Бесплатный фрагмент - Чудеса случаются

Благослови, Господи!

В серый пасмурный вечер она бежала по улице полупустого города, придерживая спадающий с плеч тяжелый платок. Казалось, этому платку было не меньше двухсот лет, таким изношенным, старым и затертым он выглядел, будто из сундука приданого прабабушки. Именно такие носили женщины из бедного сословия в деревнях, пытаясь скрыться от осеннего промозглого ветра и ненастной погоды. Обветшалые башмаки ее скрипели от каждого соприкосновения ног с землей, словно были изготовлены из какого-то неподходящего для этого материала. Седые волосы, собранные в незамысловатый пучок на затылке, растрепались и били ей по глазам и лицу всякий раз, как она выбегала на проспект или улицу, чтобы пересечь их, и сильные порывы ветра, обрушивались на нее из-за высоких деревьев с каким-то особенным негодованием.

Раздался звон церковных колоколов. Выбежавшая из какой-то подворотни толпа юнцов с диким улюлюканьем понеслась в сторону спешившей куда-то женщины. Один из дерзких уличных мальчишек бросил ей камень в спину. Гул раздался внутри ее тела, и боль прокатилась чудовищной волной по организму. Она остановилась и слегка пригнулась к земле, пытаясь молча, без стонов, перенести эту резкую, жгучую боль.

— Смотри, бездомная нищенка в рубище, по городу шатается! — бросил хулиган ей вслед, подбирая с земли другой камень.

Женщина с благообразным, светлым лицом обернулась. Посмотрела на мальчишек окруживших ее сзади и промолвила:

— Благослови Господи, Никита! Благослови, Господи!

Один из мальчишек, дернул за рукав замешкавшегося «главного» и недоуменно сказал:

— Она назвала твое имя, Ник!

— Сумасшедшая! — закричал ей вслед Никита каким-то неистовым голосом, — еще и имена умеет угадывать. И снова страшная боль прокатилась от удара камня по всей спине у женщины. На сей раз в нее бросил камень приятель Никиты, удивившейся тому, что незнакомка в лохмотьях знает имя их «главаря».

Раздался снова колокольный звон. Женщина, едва сдерживая стон от боли опустилась на колени и сделала земной поклон в сторону церкви, откуда доносился прекрасный, звучный гул мощных колоколов, собирающих верующих людей на вечернюю службу.

Женщина виновато прошептала:

— Прости, Господи, не успела…

Когда уличные злодеи разбежались, к несчастной подошел прохожий в элегантной шляпе.

— Я видел, как вас оскорбили те мальчишки, давайте вашу руку, я помогу вам встать! — сказал интеллигентной наружности мужчина, — как вас зовут?!

— Андрей Петрович! — сказала женщина и уставилась на него.

Мужчина оторопел и слегка отшатнулся от такого внезапно-странного ответа. Его самого звали Андрей Петрович! Не могло же быть такое совпадение при таких странных обстоятельствах притом, что перед ним явно была женщина, а не мужчина. Имя-то она назвала мужское!

— Сумасшедшая, — промелькнуло у него в голове, и он сморщился от этой мысли.

— Я не сумасшедшая, Андрей Петрович! Вас же Андрей Петрович зовут?! — промолвила незнакомка, не подавшая руки и все еще стоявшая на коленях у дороги.

— Да, — сдавленно ответил мужчина, и, казалось, основательно потерял дар речи.

— Ваша жена, Мария, вернулась, идите же скорей домой. Она ждет вас и любит. Вы должны непременно ее увидеть…

— Но… а… откуда вы знаете мое имя… и имя моей бывшей жены… мы разве с вами знакомы? — спросил дрожащим голосом Андрей Петрович, умоляюще и с ужасом взглянув на нее.

Благообразная старушка едва улыбнулась, прикрыв на мгновение веки.

— Все мы друг друга знаем, — ответила она ему, с трудом поднимаясь с земли.

— Но как ваше имя, я не могу припомнить? — встревожено воскликнул мужчина.

— Мое имя известно Богу и для людей мало что значит, уважаемый человек. Поспешите домой, Андрей Петрович, ваша супруга должна вам рассказать что-то очень важное, — ответила старушка.

— Спасибо, матушка, — закричал Андрей Петрович, и, не смотря на сильный ветер, снова как ураган обрушившийся в эту минуту на людей, побежал в сторону своего дома…

— Благослови, Господи, — едва слышно промолвила старушка. А тебя еще и родной сын ждет дома, которого ты не знаешь, Андрей Петрович. Но мужчина уже не мог услышать этих ее слов, так как он спешил проверить то, что сказала ему удивительная старушка в этот странный, непогожий вечер и со всех ног бежал домой. Ведь много лет назад его жена действительно пропала без вести и он годами, мучимый мыслью о предательстве, сокрушался о том, как внезапно разрушилась его жизнь и семейная идиллия. Сколько боли и позора он пережил за все это время.

