Бесплатный фрагмент - Чисто питерское дело

Посвящается моей любимой маме, которая так и не узнала, что ее сын стал писать классные детективы

Глава 1

Лошадь фыркнула и отпрянула, наездник еле удержался в седле. Невнимательный солдат, внезапно выскочил из-за кустов прямо под лошадиную морду. Он нес котелок с водой и был сосредоточен исключительно на том, чтобы не расплескать содержимое. Мутная жижа, набранная из ближайшей речки, выплеснулась на белые солдатские панталоны и побежала вниз, стремительно заполняя пространство за высоким голенищем пыльного сапога.

— Oh, merde! — возмущенно воскликнул он и поднял злобный взгляд на виновника своей неудачи. Но едва солдат увидел лицо всадника, злость мгновенно сменилась страхом. Щеки побледнели, а сухой язык прилип к нёбу:

— Pardon, messire! Pour l’amour de Dieu, désolé!

Напуганный кирасир смотрел снизу вверх на сидящего в седле Императора Франции. Из-за невыгодного положения, и на фоне осознания величия оппонента сын простого мельника из окрестностей Нанси ощутил всю свою ничтожность как никогда прежде.

Наполеон бросил презрительный взгляд на солдата, свободной рукой запахнул плащ и тронул коня.

Он медленно ехал сквозь военный лагерь, осматривая свои владения. По обе стороны от дороги возвышались яркие полосатые шатры и скромные серые палатки из парусины. Вокруг кипела жизнь, наполненная нехитрым походным бытом: на кострах готовили еду, стирали и сушили одежду, солдаты чистили оружие. Среди военных царила атмосфера приподнятости и воодушевления. И не последнюю роль в этом играло наличие в лагере женщин. Император слегка поморщился — женское общество это, конечно, хорошо, но не на войне. Но как он мог осуждать простых солдат, когда его самого в императорском шатре ждала молоденькая фаворитка?

О, нет! Это не была простая походная интрижка солдата, заскучавшего по женской ласке. Прекрасная чаровница была его музой! Вдохновением! Сколько любви и восхищения в ее зелёных глазах! Как смотрела она на него! В эти мгновения он понимал, что не существует ничего невозможного, а любая преграда вставшая на пути, без сомнения рухнет к его ногам!

Эта девушка будет с ним до конца. Он так решил. И любой, кто посмеет хотя бы взглянуть в ее сторону, будет горько жалеть об этом всю свою оставшуюся недолгую жизнь!

Император тряхнул головой, прогоняя неуместные переживания.

Сейчас все его мысли должно было занимать предстоящее большое сражение. И только оно! Подготовка к битве велась на протяжении нескольких месяцев, и неплохо было бы, чтобы солдаты и офицеры были сосредоточены именно на нем, а не на ухаживаниях за прачками и кухарками.

За этими размышлениями он добрался до северной границы лагеря. Отсюда, с холма, хорошо было видно место будущего сражения. Наполеон слез с лошади и подошел к крутому обрыву.

Внизу, на поле, уже были расставлены ряды орудий, к которым канониры сносили ящики со снарядами.

Тщательные приготовления, без сомнения, дадут свои плоды. Он просчитал всё до мелочей: когда начнется атака, артиллерия убийственными залпами шрапнели погасит пыл противника, затем в ход пойдёт пехота, задержит неприятеля в чистом поле, и дальше кавалерия зайдет с флангов и завершит начатое. Иначе быть просто не может.

В груди военачальника горел огонь возбуждения. Об этой битве будут вспоминать еще много лет, а его имя войдет в историю.

Наполеон услышал шорох за спиной. Этот звук бесцеремонно прервал полёт его мысли.

Сзади кто-то смущенно кашлянул:

— Простите!..

Император повернулся, лицо его стало пунцовым, и он взорвался истерическим криком:

— Я же велел, пока мы на выезде, обращаться ко мне только на французском! И не отвлекать по пустякам!

Молодой человек нервно сорвал с себя очки в тонкой стальной оправе и немедленно принялся оправдываться:

— Олег Васильевич!.. Мессир! Я, честное слово, пытался ей объяснить! Но Светлана Анатольевна и слушать ничего не желает! Говорит, там в понедельник проверка из Минобра, а у Вас ведомости какие-то не заполнены… Опять вот звонит, — он посмотрел на телефон, зажатый в руке, и протянул его своему научному руководителю.

Тот, сквозь сжатые зубы прошипел «Grosse truie!», грубо выхватил у аспиранта мобильник и раздраженно ответил на звонок: «Да!»

Глава 2

Светофор мерно моргал желтым. В ночное время регулировать движение особого смысла не было — несмотря на то, что улица располагалась в самом центре города, машины ездили по ней нечасто. Полуночную тишину лишь изредка нарушал металлический скрежет. Два дворника без особого усердия широкими лопатами скребли асфальт. Занятие было бессмысленное — первый выпавший снег, хоть и после сильного снегопада, все равно сошел бы сам по себе. А на дистанции длиной в целую зиму противостояние стихии петербургские коммунальщики всё равно проиграют. Терпят поражение каждый год. Но, тем не менее, администрация центрального района, дала четкие распоряжения по своевременной и оперативной уборке выпавших осадков. Как минимум для того, чтобы потом, на жалобы разгневанных граждан, с чистой совестью можно было отвечать: «Вы видели, мы пытались!»

Один из рабочих, тот что постарше, перекинул снег через ограду канала и отставил лопату в сторону. Достал из нагрудного кармана рабочей куртки пачку сигарет, закурил и облокотился на ограждение, уперся пустым взглядом в черную воду.

— Дядя Саша, не халтурь! — с улыбкой окликнул его молодой азиат. — Давай вот до угла дочистим и пойдем лепёшка кушать.

Мужик перевел взгляд на напарника и тоже улыбнулся:

— У нас знаешь как говорят, Адиль? От работы кони дохнут! Перекури. Никуда он не денется этот твой снег.

— Вот именно, дядя Саша. Сам эта снег никуда не денется…

Александр Иванович усмехнулся. Хороший парень Адиль — работящий и ответственный. Пахать готов днем и ночью, лишь бы платили. Не много таких к нам на заработки приезжает. Вон как лихо лопатой машет, и это после целой смены курьером. Откуда только силы берутся? Говорил, что трое детей у него на родине. А на вид ему лет двадцать пять, не больше.

Мужчина в последний раз глубоко затянулся, и повернулся в сторону канала, чтобы выбросить окурок. В эту секунду он заметил в воде что-то странное, нехарактерное для тягучего медленного потока, который он видел каждую ночь уже тысячу раз. Из-под моста в его сторону плыл большой рюкзак. Или сумка? Дядя Саша изо всех сил пытался разглядеть, что же такое там несёт течением. Сощурился, и наконец понял. Но поверить сразу не смог. Из ступора его вывел истлевший бычок, больно ужаливший пальцы.

— А! С-ска! — вскрикнул мужчина, стряхнул обидчика в воду и громко позвал.- Адиль! Адиль! Смотри, там человек в воде!

Напарник подбежал, перегнулся через ограждение, чтобы лучше рассмотреть внезапную находку. И действительно, мимо них медленно проплыл человек, крепко вцепившийся в большой черный рюкзак. Видна была только его голова — лицо мужчины было мертвенно бледным, а глаза закрыты. Очевидно было, что в воде человек находится уже достаточно давно. Парень быстро сообразил, что отсюда достать его не получится, и побежал вниз по течению, значительно опережая плывущего.

До ближайшего спуска к воде было метров двести. Адиль скатился вниз по истертым каменным ступеням и стал ждать, пытаясь привести дыхание в норму. Через минуту показался умирающий. Парень опустился на четвереньки и одной рукой попытался дотянуться до бедняги, но как назло, его стало относить к противоположной стороне канала.

Адиль понял, что после этой неудачной попытки, второй может уже и не быть. Скинул с себя дворницкий бушлат, и, не раздумывая сиганул в черноту. Голову ныряльщика сжало будто тисками, дыхание сбилось как от мощного удара в грудь (точно как на том пустыре в родном ПГТ, где в детстве регулярно выясняли кто сильнее). В три мощных гребка парень настиг утопающего и одной рукой схватил его за куртку. Мокрая материя выскользнула из пальцев, и операция по спасению оказалась под угрозой. Сердце спасителя бешено колотилось. Ледяная вода стремительно заполнила и без того тяжелые кирзовые сапоги, которые начали ощутимо тянуть на дно. Адиль ухватился за ручку рюкзака (так и нужно было сделать с самого начала!) и свободной рукой погреб в направлении берега.

В этот момент утопленник открыл глаза и стал пытаться вырвать рюкзак из рук парня. По спине и в коротко стриженный затылок пришлось несколько вялых, но увесистых ударов. От неожиданности и усталости, этого оказалось достаточно, чтобы парень хлебнул воды и ушел с головой под воду.

«Аллах, неужели вот так всё и закончится?! Как глупо!..»

Адиль отпустил рюкзак, обеими руками оттолкнулся от толщи ледяной воды и снова оказался на поверхности. Откашлялся, снова подплыл к человеку, тяжелой ладонью нанес несколько ударов по голове и лицу. Понял, что дальнейшего сопротивления не последует, снова ухватился за ручку рюкзака и отбуксировал неблагодарного к площадке, на которой их уже ждал дядя Саша.

Не без труда оба нечаянных любителя водных процедур оказались на суше. Адиль стоял, упершись ладонями в колени, и пытался откашлять воду, которой успел наглотаться. Его всего колотило от холода и огромной порции адреналина. Спасенный лежал на спине без чувств, синими пальцами вцепившись в свою драгоценную ношу.

Александ Иванович накинул куртку на плечи напарника. Отвести взгляд от рюкзака, за который человек готов был утонуть, но не отдать, никак не получалось.

«Да что же такое ты туда положил?» — эта мысль не давала покоя пожилому дворнику. Если там деньги (а скорее всего там деньги — за что же еще так держаться), так может мы себя немножечко отблагодарим? За спасение-то.

Дядя Саша присел на корточки возле утопленника. Прилагая большие усилия, разогнул каменные пальцы, держащие заветный мешок. Рюкзак был тяжелый. А может и не деньги вовсе? Золото. Один из самых тяжелых металлов — не зря в школу-то ходили.

Вжикнула молния. В темноте содержимого рюкзака было не разглядеть. Александр Иванович запустил руку внутрь, нащупал что-то металлическое и тяжелое. Нет, не золото. Пистолет. Ай-яй. Может и не стоило внутрь-то лезть. Он перевел взгляд на хозяина оружия. Пожилой мужик. На бандита вроде не похож. Но почему-то стало тревожно. Что-то там еще ведь лежит…

Любопытство, которое «погубило кошку», едва не стоило жизни и старому дворнику. Он отбросил от себя то, что достал из рюкзака. Отскочил, словно его ударило током и чуть не свалился в воду, когда понял, что секунду назад держал в руках отрубленную человеческую кисть.

Глава 3

— Девушка, вам помочь? — спросил молодой человек.

Вера, стояла в обнимку с охапкой покупок в руках и пыталась закрыть багажник старенького мини-купера.

