинать, как вдруг из чащи выскочила злобная, кровожадная дикарка и яростно напала на них. И лишь чудом, не иначе как сам бог вступился за них, ему и Хэйдэлу удалось остаться в живых и пленить кирмианку. И Хэйдэл не без самодовольства поведал о том, как храбро он бросился на дикарку с ножом, и это против-то меча, и сумел ранить её.

— Кит, тебе обязательно было выступать? — Очень тихо проговорила Элен.

Пес скроил невинную морду и ничего не ответил. Тогда девочка обратилась к Лоя:

— Благодарю тебя Тал, за твое вмешательство.

Талгаро посмотрел ей в глаза.

— Я должен был это сделать.

— Я понимаю. Но я хотела бы попросить тебя больше не угрожать тем, кто оскорбляет меня. Их слова нисколько не задевают меня. На самом деле они в первую очередь унижают и оскорбляют себя. И нет смысла вступать с ними в конфронтацию. Понимаешь, я не считаю это важным.

Лоя некоторое время молчал, затем ответил:

— Элен, скажи ты просишь меня об этом не из-за того, что считаешь меня маленьким и слабым и на самом деле не способным защитить твою честь?

— Нет, Тал, я прошу тебя об этом только потому, что не придаю никакого значения словам разных грубиянов. — Девочке очень хотелось узнать, почему мужчина воспринял угрозу Талгаро так серьезно и она уже почти решила пойти навстречу своему любопытству, но затем передумала.

— Хорошо, Элен, если это будут просто слова, если не будет никакой реальной опасности, то я останусь в стороне.

— Спасибо, Тал.

Они говорили очень тихо, так что слышать их мог только Кит.

Между тем Канрон продолжал свою речь, которая уже мало интересовала Элен, ибо он повторял ту же ложь, что и Хэйдэл. По переливам их аур девочка видела, что они говорят неправду. Отличие было только в том, что Хэйдэлу это было противно, а Канрон вполне наслаждался этим.

— Видели бы вы как она брыкалась и билась, когда мы её связывали, — говорил Канрон, — она кусалась и рычала как зверь. В общем нам очень повезло что мы не закончили так же как бедняга Пулт. Она проткнула его, даже не моргнув глазом и если бы не споткнулась о бревно, то наверняка прикончила бы всех нас троих. Она хоть и баба, но тренирована как бойцовский бейхор. Их наверно там в Кирме годами натаскивают чтобы они вот так вот лихо с людьми расправлялись.

— Ну что ж, суд благодарит вас, господин Канрон. Вы можете вернуться на свое место.

Канрон встал, повернулся к Минлу и глядя на неё, усмехнулся и сказал:

— Посадили суку в клетку, неплохо бы ещё на неё цепь одеть.

— Вы можете идти, — повторил Касаш.

Когда лесоруб удалился, судебный секретарь возвестил:

— Суд удовлетворен свидетельскими показаниями обвинения. Теперь суд желает выслушать обвиняемую.

Касаш повернулся к девушке:

— Обвиняемая, вы будете говорить?

— Да.

— Прошу вас.

Минлу говорила не быстро и с каким-то отсутствующим видом. Со всей очевидностью она понимала, что её рассказ ничего не изменит. Но все же она считала необходимым изложить истинный ход событий.

Сейчас ей казалось, что она и сама с трудом понимает, как всё это случилось. Произошедшее представлялось немыслимым абсурдом. Столько лет её обучали выдержке, самообладанию, осознанности своих действий, гармоничному течению энергии внутри себя, равновесному состоянию духа, мастерскому владению телом и мечом и что в итоге? В совершенно вроде бы тривиальной ситуации она растерялась, запаниковала, убила человека и еще и позволила схватить себя. Это был просто позор.

Она шла по дороге в своем долгом путешествии на восток. Наступил вечер. Она вымоталась, устала, проголодалась и как будто бы сбилась с пути. Ей казалось, что она уже давно должна дойти до города, но всё продолжала плутать по бесконечному лесу. Увидев свет костра, она радостно свернула к нему, желая поговорить с людьми, узнать направление и может немного передохнуть. Подойдя ближе, она обнаружила трех мужчин, готовивших что-то на огне. Попросила разрешения присоединиться к ним. Мужчины были совсем не против. Сначала все шло хорошо, они сидели и разговаривали, говорила она в основном с Хэйдэлом и Канроном. Пулт почти все время молчал, бесцеремонно разглядывая её, и время от времени прикладывался к фляге. Затем Пулт подсел к ней, обнял ее за талию и начал шептать на ухо разные похабности. Его товарищи спокойно наблюдали за этим и понимающе улыбались. Она отстранилась и попросила его перестать. Тогда Пулт грубо схватил её и повалил на землю. Стал кричать, что для неё, дикарки, большая честь, если её возьмет мужчина из города, начал срывать с неё одежду. Казалось, что для лесорубов все происходящие ужасно банально и обыденно. Пулт торопливо стаскивал с себя одной рукой штаны.

Она по-настоящему запаниковала, при этом еще и мучительно сокрушаясь от мысли что ведь могла просто пройти мимо костра и ничего бы этого не было. В панике, почти рефлекторно она ударила Пулта в горло, освободилась от его хватки и начала подниматься на ноги. На помощь Пулту бросился Канрон, он попытался прижать её к земле. Пулт пришел в себя, совершенно рассвирепев и как будто бы обезумев, он орал что «выпотрошит эту суку как рыбу», но сначала трахнет. Пулт попытался схватить её за ноги, но получил болезненный удар по коленке, заорал, вытащил нож и в ярости, почти не целясь, попытался воткнуть нож в живот своей обидчицы. Канрон отпрянул в сторону, думая, что все кончено и не желая попасть под следующий удар Пулта. Она почувствовала, как обожгло низ живота, но рана оказалась не глубокой и не смертельной. Оттолкнув Пулта, она начала подниматься на ноги. Пулт схватил подвернувшийся топор и бросился на неё. Сориентировавшийся Канрон, подобрав какое-то полено, уже обходил её с боку. И тогда паника и страх окончательно завладели ею. Врагов было несколько, она не могла держать их поле зрения и кажется они уже помышляли не об изнасиловании, а об убийстве. Огромный Пулт, с воздетым топором, был уже совсем рядом. Она молниеносно вынула меч и, почти не глядя, совершенно не так как её учили, дрожа как в лихорадке, ткнула клинком куда-то в живот нападающего. Он, продолжая движение, сделал еще полшага, насаживаясь на меч и застыл, с немым удивлением уставившись на торчавшую из его пуза полоску стали. Она, совершенно позабыв о втором нападающем, тоже окаменело уставилась на расползающееся по рубахе лесоруба темное пятно вокруг её меча. Мысль о том, что она убила человека, вогнав ему в живот клинок, парализовала её своей неестественной дикостью. В этот момент тяжелое полено хорошенько приложилось к её голове и земля прыгнула к ней навстречу. Очнулась она уже обезоруженная и связанная.

Элен слушала девушку очень внимательно и пристально наблюдала за ней. Речь Минлу прерывалась злобными криками, ругательствами, проклятиями и даже свистом. Особенно негодовала вдова Пулта, его двоюродный брат и Канрон, который в рассказе кирмианки предстал уже не отважным парнем, смело бросающимся на помощь товарищу, с ножом против длинного меча, а каким-то мелким, гнусным прихвостнем насильника, свалившим несчастную девицу подлым ударом исподтишка, сзади поленом по голове. Касашу постоянно приходилось вмешиваться и призывать горожан к порядку, чтобы дать обвиняемой довести свой рассказ до конца.

После того как Минлу закончила, на неё снова полились потоки ругани и оскорблений. Её осыпали самой грязной и мерзкой бранью, ничуть не стесняясь ни судьи, ни детей, ни священника. Ей пророчествовали ужасные кары и при жизни, и после смерти, перемежаемые патетическими вопросами типа «как носит таких чудовищ земля», «как небеса еще не обрушились на голову такой злыдни», «как бог допускает рождаться на свет таким исчадиям ада» и пр. Касаш уже даже не пытался остановить эти словесные излияния, а просто терпеливо ждал, когда люди выдохнуться.

— Она сказала правду? — Тихо поинтересовался Кит.

— Да, каждое слово, — ответила девочка и посмотрела своему псу в глаза.

— Ваше вмешательство ничего не изменит, — торопливо сказал Кит по радиосвязи.

Девочка еще несколько секунд глядела на собаку, затем отвернулась.

— Итак, вы закончили? — Обратился к Минлу судебный секретарь, когда на площади установилась относительная тишина.

— Да.

— Значит вы хотите сказать, что с вашей стороны это было просто самозащитой?

— Да.

— Ну что ж, — Касаш повернулся лицом к трем судьям.

Настало время для них. Они по очереди должны были задать свои вопросы, высказать свои замечания и суждения. Первым должен был начать мэр, затем представитель церковной власти и закончит королевский судья.

Касаш с дурным предчувствием поглядел на главу города. От того можно было ожидать всего что угодно. Совершенно очевидно, что ни одной трезвой мысли, одурманенный алкоголем, мозг мэра произвести не мог.

В данный момент Орландо Гортекс блаженно подремывал. И поэтому для начала его надо было вернуть к действительности.

— Господин мэр, — осторожно позвал Касаш.

Господин мэр не реагировал.

На помощь своему помощнику пришел Мастон Лург. Сердито глядя на своего коллегу, он произвел аккуратное покашливание. Результат был прежним. В рядах зрителей прошелестели смешки. Выйдя из себя, королевский судья кашлянул с такой силой, что сидящий слева от него отец Буртус вздрогнул, вышел из своего задумчивого состояния и вопросительно посмотрел на Лурга.

С облегчением Касаш увидел, что взгляд главы города немного прояснился.

— Господин мэр, — поспешно заговорил молодой человек, — есть ли у вас какие-нибудь вопросы или замечания по рассматриваемому делу?

Орландо Гортекс приосанился и уверенным, ничуть не заплетающимся голосом с ходу произнес:

— Казнить всех троих. Всех в петлю.

Вот теперь на площади действительно наступила тишина. Горожане прекрасно знали о привычке своего мэра закладывать за воротник, но в тоже время они знали, что если надо, то он может быть суров и решителен, и без колебания приведет в исполнение любой приговор. И хотя сейчас главным был королевский судья, это не отменяло того факта, что весь армейский городской гарнизон подчинялся только мэру. В распоряжении королевского судьи был только небольшой отряд судебной гвардии в двадцать человек, руководил которым лейтенант Свадо. Так что как не крути, пьян мэр или нет, но к его словам стоило относиться серьезно.

Лицо Мастона Лурга приобрело кислое выражение. Касаш и сам уже был не рад, что они пробудили мэра. Королевский судья сделал большие глаза, как бы говоря своему помощнику, что бы он тут не стоял как баран с застывшим взглядом, а брал ситуацию под контроль. Но Касаш не смел дерзить или указывать главе города.

Молодой человек нерешительно повертел в руках папку и спросил:

— Кого же именно вы предлагаете казнить, господин мэр?

— Как кого?! Ну этих лесорубов. Ещё чего не хватало, чтобы посреди бела дня эти молодчики насиловали наших женщин.

Площадь безмолвствовала, а вместе с ней впал в безмолвие и окончательно растерявшийся Касаш. Сначала у него возникло жгучее желание взять у Лурга деревянный молоток и постучать им по голове мэра, чтобы хоть как-то привести в порядок его пьяные мысли, но потом у него промелькнуло невероятное предположение, что может быть мэр вовсе не так уж пьян и говорит то, что действительно думает. Ведь в глубине души молодой человек не сомневался, что девушка сказала правду, а значит она невиновна, она просто пыталась спасти себя от надругательства. Но яростный взгляд королевского судьи напомнил Касашу, что сомнения из глубины души совершенно ни к чему во время суда.

— Господин мэр, но их осталось только двое, — произнес молодой человек и ему тут же на память пришли слова «глупо молвил», ибо сейчас это было как раз про него.

— Одного уже казнили, — весело крикнул кто-то из толпы.

— Ага, да причем как благородного, мечом, — поддержал кто-то ещё.

Невзирая на присутствие родственников убиенного лесоруба, кое-где на скамейках раздался смех.

Мастон Лург, видя, что суд превращается в неприкрытый фарс, повернулся к мэру и очень тихо произнес:

— Господин мэр, вы немного упустили нить процесса. Лесорубы ни в чем не обвиняются. Суд идет над этой дикой женщиной из страны Кирм. Она без всякой причины напала на жителей нашего города, и прежде чем с ней сумели справиться, она успела убить одного человека. Вам понятно?

Слова королевского судьи услышал не только мэр. Лоя по природе своей обладали невероятно тонким слухом и потому Талгаро легко разобрал тихие слова Лурга. Кит при помощи своих сверхчувствительных микрофонов также принял речь судьи и транслировал ее в микродинамик своей хозяйке.

Орландо Гортекс долго смотрел в холодные глаза королевского судьи. И о чем же думал мэр в эту минуту? Может быть решал стоит ли идти наперекор общему настрою толпы и предвзятому приговору судьи. Да, здесь в городе его власть почти абсолютна, но за королевским судьей стоит вся сила всемогущей Судебной палаты. Мастон Лург легко может устроить так чтобы Палата обратила свое пристальное внимание на мэра одного из провинциальных городков королевства и тогда ему, Орландо Гортексу, скорее всего придет конец. Должность мэра не была наследуемой, глав городов назначал и снимал король, но он советовался с тремя старшими преторами Судебной палаты и практически всегда прислушивался к их мнению, особенно когда те сообщали государю, что такой-то мэр больше недостоин своей высокой должности. Да, Мастон Лург мог посодействовать его падению, это Гортекс понимал совершенно отчетливо, особенно если принять во внимания любовь мэра к выпивке. Так стоило ли идти на конфронтацию? Да ради чего? Ради какой-то грязной дикарки из неведомой страны. Нет, пусть королевский судья творит свой маленький произвол, тем более он человек мудрый и в результате все будут довольны, а дикарка не в счет. Да, возможно именно такие мысли бродили в голове мэра, а может он был просто пьян, и пытался понять, чего собственно от него хотят.

Орландо Гортекс перевел взгляд на девушку за железными прутьями, некоторое время рассматривал ее, затем обратился к Касашу:

— Напомни-ка мне сынок, кто тот достойный и многоуважаемый житель нашего города, который погиб от руки этой безобразной дикарки?

— Господин Пулт, лесоруб, отец двоих детей, добрый муж своей жены, верный подданный нашего короля и благочестивый христианин, — ответил молодой человек и ощутил приступ какой-то гадливости, то ли к мэру, то ли к самому себе.

Гортекс некоторое время молчал, припоминая, что он уже не в первый раз слышит это имя. Пьяные драки, попытки изнасилования, кажется бил жену и детей, но, впрочем, жена старалась не выносить сор из избы. Вот что припомнилось мэру.

— Да это конечно недопустимо, чтобы всякие чужеземные разбойницы убивали лучших жителей нашего города. Без всяких сомнений казнить её, — произнес Орландо Гортекс с каменным лицом.

— Хорошо, — поспешно сказал Мастон Лург, — давай дальше, Касаш.

Молодому человеку и самому уже хотелось побыстрей закончить со всем этим. Он повернулся к отцу Буртусу.

— Ваше Преосвященство, есть ли у вас какие-нибудь вопросы или замечания по рассматриваемому делу?

— Да. У меня несколько вопросов к обвиняемой, — сухо и по-деловому ответил служитель церкви.

— Прошу вас, — предложил Касаш.

— Обвиняемая, — начал отец Буртус, — я вижу, что вы облачены в мужское одеяние. Считается ли это нормой в вашей стране или сия богопротивная привычка присуща только вам лично?

Судебный секретарь тихонько вздохнул про себя. Его преосвященство по-своему обыкновению занялся, как он сам это называл, «борьбой за человеческую нравственность». Человеческая нравственность, по отцу Буртусу, заключалась в строгом соблюдении всех правил поведения, установленных мудрой Святой Церковью.

Минлу немного озадаченно посмотрела на Касаша, как бы прося его об объяснении сути вопроса. Но молодой человек не собирался ничего ей объяснять.

— Ваша честь…, — начала девушка.

— Обращайтесь ко мне Ваше Преосвященство, — строго одернул ее отец Бурнус.

— Ваше Преосвященство, в нашей стране каждый одевается как ему удобно и я не понимаю о какой богопротивной привычке вы говорите.

— Бог создал мужчину и женщину и определил каждому свое место и назначение в этом мире. И если женщина пытается быть или казаться мужчиной, то значит она идет против божьего промысла. Это для вас достаточно понятно?

— Да, это для меня достаточно понятно. Но не кажется ли вам, Ваше Преосвященство, что штаны, плотно облегающие мои ноги и обрисовывающие линии моих бедер, вовсе не делают меня похожим на мужчину, а наоборот лишний раз подчеркивают, что я женщина. Я думаю, что богу нравится видеть меня в этих штанах.

— Ты богохульствуешь! — Вскричал отец Буртус.

— Не больше, чем вы, Ваше Преосвященство, объявляя свои глупые измышления божьим промыслом.

— Как ты смеешь!

— Я прошу вас успокоиться Ваше Преосвященство, — сказал Мастон Лург, — эта женщина слишком дика и невежественна, чтобы уяснить ваши доводы. Давайте оставим вопрос о штанах и перейдем к дальнейшим рассуждениям.

Отец Буртус немного успокоился.

— А ты, солдат, — гневно обратился королевский судья к воину с копьем за спиной Минлу, — забыл что ли зачем тебя там поставили?! Обвиняемая дерзит святому отцу, а тебе и дела нет!

Солдат торопливо просунул острие между прутьев и в очередной раз сильно ткнул девушку в ягодицу. У Минлу навернулись на глазах слезы, но она промолчала. Промолчала и Элен, но её большие синие глаза стали немного темнее.

Отец Буртус же после этого показательного укола почувствовал себя полностью удовлетворенным и совершенно успокоился.

— Обвиняемая, какой веры придерживается твой народ? Блуждаете ли вы во тьме идолопоклонства и язычества или вы уже открыли для себя свет единого истинного Бога, нашего отца и творца всего сущего?

Минлу безучастно смотрела в землю. Боль и дурнота клонили ее вниз, у девушки не было никакого желания продолжать этот глупый, никому ненужный разговор, но разум подсказывал, что лучше ей отвечать на вопросы эти клоунских судей быстро и ясно, если она не хочет ухудшения своего незавидного положения.

— Мы не блуждаем во тьме идолопоклонства, Ваше Преосвященство. Мы верим в Путь, Просветление и Освобождение.

— Что значат эти слова?

Минлу подняла взгляд на священника.

— Это значит, что мы верим в возможность и право человека выбрать путь очищения, пройти его до конца и освободится от пороков и страданий, терзающих человеческое сердце.

— Ты говоришь туманно и запутанно, так говорят лжепророки и еретики. Речь божьего человека ясна и проста. Ответь же мне четко и однозначно: веришь ли ты в светлого, единого, всемогущего Бога? Да или нет?

— Да.

— Ты лжешь, надеясь спасти свою жизнь. Как можешь ты, грубая, дикая, невежественная, грязная девка верить в единого всемогущего творца Вселенной. Будь это так, разве бродяжничала бы ты по свету в мужских одеждах, убивая направо и налево добропорядочных, истинно верующих людей. Наверняка в вашей бесовской стране поклоняются жутким богопротивным идолам и приносят им жертвы, скажешь не так?

— Зачем же вы задаете вопросы, если все ответы вам заранее известны. Я и мой народ верим в разумное начало Вселенной, в светлую животворящую силу пронизывающую каждую частицу мироздания, она противостоит хаосу и злобе демонических сущностей. Эта сила проявляется во всемирном всеобъемлющем законе возмездия и воздаяния. Мы называем этот закон Арма, вы называете эту силу Богом, вот и все, Ваше Преосвященство.

— Ересь, — вскричал отец Буртус.

— Спокойнее, спокойнее, Ваше Преосвященство, — вмешался Мастон Лург, — вы же не ожидали найти в ней благонравную чистосердечную христианку. Она тот, кто она есть — дикарка.

— Да-да, вы правы, господин инрэ.

— Так какое же ваше заключение?

— Повинна и должна бать казнена.

— Хорошо.

Над площадью повисла тишина. Королевский судья с облегчением оглядел собравшихся. Дело сделано, остался последний штрих. Лург подал своему помощнику знак.

Касаш вышел вперед и громко произнес:

— Достопочтенный глава города господин Орландо Гортекс и Его Преосвященство отец Буртус высказали свое мнение. Последнее слово за господином королевским судьей. Итак, Ваша Честь, виновна ли и если да, то какого наказания заслуживает присутствующая здесь Минлу Такулада Хин — дикая женщина из страны Кирм?

Мастон Лург удостоил своего помощника благосклонным взглядом, давая понять, что тот все сделал очень хорошо и поднялся со стула, собираясь объявить приговор.

Но тут на ноги вскочила маленькая девочка, хозяйка удивительного металлического пса, и звонко сказала:

— Ваша Честь, еще не время объявлять приговор, вы не выслушали свидетелей защиты.

Душу Мастона Лурга заполнило дурное предчувствие. Он холодно посмотрел на странную девочку с коротко остриженными черными волосами и большими синими глазами. Но конечно в его положении не следовало обращать внимание на глупые детские выходки и он, подняв взгляд вверх, начал произносить формулу приговора:

— Я, Мастон Лург, королевский судья города Туил…

Однако Элен не дала ему закончить:

— Ваша Честь, игнорирование свидетельских показаний стороны защиты, является грубейшем нарушением протокола ведения судебного заседания, это просто издевательство над нормами процессуального права.

У многих присутствующих отвисли челюсти. Для этого города было весьма удивительно услышать подобную фразу из уст шестилетней девочки.

На этот раз Мастон Лург не сдержался:

— Да успокоит кто-нибудь этого нахального ребенка или нет?! Касаш, вы ведете заседание или уже самоустранились?

— Мисс Элен, вам не следует так поступать, — пробормотал Кит, поднимаясь на ноги.

Девочка, услышав его слова по микродинамику в ухе, обернулась и ободряюще улыбнулась, мол все в порядке, я знаю, что делаю.

— Ну конечно-конечно, — голосом полным сарказма проговорил Кит, приближаясь к своей хозяйке.

Касаш растерянно взирал на маленькую девочку, справа от которой стоял громадный металлический пес, а слева представитель народа Лоя, положив свою ладонь на рукоять пуны. Собравшись с духом, Касаш сказал:

— Послушай, малышка, давай ты не будешь мешать взрослым заниматься их делами. Возвращайся к себе на место и пусть господин судья закончит свою речь.

Элен Акари посмотрела на Касаша и проговорила:

— Послушайте лучше вы меня, молодой человек. Я бы ни в коем случае не мешала взрослым заниматься их делами, если бы они не собирались совершить убийство невиновной женщины. И вы как судебный секретарь не хуже меня знаете, что приговор не может быть вынесен, пока не будут заслушаны свидетельские показания, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты.

— Да сколько это будет продолжаться, — вскричал королевский судья. — Лейтенант Свадо, вы так и будете стоять в стороне и безучастно наблюдать за происходящим. Вы офицер королевской судебной гвардии или вешалка для мундира. Немедленно уберите этих троих с площади.

Касаш почувствовал облегчение, теперь это уже проблемы лейтенанта. Свадо сделал знак трем своим подчиненным и направился к Элен. Лейтенант был храбрым человеком, но сейчас он чувствовал себя мягко говоря не в своей тарелке. Он прекрасно знал, насколько опасны маленькие лоя и уж тем более его очень смущал этот диковинный металлический пес. Да и сама девочка, не пойми кто такая. Может она вообще (лейтенант чуть не покраснел от этой ребяческой мысли) волшебница.

— Ваша Честь, — поспешно заговорила Элен, — вы совершаете ошибку. Я понимаю, вам трудно воспринимать всерьез человека моего возраста и тем не менее я прошу вас это сделать. Я из очень далекой страны и мы немного отличаемся от вас.

Королевский судья молчал. Жители города привставали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Офицер и трое солдат неумолимо приближались к странной троице.

Кит повернул свою лобастую голову навстречу гвардейцам и издал рык. Специально подобранные частоты произвели на туилцев неизгладимое впечатление. Впрочем, Талгаро, со своим острым слухом, тоже пребывал в легком шоке. Страшный, рокочущий, вибрирующий звук ударил людей как будто в самое сердце. А трое солдат и их командир, на которых собственно и была направлена эта звуковая атака, отшатнулись как от порыва ветра, один упал на колени, схватившись за голову. И все четверо на некоторое время были дезориентированы и просто потрясены.

Тут вмешался пришедший в себя Талгаро. Отбросив за спину свою конусовидную шляпу, он сказал:

— Ваша Честь, я представитель народа Лоя, удостоенный чести быть проводником госпожи Элен — жительницы далекой северной страны Макора, призываю вас пойти нам навстречу и выслушать наши доводы.

Мастон Лург медленно опустился на стул. Он решил, что видимо рано обрадовался, дело еще не закончено. Да уж, не говори «Оп», пока не перепрыгнешь, с горечью сказал он себе. Впрочем, эта девочка и её пес, довольно интересные экземпляры, может быть удастся извлечь из них какую-то пользу.

Касаш решил взять всё в свои руки. В конце концов ведение заседания и было его делом. Он обратился к девочке:

— Госпожа Элен, мы совершенно согласны с вами, приговор не может быть вынесен пока не будут заслушаны свидетельские показания обоих сторон. Но бывают случаи, когда сторона ответчика не может привести в свою защиту никаких показаний кроме своих собственных. И на этот раз мы имеем как раз такой случай. У защиты нет свидетелей.

Мастон Лург одобрительно усмехнулся. Парень молодец, далеко пойдет.

— Вы ошибаетесь, господин секретарь, — абсолютно в тон молодому человеку ответила Элен. — Я свидетель защиты.

Девочка засунула руку в карман брюк и, зажав в руке заранее приготовленную таблетку, направилась к клетке.

Туилцы пребывали в замешательстве. Практически все, за исключением разве что королевского судьи. Он вдруг понял, что эта девочка не просто забавная и странная, она представляет реальную опасность, для его, Мастона Лурга, правосудия и порядка. Теперь он воспринял этого ребенка всерьез и ожидал от него больших неприятностей.

Девочка остановилась у прутьев клетки. Минлу растеряно смотрела в большие синие глаза странного ребенка. Девушка не понимала что происходит. Несколько минут назад она была одна против целого города, желающего убить её и вдруг кто-то приходит ей на помощь.

Элен протянула руку в клетку.

— Возьми это и проглоти, — быстро сказала она.

— Уберите её от клетки! — Яростно приказал Мастон Лург. — Она что-то передала ей, заберите это.

Солдаты, с большой неохотой, со всех сторон устремились к клетке.

— Глотай, не бойся, — сказала Элен, улыбнувшись. Она не обращала никакого внимания на происходящее вокруг движение. — Это просто лекарство, тебе станет лучше.

Талгаро выхватил свою пуну и бросился навстречу группе солдат, приближающихся слева. Те замерли. Они прекрасно знали о молниеносной стремительности движений Лоя и о смертоносности их оружия. Навстречу другим шагнул Кит, обнажив свои ужасные клыки. Но лейтенант Свадо, несмотря ни на что, в отличии от своих подчиненных решительно приблизился к девочке.

— Офицера нейтрализовать? — Услышала Элен голос своей собаки у себя в ухе.

— Нет-нет, Кит, все нормально, — тихо проговорила девочка, глядя в глаза молодой женщины.

Свадо, чувствуя, что громадный металлический пес наблюдает за ним, все же заставил себя взять ребенка за руку.

— Малышка, давай отойдем в сторону. Видишь господин судья не хочет, чтобы ты стояла здесь.

Элен доверчиво сжала грубые пальцы лейтенанта и с улыбкой поглядела ему в глаза.

— Конечно, господин офицер, — сказала она и Свадо усмехнулся.

Королевскому судье все это очень не нравилось. Он увидел как обвиняемая что-то сунула себе в рот.

— Заставьте её выплюнуть это, — закричал он. — Ты, с копьем!

Солдат уткнул свое оружие девушке в спину. Минлу уходя от боли, подалась вперед. Она уперлась в прутья клетки. Удивительный белый кругляшек, переданный ей девочкой, быстро растворялся во рту, наполняя его чудесным сладким вкусом. Минлу быстро глотала приятную массу.

Копье стало давить сильнее. Девушка, перенося боль, закрыла глаза.

— Плюй, сука, — рявкнул солдат с копьем. Другой подскочил спереди и, сквозь прутья решетки, стукнул девушку кулаком в живот. Минлу инстинктивно качнулась вперед и врезалась лицом в прутья, с трудом удержала еще не проглоченные остатки сладкой массы во рту. Солдат схватил её за горло и начал давить

Элен обернулась на шум и стон. Увидев что происходит, она рванулась к девушке на помощь, но лейтенант удержал её за руку. Блестящими от слез глазами она посмотрела на Свадо, а потом звонко закричала:

— Кит, помоги ей! Помоги!

Жители города уже повскакивали со скамеек и устремились вперед, судебный процесс становился все интереснее и интереснее.

Кит, один из самых совершенных роботов знаменитой «StarIntel», действовал быстро и четко. Оказавшись возле клетки, взмахом могучей лапы он отшвырнул солдата, ударившего Минлу в живот. Солдат отлетел как пушинка и с треском врезался в крыльцо. Затем Кит приоткрыл пасть и посмотрел на гвардейца с копьем. Тот схватился за шею, начал отступать назад и повалился на землю. Все было просто. Металлический пес выстрелил в него иглой с очень сложным химическим составом, парализующим на некоторое время нервную деятельность человеческого организма. Стрелял Кит изо рта и конечно же не промахивался.

Боль ушла. Вся. Минлу улыбаясь, медленно сползала по прутьям клетки. Невероятная свежесть и легкость наполняла её тело. Дурнота, тяжесть и шум в голове, болевые ощущения в истерзанных ягодицах и спине исчезли. Девушка стояла на коленях, держась за прутья. Открыв глаза, она увидела перед собой большую собачью физиономию из блестящего серебристого металла. Эта физиономия самым натуральным образом широко улыбалась. Минлу не выдержала и засмеялась.

Люди вокруг застыли в изумлении и страхе и молча смотрели на смеющуюся девушку.

Элен вынула свою ладошку из руки лейтенанта и обернувшись к королевскому судье сказала:

— Ваша Честь, может быть теперь вы соблаговолите заслушать свидетеля защиты. За вашего храброго копейщика не волнуйтесь, через несколько часов он полностью придет в себя.

Злоба, черная злоба охватила королевского судью. И даже ни на эту маленькую паршивку, сующуюся не в свое дело, нет, его взбесила эта иноземная сучка, посмевшая почувствовать себя хорошо и даже улыбнуться. Может даже она вдруг испытала надежду, что сумеет выпутаться из этой передряги. Ну что ж, судья был опытным и главное терпеливым человеком, он получит все что хочет, так было всегда. А за свои наглые неуместные надежды кирмианка заплатит болью.

— Пусть все разойдутся по местам, — спокойно сказал Мастон Лург, — и уберите этих двоих.

Жители города, возбужденно переговариваясь, вернулись на свои мета. Солдаты, стараясь держаться подальше от клетки и особенно от сидящего рядом с ней пса, унесли в сторону двух своих товарищей.

— Продолжай, Касаш, — приказал королевский судья.

Молодой человек, совершенно сбитый с толку попытался собраться с мыслями. Он прокашлялся и заговорил, обращаясь к хозяйке металлического пса со всевозможным почтением:

— Значит вы утверждаете, госпожа Элен, что вечером четвертого дня вы были возле делянки у Зовущего лога и видели происходящее?

— Вы позволите мне занять место свидетеля?

— О-о, извините, конечно же, прошу вас, садитесь.

Девочка села на ветхий стул. Кит улегся возле клетки, Талгаро встал рядом с собакой. Минлу же позволила себе опуститься на пол клетки и никто не посмел ей возразить. Но королевский судья конечно же все замечал и черный провал злобы в его душе становился глубже.

Элен развернулась, встав на стул коленями. Глядя Лургу в глаза, она сказала;

— Ваша Честь, по-моему, судья должен быть абсолютно объективен по отношению к обвиняемым.

Всем окружающим эта фраза показалась немного невпопад, но судья внутренне вздрогнул. Девочка как будто услышала его эмоции.

6

Ему нравилось его имя. Как же красиво оно звучало, почти пелось. Но это было в другой жизни. Там на бескрайних красных равнинах его родного мира, в окружении меняющих свою форму огромных валунов и деревьев. Теперь же, с этим телом, у него даже не было органов, которые могли бы хотя бы приблизительно воспроизвести удивительное сочетание невообразимых частот, составляющих его имя.

Сейчас его называли Ташунг. Но это имя он не любил и предпочитал именоваться 7024, в цифрах было хоть какое-то приближение к утраченным навсегда совершенству и красоте. Это число обозначало цветовую волну неба той планеты, где он когда-то родился. Это было в такой невообразимой пропасти прошлого, что если бы он представлял время так же как эти примитивные существа вокруг него, то он бы сошел с ума от ужаса.

Сейчас он сидел на четвертой скамейке главной площади какого-то очередного поселения этих животных и со скукой наблюдал за происходящим. Со своей способностью к эмпатии, он с легкостью разбирался во всех никчемных хитросплетениях их жалких эмоций и желаний.

Злоба главного чиновника была очевидна. Его бесила эта самка в клетке, особенно то что она позволила себе опуститься на пол.

— Ваша Честь, по-моему, судья должен быть абсолютно объективен по отношению к обвиняемым, — сказал один из детенышей, обращаясь к главному чиновнику.

Ташунг вдруг понял, что этот детеныш отличается от своих сородичей. Он присмотрелся к нему повнимательнее. Происходило что-то непонятное. Он совершенно не мог увидеть эмоциональный настрой этого существа. 7024-ре ощутил укол легкого стыда. Он чуть не упустил нечто важное. Он наблюдал, но не видел. Быстро восстановив в памяти недавние события, он узнал, что субъекта именуют Элен. Даже пол детеныша он не смог определить самостоятельно, лишь из обращения «госпожа» он сделал вывод о половой принадлежности. Женщина, вернее конечно маленькая женщина, то есть, (Ташунг некоторое время подыскивал нужное слово), девочка. Странная девочка. А её спутники, Лоя и собака? Ну с маленьким Лоя кажется все ясно. Мечтает вернуться домой, хочет кому-то что-то доказать, напряжен и насторожен, полон нелепых понятий о благородстве и чести, изо всех сил пытается быть тем, кем не является. В общем совершенно ничем не примечателен и не интересен. Так, а собака? «Кит, помоги ей. Помоги», — кричала девочка. Значит его зовут Кит и судя по всему он вполне разумен, но в тоже время совершенно очевидно, что он не живой. 7024-ре заволновался. Он ещё никогда не встречался с подобным, но знал о существовании таких созданий от других своих сородичей. Жуткое порождение машинной цивилизации. Попытка искусственно смоделировать разум. Робот или может быть даже кибернетический организм, соединение живого и неживого. Но народы, населяющие эту планету, были не в состоянии произвести такое. Это Ташунг знал совершенно точно. Его сородичи никогда не создавали баз в мирах, на которых научно-технический уровень поднялся выше колеса и лука. Механические игрушки Лоя были не в счет, они не опасны и бесконечно примитивны. Этот робот не мог быть произведен Лоя. Он продукт совершенно иных технологий. А это значит только одно — это пришельцы.

Кто они, что им нужно? Уничтожить их сразу или пленить и доставить на базу? Нет, спешить не надо, решил 7024-ре. Некоторое время он будет наблюдать, он прекрасно маскирован, раскрыть его невозможно. Потом он свяжется со своими и уже вместе они решат, как им поступить с пришельцами.

7

— Итак, госпожа Элен, вы утверждаете, что вечером четвертого дня вы находились рядом с делянкой у Зовущего лога и видели произошедшие там события? — Касаш уже вполне владел собой и ситуацией, и речь его лилась без запинки.

— Нет, господин секретарь, я этого не утверждаю, — спокойно ответила девочка.

Зрители зашумели. Молодой человек оторопело уставился на маленькую свидетельницу. Недавно обретенное им владение ситуацией испарилось.

— Тогда каким, позвольте узнать, образом вы собираетесь свидетельствовать в защиту обвиняемой, на каком основании?

Элен Акари выдержала паузу. Все вокруг были заинтригованы и с нетерпением ждали ее ответа. Девочка посмотрела в карие глаза молодого человека.

— Я намерена свидетельствовать в защиту обвиняемой на том основании, что я обладаю способностью с абсолютной точностью определять лжет человек или говорит правду.

Все присутствующие замерли, кое кто с раскрытыми ртами и округлившимися от изумления глазами. Даже Кит смотрел на свою хозяйку удивленно. Он прекрасно знал, что Элен действительно обладает этой способностью, но такой выходки он от нее не ожидал. Ведь было совершенно очевидно, что ее просто поднимут на смех.

«Мисс Элен, то что вы затеяли весьма опасно», сказал Кит по радио, «и… и, клянусь постоянной Планка, очень глупо.» Элен чуть улыбнулась. Клятвы различными учеными, научными законами, константами и коэффициентами являлось одной из привычек Камилы Кесады, героини детективного сериала «Мир за твоим окном», который девочка обожала. «Милый мой, любовь это тоже глупость, но разве мы можем не совершать её», очень тихо ответила Элен еще одной фразой из сериала. «Мисс Кесада никогда бы так не поступила», прибегнул робот к последнему средству. «А Джулиан Брэд да». Кит послал хозяйки аудиосмайлик: «Я сокрушен и в отчаянье», забавный человечек горько качает головой, обхватив её руками. Элен опять улыбнулась.

Касаш наконец обрел дар речи.

— Боюсь, что суд нашего королевства не может рассматривать подобный довод в качестве свидетельства.

— Почему же? Разве хоть один ваш закон хоть что-то говорит об этом?

— Ну, конечно, нет. Такого никогда просто не было.

— Все когда-нибудь случается впервые, — назидательно сказала Элен, — значит пришло время создать подобный прецедент.

Касаш хмуро посмотрел на девочку. Она была чересчур уж умной для своего возраста. Хотя он уже ни в чем не был уверен. Может она просто выглядит восьмилетней, а на самом деле ей лет триста. Касаш беспомощно взглянул на королевского судью.

— Я думаю пора прекращать этот балаган, — сказал Мастон Лург.

— Что вы имеете в виду: мое выступление или ваш суд? — Спросила Элен, встав со стула и повернувшись к судье.

Несколько зрителей заулыбались. Усмехнулся и Орландо Гортекс.

— Послушай-ка меня, малышка, — Мастон Лург впервые обратился к Элен прямо, — ты вне всяких сомнений чужестранка. Ты пришла в нашу страну, ты пришла на наш суд и ведешь себя дерзко и нагло. Нам все равно кто ты такая, у нас свои законы и правила. А ты позволяешь себе кричать, вмешиваться, калечишь наших солдат. С какой стати? А если мы не согласимся с тобой, ты что натравишь на нас своего пса? В твоей стране такие обычаи?

— А как бы вы поступили, Ваша честь, если бы вы знали совершенно точно, что человек невиновен, но люди готовы осудить и приговорить его?

— Ты не можешь знать этого совершенно точно.

— Я могу доказать это.

— Как, показав пару базарных фокусов?

— Неужели ради определения истины, вы не хотите дать мне даже попробовать?

— Хорошо, попробуй, — неожиданно согласился Лург. — В твоем распоряжении судебный секретарь.

Касаш вздрогнул.

Люди в большинстве своем восприняли разрешение королевского судьи весьма положительно. Им было очень любопытно. Даже если это действительно просто фокусы, то и это уже неплохое развлечением, тем более задаром. А вдруг и вправду настоящее волшебство. Люди были заинтригованы.

— Господин секретарь, — обратилась Элен к Касашу, — прошу вас загадать любое слово.

— Загадал.

— Если вам не трудно, напишите его на бумаге и отдайте её господину судье.

Молодой человек поднялся на крыльцо, подошел к столу, раскрыл свою папку, вынул лист, взял перо и обмакнув его в чернильницу, написал слово. Затем протянул лист Мастону Лургу.

Элен стояла к крыльцу и столу спиной.

— Я закончил, — объявил Касаш.

— Хорошо, тогда спуститесь обратно ко мне.

Молодой человек повиновался.

— Встаньте напротив меня.

Девочка с легкой улыбкой смотрела Касашу в глаза.

— Я вижу вы немного боитесь, но напрасно, я ничего вам не сделаю. Я прошу вас произносить такую фразу: «Я написал слово» и дальше называйте любое слово. Но в какой-то раз, по вашему усмотрению, назовите то самое слово, что вы загадали. Вам ясно?

— Вполне.

Элен ободряюще улыбнулась.

— Прошу вас.

— Я написал слово «город», — произнес Касаш.

— Ложь, — тут же сказала девочка.

— Я написал слово «Валан — Ян».

— Ложь.

Касаш вдруг почувствовал неподдельный интерес к происходящему.

— Ну хорошо, я написал слово «скамейка».

— Ложь, — с легкостью определили Элен.

— Я написал слово «комедиантка».

— А вот это правда.

Все присутствующие с немым вопросом уставились на Мастона Лурга. Тот, оттолкнув от себя лист бумаги, нехотя произнес:

— Да, это то самое слово.

— Вы удовлетворены, Ваша честь? — Спросила девочка.

Лург мрачно ответствовал:

— Как я и говорил это не больше чем базарный фокус. И основывать на этом вынесение судебного приговора недопустимо.

— Вы ошибаетесь, Ваша честь. Я действительно совершенно точно могу определить лжет человек или говорит правду.

Элен повернулась к зрителям и быстро сказала:

— Я прошу любого из присутствующих назвать факт из своей жизни и я скажу говорит он правду или нет. Попробуйте обмануть меня.

Люди охотно согласились на предложение странного ребенка. Встал молодой мужчина в восьмом ряду.

— Меня зовут Ригор, — крикнул он.

— Вы лжете, — тут же ответила Элен.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся и, указав на сидящего рядом, сказал: — Это его зовут Ригор.

— Это правда.

Мужчина одобрительно хмыкнул и уселся на свое место.

Встал другой.

— У меня пять детей, две дочери и три сына.

— То что пять правда, остальное нет.

— Четыре дочери и один сын.

— Неправда.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Пять дочерей.

Элен улыбнулась.

— Да, у вас действительно пять дочерей.

Поднялся третий.

— Моей жене тридцать восемь лет.

— Неправда.

— Тридцать пять.

— Нет.

— Тридцать один.

— Да. Только я должна вас предупредить. Я вижу, что вы верите в это и считаете это правдой, но возможно, что в действительности это и не так.

— Конечно не так, — крикнул кто-то, — Рутильде за сорок.

— Это кому за сорок, а, ты, козел плешивый! — Раздался женский крик.

По рядам прокатился смех.

— А пусть она сама скажет.

— Точно. Рутильда, сколько тебе лет, скажи девочке.

— Да пошли вы, кобели проклятые.

На скамейках снова засмеялись.

Вдруг поднялась молодая женщина. На её лице не было ни тени улыбки. Она сказала:

— В своей жизни я спала только с одним мужчиной.

Вокруг все затихли. Было очевидно, что тут какая-то семейная дрязга и Элен осторожно спросила:

— Вы уверены, что вы хотите услышать мой ответ.

Женщина посмотрела девочке в глаза и повторила:

— Я спала только с одним мужчиной.

— Вы говорите правду.

Молодая женщина опустилась обратно на скамейку, а по лицу сидящего рядом молодого человека было ясно что ответ предназначался ему.

Поднялся мужчина.

— У меня брат старпомом в королевском флоте служит.

— Вы говорите правду.

Люди продолжали вставать и произносить утверждения, в основном семейного характера. «Я не был вчера там — то или у той — то», «Я не пропивал», «Я не говорила» и так далее. Наконец встал молодой человек и очень серьезно сказал:

— Я люблю Марину. Всё сильней день ото дня.

Элен ответила не сразу.

— Вы говорите правду, но в рамках того что вы лично подразумеваете под словом любить. Я надеюсь вы понимаете меня.

Больше никто не вставал. Элен решила выяснить общий эмоциональный настрой собравшихся на площади людей. Пока ещё для неё это было непростой задачей — воспринимать ауры сразу нескольких десятков, а то и сотен или тысяч живых существ, плотно объединившихся в компактную группу. Для Элен это приблизительно походило на то, как если бы она слышала сотни разных, одновременно звучавших музыкальных произведений, отчасти сливающихся друг с другом. Охватывая единым взглядом сидевших и стоявших перед ней людей, она увидела в общем-то однородный, привычный и в целом доброжелательный фон, составленный похожими, созвучными аурами землян, поглощенных общим интересом и переживанием. Хотя конечно и с некоторыми отдельными всплесками и искажениями сильных и даже темных эмоций, бурлящих пятен ненависти и злобы. И вдруг девочка отшатнулась, наткнувшись на абсолютно черный провал.

Элен в ужасе застыла, неотрывно глядя на прекрасную молодую светловолосую женщину, стоявшую в одном из последних рядов. До этого момента Элен никогда не видела ничего подобного. Молодую женщину словно окружало едкое, плотное чернильно-черное облако, составленное из клякс и комков, медленно перетекающих друг в друга. При этом вся эта зияющая чернота время от времени пронизывалась ломаными зигзагами яростно-багровых и пурпурных нитей, которые вспыхивали и рассыпались мириадами искр. Аура то и дело набухала, раздувалась и выпрастывала из себя безобразные протуберанцы, которые через минуту съеживались, утончались и вроде как растворялись, оставляя едва заметный темный шлейф. Элен была потрясена, подавлена и напугана. Это черное густое клубящееся образование, окружавшее незнакомку, представлялось не просто нечеловеческим, оно, по мнению Элен, вообще не соответствовало никакому знакомому ей проявлению жизни. Из всех виденных ею своими глазами живых существ, никто, ни земляне, ни представители других разумных рас, ни животные, ни рыбы, ни птицы не проявляли ничего и близко похожего к этому чернильному мареву. Молодая красивая женщина, словно окутанная ветром и тьмой, казалось вся неистово пульсирует темной энергией, какой-то инфернальной, древней, хаотичной силой, абсолютно жестокой и безжалостной в своем ледяном равнодушии. Элен вдруг осознала что незнакомка пристально смотрит ей в глаза и девочка почти задрожала, чувствуя себя так словно обжигающе холодный ветер скребёт напрямую по её обнажённому беззащитному сердцу. «Она знает что я знаю!», с ужасом поняла Элен. Но это был не животный, физиологический ужас, а некое почти мистическое, вскрывающее сердцевину души потусторонним холодом переживание, совсем ей непривычное. И словно откуда-то издалека, еле слышно до неё донёсся голос судьи.

— Ну все хватит, — сердито сказал Мастон Лург. — Это зашло слишком далеко.

Элен медленно повернулась к судье и тот с удивлением обнаружил, что девочка чем-то не на шутку испугана.

— Если я попрошу тебя прекратить свое выступление, ты послушаешься или будешь натравливать на нас своего пса? — Спросил королевский судья.

Девочка была слишком потрясена, чтобы продолжать борьбу. Она посмотрела на судью и произнесла:

— Я могла бы, Ваша честь, спросить вас действительно ли вы считаете эту девушку виновной, но думаю вы не ответите мне.

