Бесплатный фрагмент - Чумной ворон

Чумной Ворон
ГЛАВА 1. СИМПТОМЫ ОПЛОТА

Туман в переулке Святого Лазаря был густым, как прокисшее молоко, и пах сыростью, уксусом и сладковатой гнилью. Этот запах Алистер не перепутатал бы ни с чем. Так пахла Скверна — болезнь, пришедшая из Изнанки мира, чтобы переписать плоть живых по образу и подобию Бездны.

Доктор шел медленно. Каблуки его тяжелых, пропитанных воском сапог глухо стучали по мокрой брусчатке. Сквозь круглые линзы из заговоренного темного стекла мир казался мертвенно-зеленым, но именно этот окуляр позволял видеть то, что скрыто от обычных людей: тонкие, фиолетовые нити магической заразы, лениво плывущие по воздуху. Они тянулись от запертых дверей, сочились из щелей мостовой и оплетали сточные канавы.

Зачумленный Оплот — некогда великий шахтерский город, зажатый в тисках серых скал, — сейчас напоминал гигантский склеп. На дверях каждого второго дома дегтем были выведены косые кресты. Карантин.

Вдруг нити Скверны в воздухе резко натянулись и задрожали, словно потревоженная паутина.

Справа, из-за угла полуразрушенной таверны, раздался звук. Словно кто-то с хрустом ломал сухие ветки. А затем — влажный, судорожный всхлип.

Алистер остановился. Его пальцы в плотных перчатках из кожи болотного гада привычно скользнули по набалдашнику тяжелой трости из черного дерева. Внутри клюва его маски глухо зашуршал угольный фильтр, смешанный с прахом сожженных магов. Маска была его спасением: пока он дышал через нее, Скверна не могла коснуться его разума и нашептать свои безумные приказы.

Из тумана соткался силуэт. Это была женщина. Точнее, то, что от нее осталось.

Одежда превратилась в грязное тряпье, кожа на лице истончилась и лопнула, обнажая мокрые, багровые мышцы. Челюсть существа была неестественно вывернута — магия болезни разорвала связки, чтобы пасть могла раскрываться невероятно широко. Из её груди, пробивая ребра и лохмотья платья, прорастали острые костяные шипы, покрытые черным ихором.

Крикун. Вторая стадия Искажения.

Существо дернуло головой, поймав линзами маски движение Алистера. На мгновение воцарилась тишина, а затем тварь глубоко, со свистом вдохнула.

— Назад, — хриплым, глухим шепотом из-под фильтра скомандовал Алистер. Он отдал свой настоящий голос маске в день инициации, и теперь мог говорить только так.

Воздух вокруг Крикуна задрожал. Тварь издала ультразвуковой вопль. Звуковая волна была настолько мощной, что туман вокруг нее разлетелся клочьями, а в окнах ближайших домов с треском лопнули уцелевшие стекла. Обычный человек от такого крика мгновенно упал бы, истекая кровью из ушей.

Но капюшон Ордена Воронов и заговоренное серебро в подкладке маски надежно глушили звуки Бездны. Доктор лишь покачнулся, чувствуя, как виски сдавило тупой болью. Его левая рука уже скользнула к поясу.

Тварь, видя, что жертва не упала, рванулась вперед с четверенек, развивая бешеное, ломающее суставы ускорение. Её костлявые пальцы с обломанными ногтями целились доктору в горло.

Алистер действовал на чистых рефлексах. Шаг влево, пропуск монстра мимо себя. С тихим щелчком он крутанул набалдашнику трости. Механизм сработал идеально: из деревянного корпуса с мягким шелестом выскочило тонкое, граненое лезвие рапиры, с которого тут же закапала едкая алхимическая кислота.

Одним плавным движением Алистер подсек твари сухожилие на ноге. Крикун с глухим стуком повалился на брусчатку, пропахав носом мокрую грязь. Кислота мгновенно зашипела, разъедая зараженную плоть; существо задергалось, издавая уже жалкий, хлюпающий скулеж.

Но магия болезни не давала ему умереть. Через зеленые линзы Алистер видел, как фиолетовые нити Гнили пытаются судорожно сшить края разреза вместе.

— Чертова зараза, — прошептал доктор.

