электронная
72
печатная A4
969
16+
Цунами тоталитарной идеологии

Бесплатный фрагмент - Цунами тоталитарной идеологии

Объем:
234 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-5992-7
электронная
от 72
печатная A4
от 969

Цунами тоталитарной идеологии

Мои дети не смогут жить в мире без национал-социализма.

Слова, приписываемые фрау Геббельс – она их, по всей на то видимости,

произнесла именно как раз уж перед тем самым смертельным отравлением

всех шестерых своих детей

1

Буквально издревле повсеместно наблюдаемые, беспредельно во всех тех пустых и праздных речах вездесущие мораль, этика и культура на самом-то деле являют собой нисколько вовсе не прочный, исключительно внешний скелет всякой той или иной человеческой души.

И всякая личность неизбежно подвергается риску душевного тления, а то и гниения все ведь зачастую зависит разве что оттого, как это именно острые зубья жизни вонзятся в его горячую плоть и кровь.

Человека подчас может уберечь только случай и нечего уж вовсе так кроме него.

Ну, а в целом крайне уж действительно важно ради сохранения всех основ нравственности, также и наличие дружеской и родственной поддержки.

Ну, а всего главнее тут самое явное отсутствие чьего-либо очень вот даже подчас многозначительно отягощающего чужого весьма же крайне дурного влияния.

Причем критически необходимо расширять довольно-таки часто неизменно узкий людской кругозор.

И все это именно так поскольку человек признает за настоящих людей только лишь тех, кого он близко знает и действительно любит, ну а остальных ему будет подчас намного менее жалко, нежели чем ту же овцу или курицу.

А, кроме того, ему еще и до чего легко будет внушить страшную ненависть к чужим, ну а до самых краев всецело ею переполнившись, он и станет, в конечном итоге, гораздо так опаснее любой ядовитой змеи.

И в этом мире и сегодня есть все те, кто безумно жаждет превратить почти уж бесформенные интеллектуально массы народа в до чего и впрямь послушный инструмент для скорейшего очищения матушки-земли от людей вредных и совершенно никому отныне вовсе так нисколько совершенно не нужных.

Ничего тут, собственно, никак не попишешь во всем этом донельзя еще пока примитивнейшем мире, столь безотрадно подчас преобладают тенденции к превращению живых людей в безмолвных и движимых одними социальными инстинктами строителей большого общественного муравейника.

Да и вообще, сама по себе людская натура зачастую тяготит к деспотизму одной той сильной личности над столь многими другими.

И наиболее неразрывным образом все это было связано как раз-таки с до чего глубоко подчас затаенной дикостью всех нынешних обитателей матушки-земли.

Причем она всегда имеет достаточно большие шансы вырваться наружу, если уж к тому явно и беспутно создадутся все те действительно подходящие для того «благие условия».

А впрочем, надо бы сразу оговориться, что сама как она есть существенная первопричина всей принципиальной хрупкости нашего буквально-то всеобщего глобального мироустройства, попросту более чем четко очерчена и обозначена, самой что ни на есть еще изначальной общечеловеческой сутью.

2

И уж она вовсе и близко нисколько не отменяема никакими приторно светлыми виражами той подчас совсем не в меру затейливой праздной мысли, что частенько более чем достопочтенно встречается посреди с блеском отображенных «бумажных реалий», несомненно, столь во всем до чего витиевато величественной художественной литературы.

Это, конечно, без тени сомнения, свойство именно того и впрямь-то незамысловато незатейливого западноевропейского праздно мыслящего (в рамках благой литературной фантазии) мироощущения.

Да только нашло оно свое более чем изощренно наглядное отображение, в том числе и в русском творческом уме.

Причем именно подобного рода творчеству и свойственна яростно восторженная говорливость, возвышенная идейность, а также и общая пышность неистово бравого мышления, начисто же прямо-таки с силой оторванного от всего того, что хоть как-либо могло быть достойно увязано с житейскими рельсами всей той донельзя примитивной нашей нынешней обыденности.

А между тем подобного рода веяния явно были чреваты всевозможными благими заблуждениями, а потому по временам и сечет данное сладострастно обволакивающее все и вся мировоззрение всяческих нерадивых грешников, словно тот еще меч Божий.