— Н-нет… Спасибо, я справлюсь сама.

— И все-таки, — продолжал мягко настаивать парень. Очень уж хотелось проявить галантность по отношению к симпатичной девушке, да и для дальнейшего знакомства повод был неплохой.

Вера внимательнее посмотрела на назойливого прохожего и нахмурилась:

— А вам какое конкретно слово в предложении «нет, спасибо» непонятно?

Несостоявшийся ухажёр саркастично поднял бровь, обиженно хмыкнул, мол, «больно надо», и пошел дальше. Девушка продолжила попытки удержать одной рукой и подбородком нетяжелую, но неудобную ношу, а другой — дотянуться до крышки багажника.

Парень не успел отойти и четырёх шагов, когда пирамида из вещей выскользнула из рук «сильной и независимой» и рассыпалась по земле. Он обернулся на звук, и как ни старался не смог подавить в себе желание позлорадствовать — поднял большой палец и одобрительно кивнул.

Вера неслышно выругалась сквозь плотно сжатые губы и стала собирать упавшее.

Вот что ему стоило предложить ей свою помощь сейчас, когда за укатившейся термокружкой нужно лезть под машину? И реальная помощь, и… повод для дальнейшего знакомства неплохой.

«А что тебе стоило принять помощь сразу» — задал вопрос тоненький голос внутри головы.

Вера Кашина, ассистент частного адвоката, собирала с земли покупки из «Икеи»: несколько больших рамок для фотографий (в них мы разместим дипломы), четыре небольших горшочка с искусственной зеленью (это на первое время, потом обзаведемся живыми растениями), аромадиффузор с палочками (приятный запах — неотъемлемая часть общей атмосферы).

«Думаю, что из сложившейся ситуации нужно вынести два урока», — продолжил насмешливый голосок, — «не отказываться от помощи симпатичных парней и всегда соглашаться на пакет на кассе».

Внутренняя Вера частенько выступала с непрошенными советами и комментариями, чем немало раздражала девушку.

Она прошла сквозь арку, оказалась в большом тихом дворе и с ужасом подумала о тяжелой двери, которую ей предстояло открыть, чтобы попасть внутрь старинного здания. Можно было конечно набрать Максу и попросить встретить её. Но а) достать телефон в ее нынешнем положении было нереально, б) она и сама справится.

Снять офис в особняке в центре Москвы было решением смелым и неоднозначным. С одной стороны престижная локация, которая по умолчанию сулила определённый статус и состоятельных клиентов, с другой — совершенно неадекватный ценник за аренду. Что, в отсутствие клиентов на старте предприятия, было чревато.

По широкой мраморной лестнице она поднялась на второй этаж, прошла по коридору и толкнула ногой приоткрытую дверь.

— Макс, спасай!

Молодой брюнет, стоявший на полу на коленях над поваленным набок массивным кожаным креслом, обернулся на зов, бросил отвертку на ковролин, и, перепрыгивая через картонные коробки, поспешил к подруге.

— Ваша мама пришла, барахла принесла! — засмеялся он, принимая из рук Веры обновки.

— Я, вообще-то, для тебя стараюсь, Максим. Хоть бы раз похвалил! — наигранно обиделась девушка.

— Да я ценю, Вер. Ценю! — продолжал улыбаться молодой адвокат. — Просто, это все… как-будто бы… не первостепенное, что ли.

— Нет, Макс! Ты в корне не прав! Стильный интерьер — это важнейшая составляющая успешного бизнеса.

Максим засмеялся и примирительно поднял руки:

— Ладно! Сдаюсь! Победила.

— То-то же, — с напускной строгостью подытожила девушка, сняла куртку и стала расставлять искусственные цветы, примеряя, где они будут выгоднее смотреться. Вдруг вспомнила:

— О! Ты не слышал еще? В Питере из канала дворники выловили мужика с рюкзаком, а в нем руки женские! Прикинь, жесть какая!

Максим слегка улыбнулся, поджал губы и покачал головой:

— Классика. Где ты эту чернуху только берешь?

— Да пока в машине ехала, по радио рассказывали… Предварительно, мужик из канала — это доцент местного университета. Интересно у них там конечно… Почему вот как новость про расчленёнку, так сразу — Питер?

Макс с усилием затянул очередной винт, выдохнул и ответил:

— Да погода у них — дрянь. Солнца нету, небо давит. Вот и кромсают друг друга по чём зря. Это ведь не вчера началось — еще Достоевский писал… И сдается мне, он про студента с топором не из головы выдумал.

Вера замолчала, раздумывая над корреляцией между суровым климатом северной столицы и психическими расстройствами ее жителей. Может, и правда, от этого многое зависит…

Пару часов спустя, когда почти все коробки с вещами были разобраны, Макс плюхнулся в свое новое кресло, крутанулся на нем вокруг своей оси, резко затормозил, и воодушевлённо обратился к помощнице:

— Своё. Собственное. Адвокатское. Агентство. Ты, вообще можешь в это поверить, Вер?

Девушка расставляла на полки книги, и не отрываясь от своего занятия ответила:

— С лёгкостью, Максим. Я уговаривала тебя сделать это полтора года.

На протяжении последних трех лет Вера и Макс работали в команде известного на всю Москву юриста. Яков Соломонович Розенберг не стесняясь эксплуатировал молодёжь, платил гроши, а вместо премии щедро осыпал подчиненных рассказами о том, как им повезло работать под началом такого легендарного адвоката как он, и что тот бесценный опыт, который они при этом получают, просто не может быть конвертирован ни в одну из существующих ныне твёрдых валют.

— Теперь осталось сделать самое главное! — не теряя энтузиазма произнес новоиспеченный «господин частный адвокат».

— Найти клиентов?

— Придумать название! — воскликнул Макс.

Вера закатила глаза.

— А тебе не кажется, что это… «как будто бы не самое первостепенное»? — не удержавшись съязвила она.

— Точно важнее искусственных цветов — увернулся от выпада Максим. — Как тебе такое: «Столичный АдвокатЪ»? Непременно, обязательно с «Ъ»! Чтобы подчеркнуть исконность профессии.

— Потрясающе, Максим! Я уже вижу очередь из крепостных, пришедших за консультацией как получить вольную!

— Хорошо! Хорошо… Тогда… «Гарант законности»! А! — продолжил накидывать Макс.

— Смотрите в кинотеатрах «Судья Дредд: Гарант законности», ты-дыыыщ! — засмеялась Вера.

Молодой человек нахмурился:

— Ну, предложи тогда сама что-нибудь…

Вера на секунду задумалась:

— Давай так… Адвокатская контора «Серов и сыновья». Без «Ъ», но слово «контора» отсылает к дореволюционным временам, как ты хотел. И создает впечатление, что это семейное дело. Может быть даже целая династия адвокатская. А на семейных делах — бракоразводных процессах, и имущественных спорах, можно очень неплохую карьеру построить.

Макс потер гладко выбритый подбородок.

— А что, неплохо… Только у меня сыновей нет.

— Ну, ты уж придумай что-нибудь, Максим! А то как мы работать-то будем?

Глава 4

Тяжелая стальная дверь захлопнулась за спиной пожилого мужчины. Он стоял в маленькой камере, с руками заведенными за спину, и не моргая смотрел на серый бетонный пол. Через несколько секунд понял, что наручников на нем уже нет, потер пережатые запястья, затем тяжело опустился на жесткую койку, и закрыл лицо ладонями.

Допрос, с которого он только что вернулся, не сулил ему ничего хорошего. Следователь, не имевший ни капли эмпатии, и явно сформировавший свое мнение о подозреваемом еще до их очной встречи, объявил, что Олег Васильевич Кречетов является подозреваемым по статье 105.2 УК РФ. Убийство с особой жестокостью — какой бред! Просто кошмарный сон!

В какой-то момент от непонимания у доцента сдали нервы, он стал кричать, угрожать и требовать. Никакого положительно эффекта эта эмоциональная сцена, конечно же, не произвела. Теперь за нее было очень стыдно. Нужно держать себя в руках. А еще нужен адвокат.

Сейчас в его квартире, как сказал следователь, проходит обыск. Что они там ищут, и что найдут, для задержанного было одной большой загадкой.

О событиях прошлого вечера и ночи Олег Васильевич не помнил ровным счетом ничего. Воспоминания обрывались на моменте его возвращения с работы домой. А новые начинались с кареты скорой помощи, в которой он мокрый и замерзший, с трудом пришел в себя.

Тут же появились сотрудники полиции и бесцеремонно стали задавать вопросы про рюкзак, пистолет, и какие-то руки… Один из сотрудников даже схватил ничего не понимающего Олега за куртку и грубо рванул, осыпал угрозами и оскорблениями.

Господи! Да что же это?! Как всё это могло с ним случиться? Как он на старости лет мог оказаться в таком вот положении?

Профессор истории обладал богатым воображением, часто мечтал и представлял себя в самых разных сюжетах и обстоятельствах, но он и предположить не мог, что когда-нибудь станет узником питерского СИЗО.

С другой стороны, Наполеон Бонапарт тоже бывал заключенным — и этот факт несколько согревал. Но условия, в которых содержался французский Император, на Эльбе и острове Святой Елены, не шли ни в какое сравнение с одноместным бетонным мешком, где находился сейчас именитый историк.

Он лег на кушетку и закрыл глаза. Яркий свет лампы под высоким потолком пробивался сквозь закрытые веки, расплывался оранжево-розовым пятном, не давая заснуть. Сон — лучшее убежище от безжалостной и суровой реальности. Сбежать туда, где нет решеток и оков. Где никакие засовы на железных дверях не могут остановить полет мыслей, воспоминаний и мечт.

Олег Васильевич закрыл лицо ладонью, скрываясь от раздражающего света. Пытаясь уснуть он решил, что несмотря на все зловещие обстоятельства, окружавшие его, он будет думать только о хорошем. Он будет думать о своей Татьяне. О нежном создании, которое навсегда разделило его жизнь на «до» и «после».

Глава 5

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Я вижу всё так, будто снова попал в тот день. Воспоминания очень яркие и совершенно неотличимые от реальности. Тот самый вечер, когда я впервые увидел Её.

Ежегодный бал, который Университет устраивал уже более тридцати лет, был событием знаковым, и даже, в некотором смысле, культовым.

Когда-то давно, еще при пыльной, затухающей советской власти, у дерзких и горящих своими идеями студентов исторического факультета появилась мысль хотя бы на денёк сбежать из серой действительности, ограниченной нормами и формулярами, и с головой погрузиться в любимую эпоху. Тогда то и был придуман «Весенний бал». Старостам курсов пришлось изрядно попотеть, чтобы преподнести бал (мероприятие в чистом виде буржуазное) как экспериментальную методику преподавания Всеобщей истории XVIII века, с погружением в атмосферу того времени для лучшего понимания и усвоения материала.

Каждый год подготовка к балу велась совершенно тщательнейшим образом: списки участников составлялись и согласовывались за несколько месяцев, а массовые репетиции танцев длились восемь недель. Кадриль, полька, полонез, и, конечно же, вальсы. Много-много вальсов.

