Бесплатный фрагмент - Демиурги

Глава 1. Когда Демиургам скучно

«Трудно представить место за пределами Вселенной; обычно его описывают как пустоту, где нет ничего, кроме потоков чистой энергии, но это не совсем так. Именно там и возникают миры по желанию демиургов, фундаменталов или богов. Каждую из Вселенных создают как минимум две такие высшие сущности, у которых нет даже физического воплощения — лишь сознание».

Эти мысли пронеслись в глубине сознания одного из демиургов, когда его принудительно извлекли из самого сердца гибнущей Вселенной. Он оказался в родных краях — там, где когда-то давно создал свою первую Вселенную; с тех пор он сотворил не одну сотню таких «игрушек». Он осмотрелся по сторонам: в этом месте он был не один. Возле него находился собрат, который его и извлёк. Издалека доносился ментальный шум от сотен голосов, из которых разобрать слова было невозможно.

— В Запределье опять неспокойно? — Голос явно принадлежал ребёнку, но в этом месте в нём проступала не детская мудрость. — Что произошло на этот раз?

— Наш собрат нарушил основной закон демиургов. — Второй голос звучал гораздо старше; по нему можно было заключить, что он принадлежит мужчине средних лет. — Ты ведь не забыл его за время, проведённое в очередной Вселенной?

— Демиург должен незаметно направлять развитие Вселенной и ничем не выдавать своего влияния на неё перед развитыми формами жизни. — Спокойно ответил молодой голос.

— Да, этот закон позволяет нам проникать в создаваемые миры и экспериментировать с тканью реальности. — Повисла короткая пауза. — Жаль, что жизненный цикл Вселенной, которую создала твоя группа, подошёл к концу. Мне нравилось разнообразие форм жизни, развитие которых вы спровоцировали.

— А разве нахождение среди форм жизни не ставит под вопрос само существование этого закона? — Попытка перевести разговор в другое русло явно не удалась. — Ведь для них мы являемся богами — всемогущими существами, которые властвуют над всеми силами Вселенной.

— Всё верно. Но это только в том случае, если вести себя неосторожно и оставлять следы своего присутствия, из-за которых нас легко вычислить как устроителей миров.

— Тогда в чём же вина нашего собрата? Ведь в таком ключе закон становится парадоксальны. — Спросил молодой демиург и продолжил мысль. — Само наше присутствие внутри Вселенной ставит под угрозу тайну нашего существования. Мы неоднократно напрямую вмешивались в ход истории разных цивилизаций, и они поклонялись нам как богам.

— Тут ты прав, но ответь на один вопрос: что ты делал в своих Вселенных, когда тебе становилось скучно? — Ловко парировал старший.

— Обычно приходил в какую-либо цивилизацию и проверял их на самые страшные пороки и грехи, заключая порой не самые целесообразные сделки.

— И ты всегда изменял им память, стирая из их воспоминаний момент встречи с тобой.

— Это всегда было моим приоритетом. Никто из смертных не должен знать, что мы можем манипулировать их судьбами, тем самым меняя облик всей Вселенной.

— Наш собрат не только продемонстрировал готовность поработить одну из цивилизаций, исполняя любое их желание, но и, что куда хуже, породил на свет смертного, наделённого его способностями. К счастью, тамошний Хаос вовремя ликвидировал угрозу, исходящую от Порядка. Иначе такими темпами Вселенная начала бы стремительно сжиматься и вымирать. — Старший сделал короткую паузу и продолжил. — Теперь его ждёт наказание, достойное его поступка.

— Какое наказание?

— Его изгонят во Вселенную, где он считается богом. Запечатают в оболочке, не предназначенной для использования сил демиургов, и обрекут на вечную жизнь среди его фанатиков до самого конца существования этого мира.

— Разве для него это будет наказанием?

— А ты представь: слышать мольбы своих фанатиков и не иметь возможности ответить на них. Его гордыня и жажда власти могли обойтись нам слишком дорого.

— Но ведь Вселенная рано или поздно прекратит своё существование, и он вернётся в Запределье. Вы все надеетесь, что он усвоит урок?

— Ты ошибаешься. Его естество будет постепенно сливаться с его телом и самой Вселенной, и в конечном итоге он погибнет вместе с ней.

— Тогда это действительно страшное наказание. Но кто займёт его место?

— Для этого мы и извлекли тебя из умирающей Вселенной, которую ты взрастил. — Он сделал многозначительную паузу. — На общем собрании было принято решение. Чтобы поддержать баланс в той Вселенной, мы решили превратить смертного в демиурга.

