электронная
36
печатная A5
425
18+
Чёрный плащ немецкого господина

Бесплатный фрагмент - Чёрный плащ немецкого господина

Объем:
260 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-1775-4
электронная
от 36
печатная A5
от 425

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

1

Василий отступил в сторону, пропуская гостя в прихожую. За его широкой спиной уже раздевались Серега и Маринка Девяткины.

— Всем привет, — поздоровался Пашка. Поставил пакет с бутылками на ободранный пол, чтобы пожать Сергею руку.

— Привет-привет, дремучий дед, — насмешливо откликнулась Маринка, стягивая сапог и надевая принесенные с собой тапочки. — Один пришел? Так никого и не нашел до сих пор?

Сергей мужик ничего, спокойный, а вот жену его, Маринку, Пашка не любил. Он таких, языкатых побаивался. Терялся от их напора. Вот и сейчас не нашелся, что сказать, только неопределенно пожал плечами. И чтобы пресечь дальнейшие вопросы, повернулся к Ваське:

— А именинница где?

— Все возится. Давайте, проходите… Варька, заканчивай кашеварить, все уже собрались! — крикнул нетерпеливо в сторону кухни.

Видно было, что ему уже сильно не терпелось пригубить.

— Пашка, мужчине одному нельзя, — продолжала гнуть свое Маринка, поправляя перед зеркалом прическу. — Гастрит заработаешь, не говоря уж о всяких болезнях ниже пояса.

Вот привязалась! Есть же такие, медом их не корми, дай настроение другому испортить.

— Да я, вроде бы, того, женат, — кисло попытался отшутиться Пашка.

— Жена была, да сплыла, — глянув на него через зеркало выпуклыми черными глазами, усмехнулась Марина. — От хороших мужиков, между прочим, жены не сбегают…

— Отстань от него, — приказал Серега. — Пойди, вон, к Варваре, может, ей помощь нужна.

— Ой, братцы, а какой мы самогон принесли! — вспомнила Маринка и причмокнула толстыми губами. — Сама делала, чистый, как слеза! И помидорчики с огурчиками своего засола.

Из кухни с пылающими от жара щеками, вытирая руки вафельным полотенцем, появилась, наконец, и виновница торжества в новом трикотажном платье, плотно облегающем ее пышные телеса.

— Давай сюда свои помидорчики с огурчиками, к водке пойдут на закусь. А самогон, Вась, в комнату неси.

— Ну, подруга, с днем рождения! — Серега торжественно преподнес букет белых хризантем, а Маринка коробочку с духами.

Женщины расцеловались.

Пашка, хотя цветов и не купил, тоже лицом в грязь не ударил, внес в праздник свою лепту: передал Василию пять бутылок пива, а полукилограммовую коробку конфет «Примадонна» вручил Варваре. «Примадонна» Василию сильно не понравилась. Мгновенно переведя шоколадные граммы в алкогольные единицы, с упреком посмотрел на приятеля, — это сколько же еще водки (не говоря уж о пиве) можно было купить! А Варьку подарок тронул.

— Добрый ты, Павлик, — произнесла, косо взглядывая в сторону мужа — учись, мол. Как будто Ваську можно взглядом пронять! — Красивая коробка. Дорогая, наверное?

Пашка смущенно отмахнулся — чего там, гулять — так гулять! День рождения все-таки. Никто его в гости давно уж не звал. Нет, к Ваське он, часто по-соседски забегал, со школы друзья-приятели. Но одно дело на кухне пиво пить, и совсем другое, когда вот так — накрытый белой скатертью стол в комнате, а на нем салаты в вазочках, красиво уложенные кружки колбасы и треугольники сыра на тарелках. Грибочки, оливье… Он сглотнул слюну. И Серега оценил:

— Красиво. Ты, Варька, молодец.

— Старалась, — кивнула Варвара, передвигая закуски, чтобы освободить место под тарелку с солеными помидорами и огурцами. — Еще и горячее будет, и торт.

Василий, по случаю праздника облаченный в белую рубашку и брюки, нетерпеливо шлепнулся на диван.

— Давайте, рассаживайтесь, где кому нравится.