Все присутствующие молчали и неотрывно следили за девочкой.

Элен подошла к Киту и Талгаро. Надела свою куртку, взяла рюкзак и, посмотрев на Минлу, тихо сказала:

— Прости.

Затем быстро пошла прочь. Её друзья последовали за ней.

8

Ташунг был взволнован, он практически пребывал на грани паники. Это существо, этот детеныш, эта девчонка вне всяких сомнений узнала его. То есть конечно не то чтобы узнала, а просто каким-то образом разглядела что он не человек. Что именно она поняла и подумала 7024 — ре не знал и это пугало его ещё больше. Его имитация самки одного из видов населяющих эту планету была идеальной. Ни по каким физическим параметрам, доступным наблюдению этих примитивных существ, они не могли раскрыть его. И все-таки эта девчонка смогла. Нужно срочно принимать меры.

9

«Зачем ты разбудил меня, 7024 — ре?»

«Прости меня, Дагатор 35. Но, по моему мнению, происходит нечто важное. Некто странный появился в поле моего наблюдения. Смотри и слушай».

Ташунг направил поток своей памяти по каналу мысленной связи. Дагатор 35, один из аринов, один из Великих Координаторов узнает все мельчайшие подробности происшедшего, так, будто он сам присутствовал в этот день на площади в Туиле и наблюдал этот судейский фарс.

7024 — ре почувствовал заинтересованность своего повелителя.

«Кто она такая?» — Спросил Дагатор 35.

«Не знаю, я даже сначала предположил, что возможно она одна из нас, но нет, она определенно та кем кажется: человеческий детеныш женского пола».

«Я согласен с тобой. Ты обратил внимание на метку на её собаке, 054MD1C40204 и эмблема одной из корпорации человеческого сектора. Они из Звездного Содружества»

«Это ясно. Но разве в Системе есть существа или технологии способные распознать нашу имитацию?»

«До сих пор таковых не было. Возможно, она просто феномен. Каким образом она определяет ложь и правду?»

«Мне не ясно это, Владыка. Я не способен на это, хотя и очень тонко чувствую настроения этих существ. Она как будто видит что-то»

«Что? Читать мысли она не может. Это невозможно с ее уровнем сознания»

«Не знаю»

7024-ре немного помолчал и спросил:

«Я должен уничтожить её?»

«Конечно же нет. По крайней мере не сейчас». — Дагатор 35 сделал паузу. — «И вообще было бы замечательно, если бы ты сумел доставить ее к нам. Что ты об этом думаешь?»

«Она видит, что я не человек. Это пугает ее и добровольно она со мной не пойдет. Ты хочешь чтобы я сделал это насильно?»

«Если иного пути нет, то да. Но так чтобы она осталась целой и невредимой, абсолютно. Ты понимаешь меня?»

«Конечно, владыка»

«Ты уверен, что справишься с ее роботом?»

«Нет, не уверен. Люди очень изобретательны, и эти их устройства становятся все хитроумнее и сложнее. Однако если он все еще подвержен воздействию электромагнитного поля, я по крайней мере сумею его нейтрализовать на какое-то время. Если и это мне не удастся, то я найду способ как обойти робота, не сомневайся, владыка.»

«Хорошо, я верю в тебя. Но все же если ты решишь, что тебе нужна помощь, обращайся не раздумывая»

«Благодарю тебя. Твоя воля и мудрость ведут нас. И да будет наш путь освещен твоей вечной славой».

10

Покидая город, Кит, внимательно наблюдал за своей хозяйкой. Он конечно заметил что под конец её выступления в суде с ней что-то произошло. Девочка выглядела подавленной и словно бы расстроенной и растерянной.

— Что-то не так, мисс Элен? — Наконец спросил он по радиосвязи.

Девочка задумчиво посмотрела на него.

— Я видела странную ауру, — тихо сказала она.

Кит вопросительно глядел на неё.

— Очень странную. Нечеловеческую. Совсем черную. Я никогда не видела такой прежде. Я… я не понимаю кто это был.

Кит относился к необычным способностям девочки вполне спокойно. Воспринимая это как еще одну из бесчисленных неразгаданных тайн Вселенной. Эти тайны не сильно будоражили его искусственный мозг, все они для него были просто проявлениями некоторых, до поры до времени, неустановленных закономерностей, принципов и сущностей какой-нибудь из наук.

— Не расстраивайтесь, мисс Элен, — сказал он по радио. — Не стоит уделять этому большого внимания. Кто знает что за существо вы видели. Мы ведь даже не знаем что из себя представляют эти ауры и каким образом вы их видите. Так стоит ли удивляться что они время от времени приносят сюрпризы. И ту которую вы увидели сегодня говорит лишь о том что значит иногда они бывают и такими.

Легкомысленное отношение любимого пса немного развеяло задумчивость девочки. А как только они оказались за городом, в окружении удивительно симпатичных, приятных душе и глазу спокойных светлых рощ, Элен и совсем успокоилась. В самом деле, ведь они на чужой незнакомой планете, мало ли кого здесь можно встретить. Хотя конечно забыть об этом она уже не сможет. То что она увидела по-настоящему напугал её. Эта женщина, вернее даже некое существо выглядело абсолютно как человек, но Элен ни на секунду не сомневалась что это был кто угодно но только ни её соплеменник из неугомонного рода людей славного вида хомо сапиенс. Она припомнила как дядя Вася Шатров, справившись с очередной хитроумной проблемой, с улыбкой говорил: «Вот так вот, знай наших, ведь мы ж всё-таки не кто-нибудь, а хомо, мать его, сапиенсы!» Элен улыбнулась, окончательно успокоившись. Образ страшной незнакомки исчез из её головы.

Маленький лоя привел их в замечательное место.

Они расположились на живописной лесной поляне, покрытой мягкой, темно–красной травой. Элен разложила на куске дезинфекционной белой ткани свой нехитрый походный рацион и потчевала им маленького Лоя. Рацион состоял из обычных концентратов, входящих в стандартный набор любого звездного путешественника, но для Талгаро все эти диковинные кушанья представлялись невообразимыми произведениями кулинарного искусства далекой неведомой страны. Он сидел в позе лотоса, откинув свою шляпу за спину, откусывал крохотные кусочки от странных кубиков и с изумлением на лице жевал и глотал удивительно вкусную массу, которая казалось буквально разбухала у него во рту.

— О, мисс Элен, это восхитительно, — искренне восклицал Талгаро. Он перенял обращение «мисс» у Кита, посчитав что это видимо какой-то официальный титул его новой знакомой. — Ничего подобного я не видел за всю свою жизнь. Они такие маленькие, но такие питательные.

Элен достала из рюкзака металлическую флягу, отвинтила пробку, налила в нее немного жидкости по цвету напоминавшей обычную воду и протянула Лоя:

— На, запей.

Талгаро выпил.

— Какой-то ягодный напиток, — проговорил он.

Девочка улыбнулась.

— А во флягу я наливала обычную воду из ручья, — сказала она.

У Талгаро округлились глаза.

— Невероятно, — пробормотал он, — опять волшебство.

— Ну, немножко.

Когда с приемом пищи было закончено, и Элен и Талгаро сидели, привалившись к теплому металлическому боку огромного пса, блаженно щурясь на приятный мягкий свет Яны, девочка осторожно спросила у Лоя, что он думает об осужденной девушке.

После сытного обеда, с плотно набитым чревом, Талгаро был не прочь и поразглагольствовать. Однако эта тема разговора казалась ему не самой подходящей.

— Она кирмианка, а значит ничего хорошего я сказать о ней не могу.

— Почему? — Удивилась девочка.

— Разве ты не знаешь? Кирмианцы единственные из народа Омо, кто вел настоящие войны с Лоя. Они ненавидят нас, приписывают нам всякие глупости и мерзости, тогда как сами охотятся на нас как на зверей и даже, представь себе, едят нас как животных. В общем, дикари они и есть дикари. И честно говоря, я не очень удивился и опечалился, увидев в клетке одну из них.

— Но ведь это неправильно, Тал. Прости, но даже если все действительно так как ты говоришь, то все равно не следует относиться к этому конкретному человеку негативно только потому что он из народа, с которым вы вели войну, это стереотип и предубеждение. Нужно быть выше этого. Скажи мне, если не секрет, что вам приписывают кирмианцы?

— Да всякие несуразности. Будто мы воруем их младенцев, чтобы приносить их в жертву своим подземным божествам, насылаем на их народ порчу, губим или крадем их урожай, крадем их лошадей, заманиваем их в ловушки, одурманиваем их ядами и зельями и глумимся над ними.

— И все это неправда? — Элен пристально посмотрела на Талгаро.

— Ну в общем да. Хотя конечно, среди моего народа есть некоторые отсталые или даже полудикие трибы, которые порою вредят и своим сородичам и людям. Но в любом случае, даже если какие-то неблаговидные поступки со стороны Лоя и имели место, то совершенно точно это не те ужасы и подлости, которые приписывают нам кирмианцы.

— Хорошо. Ну а теперь представь, что эта женщина, кирмианка, будет презирать и ненавидеть тебя, только зато что ты Лоя, хотя ты и не делал зла ее народу. Ты счел бы это правильным с ее стороны?

— Конечно нет, мисс Элен. Но ты права, я не должен относиться к ней с омерзением, только потому что она кирмианка. Однако, так или иначе, я ей не доверяю и с этим я ничего не могу поделать.

— Ну ладно, отрешимся от ее народной принадлежности. Давай отнесемся к ней просто как к человеку. Скажи, разве горожане поступили с ней справедливо?

— Знаешь, справедливость народа Омо, то есть твоего народа, мне всегда казалось несколько странной, немного не соразмерной что ли. Но с другой стороны кто я такой чтобы судить. Эта женщина убила человека, кормильца рода, и она конечно виновна.

— Вот как. То есть если женщину пытались изнасиловать, а она посмела защищаться, то она виновна?!

— Ну, изнасилование, это как я понимаю крайняя степень межполового влечения, так сказать, последняя стадия подтверждения физической привлекательности одного субъекта другим. Неужели за это убивают?

Элен покосилась на своего собеседника.

— Тал, у тебя есть сестры?

Талгаро улыбнулся и как-то странно поглядел на девочку:

— Целых девять. Но только они же и братья.

— Как это?

«Лоя — гермафродиты», подсказал по радио, якобы дремлющий Кит и добавил насмешничающий аудиосмайлик. Девочка, незаметно, ткнула робота локтем, мол, «мог бы и раньше сообщить».

— Дело в том, что у Лоя нет мужчин и женщин, как у других народов, — тем временем объяснял Талгаро. — Каждый из нас зачинает ребенка в определенное время и при определенных условиях. Ты ничего не знаешь о нас? Там откуда ты родом разве совсем нет лоя?

— Совсем. И ты тоже можешь родить ребенка?

— Могу.

Элен глядела на лоя с удивлением. До этого момента она упорно воспринимала его почему-то исключительно как мужское существо, а теперь оказывается он может быть мамой. Это сбивало её с толку.

— И у тебя есть дети?

— Нет, — ответил Талгаро и девочка чутко уловила промелькнувшее напряжение в его ауре. Но она упрямо хотела довести свою мысль до конца.

— Хорошо, значит ты понимаешь, что значит быть женщиной. Теперь представь, что у вас все-таки есть мужчины и для того чтобы тебе зачать, нужно чтобы лоя-мужчина…, — тут она на миг споткнулась, чуть покраснела, но заставила себя продолжить: — поместил в тебя своё семя. И во время этого процесса лоя-мужчина испытывает огромное, ни с чем несравнимое удовольствие. И вот какой-то плохой лоя-мужчин, желая лишний раз испытать это удовольствие, ловит тебя, связывает и насильно помещает в тебя своё семя. Как бы ты к этому отнесся?

Талгаро недоуменно покосился на девочку. «Мисс Элен, вам не кажется, что подобные разговоры совершенно не подходят для столь юной особы как вы?», осуждающе сказал Кит и отправил аудиосмайлик строгого, хмурого лица.

— Мисс Элен, я не совсем уверен что мы понимаем друг друга. И вообще стоит ли нам вести беседы на такие темы, ведь, насколько я понимаю, по меркам твоего народа ты всё-таки совсем еще ребенок?

Элен, чуть раздраженная двойной атакой, заявила:

— Пусть это тебя не беспокоит. О сексе я знаю уже давно.

— О сексе? — Не понял Талгаро.

— Ну то есть о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они хотят завести ребенка или просто очень сильно любят друг друга.

Талгаро выглядел растерянным.

— Разве это нормально? — Неуверенно спросил он.

«Вот именно», поддакнул Кит по радио.

— Нормально, — заверила девочка и получила аудиосмайлик «очи горе». — Так чтобы ты почувствовал к этому лоя-мужчине?

Талгаро пожал плечами.

— Но разве женщины-омо не получают также «ни с чем несравнимое удовольствие» от этого процесса? — Осторожно спросил он.

— Только если всё происходит по обоюдному согласию, — категорично сказала девочка.

— Но если даже кирмианке не хотелось делать этого именно в эту минуту и именно с этим мужчиной, неужели лесоруб заслуживал смерти? Что в этом такого ужасного? Она так сильно не хотела ребенка? И разве ребенок у вас зачинается непременно всякий раз, когда мужчина-омо помещает семя в женщину-омо?

— Н-нет, — неуверенно ответила девочка, — не всегда.

— А когда? — С любопытством спросил Талгаро.

— Ну-у, когда женщина готова к этому, — краснея и совсем уже неуверенно проговорила девочка.

— Ну вот, — победно сказал лоя, — а кирмианка наверняка не готовилась тогда к этому и не понесла бы от лесоруба. Они бы просто оба получили удовольствие и всё. Что в этом такого страшного?

— Изнасилование это ужасно, — твердо сказала девочка. — Это жуткое потрясение для женщины. Это страшное оскорбление для неё. Хуже ничего и не придумаешь.

— Почему? — Искренне удивился лоя.

«Та-да-да-там», проиграл Кит по радио музыкальный отрывок и затем полилась быстрая, тревожная, нагнетающая мелодия. «Сейчас будет развязка», насмешливо сообщил он. Элен снова ткнула его локтем и музыка смолкла.

Она не знала почему. Изнасилование она представляла себе очень смутно. Процесс полового размножения homo sapiens они проходили на биологии, но об изнасиловании им не рассказывали. Информацию об этом она почерпнула из детективных сериалов, Камила Кесада говорила об этом с омерзением и гневом и Джулиан Брэд был с ней согласен, а потому и Элен не сомневалась что это нечто ужасное.

— Ну хорошо, пусть будет не изнасилование, — сдалась она. — Если твоему… э-э сородичу кто-нибудь нанесет ужасное оскорбление, попытается сильно избить его, разве ты обвинишь его потом в том, что защищаясь, он убил нападавшего?

— Нет, конечно. Но разве лесоруб хотел избить кирмианку?

— Да он хотел убить её! Ты же слышал он бросался на неё с топором.

— Но ведь это уж после того как кирмианка сама ударила его. Всем известно мужчины-омо очень вспыльчивы и ясное дело он рассвирепел после того как его ударила женщина. Это ведь страшное унижение для мужчины-омо, разве нет?

Элен вздохнула про себя. «Какой же он глупенький», с легким раздражением подумала она. Но тут же одернула себя: конечно лоя никакой не глупый, а просто другой и совсем не обязан понимать то, что ей самой кажется очевидным.

Она припомнила как однажды мистер Дарантол, живущий на одной улице с семьёй Акари, оттаскал за уши её и Артура Финча, за то что они устроили водяные войны из пневмобрызгалок рядом с его домом. Мистер Дарантол, пожилой, сухопарый, костлявый, хмурый человек, покрытый странным багрово-синюшным загаром, большую часть жизни провёл на суровой планете Арида, полной жутких пустынь и раскаленных под огромным бело-синим солнцем скал. И лишь несколько альфа-лет назад разбогатевшие дети уговорили отца переселится на одну из Небесных Жемчужин и купили ему небольшой уютный домик на Макоре. И ничто на свете бывший аридец так не ценил как обычную воду. В тот день Кита рядом с Элен не было, робот находился на техосмотре у дедушки, и потому мистеру Дарантолу удалось вдоволь поиздеваться над двумя беззащитными малышами. Полная яростного негодования, с горящими ушами, Элен примчалась домой, бросилась к отцу и потребовала чтобы он немедленно посадил злобного старикашку в тюрьму за насилие над детьми. Валентин Акари, кое-как успокоив дочь и выяснив что случилось, взял её на колени и спросил: знает ли она что такое Арида. «Эта та дрянная планета откуда явился этот злой гоблин», выпалила девочка. Отец строго посмотрел на неё, попросил быть немного почтительнее к пожилому человеку, а потом красочно живописал условия, в которых земляне живут на Ариде. После чего предложил дочери не садить мистера Дарантола в тюрьму, а попытаться понять его, представить что значит для него вода и как для него выглядела их невинная забава. И добавил, что взаимопонимание вещь порою очень сложная и над ней приходится тяжело потрудиться, но она определенно того стоит. Затем сказал, что если завтра утром она всё еще будет желать видеть мистера Дарантола в тюрьме, он позвонит шерифу округа. Но утром Элен, холодно и с достоинством, объявила, что не нужно звонить шерифу, она прощает мистера Дарантола. Отец усмехнулся и предложил ей как-нибудь зайти к соседу и сообщить ему что теперь она понимает его чувства к водяным забавам и не сердится на него. Дождавшись возвращения Кита, Элен еще пару дней собиралась с духом и однажды утром, в сопровождении огромного металлического пса зашла во двор «злобного старикашки». В руках она несла чудесный фруктовый пирог, который она специально заказала в элитной пекарне «Ангельская кухня». Мистер Дарантол вышел на крыльцо, тяжелым взглядом посмотрел на ребенка и могучего робота и хмуро поинтересовался чего ей здесь нужно. Элен, потупив взор, сбивчиво и торопливо сказала, что теперь она прекрасно понимает какие сильные отрицательные эмоции вызвала у мистера Дарантола её игра с водой, ей и Артуру не следовало так глубоко ранить чувства пожилого человека, столько дет прожившего на Ариде, но они сделали это не по злому умыслу, а лишь по недомыслию и «вот это вам». И она храбро приблизилась к высокому багрово-синему мужчине и протянула ему пирог. «А этот», мистер Дарантол кивнул в сторону Кита, «здесь затем чтобы откусить мне руку, если я вдруг попробую еще раз схватить тебя за ухо?». Элен подняла на мужчину глаза и, увидев ровный, добродушный настрой его ауры, дерзко ответила: «Да». Мистер Дарантол усмехнулся, поблагодарил за пирог, взял блюдо и попросил подождать здесь. Вернувшись из дома, он протянул девочке нечто вроде белого полупрозрачного голубоватого яйца, внутри которого застыла какая-то радужная капля. «Это тебе», сказал он, «знаешь что это такое?» Девочка взяла яйцо. «Это голометаболическая личинка Маланы, так называемой аридской бабочки в состоянии диапаузы», бодро произнесла Элен, повторяя то что Кит передал ей по радиосвязи. Мужчина удивленно поглядел на неё. «Это мне мой робот-ассистент по радио подсказал, а я повторила чтобы казаться еще умнее чем я есть». Мистер Дарантол снова усмехнулся: «Да это Малана. И однажды из этого яйца появится одно из самых прекрасных созданий во Вселенной. Тебе надо только держать его на солнце». Как потом выяснилось ждать нужно было несколько лет, это зависело от интенсивности, падающей на «голометаболическую личинку» световой энергии, а в темноте Малана переливалась волшебными калейдоскопическими спектральными узорами, раскрашивая комнату девочки невероятными оттенками. Вечером Валентин Акари поинтересовался у дочери как прошла встреча с мистер Дарантолом. «Нормально», ответила она, «я донесла до него, что если он еще раз дернет меня за ухо, Кит откусит ему руку». Валентин озадаченно уставился на дочь. Но в постели перед сном Элен и правда думала над тем, что взаимопонимания порой действительно очень трудно достичь, но папа наверно прав, стоит ради этого потрудится. И затаив дыхание она глядела какими удивительными узорами переливается в темноте её малана.

— Да, — спокойно ответила она, — для мужчин-омо это страшное унижение.

И это вполне нормально что гермафродит лоя не понимает какой ужас пережила кирмианская девушка, сказала себе Элен и решила переменить тему.

— Кстати, слушай, я тут вспомнила. Ты извини меня конечно, но не мог бы ты мне объяснить, почему когда ты вступился за меня, этот бугай так перепугался. Ты только не сердись, Тал. Но ведь ты такой маленький, что ты мог сделать взрослому мужчине?

Лоя недоверчиво улыбнулся.

— Ты и этого не знаешь!.. Ну Элен. Наши пуны, — он указал на обмотанные кожаными полосками длинные рукояти у себя за плечами, — вымачиваются в быстродействующих минеральных и растительных ядах. А двигаться мы можем очень быстро. Я мог бы нанести этому грубияну легкую царапину и через несколько минут он бы скончался в ужасных судорогах. Впрочем, это зависит от яда.

Элен посмотрела на Лоя с выражением, которого он не понял.

— Ну а как бы еще мы могли выжить в этом мире. Если бы не наши яды, то все остальные народы просто бы растоптали нас и нам пришлось бы навсегда укрыться в подземельях и пещерах, как черным лоя.

— А друг с другом вы не воюете?

— Очень редко. В основном все вопросы, даже самые спорные у нас решает собрание «гилменгов». Это можно перевести как «большелобые», то есть мудрые. Правда говорят, — Талгаро быстро и широко улыбнулся, сверкнув молочно-перламутровыми ровными зубам, — что гилменги частенько принимают решения, просто подбрасывая монетку. Но в любом случае белые лоя не любят воин, ведь это такое безумие убивать кого-то из-за чего бы то ни было. Разумные существа не должны допускать такого.

— Я согласна с тобой. — Девочка пару секунд подумала и сказала: — А теперь, Тал, представь, что этот лесоруб напал на меня. И не важно чего он там хотел, получить какое-то своё удовольствие или избить меня, потому что я чем-то ему не понравилась или еще что-то. Но сначала он ударил меня ножом, а теперь бежит на меня с топором. И Кит, защищая меня, убивает его. Ты бы все равно считал, что мы с Китом не правы и нас следует осудить и казнить?

— Ну конечно же нет, мисс Элен! — С горячностью воскликнул Талгаро.

— Но тогда какая разница? Эта девушка точно такой же человек как и я, только немного старше.

По физиономии лоя и взметнувшимся узорам его ауры девочка поняла что разница для него всё же есть. И видимо достаточно ощутимая. «Наверно лоя очень уж сильно не любят людей из Кирма», решила девочка.

— Хорошо, мисс Элен, я согласен, кирмианка имела право на защиту, но к чему ты клонишь, я не понимаю.

— А что тут понимать? — Подняв голову, недовольным тоном сказал Кит. — Мисс Элен определенно намерена попытаться спасти эту девушку. Не так ли?

— Спасти? — Изумился Талгаро.

— Да, намерена, — с вызовом ответила девочка.

Пес тяжело вздохнул и сказал по радиосвязи:

— Ещё в космосе я не раз говорил вам о совершенной недопустимости вмешательства во внутренние дела каунамцев. Мало того что это может быть опасно для вас, так еще и напрямую противоречит Талитанскому соглашению, Конвенции Униквита. И потом, разве вы забыли зачем мы здесь? Разве это как-то поможет найти мистера Акари? Не говоря о том, что это отнимет у нас время.

— Мой папа первым бы вызвался ей помочь, — сказала девочка вслух, повернувшись к голове робота.

— Вот уж вряд ли, — возразил Кит, по-прежнему посредством радио. — Ваш отец, как представитель Космопола, несомненно предпочел бы следовать «Униквите» и первый бы запретил кому бы то ни было вмешиваться в дела аборигенов.

Элен заговорила на языке миточей, одной из восьми инопланетных рас, входящих в Звездное Содружество, наравне с землянами:

— «Униквита» здесь ни при чём. Я не собираюсь менять мировоззрение аборигенов или как-то воздействовать на естественную последовательность исторических процессов данного общества.

— Казуистика, — объявил Кит. — «Униквита» запрещает любое вмешательство.

Элен сердито поглядела на него и, снова перейдя на унилэнг, выпалила:

— Ну и ладно. А мы все равно освободим ее.

— Я категорически против этого.

— Ты допустишь убийство невиновного человека?

— Вы же знаете, мисс Элен, моя основная директива защищать вас, все остальное для меня несущественно. А освобождение этой девушки сопряжено с большим риском для вас. Я не должен допускать подобного.

— Ой, да какой там риск?! — Отмахнулась девочка. — Сходим ночью в тюрьму, ты сломаешь её, если будет какая-то охрана, нейтрализуешь её иглами, выведем девушку за город и всё.

— Блестящий план, мисс Элен, — голосом полным сарказма, проговорил Кит. — Однако даже самый поверхностный анализ вашего, несомненно тщательно проработанного плана, созданного, как я подозреваю, примерно за секунду, выявляет целую уйму возможных вариантов развития событий с высокой статистической вероятностью, приводящих к весьма плачевному финалу. И для вас, и для этой девушки. Я не могу вам этого позволить.

— Кит, я люблю тебя…, — попыталась девочка, но робот тут же резко оборвал её.

— Прекратите! Эта нелепая уловка здесь не уместна.

Элен приподнялась, развернулась, встала на колени и, оказавшись лицом к морде металлического пса, пронзительно поглядела ему в глаза. Затем заговорила на языке миточей:

— Кит, ну к чему этот спор? Мне не хочется опять про это говорить, но мы ведь оба знаем, что дедушка рассказал мне все нюансы и ограничения твоего ключевого поведенческого алгоритма.

— Вы так уверены что прямо все? — Усмехнулся робот.

— И я знаю, — продолжала девочка, не обращая внимание на реплику пса, — что ты можешь физически ограничивать меня, только если есть прямая очевидная непосредственная угроза моей жизни или моему здоровью. А все эти статистически возможные варианты событий с хитроумно вычисленными вероятностями просто бабушкины сказки. И на основании них ты не можешь препятствовать мне физически, твоя доминанта поведения не затронута, триггеры чрезвычайных мер не активированы и у тебя нет оснований принуждать меня. Мы же всё это уже обсудили с тобой вчера, у полицейского истребителя.

— Обсудили, — спокойно согласился Кит. — Но вчера вы совершали вчерашнюю глупость, а сегодня намерены совершить новую. И я снова пытаюсь воззвать к вашему разуму, мисс Хомо Сапиенс. Но по-видимому напрасно, не так ли?

Девочка провела пальцами по могучей металлической лапе, прикоснулась к черным когтям из «алмазной стали» и затем с тоской и болью поглядев в глаза собаки, трагично, с надрывом произнесла:

— Значит моя любовь к вам, сэр Кит, для вас всего лишь нелепая уловка?! Да?

Пес вздохнул.

— Мисс Элен, актриса из вас совершенно никудышная, если бы мисс Вивьен Манро увидела ваши кривляния, ей было бы стыдно за вас.

Глаза собаки, до этого момента сплошь черные и не слишком широкие, побелели, в них проявилась ярко-синяя радужная оболочка и в её центре маленький зрачок. Глазницы пса расширились. Теперь они очень сильно напоминали глаза девочки. И он заговорил, на этот раз вслух, не по радио, распевно и тоже излишне с надрывом, заговорил голосом Элен:

— О нет, любовь твоя не так сильна, Чтоб к моему являться изголовью. Моя, моя любовь не знает сна. На страже мы стоим с моей любовью.

Девочка отпрянула назад. Ей было и стыдно перед своим роботом и немного обидно за то что он вроде как насмехается над ней, но всё же больше стыдно. И она отвернулась, боясь что умный пёс догадается об этом.

— Ну а ты, Талгаро, пойдешь со мной спасать кирмианку? — Спросила она, не подумав, только чтобы прервать диалог с роботом.

— Мисс Элен, перестаньте! — Возмущенно воскликнул Кит снова по радиосвязи. — Хотя бы Талгаро не впутывайте сюда.

Осознав до конца что она предлагает маленькому лоя, Элен совсем уже застыдилась и поспешно проговорила:

— Прости, Тал, это я по глупости сказала. Это ведь тебя совсем и не касается.

И она виновато, искоса поглядела на Кита. И увидела как её собственные глаза печально хмурятся, взирая на неё с укором. Это было и смешно, и страшно, видеть на собачьей морде такие человеческие глаза, а еще к тому же и так похожие на её собственные.

Талгаро до этого момента пребывал в некотором оцепенении. Не шевелясь и чуть ли не затаив дыхание, он с удивлением наблюдая за происходящей перед ним странной односторонней беседой. Он конечно понял, что Элен разговаривает со своим чудесным псом, но ответов последнего он не слышал, хоть и не сомневался что они явно есть и девочка как-то их получает. И снова он подумал о Сандаре, Королеве Лазурных гор. Насколько было известно она тоже общалась со своими асивами без слов. Он до того был заворожен творимой на его глазах магией, что в суть самой беседы практически не вникал, тем более что Элен пару раз переходила на неизвестный ему язык. И её вопрос застал его практически врасплох. Но он постарался взять себя в руки, обдумал слова девочки и быстро принял решение.

— Конечно, я иду с вами.

— Тал, это совсем ни к чему, — начала Элен уговаривать своего спутника, остро чувствуя как Кит с укоризной смотрит на нее. — Ты лучше останься где-нибудь здесь, в лесу. Не стоит тебе зря рисковать. Под защитой Кита я в полной безопасности, а с тобой может что-нибудь случится.

— Мисс Элен, может я и не очень разбираюсь в справедливости твоего народа, но принципы чести я думаю одни на всех, — пафосно произнес лоя. — Как же я могу бросить тебя и отсиживаться в лесу? Да и поверь, со мной мало что может случиться.

Но девочка видела как в его ауре возле висков дрожат маленькие размытые желтые кляксы. Она не сомневалась, что это страх, у землян почти такие же. А главное она видела двойные контуры сознания, что несомненно говорило о лжи. На самом деле Талгаро определенно не хочется участвовать в этой операции спасения, да еще и столь неприятной ему особы. Но она не знала как заставить маленького человечка перестать изображать благородную отвагу, совладать с глупой гордостью и отступится. И чувство раскаянья еще сильнее скребло её по сердцу.

— Это не твоё дело. И я сожалею что вообще заговорила об этом с тобой. Правда, Тал, мы с Китом быстро управимся и вернемся. Ты… ты даже можешь нам помешать.

— Нет это моё дело, — твердо сказал лоя. — Да. Раз уж мы вместе то и моё дело тоже. И не волнуйся я ничем вам не помешаю. В конце концов мне почти семьдесят лет и я как-то умудрился их прожить. Тем более вы оба не из этих мест и возможно я могу дать какой-то дельный совет. К тому же…, — он споткнулся, словно его осенила какая-то идея, — ведь ты видела что эта кирмианка сказала правду?

Элен нехотя кивнула.

— Ну значит она действительно невиновна. Она защищалась от разъяренного самца с топором. И кажется я понял что такое изнасилование. Это когда у мужчины есть желание, а у женщины нет. И принуждать женщину это омерзительно и подло. Я с вами, пусть даже эта женщина кирмианка.

Элен тяжело вздохнула, совсем как ее металлический пес какое-то время назад.

11

Ночь выдалась ясной и холодной. Интересно, почему в этом мире такой контраст дневных и ночных температур, думала Элен, шагая по темным улицам Туила.

Официально, в громадных звездных реестрах эта планета называлась Каунама. У неё имелось три спутника, два совсем маленьких и один большой, примерно половина земной Луны. Сейчас на ясном звездном небе были только маленькие, причем оба в начальных фазах, так что толку от них в смысле освещения почти не было. Однако для троицы, крадущейся к городской площади, это не имело значения. Отец Элен был родом с планеты, на которой в силу местной специфики у людей, за много поколений, выработалось ночное зрение. Эта способность перешла от отца к дочери и поэтому сейчас Элен чувствовала себя вполне в своей тарелке. Что касается двух её спутников, то Кит со всеми своими радарами и инфракрасными детекторами мог вообще ориентировать практически в полной тьме, ну а Лоя помимо кошачьего зрения обладали еще и органом-термолокатором, позволяющим улавливать тепловое излучение.

Всю дорогу до площади Кит ворчал на свою хозяйку. Делал он это конечно таким образом, что слышать его могла только Элен через микродинамик в ухе. Но на все укоризненные речи своего металлического спутника девочка никак не реагировала. Она давно уже привыкла к ворчанию собаки и только при встрече с дедушкой пару раз позволяла себе высказать удивленное недовольство, почему это, формируя характер и темперамент Кита, он сделал его таким невозможным ворчуном. На это Родерик Атинховский с улыбкой отвечал, что Кит всего лишь перенял некоторые черты своего создателя, это вполне естественно, а юной леди следует быть снисходительней к слабостям стариков.

Вокруг стояла глухая ночь, но все же три раза странной компании пришлось прятаться в проулках от встречных прохожих. Один раз это был патруль, причем все три солдата кажется были изрядно пьяны, в остальных случаях некие неясные личности в темных одеждах. Кит, конечно, своей блестящей металлической поверхностью мог бы выдать весь отряд и поэтому он активировал элвату, «включил картинку», став абсолютно черным. Талгаро на это очередное чудо уже ничего не сказал, а только время от времени восхищенно глядел на собаку, поражаясь про себя могуществу народа Элен, сумевшим создать столь невероятное существо.

На площадь они вышли с противоположной от тюрьмы стороны.

Столпившись у угла двухэтажного кирпичного дома, они долго осматривали площадь и здание тюрьмы, располагавшееся справа от мэрии. Собственно это даже была не тюрьма, а местная резиденция сил правопорядка, кои состояли из Мастона Лурга, его молодого помощника Касаша, лейтенанта Свадо и двух десятков судебных гвардейцев, в простонаречии именуемых судаками. Резиденция представляла собой массивное одноэтажное, но все-таки достаточно высокое здание, сложенное из грубо обтесанных валунов. Никаких изяществ и украшений, просто серое мощное каменное строение прямоугольной формы. Небольшое крыльцо без навеса, три ступеньки и низкая одностворчатая дверь. На переднем фасаде здания имелись четыре окна, сейчас забранные ставнями. За двумя центральными окнами горел тусклый свет, просачивающиеся сквозь щели деревянных створок.

— Ну что там твои термовизоры? — Прошептала Элен.

— Ничего не видно, стены по-моему слишком толстые, — также тихо ответил Кит.

Талгаро ничего не понял, но от вопросов воздержался.

— Это совершенно глупая затея, — снова принялся за свое Кит, но теперь уже в голос, так что его слышал и маленький Лоя. — Мы не знаем ни сколько там людей, ни расположения помещений, ни где находится пленница. И вообще может ее не там держат.

— Раз это тюрьма значит она там, — сказала Элен.

— У нас нет никакого плана действий, — упрямо проговорил пес.

Да, подумала Элен, не очень конечно хорошо придумывать все на ходу. Ситуация ей не нравилась, но отступать она не собиралась.

— План у нас есть, — заявила девочка. — Ты врываешься туда и нейтрализуешь каждого кто тебе попадется, вот и все.

— Как это «нейтрализуешь»? — Тихо спросил Талгаро.

— Он стреляет ядовитыми шипами, но только яд не смертельный, а только на время усыпляющий, — также тихо объяснила девочка.

Талгаро в какой уже раз удивленно и с уважением посмотрел на металлического пса.

— Ты знаешь что, Тал, — продолжила девочка, — мы войдем с Китом вдвоем, потому что он не может от меня удаляться, а ты останешься снаружи следить за улицей. Только прошу, если кто-то появится, или вообще пойдет что-нибудь не так, ты, пожалуйста, не убивай никого. Предоставь всё Киту. Хорошо?

— Может мне все же лучше пойти с вами?

— Нет. Я бы тоже не пошла, но Кит так сделан, что всегда должен находится со мной. Не обижайся. И тем более нам ведь надо прикрыть тылы. — Элен улыбнулась маленькому Лоя.

— Хорошо, — нехотя согласился он.

Девочка лукавила. Конечно Кит вполне мог обойтись и без неё, но ей до смерти хотелось участвовать в «операции спасения» самолично. Она живо представляла как войдет в камеру кирмианской девушки и с улыбкой сообщит ей о том что она теперь свободна. Кит был категорически против и хотя ему действительно не очень хотелось оставлять девочку одну на темной улице, всё же, по его мнению, это было гораздо безопаснее для неё чем идти с ним в тюрьму. Но Элен, бредившая мужественным Джулианом Брэдом и решительной Камилой Кесадой, ни за что не соглашалась не идти в тюрьму. Спорили они не долго и Элен как практически всегда настояла на своем, приведя массу, по её мнению, убедительных доводов: Кит с легкостью защитит её от чего угодно; кирмианка может испугаться черной говорящей собаки и откажется покидать камеру, а маленьком ребенку она конечно сразу же довериться. Кит, крайне раздосадованный, уже даже не ворчал.

Они начали переходить площадь.

12

На покатой крыше, у самого карниза, трехэтажного кирпичного здания мэрии стояла прекрасная молодая женщина. На ней были обтягивающие темные брюки, длинная плотно облегающий фигуру черная кофта с высоким воротником, черный кожаный плащ с рукавами до средины ладоней, большими пуговицами и полами, доходящими до пят, и ботинки с мягкой подошвой и высокой шнуровкой. Чудесные золотые волосы были стянуты в узел, на голове была вязанная облегающая шапочка, за спиной рюкзак, крепившийся двумя плечевыми лямками и одной поясной.

Звали женщину Суора и было ей двадцать семь лет. Она спокойно стояла у самого края пропасти и наблюдала за тем как три маленькие фигурки быстро пересекают городскую площадь.

Только сейчас 7024 — ре признался себе, что волновался. Получив задание привести странную девочку на базу, он сначала бросился искать ее по всему городу и лишь затем, проанализировав ее поведение во время суда, пришел к выводу, что она попытается вытащить осужденную дикарку из тюрьмы. Но все-таки до конца он не был в этом уверен. Рыская по городу, он узнал от очевидцев, что необычная троица вошла в Туил с востока, значит предположил он, они, скорее всего, идут на запад. И пока он ждал на крыше мэрии его все время терзала мысль не бросится ли на запад, но он оставался на месте, положив 74 процента вероятности, что все-таки девочка вернется за кирмианкой. И он не ошибся. Он почувствовал облегчение.

На лице Суоры промелькнула улыбка.

Теперь Ташунг не собирался ничего предпринимать. Пусть девочка освобождает дикарку и идет своей дорогой. Если она действительно идет на запад, то это как раз то что ему надо. База его народа находилась на юго-западе континента, и значит, пока девочка будет идти в нужном направлении, ему надо просто незаметно следовать за ней. Конечно, надо присматривать за ней, чтобы с девочкой ничего не случилось, но, впрочем, с таким роботом ей вряд ли что-то может угрожать. Ташунг не сомневался что ей легко удастся освободить дикарку, вернее её собакоподобному роботу. Оставалось только ждать.

13

— Удачи, — прошептал Талгаро, когда все трое замерли у ступенек тюрьмы.

Девочка улыбнулась ему и, повернувшись к Киту, сказала:

— Давай.

— Будьте рядом, — предупредил он.

Металлический пес поднялся по ступенькам и внимательно осмотрел дверь. Не заперта, определил он. Толкнув дверь, он вошел. Девочка последовала за ним.

Они оказались в широкой и длинной, уходящей от фасада, комнате с деревянным полом и потолком. Пол был покрыт каким-то старым грязным ковриком. Комната была разделена надвое высокой стойкой, на которой стояли три масляных лампы, освещающих помещение. Слева и справа в стенах были двери. Под каждым окном стояла скамейка.

За стойкой никого не было видно, но Кит при помощи термовизора определил что за деревянной перегородкой кто-то есть, сидит вроде бы прямо на полу.

— Оставайся у двери, — сказал Кит своей хозяйке по радиоканалу, — за стойкой кто-то есть.

Металлический пес медленно приблизился к перегородке.

— Давай! — Закричал кто-то откуда-то сверху.

Затем раздался какой-то удар и скрип, после чего пол под Китом ушел вниз, раскрывшись двумя широкими створками и огромная металлическая собака провалилась куда-то вниз.

Элен стояла у входа и не могла пошевелиться. В ее глазах застыло черное пятно резко ушедшей вниз огромной собаки.

Дверь справа от Элен распахнулась, из нее выскочил человек с мешком. Девочка успела узнать в нападавшем молодого секретаря королевского судьи, затем Касаш накинул ей на голову мешок и окружающий мир исчез. Элен пришла в себя и начала вырываться, но силы были не равны. Её легко подняли в воздух и куда-то понесли. Она пыталась наносить удары ногами.

— Дверь запри, — крикнул кто-то сверху.

— Галкут, возьми девчонку, — громко позвал голос Касаша.

Раздались быстрые шаги и чьи-то сильные руки, схватили её.

— Запер, — крикнул в ответ молодой секретарь и затем уже немного тише. — Да свяжи ты ее чтоб не дергалась.

Элен связали ноги и прикрутили руки к телу вместе с мешком. После этого ее положили на твердую поверхность.

14

В потолке открылся квадратный люк и оттуда показалась голова Мастона Лурга. Он посмотрел на темный провал в полу. Погреб успели хорошо углубить и теперь огромное черное собакообразное существо было далеко внизу.

Королевский судья исчез из проема люка, и вскоре оттуда показались его ноги. Мастон Лург повис на руках и встал на стойку, затем слез на пол. Памятуя что случилось с солдатом, который стоял за клеткой кирмианки, странный металлический пес кажется оглушил его одним взглядом, судья по стеночке, держась как можно дальше от края провала, пробрался к двери в стене и вошел в комнату. Там находились Касаш, связанная девочка, лежавшая на столе и еще один субъект по имени Галкут, который обычно исполнял роль кучера судейского экипажа, но Лург берег его и для некоторых особых поручений, потребность в которых возникала у королевского судьи время от времени.

— Бери девочку, — сказал Лург Галкуту. — Идемте.

Они вышли через другую дверь, ведущую в глубину здания и направились к черному выходу. Там уже стоял прекрасная карета с четырьмя отборными лошадьми. По пути Лург инструктировал своего секретаря.

— Не забывай, для всех я срочно вызван Палатой в столицу. Уехал, не теряя ни минуты, прямо ночью. Ты сейчас идешь домой и как ни в чем не бывало ложишься в постель.

— А если пес выберется? — Нервно спросил Касаш.

— Какая разница, — нетерпеливо ответил Лург. — Да и вряд ли он вообще еще действует. Весь погреб утыкали стальными кольями. Так что утром гвардейцы обнаружат нападение на тюрьму.

— А как они войдут? Мы же дверь заперли.

— Сломают. Что ты как маленький. Пес проник в тюрьму, запер за собой дверь и попался в ловушку. Всем будет ясно что его послала эта девчонка, чтобы освободить дикарку. Сама она, не дождавшись своего пса, скрылась.

Касашу все это не казалось очень уж правдоподобным, но он промолчал.

15

Некоторое время Кит не шевелился. Он смотрел вверх и слушал. Где-то в другой комнате кто-то сказал: «Бери девочку. Идемте». Голос человека, возглавлявшего недавний суд, подумал пес и начал действовать.

Стальные колья не повредили ему. Они не сумели пробить его шкуру из высокотехнологичного сплава. Кит лежал на остриях и подушечки его лап находились в четверти метра над землей. Колья были врыты достаточно близко друг к другу, видимо чтобы у него не было даже шанса проскользнуть между ними. Ужасные четырехсантиметровые когти сделанные из «алмазной стали» вылезли из передних лап Кита и несколькими ударами он срезал и сломал державшие его колья. Оказавшись на земле, он направился к левой стене глубокого погреба. Мешавшие его продвижению колья он просто выворачивал из пола. Затем ему пришлось выбираться из ямы. Погреб был достаточно просторным, а яма с кольями вырыта была, судя по всему, совсем недавно и она точно совпадала с проемом в деревянном полу комнаты над ней. Легко прорыв себе маленькую траншею, пес выбрался на уровень пола погреба.

Кит стоял возле стены и снова смотрел вверх. Он все время пытался связаться со своей хозяйкой по радиоканалу, но ответа не было. Возможно она не могла сейчас говорить, но он также не слышал ни одного звука, которые должен был улавливать ее микрофон. Скорей всего погреб просто глушил сигнал.

Кит осмотрелся. Выпрыгнуть из погреба он конечно не мог. Следовательно, придется пробиваться через толщу земли. Не то что бы это было серьезным препятствием, но все же могло занять достаточно долгий промежуток времени. Существовала вероятность что за какой-нибудь из стен погреба есть помещение, через которое можно выйти наверх. Кит включил ультразвуковой радар. Через двадцать секунд он его выключил. За южной стеной находилась пустота, толщина стены около метра, для могучего произведения легендарной корпорации «StarIntel» это были сущие пустяки. Кит направился к южной стене.

16

Талгаро стоял возле лестницы из трех ступенек и вглядывался в темноту. Внезапно он вздрогнул, внутри дома раздался крик «Давай», затем какие-то глухие удары. Лоя обеспокоено посмотрел на дверь, размышляя о том, не стоит ли ему войти внутрь. Однако решил этого не делать, Кит справится с кем угодно, подумал он. Но все же когда кто-то крикнул «Дверь запри», Талгаро уверился что что-то пошло не так и, поднявшись по ступеням, внимательно прислушался. Его острый слух позволил ему четко расслышать все что говорилось за стеной.

— Запер, — крикнул кто-то. Затем этот же голос. — Да свяжи ты ее чтоб не дергалась.

— Бери девочку. Идемте, — сказал через некоторое время другой властный голос.

Теперь сомнений не оставалось Элен в беде. На этот раз Талгаро узнал говорившего, это вне всяких сомнений был голос королевского судьи.

Лоя понял, что через дверь ему не пробиться. Он спустился вниз по ступенькам и посмотрел на закрытое ставнями окно. Между створками была приличная щель, можно запросто просунуть палец и поднять задвижку. Однако сначала надо было как-то взобраться на окно.

Талгаро почувствовал движение за спиной. Молнией метнувшись в сторону, он обернулся и выхватил пуну.

Ко входу тюрьмы приближалась молодая женщина из народа Омо.

17

Суора, чьи зрение, слух и обоняние были острее чем у любого существа на этой планете прекрасно слышала все что происходило в здании тюрьмы, хотя и стояла на крыше трехэтажного дома. Она сделала шаг вперед и, оттолкнувшись от карниза, прыгнула в черную пустоту перед собой. Зашуршали развевающиеся полы черного плаща и молодая женщина приземлилась на площадь присев на корточки и уперевшись в землю левой рукой. Затем она выпрямилась и спокойно направилась к зданию тюрьмы. Прижавшегося к стене маленького Лоя с металлической плеткой в руке она даже не удостоила мимолетным взглядом. Поднялась по ступенькам и остановилась у запертой двери. Талгаро неотрывно следил за молодой женщиной. Только он успел подумать, что тяжелая дверь заперта и незнакомка не сможет попасть внутрь, как вдруг она, предварительно убедившись что вход закрыт, нанесла по деревянному препятствию резкий удар правой ладонью. С оглушающим треском дверь и держащий её засов отлетели внутрь, разворотив косяк.