— А при чём здесь я?

— Твои игры со смертными пришлись нам как нельзя кстати. Мы отправляем тебя в ту Вселенную искать смертного, который, невзирая на назначенную тобой цену, сам захочет стать демиургом. — Пояснил старший и, сделав ещё одну паузу, добавил. — Ты будешь ощущать сильные подсознательные желания чуда, выбирать, как тебе кажется, наиболее подходящего кандидата и заключать с ним сделку. Это будет длиться до тех пор, пока ты не найдёшь нового демиурга или пока та Вселенная не погибнет.

— А как мне не столкнуться с изгнанником? Ведь он, несмотря на отсутствие сил, сможет меня почувствовать.

— Тебе придётся создать круг из пяти приближённых, которые будут маскировать твоё присутствие. — Старшего явно стала утомлять эта беседа. — Ты должен понимать: они будут твоими приближёнными лишь до тех пор, пока ты выполняешь задание. — Он снова замолчал на мгновение. — Ты начал меня утомлять, думаю, пора заканчивать разговор. Тебе пора отправляться следом за изгнанником, пока брешь не закрылась.

После этих слов старший просто исчез в бесконечности Запределья, оставив первого в одиночестве.

Он охватил сознанием всё Запределье: так много Вселенных и так мало демиургов, которые их созидают. С тех пор как он сам стал демиургом, им была выстроена не одна сотня миров. Он уже сбился со счёта, сколько раз разгонял скуку, напрямую вмешиваясь в те или иные события. Но любая Вселенная рано или поздно умирает. Всё имеет своё начало и конец; единственная константа в этом круговороте — они, устроители миров.

— Что ж, пора в путь. — Пробурчал он самому себе и устремился в брешь, ведущую в ту Вселенную, где ощущалось присутствие Изгнанника.

Любая Вселенная — это игра, в которую демиурги играют от скуки. От момента зарождения такой Вселенной по их ощущениям проходит лишь один день, но если погрузиться внутрь, время ощущается иначе. Вот и сейчас, по мере приближения к бреши, время словно растягивалось. Хотя он и двигался с колоссальной скоростью, границы Вселенной едва приближались. Издалека она напоминала мириады светящихся нитей, которые, казалось, переплетались в полном беспорядке, но при внимательном рассмотрении в них проступала чёткая структура. Каждая нить состояла из галактик, число которых не поддавалось подсчёту, не говоря уже о звёздах и планетах. Разнообразие жизненных форм превышало пределы самого скудного воображения, хотя по большей части преобладали углеродные формы жизни антропоморфного типа. Демиург остановился. Наконец прорвавшись сквозь брешь, он осмотрелся, пытаясь отыскать следы Изгнанника. Он понимал, что им нельзя пересекаться, но лучший способ не дать тому вернуть силы — это постоянный присмотр. А значит, стоит обосноваться на той же планете.

— Сначала нужно построить цитадель, в которой я соберу свой круг приближённых. — Он снова огляделся и добавил. — Кому я это говорю? Ведь я здесь один.

Его внимание привлекла одна из нитей, выбивавшаяся из общей структуры. Она тянулась в сторону от всех остальных, к самой границе Вселенной, чего не должно было быть на столь раннем этапе развития. Он направился в её сторону, но тут снова почувствовал след Изгнанника и сменил направление. Он ускорился настолько, что практически мгновенно оказался возле планеты, на которую попал Изгнанник. Голубой шарик на орбите одинокой белой звезды с единственным спутником.

Демиург сосредоточился, мгновенно впитывая все знания об этом мире. Местная и примитивная форма жизни называла её Землёй, а родительскую звезду — Солнцем.

«Странно. Звезда белая, а называют её жёлтым карликом», — мысленно отметил он.

За то краткое время, что он находился рядом с планетой, демиург изучил всё, что касалось её мироустройства, узрел все пороки местной цивилизации. Он решил, что именно из обитателей этого мира будет формировать свой круг и именно здесь станет искать того, кто займёт место Изгнанника. Хотя он почти не потратил времени на путь, ему уже становилось скучно. А в цивилизации, которую Изгнанник уже начал выстраивать для себя, демиург разглядел ироничный способ утяжелить его наказание.

С этого момента он решил начать свою игру. Игру по исполнению желаний в обмен на справедливую цену — в его понимании. Игру, которая поможет не только отсеять фанатиков, но и найти членов Круга и того, кто станет новым демиургом.

Глава 2. Цитадель Круга

«Так, хватит пялиться на этот комочек грязи, на котором копошатся относительно развитые существа. Пора поискать пристанище для Круга», — подумал демиург и устремился прочь от планеты.

