Бесплатный фрагмент - Что такое ценности, и как они устроены

Введение

О ценностях мы, кажется, знаем всё.

Пирамида Маслоу, потребности, самореализация. Свобода, равенство, братство. Права человека. Семья, любовь, честность, справедливость. Стоит заговорить о важном — знакомые слова находятся сразу.

Нас спрашивают о ценностях на собеседованиях. На тренингах предлагают определить свои. Компании пишут о них на сайтах, продавцы объясняют, как покупка поможет нам получить то, что мы действительно ценим. Мы умеем говорить, что нам соответствует, что противоречит нашим принципам, ради чего стоит жить и работать.

А потом вы полчаса спорите с человеком о том, как правильно жить или работать. Он цепляется к вашим словам, вы — к его. Наконец разговор доходит до конкретного случая: что здесь важно, что нужно сделать и почему. И выясняется, что вы оба защищаете одно и то же. «Так я тебе об этом и говорю!» — произносите вы почти одновременно. Разные слова заставили вас спорить там, где ценность была общей.

А бывает наоборот. Вы сразу соглашаетесь: конечно, самое важное — люди; конечно, нужно беречь отношения. Вы уверены, что понимаете друг друга. Но стоит перейти к конкретному решению, как начинается спор. «Ты же сам говорил, что люди тебе важны!» — «Именно поэтому я и предлагаю так сделать». Слова совпали, а важно вам разное.

— Давай отменим пятничный созвон.

Дима и Надя обсуждают работу своей студии. Они делают сайты для компаний. Дима отвечает за разработку. Надя ведёт клиентов и проекты, помогает новым сотрудникам включиться в работу. Вместе с ними работают ещё два разработчика и два дизайнера. Все живут в разных городах. Каждую пятницу шесть человек собираются на полуторачасовую видеовстречу.

Когда студия только появилась, эти разговоры помогли им научиться работать вместе. Надя стала лучше понимать, сколько времени нужно разработчикам. Дима привык просить исправить чужую работу вместо того, чтобы молча переделывать её самому. Люди узнавали друг друга: кому можно задать вопрос, кто спокойно объяснит, кто подхватит, если не успеваешь. Оба основателя видели, как складывается команда.

Теперь обязанности понятны, задачи записаны на общей доске, многое решается в переписке. А пятничные встречи остались прежними. По очереди рассказывают, что закончено, что ещё в работе, когда сдавать. Значительная часть этого уже видна на экране.

— Полтора часа на шестерых — девять рабочих часов, — говорит Дима. — Каждую неделю. А потом мы доделываем заказы по вечерам. Зачем нам вслух повторять то, что уже записано?

— Мы же не только задачи перечисляем.

— Если нужна помощь, можно написать тому, кто поможет.

Надя вспоминает прошлую пятницу. Илья, новый дизайнер, почти весь созвон молчал. Под конец, когда стали обсуждать трудности, признался, что третий день переделывает один экран. На доске всё это время стояло «в работе». Коллега предложила вместе посмотреть после встречи. Они разобрались за двадцать минут. На этой неделе Илья уже обратился к ней сам.

Двое сотрудников пришли недавно. Для них ещё только складывается то, что остальные воспринимают как само собой разумеющееся. Возможность отправить сообщение есть у всех. А привычка спокойно обращаться за помощью появляется постепенно.

— Илья мог написать и неделю назад, — говорит Надя. — Но решился спросить только на встрече.

— И поэтому нам теперь всем сидеть полтора часа?

Разговор становится неприятным. Надя слышит предложение оставить каждого разбираться самостоятельно. Дима — требование продолжать процедуру, которая давно отнимает слишком много времени.

Если спросить их, что им дорого в студии, оба скажут: люди и дело.

Но в этом споре за одинаковыми словами стоят разные ценности.

Наде важно, как складываются отношения в команде: люди замечают трудности друг друга, решаются просить, привыкают помогать. Она чувствует, благодаря чему они становятся своими. Её вопрос — «Без чего мы не мы?» — возникает ещё до того, как она находит для него слова.

Диме важно, чтобы налаженная работа могла продолжаться, освобождаясь от лишнего. Он замечает, когда прежняя необходимость превращается в обузу. Его вопрос — «От чего нельзя не избавиться?» Для него отменить обязательный созвон означает позаботиться о студии.

Дима смотрит на работу, которая уже вошла в колею. Надя — на то, как в неё входят новые люди. Её задача возвращается с каждым новым сотрудником. Студия может работать размеренно и при этом постоянно нуждаться в том, чтобы помогать людям становиться частью команды.