Суора вошла в здание и, сделав несколько шагов, остановилась у края провала в полу. Увидеть Кита, уже наполовину ушедшего в южную стену подвала, она не могла, но прекрасно слышала как он разрывает землю своими могучими лапами. Поняв что произошло, она направилась к левой двери. Теперь она ориентировалась на запахи.

18

Тюремное помещение представляло собой короткий широкий коридор, в котором с каждой стороны находилось по две камеры, разделенные между собой каменными стенами. От коридора камеры были отгорожены металлической решетками от пола до потолка и от одной боковой стены до другой. В решетке имелась не большая дверь, запертая большим встроенным язычковым замком.

Минлу лежала на грязном соломенном тюфяке, брошенном прямо на пол камеры. Вокруг была кромешная тьма, ибо никто не собирался тратить свечи или масло на преступников.

Девушке было очень плохо. После суда, здесь в камере, привязав к решетке, двое гвардейцев, в присутствии Мастона Лурга сильно избили ее. Королевский судья мрачно наблюдал за процессом избиения. Когда гвардейцы закончили свое дело и отвязали ее от решетки, Минлу с текущей из носа и рта кровью повалилась на пол. Мастон Лург присел возле преступницы на корточки, поднял за волосы ее голову и, глядя в глаза, сказал, что суд и судей следует уважать в любой части света. Затем они ушли, забрав с собой факелы, а девушка, выплевывая кровь, доползла до тюфяка и легла на него спиной.

Рана на животе воспалилась по краям и отзывалась резкой болью на любое прикосновение. Горели исколотые копьем ягодицы. Многочисленные ушибы и синяки от бравых гвардейских кулаков начинали тупо ныть при любом неловком движении. Под носом и на подбородке засохла кровь. Огромная гематома на левой скуле вспыхивала болью при прикосновениях к лицу, когда Минлу пыталась очиститься от засохшей крови. Снова постепенно возвращались жар и дурнота, исчезнувшие после того как она проглотила чудесное средство, переданное ей странной девочкой.

Минлу лежала закрыв глаза. Завтрашняя казнь не очень пугала ее. С детства она училась тому, что смерть неотъемлемая часть жизни и одно без другого не бывает, но ее миссия останется невыполненной. Великий и мудрый Танао конечно узнает, что она покинула этот мир, но сколько ему понадобится времени чтобы заменить ее. Без Хранительницы Шивтака, Кирм долго не продержится, если савгулы действительно начнут своё наступление. Ключ Синей Бездны по-прежнему не найден. Пока у нее были только неясные догадки о том где искать заветную реликвию, открывающую врата Храма Восемнадцати дорог. А что теперь, эти догадки умрут вместе с ней и другой девушке придется начинать все сначала. Минлу уже не стать настоящей хранительницей, но успеет ли это сделать та другая, прежде чем тьма накроет Кирм, а потом и оба королевства, сначала Агрон со своим королем-недотепой, а потом и великая Сайтона со своим ужасным жестоким правителем. Тут девушка услышала странный звук.

Где-то в коридоре или в камере напротив что-то происходило. Это было особенно удивительно, принимая во внимание тот факт, что во всем тюремном помещении она была совершенно одна. Девушка открыла глаза и сдерживая стоны, села на тюфяке, привалившись спиной к стене. Она смотрела туда, где находились прутья решетки, но конечно ничего не видела.

Звуки стали отчетливее и громче. На каменный пол что-то упало, потом еще и еще. Затем явственно послышались тяжелые приглушенные шаги. Девушке стало страшно. Раздался сильный металлический удар. Минлу вздрогнула. Затем еще один, но потише. Снова шаги.

Она по-прежнему ничего не видела, но готова была поклясться что кто-то стоит за решеткой ее камеры и смотрит на нее.

19

Запахи привели Суору к двери черного входа. Она толкнула ее и та открылась. Молодая женщина оказалась на небольшом пустом дворе позади здания тюрьмы. Здесь было совершенно пусто. Она пересекла двор и подошла к деревянному ограждению, из двух параллельных земле брусьев, за которым была широкая грунтовая дорога. Дорога, насколько было видно влево и вправо, также была пуста. За ней чернели стены и крыши других домов.

Суора легко перепрыгнула через ограду. Запахи почти развеялись. Она присела на корточки и стала рассматривать землю. Через некоторое время она обнаружила следы экипажа. Она провела по ним пальцами и поднялась.

Ташунг был еще слишком неопытен для этого упражнения, но решил попробовать. Суора закрыла глаза. 7024 — ре начал ментальное сканирование пространства.

Сначала ничего. Темнота и тишина. Ташунг медленно увеличивал объем исследуемой области. Появился первый сигнал. Боль, тоска, отчаяние. Кирмианка — преступница, определил 7024 — ре. Затем он ощутил встревоженное сознание маленького Лоя. Ташунг продолжал увеличивать радиус. Стали появляться вяло пульсирующие сгустки сознаний, спящих вокруг людей. Потом кошка, еще одна, бездомная собака, старуха, мучащаяся бессонницей, двое пьянчуг, один мрачный, другой жизнерадостный. Чувствительность сканирования с увеличением радиуса слабела. Но Ташунг не сдавался. От неимоверного напряжения тело Суоры начало мелко дрожать. Ладони вспотели и где-то в переносице запульсировала тупая боль.

Тревога, спешка, беспокойство, предельное бодрствование. Ташунг сосредоточил внимание на ускользающем сознании. 7024 — ре быстро определял параметры неизвестного субъекта. Мужчина, молод, испуган, трезв. Множество сомнений, неуверенность. Нечеткие образы какой-то властной персоны, и вот, да-да, никаких сомнений, маленькой девочки с большими синими глазами и с коротко остриженными черными волосами. Ташунг впился в чужое сознание, но расстояние было слишком велико. Субъект удалялся. Требовалась немедленная идентификация, 7024 — ре напрягся до предела.

20

Молодой секретарь королевского судьи города Туила озадаченно остановился посреди темной улицы. Ему показалось что кто-то кричит. Он посмотрел по сторонам, но вокруг было тихо и пустынно. Вдруг у него возникла мысль о своем имени. Касаш, подумал он, имя как имя, причем тут это? И он снова быстро зашагал, желая как можно скорее попасть к себе домой.

21

Суора открыла глаза. Появилась ниточка. Молодой секретарь суда по имени Касаш. Он должен все знать.

Сзади раздался звук шагов. Молодая женщина резко обернулась. Из здания тюрьмы вышел огромный черный пес. Он подошел к ограде и посмотрел на Суору. Их взгляды встретились.

Ташунг напрягся, но впрочем тут же успокоился. Вне всяких сомнений пес не обладал чудесными способностями своей хозяйки, а потому видел перед собой обычную человеческую женщину.

Суора отвернулась от пса и быстро зашагала прочь.

Кит вышел на дорогу и принялся тщательно исследовать ее. При этом он все время пытался связаться с хозяйкой по радио, но тщетно. Он, как и Суора, довольно быстро обнаружил следы тяжелой кареты и множественные следы от подков. Экипаж укатил на восток.

Кит пошел по следам. Дальше грунт стал более твердом и следы практически стали не различимы, но свернуть было некуда. Через триста метров грунтовая дорога уперлась в каменный тротуар и куда повернул экипаж осталось тайной.

Экипаж мог уехать куда угодно. Да ведь еще и не факт, что Элен в этом экипаже. Карета могла перевезти ее в другой дом и отправится дальше. А может ее вообще кто-нибудь унес на руках. Так или иначе девочка пропала. Металлический пес в тяжелых раздумьях вернулся к зданию тюрьмы.

Кит подумал о молодой женщине, которую он встретил некоторое время назад. На всякий случай он сохранил ее изображение в памяти. Кто она? Что здесь делала? Видела ли она что-нибудь? Но вряд ли кто-то будет иметь большое желание общаться с каким-то механическим чудовищем. Сие нелестное прозвище напомнило Киту о Талгаро. Мне нужна помощь, подумал он. И еще он вспомнил о девушке, которую должны были повесить на рассвете. А ей нужна моя помощь.

Когда он пробил себе проход из подвала и оказался в камере, он выбил дверь-решетку и вышел в коридор. На несколько секунд он задержался у камеры кирмианки, внимательно поглядел на измученную девушку, а затем устремился вперед, торопясь к своей хозяйке. Защита Элен была самой приоритетной задачей. Эта девочка была смыслом его существования. Но теперь все было не так просто. Необходимо было смириться с тем, что на некоторое время они разлучены. В ситуациях, не связанных непосредственно с опекой девочки, в своих поступках он в большинстве случаев, но не всегда, руководствовался принципом «А как бы поступила на моем месте хозяйка». Насчет этой необязательной, но рекомендуемой директивы он много спорил со своим создателем — Родериком Атинховским. Как бы Кит не любил свою хозяйку, всё же она отнюдь не была идеалом логичного, взвешенного мышления, в конце концов она просто ребенок. И робот доказывал старому инженеру, что эта директива лишняя и даже возможно вредная. Но мистер Атинховский настоял на её включении, «так ты будешь лучше понимать эту егозу», с улыбкой сказал он.

Элен конечно бы помогла девушке. Кит повернулся к черному входу тюрьмы. В этот момент оттуда появился Талгаро.

22

Экипаж мягко покачивался на рессорах.

Элен сидела на упругих кожаных сиденьях и смотрела на рисунки на темных шторках, закрывавшие окна и дверцы кареты. Две масляных лампы были намертво закреплены в специальных держателях и пламя в них нервно металось в такт движения экипажа.

Снаружи стояла глухая ночь.

Веревки и мешок с девочки были сняты. Также Мастон Лург забрал у нее рюкзак, очки, снял с руки юнипад и вытащил все содержимое карманов. Все это он засунул в мешок и спрятал в ящик под своим сиденьем. И запер на ключ. После чего нацепил на нос маленькие очки и углубился в чтение толстенького томика, отделанного темно-красным бархатом.

Поездка продолжалась уже больше двух часов, но ни жестокий судья, ни странная маленькая девочка до сих пор не произнесли ни слова.

Элен было страшно.

Впервые в жизни она столкнулась со столь откровенно враждебным окружением. И рядом не было никого из близких ей людей. Ни папы, ни дедушки, ни лучшего друга их семьи Александры Уэйлер, ни мудрого, добродушного, ироничного соседа мистера Коана Таругу, ни даже Кита. То есть, конечно, отец часто оставлял ее одну в их уютном двухэтажном домике на улице Эвергрин, но с ней всегда был Кит или она могла ночевать в доме своей лучшей подруги Эльвиры Мейнос, для родителей которой она была чуть ли не второй дочерью или могла в любой момент пойти к мистеру Таругу, живущему по соседству в очень просторном и по большей части пустом доме. Мистер Таругу, высокий, худой, седовласый, пожилой человек с гладким, желтовато-коричневым, абсолютно безвозрастным, круглым, приветливым лицом с черными, очень узкими, смешливыми глазами являлся своеобразной достопримечательностью улицы Эвергрин. Про него рассказывали немало удивительных историй, но Элен более всего в нём поражала его невероятно ровная, однотонная, почти прозрачная аура. Ни у кого другого она такой пока еще не видела и не совсем понимала что это значит. Коан Таругу почти не использовал современные технологии и очень редко посещал торговые центры. Из всех живущих на улице Эвергрин он владел самым обширным земельным участком, на котором он развел много веселых цветников и обильных огородов. Также на его территории имелась симпатичная роща и даже небольшое озеро. Про мистера Таругу говорили, что он баснословно богат и что он бывший, немыслимо жестокий и хитрый преступник. По слухам он был и безжалостным наемным убийцей, и хищным кровожадным пиратом, и беспринципным владельцем сети борделей на Вольных планетах, и создателем жуткой наркоимперии и даже одним из боссов ужасающих Триад. Он обманул, переиграл, купил или заключил сделку со всеми органами правосудия, долгие альфа-годы охотившимися на него, и теперь спокойно проводит свой остаток вечности в маленьком тихом уютном личном раю на Небесной Жемчужине. Говорили что он питается только травой и живыми насекомыми, что он владеет смертельным боевым искусством и может убить одним легким прикосновением, что он умеет летать, что в него встроен «биохром» — сказочно дорогая система позволяющая управлять собственным генами на лету и он способен обращаться в разных животных, что он амфибия и частенько спит под водой своего озера, что он умеет читать мысли, что он многие ночи проводит на вершинах деревьев, откуда с презрением и насмешкой наблюдает за другими людьми. Элен ни во что это не верила, ибо когда кто-то рассказывал ей эти сплетни, она видела что человек лжет и выдумывает. Но тем не менее она приставала пару раз к отцу, чтобы он, как полицейский, выяснил всё про Коана Таругу и рассказал ей правду. Но Валентин Акари только отшучивался, заявляя что это страшный человек, вся информация о нём засекречена и копаться в его прошлом опасно. Элен по ауре отца видела, что он лукавит и насмешничает, сердилась и спрашивала почему же тогда он совсем не возражает, что она проводит целые дни у этого «страшного» человека и иногда, уезжая на несколько суток, он даже просит мистера Таругу присматривать за ней. На что отец уже совершенно серьезно отвечал, что лично для неё мистер Таругу совершено не опасен и даже наоборот, рядом с ним она под такой же надежной защитой как и под присмотром Кита. И на это раз Элен видела, что он говорит правду, то есть то во что он сам искренне верит. Мистер Таругу в основном занимался своим огородом и садом, и Элен, оставаясь у него в гостях, также частенько привлекалась в качестве бесплатной рабочей силы для всяких мелких садово-огородных работ. Но ей почему-то это было лишь в удовольствие и она совсем и не пыталась, как обычно, переложить все эти досадные бытовые заботы на Кита или каких-то хозроботов, которых впрочем у мистера Таругу и не было. Ни одного. Мистер Таругу всегда весело, беззаботно и абсолютно на равных болтал с ней, как ни один другой взрослый, за исключением может быть только дяди Васи, рассказывал ей много удивительных вещей про растения и животных, про другие планеты и людей.

Когда же папы не было особенно долго, к ней мог приехать пожить дедушка, Родерик Атинховский, инженер и изобретатель из легендарной «StarIntel» или могла заглянуть мисс Уэйлер, в который раз наталкивая Элен, скромно полагавшую что уж о взаимоотношениях мужчин и женщин она знает практически всё, на размышления о том почему папа никак не женится на тёте Саше. Они бы были такой прекрасной парой, полагала хозяйка Кита. Но даже если она и оставалась дома совсем одна, только со своим металлическим псом, все равно на Макоре, на улице Эвергрин не было ничего что могло бы представлять для нее опасность. По крайней мере так полагала сама Элен и потому никогда не испытывала страха.

А теперь на чужой планете, во власти чужого человека, без верного Кита самый настоящий, столь непривычный для неё, страх буквально скручивал ей внутренности.

Ей было страшно, страшно и стыдно. Она совершила глупость. Угнала полицейский корабль и отправилась вдвоём с Китом спасать папу на совершенно неизвестную планету. А вот теперь уже надо спасать её саму. В сообщении, которое отец сумел передать ей, помимо своего местонахождения он сообщал о том что она не должна обращаться за помощью в Космопол, ибо один из близких друзей лейтенанта Акари не тот за кого себя выдает. Кроме того, отец сказал, что самой Элен также грозит опасность и ей нужно как можно скорее покинуть их дом на Макоре, перебраться хотя бы к мистеру Таругу или в дом Эльвиры Мейнос. Валентин Акари попросил её незамедлительно связаться с дедушкой или мисс Уэйлер, передать им содержание сообщения и оставаться с кем-то из них, пока отец не вернется к ней. Но по стечению обстоятельств Элен не могла этого сделать, они оба были вне досягаемости на неопределенный срок. Дедушка испытывал какой-то аппарат на далекой планете с ужасными условиями и с ним не было дальней гиперсвязи, а мисс Уэйлер, лейтенант какого-то отдела Службы внешней разведки была в командировке вообще неизвестно где. И кончилось это тем, что Элен, внезапно вдохновленная и окрыленная идеей спасти папу самолично, оставила дедушке и Александре Уэйлер зашифрованные послания и вместе с Китом, не взирая на все его протесты и ворчания, отправилась выручать отца на Каунаму.

А теперь она, полная стыда и раскаянья, готова признать, что Кит был прав, прав во всём.

Девочка перестала рассматривать шторки и покосилась на королевского судью.

В первые минуты после того как с неё сняли мешок, Элен, сгорая от гнева и досады, пообещала себе не говорить ни слова своим похитителям, погрузиться в гордое молчание и полностью игнорировать любые попытки контакта с ней. Однако теперь, когда она поостыла и пришла в себя, девочка понимала что такое поведение неразумно и до добра не доведёт. Конечно же в диалог вступить придется, следует как можно скорее выяснить зачем ее похитили. И к тому же, так или иначе, сейчас она полностью во власти судьи, и если он захочет чтобы она говорила, то уж наверняка найдет способ заставить ее. Но Элен никак не могла собраться с мыслями, ей мешали страх и злость. Она злилась на себя, на судью и боялась того что он для нее приготовил. Она пыталась взять себя в руки и спокойно обдумать возможные мотивы похитителей. Но у неё это плохо получалось. Она весьма смутно представляла реалии этого мира, зациклившись на том что это какое-то отсталое дотехнологичное общество, несомненно погрязшее в первозданном невежестве, в куче суеверий, примитивных идей, религий (достаточно вспомнить отца Буртуса) и прочих «исчадиях разума», а возможно и настоящей дикости. И такое представление о Каунаме то и дело наталкивало её на пугающую мысль, что её похитили для чего-нибудь мерзкого и низменного, о чем она смотрела в детективных сериалах, совершенно не предназначенных для маленьких детей. Где-то в самых глубинах её испуганной, сжавшейся как крохотная мышка, души беспокойно ворочались неудобные мысли о взрослых мужчинах, использующих мальчиков и девочек для удовлетворения своих ненормальных, грязных желаний. Это было настолько отвратительно, гадко и парализующе страшно, что Элен запрещала себе думать об этом и изо всех сил торопливо старалась убедить себя, что человек сидящий перед ней совсем не такой. Она исподтишка разглядывала лицо и ауру судьи и вроде бы не находила в них ничего такого противоестественного и больного. Но испуганный голос в её голове тут же услужливо подсказывал ей: «А что если её везут к такому больному мужчине?» Что если алчный судья задумал её продать такому ненормальному человеку? Как рабыню. И в памяти всплывала серия где благородный и отважный Джулиан Брэд внедряется в банду работорговцев с Кашуты, особенно та сцена где он ходит по невольничьему рынку мимо голых взрослых и детей, стоявших на коленях с опущенными глазами и покорно ожидающих своей участи. И снова Элен старалась мыслить логично, как её учили отец и Кит. Совершенно очевидно, что судья заинтересовался её способностью видеть правду и ложь. И теперь он желает использовать эту её способность в каких-то своих интересах. Вне всяких сомнений дело именно в этом. Но сомнения оставались.

Элен снова покосилась на судью и не в силах больше томиться неизвестностью, сердито спросила:

— Что вам от меня нужно?!

Судья конечно же ждал когда она заговорит. Он взял с сидения рядом с собой узкую полоску плотной розовой бумаги, отделанной по краям красным бархатом и аккуратно положил между страницами. Закрыл книгу, снял свои очки и убрал все это в сторону. Все его движения были неторопливыми и размеренными. После этого он посмотрел на девочку и благожелательно произнёс:

— Я рад что ты наконец прекратила дуться и готова обсудить создавшееся положение.

— Что вам от меня нужно?

— Прежде всего мне нужно знать как ты себя чувствуешь.

— Это ни к чему!

— Что ни к чему? — Не понял судья.

— Ваша лицемерная забота обо мне. Я вижу вас насквозь и сейчас я только хочу знать для чего я вам понадобилась.

Мастон Лург чуть задумчиво погладил массивный подбородок, затем доброжелательно улыбнулся и мягко проговорил:

— Может для начала познакомимся? Твой спутник лоя называл тебя госпожа Элен из далекой северной страны Макора, правильно?

Ответа он не дождался, девочка молча смотрела на него и взгляд ее был холоден и неприветлив.

— Ну а я Мастон Лург, главный королевский судья города Туил.

— Какой же вы судья, если творите сплошные беззакония, — сказала девочка и постаралась вложить в свой голос всю меру презрения, на которую только была способна.

Однако Мастон Лург ничуть не обиделся.

— Все зависит от точки зрения. Законность или беззаконие это всегда всего лишь чья-то точка зрения. И чаще всего законно просто то что согласуется с точкой зрения большинства. Ты просто не видишь всей картины в целом, дитя моё…

— Перестаньте! — С каким-то очень естественным омерзением воскликнула девочка, грубо перебив собеседника. Она и сама поразилась своей невежливости. Никогда в жизни ни с одним взрослым она не разговаривала подобным образом и даже не знала что на такое способна. Но сейчас, в ее положении, такая дерзость по отношению к тому, кто пленил ее, приносила ей жалкое удовлетворение. — Меня совершенно не интересует как вы оправдываете свои преступления. И если вы не будете отвечать на мои вопросы, то я не буду отвечать на ваши.

Мастон Лург чуть отпрянул назад, увидев в огромных ярко-синих глазах девочки самое что ни на есть искреннее отвращение к нему. Это слегка покоробило его.

Широкое немного полноватое лицо судьи перестало светиться фальшивой улыбкой и приобрело выражение холодной задумчивости. Некоторое время он молчал, разглядывая сидящего перед ним ребенка. Но ребенка ли?

— Ты действительно умеешь видеть говорит человек правду или лжет?

— Да. А потому не тратьте время пытаясь обмануть меня. Зачем вы меня похитили?

— Я намерен передать тебя верховному претору Агрона.

Девочка пристально смотрела на мужчину.

— Кто такой этот верховный претор и что такое Агрон?

— Агрон — это та страна, в которой ты в данный момент находишься, — недоуменно проговорил Лург. — Ты что этого не знаешь?

— Теперь знаю. А что насчет претора?

— Верховного претора, — поправил Лург. — Это глава Судебной палаты — организации призванной поддерживать внутренний порядок в государстве и беспощадно карать всех, кто нарушает оный.

— То есть в какой-то мере это ваш начальник?

— Ни в какой-то, а в самой непосредственной. Это можно сказать второй человек в государстве, он подчиняется только королю, Его Величеству Доммеру Благонравному.

— Значит вы намерены выслужиться перед своим начальником, подарив ему меня. Но что же для него такого ценного во мне?

— Я думаю ты лукавишь, Элен, — Мастон Лург впервые назвал девочку по имени. — Твой дар невероятен и несет в себе огромный потенциал. Преступники, интриганы, еретики, предатели, злодеи, враги государства и народа, с которыми верховному претору приходится иметь дело по долгу службы, будут для него как открытая книга с твоей помощью. Я думаю ты понимаешь это.

Элен успокоилась. Как она и предполагала, ее похитили из-за ее способностей. И снова ей стало стыдно. Ведь Кит предупреждал её, что это может плохо кончиться. Собственно и её отец и дед были того же мнения и строго-настрого запретили ей рассказывать кому-либо о своём необычном виденье мира. И на Макоре Элен неукоснительно соблюдала этот запрет и даже не из-за того что так хотели папа и дедушка, а потому что и её саму порой очень тревожило и напрягало осознание того что она не такая как все и она ни в коем случае не желала становиться изгоем и парией в глазах одноклассников, соседей и знакомых, которые, не сомневалась она, отнесутся негативно к её физической ненормальности. Но впрочем она очень редко предавалась таким тягостным раздумьям и к своему дару или проклятью пока еще относилась весьма легкомысленно, нисколько не считая что её странное зрение полностью изменит всю её судьбу и уже никогда не позволит ей жить нормальной счастливой жизнью обычного человека. И здесь, на Каунаме, где она никого не знала и откуда вскорости должна была исчезнуть навсегда, ей показалось она вполне может раскрыть себя, чтобы спасти эту девушку. Там на суде это ей представлялось лишь забавным новым опытом, веселым приключением, в конце концов какое ей дело до того что о ней будут думать каунамцы. Но всё вышло как-то не очень и ей вновь и вновь ярко и живо являлся укоризненный взгляд родных черных глаз на металлической собачьей морде. Перед Китом она чувствовала себя больше всего виноватой. Она прекрасно понимала что он, погруженный в нейронные сети своего ключевого поведенческого алгоритма, то есть своего смысла жизни, сейчас немыслимо терзается и тревожится, не зная что с ней и где она. Какой же она была дурочкой, считая что ни что на свете не может разлучить её с любимым роботом.

Элен поглядела на сидящего напротив мужчину. Так или иначе, теперь, зная его мотивы, она может считать себя в относительной безопасности. Ей не только не причинят вреда, но и наоборот будут оберегать и лелеять ее, ведь она представляет немалую ценность для судьи. Правда такие мысли почему-то всё равно не могли полностью избавить её от страха. Она сказала себе, что Кит конечно рано или поздно найдет её. Непременно найдет. С ним самим ничего не может случиться, никто из аборигенов этой планеты не может представлять для него хоть какую-то опасность, а она, Элен Акари, смысл его жизни. И он обязательно найдет и освободит её. О том что это будет не так-то просто сделать, она старалась не думать. Вместо этого она представляла как будет стоять возле плеча огромного металлического пса и холодно взирать на своих похитителей. Все их подручные, приспешники, охранники и солдаты будут к этому моменту так или иначе «нейтрализованы» и она будет спокойно с ледяным достоинством смотреть как мечутся, дрожат и трепещут ауры этих испуганных судей, преторов и всех прочих, кто осмелился издеваться над нею, считать что может владеть ею. Но она будет великодушна, величественна и снисходительна, в конце концов они всего лишь жалкие, неразумные, неразвитые, примитивные аборигены, удручающий пример регресса и упадка, всего лишь убогие тени своих мудрых и сильных звездных братьев-соплеменников. Но Элен отдавала себе отчет что эта приятная картина может и не состояться. Хоть её робот-ассистент и неуязвим и ему самому ничего не угрожает, отыскать одного единственного человека на громадной планете наверно не так-то и легко. Особенно если учесть, что Киту придется как-то контактировать с каунамцами, чтобы добыть хоть какие-то сведения о хозяйке. Но Элен убеждала себя что причин для волнения всё равно нет. Даже если Кит задержится, рано или поздно дедушка и мисс Уэйлер получат её сообщения и явятся на Каунаму. А уж для них не составит большого труда отыскать маленькую жертву алчных похитителей. Вот в этом Элен уже не сомневалась не капли. Дедушка Родерик был самым мудрым и умным из всех кого Элен знала или вообще могла представить себе. Даже всезнающая Камила Кесада меркла, блекла и съеживалась на его фоне. Элен, конечно, было известно что мистеру Атинховскому вживлен в голову ментальный биоинтерфейс и он может мысленно соединяться с близлежащим терминалом Старнета и отправлять в Сеть запросы напрямую из головы. Но Элен давно уже убедилась, что даже когда рядом нет никаких точек доступа в глобальную звездную сеть, дедушка все равно остается самым мудрым и умным из всех кого она знает. Деду не составит труда найти на Каунаме Кита. Для этого надо будет только включить спутниковый маяк и робот сам выйдет на связь. А уж после того как мистер Атинховский узнает от Кита всё что произошло, вычислить где находится его внучка для него будет пара пустяков. А если рядом еще и будет Александра Уэйлер, кадровый офицер Службы внешней разведки, организации занимающейся не только исследованием новых, только что открытых миров, но и всесторонним скрытым сбором информации о планетах, населенных разумными обитателями, чей уровень развития ещё не позволяет им стать полноправным членом ни Земной Федерации, ни тем более Звездного Содружества, то всё станет совсем легко. Тетя Саша просто явится и заберет дочь своего лучшего друга где бы она не была. Ведь секретные агенты СВР на том и специализируются чтобы незаметно внедряться в любой инопланетный социум и проводить масштабные наблюдения и исследования.

Все эти мысли приободрили Элен и она уже вполне спокойно думала о том что ей до поры до времени придется идти навстречу всем желаниям алчного судьи. Что для неё это будет самой разумной моделью поведения. Хотя почему судьи? Верховный претор, вот перед кем она должна показать все на что способна, именно этого человека ей необходимо заинтересовать, именно ему следует доказать что она может быть чрезвычайно полезной для него. А судья просто пешка, перевалочный пункт, он ей не нужен. И она посмотрела на судью почти насмешливо.

— И что же вы попросите за меня у верховного претора?

Мастон Лург, исподтишка наблюдавший за Элен не меньше чем она за ним, увидел что девочка судя по всему полностью пришла в себя и вроде как даже насмешничает над ним.

— Очень многое, — спокойно ответил он.

— Но что именно? Чего вам так остро не хватало в вашей жизни в Туиле, что вы ради этого пошли на гнусное преступление?

Элен удивлялась самой себе. Ведь это так необычно для неё столь нахально и развязано разговаривать со взрослым и даже наверно уже пожилым человеком. Где-то внутри проскакивали жгучие искорки вины, но впрочем и тут же бесследно таяли. Он преступник, говорила себе Элен, а с ними можно не церемониться. Так считал идеальный Джулиан Брэд. Она вспомнила, как посмотрев очередную, довольно жесткую серию бесконечной детективной киноистории, пришла к отцу и настырно попросила рассказать о том как он ведет себя с преступниками. Вежливо, спокойно и даже уважительно или он издевается над ними, бьёт их и запугивает как один из коллег Джулиана Брэда. Отец сказал что с преступниками он ведет себя ровно также как и с невоспитанными, глупенькими дочерьми. Элен возразила что это не ответ, откуда ей знать как он ведет себя с невоспитанными глупенькими дочерьми, если она, насколько ей известно, его единственная дочь и к тому же очень воспитанная и умная. Да, я очень воспитанная, согласилась сама с собой Элен и продолжила:

— А впрочем я догадываюсь. Вы, конечно, уверены что достойны гораздо большего чем председательствовать в суде какого-то захолустного городишки, в компании непроходимо глупого священника и пьяницы-мэра, разбирая бытовые, примитивные до пошлости, дрязги каких-то сиволапых лесорубов и свинопасов, не так ли?

Судья усмехнулся. Несколько оцепенело.

— Господь всемогущий, тебе же всего лишь шесть лет. Мне даже страшно представить какой ты будешь, когда станешь взрослой женщиной. Как же ты собираешься жить среди людей, если видишь их насквозь?

— А я буду жить среди хороших людей.

Судья снова усмехнулся.

— Где же ты их найдешь?

— А разве вы таких не встречали?

Мастон Лург отрицательно покачал головой.

— Нет. То есть конечно человек может казаться сколь угодно приятным и милым, добродетельным и благородным, но копнешь поглубже и вся эта хорошесть тает как вата в огне. Там, внутри, в глубине живет всё тот же коварный и эгоистичный хищник с темными безжалостными глазами и алчным ненасытным сердцем. И вся разница в людях лишь в том насколько много у этого хищника силы и отваги, чтобы взять всё что ему хочется. Но я понимаю что для шестилетней малышки вполне нормально не видеть в людях этого хищника.

Элен откинулась на кожаную спинку сидения. А он кажется любит поговорить, решила она. Резонер. Она видела и по лицу и по ауре судьи что тот получает удовольствие от беседы и ей это не нравилось. Она определенно не желала доставлять своему похитителю хоть какие-то приятные эмоции.

— Скажите, господин Лург, а почему вы уверены что я буду работать на вашего начальника и честно говорить кто лжет, а кто нет? — Спросила она уже откровенно насмешливо.

— Потому что мы заставим тебя, — просто ответил судья и у Элен испуганно ёкнуло сердце от этой простоты.

— Ты ведь, я думаю, понимаешь, что позже мы вполне можем узнать солгала ты нам или нет, — продолжил Мастон Лург очень спокойно и неторопливо. — И тогда за каждый такой случай у тебя на глазах будут отрезать голову котенку или щенку. Или пороть до кровавого месива какого-нибудь бездомного ребенка.

Судья посмотрел в глаза девочки и улыбнулся.

— Ты ведь видишь что я говорю правду, не так ли?

Страх, который вроде бы отпустил ее, снова вернулся. Элен вжалась в спинку сиденья. Этот человек действительно говорил правду. За страхом пришел гнев и даже ненависть. Этот представитель рода человеческого был отвратителен ей. Но страх был сильнее. Он коробил, унижал и застывал в горле мерзким осклизлым комом. Элен опустила глаза. Но она подумала об отце, о мисс Уэйлер и словно почерпнув у них силу противиться страху, снова взглянула на судью.

— Вы обречены, господин Лург, — выдавила она из себя. — Моё похищение не принесет вам ничего хорошего.

— Я понимаю, ты пытаешься напугать меня, — спокойно сказал судья, — но напрасно. Твой механический пес уничтожен, он пронзен металлическими кольями и сейчас я думаю он уже засыпан толстым слоем земли.

Девочка с удивлением поглядела на него и вдруг улыбнулась. Она заставила себя это сделать, но потом ей действительно стало смешно, когда она увидела как вытягивается лицо надменного судьи и её веселая улыбка была уже совершенно искренней.

— Вы не в состоянии уничтожить моего пса, не обольщайтесь, — звонко сказала Элен. — Он покрыт бронесплавом, металлом, который не сможет пробить никакое ваше оружие. Да и вообще ни что в вашем примитивном мире не способно причинить ему ни малейшего вреда. Но дело даже не в моей собаке. Вы совершили большую ошибку, напав на меня, господин Лург, и за это вам придется дорого заплатить.

— Перестань, Элен. Твои ребяческие угрозы совершенно нелепы. Не думаешь же ты что я поверю тебе?

Девочка усмехнулась.

— А вы забавный, — сказала она, пристально глядя на судью. — Вы что же, всерьез полагаете, что я вот такая сама по себе, человек из ниоткуда, без роду и племени, без родителей и друзей? Явилась в ваш Туил круглой сиротой из соседней деревушки, а мой пес сам по себе возник из пены морской? По вашему меня никто не ищет и я никому не нужна, кроме вас и вашего претора?

Высоколобое лицо судьи затуманилось каким-то явно неприятным размышлением и Элен ощутила острое удовлетворение.

— Вы обречены и это лишь вопрос времени. — Уверенно произнесла девочка. — Меня ищут не только мои Хранители, но и мои друзья-лоя.

«Какие еще хранители?», весело спросила себя Элен, вроде хотела сказать родители.

— Хранители…?

Девочка многозначительно поглядела на судью.

— Ну да. Черный Шак, так зовут моего пса, только один из них. Я просто с ним немного вырвалась вперед. Но остальные тоже скоро пребудут в Туил, Шак расскажет им что случилось и они все устремятся за мной.

— Вот как. И зачем же тебе столько хранителей? Ты такая важная персона у своего народа?

Элен бесхитростно пожала плечами:

— Я Талитана Униквита, то есть «Та, которая читает в сердце», будущая великая жрица в храме всемогущего Старнета, я священна для моего народа.

Мастон Лург несколько секунд внимательно глядел на девочку, словно видел её впервые.

— И если я дам тебе подзатыльник, меня что, испепелит молния?

— Вряд ли, — спокойно ответила Элен. — Такое бывает только в сказках. В реальной жизни возмездие настигает злодея спустя немалое время и в тот момент когда он совсем этого не ждет.

— И что же ты делаешь в Агроне, возле захолустного городишки Туила?

— Я шла на встречу с Королевой Лазурных гор, повелительницей Лоя, — без запинки сказала девочка. — Сандара одна из нас и я должна была продолжить у неё своё обучение.

— Одна из вас?

— Да она из моего народа, макорианка.

Судья неопределённо хмыкнул.

— Ясно. А этот лоя, что так рьяно заступался за тебя на суде, видимо что-то вроде твоего проводника.

— Что-то вроде.

Мастон Лург помолчал. Затем надел на нос очки для чтения, взял в руки книжку и поглядев на Элен поверх очков, сказал:

— Для шестилетней ты неплохо сочиняешь, но твоя ложь всё же чересчур наивна. Неужели ты всерьез рассчитывала что я поверю тебе. Мне казалось ты умнее. — И он начал раскрывать свой томик, как бы показывая, что девочка ему больше не интересна.

— А я даже умнее чем вам казалось, — дерзко заявила Элен. — Вы забываете что я та, которая читает в вашем сердце. И я вижу что вы напуганы, пусть не очень сильно, но напуганы. Я посеяла в вас сомнение. Вы не знаете кто я такая. Но вы видели на что я способна, вы видели моего Шака, видели как он останавливал одним лишь взглядом ваших солдат. И страх уже живет в вас. Пока еще он совсем небольшой, но со временем он совершенно отравит вам жизнь. Вы поймете что мои хранители также реальны как эти очки на вашем носу и тогда вся ваша оставшаяся жизнь сведется к тягостному ожиданию возмездия.

Мастон Лург резко захлопнул книгу и наклонился вперед, приблизив своё лицо к ребенку.

— Послушай меня, дитя. Да, я готов признать что для шестилетнего карапуза ты действительно весьма смышлёная и довольно гладко ведешь свою речь. Но это лишь поза, этому можно и хохлатого пересмешника обучить. По своей сути ты все равно просто ребенок и вся твоя ложь весьма корява и наивна. Этот твой лоя носит на шее ленту изгнанника, то есть собственный народ отказался от него, как от презренного преступника. И очень сомнительно чтобы такого выбрали в сопровождении гостьи Сандары. И даже если сама Сандара это что-то большее чем религиозная сказка, то к твоему сведению Лазурные горы в несколько другой стороне и твой лоя-проводник почему-то вел тебя чуть ли не в противоположном направлении. Что касается твоего Шака, то в Агроне разговаривающие и музыкальные автоматы не такая уж и редкость. Лоя замечательные механики, этого у них не отнять и неплохо на этом зарабатывают, продавая подобные игрушки состоятельным людям. А гвардейцев возле тюрьмы твой пёс остановил вовсе не каким-то там магическим взглядом, а при помощи какого-то ядовитого шипа, я нашел на шеи гвардейцев крохотный след от укола. Ну а что касается тебя, то я думаю ты такая же великая жрица, как и отец Буртус великий мудрец. Ты думаешь ты представляешь из себя нечто особенное? Ты ошибаешься. Природа порой производит на свет разного рода ненормальности, словно в её отточенной системе время от времени что-то сбоит и ломается. Я видел на своем веку бородатую женщину, двухголового мужчину, трехглазого ребенка, человека с поющей дыркой в груди, человека способного глотать и изрыгать огонь, человека способного вытягивать руки и ноги и складываться в маленький сундучок, женщину, видевшую сквозь стены и прочие странности. И ты точно такое же испорченное, искаженное творение природы, на миг сбившейся с нормального пути. Ты ярморочный уродец не более того. А уж о том что ты умнее чем мне казалось я бы и вообще постеснялся на твоем месте заикаться. Напротив, ты весьма посредственна и глупа, иначе как бы я так легко разгадал все твои намерения и так просто поймал твоего ужасающего Шака в ловушку. Предсказуемость один из первых симптомов глупости.

Лицо Элен стало ледяной маской.

— Вы мне надоели, — объявила девочка.

Судья откинулся на спинку сидения и снова раскрыл книгу.

— Ну ничего страшного, — спокойно сказал он. — Пора тебе привыкать, что твоё мнение больше никого не интересует.

Элен недобро глянула на судью и отвернулась.

23

Поначалу Ташунг решил отложить свидание с молодым секретарем королевского судьи до утра. Зачем бегать по городу в поисках этого субъекта, если с наступлением дня он сам явится к зданию тюрьмы, где находилось его рабочее место. Однако, хорошенько поразмышляв, Ташунг пришел к мысли что время слишком дорого и даже несколько часов могут осложнить ситуацию. Необходимо приложить все усилия, чтобы как можно скорее оказаться рядом, с теперь столь ценным для него, человеческим ребенком. А значит нужно искать дом этого Касаша. Но тогда вставал новый вопрос как узнать место проживания судебного секретаря посреди ночи.

Ташунг был несколько озадачен и даже немного нервничал. Он всего лишь первый месяц был в наблюдателях и несмотря на тщательный инструктаж, сейчас ему было трудно принять решение. Весь этот месяц он провел в совершенно пассивном наблюдении за жизнедеятельностью этих существ, переходя из одного поселения в другое. Однако, теперь, ему необходимо было предпринять активные действия для выполнения стоящей перед ним задачи и возможно ему даже придется вступить с этими примитивами в контакт. Ташунг был взволнован.

Так где же добыть необходимые ему сведения? В мэрии дежурил небольшой караульный отряд и у них конечно был в штате посыльный, но Ташунг не хотел связываться с людьми в форме. Будет слишком много подозрений и возможно его даже попытаются задержать для дальнейшего разбирательства, зачем это ему понадобился адрес судебного секретаря посреди ночи. Нет, конечно, солдат следует обходить стороной. А также не забывать про патрули на улицах города, напомнил себе 7024 — ре. Естественно никто из этих существ не представлял для него никакой опасности и он мог бы просто ворваться в мэрию и добыть нужную ему информацию силой. Но это было бы крайне неразумно и опрометчиво. Пришлось бы всех умертвить, иначе оставшиеся в живых переполошили бы весь город. Ни то чтобы смерть этих ничтожеств, практически животных, что-то значила для него, но все-таки ему казалось, что не стоит лишать их жизни без крайней необходимости. Впрочем, окончательно он этот вопрос для себя еще не решил.

После некоторого размышления, Ташунг пришел к выводу что ему следует посетить одно из тех мест, где эти существа утоляют свой голод. За этот месяц, 7024- ре уже выяснил что функциональная нагрузка подобных мест несколько шире, чем тривиальное поглощение пищи. Те, кто собирался там, судя по всему, имели своей целью некое релаксационное времяпрепровождение, однако то чем они занимались у Ташунга никак не ассоциировалось с понятием отдых в его понимании и ему каждый раз приходилось напоминать себе о необходимости делать скидку на примитивизм, зачастую доходящий до уровня мышления скота, этих существ.

7024- ре остановил свой выбор на заведении «Черная Румма», названном в честь мифической королевы такого же мифического племени либингов. Сия царственная особа, насколько Ташунг помнил, была славна своим экстраординарным поведением, заключающемся в безумных совокуплениях, неумеренных попойках и кровавых битвах. Впрочем, Ташунг уже начал сомневаться, что подобное поведение для этого вида является экстраординарным.

Суора улыбнулась. На этот раз без малейшего труда, легко и непринужденно.

Для 7024 — ре все еще были непривычны и непонятны эти мимические движения и он напоминал себе, что необходимо практиковаться в них, дабы в общении с людьми выглядеть более естественным и человечным.

Ташунг знал, что это заведение открыто до самого рассвета и предполагал, что там наверняка найдется кто-то кто знает где живет судебный секретарь.

Суора погладила рукояти мечей, спрятанных под плащом, и быстро зашагала по ночным улицам Туила по направлению к «Черной Румме».

По началу Ташунг сомневался в разумности иметь при себе это невообразимо примитивное оружие, хоть оно и было выполнено с немыслимым для здешней цивилизации совершенством. Два небольших изящных клинка с полуметровым, односторонним, слегка изогнутым лезвием были способны разрезать даже камень. После дополнительной трансформации доставшегося Ташунгу тела и настройки сознания, 7024 — ре владел этим оружием с невероятным мастерством и практически на уровне рефлексов. Но после месяца, проведенного среди людей, Ташунг понял, что мечи, даже оставаясь в ножнах, выполняют определенную статусную функцию, заставляя окружающих относиться к нему с опасением и почтением, что весьма устраивало 7024 — ре, ибо как выяснилось, в обществе этих существ быть физически привлекательной самкой детородного возраста порой очень непросто. Но впрочем не на всех это действовало и пару раз ему все-таки приходилось обнажать мечи.

Суора толкнула тяжелые двойные двери таверны и вошла внутрь.

Главная зала «Черной Руммы» представляла собой большое овальное помещение с невысоким потолком, опирающимся на широкие деревянные колонны круглого сечения. Залу заполняли массивные прямоугольные столы, за каждым из которых могло разместиться до десяти человек. Возле столов стояли лавки и грубые табуреты.

Суора сделала первый шаг по центральному проходу, идущему прямо к винной стойке, которую впрочем не было видно за спинами стоящих возле нее людей. Зала к огорчению молодой женщины была прекрасно освещена множеством свечей, ламп и двумя огромными каминами, пылающими у левой и правой стены. И значит люди видели ее также хорошо, как и она их.

— Эй подруга, вход после полуночи платный, тут и так не продохнуть, — сказал кто-то слева от Суоры.

Она повернула голову и увидела молодого мужчину в широкой белой рубахе, расстегнутой до пупа, в коричневых кожаных штанах и щегольских полусапожках. Парень сидел на табурете возле небольшого квадратного столика, на котором стояла чашка с монетами, и ловко вертел между пальцев длинный тонкий ножик. Взгляд парня был насмешливым и дерзким.

Суора отвернулась и спокойно пошла дальше, как будто не поняла его слов.

«Начать наверно следует с виночерпия за стойкой», размышлял Ташунг, «даже если он не знает сам где живет судебный секретарь, то возможно подскажет у кого узнать». Мысли 7024-ре были внезапно прерваны. Кто-то грубо схватил Суору за левую руку. Волна омерзения и брезгливости окатила Ташунга. Эти физические контакты все еще были ему в диковинку и он ничего не мог поделать с яростным чувством отвращения, которое они у него вызывали. И прежде чем он пришел в себя и взял свое, все-таки еще во многом очень странное для него, тело под контроль, причина неприятного ощущения была устранена.

Молодому мужчине, выполнявшему роль привратника, очень не понравилось поведение незнакомки в странной облегающей черной одежде. Он даже счел его оскорбительным. Он вскочил с табурета и схватил женщину за руку, намереваясь привести ее в чувство и указать на недопустимость подобного отношения к внутренним правилам «Черной Руммы». Что произошло дальше он не понял. Как только он сжал запястье незнакомки, его грудь поразил страшный удар. С поломанными рёбрами он как мяч отлетел назад, сокрушил маленький столик и врезался в стену. Чашка и монеты весело зазвякали по полу.

Как только Суора почувствовала чужое прикосновение, она, двигаясь быстрее чем мог уловить человеческий глаз, развернулась и ударила противника правой ногой.

Ташунг расстроено глядел на молодого самца, лежащего у стены среди деревянных обломков. 7024-ре был недоволен собой. Конечно же следовало сдержаться. Это жалкое существо ведь что-то говорило ему, а он не обратил на это внимания. Да, скверный из него наблюдатель. Впрочем, прошел только месяц и он пока только учится. Хотя, это конечно не может служить оправданием, тем более сейчас, когда он получил другое, гораздо более важное задание. Самец к счастью был жив и теперь расширенными от ужаса глазами глядел на Ташунга.

— Э-эй, что там такое, — услышала Суора чей-то грозный окрик у себя за спиной.

Молодая женщина резко обернулась.

Мужчины и женщины, сидящие за столами и стоявшие у стойки, с любопытством разглядывали ее. А по центральному проходу стремительно шел некто явно недовольный ее действиями. Этот некто был высокого роста, с большим животом и круглым пухлым лицом. Закатанная до локтей, грязная, засаленная рубаха открывала его мощные толстые руки. Кроме рубахи, на человеке был кожаный жилет и кожаный чем-то перепачканный передник. В правой ладони некто сжимал увесистую отполированную дубину.