Он проносился мимо звёзд на скорости, которую легко можно было спутать с телепортацией или прыжками через гиперпространство. Крайне редко он останавливался у планет, оценивая их жизнеспособность. Часть заинтересовавших его миров он отсеивал из-за непригодных условий, часть — из-за того, что на них уже развивалась более-менее разумная цивилизация, а вмешиваться в их естественный ход ему не хотелось. Несколько раз он натыкался на сверхцивилизации, которые практически полностью колонизировали свои галактики. В таких местах он даже не задерживался, сразу переносясь в другие области космоса.

Он перебрал все доступные варианты во Вселенной, но так и не смог найти подходящей планеты. Тогда он решил вмешаться в ход эволюции и создать собственную звезду и пустынную, но пригодную для жизни планету. А чтобы исключить случайное занесение жизни извне, он решил расположить эти объекты вне галактик, но поблизости от той, что называют Млечным Путём.

«С чего бы начать?» — он недолго раздумывал, вспоминая, какими способами создавал миры прежде. Какие из них были стабильными, а какие с самого начала были обречены на скоротечное саморазрушение. Он всегда стремился создавать свои убежища, учитывая различные факторы зарождения жизни. Такие планеты были у всех демиургов, и все они проводили там мало времени.

Для начала требовалось создать родительскую звезду. Он остановил свой выбор на жёлтом карлике — относительно тусклом объекте, создание которого не требовало колоссального количества материи.

Демиург принял подобие физического облика — сферу с множеством щупалец. Он раскинул их в разные стороны, словно оплетая невидимые нити, на которых держится сама структура пространства. Собравшись с мыслями, он потянул за эти нити, слегка искажая геометрию окружающего его пространства. Ощутив потоки материи, демиург сосредоточился и начал притягивать к себе необходимые элементы, закручивая их в единую сферу.

Вскоре сформировалось видимое газовое облако. Чтобы ограничить его размеры, демиург воздействовал на структуру реальности вокруг и внутри облака, уплотняя его. Он стягивал материю со всех уголков Вселенной по крупицам, в процессе отделяя тяжёлые элементы от водорода. Газовое облако быстро тяжелело и сжималось, превращаясь в протозвезду из молекулярного водорода.

Прошло еще немного времени, и недра протозвезды вспыхнули огнем термоядерного синтеза — сердце его убежища наконец-то забилось, превратив объект в полноценную звезду. К этому моменту светило уже соответствовало всем необходимым критериям, и демиург оставил его в покое. Теперь можно было приступить к созданию планеты.

Он отдалился от звезды, заняв идеальную точку на орбите. Центр искажения реальности сместился вместе с ним, увлекая за собой и облако «строительных отходов», оставшихся после рождения звезды. Изменение суперпозиции искажения привело к усилению одного из потоков материи, и за короткий промежуток времени это полностью опустошило небольшой участок вселенной. Демиург отпустил нити фундамента мироздания, и искажение исчезло. Теперь в его распоряжении был достаточный объем материи для создания комфортной по габаритам каменистой планеты.

Демиург охватил облако материи своими подобиями конечностей и начал сжимать его, не слишком заботясь о положении отдельных элементов. Лишь изредка он корректировал соотношение химических составляющих в недрах будущей планеты — на случай, если на ней всё же возникнет жизнь. Вскоре в центре облака сформировалось ядро, и демиург усилил его естественное притяжение в тысячи раз, предоставив дальнейшее формирование планеты воле случая. Бесформенное облако постепенно обретало сферические очертания, приближаясь к естественным пропорциям. Ловко управляя гравитацией, демиург то ускорял, то замедлял сжатие, чтобы элементы распределялись хаотично и естественно.

Облако сжималось всё сильнее; будущая планета начала раскаляться, порода плавилась, формировалась атмосфера и зарождалось магнитное поле. Тем временем звезда окончательно разгорелась, освещая окрестности ослепительным белым светом. Демиург вернул гравитацию планеты в норму и завершил формирование атмосферы «вручную», сделав её подобной той, на которой он планировал искать будущих членов Круга и нового демиурга. Закончив с основой, он вонзил свои ментальные щупальца глубоко в недра и стал двигать литосферные плиты, меняя облик мира: создавал горные хребты, долины и впадины. Поверхность постепенно остывала, и он решил снизойти на неё. Планета выглядела пустынной и унылой, поэтому демиург вырвал из земной тверди огромный пласт материи и перестроил его в океан. Остальное он предоставил естественным процессам эволюции.

