16+
Чистка-2

Объем: 262 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

Глава первая. Вскрытие антисоветских групп в партийных организациях РСФСР и ВЛКСМ

Вскрытие право-троцкистских групп в Азово-Черноморском крайкоме и Свердловском обкоме

С мая по июнь 1937 г. прошла первая фаза больших чисток, где были раскрыты группы право-троцкистов в среде открытых «бывших» оппозиционеров, в НКВД и Красной Армии. Об этом я подробно излагал в предыдущей работе «Чистка», в данной главе речь пойдет о начале очистки партийных органов. ВКП (б) была важнейшей организацией СССР и засоренность врагами создавала угрозу разрушения социалистического государства. После февральско-мартовского пленума в адрес НКВД и ЦК текло все больше писем, обличавших тех или иных партийных деятелей в связи с заговорщиками. Несмотря на то, что все регионы и отделения УНКВД управлялись самими заговорщиками, им все равно предстояло действовать с оглядкой на центральный аппарат ЦК располагавшийся на Старой Площади, который был под контролем Сталина.

Раньше репрессии шли в основном против «бывших» кулаков, белых, не исправившихся троцкистов и т.д., но теперь чистки задевали саму власть. Заговорщики вынуждены были делать выбор, либо защищать скомпрометированных товарищей рискуя самим быть разоблаченными или уничтожать своих подельников, изображая из себя лоялистов. Они чаще всего выбирали второе. Один из лидеров правых Ефим Евдокимов, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома ВКП (б), сам начал громить вскрытые кадры врагов в крае. Ему активно помогал новый начальник УНКВД Генрих Люшков. 1 апреля 1937 г. Евдокимов отправил в Москву сообщение:

«Москва. ЦК ВКП (б) тт. СТАЛИНУ, АНДРЕЕВУ

После тщательной проверки всех материалов крайкомом и на основании имеющихся показаний в органах НКВД устанавливается, что одной из основных фигур, игравших роль в подборе и расстановке контрреволюционных троцкистских террористических кадров в партийных аппаратах, является бывший зав. ОРПО, член бюро крайкома Березин. Установлено также, что в контрреволюционных организацию входят бывший зав. совторговым отделом Фалькнер и помощник бывшего второго секретаря крайкома Малинова — Сытник. В контрреволюционных организацию входят также бывший второй секретарь крайкома комсомола Макаренко и ряд бывших членов бюро крайкома комсомола — Меровщиков — бывший зав. отделом крестьянской молодежи и зам. зав. ОРПО комсомола Трунин.

Приняли решение арестовать.

ЕВДОКИМОВ».

Все эти люди были выдвиженцами и сообщниками ранее дискредитированного первого секретаря крайкома Бориса Шеболдаева, включая 2-го секретаря крайкома Малинова, председателя крайисполкома Ларина, его заместителя Ароцкера и других, менее видных фигур. Все эти люди, включая самого Шеболдаева, в апреле еще находились на свободе и новый глава крайкома Евдокимов решил ликвидировать эту группу. Сталин не дал тогда одобрение на эти аресты, Шеболдаев оставался первым секретарем Курского обкома ВКП (б). Не трогая пока верхушку заговорщической организации, органы НКВД разрушали ее низовой состав.

9 июня 1937 г. был подвергнут аресту и 2-й секретарь крайкома Михаил Малинов. Он сразу начал давать признательные показания, заявив, что в их троцкистскую группу входили вышеупомянутые лица, он указал на Шеболдаева, как на лидера этой ячейки и признал вредительство в сельском хозяйстве. Заговорщики планировали покушение на Сталина в Сочи. Сразу после этого 10 июня был арестован Шеболдаев. 12 июня арестовали председателя крайисполкома Виталия Ларина. Последний дал подробные показания о покушении на Сталина, для чего планировалось использовать белых казаков, которые имели боевой опыт и ненависть к власти. Они должны были захватить Сталина во время отдыха в Сочи. Также шла чистка местного управления НКВД, выяснилось, что предшественник Люшкова чекист Петр Рудь был троцкистом, прикрывавшим заговорщические группы. Данная группа была лишь ячейкой большой организации, следы которой вел в Москву, к некоему казачьему центру. Много позже выяснится, что был один большой центр правых, который объединял заговорщические группировки и во главе этого спрута стоял сам нарком НКВД Ежов.