Суора быстро расстегнула свой плащ, откинула его полы, выставив на общее обозрение рукояти своих мечей.

— Остановись, — почти прошипела она, и это было так необычно, что огромный мужчина действительно сбавил шаг, а затем и остановился.

Ташунг снова был недоволен собою. За месяц можно было и получше изучить свой голосовой аппарат. До этого момента он нечасто издавал акустические волны и вот результат. Сейчас он явно взял весьма неверный тон. На миг у него даже мелькнула мысль бросить все это, не усложнять себе жизнь, достать мечи и страхом и силой добиться у этих существ то что ему надо. Но он тут же устыдился этого своего порыва. Это было бы крайне непрофессионально, и он просто бы расписался в собственной слабости. Наблюдатели так не действуют. В конце концов, его мыслительные способности намного превосходят способности этих существ, так неужели он не может решить такую простую задачу как получение в общем-то весьма тривиальной информации без применения физического воздействия.

— Кто ты такой? — Проговорила Суора негромко, но внятно и вполне по-человечески.

Большого пузатого мужчину звали Виво и он являлся владельцем этого заведения. Услышав грохот и треск, он выскочил из-за барной стойки, ожидая увидеть очередную бузу пьяной публики. Испытывая огромную заинтересованность в сохранности принадлежащего ему имущества, он старался пресекать подобные явления в самом зародыше и без всякой жалости, чему немало способствовала его огромная физическая сила, а также прочная как сталь дубина, коей он весьма умело орудовал. Однако столкнувшись лицом к лицу с такой необычной посетительницей, Виво немного подрастерялся.

Плотно сжав губы, он разглядывал стоящую перед ним очаровательную молодую женщину и раздумывал какую линию поведения ему выбрать. Вопрос, заданный ею, прозвучал не очень вежливо, да и вела себя незнакомка, мягко говоря, вызывающе, Виво покосился на стонущего и барахтающегося возле входа человека, он также отметил лежащие на полу монеты. Но здравый смысл удерживал хозяина «Черной Руммы» от попытки быстрого и справедливого возмездия распоясавшейся незнакомки. У всех на слуху был случай с этой кирмианской дикаркой, проткнувшей пузо бедняге Пулту. А тут тоже явно чужестранка и опять же мечи. В общем Виво решил пока повременить с возмездием и вступить с противником в диалог.

— Да я вроде как хозяин всей этой музыки, — с легкой усмешкой проговорил он. — Зовут меня Виво. А вот что ты за птица такая и зачем покалечила моего парня я что-то не пойму.

Ташунг напряженно анализировал полученную информацию. Под сленговым термином «музыка» видимо имеется в виду все это заведение, значит это как раз тот человек, который ему нужен и, следовательно, необходимо постараться избежать конфликта с ним. «В конце концов я наблюдатель, — подумал 7024-ре, — и пора доказать себе что я не только могу бродить по улицам и смотреть по сторонам, но и успешно действовать в непосредственном контакте. Это будет даже интересно».

Суора улыбнулась и чуть сузив глаза, сказала:

— Я хочу говорить с тобой, Виво. А за своего парня извини, просто ему не следовало прикасаться ко мне. Ему еще повезло что он остался жив.

Слова молодой женщины прозвучали в полной тишине.

Стремительным движением Суора вытащила из внутреннего кармана плаща монету и бросила ее хозяину заведения. Виво, проявив отличную реакцию, по крайней мере в таком деле, поймал заветный металлический кружок. Он раскрыл ладонь и посмотрел на монету. Это была золотая тона. Такая новенькая и блестящая будто не прошло еще и часа как ее вынули из под пресса монетного двора Его Величества. Виво смотрел на несколько рыхлый профиль Доммера Благонравного и не мог оторваться. Монета была настоящая, определяя вес подобных вещиц, хозяин «Черной Руммы» промашек не давал. Настоящая золотая тона. Это заставляло задуматься.

Виво поднял взгляд на странную незнакомку. Улыбка уже исчезла с ее лица и большие голубые глаза смотрели холодно и выжидательно.

— Иди за мной, — сказал он и развернувшись, направился к стойке.

Люди поспешно расступались, пропуская их. У стойки Виво отдал несколько распоряжений молодому виночерпию. Чтобы позаботились о привратнике и собрали с пола деньги. Затем он направился на кухню, пересек ее, вышел в коридор, поднялся по лестнице и открыв дверь, вошел в свой кабинет. Суора бесшумно следовала за ним, так бесшумно, что Виво пару раз оглядывался, чтобы убедиться что она идет за ним. На миг у него мелькнула мысль, что может быть опасно оставаться с ней наедине, но видимо ничего другого не остается и придется рискнуть. Он подошел к столу, на котором лежала раскрытая громадная писчая книга, развернулся и, указав незнакомке на старый ветхий стул у стены, сам присел на столешницу.

Молодая женщина, проигнорировав чахлый стул, вышла в центр комнаты и неотрывно глядя в глаза хозяина «Черной Руммы», четко сказала:

— Я хочу знать где живет судебный секретарь Касаш.

Виво чуть не присвистнул, но сдержался. Конечно Ташунг, постоянно анализируя эмоциональный фон субъекта и считывая электромагнитные излучения его мозга, прекрасно видел что он удивлен.

Виво решил, что тут пахнет жаренным. Судебный секретарь захолустного городка это, конечно, не та фигура из-за которой может подняться большой шум, но все-таки, так или иначе, он человек могущественной Палаты и если с ним что-нибудь случится, то возможно это не останется безнаказанным и будут искать виновных. И пусть не ясно зачем эта странная чужестранка ищет Касаша, но вряд ли для того чтобы признаться ему в любви или передать деньги от далекого родственника.

— Зачем же такой очаровательной девушке понадобился какой-то недотепа сухарь, этот жалкий чинуша на побегушках? — Как бы в шутку поинтересовался Виво.

— Неужели ты действительно хочешь это знать? — Совершенно безэмоцианально спросила Суора. — Ты думаешь это знание будет полезным для тебя?

«Нет, — подумал Виво, — я уже совершенно не хочу это знать. Мне абсолютно неинтересно». Он крепко сжал свою дубину обеими руками. Хотя на глаз он был лет на пятнадцать старше незнакомки, чувствовал он себя не очень уверенно перед ней.

— Ты боишься меня, — констатировала Суора. — Не волнуйся, это совершенно нормально и никак не должно задевать твое мужское самолюбие. В моих силах полностью уничтожить все твое заведение и всех кто находится в нем, но мне это совсем не нужно, это не рационально. Я просто хочу знать где живет этот человек и если ты не можешь мне помочь, то подскажи у кого бы я могла получить эту информацию.

Виво усмехнулся.

— Ты очень уверена в себе.

Суора приблизилась к нему. Ее голубые глаза не отрывались от его лица. Виво почувствовал тонкий, цветочный, еле уловимый, головокружительный аромат, исходящий от соблазнительного тела незнакомки. Какие-то весьма приятные струны его существа напряглись и желание мягко растворило страх.

— Ты думаешь у меня нет для этого оснований? — Спросила она.

— Думаю что есть, — пробормотал мужчина. — И я был бы благодарен тебе, если бы ты была немного подальше от меня.

Суора развернулась и покачивая бедрами отошла к двери.

— Ты скажешь мне где он живет? — Спросила она, стоя к нему спиной.

— Я не знаю.

Суора резко развернулась, взметнув полы своего плаща и впилась в хозяина «Черной Руммы» взглядом.

— Но я знаю кто знает, — поспешно добавил Виво.

— Кто?

Виво, оттолкнувшись от стола, встал прямо и опустив дубину, твердо произнес:

— Это будет тебе стоить три тоны.

— Хорошо, — каким-то усталым голосом проговорила Суора, — я дам тебе еще одну. Кто?

Шестым чувством Виво понял, что если он вознамерится торговаться, то он ничего не получит и в следующий миг, из него каким-нибудь жутким способом начнут добывать информацию.

— Одна шлюшка по имени Тира. Она несколько раз обслуживала его на дому.

— Где мне ее найти?

— Она там дальше по коридору, в комнате на двери которой две вертикальных черты. Но предупреждаю с ней сейчас Бык Джойвс, а он очень несговорчивый парень.

Казалось монета взлетела в воздух и незнакомка выскочила в коридор практически одновременно. На этот раз Виво не поймал тону и она, звякнув, упала на пол. Подобрав монету, Виво устремился в коридор. Он успел увидеть как молодая женщина вошла в указанную дверь.

Хозяин заведения было бросился вперед, но вдруг передумал и остановился. Действительно ли он хочет видеть то что там сейчас случится? Он ждал грохота, звуков тяжелых ударов, криков. Даже если Бык не успеет рта раскрыть, то Тира вполне может завизжать. Но все было тихо.

Из комнаты в коридор вышли Суора и молоденькая накрашенная девушка, завернутая в какой-то грязный шерстяной плащ.

Виво застыл. Рука незнакомки лежала на шеи его проститутки и подталкивала девушку вперед. Карие глаза Тиры были расширены и в них читалось немое потрясение. Обе шли по направлению к нему.

Виво встретил взгляд Тиры и прочитав в нем мольбу и страх, тут же отвел глаза.

— Что-нибудь еще? — Спросила Суора.

Виво отрицательно покачал головой и отступил к стене, давая им пройти.

— Есть выход не через главный зал?

— Она покажет тебе, — кивнув на Тиру, ответил хозяин «Черной Руммы».

Когда в коридоре никого кроме него не осталось, Виво развернулся и медленно пошел к комнате с двумя вертикальными чертами на двери. Он готовил себя к самому худшему, к тому что зрелище может быть ужасным и уже заранее обдумывал то обстоятельство что надо хорошенько отмыть кровь.

В комнате горело две свечи. Могучий Бык Джойвс со спущенными штанами лежал поперек кровати. Виво приблизился к нему. Крови не было, вообще нисколько. При поверхностном осмотре Виво не заметил никаких видимых повреждений или следов от ударов. Рот незадачливого клиента Тиры был полуоткрыт и из него стекла струйка слюны. Виво наклонился и приложил два пальца к шее молодого человека. «Жив, — с удивлением определил он. — Просто видимо без сознания».

24

Когда они вышли на улицу, Суора с наслаждением вдохнула чистый прохладный воздух и почти благодушно взглянула на свою спутницу, шею которой она по-прежнему несильно сжимала правой рукой. Тира буквально тряслась от страха.

— Успокойся, я не причиню тебе вреда, — сказала Суора.

Молоденькая проститутка посмотрела на страшную незнакомку, которая одним прикосновением уложила без чувств Быка Джойвса. Но при звездном свете она видела только контуры ее тела.

— Что вы хотите от меня, госпожа? — Проговорила Тира.

— Ничего особенного. Просто покажи мне дом, где живет человек по имени Касаш. Ты ведь сможешь это сделать, не так ли?

Тира с облегчением подумала, что она действительно может это сделать. И пусть молодой судебный секретарь был ей отчасти симпатичен, в отличии от большинства остальных клиентов он обращался с ней вежливо и даже иногда нежно, но у ней даже мысли не возникло попытаться отказать этой женщине, хотя как и Виво она была уверена, что вряд ли незнакомка ищет Касаша с добрыми намерениями.

— Конечно, моя госпожа, я покажу вам его дом.

— Сейчас я уберу руку с твоей шеи, но, прошу тебя, не пытайся сбежать.

— Что вы, моя госпожа, я и не думала об этом.

Суора убрала руку.

— Сейчас достаточно темно, ты сумеешь найти дорогу?

— О, будьте уверены, я не заблужусь.

— Тогда поторопись.

Тира пошла вперед, Суора за ней чуть сзади и слева.

Ташунг с интересом наблюдал как страх в этой юной самке ослабевает и его место занимает любопытство.

Спустя некоторое время она даже позволила себе бросить осторожный взгляд на страшную незнакомку. И честное слово, хотя это было конечно совершенно невероятно, Ташунг ощутил мимолетное расположение к этому существу. И самое странное, и он не сомневался в этом, расположение проистекало из того обстоятельства, что в своем нынешним обличье он был одного пола с этой юной самкой. Полный нонсенс конечно. Ведь в народе Ташунга вообще не было разделения по половой принадлежности, а значит и всего что с этим связано. Каждый из них мог произвести себе подобного в определенный период и при определенных условиях. Правда теперь эти условия были утрачены и воспроизведение стало невозможным. Но чтобы он вдруг почувствовал себя мужчиной или женщиной, только потому что его сущность сейчас слита с телом представителя двуполого народа… Нет, это совершенно невозможно. Он даррон и никакие внешние влияния не изменят его.

25

Сердце Океана снова пульсировало глухими, медленными ударами. Берега вздрагивали от этого ужасного ритма и души людей цепенели от страха. Все живое, затаившись на земле, прижавшись к ней, словно ища у неё защиты, с отчаянием и обреченностью слушало далекие удары древнего сердца громадной бездны. В темных подводных городах, повинуясь своему сложному многофазному жизненному циклу, снова пробуждались от многолетней спячки безобразные существа. Люди называли их савгулы, из поколения в поколение передавалась страшная весть о том как давным-давно эти жуткие исчадия океанских пучин уже однажды выходили на берег, погружая мир в хаос и отчаяние. И те немногие из людей, что выжили в ту ужасную эпоху, завещали своим потомкам вечно помнить о Сердце Океана, о всесильном Вал–Амане — повелителе савгулов и о Шивтаке — великом Ключе Синей бездны, способным управлять Океаном и отпирающем врата Обители Темной воды.

Минлу застонала и перевернулась на правый бок.

Белый песок, залитый солнцем пляж, ленивые волны, накатывающиеся на берег и с шипением отступающие назад. Она стоит возле самой воды и, сощурившись, глядит на бескрайний сверкающий Океан. Снова удар, неслышный, но ощущаемый всем телом, проникающий в голые ступни ног и добирающиеся до самой головы. Они происходят примерно каждые полчаса. Девушка резко оглядывается и видит как из стены обрыва, в который упирается пляж, ручейками сыплется желто-коричневый грунт.

Она снова поворачивается к воде. На девушке мягкие облегающие шорты и узкая полоса лифа на груди. За спиной на ремнях ножны с мечом мастера Юн Фая, который она получила три года назад. Она передвигает ремни и спускает меч на пояс, разместив оружие почти по центру живота.

Она входит в воду, отталкивается от дна и быстро плывет вперед. Метрах в пятидесяти от берега она останавливается и произносит заклинание входа в Урум. Девушка успевает сделать несколько глубоких вдохов, и затем соленая вода плотно обволакивает ее тело и неестественное стремительное течение, направленное вперед и вниз, уносит ее вглубь Океана.

Прижав руки к туловищу и вытянув ноги, она превратилась в стрелу несомую потоком воды. Глаза она держала закрытыми. Немного мешал меч, но все же ее продвижение было невероятно быстрым. Она даже не успела ощутить первые признаки удушья, когда давление воды на тело исчезло и она почувствовала под собой ровную гладкую поверхность.

Девушка сделала вдох, открыла глаза и встала. Она находилась в огромном прямоугольном проеме, сделанном в гигантской каменной стене. Вперед уходил коридор, освещаемый слабым зеленоватым свечением, исходящим от бесформенных образований, прилипших к потолку.

Девушка оглянулась. Океанская вода мерцающей пеленой закрывала весь проем не в силах войти в него. Невидимое препятствие сдерживало ее мощное давление и позволяло заполнять огромные помещения чистым воздухом.

Ступая босыми влажными ногами по древним каменным плитам, девушка двинулась вперед. Стены и пол были испещрены витиеватыми письменами, каждая черточка которых состояла из точек разного диаметра и глубины. Девушка не умела читать эти знаки, и насколько она знала никто из людей не был на это способен, так как сначала эти письмена следовало как-то по-особому осветить и уже потом читать их, учитывая какие-то нюансы освещенности каждой точки. Это умели только те кто написал их.

Девушка прибавила шагу. Снова пришел удар. Одним движением она вытащила меч. Савгулы, даже если они уже проснулись, вряд ли поднялись на эти верхние уровни Урума, но здесь вполне могли быть рии их омерзительные существа — охранники.

Коридор был огромным, метров восемь в высоту и три в ширину. Девушка легко бежала вперед. Вскоре она вышла к разветвлению, где коридор, по которому она двигалась, разделялся на три других. Не раздумывая, она выбрала левый. Как ей было уже давно известно левый ход вел вниз, правый вверх, а средний оставался на прежнем уровне. В городах савгулов так было всегда.

Зеленых светящихся образований стало больше, и теперь их бесформенные тела спускались почти до пола. Она знала что они ядовито — жгучие, а потому старалась держаться от них подальше. В стенах стали попадаться большие темные отверстия. Это были ходы для водяных змей. Эти опасные существа служили савгулам наподобие почтовых голубей, впрочем полной уверенности в этом у девушки не было.

Коридор шел вниз под углом почти сорок градусов.

Несколько раз девушке встретились рии. Но меч не понадобился. Четырехлапые овальные тела этих существ были абсолютно неподвижными и какими-то высохшими, а всех их восемь глаз были затянуты мутной пленкой. Судя по всему, они были мертвы, но проверять так ли это девушка не собиралась.

Осторожно обходя овальные тела, она торопливо двигалась дальше.

Коридор резко повернул налево. Стало холодно и гораздо темнее, здесь было очень мало светящихся образовании и концентрировались они в основном возле потолка.

Девушка сбавила шаг. Скоро должна быть первая Оградительная Мембрана. Метров через семьдесят девушка остановилась у прозрачной пленки, испускающей слабое синее свечение. Пленка полностью перегораживала коридор. Девушка не знала точно что значит слово Мембрана, так ее называли древние люди в своих книгах, рассказывающих о первом нашествии савгулов. Может быть эта пленка живое существо, а может это какое-то волшебство.

Девушка воткнула в Мембрану меч, приложив немалое усилие, пронзила ее и протолкнула свое оружие на ту сторону. Затем, сложив вместе ладони, она последовала за своим мечом. Сначала Мембрана лопнула на кончиках ее средних пальцев, после чего нехотя пропустила ее руки до локтей. Впрочем, Мембрана тут же смыкалась, и девушка ощущала холодное покалывание на коже, там где ее касалась эта странная пленка. Затем пришла очередь головы. Закрыв глаза, она, упираясь босыми ногами в каменный пол и напрягая мышцы шеи и спины, с трудом протиснула голову, плечи и грудь. Замерев, как бы повиснув на пленке, она переводила дыхание. Ее тело, под действием силы тяжести медленно скользило вниз, расталкивая тягучую упругую плоть Мембраны животом. Когда ее ладони коснулись пола, она продолжила движение. Выбравшись полностью из Мембраны, она подняла меч и продолжила путь вперед. Здесь по-прежнему было темно и холодно.

Она знала что вот-вот она должна войти в Поле Страха.

И все-таки как она не готовилась страх, как всегда, пришел неожиданно. Ее охватил беспричинный парализующий тело и разум ужас. Ей больше не хотелось двигаться, осталось лишь желание лечь свернуться клубком и закрыть глаза. Страх громадной темной волной накрыл ее, делая безвольной и слабой. Как обычно она начала перемножать в голове двузначные числа. Для этого приходилось прикладывать немалое мысленное усилие, как бы проталкивая свое сознание сквозь мутную вязкую пелену. Ей было очень страшно, она боялась сразу всего, ей было страшно оставаться живой, но она упорно возвращала поток своих испуганных мыслей к математическим упражнениям.

Поле Страха окончилось также неожиданно, как и началось.

Коридор свернул направо и стало светлее. Впереди светилась красным сиянием вторая Оградительная Мембрана.

Девушка знала, что в отличии от первой она не была вязкой и упругой, но зато причиняло боль и потому преодолевать ее лучше бегом. Также она знала что за второй Мембраной ее ждет ужасное зловоние, ибо там за красным свечением был вход на балкон, опоясывающий гигантский полусферический зал где спали жестокие савгулы.

До Мембраны оставалось метров сорок. И тут девушка увидела на полу темные засохшие пятна. Это было очень похоже на кровь. Три месяца назад, когда Сердце Океана только начало биться и девушка спустилась в Урум чтобы посмотреть что происходит, этих пятен здесь не было. Неужели савгулы проснулись и начали утолять свой голод? Этого не может быть, ведь согласно древним книгам должено пройти почти два года от начала пульсации Сердца Океана до момента как первые савгулы выйдут на берег.

Но за последний месяц слишком часто стали пропадать люди, в реках и в Океане почти исчезла рыба, животные уходили от берегов вглубь материка. Неужели самые страшные предположения кирмианских старейшин оказались правдой?!

Минлу стояла не в силах сдвинуться с места. Теперь ей было страшно без всякого волшебства, страшно до истерики, до паники. Она так свободно ходила по коридорам древнего Урума, ибо не верила что савгулы могли проснуться настолько раньше срока. Она пришла сюда чтобы проверить это, но сама в это не верила, она отказывалась верить. Но этих пятен три месяца назад здесь не было. Девушка мрачно посмотрела на темнеющие проемы в стенах. Они вели в коридоры, в которых она никогда не бывала. Из любого из них мог появиться савгул. Ну конечно, поэтому и рии мертвы, они больше не нужны, хозяева проснулись и больше нет никакой необходимости в охране.

Девушка заставила себя сделать шаг вперед. Она должна выйти на балкон.

Проскочив через вторую Мембрану, она упала на четвереньки сраженная приступом боли. И постепенно приходя в себя, она отметила что ожидаемое ею зловоние почти отсутствует.

26

На втором этаже дома принадлежащего Мэри Бэтрин, в пятикомнатных апартаментах, за которые он платил три сильвиды в месяц, на широкой кровати под пуховым одеялом ворочался заместитель главного королевского судьи города Туила. Касаш вернулся домой около часа назад, разделся и сразу нырнул в постель. Сна естественно не было ни в одном глазу. «Этот Мастон Лург… будь он не ладен». Мысли разбегались. Вся эта история ему очень не нравилась. Днем искал мужиков, которые умеют держать язык за зубами, организовывал рытье этой дурацкой ямы в здании тюрьмы, потом открыто шел домой, затем, прячась по дворам, крался назад. «Еще этот Галкут, проклятый висельник. Все время молчит и смотрит исподлобья. Так, значит, девчонка послала пса выручить кирмианку, а сама где-то пряталась. Пес попал в ловушку. Гвардейцы утром находят его. Лейтенант Свадо осматривает яму и шлет посыльного за судьей. Судью не находят, посылают за мной. Я прихожу и спокойно объясняю Свадо, что ночью в город прибыл посыльный и судья срочно уехал в Акануран и теперь я за него. Я говорю так что лейтенант мне верит. Затем мы принимаемся извлекать пса. А если он все-таки не погиб, не сломался? Как мы с ним справимся, он же просто чудовище». Тут Касаша осенило. «Камнями и землей забросаем, засыплем. Похороним и привет. Целый он там или нет, уже будет не важно, завод кончится и замрет». Молодой человек перевернулся на правый бок. «Может все еще обойдется. Лург прохиндей, быстро сориентировался, девочка конечно дорогого стоит». Касаш почти не сомневался что в покупатели золотого ребенка главный королевский судья Туила выбран не иначе как самого Томаса Халида. «И почему Лурга называют главный, как будто кроме него в городе есть еще неглавный королевский судья». Усталость постепенно брала свое, молодое тело требовало сна и Касаш начал впадать в дрему. Но полностью погрузится в сладкое забытье ему было не суждено. Не очень громкий, но явственный треск откуда-то из глубины квартиры заставил подскочить его. Застыв, он сидел в постели и со страхом вслушивался в темноту.

Заместителю главного королевского судьи города Туила было очень не по себе. Ему припомнилось изречение какого-то древнего мудреца: «Чистая совесть лучшая подушка». Да уж, не то чтобы он раскаивался в том что участвовал в похищении девочки, нет, он просто сильно беспокоился что это может выйти ему боком. Но вроде все тихо. Молодой человек снова опустился на подушку. И только он подумал, что зря он наверно так и не удосужился поставить засов на дверь спальни, как услышал тихий до боли знакомы звук, издаваемый дверными петлями. Касаш снова резко сел, уставившись расширенными глазами на правую от себя стену. Среди темного фона обоев появился чернильный провал открытой двери.

— Кто здесь? — Пролепетал молодой человек, удары собственного сердца молотом отдавались у него в голове.

Покрываясь холодной испариной, он наблюдал как в дверь бесшумно вошла черная тень и неспешно приблизилась к кровати. На фоне темной одежды он видел бледное пятно лица ночного гостя. Как зачарованный уставившись на это пятно, судебный секретарь неосознанно натянул одеяло почти до шеи.

Наконец молодой человек вышел из оцепенения и попытался вскочить с постели. Но тень опередила его, пришелец прыгнул на кровать и в следующий миг Касаш получил ужасный удар в лицо, судя по всему ногой. Молодого человека швырнуло обратно к подушке. Нападающий уселся ему на грудь, схватил его за волосы над лбом и приставил к шее нечто стальное и острое.

— Не шевелись, — очень тихо произнес ночной визитер. Касаш понял что напавший на него человек женщина. Во-первых, по голосу, во-вторых по тонкому изысканному аромату, который он ощутил, когда незнакомка склонилась к нему. В этом аромате отчетливо угадывалось присутствие нежных загадочных ночных цветков Кен-Альдо.

— Не вздумай кричать, — почти прошептала она. — Отрежу голову быстрей чем ты моргнешь.

Касаш лежал окаменев от ужаса.

— Где девочка? — Спросила женщина.

Молодой человек мгновенно понял о ком идет речь. Видимо этот ребенок воистину важная персона, коль уж возмездие пришло так быстро. «Проклятый Лург, сволочь жадная», — тоскливо подумал Касаш.

— Если скажешь не знаю — умрешь, если солжешь — умрешь. — И на всякий случай Ташунг соврал: — Я тоже умею определять правду, поэтому будь осторожнее.

— Он увез ее в Акануран, — выпалил Касаш.

— Кто он? — Спросила Суора, впрочем и так зная ответ.

— Мастон Лург. А с ним еще этот головорез Галкут. Они поехали в столицу. Судья сам так сказал.

— А если он солгал?

— Не думаю, я почти уверен что он хочет предложить девочку Верховному претору. Честное слово больше я ничего не знаю. Я не хотел причинять вред госпоже Элен, это все судья Лург, он очень жадный.

— На чем они уехали?

Касаш некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— В экипаже. Да, в черном экипаже с гербом Судебной палаты на дверях. Запряжен четверкой отличных лошадей.

Ташунг решил что пора уходить. Определенно самец говорил правду. Но впрочем в отличии от странного детеныша он мог лишь догадываться об этом с большей или меньшей вероятностью по накалу его эмоций. Это немного раздражало Ташунга, ему было неприятно знать что кто-то из этой примитивной расы мог что-то что ему было не по силам. Но с другой стороны феномены и аномалии в природе случались постоянно, успокаивал он себя.

7024-ре спрыгнул с кровати. Одним отработанным до нечеловеческого автоматизма движением Суора вернула меч в ножны.

Касаш лежал, боясь пошевелиться и огромными глазами следил за черной тенью.

— Как зовут Верховного претора? — Спросила женщина.

— Томас Раушер Халид, герцог Этенгорский, — быстро ответил молодой человек, — 51 год, в Акануране у него громадный дом на Тихом бульваре. Одевается обычно во все темное.

Касаш вдруг понял что он общается с пустой комнатой. Таинственная незнакомка исчезла.

Заместитель главного королевского судьи еще некоторое время продолжал лежать в кровати, не решаясь вылезти из-под одеяла. Когда же он наконец уверился что опасность действительно миновала, он бросился к столу и дрожащими руками принялся чиркать спичками. Запалив свечу, он поспешил прочь из спальни. Добравшись до буфета, он достал бутылку, вытащил пробку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Терпкая обжигающая семийская настойка несколько привела его в чувство. Молодой человек вместе с бутылкой вернулся в кровать, уселся привалившись спиной к изголовью и натянув до шеи пуховое одеяло, остекленелым взглядом уставился в темноту.

«Кто же это был?» — мучительно думал он. Ответа конечно не было. Женщина, кажется молодая, ищет эту удивительную девчонку. Зачем? Она, как и эта Элен, тоже умеет видеть лжет человек или нет, значит она скорей всего из того же народа что и девочка. Может быть эта тайная хранительница этого ребенка, скорей всего одна из многих, они скрытно сопровождают девочку по ее пути. Лоя сказал что Элен идет к королеве Лазурной горы, и конечно же за девочкой присматривают и оберегают. Впрочем, там один этот металлический пес чего стоит. Ох, Лург — дурак. Однако, как не крути, судья сумел увести девочку прямо из-под носа ее хранителей.

Молодой человек усмехнулся.

Но теперь вся эта свора странных пришельцев, с его, Касаша, подачи устремится по следу Лурга. Что ж, так ему и надо.

Судебный секретарь ничуть не жалел о том что он все рассказал ночной гостьи. Мастон Лург просто бросил его на произвол судьбы, наверняка судья намерен никогда больше не возвращаться в Туил и что случится с его молодым помощником ему просто наплевать.

Касаш ощутил жалкое удовольствие при мысли что вряд ли Лургу удастся насладится плодами похищения необычного ребенка.

Наконец он, свернувшись калачиком, забылся тревожным сном.

27

7024-ре был доволен собой. Так или иначе он сумел все выяснить. Девочка далеко, но это уже не так страшно, совершенно очевидно похитители не причинят ей вреда. Они польстились на ее удивительные способности и сейчас их задача добиться от ребенка сотрудничества. Как они будут это делать? Можно сказать одно — настойчиво. Физическое воздействие маловероятно, но вот на причинение психологической травмы детенышу похитители вполне могут пойти. Эта мысль немного обеспокоила Ташунга, великий Дагатор 35 ясно сказал что ребенку не должно быть причинено ни малейшего вреда, и значит следовало поспешить. Детеныша нужно освободить как можно скорее.

И все-таки настроение у Ташунга было приподнятое. Холодный воздух, темная пустынная улица, яркие словно хрустальные звезды, ему все это было по душе. Впереди между домами он видел свет, там горели масляные фонари.

Прекрасная Суора шла пританцовывая и даже тихонько подпевая себе «Песню одинокого полковника», которую услышала с месяц назад от уличного музыканта, аккомпанировавшего себе под гитару. Это было просто невероятно. Ташунг пребывал в легком потрясении. Так быстро привыкнуть идти на поводу этих примитивных эмоций.

Нужно срочно отправляться на восток, в Акануран. Для этого нужна лошадь. Да, нынешнее тело Ташунга могло передвигаться с неплохим темпом, но все же до этого нескладного копытного млекопитающего по скорости ему далеко, да к тому же человеческое тело слишком быстро истощало свою энергию и требовало отдыха и возобновления сил.

Где же ему взять лошадь посреди ночи?

В следующий миг Суора услышала неспешный цокот копыт. Она остановилась и прислушалась. Там впереди по освещенной улице, вымощенной брусчаткой, бодрым шагом двигались четыре подкованных лошади.

Молодая женщина очень искренне усмехнулась. «Надо же!» — говорило выражение ее лица. Легкая и стремительная она бросилась вперед, не желая упускать столь своевременно подоспевшую добычу.

По тихой ухоженной улице двигались четыре всадника — грозный городской патруль, храбрая ночная стража, оберегающая покой мирно спящих граждан. Сержант и трое рядовых солдат, сонные и молчаливые уныло покачивались в седлах, с нетерпением ожидая когда закончится их выезд и они смогут вернуться обратно в теплую уютную казарму.

Однако неожиданно из проулка появился прохожий, при виде которого сон бравых военных сняло как рукой. Они натянули поводья, три жеребца и одна кобыла послушно замерли.

Навстречу патрульным шла молодая женщина удивительной красоты. В черном, облегающем ее стройное тело наряде, в полностью расстегнутом длинном, практически до земли, узком плаще, полы которого трепетали под порывами ночного ветра и с серебряными рукоятями двух мечей ярко мерцавших в свете фонарей слева и справа на уровне талии незнакомки.

Молодая женщина шагала неторопливо, держа осанку и покачивая бедрами. Чуть улыбаясь и пристально разглядывая всадников. Когда до них оставалось метров десять, она остановилась.

— Господа, — весело сказала Суора, — я хотела бы знать, у кого из вас самая лучшая лошадь.

Сержант Гериван, хмурый сорокавосьмилетний мужчина, прошедший две войны и выдержавший трех жен, сухо проговорил:

— А мне хотелось бы знать, кто ты такая и что здесь делаешь в такой час.

У Ташунга снова промелькнула мысль, а не умертвить ли по-быстрому всех четверых и уже спокойно выбрать подходящее копытное животное. Но было очевидно, что это неверное разрешение ситуации. Не потому что жизни этих четырех самцов что-то значили для него или ему мешали какие-то нравственные принципы. Нет, просто это было бы совершенно бессмысленным, а значит унизительным для его разума актом.

— Я кажется задал тебе вопрос, — грозно проговорил Гериван и чуть тронув бока своего жеребца выехал немного вперед.

— Я слышу тебя, бравый воин, — улыбнувшись, сказала Суора, — сейчас ты получишь ответ.

Все-таки в целом Ташунгу нравилось его нынешнее тело. Люди просто глупцы и не знают на что оно способно, а если при этом уметь подключать к своим движениям энергетические потоки совмещая вектора направленности можно было вообще по человеческим меркам творить чудеса. Суора рванулась навстречу всадникам и прыгнула вперед и вверх. Ее стремительный разбег был практически неуловим для человеческого глаза, а вот уже ее полет обалдевшие солдаты смогли увидеть во всей красе. Раскинув руки, опустив голову в черной облегающей шапочке из-под которой были видны непокорные белокурые пряди, выпятив грудь, согнув правую ногу в колене прекрасная женщина в развевающемся плаще летела над вымощенной камнями улицей на уровне второго этажа. Затем Суора по нисходящей дуге устремилась вниз набирая скорость. Приземлялась она точно там, где и намеревалась, возле правого бока лошади сержанта. Гериван ничего не успел предпринять. Необыкновенная женщина согнула правую руку и уже на излете, раскрытой ладонью ударила его в грудь. Мужчине показалось что в него врезался таран из бревна. Ребра треснули, его вынесло из седла как пушинку и он всею спиною грохнулся на каменный тротуар. Лошадь сержанта, взбрыкнула, заржала и прыгнула вперед.

Гериван оглушенный лежал на спине, очумело глядя в звездное небо. Он не мог вдохнуть воздух. Грудная клетка была залита огнем, благо еще на нем был штатный кожаный панцирь с мягким толстым подкладом и обшитый полосками металла. Не будь его, удар этой жуткой руки наверно пробил бы его насквозь. На фоне ночного небосвода возникло красивое лицо незнакомки.

— Я обещала тебе ответ. Меня зовут Суора, я хранитель Принципа Пробуждения. Я ищу вашего глупого и алчного судью. Еще вопросы у тебя есть?

Застывшие солдаты во все глаза глядели на удивительную женщину и на их лицах читался испуг вперемешку с восхищением.

Сержант смотрел в небо и молчал.

— Видимо нет, — сказала Суора и резко развернулась, взметнув полы своего плаща.

Она оглядела патрульных, молодые мужчины поспешно отводили глаза. Они понимали что столкнулись с чем-то необычным и очень опасным и становиться на дороге у этой странной женщины не собирались. Они не настолько дорожили лошадью сержанта. Один из них все же спрыгнул на тротуар, подошел к Геривану и опустился рядом с ним, желая узнать как он себя чувствует.

Суора разбежалась, прыгнула и ловко оттолкнувшись от крупа жеребца влетела в седло. И сразу же, не оглядываясь, схватила поводья, ударила лошадь пятками и унеслась прочь.

Проводив взглядом незнакомку, патрульные обратились к своему сержанту.

— Как он там? — Спросил один из сидевших в седле.

Тот что находился рядом с Гериваном тихо ответил:

— Да вроде дышит.

28

Открыв глаза, Минлу почти минуту рассеяно смотрела на густой полог ветвей над своей головой. Лучи солнца пронзали лесную толщу и маленькие круглые красные листья озарялись чудесным радостным свечением. Было удивительно хорошо. Девушка не понимала что происходит. Она помнила камеру, тьму, боль, дурноту, какое-то движение во тьме, затем спуск в ужасный Урум и вдруг удивительная поляна в восхитительном лесном убранстве, радостный солнечный свет, запутывавшийся в красных листочках и здоровое чувство голода.

В следующий момент она почувствовала что кто-то смотрит на нее.

Она села и развернулась. Перед ней был маленький человек в смешной конусовидной синей шляпе. Лоя. Его странные радужные глаза смотрели на нее, как ей показалось, не очень приветливо. Кажется, это был спутник той странной девочки. Тогда на площади Минлу не обратила на него особого внимания, но была почти уверена что это тот самый карлик. Главным отличительным признаком служила широкая черная лента с серебряным узором на его шеи. Она раньше никогда не видела, чтобы лоя носили такую.

— Привет, — сказала она.

— Мы сейчас в трех километрах к югу от Туила. Ты теперь свободна и можешь идти своей дорогой. — Тон голоса лоя был ненамного дружелюбней чем его взгляд.

Однако Минлу не придала этому значения, все еще находясь под радостным впечатлением столь счастливой перемены ее положения.

— Как я здесь оказалась? — Спросила она.

— Кит вытащил тебя из камеры, принес сюда и вылечил, — сдержанно проговорил Талгаро.

— Кто это Кит?

— Это металлический пес мисс Элен, той девочки, которая заступилась за тебя на суде.

— Понятно, — медленно проговорила девушка. Ей хотелось задать еще очень много вопросов, но неприветливое лицо собеседника останавливало ее.

— Теперь ты свободна и можешь идти своей дорогой, — повторил Талгаро.

— Ты хочешь чтоб я ушла?

Лоя пожал плечами.

— Ты кирмианка, я Лоя и насколько я понимаю тебе здесь больше нечего делать.

Минлу ничего на это не ответила и посмотрела по сторонам.

— А где эта девочка, Элен? — Спросила она.

— Мисс Элен, — сухо поправил ее Талгаро. — Спасая тебя, она попала в беду и теперь где она нам неизвестно. Ее похитил городской судья и куда-то увез.

Минлу посмотрела маленькому человеку в глаза.

— Ты и в этом меня винишь?

— Что значит «и в этом»? Я ни в чем тебя не виню. Ступай своей дорогой и пусть тебе повезет, кирмианская дева.

— А как же ее пес, Кит, почему он не спас ее?

— Судья приготовил нам ловушку, он точно рассчитал, что мисс Элен, считая тебя невиновной, попытается освободить тебя. Кит провалился в подготовленную для него яму и пока он выбирался оттуда, мисс Элен схватили и увезли.

Минлу некоторое время молчала.

— Я очень сожалею, — наконец проговорила она.

В этот момент из-за деревьев появился Кит.

Девушка тут же повернулась к нему. На ее лице отчетливо проявился если и не страх, то явное волнение.

Черные глаза металлической собаки встретились с темно-серыми глазами Минлу.

— Доброе утро, — сказал пес и девушка вздрогнула.

— Привет, — пробормотала она.

Пес сел перед ней.

— Как ты себя чувствуешь? — Осведомился он. — Рана не болит?

Минлу удивленно уставилась на левую часть своего живота. Она совершенно забыла о своем недавнем ранении. Место, где нож лесоруба вошел в ее плоть, было покрыто какой-то бледно-голубоватой массой. Ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений не было.

— Все нормально. Ничего не болит. — Проговорила она. — А что это?

— Ну в общем считай что это мазь. Не пытайся ее убрать. Через пару дней она сама испариться и у тебя даже шрама не останется.

Девушка подняла на собаку изумленные глаза.

— Это сделал ты?

— Я, — просто ответил пес.

— Кто ты такой? Ведь ты же никакой-нибудь механизм Лоя?

— Нет, к Лоя я никакого отношения не имею. Я принадлежу своей хозяйке, мисс Элен. Сделали меня в далекой-далекой, неизвестной тебе стране, а придумал и сконструировал меня дедушка мисс Элен.

— Но я не понимаю, ты из металла, но живой?!

Кит вздохнул и тут влез Талгаро.

— Плоть его сделана из металла, а потом волшебники из страны мисс Элен вдохнули в него жизнь, разум и дух. Верно, Кит?

— Ну-у, в общих чертах, я думаю можно сказать и так.

— Волшебники твоей страны очень могущественны, — задумавшись о чем-то своем, проговорила Минлу.

— Да уж, — невесело протянул Кит.

Девушка посмотрела на него. Она поняла в чем дело.

— Ты не знаешь где искать свою хозяйку?

— Не знаю.

Минлу поднялась на ноги. Девушка чувствовала прилив сил и энергии. Она посмотрела собаке в глаза.

— Я могу обращаться к тебе просто по имени? — Спросила она.

— Конечно. Я Кит, это Талгаро.

Девушка посмотрела на лоя, у которого по-прежнему было хмурое выражение лица.

— Меня зовут Минлу, — представилась она.

Лоя ничего не ответил, пес же сказал:

— Очень приятно, Минлу.

— Я благодарна вам за мое спасение и за то что ты, Кит, вылечил меня и очень сожалею что, — она чуть запнулась, — мисс Элен попала в беду. Мне сейчас нужно как можно быстрее попасть в Акануран, но прежде мне бы хотелось хоть чем-то помочь вам в поисках девочки.

— Да чем ты можешь помочь, — пробурчал лоя. — Иди своей дорогой и постарайся больше не протыкать людей мечами.

Кит ожидал от девушки какого-нибудь резкого ответного выпада, но та спокойно сказала, обращаясь к нему:

— Время уходит. Что мы знаем о похищении? Например, для чего судье понадобилась твоя хозяйка?

Кит решил, что девушка ему определенно нравится. И он ответил ей в таком же деловом тоне.

— Проведенный мной анализ говорит о том что самой вероятной целью похищения является желание судьи каким-то образом использовать способности мисс Элен.

— Ты имеешь виду ее способность чувствовать ложь?

— Да.

— Но если это так, то можно быть уверенным что судья не причинит ей никакого вреда, а даже наоборот, будет беречь ее как зеницу ока.

— А что если он будет силой заставлять мисс Элен делать то что ему надо? — Вмешался Талгаро. — Ведь судья совершенно беспринципный человек.

— Вряд ли, — спокойно возразила Минлу и Кит, сам не зная почему, почувствовал облегчение. — Судья умный человек и потому я практически уверена что он будет воздействовать на девочку по-другому. Возьмет какое-нибудь невинное существо, ну скажем щенка и сделает ему больно, я думаю, этого будет достаточно чтобы девочка подчинилась. С другой стороны, я почти уверена, что мисс Элен до поры до времени будет во всем слушаться судью, по крайней мере пока не найдет возможность бежать или как-то дать о себе знать.

— Твоей уверенности здесь недостаточно, — буркнул Талгаро.

— Согласна. А потому нужно как можно скорее узнать куда судья увез девочку.

— И как нам это узнать? — С надеждой спросил Кит.

Минлу задумчиво посмотрела на него.

— Вряд ли он все это провернул в одиночку, — медленно проговорила она, — и к тому же главный королевский судья города не может просто так покинуть свой пост и исчезнуть в неизвестном направлении. Это ему выйдет боком. А значит скорей всего кто-то в городе знает куда он поехал.

— Но ведь он мог сказать что поедет туда-то, а на самом деле поехать совсем в другое место, — возразил Кит.

— Стойте, — прервал их Талгаро. Его глаза горели. — А эти голоса. Конечно судья был не один. Вспомни, Кит.

— Я все помню дословно. Крик «Давай», потом этот же голос «Запри дверь», потом другой голос «Запер» и он же «Да свяжи ты ее чтоб не дергалась».

— Да-да, — подтвердил Талгаро, — а потом «Бери девочку. Идемте». Так вот чьи это были голоса?

Кит не мог этого сказать. На этой планете он не записал еще ни одного аудио или видео файла, а потому ему ни с чем было сравнивать. Да и в конце концов ему и нечего было сравнивать, во время нападения на тюрьму он тоже не включил запись. А в обычном режиме его память фиксировала только определенную часть поступавшей информации и сейчас он помнил дословно что было произнесено, но данных о частоте, модуляции, обертонах и так далее звучавших в тюрьме голосов он не имел. Все-таки он был робот, всего лишь робот с сожалением подумал он.

— Я не могу сказать чьи это были голоса, — проговорил Кит.

Минлу посмотрела на пса. Ей показалось что он сказал это с затаенной печалью. Впрочем, она не была уверена что он способен на такое.

Талгаро же, не обращая ни на кого внимания, продолжал:

— Первый голос принадлежал судье, я уверен. А вот второй?

— Он тоже тебе знаком? — Быстро спросил Кит.

— Да, но только где я его слышал?

— Ну наверно где-то в городе, — подсказала Минлу.

Талгаро задумчиво посмотрел на нее. Затем опустил взгляд на землю. Он наморщил лоб и даже слегка приоткрыл рот, пытаясь припомнить владельца голоса. Кит и девушка терпеливо ждали.

Вдруг напряжение исчезло с лица лоя и он почти равнодушно произнес:

— Это тот молодой человек, который вел судебное заседание.

— Касаш, — тут же сказал Кит, — его зовут Касаш.

29

Утром Касаша разбудил громкий стук во входную дверь на первом этаже.

Чувствовал себя молодой человек неважно. Голова тяжелая, на сердце тревога, очень хотелось спать, хотелось остаться в постели и не шевелиться.

Стучали невежливо и настырно. Снизу послышался недовольный голос хозяйки дома Мэри Бэтрин. Какое-то время молодой человек пребывал еще в полусне, но вдруг резко подскочил на постели с пронзительной мыслью: «Это за мной». И он не ошибся.

Гвардеец из судейского отряда лейтенанта Свадо вскоре уже входил в гостиную Касаша.

— Господин секретарь, господин секретарь, — обеспокоенно звал он.

Кое-как натянув штаны и даже не успев заправить рубаху, Касаш вышел ему навстречу.

Дальше возникла недолгая немая сцена.

Заместитель судьи еще не успел посмотреться в зеркало, а потому оставался в неведении относительно того факта что под левым глазом у него расплылся большой лиловый синяк.

— Ты что себе позволяешь, в коридоре не можешь подождать? — Раздраженно проговорил Касаш, стараясь за недовольством спрятать терзавшее его волнение, ибо он понимал что день ему предстоит непростой.

— У вас дверь сломана, я уж подумал не случилось ли чего.

Заместитель судьи уставился на гвардейца, мучительно пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную ложь.

— Что это у вас с лицом?

Касаш притронулся к скуле и вздрогнул, дернув головой от боли. Как же он мог забыть что получил ногой по физиономии.

Так и не придумав что ответить, он решил перейти в наступление.

— Что случилось? Тебя Свадо прислал?

— Да. Кто-то ночью напал на тюрьму. Там все разворочено, разломано. Мы даже не представляем как такое могло случиться.

«Ну это ни удивительно», — подумал про себя Касаш, он всегда был не высокого мнения об умственных способностях подчиненных Свадо.

— Собака не шевелится?

— Какая собака? — Гвардеец с подозрением посмотрел на молодого человека. — С вами все нормально?

Касаш прикусил губу. «Вот, дубина», подумал он о себе. «Но это значит что пес пропал». Он испугался. «Если это металлическое чудовище на свободе, то чего теперь ждать от него?» У молодого человека промелькнула малодушная мысль прикинуться нездоровым и остаться дома, спрятаться под одеялом и переждать этот день. Но он тут же понял что дома один он в гораздо большей опасности.