Теперь пришло время для цитадели — дома для него и тех, кого он выберет. Облетев планету, он выбрал небольшой островок в центре внутреннего моря, воды в котором пока еще оставались пресными. В центре острова возвышалась гора, из которой демиург решил высечь свое жилище. Он опустился на скалистый берег и медленно направился к вершине, обвивая склоны щупальцами. Неспешными, аккуратными движениями он придал горе форму башни и уплотнил её структуру. Он выстроил пятиступенчатую пирамиду с плоской вершиной, украсив края каждой ступени каменными зубцами.

Вонзив щупальца в основание башни, он изменил атомную и молекулярную структуру камня, превратив его в массивные дубовые ворота на кованых стальных петлях. Углубив щупальца в гору, он создал внутри просторную полость и укрепил фундамент первого этажа. Проникнув сквозь запертые ворота, демиург вошел в просторный зал и принялся за внутреннее убранство.

Он провел щупальцами по полу, изменив его структуру с обычного камня на гранит, а стены превратил в мрамор, чтобы создать визуальный контраст. Грубую породу на потолке он преобразовал в монолитный сапфир с умеренными рубиновыми вкраплениями, воссоздав иллюзию звездного неба, которого у этой планеты никогда не будет. Настал черед колонн, опоясывающих зал: демиург превратил их в гигантские алмазные кристаллы. Источников света он создавать не собирался — на этот счет у него были свои, особые мысли.

Приблизившись к противоположной стене, он создал ворота поменьше, ведущие на лестничную площадку. Там, в одной из стен, он прорезал дверь и небольшой коридор с лестницей, уходящей вниз. С небольшим усилием демиург отделил часть своего сознания, создав собственное «эхо», и, привязав его к башне, отправил возводить катакомбы. С противоположной же стороны он начал создавать лестницу, ведущую к вершине, где должны были расположиться его личные покои и зал собраний.

На втором этаже он обустроил библиотеку с бесчисленным множеством книг на самые разные темы. Помещение было оформлено почти так же, как и первый этаж, за исключением стен — они были покрыты деревом вместо мрамора. По тем же причинам, что и прежде, он не стал заниматься освещением. Закончив с библиотекой, демиург направился к вершине. По пути он останавливался на каждом этаже, создавая за массивными дверями небольшие комнаты и оставляя подробные инструкции своему «эхо», которое должно было достраивать башню по мере необходимости. На каждом сужении башни он также создавал двери, ведущие наружу.

Наконец он добрался до этажа, предназначенного для совета. Зал собраний Круга он обустроил с истинным размахом и шиком. Пол был выложен обсидианом, стены облицованы агатом с изумрудными узорами, а потолок выполнен из азурита. В центре комнаты возвышался круглый стол из орихалка, вокруг которого он расположил шесть удобных кресел, вырезанных из редчайших пород дерева со всех уголков вселенной. Кресла были обиты кожей существ, вымерших еще на заре мироздания: демиургу не составило труда восстановить их генетический код, извлекая обрывки данных из глубочайших недр вселенского фундамента.

Закончив с залом, демиург поднялся выше — в свои покои. Здесь он решил отказаться от излишеств. Сначала, как и прежде, он сформировал само помещение и деревянную дверь из древесины, встречавшейся лишь в последней созданной им вселенной. Пол он сделал из обсидиана — просто потому, что этот материал пришелся ему по вкусу. Стены он покрыл орихалком, а потолок — обсидианом. Всю мебель он изготовил из своей любимой древесины: в центре комнаты стоял простой письменный стол, по обе стороны от него — пара удобных кресел, а вдоль стен расположились шкафы и книжные стеллажи. У одного из шкафов он создал зеркало в полный рост. О кровати он даже не помышлял — демиурги не нуждаются в отдыхе.

Закончив со своими покоями, демиург сквозь крышу поднялся на самую вершину башни. Он окинул взором окрестности и саму цитадель. То, как она сливалась со скалами, не понравилось ему — это выглядело слишком естественно, слишком обыденно. Тогда он обвил башню своими щупальцами от самой вершины до основания, меняя саму суть камня: он перестроил молекулярную решётку грубой породы, превращая её в монолитный базальт. Когда работа была завершена, щупальца исчезли, втянувшись в глубины его сознания. Демиург призвал своё «эхо». Когда оно явилось, он совершил последнее, самое сложное действие: простыми, но невероятно точными манипуляциями структурных нитей и потоков сознания он слил «эхо» с самой башней.

Цитадель ожила. Теперь она была не просто зданием, а живым организмом, способным достраивать себя изнутри по мере необходимости. Демиург почувствовал пульсацию стен как собственную. На этом создание башни было завершено.

