Бесплатный фрагмент - Цикл

Глава 1

— Завтра утром я заеду, привезу новинки, выйди пораньше, плиз. — Саня выглядел бодрым, хотя синяки под глазами не могли скрыть даже очки в широкой квадратной оправе.

— Окей, — я не горел желанием слушать про очередную проблему, по которой мне придется тащиться сюда раньше. — Набери с утра, разбудишь.

— Все, добро. — Он улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Она была чуть влажной от пота.

На первый взгляд может показаться, что мы с этим долговязым парнем в цветастой мятой рубашке друзья. Но у Сани всегда была довольно фамильярная, даже немного легкомысленная манера общения со всеми. К сожалению, для владельца бизнеса этого недостаточно. Магазин Саша открыл лет десять назад, тогда это был островок в местном торговом центре. Гонимый энтузиазмом и возникшими финансовыми обязательствами, он работал без выходных первые пару лет и безбожно экономил на собственной жизни. Такой подход принес свои плоды: к тридцати пяти годам (а может, и больше, выглядит он довольно молодо) он смог открыть полноценный небольшой магазинчик настольных игр в спальном районе нашего города.

Оказалось, что Саша — фанат DnD, «Варкрафта», фэнтези-вселенных и даже ходит на сходки ролевиков. Но вот с коммерческим чутьем у него туго. Сейчас настолки покупают разве что на маркетплейсах, надо ассортимент расширять. Ему я, конечно, этого не скажу, но кажется мне, что магазинчику этому недолго осталось с такими продажами.

Когда дверь за моим работодателем закрылась, я еще раз обвел глазами небольшое помещение. Стены выкрашены в темно-коричневый, местами затерты и неаккуратно подкрашены кем-то из нас. Посередине зала, разрезая и без того небольшое пространство магазинчика, стоит прилавок с комиксами. Он занимает больше места, но Саня хотел, чтобы было «как в том сериале».

Вечернее солнце четкими лучами слепит глаза, когда смотришь в окно. В поле зрения всегда летают крохотные пыльные крошки, сколько ни убирайся. Они ровным тонким слоем покрывают все в магазине, до чего не дотягивается рука с тряпкой. Вроде спальный район, а пылит тут, как в центре города.

Толпа малолеток шушукается рядом с полкой, заваленной косплей-костюмами. Это не те крутые, реалистичные костюмы с мелкой детализацией и плотной тканью, а дешевые поделки из полиэстера с кривыми пластиковыми пуговками, которые Саня на Али закупил оптовой партией по дешевке. Кому вообще нужно это барахло?

Хотя я бы так про все сказал в этом магазине. На полках стоят разнообразные коробки с веселыми картинками и красочными описаниями того, как здорово можно проводить время в компании своих друзей. Будто просто находиться в компании друзей не весело само по себе и нужен допинг? Хотя откуда мне знать… Был один лучший друг, и тот в Москву уехал, столицу покорять.

Я вздохнул. Вечерняя духота всегда уводила меня в печальные рассуждения. Пора прибираться, закрываться и топать домой, там уже Тишка ждет. Сегодня навалилась какая-то теплая тоска, как в детстве, когда делаешь уроки после школы, глядя в большое окно на суровый осенний пейзаж в начале учебного года. И понимаешь, что в этом году будет все то же, что и в прошлом, но намного сложнее.

Неожиданно для самого себя появилось желание позвонить отцу. С Нового года с ним не виделись. Да и тогда я приезжал всего на пару дней: выпить по бокалу шампанского и посмотреть новогодние фильмы. Даже толком не общались. Впрочем, потом как-нибудь. Желудок пронзительно заурчал и напомнил, что забывать про обед — идея плохая. Всегда у меня так: отвлекаюсь на глупости и забываю поесть. Который год тут работаю, а режим не выработался.

Захожу в магазин за мягким кормом по дороге домой, побаловать своего плюшевого бандита. Наверное, кому-то будет удивлением, что я отношусь к коту как к члену семьи, но для меня он сейчас единственный друг, который всегда рядом. Последнее время Тишка еще и пакостить перестал, видимо, стареет потихоньку.

Беру себе на ужин лапшу быстрого приготовления, готовить лень даже яичницу. Легче вспомнить день, когда мне не было лень. Баловать самого себя кулинарными изысками я не считаю нужным, достаточно того, что «съедобно». Иногда находит вдохновение, и я начинаю искать сложные рецепты в интернете. Трачу пару часов на готовку, потом часа три на уборку после своего кулинарного подвига, и зарекаюсь стараться на кухне ближайшие пару лет. Обойтись совсем без ужина я не могу, пусть даже легкого. Постоянный прием лекарств напоминает мне тошнотой, что пропускать прием пищи было плохой идеей.

Их я с детства пью, каждый день. Стараюсь принимать их вечером, чтобы никто не видел, а то вопросы начнутся. Я не люблю это афишировать, но в школе как-то обмолвился, что принимаю таблетки для нервной системы, и меня стали обзывать психом. Иногда даже шизом. Особенно обидно не было, но комплекс остался.

Вообще, хорошо, что они так и не узнали, для чего именно эти таблетки. Обзывательства были придуманы интуитивно, но на удивление точно. У меня бывают галлюцинации. Я не могу их контролировать и не вижу ничего нового, вроде людей, которых нет, или монстров под кроватью. Просто кажется, что предметы шевелятся, двигаются, перемещаются сами собой. Иногда периферическим зрением могу заметить движение и резко обернуться. А если смотреть прямо, то могут провода извиваться, игрушки голову поворачивать. В основном это всегда что-то безобидное, но жить от этого легче не становится.

Вспоминаю времена, когда совсем плохо было. Я тогда дома лежал, пытался заснуть. И тут на меня волной накатила паника. Безосновательная и неудержимая. Стало трудно дышать, каждый вдох и выдох давался через силу. Мне начало казаться, что стены сжимаются вокруг меня, что с каждой секундой пространства все меньше и меньше, и вот они уже скоро подопрут кровать со всех сторон. И тогда хлипкая конструкция не выдержит, и меня сожмет и перемешает с обломками дешевого ДСП, мокрыми от моего пота простынями в большой кровавый комок. Вот тогда было действительно страшно. Я кричал и плакал, некрасиво размазывая слезы и сопли по красному лицу. Конечно, родители испугались и прибежали тут же. Потом узнал, что приступ длился минуты три, в то время как по моим ощущениям прошло пару часов. Тогда стало очевидно, что меня нужно уже конкретно лечить, повезли в больничку, в город. Там сразу положили на обследование, после которого стало понятно, что вылечить это просто нельзя. Травма после сотрясения, что-то там с нервными окончаниями, я уже не помню. Пролечили, прописали «Аминазин» и отпустили. Сейчас почти не замечаю. Уже сам стал забывать, что ненормальный.

Один плюс от моих глюков все же есть. В армию я даже не собирался идти. Когда стукнул призывной возраст, пока мои ровесники на негнущихся ногах шли в военкомат, как на плаху, я бодро зашел в кабинет чуть ли не первым. Долго держать меня там не стали, сразу выписали категорию В и послали голову лечить.