— Иди вниз. Я скоро спущусь, — сказал заместитель судьи и бросился обратно в спальню.

30

Касаш с удивлением и страхом разглядывал развороченные железные двери камер. Затем он внимательно осмотрел прорытый в стене ход. Теперь конечно было ясно как металлический пес выбрался из ловушки. Получатся стальные копья не причинили ему никакого вреда. А сила у этого чудища просто громадная. Касаш почувствовал как тоскливое отчаяние заползает ему в душу.

— Кто это мог сделать, не представляю, — проговорил сопровождающий молодого человека лейтенант Свадо.

Сначала Касаш хотел сразу выдвинуть гипотезу, что возможно это был тот странный железный пес — спутник не менее странной маленькой девочки с большими синими глазами, выступавшей в защиту кирмианки.

Но затем передумал, решив, что это будет выглядеть подозрительно, если он вдруг вот так раз и сразу же догадается как все произошло.

— Это был кто-то невероятно сильный, — высказался Касаш.

Лейтенант молчал.

— Обладающий поистине нечеловеческой мощью, — продолжил молодой человек.

Лейтенант согласно покачал головой.

— Чтобы сломать эти прутья нужны прямо-таки стальные руки.

— Да уж, — промолвил лейтенант. — Я вот все думаю, откуда в погребе взялась яма с кольями, да еще этот раскрывающийся пол в дежурке.

— Это господин судья придумал, он считал что так тюрьма более защищенная.

Свадо с удивлением поглядел на молодого человека.

— А я почему ничего не знал? И кстати мы до сих пор не можем найти господина Лурга.

— Судья срочно отбыл в столицу, он прислал мне ночью посыльного с сообщением. Верховный претор вызывает его. — Касаш старался смотреть в сторону, чтобы Свадо не видел его лица.

И тут же постарался переменить тему.

— Итак, заключенная сбежала, — произнес он с явным облегчением. Молодой человек был рад что он избавлен от обязанности распоряжаться повешеньем девушки, которая лично ему была очень симпатична и которая, по его мнению, была ни в чем не виновата перед жителями Туила.

— Проклятая дикарка, рыщет теперь где-нибудь в лесу. Надо предупредить жителей чтобы были осторожнее, — проговорил Свадо.

Касаш покосился на лейтенанта и увидел, что тот старается смотреть куда-то в сторону, как только что делал он сам. Молодой человек понял, что командир гвардейцев не больше его огорчается из-за побега кирмианки, но специально для заместителя судьи делает вид что он озабочен и расстроен.

31

Талгаро спешил в лес. После утреннего разговора он быстро вернулся в Туил и дежурил возле городской площади, ожидая когда появится заместитель королевского судьи. И вот, увидев приближающегося к зданию тюрьмы в сопровождении гвардейца, молодого человека, лоя бросился прочь из города, туда где его ждали кирмианка и пёс.

32

Лейтенант Свадо зашел в камеру с развороченной стеной, толкнул носком сапога камешек, потер затылок и проговорил:

— Вообще все это довольно странно.

— О чем это ты? — Тут же откликнулся судебный секретарь.

— Да обо всем. Господин судья вчера вечером приказал гвардейцам, дежурившим здесь, отправляться в казарму, мол, на сегодня их дежурство закончено, вроде как он сам зачем-то проведет здесь ночь. После этого его вдруг вызывают в Акануран, кто-то врывается в тюрьму и с нечеловеческой силой разламывает стены и двери камер, дикарка исчезает. — Лейтенант покосился на молодого человека и закончил: — Да и у вас синячище на пол-лица.

— Это тут совершенно ни при чем. Это мои личные дела, не имеющие к службе никакого отношения. — Касаш в очередной раз проклинал Мастона Лурга. Да уж, все выглядит просто непередаваемо правдоподобно.

— Хорошо, я ничего такого не имел в виду, просто все одно к одному как-то.

— В жизни всякое бывает, — глубокомысленно заявил молодой человек. Что еще он мог сказать?

— Знаете, господин секретарь, у меня есть одна мысль кто бы мог все это провернуть.

Касаш с надеждой поглядел на офицера.

— Очень интересно было бы послушать, — проговорил он старательно ровным голосом.

— Вы только поймите меня правильно, как и наш высокочтимый суд, я не сомневаюсь, что кирмианка заслужила казнь, но все же некоторым могло показаться по-другому. Вчера на площади я видел несколько людей не из нашего города.

Касаш почувствовал облегчение. Наконец-то недалекий лейтенант сам обо всём догадался и не нужно тыкать ему в лицо маленькой девочкой и её металлической собакой.

Лейтенант как бы в смущении откашлялся.

— Уверен вы слышали о Безликом Судье, Атане, Владыке Ильмара. Я думаю это его рук дело и его шайки.

Касаш оторопело застыл, уставившись на Свадо. Такого поворота он никак не ожидал. «Это ж надо, какой непроходимый тупица», удивился молодой человек и с тоской подумал о том что скорей всего ему придется провести в Туиле с такими как Свадо всю свою жизнь. Он припомнил как Мастон Лург частенько ворчал на этот город и высказывал желание уехать отсюда. «Судья абсолютно прав», подумал Касаш, тихонько вздохнув про себя.

— Вы же знаете у Ильмарского братства свои понятия о правосудии, они вполне могли счесть кирмианку невиновной, — между тем продолжал лейтенант, вдохновленный изумленным взглядом судебного секретаря, который он принял за восхищение. — Кроме того всем известно, что Атан способен превращаться в других людей. Теперь смотрите, к гвардейцам, дежурившим в тюрьме, приходит господин судья. Или вернее некто выглядящий точно так же как он.

Касаш уже глядел на лейтенанта с неподдельным интересом. Но не потому что хоть на секунду поверил в его бредовую историю, а поражаясь тому какую ахинею может нести взрослый, вполне вроде бы здравомыслящий человек.

— И отдает им не совсем вразумительный приказ. Мол, идите в казарму, а я сам здесь побуду до утра. Но гвардейцы, конечно, исполняют приказ. После этого к настоящему господину судье прибывает посыльный якобы от Верховного претора. — Тут лейтенанта осенило еще больше и он радостно продолжил. — А может даже не так, люди Атана убивают господина Мастона Лурга, прячут труп, а к вам приходит якобы посыльный с известием, что судья отбыл в Акануран. Посыльный был вам знаком?

— Д-да, вроде да, кажется кто-то из домашней прислуги господина судьи, — соврал Касаш.

— Вот, они значит и слугу подделали. Вы видите как все сходится.

— Любопытная версия, — удрученно произнес молодой человек, приходя к мысли что всё же придется тыкать лейтенанта носом в металлическую собаку, а заодно и в явные несуразности его глупой истории. Зачем надо было бы рыть ход сквозь стену и ломать двери камер, если ключи висят в шкафчике в соседней комнате. Допустим ильмарские братья не знали этого, но у них все равно бы наверно хватило ума проверить все комнаты здания. Да и с чего бы вдруг сработала ловушка в полу и зачем из погреба надо было выбираться сквозь стену, человек вполне мог вылезти обратно в комнату через отверстие в полу.

— Только я не понимаю, — немного растеряно проговорил Свадо, — зачем они пробивались к камерам из погреба под дежуркой. Могли бы ведь просто спуститься по лестнице с другой стороны.

— Да уж, странно, — вздохнул Касаш.

Они поднялись наверх и вышли на площадь, залитую нежным солнцем позднего утра.

Все двадцать гвардейцев, то есть весь судейский отряд, были уже здесь. Кроме них на площади томились в ожидании зрелища казни толпа горожан. Сама казнь должна была состояться за городом. Для столь ничтожных преступников как дикарка из Кирма виселиц не строили, а использовали определенное дерево на опушке леса. Но горожане хотели видеть все от начала до конца.

Гвардейцы стояли, прислонившись к стенам, или сидели на скамьях, несколько штук которых так и не убрали после вчерашнего суда, а просто сдвинули поближе к зданиям тюрьмы и мэрии.

Касаш с неудовольствием оглядел собравшихся на площади людей. Когда они с лейтенантом только входили в тюрьму здесь был только десяток гвардейцев, неужели они провели там так много времени.

— Лейтенант, уберите зевак отсюда, скажите им что заключенная сбежала и казни не будет, затем пошлите кого-нибудь за плотником, кузнецом и каменщиком, да и пусть…, — молодой человек внезапно замолчал, увидев кто появился из-за угла цирюльни на противоположной стороне площади.

В наступившей тишине, по утрамбованному грунту, мимо клумб, обложенных белыми камнями, к группе людей, замерших возле здания тюрьмы, шел огромный металлический пес.

Никто не произносил ни слова, казалось люди и дышать стали тише. Касаш ощутил как в его душе разрастается ледяной ком ужаса. Однако не смотря на то что он имел больше всех причин опасаться странного существа, именно он первым вышел из оцепенения. В мозгу лихорадочно билась мысль, что надо бежать, но усилием воли молодой человек заставил себя остаться на месте.

Ему было очень страшно, но к своему собственному удивлению, он тихо, немного дрожащим, но всё же внятным голосом сказал:

— Свадо, я хочу чтобы на площади никого кроме меня не осталось.

Лейтенант посмотрел на молодого человека и понял что тот до смерти испуган. Но кроме этого, на бледном лице судебного секретаря он прочитал нотку отчаянной решимости не двигаться с места, не смотря на весь страх бушующий в душе.

Лейтенант быстро направился к своим гвардейцам.

— Живо убрать всех с площади, шевелитесь, — грозно гаркнул он.

Привычный голос командира привел гвардейцев в чувство. Они оторвали взгляды от необыкновенного пса и бросились исполнять приказ. Некоторые из горожан начали роптать и даже возмущаться, но лейтенант быстро пресек их слабое сопротивление яростной бранью и даже для пущей убедительности обнажил меч.

Людей отогнали к западной стороне площади и затем вытолкали еще дальше на Свирельную улицу за здание Торговой палаты. Гвардейцы и их командир расположились у границы площади метрах в пятидесяти от тюрьмы. Они видели Касаша, но слышать уже не могли.

Кит приблизился к одиноко стоящему человеку и усевшись прямо перед ним, поднял голову.

С гулко бьющимся сердцем судебный секретарь смотрел в бездонные черные глаза неведомого существа. Касаш вспомнил как были срезаны и разломаны толстые стальные колья в яме ловушки. Силы и возможности этой удивительной собаки просто ужасали. Механизм Лоя… какая чушь. Кто-то гораздо более могущественный создал этого пса, а может он вообще демон, прислуживающий девочке — колдунье. Будь ты проклят Лург со своей жадностью, во что ты меня впутал.

— Я думаю вы ждали нашей встречи, — сказал Кит.

Пасть пса была чуть приоткрыта и оттуда высовывался розовый язык. Ничто не шевелилось на его морде когда он говорил, но тем не менее голос звучал чисто и ясно.

Собравшись с духом, Касаш ответил:

— Не то чтобы ждал…, скорее опасался.

Только бы он не позвал меня во внутрь тюрьмы, подумал молодой человек. Конечно, и здесь пес мог сделать с ним все что угодно, однако на площади, под взглядами Свадо и его гвардейцев, Касаш чувствовал себя чуть увереннее.

Кит стремительно анализировал стоящего перед ним человека. Он считывал все доступные его датчикам и рецепторам биохимические, физиологические, электрические характеристики объекта. Сканировал громаднейшие массивы данных, сравнивал, вычислял, составлял картину психологического и эмоционального состояния молодого мужчины.

«Определенно очень напуган», размышлял Кит. «Встревожен и не уверен. Наверно не стоит тащить его внутрь тюрьмы. Здесь, на глазах своих солдат, ему спокойнее. Давить на него, мне кажется ни к чему. Он и так все расскажет».

— Сегодня ночью вы участвовали в похищении маленькой девочки, — сказал пес без всяких эмоциональных оттенков. — Я хочу знать, где она сейчас находится.

Касаш не знал куда деть руки, он чувствовал как потеют ладони. Он припомнил как ночная визитерша приставила ему нож к горлу и грозилась убить. «Ему этого не нужно», подумал он о псе, «он просто задает вопросы. Зачем ему произносит угрозы, если весь его вид одна сплошная угроза».

Но тут некий проказливый дух противоречия возник у него в душе. «Возьми вот так и выложи ему все. Да пусть хоть попугает сначала». Молодой человек засунул руки в карманы сюртука.

Кит конечно же уловил перемену в настроении собеседника.

— Эта девочка для меня важней всего на свете. Важней всего. — Медленно сказал он и на этот раз в его голосе был сплошной лед.

Касаш очень отчетливо понял что другого предупреждения не будет. Если пес не получит сейчас ответ, то он непременно получит его чуть позже, но каким способом Касашу лучше не знать.

— Судья Мастон Лург увез ее в Акануран.

— Зачем?

— Точно я этого не знаю, но почти уверен он собирается предложить девочку Верховному претору в обмен на деньги или более высокую должность. Или и то, и другое.

— На чем они уехали?

— Черный большой экипаж с красно-золотистой эмблемой Судебной палаты на дверях. Запряжен четверкой лошадей.

— Судья один?

— Нет, с ним головорез по имени Галкут.

— За сколько они смогут добраться до Аканурана?

Касаш пожал плечами.

— Откуда мне знать. Если будут гнать без остановок, загоняя лошадей и меняя их на постоялых дворах, то наверно суток за пять.

Кит немного помолчал и затем сказал:

— Принесите мне меч и остальные вещи, принадлежащие женщине, которую вы вчера судили.

Касаш не шелохнулся.

— Вас что-то смущает в моей просьбе? — Поинтересовался Кит.

— Вы хотите чтобы я самолично передал оружие сбежавшей преступнице, да еще и приговоренной к смертной казни?

— Я хочу чтоб вы передали оружие мне. Но наверно вы правы, в глазах ваших людей такой поступок будет выглядеть двусмысленно. Скажите где оно лежит и я возьму сам.

Касаш понимал препираться бессмысленно, пес и так пошел на уступку.

— Войдете внутрь тюрьмы, затем в дверь слева, там в комнате будет металлический шкаф. Он заперт. Ключ нужен?

— Нет, — бросил пес и легко вскочив на четыре лапы устремился к зданию тюрьмы.

Касаш вдруг крикнул ему вслед то что в общем-то не собирался говорить:

— Смотрите не провалитесь в яму. Опять. — И он даже улыбнулся.

Пес остановился и повернув голову, сказал:

— Спасибо за предупреждение. Я же в свою очередь советую вам больше не участвовать в похищение детей и в убийстве невиновных. Иначе в следующий раз для вас все может закончится гораздо хуже.

Кит нашел шкаф в указанном месте. Быстро когтями вырезал замок. На одной из полок он увидел меч в ножнах и небольшую кожаную сумку с длинной лямкой.

Клинок он примагнитил к своему левому плечу, сумку взял в зубы и бросился прочь. Нужно было торопиться. С каждой минутой Элен увозили все дальше и дальше. Он еще не знал где находится этот Акануран, но это он собирался выяснить у Талгаро и Минлу.

Возвращаться к кораблю, который они с Элен угнали из полицейского департамента и посадили на эту планету было бессмысленно. Путь до него занял бы почти двое суток, а гиперлайн, устройство дальней гиперсвязи, было безнадёжно испорчено. Кит, вспомнив как именно это произошло, в очередной раз ощутил потрясение и ошеломление. Использовать обычный радиоканал было бесполезно. Шансы быть услышанными в обозримом будущем ничтожны. Оставалось только сканировать небосвод в ожидании спутникового сигнала от мистера Атинховского или мисс Уэйлер. И конечно же идти по следу Элен и ее похитителей.

33

Да, она совершила ошибку, когда полетела на эту планету. Большую глупую ошибку. Но что с того, какое это имело значение тогда и сейчас. Она очень любит папу, любит так, что при одной только тени мысли, что она больше никогда его не увидит, ее душа тяжелым камнем падала в черную яму, а сердце разрывалось от отчаяния и тоски. У неё перехватывало дыхание, ей в горло словно вливали раскаленный жидкий металл и внутри всё кипело и пылало, она не могла вздохнуть, она не могла говорить и глаза тонули в слезах. Ну разве может весь этот мир существовать без папы, какой может быть смысл во всей этой Вселенной, если в ней не будет его. И стоило только на несколько секунд позволить этой ужасной мысли приблизиться к реальности как тут же исчезало всё. Сама эта реальность расплывалась и таяла, глаза разъедала соленая влага, а в груди ледяным комом разрасталась глухая пустота. Никого не было ближе и роднее папы. Мама погибла, когда Элен было три года и с тех пор девочка знала только отца. Знала так как наверно не знала даже себя. Каждый его взгляд, каждый изгиб его губ, каждый взлет его бровей, каждое выражение его лица, каждый его запах, каждый его жест, каждое движение и оттенок его ауры были досконально изучены ею, классифицированы, впечатаны в её память. Папа был словно музыкальный автомат, все-все мелодии и песни которого она выучила наизусть и только звучал какой-то аккорд, какое-то короткое чередование нот, она тут же узнавала мелодию и уже напевала её про себя. Этот человек окружал её как воздух, он был мерилом всего вокруг, первоначальной точкой отсчета, от которой строились все системы бытия, основанием, на котором покоилась вся её жизнь. Разве может такой человек исчезнуть, разве можно это вообще представить. Да в тот же миг она задохнется, ухнет в бесконечную пропасть разошедшегося по швам пространства, потеряет все направления и ориентиры.

Элен любила отца. Конечно иногда она и обижалась на него, и сердилась, и раздражалась. Например, когда он отказывался отвечать на какие-нибудь её вопросы, зная что лгать дочери бесполезно, а говорить правду по каким-то причинам ему не хотелось. Не очень ей нравилось и когда он называл её своей мисс Пухляндией, своим Сладким Пончиком, Дирижаблем и Пышечкой, обосновывая это тем, что якобы в младенчестве она была пухлявой толстушкой. Элен обижалась, говорила что на старых видеозаписях она вовсе не толстая, но папа смеялся и утверждал, что это специально выбирали такой удачный ракурс чтобы не расстраивать будущую красотку. Также несколько сомнительным казалось ей обращение «моя маленькая туманность», которое в устах отца звучало вполне ласково, но объяснялось, по его словам, тем что порой она вся такая неопределённая, рассеянная и «туманная». Впрочем затем он трансформировал это в название знаменитых туманностей и Элен стала называться «Голубой Снежок», «Конфета» и изредка «Шикарная», а если папа был не в духе из-за каких-то проделок дочери, то та становилась «Жуком», «Пробкой», «Медузой» или даже «Калебасой». Но сейчас она готова была называться как угодно, лишь бы только это произносил папа. И она вспоминала как летела ему навстречу, прыгала на руки, обнимала за шею и крепко-крепко прижималась к нему. А однажды она обратила внимание что у него сзади на шеи, у самой границы волос две круглых родинки, одна побольше, другая поменьше. Несомненно сам папа и не подозревал о них. Увидев их, Элен тут же вспомнила картинку двойной звезды «Аль-Риша», которую видела буквально накануне на уроке астрономии и с тех пор стала иногда называть отца «мистер Аль-Риша». Папа спрашивал с чего это он вдруг стал «Аль-Риша», на что она загадочно улыбалась и говорила что она кое-что знает про него, но это её тайна.

Да, его часто не было дома, он уезжал в длительные командировки, но это лишь усиливало чувство безумной радости и восторга, когда он возвращался и снова был рядом. Он приходил в ее спальню, он подолгу читал ей прекрасные книги, он рассказывал ей обо всем что знал сам, он советовался с ней и очень внимательно слушал ее, как взрослую. В его темно-синих глазах, так неуловимо похожих на её собственные, она видела всё человечество, весь мир, Бога, Вселенную, всё вместе, наполненное светом и любовью, и так ей было покойно и уютно, когда она сидела у него подмышкой, прижавшись к нему, когда он брал ее на руки, когда она погружалась в тонкий, изысканный, чуть серный аромат его духов «Гивирнэйчи», что ей просто и в голову не приходило желать чего-то еще и она лишь безмятежно улыбалась счастливой улыбкой. Она вспоминала как папа учил ее танцевать, как наряжался в Сэма Колокольчика и Санта Клауса и играл для нее спектакли, как учил ее складывать фигурки Оригами, как они вместе учились готовить грибной суп, запеченную курицу и тушенные овощи под руководством Кита и без помощи кухонных автоматов, как они вместе разгадывали головоломки и ребусы, как она мучила его бесконечными вопросами, а он изо всех сил пытался ответить на них, как она летала на его руках, как они пели любимые песни в караоке, где Кит подсвечивал им в воздухе слова песен, а заодно и служил мощной акустической системой. Она не могла, у нее просто не хватало сил и решимости представить этот мир без отца. У нее не было никого кроме папы, да и не нужен ей был никто кроме него. И с невыразимой нежностью она вспоминала как прокрадывалась к нему в спальню и втискивалась в его объятия. Отец уже давно запретил ей спать по ночам в его постели. По его мнению это дурно сказывалось на её развитие как сильной самостоятельной личности. А он хотел видеть дочь именно такой. Пару раз из-за этого он даже вступал в серьезный спор с Родериком Атинховским, потому что последний, по мнению Валентина Акари, слишком уж баловал свою внучку, заваливая её чересчур дорогими подарками. Один Кит чего стоил. А стоил он, кстати, как небольшой межзвездный корабль. Элен, не взирая на неодобрительное ворчание своего металлического пса, внимательно подслушивала их разговоры, диву даваясь из-за того что папа всё так напутал. Вот как раз дедушка был весьма ироничен, прохладен и порой даже суров с ней и очень редко действительно что-нибудь делал за неё, заставляя её выполнять всю работу, которую по мнению дедушки ей надлежало исполнять. Поэтому когда он жил у них дома, Элен обычно без всяких напоминаний убирала за собой посуду, чистила зубы, расчесывалась, вовремя спускалась к завтраку, одевалась как «юная леди», не пела визгливым дискантом «Песни Отчаянных», не скакала по дому, играя с Китом в нашествие пришельцев, не разбрасывал по всему дому обувь и одежду, за столом не смеялась во весь голос, не чавкала, не «глотала как волк» и пользовалась ножом и вилкой. Тогда как сам отец практически всегда сквозь пальцы смотрел на то что Элен чего-то не хотела делать, отлынивала от каких-то обязанностей, которые как бы считались за ней закрепленными или наоборот творила всё что ей заблагорассудится. Да и забираться к нему постель Элен по-прежнему продолжала. У отца вошло в привычку, что если он весь день был дома, то после обильного, плотного обеда он шёл в свою спальню, чтобы как он говорил «завязать жирок», а на самом деле хорошенько вздремнуть два-три часа. Что в общем было не удивительно, ибо иногда на работе он не спал целыми сутками, Элен даже научилась определять переливы ауры не выспавшегося человека. Самой Элен спать днем редко хотелось. Когда она спрашивала зачем папа делает это, тот отшучивался тем, что он уже старенький, а все старички обязательно после обеда спят, так как хотят таким образом продлить свою жизнь. Элен хмурилась на эти шуточки, но потом стала использовать это дневной сон в своих интересах. Она приходила к отцу, определяла по ауре что он действительно крепко спит и очень аккуратно забиралась на постель, втискивалась в его объятья, прижималась спиной к его животу и так, несказанно счастливая лежала и мечтала обо всё на свете. И не было во всей Вселенной более подходящего, уютного, лучшего, надежного и безопасного места для легкомысленных мечтаний чем в этом маленьком тихом сонном царстве. Порой отец всё же просыпался, когда она укладывалась рядом, и в первые разы интересовался чего это она тут мостится. Элен отвечала, что тоже хочет «завязывать жирок» вместе с ним. Он делал вид что недоволен, просил её не храпеть и не лягаться во сне и снова закрывал глаза. Но Элен по его ауре видела что ему в общем приятно её присутствие и в конце концов он ведь её не прогонял как ночью. Видимо в отличии от ночного сна, дневное валяние в его постели никак не сказывалось на самостоятельности дочери. И Элен сворачивалась клубочком и тихонько лежала, слушая его дыхание. Именно здесь она чаще всего размышляла о каких-нибудь ужасах, о которых не решалась думать в другое время. Здесь любой страх был бессилен перед ней. Она думала о смерти, о страшных болезнях, про которые рассказывала Камила Кесада, о диких бандах пиратов, свирепствовавших на Вольных планетах, о свихнувшихся роботах на Механии, поставивших себе целью уничтожить всю биологическую жизнь, о сталкивающихся и взрывающихся звездах, об испепеляющем, уничтожающем излучении квазаров, блазаров и магнетаров, о смертоносных, стирающих любую жизнь гамма-всплесках, о таинственных Сверхпустотах, где не может существовать ничего, о Черном Лего — загадочных, постоянно перестраивающихся мегаструктурах, затмевающих звезды и черпающие их энергию, о звездных кораблях с безумцами на борту, об искорёженных или исчезнувших хайджерах — астронавтах исследовавших гиперпространство, о сумасшедших сектах, о живых мертвецах с планеты Ливу, родной планеты отца, о его ненормальной сестре тёте Айше, рьяно исповедовавшей учение одной из местных религиозных сект «Лазоревый дом», именно она настояла на том чтобы после трагической гибели их родителей, бабушки и дедушки Элен по отцовской линии, их не сожгли, а закопали в землю, после чего их телами завладели паразиты-воскрешатели и мертвые бабушка и дедушка явились к своим детям. Одна, ночью, у себя в постели она не решалась думать о таких вещах, а здесь, под рукой папы, сжимая его широкую ладонь, слушая его дыхание или даже смешное посапывание и чувствуя спиной его горячее тепло, она не боялась ничего на свете. Никакие ужасы бесконечной Вселенной не в силах были ей причинить здесь вреда. На какой-то церкви она однажды видела плакат: на фоне ночного неба, с пылающими звездами и спектральными облаками раскаленных газов две огромные светлые сияющие ладони держат маленького улыбающегося младенца. И сейчас, в окружении папы она чувствовал себя также, словно она крохотный человечек, убаюканный в его руках. Папа любит её, любит как никого в этом мире. Ей не приходилось даже размышлять над этим, она видела это своими глазами. Всякий раз, когда они встречались после любой разлуки, пусть даже всего в несколько альфа-часов, она видела как сияет и искрится его аура и с замирающим сердцем понимала что причиной тому она сама. И ответная нежность и любовь к отцу захлестывали её с головы до ног, радость от того что этот человек существует стучала в ней как барабан и пульсировала так словно всё её тело было сплошным сердцем.

И разве могла она поступить как-нибудь иначе, не сумев связаться ни с дедом, ни с мисс Уэйлер? Для неё не было такого вопроса. Она должна было немедленно лететь за отцом сама. И ничто не имело больше для неё значение. Она не могла сидеть на месте и ждать неизвестно чего, зная что он в опасности, может быть смертельной, зная что ему нужна помощь. Впервые в жизни она слышала чтобы папа просил о помощи. Конечно, с просьбой о помощи он обращался ни к ней. О нет, Валентину Акари и в дурном сне не приснилось бы попросить прилететь на Каунаму собственную дочь, это была настолько дикая мысль, что он даже не потрудился напрямую запретить ей это, потому что такое ему и в голову не могло прийти. Он просил дочь лишь передать своё сообщение Родерику Атинховскому и Александре Уэйлер, а ей самой наказал покинуть дом и перебраться к знакомым.

Но Элен поступила иначе. Она решила, что спасёт отца сама. Ну, при помощи Кита конечно. Кит протестовал изо всех сил. Но ключевой алгоритм заставил его подчиниться неразумной дочери Валентина Акари.

Послание, которое получила девочка было не слишком многословным. Да еще и переданное столь экзотическим образом, оно повергло Элен в состояние легкого шока. Особенно когда она прочитала в Старнете, что испытывает человек, позволивший «тотеру» войти в своё сознание.

Вообще у неё и папы была «нить» — удивительное устройство сверхдальней связи, способное передавать информацию через любые расстояния, в том числе и космических масштабов. Несмотря на любое количество парсеков, связь осуществлялась мгновенно, словно по детской рации в одном доме. По высоколобому мнению землян «нить» нарушала основные физические законы пространства и времени, а потому существовать не могла. Даже гиперлайн — радиосвязь через гиперпространственные измерения и то имела задержку в зависимости от расстояния от источника до приемника, а тут моментальное соединение любых точек Вселенной. Правда у «нити» имелось существенное ограничение, она всегда соединяла лишь двух абонентов, ибо то из чего «нить» возникала первоначально было единым и разделиться могло лишь надвое. И каждая «нить» была уникальной и с другой «нитью» не соединялась. Эта была инопланетная технология и принадлежала она миточам, которые не спешили землян посвящать в её устройство. Впрочем, многие из ученых-землян считали что миточи и сами не знают как функционирует «нить», просто так уж им повезло что их родная планета выращивает в себе эти странные вроде бы металлические структуры, которые разделенные всегда знали друг о друге и оставались в неразрывной связи. Вторым ограничение «нити» была её невысокая пропускная способность, максимум что удавалось кодировать через неё это звуковые волны, простые аудиоданные, то есть внешне устройства «нити», называемые «клабы» действительно напоминали обычные миниатюрные радиостанции. Двое людей решивших навсегда соединить себя «нитью», обычно вживляли её «клабы» себе в тело. Если эти двое были достаточно богаты, тогда скорей всего у них был вживленный в мозг ментальный интерфейс и «нить» подключали напрямую к нему. И в этом случае им оставалось просто мысленно произнести нужную фразу и его визави услышит её где бы он не находился. Однако у Элен и её отца «клабы» «нити» были внешние, как переносные устройства, которые можно было конечно через переходник подключить допустим к юнипаду. Валентин Акари был категорически против любых вживляемых в тело устройств, делая исключение только для тех что требовались по медицинским показаниям. И никакие увещевания мистера Атинховского и мисс Уэйлер, которые во всю использовали подобные биотехнологии не могли заставить изменить его мнение. Что, впрочем, было всем понятно и никто особенно не настаивал. Линда Рейлих, мать Элен, погибла именно из-за того что террористам удалось использовать вживленное в её тело устройство.

Таким образом, если Элен и ждала какого-то сообщения от папы, то конечно посредством «нити», чей «клаб» у неё круглые сутки был присоединен к плечу. Однако всё случилось совсем по-другому. У неё в голове возник, до смерти напугавший её по началу, голос. С расширенными от ужаса глазами она бросилась к Киту, но когда тот, считав её испуг, уже сам спешил ей навстречу, она внезапно застыла, невидящим взором уставившись куда-то в стену. На обеспокоенные вопросы робота она ничего не отвечала. «Элен, пожалуйста, не бойся. Это твой папа, твой мистер Аль-Риша. Я попал в беду, Снежок, и не могу связаться ни с кем кроме тебя. Это действительно я, Конфетка, не сомневайся. Твой папа, Валентин Акари, лейтенант космической полиции Сейтеранского сектора, координатор спецподразделения P374. Личный код: 5600-8264-1214104677. Код можешь проверить по моему биожетону, он в нашем домашнем сейфе, ты можешь открыть его по своему ДНК и доппаролю „протуберанец“. Элен, у меня совсем мало времени, эту мыслесвязь я установил с тобой через своего друга-тотера, но он не может держать её долго. Поэтому, Конфетка, слушай меня внимательно.» Металлический пёс встревоженно глядел на свою хозяйку, он считывал биоритмы её мозга и видел какие-то чудовищные всплески, которых у нормального человека быть не должно. Наконец он докричался до девочки и та, обратив на него внимание, быстро сказала: «Кит, это папа! Записывай меня» и затем она повторяла вслух всё что говорил ей голос в голове. «Я нахожусь на планете Каунама. Вывезен сюда бандой торговцев людьми с Кашуты. Мне и моему приятелю тотеру удалось бежать. Но сейчас мы снова попали во враждебное окружение. Находимся в местности Солейрон, на данный момент мои координаты: 47 градусов 8 минут южной широты; 122 градуса 26 минут 12 секунд западной долготы относительно стандартного нулевого меридиана звездного реестра. Необходимо чтобы нас забрали отсюда. Срочно передай моё сообщение дедушке и мисс Уэйлер. Больше никому, родная. Никому. К сожалению в моем подразделении человек предавший полицейское братство и работающий на пиратов с Кашуты. Но я не знаю кто именно. Поэтому чтобы ни случилось не обращайся в Космопол. И еще, Элен. Этот человек возможно попытается добраться до тебя, чтобы угрожать мне твоей… твоей болью. Ты должна незамедлительно покинуть наш дом. Немедленно, дочь! Пока не окажешься у дедушки или тети Саши, будь у мистера Таругу или семьи Мейнос. Лучше у мистера Таругу. Прости, Конфетка, что впутал тебя во всё это. Прости, милая». И дальше уже был не голос, а взрыв эмоций, Элен поняла что папа плачет и еще она ощутила отчетливое ощущение вины и промелькнувший образ красивой черноволосой женщины, её матери. Потом всё ушло и в голове осталась одна звенящая пустота. Элен словно очнувшись от слишком реалистичного сна, оцепенело смотрела в черные глаза своего пса.


Девочка лежала на упругих сиденьях, обитых темно-красной кожей, и искоса смотрела на Мастона Лурга, который снова погрузился в чтение своей книги. Может быть впервые в жизни она испытывала ненависть. Ей не очень это нравилось, но она не в силах была остановить поток негативных эмоций. Ей хотелось чтобы с этим человеком случилось что-нибудь плохое, чтобы он оставил ее в покое, чтобы он исчез, испарился, пропал. В глубине души она признавалась себе, что ей не просто хочется чтобы он исчез, нет, этого было мало, она хотела мести, за себя, за Кита, за кирмианскую девушку, она хотела чтобы судья страдал. Никогда раньше девочка не переживала подобного. Чувство стыда за такие мысли тенью пробегало по ее душе, но впрочем с помощью яркого пламени своей ненависти она легко отметала нелепое ощущение вины. Судья был злодей и она искренне ненавидела его. Конечно, раньше ей доводилось испытывать досаду и раздражение, например иногда она сердилась на папу. По разным причинам. За то что случались моменты, когда он не хотел говорить правду и просто отмалчивался, зная что врать бесполезно. За то что он не хотел объяснить как он относится к Александре Уэйлер. За то что он запрещал ей смотреть кое какие фильмы, за то что порой пропадал на работе чуть ли не целыми неделями, за то что не понимал, что ее синие кроссовки ни в коем случае нельзя надевать вместе с ее любимой розовой курткой, они совершенно не сочетались. Элен улыбнулась, вспомнив озадаченное лицо папы, когда она пыталась ему объяснить тонкости женской моды.

Судья оторвался от книги и поднял глаза на свою пленницу. Улыбка исчезла с лица девочки, но взгляд она не отвела.

— Ты что-то хочешь сказать мне? — Спросил Мастон Лург.

— Нет. Я просто думаю о том какой же вы все-таки жалкий и примитивный.

Судья усмехнулся.

— Я понимаю твое раздражение и досаду и твое жгучее желание по больнее меня уколоть. Но меня уже давным-давно не трогает то что говорят люди. Почти всех их слова просто мусор, шелуха их бессилия и глупости.

Элен лежала на спине, согнув ноги в коленях и подложив левую руку под голову. Судья любезно передал ей небольшую подушку, чтобы она не стукнулась о стенку кареты на каком-нибудь ухабе дороги. В целом ей было довольно комфортно, только ноги немного затекли, лежа она не могла их выпрямить. Но несмотря на эти удобства, ненависть ее нисколько не ослабевала. И судья был прав, ей очень сильно хотелось уколоть его по больнее, хотя бы словами.

— Дело не в этом, — соврала девочка. — Я просто удивляюсь тому, что вот вы, взрослый умный решительный человек, тратите свою жизнь на подлости, обманы, убийства, воровство и все это ради какой-то наживы, ради сомнительного удовольствия мнимой власти над другими людьми.

Судья сглотнул слюну, медленно вложил закладку между страницами и закрыл книгу. Он делал все это очень осторожно, изо всех сил стараясь чтобы у него не дрожали руки. Он был напуган, он и сам не смог бы отчетливо объяснить что именно его так напугало. Этот странный ребенок… Его даже посетила совершенно бредовая идея, а что если эта девочка — ангел, небесное существо принявшее такое невинное обличье.

— В мире тысячи вещей более интересных и достойных, по сравнению с которыми ваши дела это просто копание в зловонных отбросах, но тем не менее вы выбрали последнее.

Судья поднял глаза на девочку.

— Почему ты говоришь, что я трачу свою жизнь на убийства? — Спросил Мастон Лург. Он еще хотел добавить: «Я никого не убивал», но в последний момент буквально заткнул себя, тревожная мысль взорвалась в его голове: «Она увидит правду я говорю или нет!». Только сейчас он начал понимать насколько осторожным надо быть в разговоре с этим ребенком.

— На моих глазах вы пытались совершить убийство, — ответила девочка, внимательно рассматривая ауру судьи. Она видела, что он очень взволнован и даже напуган. «Неужели он собственноручно кого-нибудь убивал», со страхом подумала девочка.

— Ты говоришь о кирмианке?

— Да.

— Несправедливо называть судью убийцей, только за то что он выносит смертельный приговор душегубам и злодеям.

— Перестаньте, вы прекрасно поняли, что девушка невиновна.

— Она пронзила человека своим мечом, разве это неправда?

— Правда, — взволновано ответила девочка. Она хотела сказать еще много слов, но остановила себя, осознав что все это впустую, и почти равнодушно закончила: — Вы лжете не только другим, но и себе, я же говорила вы жалкий человек.

— Не нужно меня так часто оскорблять, девочка. Я могу приказать Галкуту остановить экипаж, отнести тебя в лес и закопать живой в землю.

Страх ледяной лапой схватил Элен Акари за горло, но гнев чистого сердца и благородной души пылал в ее глазах. И это гнев, прорываясь сквозь вязкую тошнотворную пелену страха, дал ей сил улыбнуться и ответить.

— Не пытайтесь пугать меня, господин судья. Вы все время забываете, что я вижу вас насквозь, все ваши эмоции, настроения, переживания. Вы лжете. Вы не сделаете этого ни за что. Из-за страха возмездия, из-за жадности, из-за того что вы отрезали себе все пути к отступлению. Вы не можете вернуться в Туил. Мои хранители уже там и вы попадете прямо им в руки. Если они узнают, что вы причина моей смерти, вас дезинтегрируют, а ваш ментальный слепок сохранят в матрице для дальнейшего изучения. Говоря проще, вы лишитесь своего физического тела, а ваше сознание окажется в темной пустоте, где вы будете засыпать и просыпаться по велению исследователей. У нас всегда так поступают с особо опасными преступниками. Значит у вас один путь, в Акануран, а на что вам там рассчитывать без меня. Вряд ли покинув свой пост в Туиле, вы заслужите одобрение своего начальства. Единственный способ оправдаться перед Верховным претором — это предложить ему нечто ценное, например, меня. После этого, что-то заработав на этом, вам нужно срочно покидать Акануран, ибо мои хранители идут по вашему следу и задерживаться в столице для вас неразумно.

Судья молчал, внимательно глядя на девочку.

Элен, желая отомстить за пережитый страх, продолжила:

— Вы совершили ошибку, украв меня. Одним махом вы перечеркнули всю свою прежнюю жизнь. А те выгоды, что вы получите от моей продажи, не принесут вам ни счастья, ни удовольствия. — Она хотела еще сказать, что скорее всего он погибнет и погибнет от руки своих коллег. Весьма вероятно, что верховный претор прикажет убрать единственного человека, знающего о том на что она способна. Элен вовремя остановила себя, подумав, а что если судья всерьез воспримет её угрозу и предпримет что-нибудь такое, что ей станет еще хуже чем сейчас.

— Ну что ж, ты во многом права, — спокойно согласился судья. — Но твое преимущество в том что ты можешь мне лгать, а я тебе нет. Недавно ты лгала мне о Королеве Лазурных гор, о том что ты её гостья, а твой спутник лоя — проводник. И значит вполне возможно ты лжешь и сейчас.

Элен покусала верхнюю губу. Она не знала что на это ответить.

— Поэтому я буду благодарен тебе, если ты перестанешь пугать меня своими детскими сказками. Давай постараемся вести себя разумно и по возможности уменьшить неприятные ощущения от нашего совместного путешествия. Мы приедем в Акануран, я передам тебя верховному претору и после этого мы забудем друг о друге.

Судья вопросительно смотрел на ребенка, ожидая ответа.

— Мы что будем ехать без остановок? — Отведя взгляд в сторону, проговорила девочка. — Я хочу есть и пить. — И уже совсем тихо закончила: — И в туалет еще хочу.

Легкая улыбка скользнула по лицу судьи, он воспринял слова девочки как согласие на перемирие.

— Сейчас мы остановимся и Галкут отведет тебя в туалет. К моему сожалению тебе придется надеть вот это. — Судья обернулся к багажному отделению у себя за спиной и извлек оттуда нашейные кандалы, представляющие собой две закругленные металлические полосы, скрепленные с одного конца и имеющие с другого петли для замка. От места скрепления шла длинная стальная цепь.

— Вы шутите? — Пролепетала испуганно девочка.

— Ничуть. И я надеюсь ты отнесешься к этому спокойно. Ты же не хочешь, чтобы Галкут стоял рядом и держал тебя за воротник пока ты будешь делать свои дела.

Цепочка оказалась длинной метров шесть. Галкут стоял спиной к маленькой пленнице, пока она сидела на корточках во влажных зарослях ночного леса чужой планеты. Элен смотрела на кусочки звездного неба между ветвей деревьев, призывая свой организм сделать все как можно быстрее. Впервые в жизни она испытывала подобное унижение, ее выгуливали словно собаку на поводке. Да и вообще впервые в жизни кто-то причинял ей унижение. Только сейчас она до конца осознала насколько все изменилось. Теперь она в полной власти незнакомых и жестоких людей и она совершенна беззащитна перед ними. С горькой усмешкой, по крайней мере такой на какую способен ребенок, она вспомнила как часто мечтала в своем прекрасном доме на Макоре о веселых захватывающих приключениях. Что ж, она получила их сполна. Правда они совсем не такие веселые как мечталось, но уж определенно полностью захватили её.

Когда она вернулась в карету, судья молча снял с нее металлический ошейник и они продолжили путь.

34

Униженная и оскорбленная до глубины души, Элен Акари сидела, отвернувшись к зашторенному окошку. Говорить она не желала. Она презирала судью и жалела себя. Все мудрые слова доброго мастера Таругу, жившего по соседству с ней на Макоре, вылетели у нее из головы и остались только обида и страх. Больше всего ее мучило собственное бессилие. Однако время шло и живой детский характер брал свое. Спустя часа полтора, она повернулась к Мастону Лургу. Некоторое время она с ненавистью смотрела на него, злясь на себя, что не может сдержать собственное же обещание и не говорить ему ни слова.

— Мы что не будем ни есть, ни пить до самого Аканурана? — Раздраженно спросила она. — И разве вашему кучеру совсем не надо отдыхать? Вы не боитесь, что в конце концов он заснет и мы съедем в какую-нибудь канаву?

Судья в который раз оторвался от своего чтения и приветливо поглядел на девочку.

— Галкут парень крепкий, просто-таки трехжильный. Но ты права, передохнуть ему и лошадям конечно надо. Я думаю часа через два уже совсем рассветет и мы как раз будем возле Гроанбурга. Там и сделаем остановку.

Девочка, надувшись, глядела на своего тюремщика.

— Что вы все время читаете? — Спросила она уже более спокойно.

— Это жизнеописание великого агронского полководца Эри Ярона.

— Ваш кумир?

— Нет, но некоторые его поступки и высказывания весьма занимательны и поучительны.

— Он жив?

— Нет, он давно умер. Он сумел пленить легендарную Черную Румму королеву либингов, слышала о такой?

Элен отрицательно покачала головой.

— Понятно. В общем, он сумел заманить ее в ловушку и взять в плен. Но затем, за несколько дней общения с ней обольстительная дикарка сумела соблазнить генерала и когда они оказались вместе в постели, она убила его голыми руками. После чего Румма выбралась из лагеря и вернулась к своему дикому народу.

— Так вы кем восхищаетесь, генералом или этой королевой?

— Я никем не восхищаюсь. Я просто в очередной раз убеждаюсь, что верить нельзя никому.

Элен ничего на это не сказала, ее вдруг взволновал другой вопрос.

— А в этот Гроанбург вы меня тоже поведете в ошейнике? — С вызовом произнесла она.

Судья сделал паузу и постарался ответить как можно мягче.

— Это была лишь вынужденная мера. Галкут не очень умен и я думаю ты могла бы улизнуть от него без этого ошейника. В Гроанбурге же, я думаю, он нам не понадобится. Тебе конечно ничего неизвестно об этом месте?

Элен снова отрицательно покачала головой.

— Ну так вот, моя маленькая правдолюбка, я должен сказать тебе, что это место где живут очень опасные люди. И самое безопасное место для тебя это рядом со мной. Ты же видишь что я не лгу?

Девочка ничего не ответила. Цветовая гамма и рисунки процессов сознания судьи показывали, что сам он верит в то что говорит.

Не дождавшись ответа, Мастон Лург продолжил:

— В Гроанбурге живут самые настоящие разбойники. Они грабят путников, купеческие караваны, деревни, похищают людей и требуют за них выкуп. А всех, кто так или иначе встает у них на пути, они сжигают, топят, вешают, разрезают на части или скармливают своим бейхорам — огромным жутким лысым псам.

Судья замолчал и внимательно посмотрел на девочку.

Элен нахмурилась.

— Я вижу, что вы говорите правду, но я только не понимаю почему вы при этом испытываете удовольствие. Вы что садист? Или вам нравится пугать маленьких детей?

Судья почувствовал себя задетым.

— Не знаю что ты там видишь, но никакого удовольствия я не испытываю, — раздраженно ответил он. — Я просто хочу чтобы до тебя дошло в каком опасном месте мы будем.

— Если оно такое опасное, зачем нам там быть?

— Во-первых мы не можем его миновать, — но спохватившись, что девочка увидит его ложь, поправился, — вернее можем, но через Гроанбург дорога намного короче. Во-вторых…, — судья споткнулся, подбирая нужные слова. Он и сам бы не смог ответить почему он это делает, а не называет все своими словами. Неужели ему хотелось выглядеть в глазах этого ребенка хоть чуточку лучше, чем он есть на самом деле. — Во-вторых, я знаком с их вожаком или миваром как они его называют.

Он ждал укола и девочка не преминула оправдать его ожидания:

— Достойное знакомство для городского судьи.

— Ты становишься предсказуемой, — спокойно сказал Мастон Лург. — Да, я однажды спас от виселицы трех его людей. И с тех пор Хишен, это его имя, в некотором долгу передо мной.

— И мы заедем туда, чтобы вы могли забрать этот долг?

— Ну, в некотором роде. Они накормят нас, дадут нам свежих лошадей, мы немного отдохнем и продолжим путь.

— А зачем вы спасли разбойников от виселицы?

Судья усмехнулся.