Весенний бал стал важным мероприятием не только и не столько для юных студентов, сколько для преподавательского состава, представители которого с нетерпением ждали его, чтобы вновь предаться светлой ностальгии и ощутить тот юношеский задор, который они испытывали на заре этой замечательной традиции.

Я стоял в самом углу большого зала, возле тяжелой бордовой портьеры, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Честно говоря, я скрывался от Сазоновой. Она стала оказывать мне недвусмысленные знаки внимания, едва я успел войти в фойе. Не сказать, чтобы она мне не нравилась — в свои сорок пять Наталья Эдуардовна была весьма недурна собой. Я даже, наверное, был бы не против по окончании бала уехать с ней на одном такси. Но то с каким упорством, она взялась организовывать свой потенциальный вечерний досуг, меня несколько отталкивала.

Я еще раз посмотрел на свои до зеркального блеска начищенные туфли. Подтянул манжеты белоснежной сорочки из-под рукавов смокинга, поправил запонки. Нужно было выглядеть достойно.

Снова перевел взгляд на присутствующих и увидел Сазонову, которая, расплываясь в улыбке, с бокалом шампанского в руке устремилась ко мне.

— Вот ты где! А я тебя везде ищу, — игриво воскликнула она. Это был не первый ее бокал. — Ты что, прячешься от меня?

Я сдержанно улыбнулся:

— Да нет, Наташ, ну что ты…

— Давай… Давай выпьем!, — она быстро осмотрела зал, и свободной рукой помахала официанту, который ходил между гостями с подносом.

— Наташа, ты же знаешь, что я не пью.

Сазонова поджала губы, густо накрашенные ярко-красной помадой (какое преступное несоответствие заявленной эпохе!):

— Вот поэтому ты и не женат до сих пор! Черствый сухарь. Тебя нужно просто немножечко раз-мо-чить! — захохотала она.

И вот в этот самый момент чуть приоткрылась белая резная дверь, и в щель, в которую не протиснулась бы и кошка, неприметно и скромно юркнула ОНА. Назойливая коллега продолжала молоть какую-то чушь, но я уже не слышал и не понимал абсолютно ничего из того, что она говорит. Я не мог оторвать глаз от нежного существа, сияние которого будто заполнило всё пространство огромного зала. Для меня исчезли все вокруг, осталась только она. Будто бы и не прошло всех этих лет! Всё было в точности как тогда… Худенькая хрупкая фигурка, затянутая в кружевной корсет. Атласное, нежно-розовое платье, в меру пышное, струилось от корсета вниз, и волнами оседало на лакированный паркет. Утонченные черты юного девичьего личика, на фоне которого размалеванная Сазонова выглядела как карикатура и гротеск. Старая корова! Куда тебе до этого ангела!

Девушка будто почувствовала, что я пристально смотрю на нее, и когда наши взгляды встретились, меня будто током прошибло в районе солнечного сплетения. В унисон моим чувствам, раздался звон разбившегося стекла, и гулкий, будто удар гонга, звук упавшего на пол подноса.

— А, черррт! — раздался резкий мужской возглас. Я обернулся на звук, а когда вернул взгляд обратно очаровательной первокурсницы там уже не было. Будто видение она растворилась в толпе людей.

Глава 6

Первая рабочая неделя новоиспеченной адвокатской конторы подходила к концу, а очереди из клиентов так и не появилось. За всё это время в офис к Максиму и Вере пришла лишь одна пожилая дама, которая получила первичную консультацию по своему вопросу («как сделать так, чтобы в случае развода невестка не получила ни копеечки от моего сына»), и услышав предварительную стоимость юридических услуг, возмущенно выпучила глаза и спешно удалилась.

Яков Соломонович оказался на редкость обидчивым стариком. Сепарацию подрастающего поколения с честью принять не сумел и лично обзвонил всех клиентов своего агентства, и, путем мягких угроз и легкого шантажа, строго настрого запретил им иметь дело с «этой неблагодарной бездарью» (именно в такой форме, осознанно поженив между собой слова «бездарь» и «мразь»). Это, конечно, был удар ниже пояса. Макс очень рассчитывал на свою, наработанную за несколько лет, базу. М-да, дело дрянь. Хоть иди к метро листовки раздавать…

Максим и Вера сидели в крошечной забегаловке в пяти минутах от офиса. В связи с шатким финансовым положением организации, пришлось сменить привычное ресторанное меню на шаурму. Шаурма, кстати, была неплохая.

Маленький телевизор, стоявший на холодильнике, крутил новостную ленту канала «Известия», состоявшую из коротеньких сюжетов, озвученных неприятным женским голосом.

После ролика об очередных протестных выступлениях российской оппозиции, на экране появился пожилой мужчина, сидящий за решеткой. Диктор бесцветным голосом рассказала, что преподаватель университета, обвиняемый в убийстве аспирантки, наотрез отказался признавать вину. И после краткого экскурса в контекст уголовного дела, добавила, что в суде, вероятно, господин Кречетов будет защищать себя сам, так как, ни один адвокат до сих пор не согласился взяться за это дело, а от «государственного» защитника он отказался, сославшись на его некомпетентность.

Вера внимательно слушала, что говорит диктор. Даже жевать перестала.

Макс ухмыльнулся:

— Да конечно не согласится никто! Кто в здравом уме станет участвовать в заведомо проигрышном деле?

Вера нахмурилась, а Максим продолжил:

— Чего там защищать-то? Старый дядька, поехал головой, замочил девчонку молодую… Ясно всё, как белый день. В таком процессе участвовать только репутацию себе портить!

Вера комментировать не стала, вытерла губы салфеткой, положила ее в пустой пакетик от шаурмы:

— Пойдемте, Максим Андреич… Будем потенциальным клиентам звонить…

Глава 7

Макс проснулся от настойчивого звонка в дверь. С огромным трудом разлепил тяжелые веки. За окном было еще темно. Посмотрел на будильник, стоявший на тумбочке у кровати: ярко красные цифры показывали «4:23». Трезвонить не переставали. «Пожар что ли?» — подумал Максим и пошел к двери.

— Кто? — крикнул он, и наклонился ухом к двери в ожидании ответа. Посмотреть в глазок сонный мозг адвокату не предложил.

— Это Вера, открывай!

Максим весьма удивился. Визит помощницы в такое время не сулил ничего хорошего. Должно быть произошло что-то серьезное. Но голос девушки не показался ему обеспокоенным или подавленным. Макс крутанул барашек на двери и приоткрыл ее.

На пороге стояла Вера, в черной куртке и джинсах, на плече висела небольшая спортивная сумка.

— Что случилось, Вер? — спросил помятый и всклокоченный хозяин квартиры.

— Макс, мы едем в Питер, — безапелляционно заявила девушка, — «Сапсан» через час, вот билеты.

Максим продолжал не понимать:

— Какой Питер, Вера? Какой «Сапсан»?! Ты время видела?!

— Видела. Его ровно столько, чтобы ты умылся и очень быстро собрал вещи. Такси у подъезда, ожидание платное. Давай-давай! — Вера легко, но уверенно пихнула Максима в голое плечо, вталкивая его в темную квартиру. Сонному адвокату не оставалось ничего, кроме как поддаться.

Умывание принесло мышлению чуть большей ясности, и, выйдя из ванной, Максим решил, что без аргументированных объяснений он напористой помощнице подчиняться не станет. Вера в этот момент стояла над открытыми ящиками комода и по-хозяйски выкидывала на кровать вещи, которые, по ее мнению, должны были понадобиться молодому человеку в их неожиданном путешествии: три пары носков, столько же трусов, две футболки. Рядом уже лежала смотанная зарядка для телефона.

— Так… еще костюм и рубашка, — обратилась она к шефу, — и щетку зубную возьми.

— Нет, Вер, я не понимаю. Что происходит? Мы что, от кого-то сбегаем?

— Абсолютно точно, Максим. Мы бежим от бедности и профессионального забвения! Мы едем в Питер, и там ты выступишь на стороне историка-убийцы. Я знаю, что ты хочешь сказать! — жестом остановила она его. — Но это просто потрясающая возможность заявить о себе! И упускать ее нельзя. Это совершенно резонансное дело — в десятке интернет-сообществ с сотнями тысяч подписчиков оно транслируется просто как сериал! И даже если конкретно это дело ты проиграешь, то следом к нам придут другие клиенты, зная, что Максим Серов берется даже за самые безнадежные случаи!

Адвокат слушал напряженную тираду девушки нахмурившись:

— Не, Вер. Я никуда не поеду. Ну, чтобы что? Поехать в другой город, обосраться на глазах у всех? Да ну, бред какой-то! Ну, нету сейчас у нас работы, и что? Неделя всего прошла! Придут клиенты, не переживай.

— А если не придут? Ни на этой неделе, ни на следующей — что тогда? Закроемся?

Макс в глубине души понимал, что девушка права, но уступать не хотел уже из принципа. А потому в его ответе прозвучали нотки неприкрытого раздражения:

— Не закроемся! Кредит возьму! Или у родителей попрошу…

Вера сильно разозлилась, среагировав не на тон ответа, а на его содержание:

— Нет, Макс! Так не работает! Ты хотел своё дело, ты хотел работать на себя — так вперёд! Чтобы чего-то добиться нужно зубами рвать! А не надеяться на милость Вселенной, что «ну, оно там как-нибудь само». Или на помощь мамы с папой. Последнее, что я сделаю — попрошу помощи у отца. Хотя он не отказал мне ни в чём ни разу в жизни! Потому что это мой путь, и я выбрала его сама. И сейчас, Максим, либо мы вместе едем на вокзал, либо наши дороги расходятся!

— Ой, да делай, что хочешь! Я сказал, я никуда не поеду — отмахнулся Макс.

Вера насколько секунд пристально смотрела на упрямого партнёра, потом резко развернулась и быстро вышла из квартиры. Дверь за ее спиной грохнула так, что задрожали окна.

***

Женский механический голос произнёс: «Поездка по навигатору займет двадцать четыре минуты. Не забудьте пристегнуться. Даже на заднем сидении».

Вера послушно потянула ремень безопасности из-за плеча. Максим демонстративно проигнорировал. Всю дорогу до вокзала ехали молча.

Глава 8

Вокзал ранним утром, без сомнения, произведет неизгладимое впечатление на любого, даже самого невозмутимого человека.

Пять утра — время, когда местные ночные обитатели еще не успели раствориться среди тысяч пассажиров. Если оказался на вокзале в это время, непременно почувствуешь себя чужаком, по ошибке забредшим на территорию хищников. А кислый запах перегара, пота и Бог знает чего еще, надолго поселится в носу и весь день будет напоминать об утреннем столкновении с параллельной реальностью, с которой, без особой нужды, лучше бы не встречаться.

Максим стоял напротив большого табло и ждал возвращения Веры, которая внезапно юркнула в какой-то павильон. Молодой, дорого одетый, человек с чехлом для костюма, перекинутым через руку, не мог не привлекать внимания. Адвокат буквально ощущал на себе недоброжелательные взгляды здешних резидентов. Становилось не по себе. Вдруг он почувствовал легкий толчок в плечо. Обернулся, ожидая увидеть какого-нибудь алкаша или цыганку.