Причем ясное дело, что уж осуществляется все это именно при том самом столь донельзя невоздержанном и фанатичном посредстве ее наиболее яростно, беспричинно восторженных почитателей.

И это именно данная прекраснодушная мысль безудержно ласково, сияя красотой всех своих внешних ярких одежд, буквально без устали глаголет о самом неизменном величии всего того необъятно широкого вселенского добра… Сама уж при этом, как и понятно, будучи вполне ведь одухотворена разумом и плотью своих бесподобно богоподобных корифеев весьма разнообразных искусств.

А потому и создает она все те простым житейским умом нисколько не преодолимые преграды, которые, явно так поднапрягши все свои силы, еще всем нам и надобно будет когда-нибудь враз всей массой людской одолеть.

А между тем та извне исключительно слепо навязанная, а тем паче суровой силой внедренная в душу народа цивилизованность окажется одним внешним скелетом для столь всегда аморфных народных масс, что нисколько не развиты, да и стиснуты в жестких тисках всех тех подчас до сегодняшнего дня невообразимо тяжких трудностей всей нашей жизни.

И главное отличие вполне естественной морали от ее искусственного заменителя именно в том, что в нем никак не содержится главного козыря давно и впрямь-таки устоявшейся в веках буквально-то почти всеобщей общепризнанности…

Конечно, вполне возможно довольно-то наспех высказать мнение о ярой догматичности всей той старой морали, ее ветхозаветности, а также еще и вящей ее приверженности всяческого рода догмам и суевериям.

И все-таки она неизменно давала народу нравственную основу, да и в давно тщательно при этом выкристаллизованном и вполне во всем явно до самого конца понятном ему виде.

А кроме того, ту новую безбожную мораль еще и старались втиснуть всей мощью чьей-то души, безусловно, делая упор именно на тупом внушении, а вовсе не на добровольном впитывании при столь явно вполне осознанном и более менее полновесном понимании всего того из чьих-либо наставнических уст и впрямь-то на деле действительно услышанного.

3

Ну а объясняется это, собственно говоря, проще простого!

К чему это, значит, вообще – разжевывать для серых масс почти неудобоваримые для их простецкого сознания абстрактные нравственные постулаты, раз совсем ведь ничего не стоит именно же всемогуще втиснуть в чье-либо крайне неповоротливое сознание все те самые основные понятия в виде немыслимо твердых, словно сталь, убеждений?

Да еще таковых, что затем нисколько не будут подлежать суду совести и вполне естественных для всякого человека колебаний и сомнений.

Наша правда, безусловно, единственная и никакому качественному анализу она еще изначально попросту никак вовсе вот не подлежит!

А то совсем оно не иначе, а слишком много еще затем разыщется и расплодится всевозможных праздных трактователей далеко не слишком обиходных истин.

И при этом вовсе и близко не было хоть сколько-то учтено… все то последующее нагромождение последовательно и складно скроенного конгломерата лжи, да и околонаучных спекуляций, безусловно, легших в основу вероучения обо всей той наивысшей расе немецкого народа.


А ведь это именно те самые новоявленные атеистические веяния, щедро сдобренные сентиментальным романтизмом, и послужили всему тому более чем весьма надежной первостатейной первоосновой.

4

Что до того и впрямь поныне столь беззастенчиво искушающего весь род людской бесноватого марксизма – вероучения, явно же преуспевшего первым до чего только плотно и намертво прирасти ко всему тому иссушающе праздному логическому пьедесталу всеобъемлющих высших истин…

Нет, с ним, без малейшей в том тени сомнения, все было исключительно так несоизмеримо явно попроще, и одновременно с этим необходимо признать, в том числе и самую безмерную запутанность и сложность всех его нечестиво лицемерных и демагогически воинственных хитросплетений.

Марксизм, как и нацизм, вполне подразумевает самое мгновенное разрешение всех жизненных неурядиц путем столь могучего толчка к той совершенно иной и куда более достойной жизни и своевременного физического устранения тех, кто к этой новой жизни мог бы нам вольно или даже невольно еще помешать начать уж идти теми-то стройными рядами.

При этом злые недруги начисто лишались всякого высокого ранга людей – отныне они были чем-то навроде презренных насекомых, заклейменных одним броским именем, и судьба их была заранее во всем полностью предрешена.