— На тот момент это был весьма благоразумный поступок. Хишен очень опасен. Бывали даже случаи, когда он со своим диким войском осаждал небольшие города. Кроме того он просто сумасшедший. Верит в черную магию, отправляет всякие мерзкие ритуалы, а его любимая забава вкапывать врагов по шею в землю и разными жуткими способами издеваться над ними пока они не погибнут. Я не буду говорить тебе что он вытворяет, это не для детских ушей, но поверь мне, что вот он действительно настоящий садист. И прозвище ему дали «Голова».

— И вы собираетесь в гости к такому человеку? — Удивилась Элен.

— Не волнуйся. Хишен, конечно, сумасшедший, но не дурак. Совсем даже напротив, он весьма сообразительный и хитроумный парень. Он не тронет судью ни в коем случае, он знает чем это грозит.

— Наверно весь народ королевства как один поднимется чтобы отомстить за вас, — попыталась съязвить Элен.

— Твой сарказм напрасен. Если причинить вред любому, кто принадлежит Судебной палате, десятки отборных карательных отрядов будут преследовать и уничтожать всех, кто к этому причастен. Поверь, это доказано и уже не раз.

— Ваша Судебная палата, по-моему, больше похожа на мафию, чем на государственный правоохранительный орган.

— На что похожа? — Не понял судья, никогда не слышавший этого слова.

— На организованное преступное сообщество, рьяно защищающее свои интересы и своих членов, — холодно пояснила девочка.

Судья усмехнулся.

— Вот как. Значит в вашей стране это называют «мафией». Выходит и вы знакомы с этим негативным явлением. — Судья поцокал языком. — А-яй-яй, такое развитое и прекрасное общество и такое нехорошее явление.

Элен недобро посмотрела на судью.

— Не паясничайте, — сказала семилетняя девочка сорокасемилетнему мужчине и тот снова усмехнулся.

— Тебе точно шесть лет? Может ты как лоя, выглядишь маленькой, а на самом деле тебе лет триста? Но знаешь, я бы посоветовал тебе быть осторожнее в твоих высказываниях о Судебной палате. В нашем королевстве можно попасть в Дом Ронга и за более невинные слова относительно Судебной палаты. Дом Ронга, поясняю для тех кто не знает, Акануранская тюрьма предварительного заключения, известная своими жуткими камерами и пыточными.

Элен игнорировала это замечание.

— Почему же ваш король или этот верховный претор не схватят этих разбойников?

— Пытались, правда не очень усердно. Но Гроанбург это настоящая маленькая крепость. Кроме того там есть система подземных ходов и, если разбойникам приходится совсем туго, они растворяются в лесах и ловить их там можно годами. И еще, я так понимаю, что Хишен кому-то неплохо платит в столице, чтобы там смотрели сквозь пальцы на его проделки, а также предупреждали о любых карательных мероприятиях.

— Грабеж и убийства вы называете проделками! — Элен покачала головой. — И вы еще называли кирмианскую девушку дикаркой. Интересно, что об этом сказал бы ваш святой отец Буртус? Он так неистовствовал, обличая девушку только за то что она носит штаны.

— Ну в этом случае у него один ответ: «На все воля божья».

— Я так и думала. Судя по его выступлению во время вашего шутовского процесса он вообще не очень большого ума человек.

Лург усмехнулся.

— Тут я с тобой соглашусь.

— На счет священника или того что ваш процесс шутовской?

Улыбка испарилась с лица судьи.

— Ты слишком дерзкая и наглая. Родители наверно совсем не занимались твоим воспитанием.

— Я достаточно воспитана, чтобы вести себя вежливо в обществе нормальных людей.

— Ты хочешь сказать что я ненормальный?

— В общем да, — спокойно проговорила девочка. — В нашей стране считается, что преступники это больные люди, которых нужно изолировать, изучать и по возможности помогать им исцелиться от их наклонностей, привычек и желаний.

— Ты записала меня в преступники?

— Вы сами сделали это и наверно уже давно.

Судья нахмурился, но ничего не ответил.

35

В большом темном помещении за огромным столом сидел невероятно широкоплечий, абсолютно лысый мужчина. Он был невысокого роста, но очень мощный и крепкий, его тело буквально гудело, как басовая струна, природной, животной силой. На его круглом молодецком лице застыло выражение мрачного раздумья. Если бы он улыбнулся, то вполне возможно его лицо выглядело бы добродушным и открытым. Но Хишен по прозвищу Голова улыбался очень редко, а если и делал это, то улыбка выходила хищной и жестокой. Насмешка презрения и превосходства. На нем была светлая рубашка, чья ткань обтягивала его мускулистое, широкое тело как кожа барабана. Рубашку он заправлял в черные блестящие штаны, подпоясанные толстым ремнем с огромной серебряной пряжкой.

Просторное помещение, в котором он находился, Хишен называл Главной залой. Он попытался сделать его похожим на Охотничью залу замка барона Глуба — сайтонского аристократа, прославившегося своим полубезумным свирепым нравом. Хишен почти восемь лет служил у этого человека начальником стражи. Главная зала располагалась в единственном доме в Гроанбурге, сделанном из камня. Этот дом мивар называл Цитаделью. Он вообще любил красивые названия и внешнюю эффектность.

Но кроме этого Хишен считал себя весьма умным, глубоким и образованным человеком. Он один из немногих в Гроанбурге кто умел читать и даже писать.

Сейчас он раскладывал пасьянс. Свет исходил от двух ламп-гремучек, стоявших на столе. Они образовывали неровный яркий освещенный овал, за границами которого царила полная тьма. Пасьянс упорно не сходился. Постоянно мешала дама.

Хишен хмурился. Причем тут дама? С дамами у него всегда всё было очень просто. Он считал себя могучим любовником и, если он видел перед собой привлекательную женщину, он просто брал и использовал ее. Делал с ней всё что ему заблагорассудится, всё что ему только мог подсказть его изощренный в плане плотских фантазий разум и богатый жизненный опыт. О том что испытывает сама женщина он никогда не задумывался, по его мнению было бы нелепо и смешно интересоваться такими пустяками. Женщина источник удовольствия и значит он будет получать это удовольствие так как ему захочется, пока полностью не пресытится. Впрочем ему нравилось когда женщина натужно и дико кричит под ним. Это сильно возбуждало его и порой он прикладывал некоторые особенные усилия, чтобы добиться этого. Но в общем и целом, с дамами он никогда не имел проблем. А тут, какая-то улыбающаяся девица мешает ему победно закончить такой красивый пасьянс.

Тяжелая входная дверь распахнулась, впуская в громадную комнату мягкий утренний свет.

Хишен недовольно поднял глаза. В залу вошел белокурый гигант. Его звали Манкруд. Он обладал невероятной физической силой и очень добрым лицом с большими голубыми глазами. Однако и Хишен, и вся гроанбурская шайка прекрасно знали насколько жестоким и беспощадным может быть боци — помощник вожака. Вообще все лихое гроанбурское воинство было строго структурировано и подчинялось жесткой дисциплине и субординации. На вершине пирамиды — мивар. Его главный первый помощник — боци, Хишен иногда в шутку называл его мой генерал, себя видимо определяя то ли маршалом, то ли королем. Затем шли бриоды, вроде как младшие офицеры, которые непосредственно руководили рядовыми членами банды, разбитой на отряды. Всю эту структуру Хишен перенес из сайтонской армии, где он когда-то служил вместе с ужасным бароном Глубой. Он, конечно, всё сделал проще и жестче. Практически за любое неповиновение или нарушение субординации он лично наказывал различными жуткими казнями. Особенно он любил вкапывать человека по шею в твердую землю и просто оставлять умирать. На заднем дворе его Цитадели у него иногда было вкопано сразу до пяти человек. Он навещал их, натравливал животных, каких-нибудь мерзких насекомых, мочился, пинал или если ему наскучивала та или иная жертва просто добивал ее ударами ног в тяжелых сапогах.

Хишен смотрел на своего помощника и ждал объяснений. Манкруд сделал несколько шагов вперед и когда его глаза привыкли к сумраку залы, в которой не было ни одного окна, а только узкие отдушины под самым потолком, осмотрелся и сказал:

— Сойвин вернулся.

Хишен откинулся на спинку стула и отложил карты. Он ждал продолжения.

— Привел обоз. Восемь наших убито.

Мивар, не сказав ни слова, встал и взял со стола свою ужасную саблю, которой он с легкостью раскалывал черепа. Изогнутый клинок скрывался в резных, отделанных серебряными полосками, деревянных ножнах, крепившихся к роскошной темно-серой перевязи с серебряной вышивкой. Он надел перевязь через голову, взял со стола свой любимый топор с длинной рукоятью и вставил его в кожаное кольцо на ремне. После не спеша направился к выходу.

Хишен ощущал приятное волнение. Сейчас он будет вершить судьбы других, это всегда его возбуждало, почти так же как крики и стоны женщин, выбранных им для любовных услад.

Манкруд посторонился, пропуская главу Гроанбурга вперед.

Выйдя на крыльцо, Хишен с любовью поглядел на резной железный козырек, провел ладонью по стене из красного кирпича. Он гордился своей Цитаделью, сколько сил и средств он вложил в ее строительство. А этот длинный козырек кроме того имел секрет. Он мог опускаться вниз и запираться, образуя таким образом дополнительную защиту входной двери.

Расправив могучие плечи, положив левую ладонь на эфес сабли, а правую на боевой топор, Хишен медленно спустился по ступенькам на утрамбованный грунт центральной площади Гроанбурга, называемую в народе Расплатной.

Он бросил взгляд на ряд телег, фургонов, кибиток и лошадей, выстроившихся возле ограждения, окружавшего площадь. В её центре на коленях, со связанными за спиной руками стояли те, кто ехали в купеческом обозе. Каждому пленнику на шею был накинут кожаный шнур, другой конец которого держал в руках стоявший за спиной разбойник. Этому Хишен научился у подручных Глубы и привил это правило своим людям. Здесь же в стороне, на земле лежали восемь тел убитых гроанбуржцев. Рядом с ними уже собрались родственники и друзья. Увидев мивара, жены убитых прекратили всякое выражение скорби, ибо знали, что Хишен этого не выносит.

Вожак разбойников приблизился к трупам своих товарищей. Скорбно покачав головой, он последовательно переводил взгляд с одного тела на другое и громко произносил имена погибших. После этой своеобразной переклички он объявил:

— Они были славными воинами. Мы не забудем их. Манкруд, половину сегодняшней добычи подели поровну между семьями убитых. У кого они были. От своей четверти я отказываюсь.

Таков был обычай. Четверть награбленного делили между родственниками погибших головорезов. Правда, мивар не всегда оказывался от своей законной доли в любой добыче — 25 процентов. Но сегодня убитых было много и он вроде как расчувствовался и отказался. По рядам стоявших на площади разбойников прокатился одобрительный гул.

Но один из пленников нарушил общую идиллию.

Он смачно сплюнул и с презрением проговорил:

— Ты просто мразь, Голова, а все твои славные воины грязные убийцы и подонки.

Хишен неторопливо приблизился к стоявшему на коленях мужчине. Последнему было лет пятьдесят, у него были тронутые сединой русые волосы и глубокие темно-карие глаза. Его очень добротная одежда из шелка и тонкой кожи давала понять, что это весьма состоятельный человек. На его худом лице страха не было, а лишь одна бесконечная мера презрения к своим врагам. Это был Каншуви, богатый купец из Аканурана.

Мивар вытащил топор. Торговец с вызовом глядел на лысого разбойника. Справа от купца, также на коленях, стояла хорошо одетая девушка, слева молодой человек в темно коричневой форме знаменитой гильдии «Бонра» — гильдии охранников и наемных телохранителей.

Не говоря ни слова, Хишен взмахнул топором. Каншуви почувствовал, как сжалось его сердце, но он заставил себя не закрывать глаза. Однако отточенное лезвие с ужасным чмокающим звуком врезалось в голову охранника из «Бонры». Топор разбил череп молодого человека и вошел внутрь сантиметров на десять. Одним движением правой руки Хишен освободил свое оружие и мертвое тело свалилось к его ногам.

— Хочешь сказать что-нибудь еще? — Поинтересовался мивар и пнул труп охранника, так что тот врезался в колени торговца.

Купец с яростью глядел на разбойника, но что-либо сказать не посмел.

— А это кто у нас? — Хишен приблизился к девушке и взяв за подбородок, поднял ее голову. Некоторое время он смотрел на красивое лицо с чудесными темными глазами, затем усмехнулся и проговорил:

— Да, Каншуви, на это раз ты сильно дал маху.

Холодный ужас захлестнул душу купца. Однако он крепко надеялся на жадность проклятого разбойника. Он выкупит дочь за любые деньги.

— Как тебя зовут, красавица? — Спросил Хишен.

Девушка холодно смотрела на мивара и молчала.

— Ая-яй-яй, вся в отца, — насмешливо проговорил Хишен. — Разве ты не видишь, что упрямство твоего отца ни к чему хорошему не привело. Будь умнее.

— Тайвира, — сказала девушка, опустив глаза.

— Молодец, — похвалил Хишен и отпустил ее. — Я думаю ты вполне заслуживаешь того чтобы познакомиться со мной поближе.

Каншуви в ярости попытался податься вперед. Кожаный поводок на его шеи натянулся, мешая ему дышать. Это не укрылось от глаз вожака разбойников.

— Или лучше не так, — сказал он, пристально глядя на купца. — Тебя сейчас разденут догола и я оттрахаю тебя прямо здесь на глазах твоего глупого папаши.

Тишина на площади стала просто мертвой. Хотя раньше главарь гроанбурской шайки такого и не проделывал, никто не сомневался что он на это способен. Отец и дочь окаменели от ужаса. Наконец Каншуви, буквально выталкивая слова из горла, проговорил:

— Не надо. Я заплачу сколько скажешь.

— Конечно, заплатишь, куда ты денешься, — усмехнулся Хишен. — Заплатишь. Сейчас только посмотришь, как я воткну твоей дочурке и иди на все четыре стороны.

От ярости и бессилия Каншуви почти оглох, красная пелена начала застилать его взор. Пульс бешено стучал в его висках. Ему хотелось только одного, завыть и вонзить свои пальцы в плоть этого чудовища.

В этот момент, пройдя между двумя крайними пленниками, вперед вышел молодой мужчина, высокий и широкоплечий. На нем все еще была черная облегающая вязанная шапочка, которую он надевал под шлем, доспехи, обильно залитые кровью, высокие мягкие сапоги, широкий кожаный пояс с двумя мечами и двумя кинжалами. Это был Сойвин, один из бриодов, тот кто со своим отрядом сегодня утром ждал в засаде обоз из Аканурана, о котором осведомители предупредили Хишена как обычно заранее.

Молодой человек приближался к мивару. Темно-зеленые глаза Сойвина спокойно глядели на лысого вожака, но вот сердце его билось слишком быстро. Молодому человеку очень понравилась дочь купца и в недавнем побоище он даже пару раз прикрыл ее от случайных ударов копий и мечей. Девушка заметила это, но виду не показала.

Но сейчас, увидев его, Тайвира почувствовала робкую надежду на помощь.

— А-аа! — Радостно воскликнул Хишен. — Наш герой! Иди сюда, дай обнять тебя, брат.

Мивар крепко обнял молодого человека, отстранился от него, держа левую руку на его плече.

— Молодец, Сойвин, — сказал Хишен и не сильно ударил бриода в грудь. — Молодец. Эта тварь решила не платить, я вижу он привел с собой кучу вояк из этой жалкой «Бонры», но ты со своими ребятами показал им что такое гроанбурские парни. Молодцы!

Хишен отпустил молодого человека и повернулся к купцу.

— Что ж, Каншуви, тебя опять сгубила жадность. Если ты решил тягаться с моими ребятами, тебе надо было покупать всю «Бонру» с потрохами. Может тогда вы бы и сумели прорваться на запад, хотя, конечно, вряд ли.

— Мивар, я хочу эту девчонку, — негромко сказал Сойвин.

Хишен посмотрел на своего бриода и улыбка покинула лицо лысого вожака. Ситуация внезапно поменялась. Мивар нахмурился. У него всегда было право первого выбора своей доли из общей добычи. Но он только что так опрометчиво отказался от этого и теперь право первого выбора автоматически перешло к командиру отряда, участвовавшего в нападении. Если бы их было несколько, вопрос решался бы жребием. Но сейчас право было только у Сойвина. Конечно, Хишен мог бы наплевать на все разбойничьи законы и взять что хочет, но это будет прямым унижением для молодого бриода и он непременно бросит вызов. Это нисколько не пугало Хишена, он справится с мальчишкой одной рукой. Но что он получит в результате? Отличного воина, но только мертвого, и глухое недовольство среди разбойников, которое рано или поздно обязательно выйдет ему боком. Хишен уже давно понял, что если он хочет быть успешным руководителем, то одной силы, жестокости и отваги порой недостаточно. Иногда позарез нужно уметь повести себя умно и дипломатично. Это опять же льстило его самолюбию, что кроме всего прочего, кроме могучего тела, он еще и обладает могучим разумом.

— Зачем она тебе? — Спросил мивар.

— Ну думаю я найду ей применение, — усмехнулся Сойвин, весь напряженный как струна. Он ждал, что Хишен вот-вот выхватит свой любимый топор. Кроме того, краем глаза он заметил, что верный пес вожака — Манкруд уже переместился ему за спину. Молодой человек еле сдерживался от того чтобы не положить ладони на рукояти своих мечей, но это было бы уже откровенным вызовом. Он очень сожалел, что уже снял шлем.

— Что ж, ты в своем праве, — вроде бы с легкостью согласился Хишен. — Она твоя.

— Благодарю, мивар, — Сойвин приблизился к девушке и разбойник за ее спиной передал ему кожаный ремешок.

— Вот только ты лишаешь нас богатого выкупа, — сказал Хишен в спину молодого бриода.

Сойвин снова напрягся. Но когда он повернулся, его лицо уже улыбалось.

— Ну что ты, мивар. Заказывай любой выкуп. Половина как я понимаю моя. А пока я постараюсь сделать так, чтобы девица не скучала. Думаю, мысль о том что я развлекаюсь с его дочкой, заставит папу поторопиться с выкупом.

Хишен усмехнулся, почти искренне. Молодой щенок хитер.

— Конечно, половина твоя.

Но все-таки лысому разбойнику было не по душе, что у него увели из-под носа такую соблазнительную кралю. Он терпеть не мог когда у него ускользало из рук то что он уже уверенно считал своей собственностью. Но ничего, подумал он, я все равно получу ее. Терпение, терпение.

Хишен оглядел остальных пленников. Помощники купца, возничие, охранники, три женщины в годах для готовки и стирки, в общем ничего интересного.

— Раздеть всех и в подвалы, — приказал он. — Кроме этого, — он указал на Каншуви.

Это была обычная практика. Одежда стоила денег. Всех, кто не сможет предложить за себя выкуп, кто не представляет интереса для работорговцев, кого не выберут сами гроанбуржцы в качестве слуг и рабов, будут либо умерщвлены каким-нибудь ужасным способом, например скормлены бейхорам — жутким существам, которые слушались только Хишена, либо отпущены на свободу. В зависимости от настроения мивара.

— Ты…, — начал Хишен, обращаясь к купцу, но в этот момент на площади появился запыхавшийся разбойник в традиционных широких зеленых штанах и кожаной куртке. В руках он держал длинный лук.

Увидев его, мивар замолчал на полуслове и почему-то вспомнил про не сошедшийся пасьянс.

Прибежавший лучник прошел сквозь ряд пленников и приблизился к вожаку.

— Сюда едет карета судьи.

Некоторое время царила полная тишина.

— Сколько с ним людей? — Наконец просил Хишен.

Лучник пожал плечами.

— Нисколько. Кучер, карета с четверкой лошадей, всё.

Это было, мягко говоря, странно. Судейская карета, одна.

— Так, Манкруд, этих всех в подвал. Удвоить караулы на стенах. Всем разойтись.

Хишен почувствовал, что у него вспотели ладони. Он вытер их о штаны. Вокруг него началась суматоха. Пленников поднимали на ноги и толчками направляли в сторону Цитадели.

— Мертвых уберите, — прикрикнул Хишен. В этот момент он увидел удаляющихся Сойвина и дочь купца. На миг задумался, но махнул рукой и отвернулся. Не до них сейчас.

36

— Вот сюда, — сказал Сойвин, кивнув на деревянную одноэтажную избу. Он переложил мешок со снедью, который успел прихватить из захваченного обоза, в другую руку. Он был жутко голоден, в засаде ему пришлось сидеть со вчерашнего вечера. Костры они не разжигали и перебивались только полосками вяленного мяса.

Девушка сошла с дороги, прошла через калитку в маленький двор и направилась к крыльцу. Тайвире было очень страшно. Она не хотела думать об этом. Но отогнать эти мысли была не в состоянии. Неужели он будет насиловать ее прямо сейчас? Нет, двадцатипятилетняя купеческая дочка не была ни девственницей, ни ханжой, и уже давно знала что из себя представляют мужчины и для чего им нужны женщины, но то что с ней будет выделывать этот грязный разбойник пугало ее до глубины души.

— Входи, — подбодрил ее Сойвин, увидев что она замерла перед дверью.

Внутри было что-то вроде прихожей, которая вела в большую и единственную комнату, где был стол, кирпичная печь и сбитые из досок широкие нары.

Девушка замерла, переступив порог комнаты. Разбойник протиснулся внутрь, слегка толкнув ее. Он прошел к дальнему концу стола и, громко бряцая своими мечами и кинжалами, со вздохом опустился на табурет, поставил рядом мешок и, посмотрев на застывшую возле входа девушку, спросил:

— Боишься?

Девушка одарила его ледяным взглядом и ничего не ответила.

— Самое лучшее что ты сейчас можешь сделать это перестать изображать из себя гордую принцессу и вести себя разумно. — Сойвин прокашлялся и наклонился вперед, поставив локти на стол. — Есть несколько правил, которые тебе следует уяснить. Ты сейчас заложница, то есть по сути дела мешок с деньгами, из которых половина моя, четверть Головы и четверть всех остальных бродяг. Будь ты просто моей рабыней я был бы волен делать с тобой все что мне угодно: убить тебя, продать, отпустить. Но сейчас ты пленница, за которой я должен следить и с которой я могу развлекаться как мне захочется, при этом конечно не убивая и не калеча тебя, чтобы ты не потеряла своей товарной ценности. Теперь я хочу знать что из всего мною сказанного для тебя непонятно?

Тайвира молчала, ее сердце стремительно билось, потели ладони и она чувствовала слабость в коленях. Она была очень напугана. Но собирая волю в кулак, она продиралась сквозь вязкое облако страха, заставляя себя оставаться с высоко поднятой головой и достойно встретить все унижения и мучения.

— Мне не нравится твое молчание, — сообщил Сойвин. — Если я задаю тебе вопрос, тебе следует отвечать на него. Пусть это будет правило номер один для тебя. Если я снова спрошу тебя и не услышу ответа, я подойду и ударю тебя в живот. Я обещаю тебе это. И так, что-то тебе непонятно из того что я сказал выше?

Карие глаза Тайвиры смотрели на мужчину холодно и спокойно, хотя внутри её всю трясло.

Разбойник медленно встал с табурета и направился к своей пленнице. Он замер в метре перед ней. Девушка вся сжалась от ужаса, готовясь к неминуемым побоям.

— Я не хочу чтобы ты считала меня человеком, не выполняющим своих обещаний, — медленно проговорил Сойвин.

И ударил ее.

Тайвира ахнула и согнулась бы пополам, если бы разбойник не схватил ее за волосы левой рукой, оттянув ее голову назад. Правой он вытащил один из своих кинжалов и прижав девушку к косяку, приставил лезвие к ее шее.

— Неужели это так трудно? Я же попросил вести себя разумно, — с каким-то внутренним надрывом сказал он. — Правило номер один, я спрашиваю — ты отвечаешь. Я спрашиваю — ты отвечаешь.

Тайвира, задыхаясь от ужаса, втягивала в себя смесь запахов мужского пота, кожаной одежды, металла, земли и какой-то затхлости, и расширенными зрачками смотрела в зеленые глаза разбойника. И в этот миг, она могла бы поклясться, что видит там глухую, укрытую глубоко в душе боль и странный блеск, то ли от слез, то ли от какого-то нездорового возбуждения. Лезвие стало давить сильнее.

— Я поняла, — прошептала она.

Сойвин пристально смотрел на нее.

— Что ты поняла?

— Я поняла, что я пленница и что есть правила.

Разбойник отпустил ее и убрал кинжал в ножны. Девушка осталась стоять, прижавшись спиной к косяку. Она прижала ладонь к шее и пыталась успокоить дыхание.

Сойвин, бывший лейтенант королевского пограничного корпуса, медленно вернулся к столу. Сердце его бешено колотилось, руки дрожали. Он уперся ладонями в столешницу. Он очень надеялся, что она действительно поняла и тогда у нее будет больше шансов выжить в Гроанбурге до возвращения ее отца с выкупом.

— Ты не можешь начинать говорить первой, — глухо произнес Сойвин, — только после того как к тебе обратятся. Ты не можешь сидеть за одним столом со мной и с любым другим свободным жителем Гроанбурга. Не советую пытаться сбежать. Во-первых, из города тебе не выбраться и любой, кто встретит тебя, сделает с тобой все что угодно. Во-вторых, даже если бы ты каким-то чудом выбралась из города, вокруг в лесах наши люди. Тебя непременно поймают. И обязательно накажут, а также убьют несколько человек из твоего каравана, начнут с самых бесполезных для нас. Когда я буду уходить, я буду запирать тебя в подвале. Там сыро, холодно и полно маланутов. Когда я буду здесь, ты будешь готовить, стирать и убирать дом.

Он замолчал и устало опустился на лавку.

— Ты поэтому прикрывал меня в бою, чтобы я готовила тебе и стирала? — Спросила девушка, сама удивляясь как она смеет так говорить с ним. Но что-то в его взгляде, когда он приставил кинжал к ее шее, не давало ей покоя.

— Я прикрывал тебя, потому что я хотел чтобы ты осталась жива, — спокойно ответил Сойвин.

— Будешь меня трахать? — Задала она наконец мучивший ее вопрос, буквально вытолкнув из себя последнее слово.

Разбойник повернул голову и посмотрел на девушку. Зачем он пытается помочь ей? Он ведь твердо решил, что с прошлым покончено, покончено с глупым молодым лейтенантом Сойвином, не способным понять, что миром правят люди без чести и совести и только сила имеет значение. Тогда зачем, и почему именно ей? Были ведь и другие пленники, мужчины и женщины, обреченные на издевательства и смерть, ради которых он и палец о палец не ударил и не собирался этого делать. Только потому что она очень нравилась ему? Внешне. Ведь он не знает что она за человек, может быть она злобная коварная стерва. Он почувствовал влечение, взыграло либидо и вот он уже ищет пути сблизиться с ней. Как глупо и пошло. Ну так что, Сойвин, будешь ее трахать, спросил он себя. Но он знал что не будет. Он грабитель, убийца, подонок и ни в коем случае не собирался раскаиваться в этом или пытаться хоть как-то искупить это. Теперь он уже отлично знал что всем друг на друга наплевать в этом мире. Ну что ж прекрасно, ему тоже на все плевать, он будет жить ради себя и будет руководствоваться лишь своими желаниями. Она понравилась ему, стройная, кареглазая, с бархатной кожей и у него появилось желание помочь ей. Отлично. Он идет навстречу своему желанию. Но ему была противна мысль о сексуальном насилии над женщиной, для него это было омерзительно и недопустимо. Каким бы негодяем он не был. Замечательно. Он пойдет навстречу и этому.

И он коротко ответил:

— Нет.

Тайвира внимательно смотрела на молодого мужчину. Это простое и лаконичное «нет» почему-то прозвучало для нее очень убедительно. Он прикрыл ее в сражении, вытащил из лап Хишена и теперь отказывается от возможности воспользоваться плодами своих трудов. Но может она просто льстит себе, что если она просто не нравится ему внешне. Однако она достаточно знала мужчин и была уверена, что в своем стремлении удовлетворить свою похоть они не очень разборчивы, «к тому же», подумала она с некоторым легким раздражением, «не настолько уж я не привлекательна, чтобы мной побрезговал какой-то разбойник». Но тогда зачем он это делает, что, она должна поверить что он помогает ей из какого-то внутреннего благородства? Ну тогда почему именно ей, тут же возник вопрос, и внутренний голос тут же с готовностью предложил ответ: потому что она нравится ему. Это было глупо. Наверно.

— Его звали Самал, — сказала она. — Того парня из «Бонры», которого зарубил ваш главарь там на площади.

Сойвин выпрямился и повернулся лицом к девушке.

— Мне наплевать как его звали, — сказал он.

— Я знаю, — спокойно произнесла Тайвира. — Всем наплевать. Кроме его младшей сестры, оставшейся в Акануране. Больше у него никого не было из родных. Ее зовут Рута и она работает кухаркой в ресторане «Бриг».

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Самал, как и его сестра, тоже прекрасно умел готовить. Особенно ему удавались чёлики, знаешь такие кусочки говядины, обжаренные с гречкой в особом подливе.

— Он был твоим парнем?

Девушка отрицательно покачала головой, глядя Сойвину в глаза.

— Нет, он просто был человеком, которого я знала.

— Не пойму, ты что пытаешься вызвать у меня чувство вины? Напрасный труд.

Девушка оттолкнулась от косяка и начала приближаться к разбойнику.

— А меня зовут Тайвира. У меня есть отец Каншуви и старший брат Ролби, он служит в королевском военном флоте. Мне двадцать пять лет, у меня есть любимая кобыла Канза. Мне подарил ее отец на двадцатилетие. Я очень люблю севелонские яблоки и тенгордские орехи. В детстве я упала с лошади и повредила спину, и потом очень долго висела на перекладине чтобы вытянуть позвоночник. У меня карие глаза, точь-в-точь как у моей матери. Она умерла от зеленой лихорадки. Я болела бузумом, но выжила, но иногда у меня сводит левую ногу судорогой. На столике возле моей постели стоит фарфоровая фигурка Святой Алоды. На левом плече у меня большой шрам, на меня напал шошиг. Я знаю что тебе наплевать, но я хочу чтобы ты знал все это, когда ваш главарь будет убивать меня на твоих глазах.

Девушка застыла перед разбойником, не отрывая взора от его зеленых глаз.

— Хорошо, — медленно произнес Сойвин, смотря на свою пленницу сверху вниз, — я постараюсь запомнить все что ты сказала.

После этого он отошел от девушки, чувствуя что внутри него разрастается тревога и смятение.

Сойвин подошел к стене, взял с полки широкое блюдо и поставил его на стол.

— Посмотрим чем вы питаетесь, — сказал он чтобы хоть что-то сказать и наклонился за мешком из обоза.

37

Карета остановилась. Элен Акари открыла глаза. Она немного задремала после последнего разговора с судьей. Чувствовала она себя уставшей. Тело затекло, постоянная тряска и неудобное положение не позволили хорошо отоспаться. Кроме того очень хотелось есть.

Она села, спустив ноги на пол.

— Приехали? — Спросила она, потирая заспанные глаза.

Судья отодвинул плотную темную занавеску и посмотрел в окно. В салон экипажа пролился утренний свет.

— Вроде да.

Он открыл дверцу и вышел наружу. Элен тут же подобралась. Она, конечно, помнила что ее вещи, в том числе и юнипад, в который был встроен пеленгатор, находились в ящике под скамейкой Мастона Лурга. Пеленгатор был отключен. За ненадобностью он был переведен в экономичный режим и включался только по специальной команде. Но судья не дал ей ни одного шанса. Он распахнул дверцу шире и глядя на девочку, сказал:

— Обувайся и выходи. Разомнешься немного.

Это прозвучало как приказ, но Элен не обратила на это особого внимания. Она надела свои астроботинки фирмы «Млечный путь» («Любое снаряжение для любых путешествий. Мы всегда с вами.», припомнила она девиз компании), скрепила липучки и вышла из кареты.

Действительно было приятно просто подвигаться, распрямиться и походить.

Они находились на широком тракте. Справа по движению кареты на дорогу наступал лес состоящий в основном из высоких деревьев с голыми стволами в две трети своей высоты и очень раскидистой кроной с длинными, узкими, красно-желтыми листьями в оставшейся верхней трети. Слева раскинулась открытая холмистая равнина, покрытая все той же красно-коричневой с золотыми прожилками травой и удивительными растениями, напоминающими раскрытые зонтики.

— Смотри, — сказал судья.

Элен поглядела в указанном направлении. От тракта прямо в лес сворачивала узкая неровная дорога. Там где она соединялась с основным трактом в землю был врыт столб, к которому была прибита некогда зеленая, а сейчас уже порядком выцветшая доска с еле читаемой надписью: «Гроанбургский хутор». Сверху столб был немного заострен и на верхушке торчал человеческий череп, глазницы которого были завязаны ветхой черной тряпицей.

— И что это значит?

— Ты о черепе?

— Да.

— Ну вроде что, мол, только слепой свернет на эту дорогу, а всякий кто видит и у кого есть хоть немного разума пройдет мимо.

— Возможно, господин инрэ, нам все-таки не следует ехать туда, — подал голос Галкут. Он по-прежнему сидел на козлах и хмуро глядел на уходящую в чащу дорогу.

— Что такое инрэ? — Тут же поинтересовалась девочка.

Судья, уже не удивляясь ее неосведомленности, объяснил:

— Это мой статус в обществе согласно Кво-перечню. Соответствует главному городскому судье без владения каким-нибудь титулом.

Элен улыбнулась.

— Очень интересно. Надо полагать в вашем обществе идет постоянная борьба за повышения статуса.

— Да уж, — неопределенно сказал Мастон Лург и обратился к своему слуге: — Надо заехать, Галкут. Все будет в порядке, не волнуйся.

Девочка обошла карету, чтобы увидеть помощника судьи первый раз при солнечном свете. Она беззастенчиво разглядывала высокого худого мужчину, сидевшего на козлах. На нем была клетчатая рубашка, широкие кожаные штаны и высокие сапоги. На вид ему было лет 35—37. Темные волосы, тонкие губы, загорелая уже изборожденная морщинами кожа, глубокие светло-голубые глаза. Галкуту стало неуютно под взглядом девочки.

— Боишься? — Спросила она.

Мужчина усмехнулся. Ему еще не доводилось иметь дело с такими странными детьми. Судья ему строго настрого наказал еще в Туиле, что с девчушкой надо вести себя исключительно вежливо и предупредительно.

— Есть немножко, госпожа, — ответил он.

Девочка внимательно разглядывала его ауру.

— Ты убийца? — Спросила она и Галкут вздрогнул.

— Элен, прекрати, — недовольно произнес судья. — Садись в карету, нам пора ехать.

Девочка, ничего не сказав, послушно вернулась в салон экипажа. Судья последовал за ней.

Галкут, думая о странном ребенке, развернул уже порядком уставших лошадей на дорогу, ведущую к Гроанбургу.

— Зачем ты задаешь такие вопросы? — Поинтересовался судья с раздражением в голосе.

Девочка пожала плечами.

— Просто хотела побольше узнать о нем.

— Хочешь попробовать использовать его?

— Что за ерунда? Просто хотела узнать немного побольше о человека, который водит меня на цепочке в туалет. Почему он вам служит?

Судья уже успокоился.

— Я спас его от виселицы.

— Трех разбойников вы спасли от костра, Галкута от виселицы, вы прямо само милосердие.

— Ни ерничай.

— Вы тоже. Вы просто хотели использовать их. Так что, он убийца?

Судья нехорошо улыбнулся.

— Убийца. Он убил ребенка.

Элен пристально и снова испуганно глядела на него. Лург усмехнулся.

— Ты же видишь, что я не лгу. — Это был не вопрос, а утверждение. И она действительно видела.

А еще она удивлялась себе. Она понимала, что вела себя невежливо с Галкутом, даже наверно грубо. Девочка и не представляла, что может позволить себе такое. Вот уж действительно с волками жить по-волчьи выть, подумала она. Хотя в ее мировоззрении подобное не могло служить оправданием. Но эти люди ей не нравились, они вызывали у нее чувство близкое к отвращению и что-то внутри нее изо всех сил старалось поквитаться с ними и это конечно прорывалось наружу. Она отдавала себе в этом отчет, но, впрочем, оставаясь семилетним ребенком, не особенно анализировала свое поведение, а действовала согласно своим эмоциям.

Они ехали еще примерно три четверти часа. Дорога была вся в ухабах и рытвинах, при этом весьма извилистая. Галкуту пришлось нелегко, управляя таким большим экипажем, ветви деревьев и кустарников то и дело скребли и царапали по карете.

Экипаж остановился и пассажиры вышли наружу. Они находились на опушке леса. Перед ними раскинулась ровная поверхность, лишенная всякой растительности, судя по всему, землю специально выжгли и расчистили. За пустошью впереди, метрах в двухстах, возвышалась деревянная стена, окружающая Гроанбург. К большим бревенчатым воротам вела едва заметная утоптанная дорожка. Над стеной виднелись конусовидные башенки. Створки ворот в данный момент были распахнуты.

Галкут спустился с козел и присоединился к судье и девочке.

— Позаботься о лошадях, — приказал Мастон Лург. — Распряги этих, тебе приведут свежих. Сам тоже поешь и поспи. Мы скоро вернемся.

Судья шагнул вперед.

— Идем, Элен, — позвал он.

Девочка осталась на месте. Мастон Лург прошел еще несколько метров, прежде чем понял, что идет один.

— В чем дело? — Спросил он, повернувшись.

Элен пожала плечами.

— А что мне там делать? Я лучше здесь останусь.

— Тебя там накормят и напоят. — Проявляя терпение, проговорил судья. — Ты же высказывала такое пожелание.

— Я лучше останусь здесь, — упрямо повторила девочка.

— Хватит, ты идешь со мной. Я не собираюсь выпускать тебя из виду. Или опять надеть на тебя поводок?

Элен почувствовала на себя взгляд Галкута.

— Успокойся, — сказал судья. — Они не причинят нам вреда. Неужели ты думаешь, я пошел бы туда, если бы не был в этом уверен.

— То что вы в этом уверены еще не означает что так оно и будет, — дерзко возразила Элен.

Мастон Лург вздохнул.

— Я не буду с тобой спорить. Давай руку, мы идем туда. Всё.

Элен, понимая, что упорствовать бессмысленно, нехотя пошла вперед. Протянутую руку судьи она проигнорировала. Мастон Лург некоторое время смотрел на девочку, затем оглянувшись и убедившись, что Галкут занимается лошадьми, последовал за ребенком.

Чем ближе становились ворота Гроанбурга, тем тревожнее делалось на душе у дочери Валентина Акари. Зачем они вообще идут сюда? Прямо в логово этих разбойников. Правда всю информацию о них она получила только от судьи, но она ведь видела, что он говорит правду, по крайней мере он сам верит что это правда. Так зачем же они идут туда? Только чтобы поесть и передохнуть? Это было сомнительно. Судье что-то нужно от жителей разбойничьего города. И вдруг Элен поняла. Он хочет продать ее им. Ледяная тьма страха накрыла ее душу.

Резко развернувшись, она посмотрела в глаза своему похитителю.

— Зачем вы ведете меня туда? — Спросила она и голос ее дрожал от страха и гнева.

От нее не укрылось, что судья несколько растерялся.

— Ты поешь, отдохнешь, — ответил он.

— А вы?

— Ну и я тоже. Что опять такое?

— Просто скажите, что вы не хотите продать меня им.

На лице Лурга отразилось понимание. Он усмехнулся.

— Ясно. До чего же здорово вот так просто добираться до правды. Я не собираюсь продавать тебя им. Успокоилась?

Элен видела что он не лжет, но все равно до конца ему не верила. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Наконец судья сказал:

— Я предлагаю выдать тебя за мою племянницу. Благо на Шатгалле ты единственная способна видеть правду.

Он критически оглядел ребенка.

Большие, невероятно яркие, синие глаза. Коротко остриженные, абсолютно черные волосы. Странные высокие темно-коричневые ботинки без шнурков, но с какими-то выпуклыми полосками. Черные облегающие брючки, заправленные в ботинки, белоснежная кофточка с высоким воротником и приталенная по фигуре короткая синяя куртка, так удачно подходившая к цвету глаз хозяйки. При этом вся одежда выглядела удивительно чистой и свежей, как будто девочка не провела в ней уже порядка тридцати часов, а ведь она и спала в этой одежде, но никаких следов помятости, ничего подобного.

Мягко говоря, ребенок выглядел немного необычно для их королевства, судья это прекрасно понимал. И снова его охватила неуверенность, что, если она действительно из далекой могущественной страны и ее ищут соплеменники. Ладно, не важно, решил Лург, скоро он избавиться от нее и эта уже будет проблема верховного претора.

— Пожалуй, лучше если ты будешь моей двоюродной племянницей, — пробормотал судья, — а то ты несколько странновато выглядишь. Надо бы тебе одежду нормальную найти.

— Я против, меня вполне устраивает моя, — твердо произнесла девочка.

— Хорошо-хорошо, — отступился судья. — Теперь мы можем идти?

Элен ничего не ответив, развернулась и пошла к воротам. Мастон Лург последовал за ней. Он еще до конца не определился с той суммой, которую он попросит у главы Судебной палаты за этого необычного ребенка. Но явно это будет очень большая сумма, такая что согревает душу и веселит сердце. Очень большая, способной в полной мере вознаградить его за все хлопоты с этой неугомонной девчонкой.

Перед воротами они остановились. Стена, сложенная из бревен, достигала метров шести в высоту. Элен, задрав голову, смотрела наверх. Никто не выглядывал ни из башенок, две из которых находились непосредственно над воротами, ни из-за стены.

— И что теперь? — Поинтересовалась девочка. — Будем кричать?

За проемом ворот виднелись деревянные дома, редкие деревья, какие-то сараи и хозяйственные постройки.

— В этом нет необходимости.

— А как же они узнают что мы здесь?

— Они знают, — уверенно произнес Мастон Лург. — Еще когда мы только подъезжали к развилке, Хишен уже знал о нас.

Из-за стен появились вооруженные мужчины.

— Я только прошу тебя без всяких фокусов, — быстро проговорил судья. — Будь тише воды, ниже травы.

— Вы же сказали что мы в безопасности.

— Если ты будешь помалкивать, то да.

К ним приближался белокурый гигант. Сопровождавшие его люди отстали от него, они держали в руках луки с наложенными на них стрелами и цепко смотрели на незваных гостей.

Гигант остановился в трех метрах от Мастона Лурга и Элен. Внимательно осмотрел их обоих. Его глаза задержались на девочке. Большие ярко-синие глаза ребенка отважно встретили его взгляд. Наконец гигант посмотрел на Лурга.

— Приветствую вас, господин судья, — сухо проговорил разбойник.

— Привет, Манкруд, — ответил Мастон Лург. — Мне нужно встретиться с миваром.

— А нужно ли это мивару, — не очень дружелюбно откликнулся белокурый гигант.

— Ну, я думаю не тебе это решать.

Манкруд не спешил соглашаться. Он посмотрел за спины незваных гостей.

— А там кто?

— Разве непонятно? Мой кучер. Я хочу чтобы вы привели ему четырех, хороших, свежих лошадей. А моих можете забрать.

Манкруд ничего не ответил, развернулся и зашагал в глубь города.

— Идем, — тихо сказал судья и последовал за разбойником. Элен поспешила за ними. Она прекрасно понимала, что сейчас ей следует держаться поближе к судье. Она чувствовала на себе взгляды лучников. Но впрочем когда она решилась посмотреть на них, то увидела в их аурах не злобу или ненависть, а обычное человеческое любопытство.

Они шли по просторной грунтовой улице, мимо сколоченных из досок деревянных домов, прижатых один к другому. Элен искренне подивилась тому, что некоторые из домов были неаккуратно покрашены в синий, зеленый, белый и красный цвета и даже украшены искусной резьбой. Неужели разбойники озаботились какими-то чувством эстетики? Впрочем, там где дома не примыкали друг к другу, она видела за ними небольшие дворики, сараи, ограды из досок, какие-то темные покосившиеся срубы. Пару раз им встретились не слишком радостные и даже изможденные женщины в косынках и серых унылых одеждах, определенно не претендующих на какую-то изысканность и красоту. Она задавалась вопросом, почему разбойники воруют, грабят и живут как самые бедные крестьяне. Зачем им все это?

Она тихо обратилась с этими вопросами к судье. Тот усмехнулся.

— Ты не права, — также тихо ответил он. — Он не живут как бедные крестьяне. Напротив, они презирают крестьян. Они ничего не выращивают, у них нет огородов, скотины и прочее. Ну за редким исключением тех, кто чересчур уж одомашнился и пустил корни. Всё что им нужно и всё что они не смогли добыть силой, они покупают. Либо сами ездят в ближайшие города и деревни, либо, что бывает чаще, им привозят прямо сюда. Жадные торговцы ничего не боятся и дерут с них втридорога. Многие из разбойников копят большие суммы и уезжают в столицу и другие крупные города, особенно портовые, чтобы ярко и оглушительно всё прокутить там. Некоторые копят, чтобы уехать и изменить свою жизнь навсегда. Но таких немного. А некоторые заводят семьи прямо здесь. В любом случае с деньгами везде хорошо. Для них это основная и наверно единственная истина. Так что на самом деле их жизнь привлекательна и заманчива. Ну разве не здорово целыми днями бездельничать, пить сладкие вина, есть хорошее мясо, играть в азартные игры, развлекаться как хочется, петь, танцевать, забавляться с… э-ээ, — судья хотел сказать «с женщинами», но в последний момент остановил себя, ведь он всё же беседовал с маленькими ребенком, — в общем забавляться с другими людьми? Ну разве это не прелестно? Абсолютная свобода, никакой ответственности. Никаких терзаний о прошлом, никаких переживаний о будущем. Как там у Эрзама: укоров совести не знают, призраков и нежити не страшатся, боязнью грядущих бедствий не терзаются, надеждой не обольщаются. Люди одного дня. Самые счастливые люди. Разве это не прекрасно?

Судья с усмешкой смотрел на нее. Элен не поняла смысла этой насмешки.

— Это ужасно, — проговорила девочка.

— Ну всё зависти от точки зрения. А вообще люди как люди, что с них возьмешь.

Элен посмотрела на судью, но тот уже глядел вперед. Пройдя мимо двух деревянных башенок, они вышли на центральную площадь городка. Перед ними возвышалось мощное трапециевидное довольно высокое здание из красного кирпича.

— Они называют это Цитаделью, — тихо сказал судья.

— Небольшой город, — автоматически перевела девочка, она произнесла это почти шепотом.

Окна как таковые в здание отсутствовали, в верхней части имелись только узкие вертикальные прорези. Плоскую крышу окружало ограждение из мощных кирпичных зубцов, из-за которых наверно было удобно стрелять из луков.

Внизу имелся центральный вход с трехступенчатым крыльцом и солидным внушительным металлическим козырьком.

От взгляда судьи не укрылся ряд телег, кибиток и сваленных в кучу каких-то мешков и сундуков, стоявших на западной стороне площади.

Элен замерла на миг, увидев на земле пылающую ауру пролитой крови. Об этой своей особенности она узнала не так давно, около года назад. Тогда папа пьяный заявился домой, пытался сделать ей салат на завтра и сильно порезал ладонь. Утром, проснувшись и придя на кухню, она увидела пылающие сгустки алого тумана на полу и столе. Конечно, она не поняла что это такое и побежала за папой. Тот долго отнекивался, но девочка не сдавалась и, в конце концов, Валентин Акари во всем признался, кроме одного, почему он, человек в общем-то непьющий, был вчера так решительно пьян.