Старушка продолжила свой путь к храму. Но теперь у нее болела спина и она уже не могла бежать, а, только прихрамывая идти. Боль отдавала даже в правой ноге.

Видя как тяжело было идти бедной женщине, молодая девушка из сквера решила ее поддержать. Она очень удивилась тому, что мужчина, подходивший к ней, видимо, с той же целью, чтобы помочь, вдруг резко побежал в противоположном от женщины направлении.

— Возьмите меня под руку, матушка, — сказала она, незаметно подойдя сзади к старушке, — вам будет легче идти.

— Скоро так своего мужа под руку возьмешь, милая, — ответила добрым тоном старушка.

— Но я…, — замешкалась девушка, — у меня нет…

— Завтра познакомишься.

— С кем?

— С будущим мужем!

— Это что? Вы шутите, матушка. Я из бедной семьи, и замуж совсем не собираюсь. Да и нет желания никакого. А завтра… завтра приезжает мой брат. Вы что-то путаете…

— Твой брат не приедет. А приедет его лучший друг сообщить вам трагическую новость о нем. Этот человек и будет твоим мужем.

От таких неожиданных слов девушка упала в ноги женщине и заплакала.

— Что это? Кто вы, что говорите мне такие вещи?

— Я — всего лишь грешная раба Божья… — Встань, милая.

— Я больше не увижу своего брата? Он погиб?

— У Бога все живы, детка. Он — Владыка двух миров видимого и невидимого.

— О Боже! — закрыла лицо руками девушка и зарыдала, — о Боже!

— Успокойся, Саша!

Девушка притихла и медленно подняла заплаканное лицо, пытаясь разглядеть в старушке провидицу или сумасшедшую.

— Вы и имя мое знаете?

— Знаю, милая. Царское имя…

— Но как вы узнали?

— Я просто знаю, детка…

После этих слов старушка побрела своей дорогой, а девушка, поглощенная тяжелыми раздумьями о предсказанном будущем поплелась к скамейке, не в силах идти дальше и даже помочь женщине, как она собиралась… Буря поднялась в ее душе и разуме: муж, брат, старушка… Правда это или нет? Явь или сон? Дурной знак или повеление с небес…

— Благослови тебя, Господи, — сказала ей вслед женщина, накидывая свой ветхий платок на голову.- Ох и ветер разбушевался сегодня.

На следующий день после литургии старица помогала по храму. Иисусову молитву она тихо напевала себе, пытаясь быть незаметной для прихожан. Спина совсем не болела. Да и как она будет болеть, эта тленная спина, если только что она выстояла службу перед Невидимым, Нетленным Богом. С каждым вдохом благословенного ладана она чувствовала себя лучше. Господь укрепил ее кости.

Никто не знал как ее зовут, но многие знали в лицо и звали к себе, как желанного и высокого гостя. Однако, старушка раздавала только благословения и поклоны людям, уклоняясь от всякого общения.

Однажды, она вошла в дом к одному торговцу, чтобы утолить жажду. Она была всегда словно странница, в оборванных, изношенных одеждах, с виду неприглядных, и с четками в руках. После того, как она покинула дом торговца, дела его словно по какому-то волшебству пошли в гору. Он стал таким состоятельным, что многие его друзья подозревали его в том, что он вступил в сговор с самим дьяволом, так баснословно он разбогател в короткие сроки. Однако в лицо ему никто не мог этого сказать, поскольку власть его также распространилась везде по городу, и можно было только шептаться по закоулкам на эту тему. Больше — ничего. Сам хозяин своих сокровищ и владений связывал это именно с присутствием в его доме благодатной старицы. Он отнесся к ней как сын к матери, поскольку рано потерял своих собственных родителей, и долго не хотел отпускать ее из дома… И старушка, чтобы продолжить свой путь трижды его благословила. После чего, он отпустил ее со спокойным сердцем. После этого случая многие торговцы сами стали зазывать ее к себе, чтобы на примере этого человека также обогатиться за счет благословений благодатной старицы. Она же поняв это, стала намеренно избегать шумные кварталы с их магазинами и лавками. Из-за этих торговцев ее привычный путь храму претерпел колоссальные изменения и в несколько раз увеличился…

Некоторые говорили, что она юродивая, отшельница. По ночам таскает кирпичи, помогая строителям достроить какой-то храм. Но многие и отрицали это, видя старушку всегда в одних и тех же лохмотьях и с пустыми руками. У нее никогда ничего с собой не было, ни сумки, ни котомки. Только старые, потертые, коричневые четки. Никто не знал, где она живет или ночует. Она появлялась также внезапно, как и исчезала. Словно она была под покровом некой тайны.

Мальчишки, что побили ее камнями, считали ее беглой преступницей и желали посрамить, разоблачить перед всем народом.