Первый тост, как положено, за именинницу. Слегка растрепанную от беготни, но довольную, что все путем, все, как у людей — и стол и гости. Второй — за родителей, которые вырастили такую красавицу. Потом за мужа, естественно, который поддержка и опора. Потом за все хорошее… Павел быстро захмелел, да так, что не смог сказать никакого тоста, когда подошла его очередь. Немудрено, целый день голодный бегал. Когда Варвара внесла в комнату поднос с жареными куриными окорочками, обложенными горячей картошечкой, посыпанной укропчиком, тут же навалил себе целую тарелку. Снова выпили. Пошли разговоры. Сергей и Васька работали вместе, им было о чем поговорить. Варвара с Маринкой сплетничали, делились последними новостями. А Пашке и так было хорошо, безо всяких там разговоров. За окном дождь, слякоть, а здесь уютно, тепло, такая вкуснятина на столе — чего еще надо?


Когда выпито было достаточно, и горячее съедено, Варвара унесла на кухню грязные тарелки, оставив только бутылки и салаты, вытерла стол и, оглядев мужчин, неожиданно объявила:

— Пока чай греется, будем играть!

— В бутылочку! — радостно завопила Маринка.

— Мы, что, дети, что ли? — возмутился Серега.

— Чо выдумываешь, какая еще игра? — поморщился Василий.

— А такая! На днях в поликлинике полы мыла, а там девчонки-практикантки в ординаторской перед планеркой играли…

— Варька, брось! — предостерегающе поднял палец Василий. — Сидим культурно, твой юбилей, отмечаем, че те еще надо?

— Да скучно ж, просто сидеть да пить! — крикнула Варвара и повернулась к подруге за поддержкой. — Мариш, ну скажи им!

— Ага, — кивнула Маринка. — Скучно.

— Сейчас книгу принесу и сыграем. Увидите, интересная игра.

— Нам не скучно, — помотал головой Василий. — А если вам скучно стало, и говорить не о чем, так спойте! Маринка, начинай.

— Пусть Варька начинает. Из меня какая певица, — отмахнулась Маринка.

— Маринка после первой бутылки не поет, — хмыкнул Серега. — Не та кондиция. Разве что после второй… а после третьей она тебе не то что споет, а и станцует, верно, Марин? Станцуешь? Как тогда в баре… на столе. Елы-палы! — Серега весело заржал.

— Да, дала ты тогда копоти, — согласился Василий. — Мужик-то тот… сильно пострадал.

— А чего, спрашивается, тянуть ко мне свои волосатые лапы? — взъерепенилась Маринка. — Еще мало получил. Надо было покрепче его лягнуть.

Воспоминания о баре были ей неприятны. Не оттого что она пьяная танцевала на столе, с ней и не такое случалось, а потому что вечер тот закончился большими неприятностями. Сдвинув два стола вместе, сидели тесной компанией, — все свои, — и отмечали… отмечали… они так часто что-то отмечали, что уже и не вспомнишь, по какому поводу был сабантуй. Да и какая разница? Непонятно, откуда в их компании тот старый козел взялся. Вроде бы чей-то знакомый. (Правда, в конце, когда стали вычислять, чей именно, никто так не признался!). Мужик сильно был навеселе. Все норовил ей под юбку заглянуть, когда она, раздухарившись, выплясывала, а потом вдруг — цап за ногу! Ну, она его и пнула слегка. Точнее, просто ногой дернула от неожиданности. И сломала наглецу нос. Случайно вышло. Он в крик, вроде бы в туалет побежал, кровь смыть, а оказалось, милицию вызвал. Всех и загребли. Пока разобрались что к чему, и кто виноват, пришлось провести несколько часов в ментовке. И все на нее рассердились за то, что вечер испортила. Как будто это ее вина!

— Варька, где ты там? — крикнул Василий, наполняя стаканы. — Давай быстро сюда, выпьем, и ты нам споешь. Ведь, правда, зараза, хорошо поет? — обернулся к Пашке.

— Классно, — сыто икнув, согласился Павел. — А готовит еще лучше. Повезло тебе, Васька.

— Не жалуюсь, — кивнул Василий. — Варька! Иди сюда, говорю! Спой нам «По Дону гуляет казак молодой». По заявкам публики.

— Да спою, спою, — отозвалась из соседней комнаты Варвара. — Только сыграем сначала. Говорю ж, интересная игра. Вам понравится. Сейчас, вот только книжку найду… Для этой игры книга нужна.