Но увидел Веру. Она ткнула его рукой с зажатым в ней стаканом кофе. В другой руке был еще один такой же стакан и бумажный пакет, вероятно, с выпечкой. Девушка смотрела на коллегу слегка улыбаясь. Это была примирительная улыбка. И примирительный кофе. Адвокат пытался сохранить твердое выражение лица, но быстро раскололся и улыбнулся в ответ. Долго ссориться Максим и Вера не умели.

Через рамку металлоискателя они вышли на перрон. После плотного амбре в зале ожидания морозный воздух с примесью специфического запаха поездов показался исцеляющей и бодрящей амброзией. До своего вагона пришлось идти практически через всю платформу.

— Специально так далеко взяла? — продолжал наигранно дуться Максим.

— Зато, когда в Питер приедем, выйдем раньше остальных и не придется в очереди на выход толкаться, — парировала Вера.

У вагона их встретила молодая приветливая проводница. Просто потрясающе — как можно излучать гостеприимство в половину шестого утра? Как будто в каком-то другом часовом поясе человек живет…

Девушка сверила их паспорта с данными в терминале, назвала номера мест, и пожелала приятной поездки.

Пробираясь по проходу между людьми занимавшими свои места, Вера оглядывала пассажиров, уже сидящих в больших синих креслах. По большей части ее встречали помятые, безрадостные лица, обладатели которых имели единственное желание — ближайшие три с половиной часа посвятить попыткам додремать то, что не успели доспать этой ночью. Большинство из них зачем-то ждало отправления поезда. Но были среди них и более опытные, вроде вот того молодого парня, который отрубился сразу же как только сел, потратив лишь пол минуты на то, чтобы надеть наушники.

Макс и Вера заняли свои места за столом друг напротив друга. Адвокат решил последовать примеру абсолютного большинства и стал устраиваться поудобнее, чтобы поскорее уснуть. Но у Веры на время поездки были другие планы. Она легонько постучала по столу ладонью:

— Макс! Наш рабочий день уже начался.

Одновременно с этим она вытянула из спортивной сумки маленький ноутбук в потрёпанном стальном корпусе.

— Вчера вечером я собрала всю доступную в открытых источниках информацию об этом деле и непосредственно о Кречетове.

Максим закатил глаза и тяжело вздохнул — доспать, очевидно, не получится. Вернулся в «рабочее положение», отхлебнул кофе из бумажного стакана с крышкой. Напиток был совершенно отвратный. Безусловно, кофейня, выдающая продукт подобного качества, держится исключительно за счет непрерывного клиентского трафика и не надеется на повторные визиты. Но неужели у владельца нет и капли потребности в том, чтобы зарабатывать на том, за что будет не стыдно? Серов очень быстро провел параллель между этим ужасным кофе и делом, в котором он согласился участвовать, поморщился. Сделал еще глоток и поморщился снова.

Не дожидаясь когда ноут оживет, Вера начала знакомить Максима с будущим подзащитным:

— Итак, наш клиент Олег Васильевич Кречетов, профессор истории…

— Ну, пока он еще не наш клиент, — заметил Максим

— А это — твоя главная и первоочередная, на данный момент, задача: произвести на него безоговорочно положительное впечатление, создать доверительную и безопасную атмосферу и расположить его к себе. Но если ты будешь перебивать его так же как меня, у тебя это вряд ли получится, — с очаровательной улыбкой и холодным взглядом, закончила свою мысль девушка. — Если позволишь, я продолжу. Кречетов специализируется на военной истории Франции и эпохе Наполеона. Автор более чем тридцати научных работ. Признан историческим научным сообществом России и Франции, имеет награды. В Университете преподает с 1995 года. Родоначальник и активный участник метода исторической реконструкции в преподавании.

— Клиент наш, получается, немножечко Наполеон? — не удержался от шутки Максим.

— Выходит, что так, — легко согласилась Вера. — А теперь самое вкусное: во время обыска в квартире историка была обнаружена отрубленная женская голова. По последним данным СМИ, в связи с этим следствие пытается связать известный нам эпизод с другими похожими. Всего таких эпизодов пока девять — нераскрытые дела с похожей картиной, за последние двадцать лет (очень удобный случай спихнуть их, перекреститься и забыть). Но я не удивлюсь, если количество релевантных висяков в ближайшее время может и увеличиться.

Максим сидел, держась ладонью за лоб, будто пытался понять есть у него температура или нет. С обреченной улыбкой он произнес:

— Вера, во что мы лезем?!

— Макс, я уже всё тебе объяснила. Наша поездка, если угодно, промо-тур в поддержку новой восходящей рок-звезды адвокатуры. Какая разница сколько жертв ему приписывают, если мы изначально едем проигрывать? Чем больше жести в инфополе, тем громче прозвучит имя того, кто встанет на защиту этого «монстра». Но есть еще кое-что… Я внимательно отсмотрела несколько видео с Кречетовым в суде… у меня ощущение, что… он, может быть, и не виноват вовсе. Слишком он потерянный. Не знаю. Какое-то наитие присутствует…

Внезапно их диалог прервали. Возмущенная женская голова появилась над спинкой Вериного кресла и прошипела: «У вас совесть есть вообще?! Люди хотят спать!!»

— Да мы вроде бы негромко общались, — попыталась заспорить Вера.

Максим же протестовать не стал, молча встал и направился в сторону хвоста поезда. Новые обстоятельства дела необходимо было переварить.

— Ты куда? — воскликнула Вера.

— Восходящая рок-звезда идет в вагон-ресторан. За вискарём.

— В «Сапсане»? Дорого же!..

— Ну, — пожал плечами Макс, — ты пообещала, что после этой поездки мы будем прикуривать от купюр. Я тебе поверил. И теперь уже ничего не могу с собой поделать.

Глава 9

Сто грамм виски для Максима и завтрак для Веры (слойки, купленные на вокзале, по своим вкусовым качествам нисколько не уступали кофе) обошлись компаньонам почти в четыре тысячи рублей. «Хочешь стать миллионером, веди себя как миллионер», — пошутил Макс, потому что основную часть счета составил его «Чивас».

Место за столиком нашлось не сразу. Люди, ехавшие в Петербург отдыхать, решили начать свои каникулы незамедлительно. Две шумных компании очень быстро объединились в одну, и адвокаты заняли освободившийся стол.

Вера быстро расправилась с омлетом и теперь смотрела в окно, наблюдая за тем, как мелькают серые многоэтажки, сменяющиеся заснеженными полями. Раннее утро, заспанные лица пассажиров, запах кофе и свежей выпечки — все это создавало ощущение начала нового дня. Но для нее это было не просто начало дня, это было начало новой главы в ее жизни. И начать эту главу в Санкт-Петербурге было особенно приятно.

Город, который за свои недолгие триста с хвостиком лет (для города-миллионника возраст смешной), стал свидетелем и непосредственным участником судьбоносных событий, повлекших за собой колоссальные изменения для всей страны. Это и само его появление, распахнувшее «окно в Европу». И три революции, в итоге стоившие Российской Империи короны и самодержавия. И Блокада Ленинграда, ставшая символом стойкости человеческого духа и возрождения, в буквальном смысле, из пепла. Потом становление в качестве «культурной столицы». А в девяностые годы, снова упадок и разгул преступности. И всё это создавало свой особенный, ни с чем несравнимый, шарм. Можно было с уверенностью сказать, что Вера влюблена в Петербург.

Максим сидел напротив, медленно потягивая свой напиток. Он не любил Питер. Слишком мрачный, слишком депрессивный. Москва — это город возможностей, город, где можно добиться всего. А Питер — это город прошлого, город, где все застряли в своих воспоминаниях и мечтах. Достаточно было один раз пройтись по Невскому, чтобы понять всё о его обитателях: каждый второй мужчина поэт-маргинал (а маргиналов без способностей к стихосложению было еще больше), каждая первая девушка — творческая личность, непризнанная и непонятая широкими массами, и от того эти массы напоказ презирающая. И это не говоря о паршивом климате!

В общем, Питер — дрянь. Максим готов был терпеть этот город исключительно будучи пьяным. Надо признать, что пара летних выездов с друзьями, по молодости, удалась. Угорели как следует. Но трезвым, по работе, и в ноябре… Пффф… Ужас. Просто кошмар…

Недосып, алкоголь, безрадостные размышления и мерное покачивание вагона сделали свое дело — тяжелые веки сомкнулись и Макс погрузился в сон.

Глава 10

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Я вижу всё так, будто снова попал в тот день.

В этот вечер я вернулся домой позже обычного. Я стоял на лестничной клетке и никак не мог найти ключи от двери. Поискам мешала тяжелая матерчатая сумка-авоська, которую я держал в правой руке. Тонкая тряпичная ручка под весом содержимого больно врезалась в ладонь. Связка оказалась в кармане куртки. Естественно со стороны занятой руки. Я попытался залезть в него свободной рукой, но ничего не вышло. Пришлось перехватывать сумку.

Самым большим ключом на связке я открыл высокую деревянную дверь нашей коммуналки. В коридоре горел свет. Не экономят. А счет за электроэнергию потом опять разделим на всех. Здорово конечно. Удобно!

На звук захлопнувшейся двери из кухни выглянула соседка Агния Станиславовна. Девяносто три года старухе. Скрюченная вся как дерево с Куршской косы. Всё ждет, когда ее Господь заберет. Да и я жду. Сил уже нет этот её трёп маразматичный слушать. Увидев меня, она заулыбалась и пошаркала в мою сторону.

— Поздно ты сегодня. Только с работы? — прошамкала она ртом, начисто лишенным зубов.

— Здравствуйте, Агния Станиславна. Да, пришлось задержаться…

— Не бережешь ты себя совсем, сынок… Но ты молодец. Молодец! Работай, пока работается. Всё лучше, чем пьянствовать! Витька, вон, — она кивнула на некогда белую, а сейчас грязно-серую облупившуюся дверь, — вторую неделю уж не просыхает. А ты молодец… Молодец, Олех…

Я поморщился. Не выношу, когда моё имя коверкают. Столько лет жить в одной квартире, и каждый раз… Конечно же я не стал её поправлять. Через десять минут она и не вспомнит, что говорила со мной. И когда она увидит меня в следующий раз, этот диалог повторится. Слово в слово. И про работу, и про Витькино пьянство (даром что он помер ещё в прошлом году), и про то, что я молодец.

Иногда диалоговый диапазон немного увеличивался, и бабка спрашивала что-то еще. Именно так случилось и сегодня.

— На рынок чтоль ходил?

Я опустил взгляд на бесформенную плотно набитую сумку:

— Д-да… На щи набрал всякого… Картошки там… Капусту…

Старуха покивала и сказала:

— Многовато на суп. Поди качана два? Пропадёт капуста-то.

— Не пропадет, — успокоил я бабку и улыбнулся, — Заквашу!

Она продолжала кивать, не то соглашаясь с моим решением, не то демонстрируя симптомы рассеянного склероза. Вдруг ойкнула:

— Олежек, чёй то капает…

Ох, заболтала меня старуха! На полу под сумкой действительно блестели несколько тёмных капель.