Он не стал искушать судьбу. Убрав рапиру назад в трость, он выхватил с пояса круглую стеклянную склянку, внутри которой переливалась густая белая жидкость — Белый фосфор. Алистер с силой разбил склянку прямо о разорванную пасть Крикуна.

Вспышка была ослепительной. Алхимический огонь не требовал кислорода — он питался самой Скверной. Переулок на мгновение залило чистым, ядовито-белым светом. Крикун вспыхнул, как сухая солома. Огонь мгновенно пожрал фиолетовые нити магии, превращая плоть монстра в серый, безжизненный пепел. Тварь даже не успела издать последний стон — пламя выжгло её изнутри за секунды.

Когда свет угас, в переулке осталась лишь кучка дымящегося праха и тяжелый запах жженой кости.

Алистер подошел ближе и опустился на одно колено. Доктора Ордена обязаны были сжигать всё дотла, но у Алистера был свой тайный грех: он искал лекарство. Он верил, что Скверну можно обернуть вспять.

Тростью он аккуратно разворошил пепел. Среди серой трухи что-то тускло блеснуло. Алистер пинцетом достал небольшой предмет.

Это был металлический медальон на обгоревшей цепочке. На нем был выбит герб правящей династии Оплота — расколотая кирка и корона. Но пугало другое: металл был покрыт глубокими рунами, которые до сих пор слабо пульсировали фиолетовым светом. Алистер замер.

Это были не следы случайного заражения. Это были руны призыва. Скверну не занесло со случайным попутным ветром или бродячими крысами. Её пустили в город намеренно. И сделал это кто-то из высшего совета Оплота — те самые люди, которые вчера прислали в Орден отчаянное письмо с просьбой о помощи.

Алистер спрятал медальон в свинцовый контейнер на поясе, гасящий магическое излучение.

Он поднялся и посмотрел в глубь улицы. Там, за шпилями заброшенных церквей, небо над ратушей Оплота светилось зловещим, пульсирующим фиолетовым заревом. Оплот уже не был просто зачумленным городом. Он превращался в гигантский алтарь.

Доктор перехватил трость поудобнее и зашагал к центру города. Очищение только начиналось.

ГЛАВА 2. АНАТОМИЯ ОТЧАЯНИЯ

Запах в лазарете Святого Иуды отличался от уличного. Там правила Скверна в её чистом, ядовитом виде, здесь же стоял дух разложения, дешевого спирта, жженой тряпки и человеческого страха. Страх пах кисло и остро. Для Алистера, чьи линзы улавливали колебания чумных нитей, это место выглядело как растревоженный муравейник: фиолетовые жгуты энергии буквально оплетали стены бывшего монастыря, превращенного в чумной барак.

Алистер толкнул тяжелую дубовую дверь. Она жалобно скрипнула.

Внутри лазарета царил полумрак. Длинный зал с высокими сводами был уставлен рядами соломенных тюфяков. На них лежали десятки людей — мужчины, женщины, дети. Кто-то тихо скулил, кто-то бился в лихорадке, а кто-то уже затих навсегда, превратившись в бездыханную массу, над которой лениво вились фиолетовые искры Скверны.

— Назад! Назад, чудовище! Не подходи! — раздался резкий, сорванный женский голос из глубины зала.

Алистер не ускорил шаг, но перехватил трость поудобнее. Проходя между рядами умирающих, он видел, как люди сжимались в комок при виде его зловещего силуэта. Маска с птичьим клювом и черная широкополая шляпа в их глазах были вестниками не спасения, а скорой смерти. Для них Орден Воронов был палачами, которые приходят только тогда, когда надежды больше нет.

В конце зала, у алтаря, над телом крупного мужчины стояла девушка. В её руках был зажат окровавленный хирургический нож. На ней был изодранный фартук поверх серого платья послушницы, лицо испачкано сажей и засохшей кровью, а под глазами залегли глубокие тени от бессонных ночей. Но взгляд — яростный, живой, упрямый — заставил Алистера остановиться.

Между девушкой и доктором на полу лежал санитар. Его глаза уже подернулись фиолетовой пленкой Стадии Спора. Суставы несчастного неестественно выгибались, он пытался подняться, хрипя и пуская черную пену. Он тянул узловатые пальцы к щиколотке девушки.