Задумавшись о своей трагической судьбе, я не заметил, как уже дошел до дома. Легкий ветерок шумел листвой редких деревьев. С детской площадки доносились визги детей и удары баскетбольного мяча по сетке забора. Что-то есть в этих звуках родное, привычное.

Обогнув сломанную лавочку и оригинальную садовую инсталляцию в виде клумбы из старой автомобильной покрышки, я зашел в свою пятиэтажку. Домофон опять сломали, так что ключи я начал доставать уже в подъезде. И когда замедлил шаг, услышал страшный грохот. Я даже не испугался, такое здесь — постоянная картина. Глянув на площадку первого этажа, увидел привычную картину: сосед-алкаш опять воюет с дверью голыми кулаками и орет на весь подъезд: «Любка, открывай, шалава ты такая!». Да уж, я бы тоже не открыл такому кавалеру.

Я переехал в Пензу 11 лет назад, когда поступал. Отец в Тростянке остался жить, сейчас уже на пенсию вышел. Переезжать ко мне он не захотел, с возрастом у него развилась сильнейшая зависимость от ведения хозяйства и огорода. А если поплохеет, скорая из Елани за пару часов приедет. Спорить с ним бесполезно.

Ну а у меня судьба совсем не интересная. Поступал в ПГУАС, даже баллов хватило. Хотел стать крутым архитектором, строить элегантные современные особняки вместо стареньких панельных муравейников. Но как-то не сложилось, на первом же курсе понял, что не мое. Прогуливать начал, потом совсем бросил. С бюджета поперли, работать пришлось. Так я, перебиваясь с работы на работу, добрался до Саниного магазина. И вот уже пять лет стабильно занимаю почетную должность единственного постоянного сотрудника. Думаю, он поэтому так благосклонен к моим опозданиям и отсутствию трудового энтузиазма — боится потерять бедолагу, готового работать за такие копейки.

Пушистый рыжий кот трется о мои ноги и призывно мурчит. Глажу его по голове и поспешно снимаю ботинки.

— Ну вот, я и дома, Тишка, пошли ужинать.

Прохожу на маленькую кухню. Потрепанные временем занавески с тюлем слабо колышутся от летнего ветерка, видимо, забыл окно закрыть перед уходом. Мерно тарахтит в углу старый холодильник ЗИЛ. В раковине тухнет вчерашняя грязная посуда. Пахнет теплом, пылью и домом.

Включаю чайник и смахиваю со стола мелкие хлебные крошки. Да, такой вот я свинтус, за 29 лет не научился дом в чистоте держать. Мне и убираться-то не для кого. Последняя пассия ушла два года назад, Тишка не привередливый, а мне плевать.

Все, хватит рефлексировать, пора кормить кота, ужинать да идти выбирать фильм на вечер, а может, и просто в стримы позалипать.

Но вместо этого включил первое выпавшее видео с новостями: «Авария на московском кольце парализовала движение на несколько часов. Есть пострадавшие. Водитель получил травму головы, очевидцы говорят, что он был в невменяемом состоянии, когда его доставали из машины…» Я закрыл вкладку и перелистнул на «Вконтакте». С фото профиля на меня смотрела очаровательная мордочка маленького Тишки. Раз уж такое настроение, может, Никитосу написать. Открываю сообщения и вижу, что последний раз он был в сети всего 10 минут назад.

Л:

Привет) как ты там? давно тебя не слышно

Как Света, у нее живешь до сих пор?

Я почесал затылок. Вышло немного глупо, будто совсем разучился разговаривать с людьми. Обычно я только перекидываюсь парой слов с Саней и покупателями. Основной мой собеседник, конечно, кот, но об этом я, пожалуй, никому не скажу. О, галочки почти мгновенно окрасились голубым, значит, он в сети.

Н:

Здорова, Лех, тут у меня вообще дел куча не знаю как разгрести все со светой расстались, на работе жопа в пене все как всегда

Л:

печально конечно, а что случилось-то?

Н:

да даже хз как объяснить вчера начальник вызывал, нервный какой-то, орет. собрание созвал, я им только и успеваю кофе носить и документы какие-то печатать. С чего я решил, что в этой конторе выше помогайки поднимусь че ты как сам то?

Л:

все ровно

Н:

круто

Вот и поговорили. В письменном общении сложно понять эмоции и печатать длинный текст о своих злоключениях. Мне, конечно, и рассказывать-то особо нечего, уж который год ничего не происходит в моей жизни. Ладно, надо будет набрать его по видеосвязи. Нормально пообщаемся. Я даже соскучился по его лошадиному смеху и нелепым гримасам.

Глава 2

Из тревожного сна меня вырвал звонок Сани. Не помню, когда уснул, так что хорошо, что я его попросил разбудить. На завтрак времени не хватило, но это ладно: на работе еще печенье осталось. Быстро оделся, сыпанул корма и воды Тишке в миски и вылетел из квартиры.

На площадке все еще раздавался стук в дверь. Если это те же алкаши с первого этажа, то пока полицию вызывать на них. Даже голову поворачивать в сторону проклятой двери не стал, слетев по лестнице, сурово топая ботинками. Почти добежал до магазина, но все равно не успел: Саня уже корячился с коробкой, пытаясь открыть входную дверь.

— Черт, ты бы раньше позвонил. Мне же идти минут пятнадцать. — Я забрал у него коробку, чтобы он спокойно открыл дверь.

Вот что за привычка — делать все сразу и никого не ждать.

— Привет, да нормально, я сам не думал, что так быстро доеду. Дороги полупустые.

Мы зашли в магазин и начали вместе разбирать объемную коробку, чтобы успеть к открытию. Я, конечно, смысла в этом не видел. В наш магазин за день заходило дай бог человек 10–15, и половина просто посмотреть. Но Сане надо было, видимо, создавать видимость того, что он важный начальник. Я подозревал, что он начал где-то подрабатывать. С такой выручкой, хорошо если в ноль выходит.

Он бросил помогать на половине коробки и, пожелав продуктивного дня, упорхнул в свою старенькую «Тайоту» и полетел по своим важным бизнес-делам.

Смешной он все-таки, но мужик хороший. Он может и не бросает это все, потому что своим делом горит. Сам рассказывал, что с женой в выходные друзей зовут и в эту хрень всей толпой и играют. Я же больше предпочитаю игры компьютерные и, желательно, оффлайн, чтобы снизить контакт с другими людьми во время досуга к минимуму. Последнее время даже играть перестал, а нового хобби так и не нашлось.

День предстоял быть долгим. Я тяжело вздохнул и пошел завтракать чаем с печеньем, решив разобраться с коробками, когда перестанет верещать желудок от голода. Утром точно никто не придет. А если и придет, услышу и выползу из крохотной подсобки в зал.

И с завтраком, и с приемкой я успел до обеда. В магазин так никто и не зашел, даже для нас это странно. От скуки я начал листать новости в ленте. Такое ощущение, что аварий стало больше, даже поезд с рельс сошел. Три дня назад. Давно же я местные новости не читал, совсем из жизни выпал. Говорят пострадавших нет, но, судя по фото, раскурочило его неслабо. Фото мыльные все, половина изображений замазана, ничего не разобрать. Сложно представить, что такая надежная вещь, как поезд, вдруг слетела с рельс. Хорошо хоть грузовая.