Василий пожал плечами, удивляясь поразительной глупости жены.

— Да откуда у нас книги? Нету у нас никаких книг, а твои женские журналы я вчера в сарай вынес.

— Это у тебя нету, а у меня есть, — с торжеством в голосе произнесла Варвара и вышла из спальни, неся в руках увесистый том. — Вот, «Путешествие в страну инков». Какой-то — она вгляделась в обложку, — Ма-гус Ин-кас написал.

— Ну и толстенная! — поразилась Маринка. — Полжизни, наверное, ее мужик сочинял. Где такую взяла?

— Где взяла, там уж нет! — Варвара уселась на свое место, и, отодвинув в сторону стакан, положила книгу перед собой.

— В больнице, небось, сперла, — хмыкнул Василий, закусывая огурчиком.

— Да прям-таки! В субботу в третьем подъезде убирала, смотрю, на подоконнике валяется. Ну, думаю, наверное, кто-то из студентов забыл. Там Петровна студентам комнаты сдает.

— А ты и рада чужое прихватить, вместо того, чтобы этим студентам занести, домой приперла, — с притворным осуждением покачал головой Василий.

— А вот и нет, — обиделась Варвара. — Я, между прочим, первым делом, как раз к Петровне и позвонила. А она мне — съехали студенты, общежитие им дали. Ладно, говорю, если что, пусть ко мне за книжкой зайдут, а я ее пока почитаю.

— Читательница нашлась! — фыркнул Василий.

— А с чего мне такую толстую книгу Петровне оставлять? — удивилась Варвара. — Может, студенты и не придут за ней, может она и не ихняя совсем? Я посмотрела, библиотечного штампа нету. Значит, пока ничья. Так пусть она у меня и побудет, пока хозяин не объявится. Если вообще объявится. Значит, слушайте, игра такая: открываешь страницу наугад и читаешь, что на ней написано. Потом закрываешь книжку и говоришь: судьба, судьба, дай ответ, сбудется это или нет? И снова, значит, книжку открываешь. Если попал на ту же самую страницу, ну или рядом, значит, все так и будет, как написано.

— Так это ж практикантки твои не простую книжку открывали! — рассмеялась Маринка. — Есть такая, китайская книжка для гаданий, «Книга перемен», кажется, называется.

— Ничего подобного. Я спрашивала. Девчонки сказали, любая книга подойдет.

— И учебник по математике? — хохотнул Серега.

Варвара обиделась.

— Вам одно развлечение — заливать водку в глотку.

— Да не слушай их, Варька. Не хотят мужики и не надо, сами сыграем, — сказала Маринка. — Я в гадания верю. Когда на картах гадаю, или на кофейной гуще, то, между прочим, многое сбывается.

— И мне интересно, что меня ждет, — неожиданно даже для себя подал голос Павел.

Как-никак, день рождения у человека, отчего не сделать ему приятное?

— Вот с тебя и начнем, — обрадовалась Варвара мужской поддержке, и положила книгу перед Пашкой. — Открывай.

Он послушно раскрыл ее наугад и пробежал глазами несколько строк.

— Ты вслух, вслух читай, — подтолкнула его Маринка. — Интересно же.

— Да чушь тут какая-то, — неуверенно произнес Пашка. — Непонятно, к чему такое…

— Дай сюда, я погляжу, — Маринка потянула книгу к себе. — Это как гадание, тут надо не прямой смысл искать, а то, что за этими словами кроется. Сейчас я тебе все растолкую.

Пашка пожал плечами.

— Не знаю, как такое можно растолковать.

— «Он шел, едва передвигая ноги, вдоль русла реки, — пока мог. Потом лежал, задыхаясь от влажного смрада, под высоким деревом с широкими листьями, по стволу которого бегало бесчисленное множество насекомых и ящериц, — прочла Маринка и остановилась. — Да, похоже, и в самом деле ерунда, география какая-то… Может, еще раз попробовать? — предложила.

— Нельзя, — категорично заявила Варвара. — Надо дочитать страницу до конца, а там посмотрим.

— Ладно, читайте, раз начали, — поддержал Серега. Пользуясь тем, что все внимание сосредоточилось на книге, он, следуя примеру Василия, пропустил очередную внеочередную рюмку самогона. — Маринка все растолкует. Она может, правда, Марин?