— Недостойная, грязная, сумасшедшая, убожество, — стали они окрикивать, едва увидев ее.

Старушка кланялась и отвечала:

— Благослови, Господи. Часто называя имена тех, кто ей кричал ей вслед проклятия и оскорбительные слова.

Так от уличных негодяев женщина несколько раз терпела грозные «обстрелы» камнями. Однажды, один попал ей в голову и она упала без сознания. Обидчики разбежались, торжествуя. Они считали, что поразили беглую преступницу и очистили общество от шарлатанки и проходимки. Кто-то все же помог ей встать и уйти в тот день.

Однако это стало роковым для нее событием. Несколько дней она не появлялась в своем маленьком уютном храме, где уже все привыкли наблюдать ее хрупкую фигурку на коленях перед алтарем или зажигающую свечку перед иконой Богородицы. Те, кто привык ее видеть, не знали что думать. Ведь она была уже старенькая, могла слечь от болезни и надолго… Возможно ей требовалась помощь… Но как помочь?

По стечению обстоятельств в это же время пропал и Никита, главный уличный обидчик города, который всегда обижал женщину вместе с друзьями. Семья стала разыскивать его, но все было тщетно. Днем его искали друзья, ночью — родители. Последние обходили с фонарем все закоулки и уже не надеялись встретить его живым. Набожная мать просила: «Господи, хоть бы тело его найти и похоронить!» Но отец не хотел верить в гибель своего пусть и непутевого сына и твердой поступью шагал вперед, в своих ночных, безнадежных поисках.

Однажды, отец с матерью решили поискать сына в районе старых, заброшенных домов. Полуразрушенный двухэтажный дом в ночной тишине выглядел устрашающе. Разбитые окна казались пустыми глазницами огромного черепа. Но где-то в глубине дома огонек. Будто от маленькой, тонкой свечи. Отец осторожно вошел внутрь захламленного дома, помог пробраться жене в это жуткое место и они тихо направились по направлению к едва заметному огоньку. Миновав три заброшенные комнаты с оторванными дверями, они попали в коридор из которого увидели, что в соседней комнате перед свечой на коленях кто-то стоит. Они поспешили туда и, войдя, замерли.

Перед ними на коленях стоял их пропавший сын-хулиган и молился над чьим-то телом, покрытым рваным старым платком. Кругом валялись скомканные бумажки, клочки газеты, листы… Стены были исписаны какими-то именами, где-то нацарапаны… Мужчина в ужасе опустился на колени, а мать хулигана, словно вкопанная не могла сдвинуться с места. Что это?

Юноша так отчаянно молился, что совершенно не заметил непрошеных гостей. Слезы словно кипяток обжигали его юные щеки. Сердце рвалось из груди. Юноша читал молитвы вполголоса почти скороговоркой, ничего не замечая вокруг.

Отец вымолвил:

— Ник!

Юноша не расслышал обращение. Мыслями он был далеко от этого старого, заброшенного здания.

— Ник, кто это? — повторил отец едва слышным голосом.

Под платком виднелось светлое лицо почившей женщины, которое словно сияло под дырами покрывавшего его рубища.

Юноша вздрогнул, и едва увидев отца, бросился ему в ноги.

— Отец! Что я натворил!…Это Святая… которая молилась за весь наш город, за каждого поименно… А я ее погубил…

Мать юноши почувствовала, что силы ее покидают и она с грохотом упала на пол, в пыльный ворох исписанных разными именами газет.

— Прости отец. Я выслеживал старушку, забрасывал ее камнями, думая, что она беглая преступница и что-то замышляет недоброе. Ведь она ходила по городу в таком рубище. Найдя ее здесь раненую от моего удара камнем в голову, я решил узнать достоверно кто она. Она была едва живая. Я стал приносить ей воду и еду, выхаживать. Но она совсем не говорила со мной. Я подумал, что эти имена — списки ее жертв… Но сегодня, — Никита нервно сжал кулак, — когда она умерла, я понял, что она — Святая… Она знала имена всех жителей города и украдкой молилась о нас всех… Единственной ее фразой ко всем, даже обидчикам была: «Благослови, Господи!» Юноша разжал дрожащую ладонь и с сокрушением сердца поцеловал потертые, коричневые четки.

Здравствуй, Матронушка!

Златовласый Никита игрался с пышными волосами матери, склоненной у его маленьких ножек и завязывающей ему шнурки на милых, почти крошечных ботинках. Молодая мама почти всегда это делала сама, заботливо усаживая сына перед собой, и как будто что-то «нашептывала в обувь».

— Мамочка! Ты разговариваешь с моими ботинками? — однажды резво спросил мальчик.

— Нет, сынок, я благословляю твои ножки, чтобы они учились ходить! — ответила мама.