Уминая на обед пресловутое сухое печенье, я стал серьезно переживать за свой рацион. Такими темпами у меня желудок отвалится, я уже не подросток, чтобы питаться всухомятку все время. Раздалась трель смартфона, звонил отец. Мы с ним долго никогда не беседуем. Так, узнаем друг у друга, как дела, и, удостоверившись что все нормально, кладем трубку. И на этот раз поговорили не больше минуты. Разве что голос у отца был встревоженный.

За целый день зашло пару человек, я от скуки уже начал полки протирать. Вот до чего нормального человека можно довести. К вечеру устал больше, чем обычно, от бесконечного ожидания и гнетущего предчувствия, что скоро придется искать новую работу.

Когда приволок себя домой, увидел, что сосед опять долбился в дверь первого этажа. Скорее даже услышал. Обзывать хозяйку он перестал, но надежду попасть внутрь еще не потерял. Ума не приложу, как дверь еще не развалилась… Звонить в полицию я передумал, потому что забыл об этом стуке, как только за мной закрылась входная дверь.

Сил не было даже на ужин, но я взял себя в руки и приготовил себе яичницу. Пока без аппетита размазывал желток по тарелке, твердо решил, что надо заняться своим питанием. Завтра выходные, выторговал у Сани аж целых три. Как следует закуплюсь продуктами и наготовлю на неделю вперед, чтобы потом не оправдываться ленью.

Естественно, проснулся только к обеду, помятый и такой уставший, будто вовсе не спал. Снова вернулись ночные кошмары. Не смог вспомнить, что именно снилось, осталось только гнетущее чувство тревоги и след от слюней на подушке. Желание заняться своим рационом потихоньку стало угасать, и, чтобы не упустить момент мотивации, я засобирался в ближайший супермаркет.

Людей в магазине, конечно, было мало. Что неудивительно в середине дня в четверг. На кассе вяло шевелилась усталая кассирша. Казалось, что до следующего покупателя в очереди она просто не доживет.

Я не спеша толкал перед собой тяжелую тележку, наполненную всеми возможными полезными продуктами, и вспомнил, что забыл взять зелени. Я абсолютно был уверен, что для правильного питания нужна зелень. Притом абсолютно не важно какая именно. И поспешил в начало магазина.

Когда я подошел, то пришлось немного притормозить. Возле отдела с овощами стоял какой-то странный тип и мешал мне подобраться к заветной зеленухе. Толстый и потный, он переминался с ноги на ногу, судорожно перебирая овощи толстыми пальцами-сосисками, будто искал что-то.

— Эм, извините… — Он не обратил на меня внимания, будто вообще не услышал. При ближайшем рассмотрении он выглядел еще хуже. Бешеный пустой взгляд прямо перед собой, вокруг глаз темные круги, будто он не спал пару суток.

Обветренными губами он неразборчиво шептал, но разобрать слова было невозможно.

Я еще немного подождал его реакции, но, не получив ее, решил не тревожить. Уж слишком неадекватно он выглядел — точно какой-то наркоман. А вот у бабки, которая тоже подошла за овощами, когда я уже отошел к кассе, было другое мнение.

— Дай-ка пройти. Не видишь, тут люди еще есть? — Голос звучал скрипучим и требовательно. Она сразу решила не церемониться: видимо, день не задался не только у меня. Тип на это никак не отреагировал, продолжив перебирать овощи.

Я, конечно, не брезгливый, но он своими потными ладошками уже весь прилавок измазал. Меня передернуло от отвращения. Бабка решила пойти на принцип и, когда поняла, что ее не замечают, не на шутку рассвирепела. Она еще раз попыталась его отогнать, на этот раз придав голосу совсем отчаянно-истеричный тон, но, увидев, что он по-прежнему не реагирует, сдалась и попыталась протиснуться мимо мужика.

Как только она толкнула его плечом, мужик замер и повернул к ней голову. Он будто только что ее заметил и резко, как дикий кот, набросился на нее. Лицо его скривилось в свирепой гримасе, а толстые пальцы за мгновение сложились в кулаки. Бабка взвизгнула и повалилась на пол от удара и неожиданности. Мужик сел на нее и начал беспорядочно бить с безумной, почти животной яростью. Он размахивал кулаками молча, но звук, с которым его удары прилетали в хрупкое старческое лицо, был оглушительным.

Я уже начал расплачиваться, но краем глаза заметил, что что-то не так.

Обернулся на возмущенные крики бабки. А когда увидел всю картину — впал в ступор. Конечности будто стали невыносимо тяжелыми. Я знал, что нужно подбежать, помочь, прекратить это, но сдвинуться не мог. Будто глаза обработали информацию, а мозг еще нет.

В нос резко ударил запах крови, хруст стоял невыносимый, уши даже заложило от него. Я все стоял, прижав карту к терминалу, и не мог понять: это я сошёл с ума или это правда происходит? Может, я вчера таблетку не выпил или началось обострение?

На мужика налетел охранник и сбил его с пожилой женщины. Они сцепились на полу в яростной схватке, вызывая еще большую панику у покупателей. На шум сбежались все, кто-то даже пытался их разнять. Женщины недовольно кричали, одна из них подбежала к бабке и пыталась оказать первую помощь. Чем там можно помочь, я не представлял: издалека лицо выглядело как перемолотый фарш с кетчупом.

Я отвернулся. Кассирша выглядела уже не только уставшей, но и испуганной. Она колотила по экрану телефона в попытках, видимо, вызвать полицию. Губы мелко дрожали, и пальцы не попадали по буквам. Весь ее внешний вид только добавлял хаотичного безумия в этот беспорядок.

Я схватил пакеты и выбежал из магазина, не оглядываясь. Да, как трус. Щеки горели от стыда, но я продолжал упорно идти вперед, подальше от магазина.

Судя по реакции других покупателей, видел это не я один. Но вот что именно я видел — осознать было сложно до сих пор.

Руки тряслись и потели, ручки пакета то и дело выскальзывали. Я сбавил шаг и попытался успокоиться. Это же просто какой-то наркоман. Конечно, жалко тут женщину, надо было сказать, чтобы не подходила к нему. Может, даже вступиться было надо, но он же тогда набросился бы на меня. Я никогда не дрался толком, детская возня в младших классах не считается. Поэтому любое физическое насилие меня пугает до чертиков. Я знаю, что я мужчина и должен быть защитником, должен помогать, должен быть сильным, но поделать с собой ничего не могу.

До дома я дошел очень быстро. Залетел в подъезд и, поднимаясь по лестнице, снова обратил внимание на первый этаж. Пьяный мужик все еще долбился в дверь. Он вообще уходил? Я остановился, не выходя на площадку, и осторожно высунулся из-за угла.