Государственная измена тесно переплеталась с изменой родине, арестованный Малин показал, что он был немецким шпионом с 1931 г., его завербовал некий Штрак. 24 мая 1937 г. в Сочи Малин обсуждал с немецким представителем возможность физического устранения Сталина. Сам Борис Шеболдаев по показаниям Ларина поддерживал связь с гестапо с разведкой Японии, через их агента Д. С. Домбровского. Белоказацкие группировки также получали директивы из-за границы, от генерала белоказаков жившего в Югославии и позже воевавшего на стороне гитлеровской Германии. В состав Азово-Черноморского края входило 140 городов и во многих из них шли чистки от вредителей.

В это же время параллельно шла чистка в Свердловской области, где гнездо право-троцкистских банд свил местный руководитель Иван Кабаков. Там началось все еще в январе 1937 г., сначала был снят и 23 числа арестован по обвинению в участии в троцкистской контрреволюционной организации председатель Свердловского облисполкома В. Головин. Затем в середине февраля были арестованы первые секретари: Нижне-Тагильского горкома Ш. Окуджава, пермского горкома А. Голышев. Аресту, подверглись другие руководители, звеньями пониже. 27 февраля Кабаков выступал на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б), где рассказал об арестах высокопоставленных партийцев:

«Что мы имеем? Председатель облисполкома Головин оказался троцкистом, Чернецов — секретарь Первоуральского района — крупнейшего промышленного центра — оказался троцкистом, Дьячков — второй секретарь Пермского горкома — оказался троцкистом, заведующий отделом пропаганды Пермского горкома — тоже троцкист, Окуджава — первый секретарь Тагильского горкома — тоже оказался троцкистом. Новик — директор Института марксизма — оказался троцкистом, подмоченными оказались ряд заведующих отделами областного комитета партии. (Смех. Голос с места. Насколько?) Я расскажу. Они не исключены, но то, что они скрыли свои ошибки в 1923 г. и в последующее время, то оставлять их в качестве заведующих отделами нельзя. Заведующий отделом пропаганды Узюков, заведующий отделом школ Кузнецов, заведующий отделом культпросветработы Сорокин».

Кабаков еще пользовался остатками доверия, но 11 мая он был снят с должности первого секретаря. 14 мая вместо него исполняющим обязанности первого секретаря был назначен Абрам Столяр, ранее первый секретарь Кировского крайкома и обкома ВКП (б). К исполнению обязанностей он приступил не сразу, бюро свердлобкома утвердило его кандидатуру 21 мая. В середине мая был арестован второй секретарь Свердловского горкома М. Кузнецов. Материалы следствия по нему малоизученны, но судя по всему, он дал показания на самого Кабакова. 17 мая 1937 г. Политбюро ЦК ВКП (б) предложило пленуму ЦК партии исключить Кабакова из состава ЦК, причина — явная связь с контрреволюционным центром правых:

«Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О Кабакове». 17 мая 1937 г.

О Кабакове.

Поставить на голосование членов ЦК ВКП (б) и кандидатов в члены ЦК следующее предложение:

«По имеющимся материалам член ЦК Кабаков обвиняется в принадлежности к контрреволюционному центру правых.

Политбюро ЦК ставит на голосование членов ЦК и кандидатов в члены ЦК предложение об исключении Кабакова из состава ЦК и из партии с передачей его дела в Наркомвнудел.»