Глава 3. Телесная форма

Демиург парил на вершине башни в лучах заходящего солнца, окрашивавшего безоблачное небо в кроваво-алые тона. Его сознание постепенно обретало антропоморфные очертания, единственным отличием от человека оставались щупальца, струящиеся из спины. Он уже готов был стянуть элементы материи, чтобы соткать физическую оболочку, но вовремя остановился. Простого воплощения было недостаточно. Обычная плоть не выдержала бы мощи его способностей к изменению реальности и подверглась бы мгновенному саморазрушению под весом собственной воли. Более того, он еще не до конца освоился в законах этой вселенной: любая ошибка при перемещении между измерениями могла стать фатальной. Тело должно было быть не просто прочным, а абсолютно неуязвимым.

Ему требовалось решение, исключающее старение, так как сроки поиска другого демиурга были неизвестны. Он учитывал и биологическую угрозу: бесконечное разнообразие форм жизни во вселенной означало, что любая бактерия или вирус могли стать фатальными. Тело должно было быть биологически инертным. Перебрав множество концепций, он пришел к единственно верному выводу: создать принципиально новые вещества на основе углерода, выстроив уникальные, сверхсложные молекулярные цепочки.

Приняв решение, он вернулся в свои покои, просто просочившись сквозь крышу. К этому моменту башня окончательно ожила: потолок источал мягкий, ровный свет, заполнявший пространство так, что не оставлял ни единой тени.

В зеркале отразилась лишь зыбкая дымка в форме человека с распростертыми за спиной щупальцами. Подобно тому, как он когда-то создавал звезду, демиург обвил щупальцами нити паутины реальности. Он исказил само пространство, заставляя элементы притягиваться к нему. Он перестраивал их атомную структуру, синтезируя необходимые компоненты и разделяя их на группы. Этот процесс занял гораздо больше времени, чем он рассчитывал, но когда критическая масса органических молекул была достигнута, демиург отпустил нити и приступил к окончательному строительству своей физической оболочки.

— Прямо конструктор: «собери себя сам». Жаль, только инструкции не прилагается. — Буркнул он, скорее по привычке, чем от досады. Демиург поднял наполовину материальные руки и, сконцентрировавшись, начал притягивать молекулы, из которых должна была возникнуть нервная ткань. Часть молекулярного облака заструилась в центр темной дымки, обретая форму и складываясь в сложнейшую сеть центральной нервной системы. Создав мозг и нейронные пути вплоть до мельчайших окончаний, он замер, проверяя отклик: новые ткани в точности повторяли каждое его микродвижение.

Следующим этапом — хотя это было не более чем высокоточным строительством — стало создание скелета. Молекулы устремлялись к нему, подчиняясь воле. Мозг укрыл череп с пустыми глазницами, спинной мозг бережно окутали позвонки. От позвоночника, словно ветви дерева, разрослась реберная клетка; выросли ключицы, от которых отделились кости рук. В основании позвоночника сформировалась тазовая кость, ставшая опорой для ног. Скелет был завершен. Демиург снова проверил синхронность: физический отклик начал настигать его сознание, но все еще немного отставал.

Молекулярный туман стал заметно реже, но сквозь него все еще ничего нельзя было разобрать. Демиург шевельнул костяными пальцами, и облако материи пришло в движение. Оно плотно обволакивало скелет, наращивая мышечную ткань, формируя внутренние органы и кровеносную систему. В глазницах проступили безжизненные глаза, замершие и смотрящие в зеркало на завершающую стадию создания оболочки для сознания. Нервные волокна вплетались в плоть, сосуды наполнялись кровью, которая оставалась неподвижной в ожидании первого удара сердца. Слой подкожного жира обеспечил термоизоляцию. Последним крупным этапом стала кожа: она медленно расползалась по телу, словно натягиваемый чулок. Оставались лишь мелочи: ногти на пальцах, брови и волосы на голове.

Все это время демиург парил в нескольких сантиметрах над полом. С каждым новым слоем материи он проверял степень синхронизации. Чем массивнее становилось тело, тем медленнее становились его движения. Сознание постоянно обгоняло физическую оболочку; это напоминало начинающего кукловода, пытающегося управлять невероятно сложной марионеткой. Ему требовалось время, чтобы слиться с материей в единое целое, иначе он не мог приступить к своим задачам.