Буквально всех их до чего незамедлительно требовалось под самый корень разом извести, ну а тогда и наступит то совершенно немыслимо долгожданное и всеобъемлющее людское счастье.

Причем сама доступность весьма уж деятельного осуществления всех тех дешевых спекуляций высокими и светлыми мечтаниями многомиллионного людского социума была явно так во всем до конца обусловлена именно тем столь новомодным и новоявленным устремлением к свету высших ярчайших истин.

Уж тех ведь самых, что где-то разве что еще едва-едва обозначились на некоем пока еще до чего только отдаленном горизонте грядущего общественного развития и впрямь-таки всеобщего некогда благого бытия.

Истинно благодатный к ним путь должен был быть во всем исключительно так глубокомысленно медлителен и крайне неспешен, а то если, чего доброго, безудержно понестись к чему-либо подобному и впрямь сломя голову, совсем не разбирая при этом ни пути, ни дороги…

Нет, именно при данных немыслимо гибельных обстоятельствах оно и окажется всего-то разве что только ближе к глубочайшей бездне более чем немыслимо необъятного общественного зла.

Да еще и в мире начисто отныне выпотрошенном, да и сколь безумно совершенно неестественно вывернутом, фактически на самую его внутреннюю изнанку.

То есть далее он предстанет пред чьими-либо либеральными очами именно таковым, где и в помине совсем не останется более ничего, кроме вполне явно уж оболваненного лживым светом еще так изначально двуличного сурового невежества.

Причем самое надежное приготовление ко всему тому разве что лишь грядущему, единственно, что во всем отныне ласково и безмятежно смертоносно правому его правлению было более чем последовательно инспирировано именно тем еще путем вполне так однозначного создания мощнейшей бури в необъятно широком, словно море, общественном сознании.

Ее ожидали, словно манны небесной, а между тем на деле она совсем вот вовсе не более, нежели град и молнии, яростно и прискорбно уничтожающие посевы всего того лишь некогда грядущего нового.

5

Да и вообще всякая социальная мораль, как фактор, беспардонно навязываемый всему этому нашему нынешнему миру, уж однозначно так несет в себе одни лишь томные чары скорейшего достижения более чем элементарной и беспардонно до чего всеобъемлюще нелепой буквально-таки истошно вопиющей к самой себе справедливости.

А между тем и самое благородное сокрушение всего того давно устоявшегося неминуемо еще приведет к хаосу, а также обыденно и повсеместно оно столь непременно породит все условия для той крайне и впрямь невзрачной четвероногой первобытности…

Однако этого и близко никак

нисколько не замечают все те, кто мыслит абстрактно верно выверенными теориями и практикует или только лишь всецело приветствует кровавый террор, более чем наглядно осуществляемый именно во имя консолидации всего того довольно пока еще весьма ведь до чего неизменно весьма противоречивого общественного организма.

Им в этом деле крайне уж во всем беспечно помогает их донельзя однобокий агностический подход ко всей вселенной, что безо всяческих сомнений, наскоро размывает ту невидимую глазу границу, где и проходит разграничение между личностью и всем остальным людским обществом в целом.

Причем на общество возлагаются абстрактные надежды, и к нему предъявляются самые бесцеремонно НАСУЩНЫЕ требования, как будто каждый из его членов также (неизвестно откуда) и приобрел себе искрящееся светлой мыслью духовное устремление по мере сил воздействовать бы на всю окружающую его жизнь путем весьма последовательного соучастия в судьбах всего мира сего.

Да еще и никак не иначе, а именно посредством пошагового развития внутри своего «я» более чем во всем бескрайне различных аспектов культуры и вполне полноценного образования.

6

Полнейшее между тем отсутствие у столь многих людей каких-либо подобных черт начисто ведь сходу приторно ласково, догматически самозабвенно более чем незамедлительно отрицается.

Ну а кроме того, кому-либо явно так кажется, что людей надо бы именно что до чего только смело еще принудить ко всему тому крайне необходимому им самоусовершенствованию, а потому и станут они вследствие всего этого значительно лучше, выше и чище…

Насилие и всеобщая строгость – это именно те факторы, что действительно смогут в глазах некоторых столь явно и наглядно переменить всю структуру далеко еще пока никак не лучших человеческих взаимоотношений…

По большей части, именно благодаря этому принципу все те столь многослойные и многозначительные моральные постулаты и впрямь до чего беспредельно суровы во всех своих весьма красноречивых демаршах их, чего там греха таить, вовсе не по-людски «непреклонных» блюстителей.