Это предложение было принято. 22 мая 1937 г. открылся XV внеочередной пленум Свердловского обкома ВКП (б), на котором присутствовал член Политбюро, секретарь ЦК Андрей Андреев. Он представил местному партийному активу нового руководителя области — Абрама Столяра. Это избрание было согласовано с Сталиным, который еще не знал, что сам Столяр правый заговорщик, как и почти все руководители обкомов-крайкомов в стране. С собой он привез свою группу правых, на которых мог твердо положится. Екатеринбургский историк А. В. Сушков пишет об этом так:

«В Свердловск новый хозяин области прибыл в сопровождении целой свиты, куда входили руководящие работники, помощники и даже шоферы. В общей сложности Абрам Яковлевич перетащил за собой из Кирова более десятка человек. Самые высокие посты получили Борис Захарович Берман, занявший кресло третьего секретаря обкома, и Алексей Петрович Грачев, который вначале был назначен заведующим промышленным отделом обкома, а позже, в октябре 1937-го — председателем облисполкома. Учитывая, что второго секретаря в обкоме не было почти на всем протяжении столяровского правления, эта троица стала заправлять всеми (или почти всеми, так как к тому времени значительно возросла роль начальника областного УНКВД) делами в бюро обкома».

Андреев сказал делегатам пленума: «Я думаю, что многие из присутствующих товарищей товарища Столяр знают не впервые. Товарищ Столяр хороший большевик, доказавший на практике эти свои качества, боевой большевик, прекрасно руководил Кировской областью. Я думаю, что он прекрасно будет руководить и у вас на посту первого секретаря обкома».

Главной темой стало подведение первых итогов и вопрос с оставшимся после Кабакова вторым секретарем обкома Константином Пшеницыным, против которого накопилось много претензий, но еще не было убедительных доказательств его участия в заговоре. Пшеницын выступил с осуждением разоблаченных врагов, рассказал, каким Кабаков был отвратительным типом, однако его выступление, судя по всему, не выглядело убедительным. 23 мая он написал записку, что он «не враг народа» и застрелился. В тот же день продолжившийся пленум снова заслушал А. Андреева, который заявил:

«То, что он застрелился вещь не случайная. Вчера он распинался здесь с этой трибуны насчет верности партии, преданности тов. Сталину и ЦК и т.д., но ЦК известно по показаниям арестованных троцкистов, что еще в 1933 г. по работе на Дальнем Востоке Пшеницын был связан с троцкистской организацией. Пшеницын участвовал в контрреволюционной организации. Мы хотели это проверить, а вот то, что он застрелился, подтвердило это обстоятельство. Ясно, человек, у которого совесть чиста и у которого нет ничего преступного в прошлом и в настоящем, ему стреляться незачем.

Если на него кто-нибудь клевещет, он имеет все возможности оправдаться, но видимо человек так запутался, что другого выхода не было, и решил покончить с собой с тем, чтобы еще раз свести свои счеты с партией. Это своеобразный метод борьбы с партией, о котором товарищ Сталин говорил. Он подтвердил те показания, которые имеются по 1933 году по Дальнему Востоку».

Андреев в конце речи поставил под сомнение рассказы Пшеницына на пленуме днем ранее и сделал вывод, что он был в сговоре с Кабаковым. Самоубийство Пшеницына освободило должность второго секретаря обкома, Столяр хотел видеть избрать Бориса Бермана, но ЦК решило, что он может занимать пост 3-го секретаря, а вторым стал Константин Абаляев, ранее заведующий отделом руководящих партийных органов Челябинского обкома ВКП (б). Человек не из группы Столяра, но все тот же заговорщик. Андреев пробыл в Свердловске еще несколько дней, провел время на городской партийной конференции и покинул область.

Вскоре арестованный бывший хозяин области Кабаков стал давать показания, он в частности признавался: «В контрреволюционную организацию правых я вступил, как я уже показывал в своем заявлении, в начале 1929 года, или еще точнее — в конце 1928 года. Сильнейшее влияние на меня в этом отношении оказывал один из руководящих участников Всесоюзного центра — А. И. Рыков. После моего перехода на советскую работу мне приходилось по чисто служебным делам в каждый свой приезд в Москву бывать у РЫКОВА, как у председателя Совнаркома Союза ССР. Уже из первых моих встреч с Рыковым после моего назначения председателем Уральского Облисполкома, я убедился в том, что Рыкову отлично известны мои настроения острого недовольства и обиды против ЦК ВКП (б). Именно эти мои настроения, искусственно раздувая и разжигая их, РЫКОВ использовал, чтобы вовлечь меня в подпольную организацию правых».