Спустя час движения стали полностью синхронными, хотя и оставались вязкими. Демиург осторожно опустился на пол, осознавая, что еще не до конца освоил этот новый вес. Стопы коснулись теплого, гладкого обсидиана, и ноги тут же подогнулись. Демиург рухнул. С трудом двигая вялыми, непослушными конечностями, он попытался подняться, но тело не слушалось. Перед глазами всё плыло. В этот момент он смог разглядеть свою руку с мертвенно-бледной кожей, и осознание ударило его, как физический удар.

— Тело-то я создал, даже слился с ним полностью… а забыл самое главное. — Беззвучно, едва шевеля губами, произнес он. — Забыл запустить процессы жизнедеятельности.

Его взгляд стал жестким.

— Нужно исправлять ошибки.

Он прекратил попытки подняться, расслабился и углубил сознание в своё тело. Осматривая каждую клеточку в поисках ошибок, допущенных при создании или слиянии, он пришёл к выводу, что на первый взгляд всё в порядке. Тогда он обвил сердце одним из щупалец, имитируя его ритм. Кровь пришла в движение, растекаясь по сосудам. Но стоило ему перестать помогать сердцу, как движение затихало. Демиург прислушался к себе и понял: у него, как у нематериальной сущности, просто нет неосознанных рефлексов — для них не существовало внутренних органов.

Ему пришлось погрузиться в мозг и создать там имитацию простого человеческого сознания со всеми необходимыми функциями. Сердце забилось само, лёгкие впервые наполнились воздухом, а кожа начала приобретать естественный оттенок. Зрение прояснилось, демиург несколько раз моргнул. Он пошевелился; тело всё ещё плохо слушалось, но уже не так, как совсем недавно. Демиург предпринял несколько неуклюжих попыток встать, и каждый раз падал, но с каждым разом он всё увереннее осваивал движения. Спустя некоторое время ему всё же удалось подняться на ноги.

Во всём теле ещё ощущалась слабость, но, пошатываясь, он сделал несколько шагов и остановился перед зеркалом. Оттуда на него смотрел худощавый мальчишка лет двенадцати с короткими русыми волосами. Он подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть новое лицо.

— Могло быть и хуже. — Вслух отметил он. Черты лица были слегка округлыми: средне посаженные голубые глаза, прямой нос с чуть приподнятым кончиком и довольно узкие губы. Типовая внешность для большинства местных цивилизаций.

— Хм, глаза теперь голубые — каждый раз по-разному, а голос всегда один и тот же в каждом воплощении. Ладно, пришло время испытать эту тушку на прочность, не хотелось бы её переделывать.

Демиург отвернулся от зеркала и направился к выходу из своих покоев; звуков его шагов не было слышно. Он спокойно открыл тяжёлую дверь, даже не обратив внимания на её вес. Оказавшись на ярко освещённой лестничной площадке, он присвистнул, прикинув, сколько ступеней ему предстоит преодолеть на этих полуватных ногах.

— Ну почему я решил делать лестницу, а не создавать сеть искажений пространства? — Простонал он и, обречённо вздохнув, начал спуск.

Спустившись на один пролёт спиральной лестницы, он обернулся и посмотрел на вершину башни. Оттуда открывался потрясающий, но всё же унылый вид на мёртвые окрестности в лучах восходящего солнца — создание тела заняло у него всю ночь. Этот мир и задумывался мёртвым, и всё же он нагонял тоску. Единственным живым организмом на всей планете был он сам. Демиург подошёл к самому краю крыши, встав между зубцами, и посмотрел вниз. Подножие башни он разглядел с трудом: простые человеческие глаза не могли сравниться с его прежним мироощущением. Земля находилась более чем в трёхстах метрах под ним и метрах в восьми от края. Под палящим солнцем базальт быстро нагревался, обжигая ступни.

— Пора уходить. — Буркнул демиург себе под нос и, сильно оттолкнувшись, прыгнул с башни.

Прыжок вышел мощнее, чем он предполагал: демиург взмыл вверх по дуге метров на десять. В наивысшей точке он на пару секунд замер в воздухе, после чего начал падать под небольшим углом. Ветер свистел в ушах, дышать становилось всё труднее. Он пролетел половину пути, когда понял: земля осталась позади, ему предстояло упасть в море.

Хотя демиург мог замедлить падение, локально изменив гравитацию, он не стал этого делать. Удар был сильным, брызги взметнулись в воздух на несколько метров. Любой человек погиб бы мгновенно, но демиург практически не почувствовал приводнения. Он погрузился в бездну на несколько десятков метров. Точно определить глубину было сложно: дна он не достиг, но и свет сюда пробивался с трудом.

