Бесплатный фрагмент - День любви

Досадное приглашение

Впереди мелькали необыкновенно красивые женские ножки. Их красота околдовывала, и Лёва, забыв обо всём, следовал за ними, как ослик за морковкой на палочке.

— Вы зачем преследуете меня?! — остановилась и резко развернулась к Лёве обладательница околдовавших его ножек.

Её ярко-зелёные глаза метали молнии, лицо пылало гневом, вся её стройная фигурка напряглась в требовательном выжидании ответа.

— Я и сам не знаю, — растерялся Лёва.

Я просто засмотрелся и…

— Засмотрелся на что? На мою пятую точку?!

Как вы мне все надоели!!

— Нет! Я не такой! Я стихи пишу… А тут такая тема… Извините…

Напряжённость в женщине сменилась сомнением, в её зелёных глазах зажёгся огонёк настороженного, недоверчивого интереса.

— Вы, действительно, пишите стихи?

— Пишу… Писал… Несколько лет назад… Вот и один из моих сборников у меня в портфеле, кажется, завалялся. Я сейчас,.. — Лёва стал расстёгивать портфель, но руки плохо слушались его. С третьей попытки он расстегнул портфель, дрожащей от волнения рукой извлёк из него сборник своих стихов, протянул его женщине.

«Какие у неё необыкновенно красивые руки!» — подумал Лёва, зачарованно глядя на ладони, бережно принявшие книгу.

— А чем Вы подтвердите мне своё авторство? — в зелёных глазах красавицы всё ещё светился огонёк настороженной недоверчивости.

— Вот мой паспорт, — Лёва торопливо вытащил из внутреннего нагрудного кармана пиджака свой паспорт и протянул его зелёноглазке.

«Да у неё взгляд матёрого оперативника», — подумал Лёва.

Женщина просканировала пристальным взглядом паспорт, сличив содержащееся в нём фото с растерянной Лёвиной физиономией, сопоставила имя и фамилию в паспорте с именем и фамилией на обложке книги и вернула Лёве паспорт, одарив его прояснившимся взглядом.

— Что ж, посмотрим, каковы тут стихи, — женщина открыла сборник на самом первом разделе, и Лёва почувствовал, как она ловит ритмику его строф.

«Стих ни хорошие, ни плохие. Так себе, средненькие. Пусть себе пишет», — сказала Лёвиному другу одна их общая знакомая, прочтя несколько Лёвиных стихотворений.

— Мне нравится Ваш стихотворный стиль. Ваши стихи со смыслом.

Вы дарите мне этот сборник?

У Лёвы от счастья вдруг пересохло горло.

— О! С восторгом! В знак моего восхищения Вашей несравненной красотой! — с жаром выпалил Лёва. — Вот только, хотелось бы, с дарственной надписью, а у меня нет с собой ручки.

— В этом не будет проблемы. Мы стоим возле моего дома. Там найдётся и ручка, и чашка чая. Заодно познакомитесь с моим мужем. Он большой любитель поэзии.

«Хорошенькое приглашение! — огорчился Лёва. — Моя нежданная восхитительная любовь приглашает меня на свидание… с её мужем!!»

Но приглашение уже сделано и отклонять его было бы ещё большей нелепостью, чем принять.

*

Её муж оказался человеком чрезвычайно интересным. Он, как и Лёва, восторгался поэзией Осипа Мандельштама. Даже самое любимое Лёвино стихотворение этого поэта оказалось любимым стихотворением и мужа зелёноглазой красавицы:

…………………………

Уведи меня в ночь, где течёт Енисей

И сосна до звезды достаёт,

Потому что не волк я по крови своей

И меня только равный убьёт.

Однако, очарован Лёва был не мужем невероятной красавицы.

Когда-то Лёвой было написано стихотворение, посвящённое другой женщине, запавшей в его влюбчивое сердце, но оно дословно совпало и с его чувствами к зеленоглазой колдунье:

Избранник твой вполне хорош собой,

И на него похожи ваши дети,

Я не изведал счастья жить с тобой,

Но счастлив тем, что ты живёшь

на белом свете.

По случайному стечению обстоятельств?

Он родился 14 февраля, в день, который с некоторых пор, вопреки церковным праздникам, миряне стали праздновать как День святого Валентина, и получил имя этого святого. Но никакой связи с датой празднования мирянами дня того святого в этом не было. Это было первым случайным стечением обстоятельств в жизни новорождённого.

Также, безо всякой связи с тем, что святой Валентин, согласно лживым измышлениям, будто бы, был снисходителен к актам свободной любви, Валентин, войдя в возраст гиперсексуальности, стал активным сторонником права на свободную любовь. Это было в начале 1990-х — времени разброда в умах того поколения молодёжи.

Родители Валентина, воспитанные в духе соблюдения традиционных нравственных ценностей, с беспокойством относились к такому проявлению свободолюбия их сына и, как умели, пытались с этим бороться.

Но многие ли родители способны повлиять на поведение своих чад, особенно, когда это поведение проявилось уже после того, как прочно укоренилось в сознании и образе жизни их повзрослевших детей?

*

Однажды какой-то провидец сказал матери Валентина:

«Сын твой может погибнуть преждевременной смертью от падения на него большой тяжести».