— А зачем?! — поинтересовался ребенок. — Мне нравится, что меня все носят на руках: ты, папа и дядя…

— Просто твои ножки особенные и пока они не хотят трудиться, вот я вежливо и прошу их…

Пятилетний Никита еще не знал, что с рождения он был обречен на инвалидное кресло. Заботливые и любящие родители его всячески оберегали от понимания грозной действительности и с каждым днем все более унывали от непонимания, как дальше жить. Ведь не всю же жизнь носить его на руках, как Царевича?! Пока он маленький, он думает, что так положено детям, чтобы их всегда носили на руках, но что будет, когда ему будет семь лет, десять? Когда выяснится, что мальчик изначально был нездоров, а они, родители, так долго утаивали это от него. Как воспримет этот факт Никита? Ведь он такой талантливый, юный гений Скульптуры. Его работы уже давно занимают умы видных критиков Искусства, Ваяния и Зодчества. Многие работы побывали на выставках и конкурсах детского творчества, где были отмечены жюри высокими отзывами, оценками и призами. «Его будущее в его руках», — восторженно говорили многие эксперты родителям, крутя в руках очередной шедевр из глины маленького творца. «Но не в ногах!» — проносилось в голове матери, отчаявшейся ждать чуда. Ни у кого среди близких в семье Никиты не было такого недуга от рождения, поэтому все ждали, когда организм мальчика «проснется», и он станет обычным, проказливым ребенком, часами бегающим во дворе с друзьями… Но друзей у мальчика не было, кроме его прекрасных фигур и статуэток, все свое время он посвящал работе над скульптурами к очередному конкурсу и размышлениям. Его детское сознание словно готовилось к чему-то, что ему неминуемо предстояло узнать о себе. Что это могло быть, он не знал, но его давно уже смущало, что у него нет друзей среди детей, и что его постоянно носят на руках.

Иногда мальчик трогал свои ноги, и думал о том, почему они не хотят ходить? Даже мама уже просит их, наверное, время пришло, — переживал Никита и терялся в догадках.

Мать с отцом каждый вечер, уложив ребенка спать, говорили друг с другом на эту тему. Ни один и них не решался сказать мальчику правду, ведь он привык быть первым. Возможно, он думает, что благодаря его победам и скульптурам его и носят на руках, как гения… Что, так лучше пока…

Правда казалась родителям слишком горькой, чтобы сообщить ее своему ангелу, который творит своим маленькими руками чудеса из глины. В его руках столько силы и энергии, а в ножках совсем — нет, — не укладывалось у родителей. Насколько долго можно держать ребенка в неведении? Ведь это касается его будущей жизни?

Однажды Георгий Павлович, статный папа Никиты сказал своей любимой жене Елене:

— Наша миссия добра не выполнима, милая. Мы должны рассказать нашему мальчику всю горькую правду о том, что он никогда не сможет ходить. Так будет справедливо, по крайней мере. Нам тоже станет спокойней. Ведь столько лет мы ограждаем его от нормальной жизни, говорим ему ложь… Бесконечно это продолжаться не может. Мне больно видеть доверие сына в глазах и осознавать, что каждую минуту я ему лгу…

— Но почему? — взмолилась Елена, сжимая в руках игрушку Никиты, которую он сшил из ненужных, старых лоскутков ткани… Может быть, он будет ходить! Я верю в это, мой массаж, любовь и вера помогут. Я прошу его ножки каждый день. Милый, я хочу, чтобы он сам начал ходить… Разве вера матери и забота так мало значат?…

— Врачи давно подтвердили худший диагноз. К чему этот бесплотный самообман? И вера здесь не причем. Это просто твое горячее материнское желание. Уже пора нам смириться, что наш ребенок не такой как все. Он — инвалид.

— Он — гений!

— Пусть так. Но он не может ходить, значит, жизнь его всегда будет особой. Пока есть мы и заботимся о нем, ему не о чем волноваться и даже знать это. Но ведь скоро он вырастет?

Елена Викторовна, не выдержав слов мужа, выбежала из комнаты и помчалась в парк, который был недалеко от дома. Пруд, возле которого всегда гуляло много матерей с колясками, вдохновлял ее. Она не могла поверить в то, что так несправедливо судьба отнеслась к ней, подарив больного ребенка, неполноценного, хоть и талантливого. Ей было горько осознавать, что у всех ее подруг совершенно здоровые, крепкие дети, а ее очаровательный Никита — не может ходить!..

Инвалид-скульптор, — стояло в ее голове, — что за жизнь у моего ребенка будет? В чем я виновата, — корила себя молодая мать. Почему у здоровых родителей родилось такое дитя?..

Женщина села на скамейку у пруда и разрыдалась. Скоро муж расскажет сыну, что тот инвалид, и как она будет смотреть в глаза сыну, который спросит ее:

— Мама, это правда?