— Ах, ты, — совершенно искренне воскликнул я. — Это… Это курица потекла!

Растер бурые капли по доскам ботинком, быстро открыл ключом дверь в свою комнату, и не прощаясь, скрылся внутри…

Глава 11

Поезд замедлил движение. Максим открыл глаза и не сразу понял, где находится. В голове гудело, а во рту было сухо. Он огляделся, Веры поблизости не оказалось. Под пустым стаканом из под виски Макс увидел салфетку со следами чернил. «Я в нашем вагоне (2ой, место 36). Приходи».

Молодой человек приложил определенные усилия чтобы встать и не сразу понял в какую сторону ему нужно двигаться. Когда добрался до нужного вагона, Вера, которая явно ждала его, помахала ему. Другие пассажиры уже готовились к выходу: надевали пальто и куртки, доставали сумки с багажных полок. Максим тяжело опустился в свое кресло.

— Водички? — предложила Вера.

— Можно, — с готовностью отозвался Максим, и вскрыл предложенную пластиковую бутылку.

Сапсан уже поравнялся с перроном, за окном показались первые встречающие. Бегущая строка на табло над дверью поприветствовала приехавших: «Добро пожаловать в Санкт-Петербург», а также оповестила о местном времени и погоде.

Из вагона Вера и Максим вышли почти самыми последними. Красные цифры на табло не обманули: в Питере было девять часов утра и минус три градуса. Несмотря на ноябрь, северная столица встретила их солнцем.

— Ну, гляди, как тут хорошо, — воодушевленно воскликнула Вера.

Максим поднял ворот пальто, и его передернуло от холода:

— Просто потрясающе…

Их подхватило течением толпы, и спустя пару минут они оказались на площади Московского вокзала. Первое, что они увидели, когда вышли через арку, была надпись на крыше здания напротив «Ленинград — город-герой».

Вера предложила сделать селфи, но Макс не откликнулся и угрюмо пошел вперед, уворачиваясь от таксистов, настойчиво предлагавших «дешево» довезти в абсолютно любую точку города.

Вера спешно догнала шефа, которого людской поток уносил все дальше:

— Макс, нам сюда! — указала она на пешеходный переход.

Они дождались зелёного и перешли через Лиговский проспект.

Куда конкретно они идут Максим не знал, но был уверен, что о вопросе их проживания Вера позаботилась.

— До отеля далеко? — спросил Максим.

— До гостевого дома, — поправила его Вера. — Но я нашла очень приличный. Минут двадцать пешком.

Они вышли на Невский проспект и пошли в сторону центра.

Макс был не в настроении. Недосып и завтрак стаканом виски не способствовал восприятию окружающей действительности в позитивном ключе. Они прошли всего один квартал, и адвокат без предупреждения свернул налево — там, по его воспоминаниям из юности, должна была находится чебуречная, которая когда-то спасла компанию друзей от мучительной голодной смерти.

На его счастье заведение никуда не делось. Напротив, жило и процветало. Вера не сопротивлялась — сапсановский омлет провалился быстрее, чем хотелось бы.

Они вошли внутрь, и заняли столик возле окна. Молодая официантка, радушно поприветствовала их, и незамедлительно принесла меню. Максим, меню даже не открыл, по старой памяти заказал два чебурека: «Мужской» и «Баварский», бокал пива, и после недолгих раздумий, селедку и две стопки водки. Вера, слушая заказ шефа, тяжело вздохнула, попросила половинку Царской ухи, «дамский» чебурек, и… две стопки водки. Очень вовремя вспомнилась мудрость «если не можешь предотвратить — возглавь».

Кроме того, пока Макс спал в вагоне-ресторане, Вера подняла старые студенческие связи и с помощью своего сокурсника Саши Абрамова, вышла не на кого-нибудь, а на первого заместителя прокурора города, который на ранний звонок отреагировал спокойно и назначил им встречу сегодня в три часа дня. Очевидно было, что к этому времени Максим успеет прийти в себя. А оказаться с шефом на одной волне было не лишним, особенно если учесть, что идиллия их межличностных и профессиональных отношений в последнее время дала трещину.

Глава 12

«Пить с утра — плохо». Это скажет вам любой врач-нарколог. Но немного погодя с лукавой улыбкой добавит: «Но если в Питере, то можно».

«Завтрак чемпиона», как нарёк их трапезу Максим, всё расставил на свои места. Головная боль и внутреннее напряжение ушли, остались лишь волнительное предвкушение чего-то большого и интересного и лёгкое головокружение. Кроме того, радовала солнечная погода.

Они вышли из кафе, и их встретило чистое синее небо, обрамленное рамкой из разноцветных фасадов старинных домов.

Максим полюбовался ярко-голубым полотном над головой, на секунду закрыл глаза и втянул ноздрями морозный воздух. Есть в этом сочетании (водка, солнце и мороз) что-то такое… исконное. Как будто это какие-то базовые элементы, которые были в России всегда. И легко было представить, как то чувство, которое Макс испытывал сейчас, простой человек точно так же испытывал и триста, и пятьсот лет назад.

После неспешной двадцатиминутной прогулки по исторической части города (Вера не обманула) они добрались до гостевого дома, где им предстояло провести ближайшие несколько дней.

Сфера гостеприимства в Питере находится, конечно, на должном уровне. Мини-гостиница занимала целое крыло отдельностоящего нежилого здания, имела несколько этажей, и даже собственный лифт.

На нем они и поднялись на последний (четвертый) этаж, в комнату, которую забронировала им Вера.

— Свободный номер был только один. Жить будем под самой крышей, но по очень приятной цене, — оповестила помощница, пока они ехали в лифте.

Комната оказалась действительно очень приятной. Несмотря на небольшие размеры, она вместила в себя две одноместных кровати, стол, маленький холодильник, и даже собственный санузел с душевой кабинкой. Было чисто и уютно.

— Две пятьсот за ночь, — с гордостью произнесла Вера. — Дешевле только в коробке из под холодильника.

Максим подошел к окну, которое располагалось напротив входной двери, открыл его. Вид из окна был весьма колоритный — на Апрашку. Старейший рынок в городе своей жизнедеятельностью походил на муравейник, который, казалось, не спит никогда.

В полуметре под оконным отливом начинались ржавые листы кровельного железа. На подоконнике был приклеен большой стикер, который гласил: «Выходить на крышу строго запрещено».

«Да не очень-то и хотелось», — подумал Максим, который с детства боялся высоты, и закрыл окно.

Распаковка вещей и обустройство на новом месте много времени не заняло. Вера спустилась на ресепшн и вернулась с утюгом, которым меньше, чем за десять минут, очень ловко вернула адвокатскому костюму приличный вид. Времени до визита в прокуратуру оставалось еще чуть больше трех часов, и коллегиально было принято мудрое решение вздремнуть.

Глава 13

Первый заместитель прокурора города Санкт-Петербурга, Сергей Александрович Челищев, прикурил сигарету и откинулся в кресле. Гости из Москвы, за которых рано утром попросил его крестник Сашка, произвели на него скорее положительное впечатление. В первую очередь девушка. Была в ней скрытая внутренняя сила. Мощный стержень, который даёт силы идти напролом и не сгибаться под гнетом обстоятельств. Парень на ее фоне несколько терялся. Самоуверенный франт в дорогом костюме не выделялся ничем. Пустышка в яркой обёртке.

Генерал-майор юстиции стряхнул пепел в никелированную пепельницу и еще раз глубоко затянулся. Визитеры сидели напротив в ожидании его ответа на свой запрос.

— То есть вы хотите получить доступ к материалам всех дел, инкриминируемых Кречетову. Зачем? Судя по всему, у нас в руках серийный убийца, на счету которого десятки жертв. Я сильно не вникал, но даже если это не так, то по последнему эпизоду все очевидно — при обыске в его квартире была обнаружена отрубленная голова девушки. Одного этого достаточно, чтобы он сел лет на пятнадцать. Стоит ли вам тратить свое время, чтобы разбираться в десятках томов уголовных дел, чтобы в итоге все равно этот процесс проиграть?

Молодой человек осуждающе посмотрел на свою коллегу, Челищеву стало понятно, что он придерживается этой же точки зрения. Девушка же подалась вперед и попыталась еще раз максимально корректно донести свою позицию:

— Сергей Александрович, не мне Вам объяснять, что весь смыл правосудия заключается в том, чтобы судить людей именно за то, что они совершили. И даже если в убийстве студентки Кречетов и виновен (что еще предстоит доказать), то это вовсе не означает, что мы имеем моральное право повесить на него все остальные похожие дела. Мы обязаны действовать строго в рамках закона.

Прокурор слегка улыбнулся. Ну, какая хорошая! Будь он лет на десять помоложе, этот вечер они непременно провели бы наедине где-нибудь в дорогом ресторане, и, скорее всего, с продолжением… Такую тигрицу он бы не упустил. Но возраст взял своё, и охотничий инстинкт поугас. Куда вообще смотрит нынешняя молодежь? Губы, макияж, сиськи… Не вот это все должно привлекать и возбуждать, а четкая позиция и непреклонное ей следование.

Много лет назад он, молодой прокурор, и сам мог нарушить присягу, которую давал, и свернуть на скользкую дорожку мести. Соблазн был велик, и неизвестно к чему бы это всё привело. Но он не поддался, и, несмотря ни на что, продолжил следовать правилам. И хоть времени это заняло намного больше, в конечном итоге его обидчики все равно понесли заслуженное суровое наказание. Но сам он закона не преступил.

И сейчас, сидя в дорогом кожаном кресле, Сергей Челищев смотрел на девочку-идеалистку, которая готова защищать жестокого убийцу, просто потому, что так надо.

— Хорошо. Я дам все соответствующие распоряжения — вам предоставят все необходимые материалы и сегодня же организуют встречу с задержанным.

Он проводил гостей до двери кабинета, пожал руку Максиму, с улыбкой по-офицерски кивнул Вере. Когда она выходила вслед за адвокатом, Челищев аккуратно поймал ее руку и вложил в ладонь свою визитную карточку:

— Вера, Вы можете звонить мне в любое время, — с игривой улыбкой чуть слышно произнес он.

Глава 14

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Я захлопнул за собой дверь своей комнаты и закрылся изнутри на ключ. Подошел к столу и неспешно стал разбирать сумку. Достал пакет с картошкой, пакет с репчатым луком. Первый кочан капусты одной рукой вынуть из сумки было непросто — он, под собственной тяжестью, то и дело норовил вывернуться из руки. Второй кочан достать оказалось намного проще — я вытянул его из холщевой сумки, взяв за кучерявые волосы. Поднял перед собой на вытянутой руке и посмотрел на женское лицо, искривленное гримасой страдания. Нижняя губа оттопырилась, обнажив неровные желтоватые зубы.

Свободной рукой я расстелил на столе бесплатную газету с рекламными объявлениями и положил на нее отсеченную голову. Это был не весь мой сегодняшний улов. Из опустевшей сумки я достал кисти рук. Они заняли свое место рядом с головой. Название газеты «Из рук в руки» в данном контексте заиграло новыми красками.