«Какой ещё „большой тяжести“?» — гадала женщина, встревоженная этим страшным пророчеством. И тут на память ей пришёл случай, как одна молодая мамаша, прогуливаясь по улице с сидящим в коляске младенцем, погибла от падения на неё обрушившегося балкона. Младенца она успела вывести из зоны поражения, даже не подозревая о той опасности, а сама выйти не успела.

С тех пор она часто твердила сыну:

— Никогда не проходи под балконами! Обходи их стороной! Были случаи…

Но сын лишь смеялся в ответ:

— А ещё были случаи, когда с неба на голову людям падали метеориты!

*

Валентин, на свою беду, очень нравился девушкам. Ещё большей его бедой было то, что он любил новизну, даруемую свободной любовью, и часто менял партнёрш. В те годы было много предостережений со стороны медработников об эпидемической опасности таких случайных связей, но Валентина это не пугало. Он был легкомысленно беспечен.

Опасность подстерегала его с другой, непредвиденной стороны.

Не все его случайные партнёрши, легко соглашавшиеся войти с ним в интимную связь, готовы были так же легко прервать возникшие отношения. Некоторым хотелось продолжения. Были среди них и такие, которым хотелось продолжения «любой ценой!».

Страшной ценой была бы месть.

Немыслимо страшной ценой была бы месть с помощью чёрного колдовства.

Одна из брошенных Валентином его случайных партнёрш оказалась настолько ослеплённой обидой на то, что Валентин после того, как вступил в интимную связь с нею (с такой необыкновенной!), легко переключился на другую, что задумала страшную месть:

«Чем та его новая партнёрша лучше?!

Да разве может другая быть лучше?!!

Он подлец! Он ответит за эту подлость!!

Смертью!!!»

*

В ослеплении эта брошенка прибежала к своей родной бабушке, известной среди многих кумушек колдунье, и та поддержала внучку в её желании отомстить «ветреному мерзавцу» с помощью чёрного колдовства.

Тот, кто не соприкасался лично с ведьмами, колдуньями и колдунами, не верят ни в какое колдовство.

Тот, кто лично пострадал от колдовства, знает, что оно есть и что сила его огромна.

Произошедшее с Валентином вполне можно объяснить местью одной его брошенки и чёрным колдовством её бабушки.

А случилось то, что Валентин прогуливался по узкому тротуару, когда навстречу ему из-за угла вышла могучего вида дама с двумя объёмными сумками. Пропуская её, Валентин отшагнул с стене старой полуаварийной двухэтажки, и в этот момент на него обрушился балкон, перегруженный всякими малоценными вещами, в числе которых был давно вышедший из моды сундук, множество ящиков с гвоздями и саморезами всех размеров, инструменты.

Не об этом ли пророчил его матери какой-то там провидец?

Но, возможно, это было случайным стечением обстоятельств.

Кошмар и явь

Было в этом кошмаре что-то, отличающее его

от остальных сновидений. Какая-то очень

чёткая реальность. Достоверность, граничащая

с явью.

Арч Стрэнтон

«Кошмар на улице Вязов»

Моим соседом по двухместному гостиничному номеру оказался охотовед. Так он представился. Имя своё он произнёс неразборчиво, но переспрашивать я не решился: он упредил мой вопрос таким взглядом… Из его жёлтых глаз меня просквозило колючим холодом. В них было что-то звериное.

Впрочем, это впечатление длилось всего несколько мгновений. После того, как я передумал о чём-либо расспрашивать этого странного человека, взгляд его вновь принял прежнее равнодушное выражение, и я решил, что пугающая звериность его взгляда мне просто показалась из-за бликов закатного солнца, отразившихся в радужной оболочке его глаз.

В одиночестве я спустился на первый этаж, вошёл в ресторан при гостинице, заказал сытный ужин и 150 грамм водки.

В свой номер я вернулся поздно вечером. Охотоведа там в то время не было. Я лёг в постель и сразу уснул крепким сном.

*

Проснулся я среди ночи от жуткого волчьего воя. За окном холодным, мертвенным светом сияла круглая луна. Часы на стене показывали полночь.

Волчий вой повторился. Теперь он слышался уже за дверью в мой номер.

Как такое возможно?!!

Я включил потолочный свет, схватил со своей тумбочки бутылку с остатками газированной воды. Ощутив внезапную сухость во рту, я выпил прямо из горлышка остатки газировки и крепко зажал бутылку за горлышко нижним хватом. Если мне придётся сражаться с волком, я отобью часть бутылки о спинку кровати и воспользуюсь образующейся «розочкой» как эффективным холодным оружием.

Огромный волк ворвался в мой номер так быстро, что я едва успел отбить нижнюю часть бутылки и выставить хищные края «розочки» перед его злобно ощерившейся пастью. Теперь нас разделяло только очень короткое расстояние для атакующего волчьего броска и моего контратакующего выпада. Мы оба застыли в мысленном прокручивании своих дальнейших действий. Из жёлтых глаз взъярившегося монстра на меня хлынул шквал обжигающе колючего холода.

Это напомнило мне… звериный взгляд моего соседа по номеру.

«Что за чертовщина?! Такого не может быть!!!» — разорвалась шаровой молнией в моём сознании дикая, несуразная мысль о превращении нелюдимого охотоведа в кровожадного монстра.

Напряжённое противостояние между мной и зверем затягивалось. Наши шансы в смертельной схватке были для нас очевидны: погибнем оба.