Демиург начал быстро грести руками и ногами, стремясь к поверхности. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, а поверхность приближалась слишком медленно. Он попытался ускориться, но это почти не приносило толку. Кислорода оставалось всё меньше; ещё мгновение, и потребуется вдох, а вокруг лишь вода. Ему не хотелось умерщвлять это тело — оно получилось довольно крепким, — поэтому он выбрал иной способ спасения.

Резкая боль пронзила всё его существо и мгновенно исчезла. Он перестал грести и расслабился, высвобождая часть своего сознания. Вокруг него образовалась воронка, уходящая до самой поверхности. Вода под ногами начала твердеть под чудовищным давлением, превращаясь в лёд. Как только под ногами образовалась твёрдая опора, он обрушил стены воронки, и его выбросило на поверхность бурлящим потоком.

К этому моменту солнце уже поднялось высоко над небосводом. Оказавшись на поверхности, демиург осмотрелся. За спиной виднелся остров с башней, а впереди, на горизонте, проступал берег континента. Он выбрался из воды на заново созданный лёд из спрессованной влаги и направился к берегу, на ходу прокладывая себе ледяную дорожку.

Путь до суши занял весь оставшийся день. По дороге демиург несколько раз останавливался, чтобы создать себе еду для поддержания жизнедеятельности организма. Воду он пил прямо из моря — за один день она не успела напитаться солями и минералами.

К вечеру он стоял на берегу в лучах заходящего солнца. За прошедшее время он успел полностью освоиться в новом теле. Мёртвая планета ждала своего часа, чтобы расцвести новой жизнью в этом уголке вселенной. Далеко на востоке возвышался горный хребет, протянувшийся с севера на юг на многие сотни километров. Прислонившись спиной к каменному валуну, который был вдвое выше его роста, демиург размышлял о том, как ещё испытать плоть. Но из-за скудности ресурсов планеты идеи не шли. Единственное, что он мог — это создать какой-нибудь массивный объект. Материала было достаточно, но следовало позаботиться и о собственной безопасности: подобные гравитационные возмущения могли повредить его телесную оболочку. Его взгляд замер на горном хребте — его масштабов должно было хватить для реализации задуманного.

— Это опять топать чёрт знает сколько. — Проворчал он с досадой и со всей силы ударил валун, к которому только что прислонялся. Боли не было — он вообще ничего не почувствовал, а валун мгновенно рассыпался мелкой каменной крошкой.

— Ладно, попробую создать простейшее слияние пространства и просто пройду сквозь него туда, куда нужно.

Демиург закрыл глаза и сосредоточился; его сознание всколыхнулось. Открыв их, он снова увидел фундамент Вселенной. Схватив две нити из их бесчисленного множества, он потянул их к себе, сжимая пространство в одной конкретной точке. В месте соприкосновения начало формироваться искажение, соединяющее берег моря и подножие гор. Создав устойчивый прокол, он отпустил нити и, сделав всего один шаг, оказался в намеченном месте. За его спиной связь двух далёких точек разорвалась, и реальность вернулась в изначальное состояние.

Демиург стоял у подножия горного хребта. В полночном мраке он всматривался в свои руки. Не обнаружив никаких последствий от содеянного, он перевёл взгляд на отвесную скалу перед собой.

Внезапно резкая боль на мгновение пронзила его спину, и из неё вырвались ментальные щупальца, ставшие частично материальными. Они устремились на север и юг, вонзаясь в землю на равном удалении друг от друга. Как только подготовка к творению была завершена, земля содрогнулась: каменные породы начали медленно подниматься в воздух, собираясь в сферический объект. Демиург поднял руки до уровня плеч, разведя их в стороны, и начал шевелить пальцами, помогая координации своих щупалец.

По мере роста габаритов и массы объекта начали проявляться гравитационные аномалии. Чтобы снизить риск быть притянутым к собственному творению, демиург начал медленно поднимать его выше над поверхностью планеты, раскручивая вокруг собственной оси. Пока всё шло по плану, тело не выказывало признаков саморазрушения.

В процессе этих манипуляций начал формироваться приливный горб гравитационного захвата. Внутри этой области возникла невесомость, но демиург продолжал стоять на месте, игнорируя законы физики. Новорожденная луна медленно поднималась в небо, подчиняясь воле создателя. Гравитационные возмущения в зоне невесомости постепенно сходили на нет. Процесс занял много времени, но к рассвету луна заняла своё место на орбите планеты.

Покончив с этим, демиург втянул щупальца обратно в тело. Он был доволен собой и проделанной работой. На этом испытание плоти на прочность можно было считать оконченным. Теперь предстояли дела поважнее — поиск кандидата в новоиспечённые собратья.