У Альфреда Коржибского есть простое напоминание: слово — не сама вещь, которую оно обозначает.

Меню — не обед. Но в разговорах о ценностях мы легко принимаем знакомое название за понимание. Слышим «уважение» или «забота», подставляем собственный смысл и решаем, что поняли человека. А он может говорить о другом опыте. Иногда — о том, чего мы пока даже не умеем замечать. Тогда знакомое слово только усиливает ошибку: нам кажется, что всё понятно, хотя важное для другого человека мы подменили своим.

У жизненного опыта есть устройство. Здесь люди учатся обращаться друг к другу и помогать. Здесь налаженная работа освобождается от того, что стало лишним. Такие структуры можно увидеть и почувствовать их важность. Когда они нам знакомы, мы начинаем узнавать их в других обстоятельствах: в поступках, решениях, привычках, в том, что человек замечает и старается изменить. Становится понятнее, что ему важно, о чём он говорит и почему действует именно так.

Мы привыкли считать ценности чем-то глубоко личным. В них действительно много личного: опыт, отношения, любимые занятия, то, за что человек готов постоять. Но из этого не следует, что у каждого свой неповторимый набор ценностей, который другому недоступен.

Эта книга утверждает: базовых ценностей двенадцать. Их жизненные воплощения и способы говорить о них чрезвычайно разнообразны. Одну ценность можно называть разными словами, а одним словом — разные ценности. Книга даёт каждой из двенадцати структурное определение: показывает, как устроено важное для человека, чтобы его можно было узнавать в жизни — как сейчас в поступках Нади и Димы.

Одни вы узнаете сразу. Вам знакомо, почему это важно, вы сами готовы за это держаться. Вспомнятся люди, у которых это особенно развито, занятия и сообщества, где такая ценность определяет очень многое.

Другие могут открыться как новый опыт. Сначала станет понятнее чужая увлечённость или настойчивость. Потом, возможно, вы сами почувствуете важность того, мимо чего прежде проходили.

Освоить можно каждую из этих ценностей. У одного человека они освоены в разной степени: что-то он замечает сам, что-то понимает с чужой помощью, а в чём-то ещё только предстоит разобраться. По ходу книги мы будем знакомиться с ними по очереди.

Когда видно, как устроено важное для каждого, можно предложить конкретное изменение. Например, попробовать отвести первые двадцать минут созвона общим вопросам. После этого остаются те, кому нужна помощь, и те, кто может её дать: новички, руководители их проектов, нужные коллеги. Опытному сотруднику тоже есть куда прийти с затруднением, а сидеть до конца всей командой уже не требуется.

Подходит ли такой порядок, станет видно по двум вещам: сократилось ли время ненужных обсуждений и продолжают ли люди говорить о трудностях и получать помощь. Дима и Надя смогут проверять предложенное решение по тому, что каждому из них действительно важно.

Иногда такое понимание помогает найти подходящее обоим решение. Иногда — признать, что людям действительно нужно разное, и решить, как с этим быть. В обоих случаях становится понятнее, о чём договариваться и какое различие придётся принять.

На что мы опираемся

В работах предшественников есть несколько важных для нас идей.

Милтон Рокич в «Природе человеческих ценностей» (1973) исходил из того, что ценностей сравнительно немного и они общие для разных людей, хотя значимы для каждого по-разному. Он различал желаемые результаты жизни и предпочитаемые способы поведения: например, свободу и честность.

Шалом Шварц описал систему базовых ценностей: одни стремления поддерживают друг друга, другие конфликтуют. Ценности связаны с чувствами, а их влияние часто остаётся неосознанным. В поступке обычно участвует несколько ценностей; обстоятельства определяют, какие из них становятся значимыми сейчас. Ценность, уступившая другой, не обязательно исчезла.

Абрахам Маслоу в «Теории метамотивации» (1967) писал о ценностях бытия: истине, красоте, справедливости, целостности. Его интересовало, как человек посвящает себя любимому делу и переживает его как необходимое лично ему.

Клэр Грейвз связывал развитие ценностей с новыми жизненными задачами. Представим хорошего исполнителя, ставшего руководителем: теперь ему мало самому выполнять работу — нужно замечать, кому не хватает помощи и почему люди не могут договориться.

Начнём с писательской мастерской. Два человека хотят помочь ученикам начать писать, но никак не могут договориться о первом занятии.

Глава 1. Мы же договорились

— Давай на первом занятии обойдёмся без текстов.

Ася поднимает глаза от плана.

— А чем займёмся?

— Ты расскажешь, как устроен рассказ. Покажешь примеры. Познакомимся спокойно.