— «Он шел, едва передвигая ноги, вдоль русла реки, — пока мог. Потом лежал, задыхаясь от влажного смрада, под высоким деревом с широкими листьями, по стволу которого бегало бесчисленное множество насекомых и ящериц. Кричали какие-то птицы, какие-то звери подкрадывались все ближе. Еще немного и наступит момент, когда им нечего будет остерегаться. Он отчетливо понимал, что жить ему осталось недолго», — монотонно бубнила Маринка.

— Похоронная какая-то книга, — Васька зевнул. — И зачем всякую дрянь в дом тащить?

— «И в тот самый миг, когда душа уже смирилась с неизбежностью покинуть этот мир, послышались человеческие голоса. Чьи-то проворные руки ощупали его истерзанное тело, потом его подняли, положили на что-то, похожее на одеяло, и понесли. От тряски ему стало плохо, и он потерял сознание. Когда очнулся, увидел пучки сухих трав, которые покачивались над ним, подвешенные к тростниковой крыше; сквозь щели плетеной стены пробивались солнечные лучи. Кто-то приподнял ему голову, чтобы влить в рот немного горьковатой жидкости. Он сделал глоток, и внешний мир снова исчез. Ему казалось, что он проспал всего несколько мгновений, но когда в очередной раз открыл глаза, увидел догорающий перед входом в хижину костер. Было уже ночь. Кто-то сидел рядом, вздыхая и покашливая. Хотелось пить. Словно угадав его желание, к его рту поднесли деревянный ковш с тепловатой водой, и он сделал несколько глотков и снова уснул. Потом снова был день, и было очень жарко. Мокрый от пота, он лежал на травяной подстилке. Солнце просвечивало сквозь листву высокого дерева, видимого сквозь дверной проем. Он повернул голову, силясь осмотреть хижину. И наткнулся на внимательный взгляд выпуклых карих глаз. Сидевший рядом полуголый человечек, напоминавший сморщенного гнома, был тощ и очень стар…»


Василию совсем стало не под силу терпеть эту мутотень. Он вырвал книгу из рук Маринки и швырнул ее за диван.

— Далось вам это гадание! Выпьем лучше.

Что все и сделали.

— А теперь запевай, Варька!


Его вертело, бросало из стороны в сторону, и несло туда, где ширилось, неумолимо расползалось, росло с фантастической скоростью, заполняя все больше и больше пространства, темное пятно — еще несколько секунд и оно поглотит его. За какие-то мгновения до удара Пашка закричал, нет, завопил во всю силу своих легких… и проснулся. На полу. Он таки действительно падал, но, слава Богу, всего лишь с дивана на пол. Полежал, приходя в себя, не сразу узнавая стены своей квартиры. Его все еще трясло, но уже не от страха, а от холода. Забыл с вечера закрыть форточку, и сквозняки унесли всё то слабое тепло, что давали старые батареи. Надо же, какие кошмары могут с перепоя присниться. Перевернувшись, он встал на четвереньки и, постанывая, принял кое-как вертикальное положение, сделал шаг к окну и захлопнул форточку, после чего снова свалился на диван. Натянул на себя одеяло, желая одного — снова заснуть и проснуться в тепле и в добром здравии. Но заснуть не получалось. Голова трещала, глаза словно песком засыпаны, в желудке мерзким комом ворочалась горсть мелких гвоздей. Надо вставать, надо что-то съесть. А лучше выпить. Пол снова обжег холодом и закачался, но преодолев себя, Пашка добрался до ванной. Похоже, Маринкин самогон все-таки был не самого лучшего качества. Кое-как умывшись и глотнув ледяной воды из-под крана, почувствовал себя немного лучше. Побрел на кухню. Хотя чего было идти — отлично знал, что в доме хоть шаром покати. Вчера, прежде чем набивать сумку пивными бутылками, следовало бы хлеба купить и пакетик чая, пробубнил в голове гадкий трезвый голос. Было бы чем утром голод придушить. Да и бутылку пива не помешало бы заначить в холодильнике. Права была Ленка, повторяя — в те времена, когда они еще жили вместе, — не умеет он мыслить перспективно.