Демиург с облегчением вздохнул и усмехнулся. Он начал понемногу осваиваться в пределах этой вселенной. Ухмылка переросла в полноценную улыбку, больше похожую на звериный оскал. Издав тихий горловой звук, напоминающий рык, демиург растворился в воздухе.

Глава 4. Прибытие

День был в самом разгаре, едва перевалило за полдень. Сквозь тяжелые серые облака время от времени пробивалось солнце, умеренно прогревая землю. В этом году июнь выдался прохладным и непривычно дождливым — даже на фоне весны он не дотягивал до истинного лета. Эта погодная неопределенность нравилась мужчине, именно поэтому он пришел к карьеру: полюбоваться еще не тронутой природой, пока не наступила летняя жара, выгоняющая сюда толпы отдыхающих.

Он сидел на земляном пригорке над небольшим песчаным пляжем, на котором с трудом поместилось бы человек десять. Как же хорошо было здесь одному. Созерцая пейзаж, он почти погрузился в полумедитативное состояние; мысли уносили его всё дальше от повседневной суеты. Его уединение не нарушали даже редкие порывы ветра, которые поднимали рябь на воде и нагоняли прохладу в без того нежаркий день.

Внезапно его пронзило чувство тревоги — смутное ощущение, будто за ним наблюдают или вот-вот должно случиться нечто непоправимое. Тревога нарастала с каждой секундой. По спине пробежал холодок; он огляделся в поисках чужого взгляда, но поблизости никого не было. Непонятное беспокойство постепенно перерастало в страх, сковывающий тело ледяным оцепенением.

Мужчина резко встал. В глазах на мгновение потемнело от резкой смены положения, он слегка пошатнулся на краю уступа, но быстро восстановил равновесие. Он уже собирался пройтись по берегу, чтобы успокоиться, как вдруг его взгляд зацепился за нечто странное.

Подняв голову, он увидел, как высоко над водой воздух начал искажаться и темнеть, словно пространство затягивало в невидимую воронку. Страх мгновенно сменился ошеломлением, а затем — болезненным любопытством, когда из центра этого искажения вывалилось нечто массивное и устремилось к воде. С едва уловимым хлопком разрыв в пространстве исчез. Объект приземлился в самой середине водоема, судя по всплеску, достигнув дна.

Мужчина не спешил уходить, пытаясь забыть увиденное, но и лезть в воду не решался. Он замер, следя за развитием событий. Любопытство, теперь уже почти болезненное, начало поедать его изнутри. Вместе с ним пришло странное, непреодолимое влечение — ощущение, что он должен оказаться в другом месте, не покидая при этом берега. Он уже знал, куда именно его тянет. Путь был неблизким и довольно сложным, но, бросив последний взгляд на водную гладь, мужчина решительно отправился в путь.

Пройдя по тропинке, ведущей к небольшой речушке, он переправился через неё по самодельному мостику — двум сваренным между собой трубам. Оказавшись на другом берегу, мужчина двинулся вверх по утоптанной дорожке. Подъем был несложным: склон, хоть и крутой, почти не ощущался. На вершине пригорка открылся вид на другой карьер, берега которого густо поросли болотным тростником. Здесь путь раздваивался.

Мужчина направился в сторону города, стараясь не пропустить место, где можно снова пересечь реку и вернуться к первому карьеру. По сторонам тропинка зарастала высокой травой, местами попадались заросли малины. Под редкими порывами ветра скрипели деревья, мерно покачивая кронами. Метров через двести он внезапно замер. Ему показалось, что в тени деревьев кто-то стоит, но, присмотревшись, он никого не обнаружил.

Как назло, это оказалось именно то место, где начинался путь обратно. Едва заметная стезя вела через колючие заросли к берегу. Продравшись сквозь растительность, мужчина, стараясь не оступиться, спустился по крутому склону к переправе. Когда-то несколько деревьев не выдержали натиска стихии и упали, соединив противоположные берега.

Он осторожно поставил ногу на ствол, проверяя, не скользнет ли подошва кроссовка по гладкой древесине. Балансируя и хватаясь за сухие, но крепкие ветки, он с трудом перебрался через воду. На середине пути пришлось вскарабкаться на второе поваленное дерево, но вскоре препятствие осталось позади. Теперь предстояло преодолеть крутой обрыв, чтобы выйти к берегу того самого карьера. Постоянно поскальзываясь на осыпающейся земле и цепляясь за молодые побеги, он с трудом выбрался наверх и решил перевести дух.