Пьяница, в грязной, мокрой от пота одежде, продолжал молча колотить по двери. Он не замечал меня, не повернул голову, глаза уставились в пустоту перед собой. Видимо, он действительно не уходил отсюда. Покрытие железной двери, местами отколотое вокруг места удара и под ним, было заляпано багровыми пятнами. Это же кровь! Он разбил об нее руку! Если приглядеться, можно увидеть, как от удара отлетают мелкие бордовые капли, попадая на его лицо. Мужик должен уже орать от боли или, по крайней мере, хотя бы мычать, не говоря уж о том, чтобы прекратить. Но он молча продолжал колотить в дверь, механически. Черт, до мяса прямо расколотил, и как ему не больно? Почему никто его не остановил, тоже побоялись подходить? Я плохо его помню, но иногда он дрался с собутыльниками на скамейке перед домом. А кто в квартире, там вообще никого нет? Что делать-то, господи…

Я медленно вдохнул и выдохнул, надо успокоиться. Я тихо, стараясь не шуршать пакетом, попятился по лестнице, не спуская глаз с мужика. В висках стучала кровь, я сам почти ничего не слышал. Мне было так страшно не от того что он в крови, а от его безразличия к собственной боли. Иррациональность его поведения была настолько инородной, что мне даже в голову пришло, не кажется ли мне все это. Я даже не подумал, что он не заметил бы шаги, ведь колошматил по двери.

Как только мне удалось скрыться за поворотом, я припустил со всех ног к своей входной двери. Руки предательски дрожали, но ключ из вспотевших рук я не выронил, как это бывает в дешевых ужастиках. Влетев в прихожую, я быстро и тихо закрыл дверь и прижался к ней спиной.

Ахренеть! Что происходит-то? Если бы это был глюк, он бы не продолжался так долго. Да и сумасшедший в магазине был на самом деле. Надо взять себя в руки и позвонить в полицию, пусть сделают что-то с ним, или, может, сразу в психушку.

— Отдел УМВД, слушаю вас, — раздался в трубке нетерпеливый женский голос.

— У меня тут сосед, похоже, с ума сошел. Я не знаю, что с ним: он в дверь долбится, уже не первый день, похож. Руки разбиты все, кровь там на двери.

— Город, адрес.

Я продиктовал свой адрес и попросил приехать быстрее. Мне сказали, что меня переведут на местное отделение. Черт, ну почему нельзя занести в базу и сразу отправить наряд! Я даже немного успокоился, пока слушал гудки в трубке.

— Отдел №1 города Пенза. — Этот мужик явно был не в духе, звучал раздраженно, в отличие от предыдущего.

— Здрасьте, мне нужно соседа угомонить, он в дверь долбится, все руки себе разбил.

— К вам долбится?

— Да нет, на первом этаже. Выглядит как псих, третий день уже колотит, может, наркоша какой. — я тоже уже начал раздражаться.

— Ну, жди тогда, дома закройся. Как появится свободный наряд — отправлю к вам. Адрес какой, говоришь? У нас тут звонки каждые пять минут, так что быстро не обещаю.

— А это не один случай? Я просто только что в магазине был, там тоже какой-то бешеный на женщину напал, начал избивать. Но туда уже вызвали, вроде.

— Да вообще нихрена не один, полгорода чем-то накачалось. Жди, короче, — резко оборвал разговор дежурный.

Ладно, что мог, я сделал. Сердце все еще колотилось как бешеное. Тишка крутился около меня, как будто пытался успокоить. Я сел на корточки и начал его тискать, потихоньку выравнивая дыхание. Хороший антистресс.

Мне потребовался примерно час, чтобы прийти в себя. Я так и не смог объяснить себе произошедшее. Пора было вставать и начинать заниматься бытовыми делами, это отвлечет. Пока разбирал продукты и распихал по крохотной кухне — окончательно успокоился. Решил посмотреть всевозможные новостные паблики и порталы, может будет информация о том, что же с этими людьми случилось. Старался не прислушиваться к стуку в подъезде. Его было слышно только около входной двери, поэтому я не уверен, что все предыдущие ночи этот мужик не бесновался.

Сев за компьютер и стал искать похожие случаи. Много времени не понадобилось. В интернете было много видео очевидцев. На них люди либо делали одно какое-то действие, маниакально и игнорируя все вокруг, либо нападали на прохожих или полицейских, которые пытались их скрутить. Каждый раз, если они нападали, то делали это очень яростно. Как будто не чувствовали боли и не осознавали себя.

В комментариях люди гадали, что это может быть: новый наркотик, массовый психоз, зомби-вирус. Одно предположение безумнее другого.

Я заметил краем глаза движение. Дверь из коридора медленно приоткрылась, но кот в это время тихо посапывал слева от меня. Меня прошиб холодный пот, руки напряглись. Спустя мучительные 5 секунд, пока я ждал, что кто-то зайдет, я осознал, что это были галлюцинации. В этой суматохе я совсем забыл принять таблетку. Думаю, сильный стресс мог вызвать их так скоро, а его я сегодня получил с избытком. Решил, что хватит на сегодня волнений. Закрыл ноутбук и пошел перепроверить, закрыта ли входная дверь. Так, на всякий случай. Потом выпил лекарство и решил заняться уборкой, чтобы как-то занять руки. Кот все время бегал рядом, будто чувствовал, что мне нужна сейчас поддержка любого живого существа. А я-то думал, что я его спас, когда подобрал на улице 6 лет назад…

Глава 3

Я не помнил, как задремал, прямо на диване. Видимо, было слишком много волнений за день, и уборка меня окончательно вымотала. Меня разбудили крики в подъезде. Кричали громко и недалеко от моей квартиры. Я резко подскочил, так что у меня на секунду закружилась голова. Подбежал к двери и посмотрел в глазок. Перед моей дверью не было ничего, значит, что-то происходит на лестнице.

— Стреляй, да че ты стоишь-то?! — услышал я отчаянный крик. Звуки голоса перемешивались с бульканьем и глухими ударами. Выстрела не прозвучало. Почти сразу крик тоже прервался, сначала перейдя на невнятный хрип, а потом и вовсе все замолкло.

Я медленно выдохнул и глянул на наручные часы — было 5:15 утра. Меня будто окатили ледяной водой. Мозг спросонья плохо соображал, и в голове летали жуткие картинки. Мне снова стало страшно. Осознание, что я понятия не имею, что происходит за дверью, сковало меня ледяным капканом. Я простоял под дверью, напряженно вслушиваясь в тишину, еще минут тридцать. А может, времени прошло больше — я потерял чувство времени и пространства.

Наконец, я решил выходить. Необъяснимое иррациональное любопытство тянуло меня посмотреть, что происходит в подъезде. Чтобы было хоть какое-то объяснение происходящему.

Замок щелкнул, и я тихо приоткрыл дверь. Шума старался не издавать, но все время казалось, что каждый мой судорожный вдох отражается эхом от стен. Высунувшись в подъезд, я заметил на лестнице бордовые брызги и пятна на полу. Металлический запах ударил в ноздри, и я понял, что это кровь. Сами по себе разборки в подъезде случались, но в свете недавних событий я решил проверить, куда эти следы ведут. Осторожно, зачем-то пригнувшись, я начал спускаться по лестнице. Запах из едва уловимого стал настойчиво-невыносимым. По мере того как я приближался, брызгов становилось больше. На стене даже красовался алый смазанный отпечаток ладони. Долго идти не пришлось — за следующим поворотом, между пролетами первого и второго этажей, я добрался до цели.