Пашка выскользнул на площадку и клюнул пальцем кнопку звонка. На пороге тут же, — словно поджидала его у двери, — возникла тетя Рая, седой, коротко стриженый колобок в пестром фартуке поверх байкового халата.

— Здравствуйте, тетя Рая. Не выручите?

— Выручу, — бросив на него быстрый взгляд, соседка отступила назад, впуская в прихожую. — Сколько надо-то?

Риторический вопрос. Много все равно не даст. Это и хорошо, много возьмешь — долг не вернешь. А не отдашь — в следующий раз не попросишь.

— Сколько не жалко, — традиционно ответил, закрывая за собой тяжелую, обитую дерматином дверь. — Но лучше столько, чтобы до зарплаты хватило.

Последнюю фразу для себя пробормотал, поскольку Раиса Егоровна уже скрылась в спальне. Но в одиночестве не остался — из кухни с понимающим выражением лица выглянул Иван Игнатьич.

— Опять у Лямкиных праздник?

Значит, даже в этом подъезде слышно было, как Варвара с Маринкой горланили. Говорил им, не орите, но им, когда напьются, если слово поперек — самый кайф, всякое «нельзя» только раззадоривает. До одиннадцати, подбоченилась пьяная Маринка, имеем полное право тишину нарушать. Поспорь с ней! Особенно, когда она вот так, сильно навеселе. Ладно бы и в самом деле пели, а то ведь, вопили, как резаные, и частушки были матерные…

— Да так, посидели, — неопределенно ответил, переминаясь с ноги на ногу, морщась от головной боли. — У Варьки день рождения был.

Сосед неодобрительно покачал головой.

— Пореже бы ты туда заглядывал. У них каждый второй день недели или день рождения или Новый год.

— Да нет, на этот раз, правда…

Иван Игнатьич недоверчиво хмыкнул. Но ведь день рождения действительно был!


Раиса Егоровна вынесла две бумажки.

— Хватит?

— Должно, — Пашка принял в ладонь потертые купюры и вымучил из себя улыбку. — На хлеб и воду. Потом поститься буду.

Соседка фыркнула.

— И без поста скелет один.

— Как раз на холодец, — примкнул к жене Иван Игнатьич. — Кожа да кости.

— Зато у тебя язык без костей! — шуганула мужа Раиса Егоровна. Не любила, когда кто-то встревал в воспитательный процесс. — Краном занимайся, который уж день капает…

— Новый давно купить надо, — поворачиваясь спиной, недовольно проворчал в ответ Иван Игнатьич. — Все экономишь. Этот сегодня отремонтируешь, а завтра он снова потечет.

— Ну, так и купи из своей пенсии-то. Мне, что ли, за кранами бегать? — возмутилась Раиса Егоровна и снова обернулась к Пашке.

— Запустил ты себя, Павлик, инженер, а выглядишь как бомж какой.

— Не инженер, а охранник, — от нравоучений головная боль усилилась.

— То-то и оно, — не отступала соседка, — я и говорю, сторожем работаешь, хотя инженер по профессии. Родители — царство им небесное! — старались хорошее образование дать. А ты взял, да все их труды одним махом и перечеркнул — в сторожа подался.

— Вы же знаете, что меня узкотехническая специализация была, — сто раз он ей это разъяснял! — К тому же, на спец производстве, где делали то, на что сейчас спроса нет.

— Сейчас какую хочешь работу можно найти, — упорствовала Раиса Егоровна. — Купи газету «Где? Что? Почем?», там полно всяких объявлений. Кто ищет, тот всегда и все найдет… и место инженера, в том числе.

— Да мне и на моем месте пока неплохо, — вымучил улыбку Пашка, пятясь к двери.

Ему не терпелось побежать в ларек, поскорее пива купить. Но не хлопнешь же дверью, после того, как тебя в очередной раз выручили.

— Голова, Павлик, у тебя светлая, но безалаберная. Потому и живешь, как бомж, питаешься, как бомж, — не успокаивалась соседка. — И ходишь, как бомж.

Взявшись за дверную ручку, мимоходом оглядел себя в висевшем в прихожей зеркале.

— Не на праздник иду, а в ларек за хлебом, — пробормотал. — Одет как обычно, спортивный костюм…

— Был спортивный когда-то, — фыркнула Раиса Егоровна. — Теперь его разве что на пугало огородное натянуть. Штаны драные, резинка разболталась, коленки отвисли. Да и ботинки каши просят, — закончила безжалостно.