На безымянном пальце я увидел толстое золотое кольцо. Приятный бонус. С некоторым усилием я снял его и положил в карман брюк.

Затем я сел к столу, и занялся своей любимой частью. Я взял большой кухонный нож с ручкой, перемотанной синей изолентой. Его широкое лезвие окислилось и потемнело от времени, и было покрыто разнородными пятнами, но хуже от этого нож не стал. Остро заточенным лезвием я аккуратно отделил скальп от костей черепа, повертел кудрявый «парик» на руке из стороны в сторону. Затем подошел к платяному шкафу, открыл лакированную створку и небрежно бросил его к другим таким же.

Освежеванную голову и руки я положил в большую алюминиевую кастрюлю и выставил ее за окно. Готовить я предпочитаю по ночам, чтобы никто из любопытных соседей не смог ненароком прознать о моих кулинарных предпочтениях…

Глава 15

Сон Олега Васильевича прервал резкий неприятный звук — с лязганьем провернулся замок стальной двери. «Что за манера у этих тюремщиков врываться без стука?» — раздраженно подумал он. Историк опустил ноги с кушетки на пол и теперь сидел и тёр глаза, привыкая к яркому свету.

Конвоир, открывший дверь, сделал шаг в сторону и пропустил в камеру человека в дорогом костюме и девушку, одетую более скромно. Олег Васильевич через плечо недовольно взглянул на них..

Со стороны именитый историк выглядел не слишком презентабельно: красное отечное после рваного сна лицо, спутанные волосы, измятый джемпер, в котором он побывал в канале. К доверительной светской беседе все эти вводные не располагали. Поэтому Максим решил с ходу перейти в наступление, дабы обескуражить оппонента и поставить его в зависимое положение:

— Добрый день, господин Кречетов, — «господина» он вкинул специально, такое обращение ленинградскому Наполеону должно было понравиться, — меня зовут Максим Серов, я — Ваш новый адвокат.

Арестант не впечатлился ни почтительным обращением, ни безапелляционным заявлением, резко ответил:

— Мне адвокат не нужен! Он нужен тому, кто собирается оправдываться перед судом. А мне оправдываться не в чем! Я ничего не совершал!

Максим подобного отпора не ожидал. Он рассчитывал на свою солидную внешность, напор и отсутствие у строптивого подзащитного альтернатив в выборе защитника. И от того, что все пошло не по его сценарию, Серов разозлился и немедленно вспылил:

— А вот я бы с Вами поспорил, Олег Васильевич! Но не стану, потому что Вы во мне должны быть заинтересованы сейчас намного сильнее, чем я в Вас! Вам пятнашка реально светит. И любой судья вам ее оформит. Не глядя! — к концу своей тирады адвокат повысил голос, чем еще сильнее оттолкнул от себя потенциального клиента.

— А, ну, пошел отсюда вон! Щ-щенок, — заорал на него историк и вскочил со своей кушетки. Лицо его побагровело, а вены на шее и висках отчетливо проступили.

Вера наблюдала за этой сценой с выражением глубокого разочарования в дипломатических способностях шефа. Внутренняя Вера билась в панической атаке и тоненьким голоском причитала: «Господи! Да что же он делает-то?! ЧТО ОН НЕСЁТ?!»

На крик в камеру мгновенно зашел конвоир и вопросительно посмотрел на посетителей. Вера успокоительно покачала головой, мол, ничего не произошло, всё в порядке. Максим уже собирался было ответить, но девушка крепко сжала его локоть и вышла на первый план. Оказавшись между разъяренными мужчинами, она обратилась к Кречетову:

— Олег Васильевич, прошу Вас, выслушайте, — мягко сказала она. — Возможно, мой коллега, действительно, не совсем удачно выбрал тон.

Вера быстро обернулась и молниеносным строгим взглядом запретила Максу озвучивать любую реплику, какую бы он ни собирался.

— Но в одном Максим Андреевич абсолютно прав, — продолжила она. — Без помощи высококвалифицированного юриста в суде у Вас не будет ни единого шанса. В данный момент против Вас собрано достаточное количество улик, и если никто не попытается оспорить их, и досконально разобраться в вашем деле, обвинительный приговор будет вынесен без труда.

Под спокойную и размеренную речь девушки приступ внезапной ярости медленно отступал, и Кречетов начал мысленно рассуждать вместе с ней. Девчонка была права — сейчас у него на руках очень слабые карты. По сути, кроме как разыгрывать комбинацию «я ничего не помню — докажите», особых вариантов-то больше и нет.

Почувствовав внутренние колебания оппонента, в разговор снова вступил адвокат:

— Олег Васильевич, я приношу Вам свои извинения. Давайте будем считать, что ничего этого не было, и начнем все с начала, — он протянул историку руку. — Мы действительно хотим и можем Вам помочь.

Тот несколько секунд пристально смотрел на раскрытую ладонь, взвешивая возможные последствия своего решения. В целом, он ничего не терял. Бонапарт, несмотря на зашкаливающее честолюбие, тоже вступал в сомнительные коалиции для укрепления собственных позиций.

Кречетов ответил адвокату крепким рукопожатием.

Глава 16

— …а то, в чем они меня обвиняют, совершенно чудовищно и просто невообразимо! Они говорят, что я убил Татьяну и зверски надругался над ее телом. Я… Мою Танечку… Невозможное!

Кречетов уронил лицо в ладони и беззвучно зарыдал. Понять это можно было по его подпрыгивающим плечам. Однако приступ скорби длился совсем недолго. Буквально через несколько секунд он поднял на адвокатов красные от слёз глаза и с надеждой обреченного спросил:

— Вы верите… Вы верите мне?!

Он переводил затравленный взгляд с Максима на Веру и обратно, в ожидании ответа.

Выражение лица адвоката говорило о его скептическом отношении к только что услышанному. Вера подумала лишь секунду и с готовностью ответила:

— Да, я верю Вам!

Кречетов с облегчением выдохнул и обессиленно прислонился спиной к стене, возле которой сидел. Он прикрыл глаза.

Между Верой и Максимом в этот момент произошел немой диалог: движением бровей адвокат изобразил крайнюю степень возмущенного непонимания, которое нельзя было интерпретировать иначе как «че за херня?!». Девушка плавно опустила веки и слегка кивнула головой, что означало: «всё под контролем». Она вкрадчиво обратилась к историку:

— Олег Васильевич… к сожалению, одной нашей убежденности в том, что Вы невиновны, недостаточно для выстраивания линии защиты в суде. Попытайтесь, пожалуйста, рассказать нам максимально подробно, всё, что может помочь нам доказать суду Вашу непричастность. Быть может, у вас есть люди, которые могут подтвердить, что в день, когда была убита… в день совершения преступления, Вы находились в другом месте. Или у кого-то были мотивы… Какой-то конфликт…

Кречетов отрицательно покачал головой:

— Нет… Нет. Во-первых, я совершенно ничего не помню об этом вечере! Подобного со мной никогда не случалось, — историк вдруг оживился. — Как вы считаете, может быть стоит назначить медицинскую экспертизу? Внезапный провал в памяти мог случиться если меня, к примеру, ударили по голове! — он стал быстро ощупывать свой затылок, но не найдя никаких следов внешнего воздействия, остановился, и с долей озарения добавил, — Или меня могли чем-то опоить!..

— Предположим, — ответил Максим и сделал пометку в блокноте. — Вы сказали «во-первых»… А «во-вторых»?

— Ах, да… А во-вторых, Танечка была совершенно эфемерным существом! Она не обидела за всю свою жизнь и мухи! У нее просто не могло быть врагов… Единственное… — он запнулся. — Последние пару недель Таня вела себя немного странно… Несколько раз за это время у нас с ней случались ссоры… На пустом месте! Это совершенно нехарактерное поведение для неё!

— Вы пытались узнать у нее, в чем причина её изменившегося настроения? — уточнил Максим.

— Конечно! Но она каждый раз извинялась за своё поведение, говорила, что была не права, и объясняла это тем, что просто очень устала. Последний год она очень усердно работала над диссертацией.

— Хорошо. А что касается остальных эпизодов, которые вам инкриминируют, можете что-то пояснить?

Кречетов мгновенно взорвался:

— Это бред и абсолютная несуразица! Решили повесить на меня всех собак! Какие-то пропавшие девушки… Среди которых есть, якобы, абитуриентки нашего университета! Да, я что-то такое слышал, это было лет двадцать назад… Но я к этому какое имею отношение?!

Вера, попыталась успокоить раздосадованного доцента:

— Олег Васильевич, мы обязательно во всем этом разберемся. Скажите, а мог ли быть у Татьяны… Роман на стороне? Или же какой-то отвергнутый воздыхатель?

На лице Кречетова отразилась эмоция тщательно скрываемого гнева, он сжал челюсти, а его ноздри расширились, он сделал глубокий вдох и на этот раз справился с собой. С напускным спокойствием он ответил:

— Нет. Это совершенно исключено. Татьяна была верна мне. Она была слишком порядочной для этого. Другим мужчинам она поводов не давала, я следил за этим.

Адвокат раздумывал над услышанным. Зацепиться было совершенно не за что…

Глава 17

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Подготовка к «Весеннему балу» в этом году была особенно тщательной. Еще бы — юбилейный сезон! Обещали даже приехать с телевидения.

На собрании студсовета было принято решение в этот раз провести не просто бал, где в каждом танце участвуют все гости, а чередовать привычную программу с выступлениями коллектива, который будет выполнять всё строго в соответствии с классическими канонами. Все-таки как ни крути и сколько не готовься, все равно, действительно умеют танцевать, дай Бог, процентов тридцать участников. А в этот раз, перед телевизионщиками, нужно было произвести фурор!

Готовиться начали еще с осени. А за то, чтобы стать одним из восьми участников группы и попасть на экраны главного канала страны, развернулась настоящая борьба. И далеко не все в этой борьбе использовали честные методы. Особенно девушки. В ход шли знакомства, сплетни, шантаж и угрозы. Однажды дошло даже до выдирания волос. Какое варварство! И жуткое тщеславие…

И лишь Она не участвовала во всех этих интригах и кознях, а просто приходила на отборочные прогоны и просто танцевала. А танцевала Она как ангел! Столько было лёгкости в каждом ее движении, столько правды. Будто бы все, для чего она была рождена, это кружиться, изгибаться и делать ножкой вот так.

Я заворожённо наблюдал за ней с самого первого этапа отбора. И, видимо, Вселенная была настолько впечатлена моим восхищением, что мы оказались в составе заветной восьмерки, да еще и в одной паре!

А дальше… Дальше начались самые счастливые полгода моей жизни.

Три раза в неделю мы вместе посещали репетиции, и по два с половиной часа она находилась в моих объятиях. Месяц спустя я проявил смелость и предложил проводить её домой. Она не отказалась. Полтора часа в метро и на автобусе до ее дома, не были мне в тягость — наоборот! Мы разговаривали обо всём! О наших любимых книгах, о кинофильмах, музыке. Я провожал ее до подъезда, каждый раз она улыбалась мне своей очаровательной улыбкой и протягивала хрупкую нежную ручку, которую я очень аккуратно и бережно пожимал. А потом скрывалась за тяжелой дверью подъезда. А я следующие два часа добирался к себе. И это тоже не было в тягость. Я расценивал это как приемлемую плату за то тепло в груди, которое дарило мне общение с ней.