Аура на земле горела ярко-алым цветом, это говорило о том, что кровопролитие случилось совсем недавно. Причем, и Элен не сомневалась в этом, кровь была человеческая. У нее была своя аура неповторимого глубокого красно-алого оттенка с чуть голубоватым свечением.

Элен очнулась от печального зрелища и поспешила за судьей.

Они поднялись по ступенькам и вошли в громадную комнату. На длинном П — образном столе стояло несколько горевших свечей и круглых стеклянных ламп, внутри которых пылали какие-то шарики. Вокруг стола расположились лавки и табуреты.

Подрагивающий свет бросал нервные тени на высокие стены, на которых висели головы зверей, щиты, мечи и гобелены с изображениями охотничьих сцен и битв.

За столом сидел лысый, широкоплечий мужчина. Перед ним лежали топор и сабля в ножнах.

Элен с содроганием увидела на топоре ту же обличающую ауру, что и во дворе.

Мастон Лург и идущая чуть сзади девочка приблизились к центральной части стола. Белокурый сопровождающий остался где-то возле входа.

— Привет, Хишен, — сказал Лург и без приглашения по-свойски сел на табурет.

— Привет и тебе, судейский, — неторопливо ответил мивар.

Они смотрели друг другу в глаза и словно какой-то безмолвный диалог происходил между ними.

— Моя племянница, Элен, — представил свою маленькую спутницу Мастон Лург.

Цепкий тяжелый взгляд главаря разбойников впился в девочку. Элен Акари стояла, опустив глаза. Она была напугана. Единожды посмотрев на ауру Хишена, она пришла в ужас и почувствовала слабость в коленках. Без всяких иносказаний, этот человек был чудовищем. Огромные, отвратительные, грязные жгуты пронзали его эфирное тело. В нем пульсировали омерзительные фонтаны совершенно дикой хищной жестокости, замешанной на властолюбии и похоти, и при этом с четкими оттенками жуткого равнодущного хладнокровия. Элен конечно не могла дать четкое словесное определение человека по виду его ауры, хотя она уже точно знала, что означают многие фигуры, цвета и оттенки, но ощущение, возникающее в душе девочки при виде той или иной ауры, всегда было довольно определенным. И она на сто процентов доверяла этому ощущению. От взгляда на ауру Хишена ей стало противно. Словно она увидела нечто гадкое, омерзительное, непристойное, зловонное и в тоже время удивительно сильное и могучее.

Мивар долго разглядывал ребенка, который так и не посмел поднять на него глаза.

— Племянница говоришь? — Произнес он наконец.

— Ну да. — Лург сделал паузу и добавил. — Двоюродная.

— Что ж, привет Элен, — сказал Хишен и даже улыбнулся.

Однако ребенок никак не отреагировал на его приветствие. Элен не могла найти в себе сил встретиться глазами с этим человеком и тем более поздороваться с ним.

Неловкую паузу прервал судья:

— Послушай, Хишен, мне надо бы переговорить с тобой о том о сем. Нельзя ли чтобы кто-нибудь присмотрел пока за моей племянницей. Накормил бы ее, напоил, проследил чтобы все с ней было в порядке. И чтобы не выпускал ее из поля зрения. Очень я о ней беспокоюсь.

Хишен молчал, вроде как обдумывая просьбу судьи.

— Кто-нибудь боле менее адекватный, — добавил Мастон Лург и дальше про себя: «Если ты знаешь такое слово, ублюдок».

Судья не любил мивара. Лысый разбойник очень раздражал его своей безграничной самоуверенностью и наглостью.

Но Хишен ничего больше не спросил и сказал, обращаясь к Манкруду:

— Пусть позовут Сойвина с его новой подружкой.

Белокурый гигант вышел.

— Бывший первый помощник командира гарнизона в Сейвории тебя устроит? — Поинтересовался Хишен.

— Пограничник? — Удивился Мастон Лург. — Однако, какие люди у тебя на службе.

— Лучшие.

— И как он у вас оказался?

— Осторожнее, судейский. У нас таких вопросов не любят.

— Понимаю, — примирительно проговорил Лург.

— Убил там кого-то, — буднично сказал Хишен.

— Ясно, — коротко ответил судья, желая прекратить этот разговор.

Мивар кажется понял, что при девочке судья не намерен вести более откровенную беседу, а потому тоже ничего не говорил, ожидая прихода молодого бриода.

В залу вошел Манкруд и коротко кивнул своему господину.

Через некоторое время входная дверь снова открылась и Элен, обернувшись на звук, увидела молодого, темноволосого человека. За ним в помещение вошла девушка в изящном, облегающим ее стройную фигуру костюме для верховой езды.

— Подойди сюда, — сделав жест рукой, позвал Хишен.

Сойвин и Тайвира приблизились. Молодой мужчина уже успел снять свои доспехи, поддоспешную куртку и вязанную шапочку, оставшись, в облегающих брюках, высоких сапогах и темном, длинном, приталенном камзол. Однако все его оружие, два кинжала и два меча по-прежнему были с ним. Выглядел он внушительно, но переливы его ауры вызвали у девочки облегчение, ничего похожего на ужасные жгуты и образования главаря разбойников она не увидела.

— Сойвин, у нас как видишь весьма высокие гости, — насмешливо сказал Хишен, — и вот тебе выпала честь на некоторое время составить компанию племяннице судьи. Ее зовут Элен. Элен это Сойвин, один из лучших моих людей. — И затем он обратился к Мастону Лургу: — Вы удовлетворены, инрэ?

Судья оглядел молодого бриода и ответил:

— Вполне.

Хишен посмотрел на Сойвина.

— Вопросы?

— Я не очень понял, что от меня требуется?

Мивар усмехнулся.

— Ничего сложного от тебя не требуется. Заберешь ребенка на час-два, отведешь в свой дом, напоишь, накормишь, уложишь спать, почитаешь сказку, в общем сделаешь все чтобы малая отдохнула. Кроме этого ты не будешь спускать с нее глаз. Ты должен вернуть ее любимому дядюшке в целости и сохранности. Думаю, твоя новая подружка окажет тебе посильную помощь. Еще вопросы?

Сойвин отрицательно покачал головой.

— Тогда ступай.

Они втроем вышли из Цитадели. Сойвин усмехнулся. Несколько часов назад он был совершенно один, а теперь вот справа от него симпатичная девушка, а слева ребенок. Прямо отец семейства.

Они пересекли площадь и дальше пошли по неровным улицам между бревенчатыми домами. Все трое молчали.

Впереди, возле ограды из двух параллельных земле брусьев стояла длинная лавка, на которой расположилась компания ребятишек, полдюжины мальчиков и пара девочек. Средний возраст компании был лет девять-десять. Все они с праздным интересом наблюдали за приближающейся троицей. Особенное внимание дети, конечно, уделили синеглазой девочке с короткой стрижкой и в странной одежде. Когда Сойвин и его спутницы приблизились, самый высокий и самый старший мальчик с длинными светлыми волосами, одетый в красивую темную тунику, расшитую серебром, насмешливо крикнул:

— Эй, морковь, где такие ботинки отхватила? Их что топором делали?

Элен остановилась и повернулась лицом к компании. Ее большие синие глаза спокойно встретились с зелеными глазами насмешника.

Сойвин и Тайвира по инерции прошли чуть вперед, затем тоже остановились и повернулись.

— За эти ботинки мой папа отдал восемь золотых монет, — сказала девочка. — Если у тебя когда-нибудь будут такие деньги, приходи, я скажу тебе где ты можешь купить такие же.

Мальчишка почувствовал себя задетым. Улыбка сползла с его губ. Он сделал шаг вперед и с явной угрозой в голосе произнес:

— Ты чего, мелкая, выпендриваешься?!

Сойвин решил, что нужно осадить пацана и уже подался вперед, но Элен, заметив его движение краем глаза, не поворачивая головы, сделала почти царственный жест левой рукой однозначно говоривший: «Не вмешивайся».

Молодой бриод улыбнулся про себя, но послушно замер, не сказав ни слова.

— Да по-моему это ты выпендриваешься перед своими друзьями и двумя этими девочками, — с вызовом произнесла Элен.

Она была раздражена. И понимала это, и в глубине души даже осознавала причину: ее очень сильно напугал главарь разбойников. И этот неуправляемый страх нервировал ее, досаждал ей. Но, впрочем, она конечно не предавалась столь тщательному анализу своего состояния. Просто она была немного не в духе. Кроме всего прочего она жутко хотела есть.

Мальчуган усмехнулся.

— Значит ты еще и тявкаешь. Тебя за что обстригли-то? Ты вообще пацан или девчонка?

— А ты? — Насмешливо ответила Элен.

Улыбка в очередной раз покинула лицо вожака компании и он решительно шагнул к нахальной мелюзге, протягивая вперед руку.

Элен точным ударом правой ладошки отбила руку нападающего в сторону.

— Мой учитель говорит, что не стоит вступать в битву, в которой у тебя нет шанса победить, — с расстановкой сказала она.

Мальчишка замер. Что-то в словах странной девочки или в ее интонации заставило его задуматься.

— О чем это ты? — Спросил он с фальшивым презрением в голосе.

— Если ты побьешь меня, маленькую девчонку, которая младше тебя года на три, ничего кроме позора ты не получишь. Я не думаю, что в Гроанбурге считается честью побить того, кто намного слабее и младше тебя. Ну а если вдруг случится так, что я сумею повалить тебя на землю, ты будешь вдвойне опозорен. С тобой справилась малявка. Так стоит ли тебе вступать в сражение, в котором ты в любом случае проиграешь? — Большие, красивые, ярко-синие глаза девочки смотрели прямо в зеленые глаза мальчишки.

Он стоял и не знал, как ему поступить. Он признал правоту незнакомки, но и отступать ему казалось непозволительным. Его друзья и подруги следили за ним.

— Оставь ее в покое, парень, — с усмешкой проговорил Сойвин. — Эта девчонка тебе не по зубам.

Мальчишка взглянул как бы с неудовольствием на бриода, но на самом деле он был рад, что у него появился повод отступить, сохранив свое достоинство. Он отвернулся и направился к своим товарищам.

Однако Элен не двигалась с места и пристально смотрела на мальчика. Сойвин понял, что она намерена продолжить разговор. Он подошел к ребенку и, попытавшись взять его за руку, сказал:

— Идем.

Девочка отдернула свою ладошку, посмотрела на бриода взглядом, которого тот не понял, засунула руки в карманы своей синей куртки и пошла в направлении, в котором они шли прежде, чем им помешали.

Сойвин последовал за ней, догнал ее и пошел рядом. Он, конечно же проконтролировал, что Тайвира идет за ними.

— Ты смелая девочка, — сказал Сойвин.

— Нет, я не смелая. Если бы я была по настоящему смелой, я бы сказала вашему главарю все что думаю о нем.

Молодой бриод покосился на нее и ничего не ответил. Оставшийся путь до его дома они прошли молча.

В жилище Сойвина было светло и тихо. Все ставни и двери распахнуты, так что слабый теплый ветер вольготно прохаживался по помещениям комнаты, прихожей и крыльца. Приятно пахло нагретым деревом и свежей выпечкой. Обстановка в доме была весьма простой и практичной. Длинный стол у окна, два табурета и лавка, с другой стороны кирпичная печь, за столом, у стены, противоположной входу, высокие широкие нары.

— Проходи, садись, — сказал бриод, указывая на табурет у дальнего конца стола.

Девочка заняла указное место. Мужчина сел напротив нее и расположил по удобней свой пояс и оба меча. Тайвира опустилась на корточки возле печки.

В центре стола стояло широкое блюдо с пышными свежими лепешками, испускающими такой дивный аромат, что у девочки почти закружилась голова.

Сойвин некоторое время разглядывал свою юную гостью.

— Угощайся, — сказал он, наклонился вперед и пододвинул блюдо в сторону ребенка. — Что ты будешь пить? У меня только дрянное вино и вода.

— Спасибо, я ничего не буду, — сухо ответила девочка, буквально задавив острое чувство голода внутри себя.

— Почему? — Удивился разбойник. — Разве ты не хочешь есть? Я думал вы с дороги.

Элен молчала. Она не была уверена, что правильно себя ведет, но после некоторого размышления все же решила не отступать.

— Я хочу есть, но не буду, — сказала она.

Брови Сойвина поднялись вверх. Уперев локти в стол и сцепив ладони, он спросил:

— И как это понимать?

Элен отвернулась от него и посмотрела в окно. Там был маленький дворик с чуркой, в которую был воткнут топор, пустынная улица и напротив такой же неказистый бревенчатый дом и такой же унылый двор. Она снова посмотрела мужчине в глаза.

— Я не хочу есть в доме разбойника, — сказала она. — В доме человека, который грабит и возможно убивает других людей.

У девочки снова возникли сомнения, правильно ли она поступает, оскорбляя хозяина дома, в который ее пригласили. Но нет, не пригласили, привели. И это не оскорбление, это правда. И папа, несомненно, не стал бы якшаться с таким как этот Сойвин.

— Ты не любишь разбойников? — Насмешливо спросил молодой человек, делая вид, что слова ребенка нисколько его не задели.

— Не люблю. Они как паразиты. Сами ни на что не способны и кормятся тем что смогут забрать у нормальных людей.

— Вот как. — На губах Сойвина все еще играла насмешка, но внутри он уже начал напрягаться. — А может они просто гораздо храбрей и бесстрашней тех кого ты называешь нормальными и потому и живут такой вольной и свободной жизнью, а не корпят в каких-нибудь мастерских и не горбатятся на полях?

— Нет, дело не в этом, — спокойно возразила девочка. — В разбойниках нет никакого бесстрашия и уж тем более они и понятия не имеют о настоящей свободе.

— Неужели? — Сойвин больше не улыбался и даже сам того не заметив, он уже воспринимал странного ребенка как равного. — Ты хочешь сказать что мы трусливые?

Элен пожала плечами.

— Ваша смелость это отчаяние людей, которым некуда отступать и наверно нечего терять. Вы знаете что если не пойдете грабить, то вымрите, ибо больше вы не на что не способны. Да и в чем ваша храбрость? Нападать многолюдной шайкой на путников и купцов, на мирных крестьян и горожан.

— Ты ошибаешься, купеческие караваны неплохо охраняются.

— Неужели?! — Элен почувствовала что ее охватывает негодование. — Ну и что. Вы устраиваете какие-нибудь засады и ловушки, расстреливаете караван из луков или что-нибудь еще. А вот если бы сюда прибыли регулярные армейские части, настоящие тренированные солдаты, вы бы поджали хвосты и скорее всего удрали бы в лес. И жили бы там в землянках и шалашах.

Глаза девочки пылали, щеки порозовели.

— Любой из тех, кто работает в мастерских или на полях достойнее, смелее и свободнее вас. Вы просто хищные животные. Поедаете, грабите, убиваете тех, кто слабее вас, затравленно убегаете от сильных и называть это свободой просто смешно. Вы служите своим кровожадным главарям, приносите им свою добычу. Вы думаете, что если вы до поры до времени берете что хотите, делаете что хотите, причиняя боль и страдания другим, вы свободны? Да вы самые жалкие из рабов. Как это можно, я не понимаю. Получается что вот вы сильные, здоровые, решительные люди на самом деле полные ничтожества, не способные прокормить себя не каким честным трудом, ни умственным, ни физическим. Как самые настоящие паразиты. Присасываетесь к нормальным людям и сосете их кровь и силы, пока они не раздавят вас.

Элен замолчала. Ей надо было отдышаться. В комнате царило полное молчание. Сойвин и Тайвира удивленно глядели на нее и казалось ждали продолжения. Но девочка чувствовала себя опустошенной, голодной и усталой, и вообще подумала, что она зря начала этот разговор. Она просто выплеснула свое раздражение и гнев, к которым конечно примешивалась досада от того что последнее время у нее ничего не получается как ей хочется.

Она снова отвернулась в окно и на это раз надолго.

Когда она опять посмотрела на хозяина дома, тот по-прежнему пристально глядел на нее. Элен почувствовала себя неуютно. Не то чтобы до этого она была совсем расслабленной, но теперь ей стало как-то совсем не по себе.

— А почему ваша супруга сидит там в уголке? — Спросила она, чтобы нарушить молчание, в котором как ей казалось потихоньку скапливается напряжение.

— Это не супруга. Это моя рабыня. Ей не положено сидеть со мной за одним столом. — Совершенно спокойно ответил Сойвин. Однако его спокойствие было внешним. Слова ребенка все-таки задели его.

Элен посмотрела на девушку, затем снова на Сойвина. В глазах девочки читалось недоумение.

В этот момент Тайвира поднялась с корточек, подошла к столу и села на лавку. Девушка пододвинула блюдо еще ближе к Элен.

— Поешь, пожалуйста, — чуть улыбнувшись попросила дочь купца. — Это никак не уронит твою честь. Эти лепешки из каравана, в котором я ехала. Их испек сегодня рано утром наш повар. Мой отец владел этим караваном, так что в некоторой степени я хозяйка этих лепешек. Я угощаю тебя. Ешь, пожалуйста.

Элен некоторое время сидела не шевелясь, но ее рот наполнялся слюной, а впавший живо и слышать больше не хотел об отказе.

— Как вас зовут? — Спросила девочка.

— Тайвира, — ответила девушка.

— Спасибо вам большое, Тайвира. Я действительно очень хочу есть.

Элен взяла лепешку обеими руками и с невыразимым удовольствием впилась в нее зубами.

Сойвин молча сидел и его кажется вполне устраивало что о нем забыли, отодвинули на второй план. Легкая улыбка осветила его лицо, когда он наблюдал как маленькая девочка утоляет первый голод. Он понимал что неожиданно может кто-нибудь зайти или увидеть через окно, что недавно обретенная им рабыня вольготно сидит с ним за одним столом. И конечно об этом тут же узнает Хишен. Но он продолжал сидеть, молчать и глядеть на синеглазую девочку с короткими черными волосами.

Он конечно мог бы спросить у ней почему ее дядя, насколько он понял по знакам на его камзоле он не рядовой служащий Палаты, а главный судья целого города, так запросто является в гости к Хишену как будто они давние приятели. Что может связывать жестокого кровожадного до безумия бандита и высокопоставленного чиновника могущественной организации, чьей основной задачей было искоренение преступности в королевстве? А еще он мог бы рассказать о несправедливости жизни и превратностях судьбы. Как в Сейвории он узнал, что командир его заставы продает варварам рабов и оружие. Сойвин, молодой, неопытный, мечтавший о кораблях с парусами из дальних южных морей, о походах и подвигах, конечно не мог закрыть на это глаза. В результате интриги, коварство, смерть одного из пограничников. Сойвина обвинили в убийстве, его собрались схватить и казнить. И он не то что рассказывать, но даже вспоминать не хотел, как он сражался со своими товарищами, как он бежал через леса, горы и долины. Он почти не спал, не ел, не мылся, он не расставался с мечами, второй меч принадлежал тому в чьем убийстве его обвинили, так получилось, что он оказался у него. Сойвин боялся каждого шороха и тени. Его преследовали, его загоняли, ему расставляли ловушки. Пограничники прекрасные воины и опытные следопыты. Их пыл отомстить оборотню, который предал их и убил их товарища, не угасал. Они травили его как зверя. Но в каждой стычке Сойвину удавалось выжить и, в конце концов, он сумел скрыться от них. Да, он мог бы рассказать об этом. Но зачем? Этот наивный ребенок пока еще живет в мире где зло и добро разделяет четкая, очевидная граница, и для девочки есть только те кто по ту или по эту сторону этой границы, злодеи и нормальные люди. И это наверно правильно, жаль только что вот когда-нибудь ее наивность будет непременно разрушена реальностью этого мира. Но может быть он не прав? Когда пограничники потеряли его след, за Сойвина взялись охотники за головами из Судебной Палаты. Это было невыносимо. Его портреты, расклеенные по всему королевству, огромная награда за его поимку. Он боялся каждого человека, он нигде не мог найти убежище. И в конце концов оказался в Гроанбурге, где он впервые за долгое время почувствовал себя в относительной безопасности. Но может следовало идти дальше, бежать в Сайтону? Однако за стенами Гроанбурга за его головой по-прежнему охотились. Хотя, конечно, сейчас уже не с тем пылом, а просто по инерции, потому что его дело так и не закрыли и где-то еще пылятся его портреты, чудовищная, прекрасно отлаженная машина Палаты исправно работала. И любой патруль, любой гвардеец, любой житель страны может узнать его и захотеть разжиться легкими деньгами.

Не важно. Сойвин вернулся к действительности. Его юная гостья доедала уже третью лепешку. Пожалуй ей нужно попить.

Молодой человек, бряцая своими многочисленными клинками, поднялся на ноги. Элен и Тайвира тут же замерли и с опаской воззрились на него.

— Пойду, принесу воды, — сказал Сойвин и вышел из комнаты.

Девочка немного подождала, прислушиваясь к шагам, затем спрыгнула со стула, схватила девушку за руку, и вплотную приблизившись к дочери купца, зашептала ей на ухо.

— Тайвира, если вы однажды встретитесь с большим металлическим псом, пожалуйста скажите ему, что Элен Акари, это я, передаю ему, что меня везут в Акануран к верховному претору королевства. В целом мне ничего не грозит, они хотят использовать мои способности, но я очень жду его.

Девочка отпрянула от светловолосой головы Тайвиры и посмотрела ей в глаза. Как Элен и ожидала, она увидела в них недоумение и замешательство.

— Металлический пес? — Тихо спросила девушка.

— Да, — также тихо ответила девочка. — Он полностью из металла, но он живой, разговаривает и умеет улыбаться. Его зовут Кит. Если ты его увидишь, сразу узнаешь. Ни в коем случае не бойся его. Он очень добрый, он мой друг. Прошу тебя, передай ему мои слова, если сможешь.

— Ты рассказываешь невероятные вещи, — улыбнулась девушка. — Я ведь дочь купца и видела многие удивительные вещи, но вот живых собак из металла не встречала.

Элен внимательно посмотрела на нее, о чем-то задумавшись.

— Тайвира, я правильно понимаю, вы пленница? — Спросила девочка.

Девушка утвердительно кивнула.

— Наш караван захватили сегодня утром. Охранников почти всех убили, остальные, насколько я поняла, где-то здесь в подвалах. Хишен хочет отпустить моего отца, чтобы он принес выкуп за меня и …, — девушка споткнулась, честно говоря, она не знала как поступит ее отец, — и за остальных, — закончила она.

— Если встретишь Кита, — сказала девочка, — я хочу чтобы вы передали ему, что я прошу его помочь тебе и остальным пленникам. Хорошо?

— Хорошо, — не очень уверенно проговорила девушка.

— И еще, скажите ему, пожалуйста «Айнлима Монли», — Элен чуть улыбнулась. — Просто скажи ему это, он поймет. «Айнлима Монли».

Так назывался один удивительный остров. Элен вместе с папой, дедушкой и Китом несколько раз бывали там. Он находился на планете Энна, в странном мире, где пространство и время постоянно проделывали разные фокусы, которые до сих пор ученые так и не смоги объяснить. И именно там Элен и Кит подолгу беседовали под невероятным ночным небом, усыпанным большими сказочными звездами. И однажды, воодушевленная дивными красками заката, пылающими на бескрайней гладью темного фиолетового моря, девочка предложила своей собаке, чтобы имя этого острова было их личным паролем, известным только им двоим и обозначающим что-то очень важное для них обоих.

Сойвин сидел на низенькой скамейке рядом с кадкой возле задней стороны дома. Он держал в руке большую деревянную кружку и задумчиво смотрел как по водной поверхности плавает крохотный белый лепесток. Он не спешил назад, почему-то ему казалось что девочка и дочь Каншуви хотели бы поговорить наедине. Ему в общем-то было все равно.

Когда он вернулся, Элен заканчивала уже четвертую лепешку. Тайвира снова сидела возле печки. Сойвин снял с полки маленькую металлическую кружку, дунул в нее, затем налил воды и поставил рядом с ребенком.

— Попей, не стоит есть всухомятку, — сказал он и сел обратно на свое место, снова лязгая и бряцая своими клинками.

— Спасибо, — ответила Элен и выпила сразу же половину кружки. У нее мелькнула мысль о возможной нечистоте воды, но она не стала придавать этому значения. Она решила, что у нее все равно нет другого выбора. Да и лепешки неизвестно из чего сделаны, все-таки совершенно другая планета, возможны самые невероятные изменения в структуре даже обычных продуктов с непредсказуемыми последствиями на организм человека из другого мира. Это они еще в школе проходили. Но делать было нечего, никаких анализаторов у нее не было, а пить и есть хотелось. И она просто махнула на все рукой. Если ты все-таки рискнул жить, говорил дедушка, то тебе придется и дальше рисковать.

— А зачем вам столько оружия? — Спросила девочка.

Молодой человек поставил локти на стол, сплел пальцы и посмотрел поверх них на маленькую гостью.

— Я люблю оружие. Оно вернее людей.

38

Беседа продолжалась часа полтора и в целом Мастон Лург был доволен ее результатом. Он получил свежих лошадей и главное он заручился поддержкой Хишена против возможных преследователей. Правда, все же пришлось напомнить мивару что он, судья, спас от виселицы в числе прочих и его драгоценного белокурого помощника. И кроме того Лург был вынужден солгать, объясняя почему его и племянницу могут преследовать разного рода темные, и может быть даже несколько необычные личности. Некоторое время судья размышлял стоит или нет рассказывать разбойнику о металлическом псе, предупредить его, ибо кто предупрежден — тот вооружен, но все-таки не стал этого делать. Во-первых, скорей всего пес остался навсегда похороненным в яме в центре Туила, а во-вторых Хишен все равно не поверит что бывают псы из металла ведущие себя как живые.

Итак, мивар пообещал, что всякий кто будет интересоваться синеглазой черноволосой девочкой по имени Элен навсегда останется в Гроанбурге или… или в его окрестностях. Живым или мертвым Мастон Лург не уточнял, оставив этот вопрос на усмотрение Хишена. И судья не сомневался, что мивар выполнит свое обещание, ибо разбойник был в долгу перед ним и этот долг даже для такого негодяя как он кое-что значил. А кроме того для Хишена это были такие пустяки, по крайней мере в тот момент мивар в этом не сомневался, ну разве для него составит затруднение организовать исчезновение в этих глухих лесах двух-трех человек и даже целого отряда. Лург со своей стороны заверил, что он не забудет о повелителе Гроанбурга, он прямо так и сказал «о повелителе», зная как падок на лесть глупый головорез, в столице королевства. Судья намекнул, что его ждет повышение и он может стать важным человеком в Акануране.

Наконец Лург попросил привести свою племянницу, ибо они не хотят злоупотреблять гостеприимством славных гроанбуржцев и кроме того у них впереди еще долгий путь.

Хишен велел Манкруду послать кого-нибудь за девочкой.

39

В сопровождении Сойвина и Тайвиры, Элен шла обратной дорогой к Цитадели. Молодой бриод где-то на средине пути вдруг тихо спросил девочку:

— А что ты имела ввиду, когда говорила, что тебе не хватило смелости сказать нашему главарю все что ты о нем думаешь? — И не дав ей ответить, продолжил: — Я надеюсь ты не намерена сказать ему все что ты недавно сказала у меня дома?

Он пристально поглядел на девочку. Синие глаза Элен встретились с его глазами.

— Даже не думай об этом, — покачав головой, предупредил Сойвин. — Ни в коем случае. Хишен может быть абсолютно безумным и тогда ему будет наплевать на то кто твой дядя и всё остальное. Он может зарубить своей саблей десяток человек и весело смеяться при этом или реветь от восторга.

Элен отвела взгляд от молодого человека и снова стала смотреть на дорогу.

40

Они встретили судью, Хишена и Манкруда у входа в Цитадель. Лург смотрел на Элен и так ласково улыбался, словно и вправду был добрым, заботливым дядюшкой.

— Ну как, ты хорошо отдохнула? — Спросил он девочку.

— Вполне, — кратко ответила Элен. Она чувствовала на себе внимательный взгляд главаря разбойников и это нервировало ее.

— Тебе понравилось у дяди Сойвина? — С улыбкой поинтересовался Хишен.

Элен некуда было деваться и она подняла глаза на мивара. Ей было страшно, ей казалось что и без всяких необычных способностей бандит сможет увидеть как она боится и презирает его.

— Нет, — сухо ответила она.

— Почему нет? — Не отставал Хишен.

Сойвин напрягся, его левая ладонь непроизвольно легла на рукоять левого меча. Нет, он не собирался в случае чего вступаться за племянницу судьи, но его охватило отчаяние, когда он подумал что девочка сейчас начнет свои страстные речи о низости и ничтожестве разбойников. Хишен не пощадит никого, если выйдет из себя.

— Слишком простовато для меня, — по-прежнему сухо сказала девочка.

Хишен громко рассмеялся и у молодого бриода отлегло от сердца.

— Ну извини, малая, он у нас парень простой. Хотя вот сейчас заимел себе… э-э, подругу, и может быть что и поменяется в его доме. Заезжай к нам через пару месяцев посмотришь.

— Непременно. Благодарю вас за гостеприимство, господин Хишен, — сказала девочка и перевела взгляд на судью. — Дядя Мастон я хочу в карету. — Тон девочки звучал капризно, Элен сочла, что он вполне подходит к той роли, которую она играла: родственница инрэ и кроме того возможно дочь богатых и влиятельных родителей.

— Конечно, дитя, — подхватил судья. — Идем.

Через десять минут они благополучно покинули Гроанбург.

41

Когда Сойвин со своей русоволосой подопечной вернулся домой, он с порога расстегнул пояс с оружием и бросил всю свою амуницию прямо на пол. После чего уселся на лавку, поставил локти на стол, крепко обхватил правый кулак левой ладонью и мрачно уставился в окно. Он совершенно не обращал внимания на девушку, которая осторожно вошла за ним в комнату и тихо остановилась возле пояса с оружием.

На душе у разбойника было очень скверно. То, что как он считал давно похоронил и даже вырастил поверх травку и цветочки, вмиг было разворошено, раскопано и вынуто на поверхность. Эта глупая болтливая девчонка мимоходом раздула давно погасшее пламя. Он никак не мог добиться мира внутри себя, согласия с самим собой, а жить так невероятно трудно. Но разве он виноват в этом, его вынудили к этому, его поставили в такие невыносимые условия. Что он должен был сделать? Сдаться и сдохнуть?

— Невозможно сидеть на двух лошадях сразу, — негромко произнесла прекрасная дочь купца, неотрывно глядя на молодого мужчину. — Невозможно.

— Надоело все до смерти, — вырвалось у Сойвина.

— Девочка задела тебя за живое?

— Эта девочка просто наивный, ничего не понимающий ребенок, — сердито ответил разбойник. — Она думает что в мире есть Добро и Зло, четко разграниченное и четко обозначенное, и Добро хорошее, а Зло плохое. А на самом деле все не так, нет черного и белого, есть одна мутная засасывающая серость.

— Это очень старое и избитое оправдание для всех негодяев и злодеев.

Сойвин резко повернул голову и девушка почти отшатнулась от его дикого пронзительного взгляда. Но она заставила себя продолжить:

— Если ты убиваешь невиновных людей это зло. Если ты нападаешь на честных людей чтобы ограбить их это зло. Совершенно определенное. И не важно что заставило тебя сделать это. У тебя всегда есть выбор.

— Выбор? О, конечно, выбор всегда есть. Эту мудрость я знаю с детства: нет нерешаемых проблем, есть неприятные решения. Да? — Он успокоился. — У твоих ног лежит два меча и два кинжала. По-твоему я олицетворение зла? Тогда возьми клинок и убей меня. Сделай свой выбор.

Девушка посмотрела на оружие у своих ног, перешагнула через него, подошла к столу и села на лавку рядом с Сойвиным.

— Я не хочу чтоб ты умер, — сказала она, спокойно глядя на него.

Мужчина усмехнулся.

— Почему же? Ведь я злодей, совершенно определенно это будет актом добра.

— Но тогда я попаду в руки Хишена, — медленно проговорила девушка.

— Молодец, — насмешливо одобрил Сойвин, повернув к ней голову. — Прямо и откровенно. Но тогда скажи, оставлять меня в живых, это Добро или Зло? Это хорошо для тебя, но плохо для других, тех кого я завтра убью. А?

— Ты передергиваешь. Во-первых, ты бы не дал мне убить себя. Во-вторых, никто не знает что будет в будущем. Может быть скоро случится так, что однажды ты всю ночь пролежишь без сна, глядя в тьму над твоей головой, а утром встанешь, возьмешь лошадь и навсегда уедешь из Гроанбурга и никогда в жизни больше не прикоснешься к оружию. А в-третьих, я не смогла бы убить тебя просто потому что не хочу тебя убивать. — И она чуть улыбнулась, глядя на него.

Взгляд Сойвина помрачнел.

— Я думаю, я знаю что твориться в твоей голове, — холодно произнес он. — Ты надеешься на свои женские чары. Думаешь охмурю этого подонка и уговорю его вывести меня из Гроанбурга.

— Серьезно? Я так думаю?

— Да. Возможно сейчас тебя пока еще в какой-то степени волнует судьба той дюжины человек из твоего каравана, что сейчас сидят в подвалах у Хишена. Но через пару дней это пройдет. И это будет правильно. Они все равно обречены и тебе нет смысла о них задумываться. Ты же понимаешь, что твой отец принесет выкуп только за тебя. С какой стати ему выкупать остальных, они получали хорошее жалование и знали на что шли, когда соглашались ехать в караване. Хишен за каждого запросит как минимум ту цену, что дали бы за них шинжунские работорговцы. Тем более четыре человек из них это охранники «Бонры», и твоему отцу точно уж нет никакого дела до этих наемников. А у «Бонры», как ты наверно знаешь такое правило: никогда не выкупать своих людей, угодивших в плен, ибо раз это случилось значит они плохо сражались. Они должны были либо победить, либо умереть в бою. А насчет остального. Ты можешь убить меня во сне и я не захочу покинуть Гроанбург, ибо за его стенами я вне закона, за меня назначена награда, я дичь для красноголовых и охотников за людьми, ну а что касается третьего, то не сомневайся ты захочешь убить меня, как только я окажусь на твоем пути к свободе. — Сойвин замолчал и отвернулся.

— Как же я убью тебя во сне, ты же собираешься держать меня в подполе? — Спокойно поинтересовалась девушка.

— Не по ночам. Ночью ты будешь спать между мной и стеной, вон там. Да и знаешь, я вообще не собираюсь ограничивать тебя ни в чем. Не будет ни подвала, ни цепи с кандалами. Ты девушка разумная и понимаешь, что тебе лучше держаться меня и этого дома, пока не вернется твой отец. Но если хочешь попытаться бежать, пытайся себе на здоровье, если хочешь попытаться убить меня, пытайся сколько влезет.

— Я должна быть благодарна тебе? — Спросила Тайвира и больше не было никаких намеков на улыбку на ее лице.

Только Сойвин открыл рот чтобы ответить, как вдруг у него защекотало в носу и он, дернув головой, громко чихнул, в сложенные чашкой ладони.

— Точно, — сказал он, усмехнувшись, — должна. Но правда особенно не за что. Ты же, я думаю, достаточно сообразительна, чтобы понять, помогая тебе, я действовал не из великодушия или благородства, а просто поддался импульсу либидо. — Он посмотрел на девушку и насмешливо поинтересовался: — Ты знаешь что такое импульс и что такое либидо?

— Полагаю это голос из того места, которое зачастую управляет поведением мужчин, — холодно ответила Тайвира.

— Ты вполне умна для дочери купца.

— Зато ты что-то слишком глуп даже для разбойника, — обиженного проговорила девушка.

Сойвин ничего не ответил и снова принялся смотреть в окно.

42

Ташунг пребывал в некотором раздражении. Взмыленная, храпящая лошадь под ним выдохлась и уже с трудом переставляла ноги. 7024-ре даже чуть не заговорил с животным, желая убедить его поднапрячься, однако вовремя вспомнил что лошадь и люди все-таки разнятся по своему умственному развитию. Лошади вроде как намного глупее.

Было очень ранее утро и Суора находилась где-то среди бескрайних лесов и полей этой страны, смутно в общем представляя где именно. Тем не менее она не сомневалась что по-прежнему находится на центральном тракте, пересекающем королевство из конца в конец. Девушка порядком устала от стремительной ночной скачки, ей хотелось пить, есть и спать.

Ташунг все время забывал, что он теперь обладатель довольно нежного тела, которое очень быстро устает и требует отдыха и пищи. Но он пришел в Туил с запада и совершенно не представлял, что находится на востоке от города и когда он сможет встретить какое-нибудь поселение, где можно будет достать еду.

Суора остановила лошадь, перекинула ногу и спрыгнула вниз. Девушка хотела размяться. Очень ныла спина и кроме того она натерла паховую область и чувствовала себя несколько некомфортно. Впрочем, это ее не очень волновало. Она умела пользоваться удивительными для остальных людей, но такими естественными для нее, способностями своего тела, как самоисцеление. Ей нужно было особым образом сосредоточить внимание на нездоровой области и направить туда потоки энергии чтобы подстегнуть процесс самовосстановления. Но сейчас она была так измотана, что ни о какой концентрации и думать не хотела. Она сделала несколько поворотов и наклонов, после чего взяла поводья и неторопливо пошла вперед, ведя лошадь в поводу.

Странные все-таки существа эти люди, размышлял Ташунг, шагая по утрамбованному грунту тракта. Несомненно они больше чем животные. Весьма развитые полушария головного мозга, удачное строение ладони с противопоставленным большим пальцем дали им огромные преимущества, подняли их над остальным животным миром. Но и все. Дальше они не двигаются. Используют эти свои преимущества, свои способности исключительно в животных целях. Чтобы не происходило, всегда каждый за себя. Никакого конструктивного созидательного объединения. Главное уничтожить другого и стать выше остальных.

У него конечно еще весьма небольшой опыт наблюдения, чуть больше сорока местных суток, но за все это время он не видел ничего, что можно было записать в достоинства этого вида. Они руководствуются основными инстинктами и практически не способны справиться со своими желаниями. Нет, конечно, проблема не в отсутствии способности подавить свои желания. Это даже наверно неправильно и может пагубно отразиться на психическом, да и физическом состоянии. Презрения заслуживает тот факт, что эти желания так бесконечно примитивны. Вот как у этой лошади. Она хочет отдыха, корма и воды. И ей абсолютно все равно куда и зачем она идет, она не задается вопросом что ее вообще заставляет двигаться в этом направлении. Разве можно так жить? И они еще называют себя мыслящими существами. Да, вероятно, он пока проводит свои наблюдения в таких местах где в основном собираются самые примитивные особи данного вида. На инструкторских занятиях ему рассказывали, что среди них есть действительно интересные мыслители и творцы. Вот это и обескураживает. В своей массе просто животные с несколько усложненными рефлексами и поведенческими стереотипами, но и тем не менее эта масса рождает ярких представителей, настолько ярких что Старшие Уровни заинтересованы в доскональном изучении этого вида. Хотя тут конечно Ташунг немного лукавил, он прекрасно понимал что в первую очередь людей изучают, ради возможности реинкарнации «спящих» сородичей.

7024-ре усмехнулся. Да, по началу его новое тело казалось ему омерзительным, неудобным, слабым и неуклюжим. Но вот прошло всего четыре месяца и он уже начал привыкать к своей «метаформе». Хотя он по-прежнему с содроганием выполнял процессы дефекации и мочеиспускания и его всего выворачивало на изнанку при мысли о половом акте, этого к счастью ему еще не довелось испытать, хотя Старшие Уровни и настаивали на этом весьма, с их точки зрения, ценном опыте, он уже начал относиться с некоторой симпатией к доступным ему теперь ощущениям. Ему нравилось проводить своими тонкими пальчиками по идеально гладкой поверхности клинков. Он испытывал удовольствие от тонких ароматов некоторых растений, от ощущения нежного прикосновения слабого ветерка. Еще с некоторых пор он стал получать удовольствие от утоления острого голода, это было так приятно жутко хотеть есть и наконец взять первый сладкий кусочек в рот и начать жевать его. А еще один раз он слышал как бродячий музыкант искусно играл на гитаре. Ташунг был потрясен. Эта удивительно подобранная согласованность звуковых волн настолько пришлась ему по вкусу, что он кажется даже прослезился. Опять же, непонятно как такие примитивные существа вдруг могут изобрести такое.

Ташунг в основном перемещался пешком или со случайными караванами и обозами, от одного города или деревни до другого, из одного постоялого двора в третий. И что он видел? Злобу, подлость, алчность, похоть, воровство, грабежи, даже убийства. А также непобедимую лень, беспробудное дикое пьянство, нищету, всепожирающее и развращающее властолюбие, презрение так называем богатых к бедным, бесконечная ненависть этих самых бедных к этим богатым, ненависть и зависть ко всем кто успешней тебя и самые низменные и пошлые разговоры какие и вообразить невозможно. А еще работорговля, животные продают животных, непередаваемо искаженное правосудие, основанное на словоблудии, взяточничестве, закулисном переплетении разных интересов. И ведь главное они то ли не хотят, то ли почему-то бояться думать, применять эти свои развитые полушария головного мозга. Делают все что угодно только бы заглушить голос своего разума. Упорно учатся не напрягать мозг. Порой кажется остановись, просто остановись на несколько минут и все обдумай. Спроси себя кто ты, куда ты идешь и попытайся изо всех сил сам найти ответ. И всё и большего не надо, ты поймешь что это неправильно и лучше будет поступить иначе. И ты сумеешь избежать каких-то неприятностей. Но нет, лучше глупые бесконечные пересуды, опьянение себя чем угодно, какая-нибудь жуткая, доводящая до отупения работа, только бы не использовать разум, только бы не утруждать себя мыслительным процессом. Почему они так поступают? 7024 — ре пока не знал ответа на этот вопрос. И честно говоря он был даже рад тому, что наблюдение теперь не первоочередная задача для него. Синеглазая странная девочка сейчас его основное задание.

Суора остановилась. Впереди была развилка рядом с которой в землю был вкопан столб. На его вершине белел человеческий череп с черной повязкой на глазницах, под черепом была приколочена доска с выцветшей надписью «Гроанбургский хутор». Внизу, раскинув ноги и небрежно привалившись к столбу сидел молодой загорелый мужчина в зеленых штанах, бледно-серой рубахе и кожаной коричневой куртке. В зубах он держал красную травинку и оценивающе глядел на прекрасную белокурую незнакомку.

Наконец удовлетворившись осмотром, он выплюнул травинку и поднялся на ноги. Он отряхнул заднюю часть штанов и демонстративно поправил широкий черный ремень, на котором разместились два кинжала и меч с прямым клинком. Уверенной походкой мужчина направился к молодой женщине.

— Привет, красотка, — развязано сказал он и с улыбкой, оценивающе оглядел стройное тело незнакомки.

Ташунг снова напомнил себе свою же легенду. Он часто повторял ее детали про себя, желая ни на шаг не отступать от нее. Он считал это залогом успешного исполнения своей роли, дабы ни у кого из представителей этого примитивного вида не возникло и тени сомнения в его естественности.

Суора холодно посмотрела на этого жалкого разбойника. Она конечно зафиксировала ментальные сгустки других его сообщников, прячущихся в глубине леса. На первый взгляд их было человек десять. Но особого страха девушка не испытывала. Она была достаточно уверена в себе и своих клинках. А кроме того она просто презирала их. Она, дочь храброго сайтонского генерала, происходившего из древнего знатного рода, считала для себя просто неприемлемым пугаться такого отребья. И хотя род ее обеднел, своего достоинства и мастерского владения мечом его представители не растеряли. Такова была в двух словах легенда, полученная Ташунгом. Но кроме этого имелось множество имен, титулов, названий мест, дат и прочего. Чтобы все выглядело правдоподобно.

— Ты как разговариваешь, тварь? — Резко произнесла девушка. — Я разрублю тебя на куски быстрее чем ты вспомнишь свое имя. — Она отпустила поводья лошади и выразительным жестом откинула полы своего длинного черного плаща. Две искусно выполненные рукояти мечей тускло отразили вечерний свет.

— Я тебе не тварь, — проговорил гроанбуржец. Он хотел добавить «сучка», но в последний момент передумал.

Гивелту было двадцать шесть лет и среди своих товарищей он славился своей лихостью и ловкостью. Однако сейчас он немного поубавил прыти, ибо два меча на поясе незнакомки выглядели куда как вполне реально.

Да он знал, что в лесу находятся еще десяток ребят и часть из них прямо сейчас пристально следят за ним и девушкой и их стрелы уже лежат на тугих тетивах луков. Так полагалось и он знал, что так оно и было. Ремесло большой дороги очень быстро наказывает за любую халатность. Но все-таки самоуверенности в нем чуть поуменьшилось. Естественно внешне это никак не отразилось, он не мог себе этого позволить.

— Я свободный человек, — заявил Гивелт.

Суора усмехнулась.

— Что ты можешь знать о свободе? Свобода это ответственность и осознанность. А тебе даже эти слова наверно незнакомы. Живешь, наверное, как животное в какой-нибудь землянке здесь в чащобе и думаешь что ты свободен?! Не смеши меня. Чего ты хочешь?

Гивелту определенно не понравились слова незнакомки.

— Я хочу знать куда и зачем ты идешь.

Суора снова усмехнулась с удивлением и возмущением.

— А с какой стати мне давать тебе отчет? Ты думаешь, что если нацепил на себя кучу ножей и расставил своих приятелей за каждым деревом, ты стал выше и значительней и теперь вправе задавать вопросы таким как я? Должна огорчить тебя, это не так. Как были вы жалким отребьем так и остались.

Гивелт побледнел и сделал шаг вперед.

Но Суора взглянула на него с таким ледяным презрением, что молодой человек не решился ударить ее. Он взял себя в руки и постарался успокоиться. Он подумал о том, что она как-то заметила его товарищей и однако это не напугало ее.

— Ты смелая девушка, — сказал он и даже чуть улыбнулся.

— Это тебе не поможет. — Отрезала Суора. — Просто уйди с моей дороги. Для своего же блага.

Гивелт засунул большие пальцы рук за свой ремень и сделал несколько шагов назад.

— Боюсь все не так просто, — уже совершенно спокойно проговорил он.

— А что тут сложного? Возьми и вернись обратно к столбу, откуда ты вылез. И все. Или для тебя это слишком сложно?

Гивелт видел, что девушка откровенно насмехается над ним, но он решил не поддаваться на провокацию, если это конечно была провокация. Может быть она просто развлекается.

— Ты знаешь что такое Гроанбург? — Спросил он.

— Это слово написано на той доске и я так полагаю что это название какой-то деревни.

— Города, — поправил Гивелт.

— Видимо весьма жалкого города, если у него такая вывеска.

— И тем не менее это город, город мимо которого просто так не проходят.

— Неужели? А я вот возьму и пройду.

— Не советую, на тебя направлено два десятка стрел и поверь, те, кто держит их в руках великолепные лучники.

Суора некоторое время молчала.