Штанов в зеркале видно не было, но Пашка к ним особых претензий не имел. Штаны как штаны, еще ничего. А вот ботинки действительно ставили его в тупик. Если отдать их в ремонт — в чем ходить, пока будут чинить? А не отдать, глядишь, через пару-тройку недель придется по лужам в тапочках шлепать. А точнее, босиком, потому что тапочек у него нет. И не у кого даже на время обувкой разжиться — пока ботинки будут в ремонте — ножка у него сорок шестого размера. Нормальная, в общем-то, при росте в метр девяносто.

— А ты сходи, вон, в этот, как его… в «хенд» этот, — снова высунулся из кухни Иван Игнатьич, с плоскогубцами в руках. — Там почти даром одеться можно.

На этот раз Раиса Егоровна мужа поддержала.

— И в самом деле, сходи, — подхватила. — Вещи там, хотя и из вторых рук, а получше твоих будут. А бывает, что и ненадеванные попадаются. Стеша, вон, приезжала, купила совершенно новый костюм!

— Приезжала? — слабо встрепенулся Пашка. — А чего ж это я ее не видел?

— Да кого ты вообще сейчас замечаешь? — в свою очередь удивилась соседка. — Живешь как бирюк.

Стеша могла бы и сама зайти, постучать мимоходом в соседнюю дверь, мысленно ответил он. Дружили они в детстве, а повзрослев, в одной компании тусовались. Ему даже одно время казалось, что между ними не просто дружба была. Потом-то он понял, что это просто казалось. С его-то стороны, пожалуй, так точно что-то большее наклевывалось — в юности Стешка красивая была, — только она его быстро на место поставила.

У соседей три дочери. Младшие, близняшки Оксана и Светлана, тоже симпатичные, но до Стешки им, особенно в те времена, было далеко. Тем не менее, они почти сразу после школы замуж повыскакивали, за институтских однокурсников; и мужей и детей давно имеют, и живут в городе, неподалеку от родителей. А красивая и умная Стеша в деревне застряла со времен распределения молодых специалистов. Такие, вот, жизненные парадоксы…

— Замуж не вышла? — поинтересовался, так, больше из приличия.

— За кого? — Раиса Егоровна безнадежно махнула рукой. — В таком возрасте нормальные мужики давно женаты, а всякие недоумки да пьяницы — на кой они нужны?

Последнее замечание почему-то его зацепило.

— Я много не пью, а вот тоже никому не нужен, — пробубнил.

Лучше бы промолчал.

— Это ты пока не пьяница, — уточнила Раиса Егоровна. — Но будешь, если с Васькой водиться не перестанешь. Ты — прежде чем вынести приговор, оглядела Пашку с головы до ног, — ты непутевый. А ведь как хорошо жизнь начинал. И жена у тебя хорошая была. Видная, работящая, чего не жить? Чего, с Ленкой-то разбежались?

— Долго рассказывать, — уклончиво ответил, отступая к двери.

Пора, пора бежать. Завоспитывает.

— Так про какую вы комиссионку говорили? — взглянув на свои ноги, вспомнил уже на пороге.

— Отстал ты, Павел, от жизни. Это раньше комиссионки были. Теперь эти магазины «Сукин хенд» называются, — ухмыльнувшись, пояснил Иван Игнатьич, вытирая полотенцем руки. Теперь, когда дело было сделано, он имел полное право участвовать в разговоре и говорить то, что хочется.

— Очень смешно! — возмутилась Раиса Егоровна. — Не «Сукин хенд», а «секонд хенд». Что означает, «вторые руки».

— Один черт, импортным старьем торгуют. Англичане да немцы всего накупились выше головы, а нового-то хочется. Вот они старые тряпки и сбагривают в слаборазвитые и прочие страны под видом благотворительной помощи. Хотя, на самом деле, исключительно ради собственной выгоды. Чтобы свои немецкие мусорки старьем не забивать и на переработку этого хлама не тратиться. При этом еще благодетелями слывут. А нашим перекупщикам радость — наоткрывали магазинов с этим добром и зарабатывают. На бабах в основном. Их туда как магнитом тянет. От того и называются магазины эти… — скосив глаза в сторону жены, старик сделал паузу и эффектно закончил: — «Сукин хенд»!