Однажды в феврале, когда она в очередной раз протянула мне раскрытую ладонь, я последовал желанию, преследовавшему меня последние месяцы и поцеловал ее в губы. Поцеловал нервно и неумело. Ожидая получить отпор и порцию возмущения. Я сделал это, поставив на кон нашу с ней нежную дружбу. Но она не отпрянула. Напротив, обвила мою шею руками, и поцеловала в ответ. Нежно и умело. Первым моим желанием было возмутиться, где это она научилась так ловко целоваться, но… Стало так хорошо… Что расспросы и упреки я решил отложить…

А дальше всё наше свободное время мы стали проводить вместе.

К апрелю, когда до мероприятия, благодаря которому судьба свела нас, оставалось не больше недели, я окончательно принял решение, что всю свою оставшуюся жизнь я хочу провести только с Ней! Уверен, что мой выбор правильный, и я не встречу никого лучше. И не будет лучшего момента, заявить о своих чувствах и намерениях, чем наш Бал.

Я подготовился. Я продумал всё заранее. Лучший момент: торжественная атмосфера званого вечера; сплетение наших тел и душ в отточенном до автоматизма вальсе; прилюдное признание — что может быть романтичнее; эффект неожиданности и, конечно же, цветы и кольцо! Сегодня моя жизнь разделится на «до» и «после».

Мы кружились на сцене под взглядами сотен гостей. Наши глаза не отрывались друг от друга — связи крепче представить себе невозможно. На последних тактах мелодии, после которой предполагался сдержанный поклон, я внезапно оставил свою партнершу на сцене в одиночестве, а сам убежал за кулисы.

И она, и публика были весьма обескуражены моим поступком. Но, когда я снова появился на сцене с огромным букетом белых роз (не спрашивайте сколько денег мне это стоило, и где я их добыл) и встал перед ней на одно колено, зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Я невероятно волновался, но такой зашкаливающий уровень одобрения придал мне уверенности. Она растерянно приняла букет, а я обратился к ней, стараясь, чтобы мой голос не дрожал и был слышен всем как можно лучше. Зрители почувствовали это и пошли мне навстречу — в зале стало очень тихо.

— Я… Я с трудом могу подобрать слова, чтобы передать всю силу моих чувств к тебе. Эти шесть месяцев, которые мы провели вместе, готовясь к нашему чудесному балу, стали, наверное, лучшим временем во всей моей жизни! Я хочу чтобы так продолжалось всегда. Поэтому я должен задать тебе главный вопрос…

Услышав мою речь, она сделала неловкий шаг назад, будто бы отшатнулась от меня.

Все присутствующие затаили дыхание, а воздухе повисло такое напряжение, будто бы на дуэли вот-вот должен раздаться пистолетный выстрел, который решит дальнейшую судьбу одного из вышедших к барьеру.

Но я уже не волновался. Она не сможет ответить отказом. Не на глазах у этой толпы, которая смотрит на нас с надеждой. Молнией в голове сверкнула мысль: «Манипуляция? Возможно». Я нажал на курок:

— Любимая, ты выйдешь за меня?

Зал вновь взорвался аплодисментами. Но они быстро стихли, словно кто-то разом выключил звук. Все ждали ответного «выстрела». Но его все не было. И чем дольше его не было, тем тише становилась публика. Тем холоднее становились мои ладони и лоб. Тем отчетливее на них проступал пот, и тем суше становилось во рту.

Она не отказала. Она нахмурилась, а лицо ее приняло холодное выражение, будто бы я прилюдно оскорбил её. Несколько следующих секунд ее молчания стали для меня вечностью. Я не видел, но лица зрителей, секунду назад сиявшие восторгом, теперь стали сочувствующими. Наконец она громко ответила:

— Давай мы обсудим это позже.

И скрылась за кулисами, оставив меня стоять на одном колене.

Я медленно встал и растерянно посмотрел ей вслед. Я видел, как удаляясь от меня, она швырнула букет с обратной стороны занавеса.

Я не слышал вокруг ничего, кроме оглушительного биения своего сердца. Да я и не мог бы ничего услышать, потому что в зале воцарилась гробовая тишина. Никто не шевелился, лишь мерно помаргивала маленькая красная лампочка на профессиональной телекамере.

Моя жизнь сегодня действительно разделилась на «до» и «после».

Глава 18

Едва открылась дверь, на встречу Вере и Максиму хлынула гудящая разномастная толпа журналистов. Они заполнили все ступени, ведущие на крыльцо пропускного пункта СИЗО. Адвокат с помощницей оказались заблокированы между ними и захлопнувшейся за спиной дверью КПП. Налетевшие корреспонденты наперебой выкрикивали вопросы и нагло совали свои телефоны вышедшим буквально в лицо. Журналистов как таковых в толпе было не много. В основном фрилансеры-стрингеры — маленькие злобные пираньи, зарабатывавшие на сливе эксклюзивных кадров различным интернет-ресурсам.

— Это вы адвокат Кречетова?

— Это безнадёжное дело, на что вы рассчитываете?

— Сколько вам заплатили за то, чтобы защищать маньяка-убийцу? Сколько стоит ваша совесть?!

Вопросы неслись с разных сторон, а в интонации вопрошающих превалировали агрессия и негатив.

Первым инстинктивным желанием обоих было отказаться от комментариев и прорваться сквозь толпу, грубо растолкав напиравших.

Но Вера вовремя сообразила, что это именно тот момент, ради которого они в принципе взялись за это дело. Она вышла вперед, уверенным жестом «отодвинула» репортёров, следующим движением руки «понизила громкость» окружающих и официальным тоном объявила:

— Друзья, минуту внимания! Перед вами адвокат Максим Андреевич Серов, он представляет интересы господина Кречетова и сейчас подробно ответит на все ваши вопросы. Единственная просьба — уважать друг друга и вашего собеседника. Давайте мы переместимся со ступенек вон в тот сквер и проведем там нашу спонтанную пресс-конференцию.

Неуправляемая с виду толпа очень легко поддалась и послушно проследовала в обозначенное место. Вера поставила Максима спиной к фонтану, неработающего в соответствии с зимним сезоном, создав приличный фон для фото и видео, и очень ловко сформировала из журналистов полукруг напротив него. Поправила шефу воротник и, стряхивая ладонью невидимые пылинки с лацканов адвокатского пальто, тихим голосом дала напутственную рекомендацию:

— Сейчас очень уверенно, без лишних подробностей, но так, чтобы завтра о тебе говорили не меньше, чем о самом Кречетове. Давай, Макс, твой выход!

Она легонько хлопнула шефа по груди, и отошла в сторону.

Следующие сорок минут Максим Андреевич Серов, «успешный столичный адвокат», выкручивал свою природную харизму на максимум, осыпая репортёров юридическими терминами и окутывая их размытыми формулировками, отвечал на вопросы, которые ему не задавали, и иронизировал над неуместными, а порой и откровенно глупыми комментариями представителей желтой прессы. Под конец реплики адвоката стали вызывать дружный одобрительный смех — он совершенно точно сумел расположить эту публику к себе.

Вера стояла в стороне, удовлетворенно наблюдая за этой картиной. Макс выглядел очень органично и уверенно. Публичных выступлений он никогда не боялся и сейчас чувствовал себя как рыба в воде. Что ж, программа минимум выполнена — имя молодого адвоката будет громко озвучено в ближайшее время. В принципе можно возвращаться в Москву… Нет, конечно же, нет. Дело необходимо довести до конца. Ветер донес до Веры обрывок фразы, завершавшую речь Максима:

— …мы не знаем, возможно, господин Кречетов, в какой-то мере, сам стал жертвой обстоятельств, а быть может и жертвой потерпевшей…

— Не хотите ли Вы сказать, что Татьяна Шевченко «сама виновата»? Это виктимблейминг?

Максим понял, что допустил оплошность, и постарался быстро исправиться:

— В данный момент не хотелось бы это комментировать. Следственные действия продолжаются. Давайте не будем забегать вперед. Спасибо всем! На этом, я думаю, можно нашу встречу закончить. Спасибо!

Интервьюеры начали потихонечку расходиться — материала записано и отснято было достаточно. Кроме того, все ощутимо подзамёрзли. Молодой парень с длинными немытыми волосами продолжал донимать Максима вопросами, уже не относящимися к делу, адвокат направился к Вере, продолжая вежливо отвечать на них. Затем так же вежливо, но безапелляционно попрощался с юношей, и обратился к коллеге:

— Ну, как? — на лицо сама собой выползла довольная улыбка. Вера улыбнулась в ответ.

— Супер, Макс! Ты — звезда. Но расслабляться рано! — Вера устало улыбнулась, потирая глаза.

— Эх! А я только хотел предложить отметить наш маленький триумф, — наигранно расстроился Максим.

— Я знаю, что ты устал, дорогой мой, и ты заслужил отдых. Но мне на почту прислали материалы дел, и сейчас мы поедем в гостиницу в этом всём разбираться. Пока ты очаровывал журналистов, я уже немножечко начала. Так что, никакого отдыха, — Вера подмигнула и похлопала Максима по плечу.

***

До поздней ночи молодые юристы читали, выписывали и пытались систематизировать ключевые факты из десяти присланных им, по распоряжению Челищева, дел.

Работали на двух ноутбуках — второй выменяли за пять тысяч рублей у девочки с рецепции. Через три дня обещали вернуть. Предстояло обработать колоссальный объем информации в супер сжатые сроки.

В какой-то момент Макс оторвал усталый взгляд от монитора и с улыбкой произнёс:

— Знаешь, что мне всё это напоминает? Когда весь семестр забивал на предмет, а в последнюю ночь перед экзаменом пытаешься найти ответы на все восемьдесят билетов.

Сравнение было на редкость удачным и точным. Отсюда же вытекал прогноз успешности данного мероприятия — затея была провальная. В студенчестве подобные марафоны заканчивались робкой надеждой на то, что утром на экзамене попадётся один из первых десяти билетов.

Вера не могла не согласиться. Продолжать насиловать себя смысла не было. Тем более, что они уже сумели несколько продвинуться в своём расследовании.

Прокуратура выделила данные эпизоды в разработку по следующему признаку: все жертвы были обезглавлены, а также у всех были отсечены кисти рук. При первичном ознакомлении с делами Максиму и Вере удалось разбить общее количество жертв на три категории: четыре девушки абитуриентки университета, в котором работал Кречетов; пять женщин, найденных в парках в разных районах города; один мужчина, из лесополосы на Финском заливе. Для первого дня уже не мало!

И если «парковых» ничего, кроме способа расчленения, между собой ничего больше не связывало, то «абитуриентки» были жирной стрелкой, указывающей на возможную причастность Кречетова.