7

Причем то, что тут как раз наиболее истинно главное – так это разве что, то, что все эти бесчисленные колкие сентенции подчас даже и невольно создают глубокие проникающие ранения в душах у тех, кому попросту не было то вполне ведь по-свойски вкратце более чем доходчиво разъяснено…

А именно уж, собственно, то, что все эти благочестивые мысли, а также вдобавок еще и громогласно воинственные яростные порицания, есть одно лишь сколь безотрадное следствие своей собственной глубоко затаенной непорядочности и порочности.

Ну а от всех тех, кто действительно искренне светел и душевно чист, никаких порицаний у кого-либо за спиной вовсе так никогда и близко вот не услышишь.

Раз подобный человек буквально все моральные претензии, сурово обращенные супротив кого бы то ни было, на едином дыхании сходу на самого себя сразу вот переводит, а потому, как только он начинает говорить о чем-либо в каком-либо человеке совершенно вовсе не беспорочном…

То уж совершенно незамедлительно все слова у него в груди попросту разом застревать начинают, и все это из-за тех прямо к горлу прихлынувших чувств, а если он ко всему прочему еще и пожилой человек, то и за сердце он запросто рукой ухватиться действительно может…

А главное – ничего, кроме «Да чтоб я…» он вряд ли что из самого себя на едином дыхании и вправду так выдавить почти ведь бессильно сумеет.

Зато сколь многие большие моралисты (всегда за некий явно чужой счет) соловьиные трели самозабвенно подчас издают, распиная при этом на кресте всеобщего общественного порицания чьи-то с одного разве что виду чудовищные недостатки.

8

И именно в этаком сурово обличительном духе и вешают же лапшу на уши всяческим легковерным, а кроме того и совсем не в меру вспыльчивым, людям.

Достойные представители цивилизованного общества никогда уж вовсе не станут всего этого делать с тем восторженно упоенным и, кстати, абсолютно самодовольным видом, с каковым буквально так всегда и произносятся слова, несущие в себе сущую гнусь, кем-то столь сурово обращенные в указующий и карающий перст…

И вот когда нечто подобное более чем безапелляционно заявляется о чем-либо и впрямь столь необъятно исторически большом, то тогда и жди конца света… всей той сегодняшней цивилизованной культуры, да и, кстати, самого что ни на есть обыденного житейского разума.

9

Человек – он вообще уж, собственно, пока всем умом своим выше животного уровня толком никак еще не поднялся, зато в амбициях своих он столь непременно жаждет стать доподлинным крестным отцом всего того пока вполне ведь самостоятельно вокруг него существующего (в его-то глазах) до чего крайне и впрямь неказистого мироздания.

И хотя иногда в чьем-либо безразмерно лучезарном сознании и возникают порой все те с живым мясом вывороченные столь всесторонне восторженные воззрения…

Причем выворочены, они как раз-таки из всей той ни с чем уж непримиримо скотской крайне так промозгло серой обыденности.

Однако до чего нередко они разве что лишь являют собой сущее нигилистическое отрицание всего того давно во все стороны исхоженного и никак уж никогда ни в чем нисколько совсем не прежнего исторического опыта.

10

Да к тому же и появляются все эти призраки более чем наглядно идейно лучшего бытия на свет Божий именно изо всех тех бесподобно талантливо надуманных образов всевозможных украшателей жизни… более чем бессовестно подъедающихся на столь благодатной ниве всевозможной и всяческой художественной литературы.

Причем далеко не все ее знаменитые авторы – непорочно великие люди, все свои силы, кладущие на алтарь литературы, дабы создать для всех нас всевозможные духовные блага.

Творцы достойной прочтения художественной литературы в своей невероятно разноликой сущности вовсе не однородны, и их житейский характер был до чего только непосредственно связан именно с тем веком и средой, в которой они столь непосредственно некогда, собственно, жили.

И, кстати, вот еще что: большие писатели никак уж вовсе совсем не глядят столь праздно на жизнь через большие и нелепые розовые очки…

И то вне всяких сомнений совсем не обязательно, чтобы это именно они и создавали для какого-либо более чем конкретного индивидуума тот самый донельзя ирреальный облик всего того совершенно так помимо всяческих наших ощущений миллиарды лет просуществовавшего мироздания.