Что она скажет ему в тот миг? Лучше бы ей провалиться сквозь землю, чем обречь своего сына словами на горькую жизнь… А вдруг его детской душой овладеет отчаяние и он перестанет создавать такие прекрасные фигурки? Ведь сейчас он уверен, что все хорошо, он верит в себя и творит! Что будет, когда он узнает, что ему всю жизнь предстоит провести в инвалидном кресле?..

Женщина сдавила себе виски, едва сдерживая еще более сильный порыв горечи и желания кричать и плакать во весь голос…

— Боже, что будет с моим сыном? — причитала молодая мать, никого не замечая вокруг.

На другой конец лавочки присела пожилая женщина в платочке на голове. Лицо ее так сияло радостью и каким-то неизреченным светом, что многие восприняли ее почти как видение и проигнорировали. Елена Викторовна закрыла лицо растрепанными волосами и тихо рыдала от безысходности.

Вдруг по спине ее кто-то ласково провел рукой, словно давно умершая бабушка, которую она так любила в детстве. Елена Викторовна судорожно повернулась и увидела удивительную пожилую женщину в платке. Столько доброты и сочувствия она еще не читала ни в одном лице. Старушка сразу же расположила к себе молодую женщину. Она перестала плакать и посмотрела на ту, как на последнюю надежду. Словно старушка должна была сказать ей что-то ценное.

— Не плачь, милая, — сказала она, — все беды на этой земле поправимы.

— Увы, не все, — грустно молвила мать Никиты.

— А ты пробовала молиться Святой Матронушке?

— Кому?

— Во всех своих бедах женщины прибегают к покровительству Святой Матроны Московской или Ксении Блаженной Петербургской?

— Что вы, мы ведь далеко от Москвы и Петербурга живем, мы не знаем никакой Матроны и Ксении, о которых вы говорите. Простите, — сказала Елена Викторовна и снова закрыла лицо рукой.

— Поезжай в Москву, в Покровский монастырь, тебе там все скажут, — промолвила старушка.

Мать Никиты повернула голову в сторону женщины, чтобы что-то ответить, но ее уже не было. Старушка словно исчезла, вызвав у молодой матери чувство удивления и какого-то странного блаженства. В миг боли, уныния и отчаяния ей вдруг стало так хорошо и светло на душе от слов этой круглолицей, улыбающейся женщины в платочке, что ей стало не по себе. Ведь ситуация осталась прежней, кроме ощущения радостного трепета в груди от этой встречи…

Елена Викторовна рассказала отцу Никиты все, что с ней приключилось в парке. Задумчивый муж лишь произнес:

— Странно…

Через неделю шумная, суетливая Москва встретила молодую пару с ребенком на руках очень приветливо. Прохожие с любопытством заглядывались на красивых родителей и очаровательного ребенка, которого они с такой заботой по очереди несли на руках. У многих на лицах читалось: «Образец счастливого семейства», однако, когда чета с ребенком зашла на территорию Покровского монастыря, стали встречаться другие лица — серьезные, сосредоточенные, просветленные. Огромная очередь у храма не выдавала ничего удивительного. Елена Викторовна ожидала какого-то чуда или знака, что поступила правильно, послушав старушку у пруда, приехав с Никитой в Москву. Но никаких знамений пока не происходило. Молодые родители встали в конец очереди, кто-то сунул им книжицу с акафистом. Елена Викторовна отдала Никиту отцу, а сама стала читать текст. Женщина, давшая акафист, одобрительно кивнула головой и растворилась в очереди. В душе молодой матери стало нарастать то чувство блаженства и духовного торжества, что она испытала в парке, разговаривая с миловидной старушкой. Ее лица она никогда не забудет. Чем-то оно даже напоминало лицо святой, изображенной на иконе, к которой они приехали — Матроны Московской. Елена Викторовна мысленно поклонилась своей благодетельнице в надежде на то, что их поездка не окажется напрасной, ведь она вселила в нее столько веры и новых сил. Хотя рассчитывать, конечно, было не на что. Просто, на все воля Божья, как говорила ее любимая бабушка, когда успокаивала своих внучат от какой-либо случившейся в их жизни несправедливости… На все воля Божья…

Поклонившись Святой Матроне Московской, ее мощам, иконе, родители пообещали священнику, с которым подружились, что будут регулярно молиться о своем сыне и смазывать его ножки освященным маслицем.

Родители Никиты питали уважение к церкви и проникнувшись особой атмосферой монастыря почувствовали, что некое тепло, истинная вера зарождается в их душах. Ведь Никита так проникновенно приникал головой к иконе Блаженной Матроны, гладил ее по щеке. Это не могло не поразить молодых, впечатлительных родителей, живущих настроением своего ребенка.

Домой, в родную глубинку Елена и Георгий вернулись поздно. Мальчик уснул на руках и его с заботой положили на большую родительскую кровать. Чувство душевного подъема и трепета не покидало обоих. Елена отправилась на кухню заварить вкусный чай с мятой и поделиться с мужем своими чувствами от поездки в столицу. Георгий уже доставал на кухне ароматные плюшки, купленные у монастыря Матроны, и с радостным видом взглянул на жену.