Я ожидал чего угодно и все равно был не готов к тому, что увижу. На лестничном пролете, раскинув руки, в неестественной позе лежал человек. О его состоянии догадаться было не сложно, потому что лежал он в луже собственной крови. Сам человек и пространство рядом с ним были испещрены следами от ботинок, будто кто-то боролся в этой кровавой каше.

Как только я увидел полицейскую форму, я вспомнил, что вызывал их вчера. Но кто это сделал, тем более с такой жестокостью? И как? Голова была разбита, как упавший на асфальт арбуз, повсюду виднелись беловатые костные осколки и темно-бордовые сгустки крови. На лицо я старался даже не смотреть. С какой яростью надо было колотить по голове, чтобы даже носа не было видно?

Я много раз смотрел ужастики, но, столкнувшись с этим лицом к лицу, разницу почувствовал сразу. Ни один спецэффект не сравнится с этим ужасом. Особенно с ума сводил запах. Пахло кровью, пылью и гниением, будто зашел в мясной отдел рынка в разгар лета. Меня сразу затошнило — больше не от вида крови, а от запаха. Чудовищного, проникающего под кожу, запаха смерти. Подавить тошноту было сложно, но я просто не мог себе позволить наблевать здесь, рядом с этим бедолагой. К счастью, рвотный позыв удалось сдержать.

Размазанная кровь тянулась рваным полотном дальше, на первый этаж. Не отдавая себе отчета, я продолжил идти по следу. Я предполагал, что путь закончится у знакомой двери первого этажа, но представить, что увижу там такое, просто не мог.

Перед дверью, в рваной одежде и с окровавленными руками, сидел тот пьяница. Он сидел на коленях, одна стопа была вывернута, и из лодыжки торчал краешек сломанной кости. Голова опущена на грудь так, что даже глаз не было видно. Лысеющая макушка с тонкими слипшимися от крови волосками слегка подрагивала, когда он шевелился. Но основным движением, которое овладело моим вниманием, были планомерные удары в железную дверь. Я не мог в это поверить. Он выглядел как отбивная в грязной салфетке, но он продолжал бить по двери окровавленной культей, в попытке постучать. Если приглядеться, станет заметно, что рука разбита полностью, пальцы вывернуты так, что кажется, будто он держит в руках огромный розовый бутон. Удары были слабыми, от стен эхом отражался только тихий шмякающий звук. Я почему-то вспомнил, с каким звуком лопаются упавшие на кафель помидоры. Настолько мой мозг не мог оценить сюрреалистичность этой картины. То, что я видел, было безумным настолько, что я снова начал сомневаться в действительности происходящего.

Я обнаружил себя на полпути к едва живому алкашу. Вздрогнул, вырвался из своего транса и побежал к своей квартире со всех ног. Я даже не оборачивался, не знал, преследуют ли меня. Но когда дверь за мной захлопнулась, снова приложился ухом к ней и посмотрел в глазок. Естественно, погони не было. Как будто меня для этого психа вообще не существовало, хотя я стоял недалеко от него, стоило лишь повернуть голову.

Нужно попытаться объяснить себе все произошедшее с точки зрения логики. Похоже, действительно произошла потасовка между полицейскими и алкашом. Они ранили друг друга во время драки, и мужик отполз к двери. А то, что я видел возле двери первого этажа, можно было объяснить галлюцинацией из-за шока. Я решил отбросить мысль о том, что лекарство я выпил вчера вовремя и никаких сбоев быть не должно, как и то, что там должен быть еще один полицейский, которого просили стрелять.

Номер полиции снова был занят. Я попытался дозвониться отцу, чтобы убедиться, что я еще в трезвом уме, и унять необъяснимую тревогу. Даже Сане дозвониться не получилось, как будто связь глушили. Не могут же все три линии быть заняты одновременно.

Не прекращая попыток дозвониться хоть кому-нибудь, я побежал к ноутбуку, чтобы посмотреть новости и написать Никитосу. У него дядя вроде работал в ментовке, поэтому информации о происходящем, может быть, больше.

Л:

Никит, ты тут? У нас тут какая-то хрень происходит. Уже второй день, причем. Сначала чел в супермаркете, потом мой сосед с катушек слетели. У меня в подъезде мертвый мент лежит, его похоже сосед забил. Ты бы видел это вообще. Дозвониться никому не могу.

Никиты в сети не было, и, пока я ждал ответа, зашел посмотреть новости. Но все официальные источники молчали. В новостных порталах и пабликах рассказывали про аварии, проблемы со связью, патрули, но ни одной новости про психов. С этим очень контрастировали новости от очевидцев. Вся лента была завалена видео и постами. «Ребят — это солевые?», «Что за херня происходит?!!!», «Это просто ебаный пиздец», «Да по-любому химоружие, пацаны» — гласили комментарии под многочисленными роликами с безумными нападениями на людей. Вдруг я увидел оповещение, что Никита в сети.

Н:

Тут вообще какая-то жесть творится. Т. е. не только у вас там, в МСК тоже. Дяде тоже дозвониться не могу, ему, наверное, сейчас все телефон обрывают. Но сообщение от него получил: мол, сиди дома, на работу не суйся.

Л:

У вас там тоже психи ходят? Я, может, совсем съехал, но мне показалось, что сосед этот, едва живой, продолжал пытаться в дверь колотить. У него там даже руки толком не осталось. Как такое возможно?

Н:

Тут товарищ есть один у меня, говорит, это похоже на стереотипию или аутоиммунную хрень, как-то там, не запомнил. Что человек действие повторяет и остановиться не может. Там типа с мозгом что-то не так. Но почему-то это еще и заразно, видимо.

Л:

Да это бред! Как беды с башкой могут быть заразными?

Н:

А че ты на меня гонишь? Ты в окно давно выглядывал? Я вот дома сижу и боюсь дверь открывать, повсюду трэш какой-то.

Мне кажется, есть какие-то типа протоколы безопасности, но нас — челядь — в это не посвящают.

Л:

Пошли теории заговора…

Н:

Ты только не смейся, но что если это, короче, вирус какой и на нас напал кто-то? Потравили народ, устроили бедлам и под шумок в столицу придут.

Л:

И придут они в зараженный город на своих двоих с волшебной вакциной для себя любимых, так?

Последнее сообщение не отправилось. Видимо, еще и интернет отлетел. Черт, да как же так? Я сидел в тишине и пытался собрать мысли в какое-то подобие кучи. Найти логическое объяснение. Ладно, вирус или наркотик, допустим. Но почему сосед-алкаш и тот жирный мужик? Выглядел он неприятно, но одежда, видно, не знала сырых подвалов и грязных луж. Не могли же они в одном притоне ширяться. И почему на меня не обращали внимания? Одни вопросы и никаких ответов.