Ну а то вовсе-то никак не в меру суетливо восторженное видение всей той исключительно же повседневно нас окружающей действительности подчас явно затмевает до чего непроглядную картину обыденно и беспросветно мещанского мирского существования.

Причем для создания подобного эффекта, наверное, еще окажется и того, в принципе, более чем вполне предостаточно…

Ясное дело, что хватит и того, чтобы всякий тот, кто всецело будет более чем безнадежно ориентирован именно на ту внешне и впрямь завораживающую западноевропейскую культуру, до чего пристально вот смотрел на любые художественные книги разве что лишь ее близорукими и кривоокими глазами…

Уж слишком ярки и вычурны многие из созданных ей образов, а главное – все эти довольно-то наспех нелепо обрисованные книжные существа имеют подчас столь надежно для них самим автором произведения, заранее так крепко-накрепко закрепленные свойства души и характера!

Они, к тому же, как правило, всецело отдалены от всяческой нашей неистово вездесущей и до чего немыслимо изощренно корыстной действительности.

11

Причем, конечно, всегда ведь есть явная опасность довольно-таки хлипких логических обобщений, однако то вовсе не главная беда.

Самое ужасное, может быть, заключено именно в общей переоценке ценностей, без тени сомнения постепенно возникающей после всего прочитанного в душах у тех, кто крайне наивно о том полагает, что западные философы и писатели и впрямь-таки бесконечно проникнуты всем тем, что они порой искрометно чувственно вкладывают во все свои книги.

А между тем они иногда до чего только ярко горят самым неуемным энтузиазмом наиболее полноценным образом отобразить вездесущие и всеобъемлющие чувства, так или иначе довлеющие над обществом в тот самый столь неизменно короткий временный промежуток их зачастую вовсе не безбедного бренного существования.

И все дело тут было именно в том, что в жизни Запада книги играют довольно-таки прикладную, развлекательную и вовсе не столь важную воспитательную роль.

Уж как это зачастую происходит в жизни всего российского общества, где книги заполняют собой все или почти все духовное пространство в сознании культурных и духовно развитых людей.

12

И в этом, кстати, вполне наглядно проглядывает то самое исключительно так более достойное будущее, да и истово же реальное, а не то во всем до чего безнадежно призрачно светлое и совершенно вовсе нисколько несбыточное, переспело празднично книжное бытие…

И именно в том далеком грядущем, которое можно будет вылепить разве что изо всякой довольно-таки с виду более чем непотребной житейской грязи, и впрямь же окажется куда поболее места для всего того высокого и возвышенного, чем оно ныне-то есть в это наше совсем вот исключительно непростое сегодняшнее время.

Ну а сама как она есть безнадежно бесплодная, как и более чем бессмысленная, попытка вживлять в живую жизнь те немыслимо высокие книжные принципы попросту абсолютно безнадежно нелепа…

Многие люди слишком еще примитивны для осуществления на житейской практике всех тех совершенно незатейливых начинаний, что были выверены на белой бумаге одними теми довольно неясными абстрактно-серыми контурами.

А между тем сама жизнь неизменно потребует к себе именно трехмерного подхода и массовости в устремлении к чему-либо лучшему всеми силами попросту никак, ну никак не приемлет.

Массам повсеместно был нужен один лишь хлеб насущный, светлые идеи их абсолютно не интересуют, поскольку им никогда их не переварить и вовсе-то внутри самих себя не усвоить.

Хотя вполне еще может оказаться и в корне неверным, как и исключительно несправедливым, столь бездумно приобщать к канве буквально безбрежного людского существования тех из людей, которые если ее и не выше, то уж, по крайней мере, во всем явно всецело разностороннее, да и более чем наглядно разумнее…

И все-таки истинной, не пропитанной моралистическими бреднями совести то вот никому и никогда нисколько не прибавляет, а иногда еще и вынет оно из груди всякую человечность во имя всевозможных светлых «благих нововведений».

13

В то время как душой человека во всем примитивного вполне полноправно заправляют всяческие темные инстинкты, однако они столь нередко светлее «святых» заблуждений поневоле, вползающих в душу человека, почти же насильственно одаренного мертворожденной мыслью, а в связи с тем и блуждающего в сущих потемках где-то им явно неловко посеянного житейского ума.