— Кирилл, они и так всё время слушают, как устроен рассказ.

Через четыре дня начинается их первый совместный курс. Восемь взрослых людей собираются за шесть недель написать по короткому рассказу. Ася ведёт занятия. Кирилл помогает составлять программу, собирает группу и отвечает на письма участников. Встречаться будут по вечерам в комнате, которую они арендуют у книжного магазина.

В анкетах повторяется одна история. Человек давно хочет писать. Читает книги о писательстве, смотрит лекции, покупает красивые блокноты. Рассказа пока нет.

Ася придумала простое начало. Двадцать минут на маленькую сцену: один человек чего-то хочет от другого и не решается сказать. Несколько реплик, движение руки, пауза. Потом разбор: что уже получилось и с чем можно поработать.

В письме перед занятием она написала: «Каждый прочитает свою сцену группе».

Нина, одна из участниц, ответила Кириллу: «Я хочу писать и получать замечания преподавателя. Но читать свой текст незнакомым людям пока не готова. Можно без этого?»

Теперь Кирилл предлагает начать с лекции.

— Пусть освоятся. Потом дойдём до текстов.

— Мы же договорились, что это будет мастерская, — говорит Ася.

— Мы с тобой договорились. Нина на чтение перед всеми не соглашалась.

Без чего нельзя начать?

Несколько лет назад Ася уже вела курс, которым все остались довольны. Слушатели благодарили за примеры и объяснения. К последней встрече большинство так и не принесло ни страницы.

Они многое узнали о том, как пишут другие.

С тех пор Асе важно, чтобы человек уже на первой встрече попробовал написать сам, пока преподаватель рядом и можно сразу обратиться за помощью. Пусть это будут три неловкие строчки. С ними уже можно работать.

— Я могу сократить объяснение, — говорит она. — Могу упростить задание. Но если мы опять начнём с двух часов разговоров о литературе, получится тот же курс, который я уже вела.

Для Аси нельзя начать эту мастерскую без самостоятельной попытки ученика. Поэтому она не принимает предложение Кирилла о первой встрече без текстов. Ей важно, чтобы с самого начала человек получил собственный опыт письма и помощь в своей работе.

Без кого нельзя решить?

Кирилл возвращает разговор к письму Нины.

— Она ведь не отказывается писать. Она не готова читать перед группой.

— Мы никого не будем разносить. Я объясню, как давать обратную связь.

— Но прочитать свой текст должна Нина. Мы вдвоём можем придумать задание. Согласиться читать за неё мы не можем.

Здесь речь о конкретном решении: будет ли Нина читать свой рассказ всей группе? Кирилл не готов решать это без ответа самой Нины.

Кириллу важно, чтобы у человека был собственный ответ и с ним считались. Ему недостаточно объяснить Нине, почему чтение полезно. Она уже ответила, и он не готов оставить чтение обязательным для Нины, словно этого ответа не было.

Поэтому он предлагает изменить первое занятие. Но вместе с публичным чтением убирает и самостоятельную работу, которую защищает Ася.

Два разных «нельзя»

Ася боится, что ученики снова останутся слушателями. Кирилл — что за Нину уже решили, а теперь осталось её уговорить.

— А если она напишет, но покажет только мне? — спрашивает Ася.

— Тогда спросим Нину, подходит ли ей такой вариант.

— Тогда зачем ты предложил вообще не писать?

— Я вместе с чтением убрал и задание. А его можно оставить.

Ася смотрит на своё «каждый прочитает». До сих пор написать сцену и прочитать её группе были для неё одним заданием. Теперь она видит два отдельных решения.

В плане остаются двадцать минут на самостоятельную работу. После этого читают желающие. Остальные могут обсудить сцену с Асей лично. Она отводит время между занятиями на короткие разборы: в группе восемь человек, такую работу она сможет взять на себя.

Кирилл пишет Нине: «На первой встрече все попробуют написать сцену. Прочитать её группе или показать только Асе вы решите сами. Такой вариант вам подходит?»

Нина отвечает: «Да, так я готова».

В понедельник она пишет свои несколько абзацев. Когда Ася спрашивает, кто хочет прочитать, Нина не поднимает руку. После общего разбора подходит к преподавателю.

— Можно я пока покажу только вам?

— Конечно.

Ася придвигает стул и берёт её лист.

Ценность начала

Мы постоянно что-нибудь начинаем: учёбу, работу, жизнь вдвоём, общее дело. Уже первые действия показывают, во что мы вступили. Можно собраться учиться писать и стать слушателями лекций о литературе.

Первая ценность — начать именно то, что задумано. Её вопрос: «Без чего нельзя начать?»