Решили следующим образом: по завету Остапа Бендера «играть девять против одного» — то есть отработать сначала самую очевидную гипотезу и утром наведаться с визитом в ВУЗ. Дальше взять в работу «мужика» — именно потому, что он меньше всего вписывается в общий образ жертв. И если ничто из этого не стрельнет, то уже разбираться с «парковыми» — искать закономерности и взаимосвязи.

Макс свалился спать в три ночи. Вера — в половину пятого утра.

Глава 19

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Колокольчик над дверью дилинькнул тоненько и негромко, но этого хватило, чтобы девушка за перегородкой из толстого оргстекла оторвалась от своего телефона и подняла на меня глаза. Красивая. Ей бы в кино сниматься, а не в ломбарде работать. Будто бы знакомое лицо. Хотя я стараюсь дважды в одном месте свои находки не сбывать. Девушка улыбнулась мне:

— Добрый день! Хотите что-то сдать или приобрести?

— Сдать, — коротко ответил я, вытянул из кармана брюк толстое обручальное кольцо и опустил его в выдвижной металлический лоток. Девушка взяла кольцо, повертела в поисках пробы. Пододвинула поближе к себе стойку с набором реактивов. Очень надеюсь, что кольцо золотое.

Из чего только теперь украшения не делают. Каждый раз как лотерея. Бывало, что под тонким слоем золотого напыления скрывались серебро, латунь или медь. Обидно так рисковать из-за тысячи рублей, а то и вовсе бесплатно.

Красотка умелыми движениями сделала несколько спилов на кольце крошечными напильничком и стала по очереди капать на них растворы.

Однажды давным-давно, мне попались золотые коронки — мост на пять зубов. Жалко было выбросить, да и в деньгах я в тот момент сильно нуждался. Принести в скупку человеческие зубы, хоть и золотые, показалось мне чем-то за гранью возможного. Поэтому я решил смять их до неузнаваемости. Теми же пассатижами, которыми только что их извлёк. Каково же было моё удивление, когда в ожидании проверки моего «самородка», я узнал из прейскуранта, что, мало того, что сдавать «стоматологическое золото» в ломбарде — обычное дело, так оно еще и ценится дороже всех остальных проб! А мне в итоге объявили всего 750-ю. Неслыханно! Везде норовят обмануть!

Сегодня мне повезло — кольцо оказалось золотым, и девушка выдала мне из кассы без малого семь тысяч рублей. Приятная прибавка к жалованию.

В момент, когда я убирал деньги во внутренний карман пальто, колокольчик зазвонил снова. Я посмотрел на следующего клиента. Им оказалась молодая женщина, чуть за тридцать. Она была в сером промокшем на плечах пуховике — питерская зима постоянством погоды не баловала. Утренний минус под вечер сменился проливным дождём. Мы встретились с ней взглядами, и я прочитал на ее лице следы длительной усталости и глубокой озабоченности. Это и не удивительно — хозяева жизни в заведения подобные этому заглядывают не часто. Женщина явно куда-то торопилась, это было понятно по ее сбившемуся дыханию. Я собрался было выйти и уступить ей место у окошка приемщицы. В этот момент она стянула с головы мокрый капюшон, и из-под него ей на плечи каскадом хлынули каштановые кудри. Меня тотчас прошибло, и из этого разряда родилось неконтролируемое желание, которое медленно, но непреодолимо стало подниматься наверх откуда-то из самого нутра. Так во время цунами черный поток заполняет прибрежные районы, сминая и смывая всё на своем пути.

Я понял, что слишком долго задержал на девушке свой взгляд, и она это заметила. Я опустил глаза и поспешил удалиться из одного с ней помещения.

***

Минут десять спустя, женщина показалась в дверях ломбарда. Остановилась под козырьком, с нескрываемым отвращением посмотрела на низкое тяжелое небо и снова натянула капюшон, с трудом заправив под него непослушные волосы. Вынырнула из-под навеса, встроилась в людской поток, и стараясь не угодить в лужи, поспешила дальше по своим делам. Меня она не заметила. Я отлип от стены соседнего здания и последовал за ней.

Глава 20

Утро следующего дня встретило московских гостей серыми тучами без единого намёка на вчерашнее солнце. Северная столица, видимо исчерпавшая лимит своего гостеприимства к вновь прибывшим, по-хозяйски хлопнула в ладоши и объявила «раз уж вы тут по делу, то будьте добры существовать на условиях общих для всех».

Отсутствие дневного света естественному пробуждению не способствовало, и если бы не будильник, предусмотрительно поставленный Верой, были все шансы проснуться ближе к обеду.

Первое, что сделала девушка после того, как отключила лёгкую, но настойчивую мелодию, стала проверка новостных лент. С минуту Вера листала заголовки, проваливаясь внутрь статей, а потом не выдержала и восторженно воскликнула:

— Макс! Сработало!

Максим, еще пребывавший в пограничном состоянии между сном и реальностью, испуганно раскрыл глаза, приподнялся на локте, и непонимающе посмотрел на коллегу:

— Что? Что сработало, Вер?

— Ты — герой всех утренних новостей! А какие заголовки, ты только послушай! «Сколько стоит совесть?», «Кто такой Максим Серов?», «Защитник Наполеона», ну и самое очевидное «Адвокат дьявола». Твоё вчерашнее интервью нарублено на маленькие кусочки и находится во всех телеграм-каналах.

— Они даже видео рубят и сбрасывают в каналы, — угрюмо пошутил Максим, — Ну, такой вот город, что поделать!..

Он встал с кровати и пошел умываться.

***

Все дальнейшие передвижения московских юристов по городу сопровождались присутствием журналистов. Когда Максим и Вера вышли из гостиницы, на них так же, как и вчера, налетели люди с телефонами и камерами. Толпа была еще больше, в ней были и знакомые уже лица, но преимущественно были те, кто не успел на вчерашний эксклюзив. Опоздавшие задавали те же самые вопросы, проявляли такую же напористость и бестактность — ничего нового. Максим твердо посоветовал им ознакомиться с уже опубликованными материалами более расторопных коллег, уверенно взял Веру под руку, и они покинули не состоявшуюся пресс-конференцию.

«Ах, как мы давно вот так с красивым уверенным в себе мужчиной не ходили», — пискнула ВВера. Девушка закатила глаза, но прижалась к плечу начальника чуть сильнее.

Как и было решено вчера, они направились по месту службы своего подзащитного — в Институт истории. Расстояние от гостиницы до здания исторического факультета составляло около трех километров, и дорога пешком заняла бы чуть больше получаса. Но питерская погода быстро остудила тягу к прогулкам и, минут десять спустя, заставила адвокатов скрыться в ближайшем кафе. Откуда после быстрого завтрака остаток пути они проделали на такси.

Желтый автомобиль подъехал к такому же желтому зданию с аркадами на фасадах. Огромный замкнутый периметр с большим внутренним двором занимал целый квартал. Пришлось постараться, чтобы найти нужную дверь.

В фойе пахло краской и мокрой тряпкой. Мужчина в спецовке сидел на корточках спиной ко входу и аккуратно красил белой краской массивный чугунный радиатор.

Грузная пожилая вахтёрша, стоявшая (на самом деле «сидевшая») на страже порядка и пропускного режима на входе в университет, недоверчиво осмотрела вошедших сквозь стеклянную перегородку:

— Вы к кому? — требовательно спросила она.

— Добрый день! — любезно поздоровался Максим. — Нам бы пообщаться с кем-нибудь из администрации… по поводу одного из ваших преподавателей. Кречетов нас интересует.

Женщина грозно сдвинула густые брови:

— А вы, собственно, кто?

— А мы, собственно, его адвокаты, — Максим продолжал любезно улыбаться, но в голосе прозвучали твёрдые нотки.

Грозный взгляд вахтёрши сменился на презрительный.

«Ну, вот, началось, — подумал Макс, — защитника жестокого убийцы с распростёртыми объятиями нигде не ждут».

Но он ошибся, причина неприязни заключалась совсем в другом.

— Ага… Опять пришли про Олег Василича нашего вынюхивать, журналюги проклятые! — она вскочила со стула. — Сергеич ты посмотри на них!

Мужчина нехотя обернулся, коротко взглянул на вошедших, и вернулся к своему медитативному занятию. А вахтёрша продолжила наступление:

— У меня тут, знаешь, уже сколько «адвокатов» таких, как ты, перебывало? А ну, пшли отсюда, пока я милицию не вызвала!

Такой эмоциональный взрыв стал для Макса полной неожиданностью. Оказалось, что защищает арестованного историка не только он. Вера же, напротив, обрадовалась — её гипотеза о невиновности их подзащитного, основанная пока лишь на собственном ощущении, чуточку укрепилась. Плохого человека так яростно защищать не станут. Вера посмотрела на пожилую женщину с уважением.

— Но я действительно его адвокат! — Макс вытащил «корочку», раскрыл ее и прислонил к стеклу.

Вахтёрша надела очки, висевшие у нее на груди, внимательно осмотрела адвокатское удостоверение Максима. Несколько раз перевела взгляд с фотографии на лицо молодого человека и обратно. Убедившись, что перед ней не очередной газетчик, чуть смягчилась, жестом показала, чтобы он передал ей документ через маленькое окошко, и тщательно переписала все данные в журнал учета посетителей.

— Скажите, с кем бы нам переговорить, — спросил Максим, убирая документы во внутренний карман пальто, — кто ближе всех с ним на факультете общался?

— Да я и не знаю, — осторожно, будто стараясь не сболтнуть незнакомцам лишнего, ответила женщина. — Знают-то его, конечно, все. Уважают очень!.. А вот кто к нему ближе, кто дальше — это я сказать не могу… Глеб, ты не знаешь?

Техник медленно распрямился, неспешно подошел к адвокатам. Крепкий мужчина, на вид чуть за сорок, задумчиво оттирал крошечные капели краски с рук куском ветоши:

— Вам бы знаете с кем пообщаться… Вам бы — с Сашей, — приятным баритоном сказал он.

Максим удивлённо поднял бровь, всем своим видом показывая, что ожидает подробностей.

— Кузнецов Александр Васильевич — он у нас старшим лаборантом, — торопливо пояснила дежурная. — Вот как факультет закончил, так и работает. Уже лет тридцать с лишним. Живёт институтом! Все про всех знает. Сейчас, значит, пойдёте прямо по коридору… Глебушка, может, проводишь людей?

Мужчина посмотрел на адвокатов и виновато улыбнулся:

— Простите, никак не могу. Докрасить нужно успеть, — он кивнул на батареи дальше по коридору. — Но тут несложно, вы не заблудитесь.

Он подробно объяснил как найти кабинет Кузнецова. Вера и Макс уже пошли по указанному маршруту, как вдруг женщина крикнула:

— Стойте! — оба резко обернулись. — Передайте ему.

Тётечка скрылась под столом и через секунду появилась вновь, протягивая литровую банку с тёмным тягучим содержимым.

— Вот.

— А что сказать, — уточнила Вера, принимая банку из рук вахтёрши.

— Отдайте ему, он знает, — махнула она рукой.

Вера посмотрела на ёмкость и увидела надпись на бумажке, приклеенной прозрачным скотчем, «из сосновых шишек». Взялась за посылку обеими руками покрепче, и пошла за Максом по коридору.

Глава 21