Чистка на Дальнем Востоке

Дальний Восток подвергся чистке одним из первых в Союзе и РСФСР, в начале января ЦК ВКП (б) приняло решение освободить Лаврентий Лаврентьева (Картвелишвили) от должности первого секретаря крайкома, перебросив его на работу почти в другой конец страны, в Крым, руководить местным отделением ВКП (б). Вместо него пленуму Далькрайкома предложить избрать Иосифа Варейкиса, оно было принято. Эта рокировка была симптомом недоверия руководству края, в ЦК решили утвердить в руководстве человека, которому могли доверять. Варейкис зачитал приветственное послание Сталина: «Пользуясь ослаблением революционной большевистской бдительности, в отдельных звеньях краевой партийной организации замаскировавшиеся заклятые враги партии и советского народа кое-где сумели получить партийные билеты».

Сталин доверил новому секретарю чистку от врагов. Кандидатура Варейкиса была ошибочна, он сам был заговорщиком, однако в сложившихся условиях он вынужден принять к сведению материалы на заговорщиков, провести эту чистку, иначе подозрение пало бы на него. Он посетил крупные города края, где вынес ряд предупреждений. Выступая перед активом горкома во Владивостоке, он сказал:

«Крайком не выполнил полностью всех предупреждений и указаний ЦК и товарища Сталина об опасности забвения, ослабления большевистской бдительности. Не случайно в Дальневосточной парторганизации во время обмена документов было разоблачено только 30 злейших врагов партии и народа, реставраторов капитализма — троцкистов, зиновьевцев, правых, а после обмена их разоблачено и исключено 87, и всем им во время обмена были выданы новые партийные документы. Спрашивается: разве достаточно здесь было обеспечено партийное руководство крайкома, разве бдительность была на высоте, разве правильно поступил предыдущий ноябрьский пленум крайкома, когда обошел эти факты молчанием? Конечно, нет».

После февральско-мартовского пленума началась кампания по выкорчеванию врагов, где бы они, не были. Это делали не только честные люди, снова вспыхнула ситуация, когда право-троцкистские двурушники и шпионы начали грызть друг друга, стремясь убедить центр в своей лояльности. В конце марта в Хабаровске прошла городская партконференция, на выступление записалось 99 человек, но времени хватило лишь для 40. Но фактов они выложили, хоть отбавляй. Например Егоров, секретарь Сталинского райкома замахнулся очень высоко, выставив обвинение самому 1-му секретарю Хабаровского обкома Ефиму Каплану: «О политической близорукости Каплана говорит такой факт. Я проверил документы Коробкина. Установил, что он заслуживает исключения из партии, составил об этом акт. На трех заседаниях бюро обсуждался этот вопрос и не был утвержден, потому что Шмидт и тов. Каплан были против исключения Коробкина. То же было с Афанасьевым, которого не исключили из партии, а ограничились лишь объявлением ему выговора».

Парторг первого цеха завода имени Кагановича сказал: «Я слушал, как выступали здесь руководящие ответственные работники. И вот мне кажется, что они не говорят о главном. Они не говорят о том, как вышло, что все они — Крутое, Вольский, Каплан, Райхман, Соколов, Егоров и другие — долго нянчились с вредителями, гнусными реставраторами капитализма — Гербеком, Шмидтом и другими, не прислушивались к многочисленным сигналам снизу».

Позже пленум обкома решил снять Каплана с занимаемой должности, понизив его до зав. промтрансотделом Далькрайкома. Это мягкое наказание стало формой противодействия сталинской политике разгрома право-троцкистских, шпионских кадров. Местное УНКВД во главе с Терентием Дерибасом не давало хода материалам на многих заговорщиков, это легко объяснялось тем, что сам Дерибас был в организации право-троцкистов. Однако, даже щит в виде НКВД не всегда спасал от разоблачения. 1 апреля в своем кабинете застрелился член бюро Далькрайкома, начальник Дальневосточной железной дороги Лев Лемберг. В ночь с 12 на 13 апреля застрелился член Приморского обкома ВКП Иван Котин, управляющий трестом «Дальтрансуголь». Оба они были разоблаченными врагами народа.