Ташунг подумал что он, пожалуй, слишком увлекся исполнением своей роли. Он вспомнил металлического пса Элен. Этот робот казался непобедимым, что могли противопоставить ему в таком примитивном мире. И все же пес оказался в ловушке и у него из-под носа украли хозяйку. Не стоит повторять его ошибку и вести себя слишком самонадеянно.

Девушка медленно отошла назад под защиту своего жеребца. Молодой человек прекрасно понял ее маневр.

— Как тебя зовут? — спокойно спросила она.

— Зачем тебе это знать?

— Если ты хочешь говорить со мной, назови свое имя. Я не разговариваю с теми, у кого даже нет имени или кто так труслив, что боится назвать его.

Молодому человеку снова пришлось призвать на помощь свое самообладание, чтобы удержаться от какого-нибудь необдуманного поступка.

— Меня зовут Гивелт.

Девушка взяла поводья своего коня и сделала несколько шагов вперед вместе с ним, укрываясь его телом как заслоном от лесных стрелков.

— Я баронесса Суора Эрмейнег, дочь барона Альвара Миниса. Так что тебе надо от меня, человек по имени Гивелт?

— В этих лесах титулы ничего не значат, — проговорил молодой разбойник. — Будь ты даже дочерью короля Агрона, здесь, возле этого столба, мы просто два равных свободных человека. Поэтому мне все-равно.

— Ты ошибаешься, тварь, — неожиданно даже для самой себя негромко, но очень внятно произнесла девушка.

Молодой человек стал бледным как полотно.

— Никогда, слышишь, никогда и нигде в этом мире, ты не будешь равным мне. — «Стоп, стоп, стоп. Я кажется, собиралась поубавить гонору», напомнил себе Ташунг. Но к его удивлению, как только он становился Суорой, все эти напоминания переставали иметь для него значения. (Где-то на фоне его сознания промелькнула удивленная мысль, что он думает о себе в женском роде. Любопытно.) Как будто эта высокомерная аристократка из гордой военной семьи и вправду существовала, а не была выдумана наставниками Ташунга. Может первый раз за все свое путешествие, 7024-ре отчетливо понял, что его метаформа, эта гордая заносчивая белокурая девушка становиться частью его личности или наоборот, он становиться ее частью. В общем, бред какой-то, решил он.

Суора отпустила поводья своего коня, медленно опустила руку и немного передвинулась вправо. Ее голубые глаза сверкали ледяным огнем.

Гивелт стоял, окаменев. С какой-то небывалой отчетливостью он вдруг понял, что сейчас его убьют. Быстро, четко и безжалостно. И если он сделает хотя бы только попытку какого-либо движения, это лишь ускорит развязку. Разве его утешит, что потом его товарищи будут посылать стрелы в высокомерную аристократку и может быть даже сумеют ранить ее. Его тело, разрубленное и обезображенное представилось ему так ярко, что он едва не вздрогнул.

— Ты ищешь девочку? — Почти выкрикнул он.

Наваждение смертельного ужаса оставило молодого человека, и он, как будто освобожденный от железной хватки, отступил назад.

— О чем это ты? — Подозрительно спросила девушка.

— Ребенок. Шести лет. Короткие черные волосы, большие синие глаза. — Он неожиданно замолк, ошеломленно уставившись в глаза надменной аристократки. На её лице вспыхнула какая-то дикая эмоция, которую он не понял.

— Где она? — Резко спросила Суора.

Гивелт осознал её острую заинтересованность и это сделало ее еще опасней.

— Я не знаю. Наш мивар Хишен велел приводить к нему всех людей, которые ищут эту девочку, — быстро проговорил молодой человек. — У него важные сведения для них.

— Какие сведения?

— Я не знаю, — со всей возможной для него искренностью сказал Гивелт.

Суора видела, что он не лжет.

— Она была здесь?

Гивелт сглотнул. Хишен запретил им рассказывать о девочке что-то большее, кроме того, что у главы Гроанбурга есть важные сведения о ней.

— Нам запретили говорить о ней, — честно признался он. — Позволь мне отвести тебя к мивару. Он сам тебе все расскажет.

Повисло молчание. Суора размышляла. Войти в логово этих разбойников может быть небезопасно. Но с другой стороны чего ей бояться. Если она захочет она сможет вырезать весь этот жалкий город. Непременно нужно узнать, что известно этому мивару об Элен. Ташунг чувствовал, что поступает неразумно, он был полон сомнений. Но не Суора Эрмейнег, дочь барона Альвара Миниса.

— Идем, — сказала она и, взяв поводья, решительно направилась на дорогу, ведущую в чащу.

43

Хишен сидел в главной зале Цитадели и с интересом большого ценителя разглядывал авшаирские гравюры фривольного содержания. Он перевернул очередной лист и принялся детально изучать следующую картинку.

Женщина лежала на спине, запрокинув голову назад. Мужчина находился со стороны ее темени. Женщина удовлетворяла мужчину ртом. Нарисовано все было предельно реалистично.

«Однако! — С одобрением подумал Хишен. — Замысловато. Вроде бы ничего особенного. Ну сосет и сосет, а все-таки, есть что-то такое». Он собрался перевернуть страницу, но тут открылась дверь главного входа в Цитадель, и разбойник, с сожалением оторвавшись от занимательной книги, неодобрительно посмотрел на вошедшего.

Конечно это был белокурый гигант Манкруд. Кто бы еще посмел войти сюда?

Боци, подошел к столу и, спокойно глядя на недовольное лицо мивара, сказал:

— Ребята привели женщину. Она ищет девочку.

Хишен выпятил губы. Ну да, девочка. Он обещал этому пройдохе судье, позаботиться о всех возможных преследователях. Ладно, судейский, долг платежом красен, так и быть.

— Закопайте ее во дворе, — равнодушно проговорил мивар.

Боци, не сказав ни слова, развернулся и зашагал к выходу. Приказ был предельно ясен. Женщину следовало вкопать по голову в землю заднего двора Цитадели, чтобы позже хозяин мог поиграть в свою любимую игру.

Хишен задумчиво посмотрел на фривольную картинку изобретательных авшаирцев.

— Погоди, — сказал главарь разбойников.

Манкруд остановился и повернулся лицом к своему господину.

— А что за женщина? Кто она?

Боци пожал плечами.

— Она представилась как Суора Эрмейнег, дочь барона Альвара Миниса.

— Вот как, — усмехнулся мивар и откинулся на спинку стула, явно весьма заинтересованный.

— Благородная сайтонка, в нашей глуши, совсем одна, — произнес он медленно. Затем уточнил: — Она одна?

— Если не считать ее жеребца, — ответил Манкруд.

Хишен, впрочем как и все остальные в Гроанбурге, был не в состоянии понять, когда боци шутит, а когда говорит серьезно. Белокурый гигант с большими задумчивыми голубыми глазами всегда говорил абсолютно серьезно, но Хишен подозревал что про себя он частенько посмеивается и некоторые его слова определенно отзвуки этих насмешек.

— А какая она из себя?

— Прекрасна как небо, — ответил Манкруд.

— Вот даже как. — Хишен был действительно удивлен. Его помощник раньше никогда так не отзывался о женщинах. — Ну что ж, если она произвела впечатление даже на тебя, то мне определенно следует на нее взглянуть, прежде чем отправлять ее на задний двор. Приведи ее сюда.

— Она вооружена, — предупредил Манкруд.

— Я тоже, — усмехнулся мивар.

Суора стояла почти в центре площади перед Цитаделью. Стояла она в гордом одиночестве. Около полутора десятка мужчин расположились у деревянной ограды, опоясывающей площадь по периметру. Четверо сопровождали девушку от самой развилки, в числе их был и Гивелт. Остальные любопытные подошли либо увидев незнакомку на улицах Гроанбурга, либо услышав слух о ней, который распространился по городку со скоростью лесного пожара.

Жеребца у Суоры увели под предлогом напоить и накормить. Девушка почти не сомневалась, что они лгут. Но конь все равно был измотанным и уставшим. Ей был нужен новый и она решила что добудет его себе, когда будет покидать разбойничье логово.

Дверь открылась и на крыльцо вышел белокурый гигант. Суору уже представили ему и как она поняла Манкруд был правой рукой местного главаря. Быстро просканировав ауру Манкруда, она убедилась что он абсолютная мразь. Ташунг снова удивился себе. Определение «абсолютная мразь» было явно ненаучным и не из его лексикона.

— Входи, — сказал боци.

Девушка, совершенно не стесненная прикованными к ее фигуре взглядами пятнадцати мужчин, покачивая бедрами, полная достоинства, направилась к Цитадели.

Хишен, продолжая сидеть, внимательно и бесцеремонно изучал гостью, ни сделав никакой попытки как-то поприветствовать ее. Он полагал что девушка, войдя со света в полутемное помещение, некоторое время будет дезориентирована. Но Суора прекрасно все видела. Она услышала как сзади закрылась дверь и высокий светловолосый мужчина замер где-то у нее за спиной. Она не посмотрела назад. Приблизившись к столу, она внимательно оглядела сидящего напротив человека и разложенные на столе вещи. Два вычурных тяжелых канделябра с тремя горящими свечами в каждом, большой хрустальный графин, наполовину заполненный темно-красной жидкостью, пустой бокал, ваза с фруктами, длинная изогнутая сабля, боевой топор и огромная раскрытая книга с яркими сочными иллюстрациями. Суора на какое-то мгновение задержала взгляд на рисунке в книге, затем посмотрела в темные глаза Хишена. Девушка испытала глубокое отвращение к этому человеку. Его ментальный слепок не оставлял никакого шанса на мирный исход их встречи. Похоть, жестокость, злоба, безумие сплелись в этом человеке в жуткую ядовитую смесь, буквально испускающую тяжелое зловоние и смрад для всякого кто мог это чувствовать. Если девочка могла, а 7024-ре начинал подозревать что да, и если она была здесь, то она должна была пережить настоящий шок.

— Ты и вправду просто красотка, — плотоядно улыбнувшись, заметил Хишен. Он считал себя привлекательным для женщин. Мужественный, брутальный, буквально излучавший мужскую силу. И потому практически не сомневался, что прекрасная гостья испытывала к нему тоже определенный интерес.

— У нас есть два пути, — спокойно сказала девушка.

— Неужели только два, — усмехнулся Хишен. Кивнув на фривольную книжицу, он добавил: — Если нам не хватит фантазии на большее, мы всегда можем обратиться к литературе. Но спешу тебя заверить со мной ты получишь удовольствие на любом пути, который бы ты не выбрала.

Суора сделал шаг назад. Она внимательно смотрела на главаря разбойников.

— Нет, пожалуй я ошиблась, — медленно проговорила она. — У нас есть только один путь.

— Как скажешь, красавица, — почти ласково ответил Хишен.

— Меня интересует что ты знаешь о девочке. Шесть лет, черные короткие волосы, синие глаза, скорей всего была в сопровождении королевского судьи.

— Ну, допустим, я что-то знаю о ней, — всё так же насмешливо ответил Хишен. Его очень забавляла эта ситуация. Такая гордая высокомерная красавица, (а Манкруд был прав, нежданная гостья просто сказочно очаровательна), ведет себя столь независимо, столь уверенно, а на самом деле глупа как пробка. Совершенно очевидно, что как только она переступила порог этого здания, для нее все стало кончено. Но видимо для гордой сайтонки это было не так очевидно, что явно не говорило в пользу ее умственных способностей. Впрочем, подумал глава Гроанбурга, при такой красоте ум уже в принципе не нужен.

— Где она? — Спросила девушка.

Спросила вроде бы тихо, вроде бы спокойно, но Хишен почувствовал что она напряжена как струна, что этот вопрос чрезвычайно важен для нее. И разбойник подумал что возможно стоит солгать, сказать что девочка здесь, где-нибудь в подвале и посмотреть как поведет себя прекрасная гостья. Может захочет пойти на сделку. Хишен представил ее голую на своем столе, раздвинувшую ноги. Воображаемая картина почти возбудила его, но он решил что спешить не стоит. Откинувшись на спинку кресла, он проговорил:

— А я что-то не припомню чтобы у барона Альвара Миниса Эрмейнег были дочери твоего возраста. Насколько я знаю у него было только два сына.

Суора застыла. Она никак не ожидала такого поворота в беседе.

— Значит твоя память подводит тебя.

— Неужели? Я восемь лет служил начальником стражи у барона Глуба. Он был хорошим знакомым барона Эрмейнег, насколько это конечно возможно для Глубы. Ибо он вообще отличался крайней мизантропией. Так что я знал об Альваре Минисе можно сказать из первых рук. И за все восемь лет я не слышал ни слова о том что у него столь необыкновенно красивая дочь. А Глуба кстати был большой охотник до женских прелестей и думаю он не преминул бы упомянуть о такой соблазнительной особе как ты.

7024-ре быстро просканировал полученную от инструкторов информацию о своей легенде. Что ж, барон Глуба там действительно присутствовал.

— Вряд ли мой отец стал был разговаривать о своей любимой дочери с таким законченным ублюдком как твой хозяин. Глуба просто бешенный пес, которого либо боялись, либо презирали, и уж обсуждать с ним семейные дела не стали бы даже самые близкие соседи.

— Что есть, то есть, — с усмешкой согласился Хишен. — И тем не менее, я вполне уверен, что у Альвара не было дочерей.

— Может ты удивишься, но мне глубоко наплевать на твою уверенность. Я росла вдалеке от дома, меня воспитывали и обучали в Храме Тибора, так что в родовом замке отца я провела совсем немного времени.

— Храм Тибора, Храм Красных деревьев, надо же. Так ты должно быть настоящий мастер меча.

— Именно так. И как раз по этой причине меня выбрали в хранители маленькой Элен. Так что поверь, в твоих же интересах, сказать мне где она сейчас.

— Знаешь, все что не делается в Гроанбурге, все делается в моих интересах. Но я конечно напуган. И я сейчас же выложу все что я знаю о девочке и затем отпущу тебя, полный благоговения и уважения к тебе и твоей знаменитой семье.

Суора усмехнулась на явно издевательский тон хозяина Цитадели. Она развернулась и не спеша прошлась по комнате.

— Это было бы разумно с твоей стороны, — бросила она через плечо. — Но как я уже сказала у нас есть только один путь и он не включает никаких разумных действий с твоей стороны.

Девушка приблизилась к стене и принялась разглядывать огромные яркие гобелены.

Усмешка наконец покинула лицо Хишена и впервые некая нечеткая легкая тень тревоги коснулась его сердца. Уж слишком сайтонка была спокойна и уверенна в себе. Может он поспешил отнести это на счет ее недалекого ума и безграничной заносчивости, может за ней действительно скрывалась какая-то сила. Но пусть даже ее действительно обучали в Храме Тибора, Хишена это нисколько не пугало. Хотя скорей всего она лжет об этом, также как она лжет о том что она дочь Миниса.

— Я слышал в Храме Красных деревьев процветает мужеложство. Тебя тоже приучили делать это через зад?

Девушка ничего не ответила. Она окончательно поняла что никакого конструктивного диалога с этим человеком не получится.

— Резня в Халиане, — произнесла Суора, кивнув на гобелен. — Очень реалистично. Я слышала что Глуба отличился там. Сажал людей на колья, подвешивал за крюки и насиловал полуобезумевших женщин прямо посреди всей этой кровавой вакханалии. — Девушка резко повернулась к Хишену. — Ты ведь там тоже был?

Главарь разбойников ничего не ответил. Он внимательно наблюдал за молодой женщиной.

Тем временем Суора отошла от стены и передвигаясь по комнате оказалась перед Манкрудом. Она встала лицом к белокурому боци и встретилась с ним глазами.

Ташунг неторопливо изучал находящееся перед ним существо. Он уже вполне отдавал себе отчет в том что прийти к компромиссу с двумя этими животными у него не получится. И на том, кто имел для него второстепенное значение он решил опробовать так называемый метод кокона, в котором он все еще не был достаточно силен. Суть метода сводилась к тому что трепещущее эфирное тело живого субъекта помещалось в ментальный кокон. Эта преграда, непроницаемая и абсолютно цельная, полностью лишала эфирное тело связи с окружающим миром, с энергетическими полями Вселенной. Это приводило к моментальному коллапсу. Субъект просто отключался, этот жуткий вакуум был непереносим для хрупкого неразвитого сознания и оно спасало себя закукливанием, прекращением почти всякой деятельности. Животное не погибало, это не приводило ни к каким пагубным последствиям, по крайне мере физическим, и вернуть субъекта к полноценному нормальному функционированию было достаточно несложно. Прелесть метода заключалась в том что выйти из этого состояния самостоятельно животное не могло и таким образом оно оставалось отключенным столько сколько необходимо.

Хишен тем временем продолжил упражняться в похабностях.

— Я думаю нам следует начать с того что ты мне отсосешь. Я знаю что благородные сайтонские аристократки мастерицы в этом деле. И если ты действительно дочь барона, то я намереваюсь получить массу удовольствия.

«Забавно, — думал Ташунг, изучая светловолосого мужчину, стоявшего перед ним. — Они до такой степени не выносят одиночества, что приходят в отчаянье и коллапсируют. Как все-таки они глупы и примитивны. Размышление, созерцание, самосовершенствование, покой и безмятежность или концентрация и устремленность, ведь это все так прекрасно и интересно, в этом столько вдохновения и радости, а они только и думают о бессмысленном общении с себе подобными и конечно же об удовлетворении своего жалкого эго, прилагая массу усилий чтобы добиться хоть какого-то признания от окружающих. Непонятно зачем им это нужно. Какая разница как тебя оценивают другие, тебе ведь и так все известно о самом себе и ты сам знаешь чего ты стоишь. И еще это странное понятие „любовь“. Впрочем, ничего в нем странного нет, обычное половое влечение, инстинкт и ничего больше. Но они нагромоздили столько нелепиц, лжи и сложностей вокруг этого что в конец сами себя запутали.»

7024-ре нахмурился. Ему никак не удавалось обуздать эфирные колебания субъекта. Ташунг усилил концентрацию своего ментального натиска, обволакивая и подавляя энергетические движения жертвы. Белокурый самец уже осознал что происходит что-то непонятное и страшное. Несмотря на всю его выдержку он был сильно напуган. Его сознание металось и пыталось заставить тело удалиться от источника опасности, но контроль над членами тела был потерян, ибо передача нервных импульсов была практически полностью блокирована.

— Потом ты разденешься, — говорил Хишен. — Снимешь с себя все что на тебе есть, но неторопливо, так чтобы это было изящно и волнующе. Затем ты ляжешь на стол, на спину, запрокинешь голову и снова будешь сосать. Потом перевернешься на живот и раздвинешь ноги как можно шире…

Манкруд без единого звука рухнул на пол. Он упал на бок и лежал не шевелясь. Суора, не бросив ни единого взгляда на хозяина Цитадели, пошла вперед, перешагнула через тело боци и направилась к входной двери.

Хишен пребывал в некотором ошеломлении. Он прекрасно видел, что девушка стояла метрах в двух от его первого помощника. Она не прикасалась к нему, она даже не сделала ни одного жеста в его сторону и тем не менее светловолосый гигант теперь лежал распластавшись по полу и не подавал никаких признаков жизни.

Наконец вожак разбойников пришел в себя.

— Э-эй, ты куда собралась? — Сказал он, вставая из-за стола.

Суора не остановилась и продолжила свой путь.

Хишен перемахнул через стол, едва не сбив при этом вазу с фруктами, и встал на ноги уже с другой стороны.

— Ты думаешь ты так просто уйдешь отсюда? — Проговорил он.

Хишен вроде бы хотел устремится за девушкой, но в его движениях явно сквозила то ли растерянность, то ли неуверенность. Но чтобы это ни было, он справился с этим и резко бросился вперед.

— Погоди, ты ведь еще не отсосала у меня, — с деланным весельем крикнул он.

Но Суора уже была возле входной двери. Однако совершенно неожиданно для Хишена, она взялась за массивный засов, который одним концом был прикреплен к стене, а другой свободно вращался и перевела его из вертикального положения в горизонтальное. Тяжелый мощный брус упал в специальные стальные петли, намертво заблокировав входную дверь.

Хишен, осознав что она сделала, замер посреди залы.

Девушка повернулась к нему лицом и улыбнулась.

— Ну вот, теперь нам никто не помешает, — сказала она.

Величественно, полная достоинства, высоко подняв подбородок, держа спину прямой как струна, девушка начала медленно шагать по направлению к главарю разбойников. Она столь нарочито соблазнительно покачивала бедрами, что казалось сам воздух начал вибрировать от наполнявшего его желания. Однако буйная натура Хишена сейчас пребывала в некотором смятении. Он вожделел этой женщины, но страх холодной змеей уже проник внутрь и сжимал его сердце в дурном предчувствии. Нехотя, практически против своей воли, почти неосознанно он начал отступать. Нет, он ни в коем случае не поддался этому страху. Большую часть своей жизни он ходил бок о бок со смертью и можно сказать привык к этому ощущению. Он не боялся настолько, чтобы перестать контролировать ситуацию. Но теперь он понимал что эта женщина может представлять угрозу. Когда он увидел ее входящей в Цитадель, он тут же решил что она абсолютная идиотка, если сама по доброй воле пришла в Гроанбург. С ее внешними данными ей здесь была уготована лишь одна участь. Ее будут насиловать, по долгу и очень многие. Сначала сам вожак, потом, когда она ему надоест, он отдаст ее своим ребятам. А вот теперь он с запоздалым раскаяньем думал что это может быть ни она дура, а он дурак. Нет, он нисколько не сомневался в себе. Он без труда справится с десятком, даже с двумя десятками обычных воинов, а может быть и не совсем обычных. Но эта женщина уложила Манкруда на пол одним взглядом. Кем она может быть? Она заперла дверь, чтобы остаться с ним наедине. Она не боится его, ни капли не боится и вот это действительно пугало его. Последние годы он стал несколько халатно относиться к своей безопасности. А ведь врагов у него было предостаточно. Он наверно не смог бы припомнить и половины тех кто по-настоящему желал ему смерти. Но он помнил как некоторые из них клялись что наймут лучших убийц на свете, чтобы они добрались до него. В большинстве случаев Хишен не предавал значения этим угрозам, иногда потому что те, кто клялись, умирали раньше, чем успевали исполнить свое обещание, но чаще он просто не верил что какие бы то ни было хитроумные наемники смогут добраться до него. Конечно он повидал немало на своем веку и знал что на свете действительно существует мастера боевых искусств, способные на невероятные вещи, но ему казалось маловероятным что подобные люди станут утруждать себя охотой за деньги на кого бы то ни было. Еще этот проклятый Храм Тибора. Да нет, это не серьезно, думал Хишен. Они там без конца машут палками, оттачивают каллиграфию, читают тяжеленные фолианты, а по ночам всяким непотребными способами ублажают себя. По большой части они все там просто размазни. Но эта девка идет прямо на него и усмехается. Она не боится его. Нисколько. Ладно сука, еще не вечер. Он отступал к столу, но правда только для того чтобы взять свою ужасную саблю.

Ташунг внимательно следил за эмоциональными переживаниями лысого самца. К своему сожалению, он видел что тот если и напуган, то лишь ровно настолько чтобы стать более собранным, благоразумным и опасным. Ташунг хотел только получить информацию о девочке и он полагал что предпочтительней обойтись без физического воздействия. Не потому что его хоть в какой-то степени смущала мысль о причинении боли этому животному, нет, просто он считал что добыть нужные сведения без пыток будет более профессионально. Нет, надо было попытаться напугать его.

Хишен продолжал отступать. Наконец он уперся в стол и замер. Девушка тоже остановилась и внимательно смотрела на него.

— Если ты думаешь, что меня пугают твои храмовые фокусы, то ты ошибаешься, — спокойно проговорил главарь разбойников и незаметно положил правую ладонь на стол.

Суора очень искренне рассмеялась.

— Храмовые фокусы?… Нет, никаких храмовых фокусов. Ты был прав, я не имею никакого отношения к барону Альвару Минису и я никогда не была в Храме Красных деревьев.

— Неужели? Тогда кто ты?

— Ты конечно решил, что я заносчивая аристократичная дура, которая не в силах понять в какое место ее занесло и что ее тут ждет.

Хишен молча ждал продолжения.

— Но ты ошибся, — насмешливый холодный голос девушки совсем не нравился мивару.

— Можешь даже не пытаться, — очень спокойно ответил Хишен. — Твой блеф здесь не пройдет.

— Блеф?! Ты что совсем дурак? Неужели ты думаешь, что я вошла бы в этот убогий городишко, если бы не была уверена что я могу в любой момент покинуть его. Да ты и весь твой сброд просто насекомые для меня. Я в состоянии лишить вас ваших никчемных жизней десятком разных способов. Или я могу просто отключить ваши жалкие мозги одним взглядом, как я сделала с ним, — девушка кивнула в сторону бездвижного тела Манкруда.

— Звучит устрашающе, — насмешливо проговорил Хишен.

— А выглядит, поверь мне, еще более ужасно.

— И что, я должен поверить что ты великая волшебница… или кто?

— Волшебница? Да я смотрю ты тут в своей норе совсем впал в детство. — Суора откинула полы плаща выставляя напоказ рукояти мечей. — Никакого волшебства. Я просто изрублю тебя и любого кто встанет у меня на пути.

— Вот как. Так ты у нас мастер меча. — Пальцы Хишена наконец коснулись стали клинка.

Ташунг сдался. Он понял что ему не напугать этого человека словами. Наверно она просто не знает правильных слов.

— Ладно, — устало произнесла Суора, — я вижу ты полный идиот и разговор с тобой смысла не имеет. Да возьми ты свою саблю. Хоть мне и глубоко наплевать на всю эту страну и все ее население, но так и быть я окажу им услугу и избавлю их от тебя.

Хишен стоял и не шевелился.

Она конечно блефует, думал он. Но ведь она заперла дверь и Манкруд возможно уже в стране праотцов и может быть ей только и нужно чтобы он взял клинок. Может быть ей нужен только какой-нибудь формальный повод чтобы убить его?

— Кто ты такая и что тебе надо? — Наконец спросил мивар.

— Бери саблю.

— Ты хочешь напасть на меня?

— Нет, это ты хочешь напасть на меня. Но ты боишься. А я хочу по быстрей со всем этим закончить.

— Я ничего не боюсь.

— Да мне наплевать боишься ты или нет. Ты для меня просто животное и я собираюсь причинять тебе боль пока ты не скажешь то что мне нужно. Только поэтому я не отключила тебя как этого подонка.

— А что тебе нужно чтоб я сказал?

— Я кажется уже говорила тебе. Все что тебе известно о маленькой девочке. Лет шесть, черные волосы, большие синие глаза, такие запоминаешь.

— Элен? Ты говоришь о ней?

— Отлично, ты знаешь ее имя. Продолжай.

— Она здесь, в Гроанбурге. Но тебе никогда не найти ее.

Суора улыбнулась.

— Ты даже не представляешь как тебе повезло что ты лжешь. Если бы ты хотя бы даже волосок покачнул на ее голове, я бы уже разрезала тебя на части. Бедный глупый Хишен. Судья провел тебя. Но не расстраивайся. Этот убогий чинуша еще более глуп чем ты. И его судьба уже предрешена. Скажи, ты ведь даже не понял кто эта девочка? Конечно нет. А судья понял и решил выкрасть ее. Безумнейший поступок. Не иди по его пути. Скажи мне все что ты знаешь и я отпущу тебя. И просто уйду.

Хишен взялся за лезвие своего любимого оружия, подвинул клинок к себе и поднял саблю со стола.

— Да нет, я думаю, так просто ты не уйдешь.

Суора спокойно смотрела на него.

— Ну что ж нападай. Ты не бойся. Я пока не буду тебя убивать. Мне сначала нужно узнать все что ты знаешь об Элен.

Хишен крепко сжимал рукоять своей страшной сабли. Он убил ей столько людей что сейчас не смог бы вспомнить и трети из них. Но эта женщина не блефовала, теперь он почти не сомневался в этом. Либо она полностью безумна, либо у нее действительно есть какая-то сила, которая позволяет ей так уверенно вести себя. Но Хишена смущало то что у нее были мечи. А раз так, то значит все вполне по земному, по-человечески. Если она использует мечи, то и сама несомненно может погибнуть от клинка. Если вся ее уверенность основывается на том что она себя считает мастером меча, то ее ждет неприятный сюрприз. Хишен отправил на тот свет немало тех, кто полагал себя непревзойденным в искусстве фехтования. Но ведь Манкруда она даже не касалась. Но она долго глядела на него. Значит просто не нужно смотреть ей в глаза. Хишен почувствовал как внутри него растет уверенность в победе. А вместе с тем и сладкое чувство предвкушения того что он сделает с этой надменной красоткой, когда она окажется у его ног. Да нет, конечно же она блефовала. Она заперла дверь, понимая что лучше попытаться справиться с одним разбойником чем со всей шайкой. Когда она поняла куда она попала, то решила что единственный путь к спасению это держать себя уверенно и нагло, идти напролом, отчаянно блефуя и импровизируя. Это же было очевидно.

Хишен оттолкнулся от стола.

Могучий разбойник рубил с такой быстротой и искусством, что полотно клинка разрезало воздух с приглушенным свистом. От этого бешенного стального круговорота невозможно было укрыться, ему невозможно было противостоять. Страшная сабля буквально заполняла собой пространство во всех измерениях.

Суора уходила с траектории лезвия довольно легко и даже успевала с удивлением размышлять о том как же можно так неэффективно использовать свое тело. Самец вне всяких сомнений был великолепно развит физически, но это развитие было очень примитивным. Очень каким-то односторонним. Многие группы мышц оставались в рудиментарном состоянии, двигался он довольно прямолинейно и очень предсказуемо. Девушка без усилий просчитывала его следующее действие, причем иногда ей даже приходилось тормозить себя чтобы дождаться своего противника и не выбиться из гармоничной согласованности с его движениями. Он почти смешил ее. Инерционность не учитывает, рефлексы вялые, никакого анализа топологии системы, которую они вдвоем представляли, никакого предвиденья, никакой подстройки. Девушка совершенно не напрягалась, она совершала минимально необходимые движения чтобы совсем чуть-чуть отклониться от клинка, который проходил мимо нее буквально в одном-двух сантиметрах.

Хишен просто не мог в это поверить. Казалось бы вот она цель, руби не хочу. Но ничего не получалось. Все удары проходили мимо. Девица изгибалась, выворачивалась, наклонялась столь ловко и умело, что казалось сабля обходит ее со всех сторон, но не смеет прикоснуться. Через несколько минут этой пародии на бой, кроме порубленного на куски воздуха, никаких других достижений Хишен не имел. Только он было решил отступить и попытаться как-то осмыслить происходящее, как вдруг что-то изменилось. Он даже не сразу понял что. Девушка оказалась совсем рядом с ним. Он поспешно попытался ударить ее в голову рукоятью сабли, ударил куда-то в пустоту и в следующий миг колено Суоры врезалось в его грудную клетку немного сбоку. Могучее тело, обладавшее крепостью наковальни и в прошлом стойко выдерживающее удары, которые могли бы убить и быка, буквально взорвалось от боли. Ребра сломались, сосуды лопнули, сознание на долю секунды померкло. Нелепо согнувшись, Хишен отпрянул в сторону, на миг совершенно потеряв ориентацию. Этого мига для Суоры было достаточно чтобы сделать с ним все что угодно. Она ударила его локтем по руке с саблей, после чего рука превратилась в безвольную плеть, затем ударила голенью по бедру мгновенно отсушив ногу и Хишен просто начал падать, но Суора, пока он еще стоял, взлетела в воздух и правой ступней с широким амплитудным замахом ударила его в лицо.

Разбойник отлетел назад, его ноги на пару секунд зависли в воздухе, после чего его тяжелое сильное тело грузно и жестко припечаталось спиной к каменному полу. Как ни удивительно он все еще пребывал в сознании. В определённой степени конечно. Он тупо смотрел куда-то вверх, его голова дергалась, он давился собственной кровью, выталкивал языком выбитые зубы, правую руку била мелкая дрожь, левая нога не шевелилась. На рубашке, в том месте куда угодило колено девушки, расплывалось темное пятно.

Суора некоторое время рассматривала поверженного врага. Затем она сделала шаг вперед, нагнулась, подобрала саблю мивара и подошла к его телу. Она поставила острие клинка ему на живот и слегка нажала. Взгляд Хишена начал приобретать осмысленность.

Мужчина захрипел, закашлялся и дергая головой начал выплевывать кровь. Немного придя в себя, он снова положил голову на пол.

— Я все скажу, — негромко проговорил он.

Суора нажала на саблю чуть сильнее.

— Не надо. Я скажу все что ты хочешь знать. Не надо, — торопливо произнес Хишен.

Он всегда считал себя человеком разумным. А сейчас все его благоразумие в один голос советовало ему спрятать по дальше всю его гордыню и надменность и выказать абсолютную готовность к сотрудничеству. Он честно признался себе, что ошибся на счет этой девицы. Ну что ж, философски подумал Хишен, и на старуху бывает проруха. Кем бы ни была его гостья, она определённо не является обычной человеческой женщиной. В этом он не сомневался, ибо был твердо уверен что ни одна нормальная девушка не способна таким образом расправиться с ним, пусть ее хоть с рождения тренируют в Храме Красных деревьев. Эта девица обладала невероятной скоростью и силой, по истине нечеловеческими. И потому это никак не должно ущемлять его мужское самолюбие, говорил он себе.

Суора нажала еще сильнее на саблю и Хишен даже слегка вскрикнул, мгновенно оторвавшись от мыслей о самолюбии.

— Не делай этого. Я же сказал, спрашивай.

— Я просто хочу чтоб ты понял. Другого предупреждения не будет. Я и так потеряла с тобой много времени. Запомни, я могу видеть лжет человек или нет. — Ташунг все больше и больше приходил к мысли что это вранье определенно полезно, жаль только что он действительно не обладал этой способностью. Эта мысль в очередной раз подстегнула в нем любопытство как все-таки это делает странный человеческий детеныш, которого он искал. — Если ты мне солжешь хотя бы раз, я проткну твое брюхо твоей же саблей. Ты понял меня?

— Да-да я понял, — поспешно сказал мивар.

«Врет конечно, тварь», мимолетно подумал Хишен об заявленной ею способности видеть правду и ложь. Но он понял, что не решится солгать после такой угрозы. Но впрочем это было неважно, потому что он и не собирался что-то придумывать, он готов был сказать всю правду.

— Где девочка?

— Она уехала вместе с судьей. Насколько я понял в Акануран.

— Когда?

— Утром. Поздним утром.

— Что она здесь делала?

— Ничего. Судье нужны были свежие лошади. А девочку он попросил накормить, напоить. Представил ее как свою племянницу.

— С какой стати ты помогаешь судье? И почему он вообще не побоялся заехать сюда?

— Нас связывают давние отношения, — нехотя пробурчал мивар.

— Что это значит?

— Он спас некоторых моих парней от виселицы.

— Зачем?

— Ну, такой он человек. Прозорливый. Впередсмотрящий. Решил что в будущем это может быть для него полезно. По крайней мере я так думаю. А что там твориться в голове у Лурга на самом деле я не знаю.

— Почему ты просто не убил его сейчас, когда он к тебе приехал.

Хишен с искренним удивлением воззрился на прекрасную гостью.

— Зачем мне это? Вся добыча четыре лошади и карета. А проблем… Чтобы палата потом своих красноголовых карателей сюда прислала. Кому это нужно? Да кроме того знакомство с судьей всегда может оказаться полезным.

— Ясно. — Девушка убрала саблю с живота мивара. — Что с девочкой?

— А что с ней?

— Как она себя чувствовала? Как выглядела? С ней все в порядке?

— Нормально выглядела. Ходит, болтает, глазами сверкает.

Хишен думал о ноже в своем правом сапоге. «Отвернись, сука. Отвернись лишь на миг», горячо просил он про себя. Правая рука постепенно обретала чувствительность и он потихоньку шевелил пальцами. Он так ясно ощущал то невыразимое удовольствие, которое он почувствует когда нож войдет в тело этой стервы, что его буквально била дрожь от предвкушения. Она стояла совсем рядом, но все еще продолжала задумчиво глядеть на него. Учитывая скорость ее реакции сейчас он не имел ни одного шанса.

— Что-то беспокоит тебя? — Спросила Суора. — Обдумываешь план мести?

— Да ну что ты, — Хишен даже изобразил кривую улыбку окровавленным ртом. — Просто не решаюсь попросить тебя позволить мне сесть за стол, а то как-то не привык валяться на каменном полу с разбитой рожей.

— Неужели? Иди садись.

Суора отошла в сторону, продолжая держать саблю в правой руке. Шанс на удар с ножом испарился, но зато появился другой, более реальный.

Кряхтя, сплевывая кровь, Хишен с трудом сначала сел, затем с еще большим трудом поднялся на ноги и медленно заковылял к столу, где до сих пор в свете свечей блестела яркая иллюстрация фривольной книги.

При каждом движении отзывались болью сломанные ребра. Он приблизился к стулу и с облегчением оперся о его спинку. Он посмотрел на топор лежавший на столе и затем на стоявшую в центре залы девушку.

Суора раздумывала о том как ей быть дальше. Она узнала все что хотела. Она видела что разбойник сказал ей правду и теперь ей надо двигаться дальше на восток. Но ей нужна свежая лошадь. Да и поесть не мешало бы, мягко говоря. 7024-ре все время забывал что этому телу необходима энергия, получаемая из переработки грубых пищевых ресурсов. Это была все еще не очень приятная процедура для него, хотя то удовольствие, которое он испытывал когда утолял первый самый острый голод начинало ему нравиться, или по крайней мере начинало примирять его с этим убогим актом поглощения пищи. Но впрочем у Ташунга тут же промелькнула мысль об омерзительнейшем процессе дефекации и он содрогнулся от отвращения. Однако он понимал что есть необходимо и к нынешнему моменту Суора очень и очень проголодалась.

Только она собралась завести речь о лошади, пожалуй проще всего будет если Хишен прикажет своим подручным привести животное прямо ко входу в Цитадель, как вдруг заметила резкую перемену в эмоциональном фоне разбойника. Он воспрянул духом, повеселел, осмелел, надменность и дерзость снова вернулись к нему. Суора быстро осмотрелась по сторонам, но ни увидела ничего что могло бы послужить причиной этого.

— У меня для тебя сюрприз, сука, — громко проговорил Хишен.

Девушка внимательно поглядела на разбойника. Она скользнула взглядом по топору, лежавшему на столе. Топор был средних размеров и мивар, учитывая его богатырское телосложение, вполне мог метнуть его быстро и наверно относительно прицельно. Но неужели он действительно рассчитывал на это.

Окровавленный рот Хишена расплылся в хищной улыбке.

Он проворно повернулся к стене и с большим усилием нажал левой рукой на один из темно-красных кирпичей. Тот неожиданно поддался и ушел в глубь стены, при этом один из соседних, наоборот, выступил из нее почти на четверть метра.

Какой-то механизм, мелькнула мысль в голове Суоры. Что-нибудь упадет с потолка? Сеть? Раскрывающийся пол? Тут же припомнился недотепа робот, провалившийся в примитивную ловушку в тюрьме Туила. Или возможно сработают самострелы, спрятанные в стенах. Все это пронеслось в голове Суоры в один миг. И в этот же самый миг она уже взвилась в воздух, сделала сальто назад, при этом она не выпустила сабли разбойника из рук и приземлилась метрах в пяти от того места где только что была, припав к полу, согнув левую ногу и отставив правую. Она быстро огляделась.

В левой и правой по отношению к главному входу стенах квадратные куски кирпичной кладки размерами примерно метр на метр медленно ушли куда-то вглубь, образовав чернильно-черные дыры.

Суора быстро посмотрела на разбойника. Хишен жутко улыбался, глядя на нее.

— Что ж, ублюдочная сайтонская шлюха, я думаю пора несколько поменять расстановку сил.

Чуткий слух девушки различил клацанье когтей по камням. Она смотрела то влево, то вправо, ожидая появление гостей. Суора крепко сжала рукоять сабли. Прекрасно видя в темноте, она наконец разглядела две массивные туши выдвинувшиеся из черных провалов стены.

— Теперь тебе, сука, ничто не поможет, — надрывался Хишен. — Знаешь кто это? Это бейхоры. Слышала когда-нибудь о них? Адские псы Гируанских гор. Пещерные медведи обходят их стороной и даже могучие Туру уходят из тех мест где они появляются. Бейхоры могут разгрызать камни и разрывать когтями огромные деревья. Они ничего не бояться и никого не слушают, кроме своего вожака.

Девушка продолжала рассматривать приближающихся к ней зверей. Большие лобастые головы, широкие грудные клетки, могучие лапы, короткие челюсти полные клыков, какого-то грязно серого цвета, буро-зеленая шкура, никакого хвоста, маленькие подвижные уши.

Хишен продолжал свою экспрессивную речь, все более и более входя в раж.

— Вэлуоннские маги, используя свои чары, забирают их к себе щенками и выращивают из них ужасных стражей. Один из этих чернокнижников дал мне щенков и научил, как их приручить к себе. Их надо кормить своей кровью. Да, сука, я резал себе плечи и ноги и смешивал их пищу со своей кровью. Они кусали и грызли меня, но теперь они мои. Всем своим существом. Ибо их ведет голос крови, моей крови, я их вожак. И сейчас, блядь, тебе не помогут никакие твои выкрутасы и изгибы, в каком бы гребанном храме тебя не обучали. Мои бейхоры разорвут тебя на части. Они разломают твои кости, отгрызут тебе руки и ноги. И знаешь что, я может все равно тебя трахну, если от твоей задницы останется что-нибудь.

Звери приближались к девушке, не сводя с нее глаз и не издавая ни звука. Лишь когти по-прежнему клацали по каменному полу Цитадели. Бейхоры действительно были большими. Их круглые головы находились почти на уровне бедер Суоры. Два огромных беспощадных зверя готовились к нападению.

— Они не щадят никого. Они убивают любого в ком течет кровь. Мне даже не нужно им ничего говорить. И их ничто не остановит.

В первую минуту появления животных, Ташунг вообще не мог понять с чего этот лысый самец пришел в такое возбуждение. Его прямо распирало от радостного предвкушения. Но 7024-ре никак не мог уразуметь что такого в этих бейхорах и почему этот убогий разбойник придает им такое решающее значение. И лишь спустя какое-то время Ташунг с досадой на свою несообразительность осознал, вернее вспомнил, что ментальные способности этого вида еще в чрезвычайно зачаточном состоянии. Настолько зачаточном, что они даже не способны подчинить себе волю таких примитивных существ как эти бейхоры. Это конечно было просто смехотворно. Все-таки их мозг обладал таким внушительным потенциалом, но до сих пор был так удручающе не развит. Впрочем, для народа Ташунга это было только на пользу.

Очень легко, без всякого напряжения 7024-ре быстро накрыл ментальной завесой жалкое сознание одного из животных. Убогое примитивнейшее сознание жалобно затрепыхалось и тут же сдалось чужой могучей воле. Ташунг установил себя как главную доминанту для зверя и стал для него верховным существом. Причем эта доминанта была настолько всеобъемлющей и непререкаемой, что стала для слабого разума зверя даже важнее инстинкта самосохранения. Тоже самое 7024-ре проделал и со вторым животным, полностью подчинив его своей воле.

— Они сожрут твои кишки, сучье отродье, — тем временем провозглашал Хишен, яростно сверкая глазами в пламени свечей. — Раскусят твой череп, съедят твой мозг и завтра к утру вся твоя шлюшья надменность и высокомерие станут просто бейхорским дерьмом. Это все чего ты заслуживаешь.

Огромные ужасные звери подошли к девушке и преданно уселись возле ее ног. Суора положила ладони на их лобастые головы и бейхоры радостно высунули раздвоенные языки и даже слегка зажмурились от удовольствия.

Экспрессия, наполнявшая буйную речь Хишена, тут же пошла на спад. Он просто не верил своим глазам. Настолько не верил, что все еще по инерции продолжал произносить свои мерзкие угрозы. Наконец невообразимость происходящего достучалась до его разума и просто повергла его в немой шок. Он смолк.

В зале повисла тишина. Девушка слегка почесывала затылки жутких бейхоров и молча смотрела на мивара. Затем она медленно пошла вперед. Теперь могучий лысый разбойник и странная белокурая женщина неотрывно глядели в глаза друг друга.

— Есть голос сильнее голоса крови, — негромко сказала девушка. — Это голос Бога.

Хишен растерянно усмехнулся. Странная вялость и апатия охватили его. Впервые в жизни. Всегда, с самого раннего детства он сражался. Он знал, он верил, он привык к тому что нужно бить. Изо всей силы, как можно больнее, исподтишка ли, прямо ли, не важно. Бить чтобы разбить, чтобы сломать, чтобы убить своего врага. Главное это победа, любой ценой. И у него действительно это получалось. Пока другие тратили драгоценные мгновения на колебания, нерешительность, сомнения, он бил, мечом, топором, ножом, палкой, рукой. И он побеждал. И он твердо верил что никогда нельзя сдаваться, как бы тяжело не было, как бы не складывалась ситуация, бороться нужно до конца. Все может измениться в один миг. Всегда есть шанс. Но сегодня, сейчас он почему-то чувствовал только растерянность. Эта девица определенно выбила его из колеи. Мягко говоря. Она просто не оставляла ему ни единого шанса.

— Это не честно, — пробормотал Хишен. В этот миг в его голове промелькнули образы людей из его прошлого. Связанные, подвешенные за крюки, с поломанными руками и ногами, закопанные по плечи в землю, ослепленные, избитые до полусмерти и он стоящий рядом с топором или саблей. У них тоже не было ни единого шанса, подумалось ему, ни единого, когда он без всякой пощады и колебаний добивал их. Мало кто из них принимал последний удар достойно, многие визжали, извивались и умоляли, брызгая слюнями и соплями. Ну нет, яростно подумал он, нет. Они были слабаками. Они сами лишали себя всех шансов. Я буду сражаться.

Хишен дернулся вперед, схватил со стола топор и снова отпрянул к стене.

— Кто бы ты ни была, мразь, я достану тебя, — прошипел он.

Суора приблизилась к противоположному краю стола и остановилась. Ее вдруг охватило чувство безмерного отвращения и брезгливости. Это ведь просто животное. Животное с чуть боле развитыми полушариями мозга. Его интересуют только три вещи: секс, пища и насилие. И все. Все остальное выше и дальше его примитивного сознания. Это животное руководствуется только желанием удовлетворения своих убогих потребностей. И на пути реализации этого удовлетворения оно и применяет свой чуть более развитый мозг, выказывая некую изобретательность и сообразительность. Почему Дагатор 35 и остальные Владыки и Хранители считают этот вид одним из самых опасных для нашего существования? Ведь они так ничтожны и слабы и, учитывая их примитивность, легко управляемы. Мне ничего не стоит стать вождем этого города. Я без труда расправлюсь со всеми главарями и займу их место. И принимая во внимания мой тотальный контроль над бейхорами, я буду абсолютным повелителем для этих жалких существ. Секс, пища и насилие. Но зачем насилие? Для собственного утверждения, для демонстрации своей силы как доказательства права на власть? Но ведь не только. Это животное получает какое-то жуткое удовольствие от этого. Непостижимо. Уродовать, калечить, умертвлять своих сородичей, своих соплеменников, представителей своего вида и получать от этого удовольствие! Или оно получает удовольствие от ощущения страха своих жертв. Да, его боятся и это делает его великим и ужасным,