— Я рад, что мы… — начал Георгий с каким-то особым тоном в голосе, приободрившим жену.

Не успел он договорить мысль, в доме раздался грохот, будто что-то тяжелое и неуклюжее свалилось на пол. Родители замерли в ужасе. На их лицах показались страх и смятение. Что это могло быть в такой поздний час? Никита спит! В доме никого нет!

— Никита??? — осененные одной и той мыслью, родители поспешили в спальню, где оставили спящего ребенка.

Не замечая встревоженных взрослых, Никита неуклюже ступал то на одну ногу, то на другую, сам не веря своему телу и улыбаясь. Ребенок, пошатываясь от непривычных движений, подошел к окну, и трепетно, чуть ли не заваливаясь на бок, кряхтя, встал на дрожащие колени. В руке он держал подаренную в монастыре иконку Матроны Московской, нежно целуя ее. Именно так вставали люди перед Иконой, на колени, которую он видел с родителями в Москве.

Мешочек с золотом

— Володенька, угомонись же, наконец-то, спать давно пора, а ты только бегаешь вокруг постели, — увещевала моложавая, приятная женщина восьмилетнего, симпатичного мальчугана.

— Нет, крестная, нет, нет, нет, — пока не расскажешь про житие какого-нибудь святого я спать не лягу. Так и напишешь моей матушке в письме, что сын твой только после рассказов на ночь обретает спокойный сон…

— Володя, я же устала, — умоляющим тоном взмолилась крестная мальчика, тридцати семилетняя Ольга Петровна. Володя всегда приезжал к ней в гости на летние каникулы, с разрешения матери, и почти завел традицию в доме верующих родственников слушать жития святых и угодников Божиих, удивляясь их поступкам и подвигам.

— Конечно, напишу. И еще то, что ты совершенно меня не слушаешься, ведь я и так тебе каждый день рассказываю про самых разных святых….Ты уже больше меня знаешь, Володя… Я не могу сегодня.

— Пожалуйста, милая крестная, ну в вкратце, хоть про одного. Самого-самого известного и доброго, расскажи…

Ольга Петровна, легонько проведя ладонью по красивым, волнистым волосам, спросила:

— А ты отправишься тот час же в кровать?

— Да, милая, — радостно запрыгал Володя. Расскажи! Расскажи! Расскажи!

— В постель! –скомандовала тоном, не терпящим возражений, тетя Оля.

В одно мгновение мальчик оказался в объятиях мягкой подушки и легкого одеяла, которое вручную сделала его любимая крестная с именем равноапостольной княгини.

Ольга Петровна, довольная тем, что крестник после долгих уговоров, наконец-то, оказался в кровати, как ей того и хотелось в целях дисциплины, присела на краешек постели, сложила руки на колени и тихим, спокойным голосом начала свой рассказ…

— Было это давно-давно… Уж и не вспомнить в какую эпоху и при каком Царе, но был в мире один очень милостивый батюшка. Звали его Святитель Николай. Молитва не сходила с его уст, благодарственные гимны пело его сердце Богу ежечасно, радостная улыбка озаряла лицо всякий раз, как он видел живое существо или человека, творение Божие, и творил он только добрые дела. Он знал, кто имеет нужду и помогал своим ближним, благословлял злых людей и молился за них, по молитвам к нему люди спасались из своих тяжких бедствий… Особенно он любил помогать путешествующим и странствующим… Если ты слышал, что есть такой город в Италии, Бари, так вот, когда умер этот добрый и светоносный батюшка, его мощи остались покоиться там. И по сей день к нему стекается огромное количество людей из разных уголков света, чтобы преклонить колени перед великим Николаем Мирликийским, Чудотворцем…

— А почему его называют Чудотворцем? — спросил взволнованно Володя.

— Потому, дорогой, что великие чудеса он мог творить благодаря своим добрым делам во имя Господа… И продолжает творить по сей день по молитвам верующих…

— И какие же это могут быть такие дела, что Бог так награждает человека — чудеса творить во время жизни и даже после смерти??? — разволновался Володя и даже немного вспотел.

Ольга Петровна ласково провела по его темным красивым волосам и продолжила…

— Одно из его добрых дел до сих пор живет в душах и умах верующих людей, помогая и им творить такие же благородные дела… Однажды, Святитель Николай узнал, что есть один бедный человек, вдовец, и у него три взрослых дочери. В те времена девушку без приданого, денег, трудно было выдать замуж за приличного жениха. Старик вздумал недоброе, лишь бы устроить судьбу своих дочерей и выдать побыстрее их замуж… Святитель Николай узнал об этом, и тайно, закинул в их дом мешочек с золотом, чтобы он выдал замуж старшую дочь по всем правилам и приличиям.

— И что? Выдал?