Стремясь отвести удар от главарей право-троцкистской организации, местное НКВД решило вскрыть вредительские организации в отрасли рыболовства, направив поиск врагов в низовые организации. Была вскрыта контрреволюционная организация в рыбной промышленности, прежде всего в редкой для СССР организации — Акционерном Камчатском обществе (АКО). Были арестованы следующие лица: начальник Акоснабторга Н. Смирнов, бухгалтер организации И. Акулович, другие участники Н. Воршев, М. Елисеев. Следом вскрыли ячейки антисоветских организаций в Петропавловском совхозе и Крутогоровском рыбокомбинате. Их руководителей арестовали, обвинили в развале хозяйства, организацию диверсионных групп и шпионаж в пользу Японии.

Новый работник АКО В. Румянцев писал тогда супруге: «После февральского пленума ЦКи его столь знаменательных решений, докатившихся сразу же и до Камчатки, здесь стали разбираться — в чем дело? Был проведен ряд собраний с широким развитием критики, и на них было установлено, что, собственно, вся система АКО насквозь гнилая и требует самого серьезного к себе внимания и скорейшего лечения. Наряду с этим на собраниях было вскрыто, что в разложении работы АКО в первую очередь повинно руководство АКО, допускавшее в течение ряда лет исключительную бесхозяйственность. Были намеки и на то, что здесь поработали и продолжают работать враги в лице троцкистов, свивших себе гнездо в центральном аппарате АКО и на его предприятиях. Все это начали вскрывать еще на собраниях хозяйственного актива, проходивших в середине апреля. Затем открылась городская партконференция, на которой о вредителях и вредительстве в аппарате и на предприятиях АКО заговорили уже полным голосом».

Итоги решили обсудить на городской партконференции в Петропавловске-Камчатском. На ней огласили приветствие Далькрайкома: «Крайком, имея материалы о том, что рыбная промышленность Камчатки засорена японо-немецкими, фашистскими и вредительскими элементами, командировал своих представителей помочь организации выявить все эти факты».

На конференции был предложено проверить всех начальников АКО, а главного из них И. Адамовича исключить из партии. Адамович вернулся недавно из Москвы и получил букет обвинений. Против него было много фактов, прежде всего развал работы. 22 апреля он застрелился, поступил, как часто поступали разоблаченные враги. Честные люди не имеют причин стреляться. ЦК ВКП (б) приняло решение командировать туда Ф. Д. Корнюшина, начальника политуправления Наркомпищепрома СССР. Он имел сомнительные связи с право-троцкистами. Позже были сделаны следующие выводы об антисоветской организации: «В задачу организации входило подрыв хозяйственной мощи Советского Союза на Дальнем Востоке через систему организационного вредительства на всех участках системы АКО, вывод из строя отдельных промышленных предприятий. Адамовичем в целях успешного проведения подрывной работы на большинстве рыбокомбинатов были поставлены свои люди. Этим лицам были даны совершенно конкретные задания по срыву капитального строительства, порчи оборудования, выводу из строя отдельных механизмов».

Дело раскручивалось дальше, проводились аресты в управленческом аппарате АКО. Чтобы не развалилась работа, сам Корнюшин в июне стал исполняющим обязанности начальника АКО, он отстранил от работы начальника Рыбуправления АКО, первого заместителя начальника — Григория Торопова. Корнюшин сообщал в Москву наркому Микояну: «Положение верхушкой АКО исключительно острое, работаю фактически один».

Следом начали вскрываться ячейки в рыбокомбинатах, было арестовано 8 из 18 директоров предприятий рыбпрома. За каждым арестом начальника-вредителя, накрывалась его вражеская ячейка, в которую обычно входили: заместители, помощники, начальники отделений и баз, даже простые сотрудники, замешанные в этом. Один арестованный начальник на допросе вскрывал ячейку из десятков имен. В тоже время прошли вскрытия вражесих ячеек на железнодороджном транспорте. Но эти чистки не помогли врагам отвлечь внимание ЦК от своих персон.