Я пытался отвлечься и маялся от угнетающей тревожной скуки. Не мог сосредоточиться ни на чем, пока вечером интернет снова не заработал. Я еще раз приступил к поиску хоть какой-нибудь информации об эпидемии, если это она. И, на удивление, кое-что нашел. Самый старый случай датировался прошлым месяцем. На самом сайте видео было удалено, и понять, что на нем было, удалось только по немногочисленным комментариям. Судя по всему, человек на заправке набросился на сотрудников, которые пытались его оттащить от машины с заправочным пистолетом в руках. Он застыл в момент, когда начал набирать бак, и не реагировал, даже когда бензин начал выливаться на бетонный тротуар. Комментаторы в основном недоумевали, что случилось с этим человеком, как закончилась драка и почему об этом случае нет информации в СМИ.

В голову закралась паническая мысль, что объявлять об опасном вирусе просто не стали, пока не поняли, что это такое. Или не поняли, что это вирус. Или решили, что случай единичный. Я не мог принять мысль, что в двадцать первом веке, с таким бешеным количеством камер на каждом углу, можно скрывать какое-либо массовое явление. И зачем это было кому-то нужно.

Я снова перешел в сообщения и увидел, что в сети снова объявился Никитос.

Н:

не знаю, че у тебя там, но из дома не выходи. никого не пускай, походу эта

хрень заразная.

Л:

так ты знаешь, что это такое? дядя что-то сказал?

Н:

нет, связь полное говно. Но когда была, начальник всему рассылку сделал,

чтобы мы дома сидели. Ну я в магаз пошел, чтобы продуктами закупиться.

а там полный трэш. полки полупустые, народу тьма, цены задрали, суки.

была бы тачка, я бы уехал бы отсюда к черту…

Л:

твою мать, держись там. Ты сам как, нормально? Это вирус бешенства

какой-то, что ли?

Н:

да не понятно, у человека мозг отключается, похоже. Просто нападает и

бьет всех подряд. я видел, как двое полицейских не могли какую-то девчонку скрутить, на вид

ей лет 13 было.

короче, плохо все, Леха.

Л:

да ладно тебе, если это эпидемия, то скоро разберутся со всем, вылечат и

все наладится.

Н:

не думал, что ты такой оптимист.

Связь снова пропала, на этот раз вместе со светом. Мгновенно комната окрасилась бордово-оранжевым цветом заката. Солнце почти скрылось за горизонтом.

Весь день я провел в тревожном ожидании, что все снова встанет на свои места.

Я отложил ноутбук и почувствовал, как в руку ткнулся холодный нос Тишки. Хорошо, что он рядом. Пусть он всего лишь кот, но с живым существом под боком мне почему-то становится спокойнее. Я взял его на руки и начал придумывать, что мне делать дальше, если безумные предположения Никиты окажутся правдой.

Еды дома достаточно, корм для Тишки еще есть. Меня беспокоило, что

«Аминазина» осталось маловато, думал на следующей неделе с зарплаты покупать. Сразу вспомнил про работу. Мне надо вообще на работу выходить? По сути у нас здесь все в порядке пока. Хотя я еще не выходил на улицу. Это там, в Москве, какая-то паника. Надо позвонить еще раз Сане и отцу, вдруг связь включили.

Спустя несколько удушающе долгих гудков Саня взял трубку.

— Да? Говори быстрее, я тороплюсь. — никогда не слышал у него такого нервного голоса, на пару секунд даже не нашелся, что сказать.

— Привет, я… Тут, короче, хрень у меня в подъезде какая-то, друг из Москвы сказал, вирусняк какой-то новый. А ты не в магазине сейчас?

— Да какой. Я не открывался даже. Теща заболела, мы в больнице весь день торчали. Никто не говорит, что с ней. Я уж подумал, деменция какая ранняя: она сидела и вязала в воздухе. А я ее за руку потряс — и она на меня кинулась.

— Она била тебя или кусала? — как только я задал вопрос, осознал, насколько странно он звучит, но Сашу это нисколько не смутило.

— Била. Зуб выбила, прикинь. Юля скорую вызвала.

— Трэш какой… Держись там, давай. — спросить про работу я почему-то не решился, у него там дела совсем плохо.

Саня даже не ответил и положил трубку. Пришла очередь снова набрать отца. На этот раз он просто не ответил. Да где же его телефон? Я почувствовал тупую злость на то, что в такой важный момент он снова бросил где-то свой мобильник и даже не думает, что я беспокоюсь.

Решив для себя, что завтра разберусь со всем этим, я попытался заснуть. Было еще рано, но чем мне заниматься в кромешной темноте, я просто не придумал.

Резко проснулся от пронзительного женского визга. Я подлетел к окну и всмотрелся в темную улицу. Фонари не горели, и улицу освещала только пробивающаяся сквозь тяжелые тучи луна. В ее слабом свете я увидел, как по тротуару, спотыкаясь и размахивая руками, бежит женщина. Бежит и орет. А за ней, большим темным сгустком, гонятся несколько подростков. Несколько оторвались от общей массы, я увидел, что они бегут на четвереньках, опираясь на руки и ноги. Замерев перед окном, я снова остолбенел. Подростки двигались быстро, но неуклюже, будто делают это в первый раз. Может, это тоже глюки. Я не успел выстроить и пару предположений, как странная процессия скрылась за углом. Спустя минут пять подростки поплелись обратно, вынырнув из-за угла. Они шли медленно, подволакивая ноги, молча. Ночную тишину нарушал только громкий топот кроссовок. Дойдя до детской площадки, они сбились в кучку вокруг песочницы. Что они там делали, разглядеть уже было невозможно.

Я просидел под окном до утра, напряженно вслушиваясь в тишину. Глаза закрылись сами собой.

Глава 4

Меня снова разбудили громкие звуки. Похоже, к этому нужно начинать привыкать. На этот раз кричали в подъезде. Я тихо подошел к двери и посмотрел в глазок: по лестнице торопливо спускались мои соседи с объемными сумками в руках. Мальчик-подросток прижимал к себе обеими руками толстого бульдога и спускался последним. Когда они спустились на пролет ниже и дошли до тела полицейского, раздался пронзительный, панический визг. Но строгий мужской голос прервал чужую истерику, и визг быстро затих. Судя по всему, они уезжают и торопятся. Я решил подойти к окну, чтобы посмотреть, куда они направляются.

Беспокойное семейство, тихо подгоняемое друг другом, высыпалось из подъезда. Подбежав к неприметному «Ниссану», они начали запихивать в машину вещи. Когда все члены семьи были уже внутри, отец семейства бросил попытки впихнуть в багажник последний пакет, прыгнул за руль и сорвался с места, мгновенно скрываясь в узких проулках спального района.

Сама улица выглядела так, будто вчера тут был рок-фестиваль. Удивительно, что я ни разу не проснулся от шума, который должен был бы сопровождать такой беспорядок. Издалека доносились звуки сирен и неразборчивый гул голосов. Но перед самим домом улица была пустая. Я опустил взгляд на часы и увидел, что они разрядились. Вовремя вспомнив о том, что у меня на стене висят старые аналоговые часы, я посмотрел на стену. Стрелки подобрались к пяти утра.