А в особенности все это находит свое более чем полноценное отражение именно тогда, когда он безумно смело, начинает самозабвенно рыскать в трясине идей и начинаний великого, однако явно совсем не в меру чересчур самовозвысившегося, интеллекта.

Ну а основное «разумное» население земного шара безнадежно аморфно, а потому никому не удастся разом вылепить из него ничего путного и впрямь-таки безотлагательно годного для создания той самой донельзя уж еще пресловутой великой эры милосердия.

Нет, то скорее грандиозная сверхзадача немыслимо долгих грядущих тысячелетий постепенного и неспешного пути вверх, причем безо всяких нелепых скачков и всполохов еще изначально безжизненно утопических мировоззрений.

14

Конечно, кому-то и сегодня без тени сомнения явно кажется, что, мол, для подобных более чем окончательных выводов пока вовсе нет, да и не могло быть, собственно, собрано вполне уж предостаточно данных.

Надо, мол, разве что всего-то еще разок-другой весьма основательно испробовать применить ко всей общественной жизни вящие постулаты точно тех же идей, однако в некоем довольно-таки ином их ракурсе (непременно учтя ошибки темного прошлого).

И вот тогда авось и вправду чего-либо путное из всего этого на деле когда-нибудь непременно все-таки выйдет…

Зодчих, водящих пальцем по небу грядущего вселенского счастья, вовсе-то никогда нисколько не волновали, да и до сих пор совершенно не озадачивают… все те человеческие жертвы, принесенные на алтарь безумной страсти к тем искрометно стремительным и чрезвычайно скоропалительным переменам.

А между тем бездумно играя с человеческой природой в сущую чехарду идей, можно, в принципе, и в один кювет всем этим миром, недолго думая, с проторенного пути на долгие века крайне же беспечно съехать…

15

Однако отчего это автор вообще ведь решил, что средний представитель человечества пока еще в каком-либо умственном плане абсолютно безлико безмолвен?

А потому и нуждается он вовсе не в поводке, резво тянущем его в некое светлое и доброе будущее, а куда вернее – в стальном наморднике, суровой силой надетом на всю ту и по сей день в нем вдоволь имеющуюся самую первозданную дикость?

Ну, так для подобного рода умозаключений сам уж подход необходим исключительно обиходный, дабы была возможность до самого конца более чем разумно взвесить все то, что имеет хоть какое-либо прямое касательство ко всей той донельзя унылой пасторальной действительности.

Поскольку надо бы всегда опираться вовсе не на те изрядно весомые тома всяческих отвлеченных философских сочинений.

Нет, действительно принимать во внимание надлежит разве что те самые конкретные беспристрастные данные из сущего разряда тех, что были столь кропотливо подобраны руками современной социологии, да и психологии в придачу, о некоем, надо сказать, всецело ведь среднестатистическом индивидууме.

Заодно для данной цели потребуются и весьма точные определения, дабы нисколько не ошибиться при взвешивании всего того, что в человека было более чем здравомысленно именно заложено всем, тем весьма основательно взвешивающим все свои педагогические шаги, предельно во всем ответственным за всякий свой труд воспитанием.

НУ А ТАКЖЕ еще, несомненно, важно, что именно вот еще же было приобретено человеком в дар от природы… той самой, что извечно мудра это лишь мы пока не в меру самонадеянны и слепо амбициозны.

16

Однако вылепила она человека доподлинным образцом животного мира, а посему в среднем каждый отдельный индивидуум столь во многом пока тот еще скот, и это одни лишь строгие ограничения всего ныне существующего социума всенепременно помешают ему вновь вполне проявить все свое «я» в его никем и ничем не приукрашенном обличии.

Разумеется, что подобные слова могут кому-либо показаться очень же скверными и буквально ведь очерняющими весь без остатка человеческий род.

Да только чего тут попишешь, раз именно таковы во всем своем абсолютном большинстве столь, несомненно, многие из числа рядовых представителей нашего подвида обезьян?