— Да. Они не поняли откуда взялся этот мешочек с золотом, но были несказанно благодарны доброму человеку и сразу же выдали замуж старшую дочь. Когда сыграли свадьбу, Святитель Николай также подбросил мешочек и для средней дочери. Изумленный старик и вторую дочь выдал замуж… И захотелось ему узнать имя своего благодетеля… Когда Святитель Николай тайком подошел к дому старика-отца, чтобы закинуть в окошко мешочек с золотом для третьей дочери, тот узнал его и возблагодарил Бога за такой подарок судьбы… Третью дочь, он тоже выдал замуж за хорошего человека…

Ольга Петровна хотела продолжить свой рассказ, но, видимо, перед глазами Володи возникали такие яркие, красочные картины добрых дел Святителя, что он с восхищенной улыбкой погрузился в сладкий, бархатный сон… Крестная нежно поцеловала его в лобик и тихонько на носочках вышла из комнаты…

На следующее утро, Володя, впечатленный рассказом о трех мешочках золота для невест, не находил себе места. Он все думал, как Святитель не пожалел столько богатства для чужих людей и даже не показывал своего лица, творя такие добрые дела.

— Да, — подумал Володя, — и впрямь был особенный человек этот Святитель Николай… Вот бы и мне так, хоть одно великое доброе дело сотворить в этой жизни, и так, чтобы никто об этом не узнал…

С этими мыслями Володя подошел к комоду и достал оттуда сверток, закрученный в мягкую ткань. Это были его сбережения, которые он копил и привез с собой на летние каникулы к крестной, чтобы полакомиться на них или купить себе какие-нибудь игрушки. Особенно он хотел купить себе велосипед. Денег уже вполне хватало, только вот крестной некогда бы было с ним в магазин сходить, а сам он боялся проявить такую инициативу. А вдруг родители накажут за такое своеволие? Он задумчиво посмотрел на сверток, подошел к окну и увидел, как на детской площадке носилась гурьба мальчуганов, испачканных, перемазанных зеленой краской и голосистых. Это были сироты из приюта, который находился совсем рядом с домом крестной, где коротал свои счастливые дни Володя… Он пристально следил за их игрой, подчас агрессивной и слишком шумной, но вдруг ему пришла в голову идея: ведь этим детям деньги нужнее, чем ему. Ему, Володе, и так родители дают достаточно на карманные расходы, а у этих мальчиков даже нет родителей, одни няньки из приюта… Володя посмотрел на иконостас в углу комнаты. Там как раз сияла в лучах горящей лампады красиво украшенная иконка Николая Чудотворца. Мальчик перекрестился и твердо сказал: «Решено».

В этот день Володя лег невероятно рано. Крестная с облегчением заглянула в темную комнату и пораженная своими воспитательными мерами, удалилась на кухню, заниматься хозяйством.

Володя дождался, когда крестная прочитает вечерние молитвы и ляжет спать, и тихо на носочках прокрался к выходу из дома.

Он знал, что на улице его никто не тронет, ведь у него такая благая цель — отдать деньги тому мальчику из приюта, который больше всех сегодня кричал и топал ногами на детской площадке. Он знал, что комнаты их расположены на первом этаже, выгадал какое именно окно ему нужно и подойдя к нему поближе, резко забросил мешочек со своими накоплениями в форточку.

Из комнаты раздался громкий крик, знакомый голос с площадки…

— Ай, черт побери, что это такое? Прям по голове… Кто посмел меня ударить?… Володя, не знал, что он попал в голову именно тому мальчику, которого особенно жалел среди сирот приюта.

Грозный Паша, так звали сорванца, немедленно включил свет, пнул по ногой своих товарищей, которые уже мирно спали и ничего не поняли, и направился к окну. Он думал, что кто-то кинул в него палку, но по звуку, это было похоже на что-то другое… Мальчик пристально осмотрел комнату и увидел возле своей кровати коричневый, потертый, кожаный мешочек …. с деньгами…

— Это кому? — воскликнул озадаченно он, а Володя в это время несся со всех ног домой, чтобы крестная его «не разоблачила». Запыхавшийся он вбежал в комнату, тихо прикрыл дверь, перекрестился перед иконами и достал свой большой сверток из комода.

— Так, это была треть всех денег. Я буду каждый месяц ему по частям подкидывать. Пусть полакомится с мальчишками мороженым без ведома приютских нянь. К ним он очень настороженно относился, так как считал их чересчур злыми и угрюмыми. Они так всегда орали на своих подопечных, будто это дикие животные в вольере, а не дети, оставшиеся без своих собственных родителей…

Как решил Володя, так он и поступил. За целое лето он, как и Святитель Николай, три раза тайно забросил мешочки с деньгами и был очень этому рад. Тайная помощь сиротам продолжалось из года в год, ровно по три мешочка за лето, пока мальчикам не исполнилось по 14 лет.