Раиса Егоровна на этот раз одергивать мужа не стала, только головой покачала.

— И где этот ваш… «хенд»? — спросил Павел.

— Везде их сейчас полно. Один так совсем рядом, в Банном переулке. Там, где мастерская раньше была.

— Около с шашлычной, что ли? — уточнил Пашка, глотая слюну.

— Да ты голодный! — спохватилась Раиса Егоровна, от которой ничего не могло ускользнуть. — Чаю выпьешь?

Конечно, дальнейшее пребывание у соседей грозило новой порцией нравоучений, но даже чай лучше, чем ничего, а потому Пашка дал задний ход и, сняв ботинки, протопал на кухню, пока угощать не передумали. Когда что-то предлагают, главное — не упустить момент.

Боком втиснулся в щель между столом и холодильником, где еще в детстве сидел. Раиса Егоровна поставила перед ним тарелку и налила чаю. Пашка погрел руки о горячую чашку, потом приподнял ее, рассматривая облезлого, знакомого со времен детского сада, медвежонка на боку. В этом доме ничего не меняется.

— Ешь, пока теплые, — Раиса Егоровна пододвинула поближе к нему круглую горку оладьев. — Сметану бери. Или варенье.

Упрашивать Пашку долго не приходится. Положил себе еще с пяток, и полил щедро вишневым вареньем. Сделал глоток, второй, и замер, чувствуя, как расправляется скукоженный желудок. Еще пара глотков и голову стало отпускать.

— Теть Рая, а к чему вода снится? — вспомнил сон Пашка.

— Вода? Какая?

— Снилось, что я, то ли в реку падаю, то ли в море.

— Вода… — Раиса Егоровна слегка призадумалась.

— … к водке, — усмехнувшись, подсказал Иван Игнатьич. — Похоже, у Лямкиных очередной день рождения намечается.

— Бегущая вода — к переменам, — вспомнила Раиса Егоровна.

— Хорошо бы к лучшему, — вздохнул Пашка, поднимаясь из-за стола.

После завтрака оптимизма добавилось. И что-то вроде легкого раскаяния проснулось — избегает он соседей, рядом живут, а после смерти матери почти не общаются. «Здрастье — до свидания» и быстрее мимо. И всех друзей-приятелей, которых когда-то был полон двор, растерял. Из школьных — только Васька с Варькой и остались, остальные поразъехались куда-то, исчезли из поля зрения. А новых не завел. Где их найдешь, друзей этих, если ночь работаешь, а днем отсыпаешься?

Он вышел на площадку, и некоторое время постоял в раздумье у своей двери. Хотелось курить, но курить было нечего. Иван Игнатьич не курил, а дома и пол-окурка не найти. Как ни крути, надо идти в ларек. Попутно, кстати, не мешает проверить полученную у стариков информацию насчет магазина подержанных вещей. С этого, пожалуй, и надо начать — осень все-таки. Сбежал вниз по лестнице и, брякнув тяжелой дверью подъезда, оказался под мглистым небом промозглого октябрьского утра. Холодно! Вот-вот или мелким осенним дождем сыпанет, или даже первым снегом. Надо было все-таки зайти домой, куртку прихватить. Ладно, идти недалеко. Сунув руки в карманы и втянув голову в плечи, быстрым шагом двинулся в сторону соседней улицы, перешел ее и свернул направо.

Смотри-ка, и вправду, в старом Банном перемены. И когда только успели ремонт сделать? Стены заброшенной мастерской покрашены в розовый цвет, пластиковые окна забраны узорными решетками, и дверь новая, железная, с английской надписью: «Second Hand». Хорошо живут старьевщики! Павел взбежал на крылечко, потянул на себя ручку и заглянул внутрь.


2


Внутри тоже произошли немалые преобразования. От захудалой мастерской по ремонту бытовой техники и следа не осталось. Тепло, приятная музыка. В неоновом свете многочисленных ламп, плотно прижавшись друг к другу, по периметру всего зала, томились у стен на вешалках костюмы, куртки, свитера. Еще какое-то барахло располагалось кучами на нескольких столах в центре. Неподалеку от входа у длинного прилавка стояли, разговаривая, две продавщицы. Одна толстая, постарше, рассказывала что-то, перекладывая и расправляя детские вещи. Что-то смешное, наверное, потому что другая, помладше и посимпатичнее смеялась, взвешивая на весах какой-то пакет. Весы-то здесь зачем? Может быть, у них тут и продуктами со скидкой торгуют? Неплохо было бы отовариться пусть даже и просроченной тушенкой или, например, консервированным молоком… Пашка с надеждой повертел головой, но никаких банок не увидел.