Надо было себя чем-то занять — интернета все еще не было. Поэтому я занялся домашними делами: поставил заряжаться всю возможную технику, включил стиральную машинку, прибрался на рабочем столе. Есть даже польза от этих проблем со связью. Но в голове тревожным звоночком билась мысль, что электричество снова отключат. А вдруг не только электричество?

Решил освежить мысли, приняв холодный душ. А после, в приступе паранойи, помыл ванную и набрал в нее воды. Пусть будет на всякий случай. Может, я зря паникую, но зато тревога ненадолго отступила.

Меня вырвала из мыслей резкая телефонная трель. Я даже не сразу осознал, что это звонок телефона. Я рванул к телефону, перевернув по пути пустой тазик. Тишка недовольно рявкнул и пулей выскочил из комнаты. Номер звонившего не определялся. Обычно я не отвечаю на незнакомые номера, но сейчас я был рад любой возможности с кем-то поговорить. Я бы даже обрадовался, если бы мне позвонили мошенники. Хоть какая-то ниточка к разваливающейся реальности.

— Кто это? — Мой вопрос прозвучал очень взволнованно.

— Да я это, Леша. — Раздался в трубке усталый голос отца. И что за привычка отвечать «я это».

— Пап? Ты как там? Все в порядке? — Я сразу засыпал его вопросами. — Почему не отвечал так долго?

— Да телефон потерял. За грибами пошел, и там придурошный какой-то с кулаками полез. Телефон из кармана выпал, сейчас от соседки звоню. Сейчас передохну, да, наверное, пойду его искать, вроде не так далеко от деревни отошел.

— Слушай, пап. Никуда не иди. Я не знаю, что происходит, но лучше сиди дома. Я так испугался, когда дозвониться не мог.

— Да нормально все, подумаешь. Я, конечно, человек пожилой, но не развалина, могу за себя постоять, столько лет один живу.

— Я понимаю, что тебе это кажется глупостью, но пообещай мне, что никуда не пойдешь.

— Ладно, ладно, обещаю. У тебя-то как дела? — Вот прямо чувствую, что он мне не поверил и думает, что у меня начались приступы паники в придачу к галлюцинациям.

— У меня все хорошо, не волнуйся. Звони от соседки если что, и я сюда звонить буду.

— Хорошо, конспиратор, пока. — Я услышал в его голосе улыбку. Видимо, у них там все хорошо пока.

— Пока. — выдохнул я и повесил трубку.

Одной проблемой стало меньше. Его спокойный тон подействовал на меня успокаивающе. Отец в безопасности, и у него все хорошо.

Я глубоко вздохнул и продолжил искать себе занятие, чтобы снова себя не накрутить.

В моей убитой и заваленной хламом квартирке не оказалось даже книг, на удивление. Я не привык развлекаться без интернета чем-то кроме игр, которые сейчас меня больше раздражали. Я и не думал, что скука будет одной из моих самых незначительных проблем.

К полудню улицы наполнились людьми. Из окна я видел не так много, но общее ощущение хаоса настигло меня даже через мутное стекло. Одни убегали пешком по улице, таща за собой детей и домашних животных. Другие пытались затолкать в малогабаритные легковушки всё, что было нажито непосильным трудом, но бросали на асфальт, запрыгивали в машины и стремительно уезжали. Кто-то дрался, сцепившись и катаясь по невысоким кустам. Разнимать или даже смотреть на участников драки никто не спешил, стараясь просто оббежать подальше.

Ни одного полицейского я на улице не увидел, пялился в окно, нервно дергая край старой домашней футболки. Подростки, которых я заприметил ночью, так и сидели группой, копошась в песке. Один раз к ним подбежала какая-то тучная тетка, но, глянув на них, закричала и убежала, хлопнув дверью подъезда.

В моем подъезде тоже было шумно. Люди бегали по лестнице вверх-вниз, что-то кричали, ругались и плакали. Долго выносить эту какофонию я не смог. Закрыв окно и задернув его плотными шторами, я сел на пол, подтянув к себе колени. Все равно ничего полезного не услышу, а участвовать в общей панике я просто не мог.

Я решил не беспокоить отца и соседку и не вгонять их в ненужную сейчас истерику из-за подозрений о моем состоянии. Поэтому снова позвонил Саше. Трубку он ни разу не взял. Видимо, с тещей совсем плохо. Интересно, больницы же должны быть сейчас переполнены.

Весь день я провел в попытке заглушить тревожные мысли действиями, игнорируя звуки вокруг. Мне это почти удалось, когда из своих мыслей меня вырвал тревожный сигнал городской сирены. Иногда ее включали для проверки, предварительно оповестив смс-сообщением. Но каждый раз что-то внутри замирало от этого долгого тревожного гудка. А сейчас, в такой ситуации, ноги подкосились, и я опустился на диван. Да как такое возможно вообще! Холодный пот моментально пропитал футболку. Появилось детское желание забраться под одеяло и вылезти только тогда, когда все это закончится. Тревога, все это время заглушенная моими глупыми попытками себе все объяснить, захлестнула меня полностью. Воздуха стало не хватать. Я судорожно пытался вдохнуть, но почему-то не получалось. Стены начали медленно шевелиться. Рисунок на обоях в виде цветочных лиан медленно двигался, как подкрадывающаяся к жертве змея. Кое-как я дотянулся до лежавшего на тумбочке блистера, выпил лекарство и снотворное. Лег и попытался расслабиться. Чудом лекарства подействовали достаточно быстро.

В районе часа ночи снова включился интернет. Я вынырнул из тревожного сна от тихого системного звука поступающих уведомлений. Это писал Никита. Видимо, связи не было только у меня, и он писал весь день. Но когда я начал читать, я понял, что шансов увидеть его снова у меня не так много.

Н:

Пизда, Леха. Я пытался уехать из города, сосед предложил. В городе пробки, все стоит. Везде кордоны, не выпускают.

Вернулись домой, но там вход закрыли. Повесили огромную цепь, прикинь! Не знаю, куда ехать еще. Родителям дозвониться не могу, не знаю, как они там.

Это трэш. У нас тачку забрали, какие-то типы подлетели, пока мы стояли на светофоре, нас вытащили, соседу нос разбили. Мы до больнички добрались, а там народу тьма, нас с разбитым носом прямо в регистратуре послали.

Не знаю, что делать, мы тупо на улице, телефон садится.

Хз, когда будет связь, но надеюсь, ты эти сообщения получишь. Вали из города нахрен, тут вообще ничего не под контролем. Если родителей встретишь, скажи, чтобы в деревню ехали, к деду.

И скажи, что я люблю их.

Удачи, Леха.

В сети его не было с одиннадцати вечера. Я написал ему, спросил, где он, не надеясь на успех. Только потом догадался позвонить ему. Никита ненавидел разговаривать по телефону и просил никогда ему не звонить, но выбора у меня не было.

«Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети» — ответил мне механический женский голос. Стало страшно. Безумно страшно за него. Да, он всегда был паникером, называл себя «тревожником». Я пару раз замечал, что он откусывает заусенцы до крови, но это было очень давно, в детстве.