Флагман мировой фантастики Роберт Хайнлайн в своем романе «Чужак в чужом краю» пишет об этом так:

«Сами обезьяны ей не понравились – уж очень они были похожи на людей. У Джилл не осталось ханжества, она научилась находить прекрасное в самых прозаических вещах. Ее не смущало, что обезьяны спариваются и испражняются у всех на глазах. Они не виноваты: их выставили на всеобщее обозрение. Дело в другом: каждое движение, каждая ужимка, каждый испуганный и озабоченный взгляд напоминали ей о том, чего она не любила в своем племени».


И ведь именно в этом и была заключена самая доподлинная житейская правда!

Никаких примесей самодовольства знаменитого автора в ней нет, да и быть ее на деле вовсе уж нисколько совершенно не может, а главное, что известна она, в принципе, всякому тому, кто над всем этим и впрямь с умом хоть сколько-то всерьез когда-либо еще призадумывался.

17

А из всего этого само собой проистекает тот весьма непрошенный, однако более чем, в принципе, закономерный, вывод о самой явной еще необходимости чрезвычайно медленного эволюционирования, безо всяких неистовых скачков, вертикально сразу так бездумно вверх…

И уж будет сей неблизкий путь явно свербеть в глазу всей своей донельзя неумелой и незрелой неосознанностью, а также и примитивной, истинно черепашьей неспешностью, зато совсем не иначе, а окажется, он почти что бескровен и в конечном своем итоге полностью верен.

Вот и веди нас, река житейски верно выверенных знаний, к сущему осознанию самой необъятной безбрежности глупости всех тех страдальцев за всеобщее благосостояние, что тщились создать свое новое, навсегда отринув всякий прежний, надежно апробированный седым временем опыт всего того былого и прошлого…

А ведь обезьянье царство это именно то, что вообще возможно будет себе вообразить, а затем и создать, спешно воплотив в жизнь теоретические выкладки, устремляющие безгласные массы именно силой в светлое, никому заранее доселе нисколько и не ведомое грядущее.

Да еще и бесследно истребив во всем этом мире то давно будто бы ныне прошедшее, раз в нем самом и был заложен корень всех наших былых горестей и печалей.

18

А между тем буквально всякое искристо светлое будущее всенепременно состоит из всего того более чем в принципе успешно прожитого прошлого, а вовсе не из тех чисто надуманных идей куда явно так более праведного переустройства всей той до чего немыслимо сложной общественной кухни.

Поскольку это точно явно же совсем так исключительно незамысловато ее превращает в никем давно прилично не мытую общественную уборную.

И совсем не стоит ради чего-либо подобного возвышенного и светлого на одной лишь бесцветной белой бумаге и впрямь-таки в низком реверансе расшаркиваться, тщась достичь мнимых небес, а тем паче с лихого наскоку, без единой здравой мысли, но зато до чего только небывало немыслимо радостно…

Некоторым и вправду более чем беспричинно слезливо охота, живя во тьме диких, всегда более чем во всем неизменных времен, столь спешно и нервозно переустраивать именно внутри своего сознания все то крайне неправедно обустроенное общество по каким-либо безумно обнадеживающе радостным, вполне же наглядно, что ни говори, внешне справедливым стандартам.

19

А между тем для подлинных и качественных изменений во всем исподнем человеческом естестве надо было стремиться пролить свет во тьму юных душ, а не сыпать цитатами на головы простых, ничего ни о чем вовсе ведь несведущих граждан.

Мозг слепой и самодостаточной толпы можно просветить одними лишь пулями в каждый отдельно взятый конкретный затылок, ну а более так и ничем.

А истинно светлого и лучшего будущего можно уж будет достичь, разве что лишь до чего только  вполне разумно в него устремившись всем тем трепетно бьющимся сердцем.

Ну а чисто умозрительно его, создавая, явно еще сформируешь благодатную почву для первобытного рая, в котором все наслоения цивилизации и культуры будут вскоре начисто стерты попросту так в труху.

Ну а дабы за долгие тысячелетия праведно и насущно воплотить в жизнь социума коренные изменения во всей общечеловеческой психологии, в пример стоило бы брать не неких отдельных выдающихся личностей или даже тех, кто хоть в чем-либо возвышается над всей той бесформенной массой простых обывателей.

Нет, за основу тут явно требовалось брать того самого обыденного, серого человека.

Причем делать нечто подобное надо было, исключительно вот тщательно выверяя буквально каждый свой шаг, а уж в особенности следовало бы при этом избегать каких-либо немыслимо резких рывков.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A4
от 969