— Обувь есть? — приблизившись, вторгся осторожно в беседу.

Толстая продавщица, ткнула рукой в сторону столов, и он медленно двинулся в указанном направлении. Никакой обуви не просматривалось, но переспрашивать не стал, — еще пошлют подальше. Ага, вот она. Поношенная обувка пряталась на полках под столами. Присев, он бегло изучил ассортимент и приуныл. Обувь была в основном, женская. Из мужской все больше какие-то детские размеры, к тому же изрядно поношенные. Так и знал, что сорок шестым и здесь не разжиться. Взгляд его поднялся выше — прямо перед носом оказалась джинсовая гора. Интересно, джинсы у них тоже только для пигмеев? Приподнял одни, вторые. Со штанами дело, обстояло получше, третья пара оказалась внушительного размера и почти новая. Он долго и подозрительно разглядывал их так и эдак, — нет ли какого подвоха в виде замаскированной дыры или пятна на неприличном месте? Но нет, джинсы были целые, поношенные, правда, но чистые.

— Берите, молодой человек, не раздумывая, это же настоящий «Босс»! — произнес над ухом женский голос.

Пашка от неожиданности вздрогнул. Не заметил, как к столам подошла младшая продавщица. Никаких молодых людей рядом не наблюдалось, похоже, она обращалась к нему. Кивнула на джинсы, которые он держал в руках:

— Не подделка. Видите, даже на заклепках стоит «Хьюго Босс».

Какой такой «босс»? С какого-то босса сняли, видно. Дорогие были, наверное, штанцы.

— Ну, если подойдут, — промямлил, наконец.

Девушка опытным глазом окинула его фигуру.

— В самый раз будут.

Он неуверенно повертел головой.

— А где примерочная?

— Еще не обзавелись, — усмехнулась продавщица. — Меряйте прямо тут, за столами.

Это что же, на виду у всего магазина раздеваться? Чтобы каждый желающий мог видеть его не совсем свежие трусы? Ну, нет, он на такие подвиги сейчас не готов. Павел еще раз демонстративно критически оглядел джинсы.

— Ну, не знаю…

Девушка повернулась к толстой тетке, натягивающей махровый безразмерный халат на осеннее пальто, и пожала плечами.

— Фирменная вещь от Хьюго Босса и почти новая! Да ее через пять минут уметут…

И вправду, крепкий парень с досиня выскобленной головой, мявший в руках свитер, услышав магическое слово «босс», тут же сделал несколько шагов в их сторону и протянул руку.

— Можно посмотреть?

Щас!

— Беру! — отрезал Пашка. — Сколько стоят?

— Надо взвесить, — продавщица выдернула у него из рук джинсы, прошла к прилавку и, свернув, положила их на весы. — Двенадцать. — Но тут же, бросив на клиента беглый взгляд, сделала скидку. — Берите за десять.

Ну и ну! Штаны — на вес! Обалдеть можно, о таком он раньше и не слышал.

Парень в ветровке снова оказался рядом. Топтался, сопя.

— А вдруг большие окажутся или маленькие?

Ясное дело, надеется, что не подойдут.

— Это мы сейчас посмотрим, — Пашка направился к столу с самой высокой кучей одежды и, стыдливо пригнувшись, быстро сдернул с себя спортивные штаны и натянул «босса».

Ну, глаз у продавщицы! Наметанный. Как раз впору. Застегнув молнию, подобрал спортивки и вернулся к прилавку.

— Я, это, я в них так и пойду, — сказал, протягивая деньги.

— Сполоснуть бы надо, — заметила продавщица постарше. — Мало ли кто тут в вещах роется. Так и чесотку можно заполучить.

— Да ничего, я мореный, ко мне никакая зараза не липнет, — отшутился Пашка, оглядывая себя в узкое зеркало. Повезло — и вправду, хорошие штаны.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 425