У меня почти никого не было из близких людей. Он мой единственный друг. С самого раннего детства. Да, он уже давно далеко, и списывались мы редко. Я понятия не имел, чем занимается компания, в которой он работает, и старался не лезть со своими непрошеными советами. Я всегда ждал, пока он сам расскажет, что у него происходит, а он не спешил делиться. Не могу его осуждать, я делал так же. Все эти бытовые мелочи казались тогда такими неважными. Но несмотря на это, он всегда был «рядом», всегда мог поддержать, когда нужно, заступиться, если обижали, помочь.

Однажды, когда мы были детьми, он даже меня спас. Мы пошли на речку, было жаркое лето. Сама речка не очень глубокая, и мы ничего не боялись. Но я нырнул до самого дна, а когда оттолкнулся и начал выплывать на поверхность, что-то меня остановило. Помню, как я начинаю барахтаться в воде, беспомощно размахивая руками и ногами. Как уши закладывает от попавшей в них воды и накрывает паника — безотчетная и тупая. Нужно было просто отплыть чуть вниз и отцепить ткань от коряги, за которую зацепились мои шорты, или сломать ветку руками, но я не мог об этом даже подумать. Глаза болели от грязной воды, которую я взбаламутил, легкие начали гореть. И когда я уже начал выпускать воздушные пузыри из сомкнутых губ, я почувствовал рывок. Никитос просто вырвал меня из воды, подняв мою голову вверх. Не знаю, как он заметил, что я не всплываю. Но жизнь мне он спас совершенно точно. Потом мы сидели на берегу, пытались развести костер и смеялись над тем, как я чуть не умер на ровном месте.

Как будто это было в прошлой жизни и с кем-то другим. А сейчас он там, в чужом городе, наполненном миллионами паникующих людей и неизвестной заразой. А я здесь, за тысячи километров, в безопасной темной квартире и никак не могу ему помочь. Да я даже не узнаю, если что-то с ним случится.

Полиция, точно! Я набирал номер снова и снова, но связи не было, и никто мне не ответил. Блять! В гневе бросил телефон об стену.

Мгновенно пожалев об этом, я побежал его подбирать. Экран разбился, стекло пошло мелкими трещинами. К счастью, сам телефон работал.

Я побежал в темноте собирать вещи с полной уверенностью, что мне нужно туда — в Москву, к Никитосу. Но быстро остыл и подумал логически. Там закрыто, добираться черт знает сколько, потому что аэропорты и вокзалы вряд ли работают. Да и в темноте я не смогу нормально собраться.

Просидев до утра в темноте на полу в обнимку с котом, я твердо решил куда-то бежать. Но не в Москву, а в деревню — к отцу. Во-первых, он ближе, и ему я еще могу помочь. Во-вторых, он человек пожилой, сколько бы ни храбрился, и я должен быть рядом. Я не хотел признаваться себе, что мне просто страшно. Страшно бежать в ту суматоху, которую описывал друг. Страшно до трясущихся коленок.

Как только встало солнце, я начал собирать вещи. Пару футболок, еды, воды, батарейки. Напихал еще какой-то ерунды в суматохе и вспомнил, что нужно положить лекарства. Посмотрел на пустеющий блистер. Осталось на неделю. Нужно зайти в аптеку, потому что без них у меня в этом ужасе совсем крыша поедет. Я пока собирался, уже заметил пару странностей. Показалось, что куча вещей, вываленная из шкафа, ползет по полу, и что лампочка на потолке раскачивается. Но это мелочи, я стараюсь не обращать на них внимания.

Накинув ветровку и закинув тяжелый рюкзак на плечо, я понял, что мне нужно взять с собой Тишку. Закинул в рюкзак остатки его корма и просто взял его на руки. Я понимал, что он может просто сбежать, испугаться и выпрыгнуть, но выбора у меня не было.

Я стоял перед входной дверью и не мог ее открыть. То и дело смотрел в глазок, но в него не было видно ничего. Шагов тоже не было слышно. Но сил повернуть замок и сделать шаг за порог не было. Я стоял как дебил на пороге с котом, не в силах расстаться с этой маленькой, но уютной крепостью. Внутри квартиры все было хорошо, было безопасно. Я столько лет жил здесь и только сейчас почувствовал, что это мой дом. Только в эту секунду.

Я сделал глубокий вдох и повернул язычок замка. Будет как будет, я справлюсь.

Глава 5

Дверь тихо скрипнула, я сделал шаг. Даже дыхание замерло, когда я напряженно вслушивался в тишину. Но никаких звуков в подъезде не было.

Вдохнув воздух в подъезде, я почувствовал сладковатый запах разложения. Трупы я не нюхал, но всегда казалось, что пахнуть должно именно так. Это было похоже на смесь вони тухлого мяса и прогорклого сыра. Сам запах был тошнотворным, но осознание того, откуда он идет — еще более невыносимым. Дышать было сложно, поэтому я старался вдыхать ртом.

Тело полицейского никто не убрал, пока я прятался в квартире, и он пролежал на полу почти двое суток. Кровавая лужа растеклась и уже засохла, приобретя коричневый оттенок. Вся лестница от этого места и почти до самого выхода из подъезда была в бордово-коричневых следах от ботинок, которыми мои соседи растащили кровь по подъезду. Люди пробегали туда-сюда мимо этого бедолаги. Осуждать их я не мог. Я сам почти забыл про него, как только закрыл входную дверь. Как будто если я не ощущал близость холодного тела — его не существовало.

Когда я подошел ближе, я запихнул Тишку в ветровку и закрыл замок. Приходилось придерживать его рукой снизу, чтобы не выпал и не вырвался из моих рук. Пришлось задержать дыхание и двигаться, прижавшись к стене, чтобы не наступить на тело или засохшую кровь. Я не сводил взгляд с «лица» полицейского. Кожа потеряла хоть сколько-нибудь человеческий оттенок, на шее были видны зеленоватые пятна. Каша на месте его лица стала похожа на черный пудинг. Мне казалось, что внутри что-то шевелится, будто полицейский пытается шевелить остатками языка. Я почти был уверен, что слышу тихий булькающий звук. Это совершенно невозможно, он не мог остаться жив! Но если это так, мне необходимо проверить. Тишка под моей курткой предупреждающе зашипел, когда я приблизился к телу.

Стараясь лишний раз не касаться трупа, я согнул колено, вытянул руку и дотронулся пальцами до его ледяной кисти. Ощущения были ужасными. Я как будто дотронулся до холодного камня под водой. Серая, скользкая кожа с зелеными венами будто покрылась тонким слоем слизи. Пульс я не почувствовал, да его и не могло там быть. Я поспешно одернул руку и вытер ее об штаны. По телу прошла дрожь. Надо идти, быстрее на воздух, потому что голова начинает кружиться. Постараться забыть о том, что этот несчастный мужик так и останется тут лежать, в холодном подъезде. А где-то там, наверное, его будет ждать семья. Ждать и надеяться, что он придет домой и объяснит, что его дежурство просто затянулось. А может, не ждет, возможно, ждать уже некому.