Однажды, перед своим пятнадцатилетием, снова приехав к своей любимой крестной на лето, уже почти возмужавший Вова пошел во двор поговорить со знакомыми ветеранами войны. Которых он очень уважал и чтил. Остальные соседи без такого придыхания относились к старым воякам. Однако, Володя жадно впитывал все их фронтовые рассказы и становился все более мужественным и благородным в своих делах и поступках. И вот в очередной раз он затаив дыхание решил послушать про подвиги своих великих ветеранов и настроился на нужный лад…

Михаил Ильич, самый старый и белобородый фронтовик начал… Но вдруг, с детской площадки послышались душераздирающие вопли. Володя аж подскочил. Визг был такой пронзительный, что при всем уважении к ветеранам он бросился в сторону воплей, с мыслью помогать, даже не понимая кому и в чем… Примчавшись во дворы, откуда доносился крик, он изумленно увидел картину: три взрослые парня, сидят на трубе, и один, лидер по виду, какой-то корягой обдирает пятилетней девочке платье. Уже оторвал большой кусок с рюшами, и у девочки даже показался животик в этом разодранном одеянии. Парни хохотали, как сумасшедшие. Гоготали на всю улицу и тыркали ее этой корягой в живот. Вова подошел в ним вплотную и спросил:

— Вы зачем над маленькой девочкой издеваетесь? Вы же такие взрослые? Она здесь одна, без матери? — спросил Володя.

Взъерошенный и конопатый подросток, тот что трепал девчушку, встал с трубы, презрительно сплюнул в сторону и сощурив глаза, как при ярком солнце заглянул в лицо Вове.

— А ты что, ее герой что ли или брат? Чего нос свой сюда суешь? Не видишь, это моя территория, я здесь живу, а малявка залезла сюда без спросу вот и получила… — ядовито заявил подросток.

— Ей пять лет от роду, что она может понимать? Как вы могли, такие большие…. И при этих словах Вова почувствовал сильный удар в лицо, потом словно палкой его огрели по подбородку, он увидел небо, получил удар по спине и упал на землю без чувств… Подростки били его со всей силы, ногами, палками, руками, плевали на него, драли волосы, тыкали побитым лицом в грязь….

Испуганная девчушка в своих лохмотьях еще большим криком разразилась и побежала куда глаза глядят. Володя лежал безмолвно. Ведь он не собирался нападать, он просто пришел помочь и разобраться в ситуации… Подростков было уже не остановить в их гневе. Залитое кровью тело Володи они скинули на тротуар, чтобы люди обходили это место стороной, а сами убежали, крича и улюлюкая, как дикари-победители после удавшейся охоты.

Ветераны смотрели на эту картину так, будто перед ними снова возник образ неприятеля. Спустя мгновение дворы оглушили звуки машины скорой помощи и милиции, и люди в белом и синем начали беспокойно толпиться у тела Володи. А он лежал без чувств.

Свое пятнадцатилетие Володя встретил на больничной койке даже не осознавая этого. Обеспокоенное и заплаканное лицо крестной, потом матери с отцом, заставили его вернуться к реальности. Он понял, что стряслось что-то страшное. Все тело выло и ныло от боли, в голове будто гремели африканские тамбурины и падали трубы, все тело дрожало в какой-то странной лихорадке…. Мать плакала в его ладони и никак не могла успокоиться.

В один прекрасный день в палату к перебинтованному Володи зашел майор милиции. Высокий, крепкий мужчина, громким сожалеющим голосом он сообщил, что найдены малолетние преступники этого злодеяния. Это сироты местного приюта, который расположен прямо во дворе домов, где разыгралась вся эта драма с девочкой и побоями. Теперь Володе предстояло их лично опознать.

Вошел врач и предложил провести эту процедуру после обеда. Как раз шустрая медсестра вбежала в палату с подносом, от которого вкусно пахло грибным бульоном, чаем с корицей и оладьями со сметаной. Володе помогли привстать на постели. Мать слева, крестная справа… Полная драматизма реальность. Володя едва кивнул головой медсестре и медленно потянулся за ложкой.

Немного потупив взгляд, он тихо вымолвил:

— Я знаю их.

Майор в одно мгновение подскочил к кровати.

— Кого? Этих негодяев? Они здесь, ждут за дверью. Ты готов к опознанию?

Володя грустно посмотрел на дверь.

Под конвоем крепких и рослых мужчин в больничную палату впустили трех растрепанных юнцов, с поникшими головами, дикими глазами, и воплями недовольства… Им не нравилось, что их грубо подпихивают эти гренадеры-милицейские.

— Ну, хватит, мы сами. Не маленькие уже…, -вопил конопатый, не обращая внимания на Володю.

Мать с крестной замерли в изумлении. Володя посмотрел на этих дебоширов и промолвил:

— При-вет!

Юнцы насторожились и стали пристально, с недоверием вглядываться в лицо Володи.