В ЦК ВКП (б) и центральном аппарате НКВД весной 1937 г. имели информацию, что все руководство Далькрайкома были право-троцкистами и шпионами, там абсолютно никому нельзя было доверять. Поэтому ЦК принял решение отстранить руководство местного УНКВД во главе с Т. Дерибасом и заменить его на В. Балицкого, бывшего начальника УНКВД Украины. Он тоже был заговорщиком, но тогда еще пользовался доверием ЦК. Ранее туда поехала специальная бригада чекистов из центрального аппарата НКВД во главе с Львом Мироновым, хотя он вскоре был отозван и его обязанности взял А. Арнольдов. Наконец в край прибыл представитель ЦК Матвей Шкирятов, который взял на себя общее руководство чисткой. 30 мая открылась XII Дальневосточная краевая партийная конференция, на которой тема вредительства стала основной. Походу первого дня конференции, Варейкис огласил некоторые известные факты: «Можно ли признать удовлетворительным руководство Дальневосточной железной дорогой, если начальником дороги был японо-троцкистский агент Лемберг?

Как лесная промышленность могла работать лучше, тем более выполнять планы лесозаготовок, если во главе лесной промышленности ДВК на протяжении ряда лет стоял некий Гербек, троцкистский и германский шпион, сознавшийся в этом.

Из решения крайкома о Камчатке известно, что вскрыто вредительство в аппарате АКО. Этого, разумеется, не было бы, если бы крайком партии лучше руководил Камчаткой, проявлял больше бдительности и контроля, если бы во главе АКО стоял большевик, а не враг партии и Советской власти, каким оказался Адамович.»

Матвей Шкирятов был более краток в своих суждениях: «Нам нужно, по-настоящему бороться с врагами народа. Нужно искоренять японо-германских троцкистов, вредителей и шпионов. Смерть изменникам Родины! Так должно быть. Мы с вами будем по-большевистски бороться до конца, а тем, кто изменяет Родине, — смерть!»

Вскоре стало очевидно, что вскрыта дальневосточная правотроцкистская шпионско-вредительская организация. В июне начались аресты, это лишь небольшой список обвиняемых: бывший первый секретарь Далькрайкома Л. Лаврентьев, бывший начальник УНКВД Т. Дерибас, председатель Далькрайисполкома Крутов, с ними их окружение. Большинство арестовали в июне. Разоблачения происходили стремительно, Крутова сняли с должности и арестовали 4 июня, его новым председателем Далькрайисполкома стал Е. Лебедев, но проработал он не более 1,5 месяцев, его арестовали 23 августа. Его сменил М. Вольский, однако и он оказался врагом, его арестовали 10 сентября.

Все время проводились собрания с признанием провалов. Варейкис, на III пленуме крайкома ВКП (б) говорил одному товарищу: «Вы не забывайте, т. Пыжиков, и все, кто присутствует здесь из Зейской области, что на Амурской дороге мы вскрыли разветвленную троцкистско-бухаринскую японо-шпионскую организацию. В течение стольких месяцев расстреливаем этих людей, никак перестрелять не можем. Все эта идет по линии НКВД. Не слышно, чтобы чем-нибудь особенным в этом отношении отличились свои работники или показали пример, по крайней мере Зейский обком. Очень тихо, очень плохо у вас. Для нас является условием — это выкорчевать всех врагов…

Я не останавливаюсь на других областях не потому, что у них все в порядке. Я уже изложил нашу точку зрения и не останавливаюсь на этих областях с характеристикой не потому, что там хорошо, а должен отметить, что и в остальных областях то же самое, мы еще не добрались по-настоящему до низовой сети японо-троцкистских бухаринских организаций.

Из того, что мы имеем в ДВК теперь, совершенно очевидно, что здесь была единая, разветвленная, чрезвычайно мощная, захватившая основные командные посты, в том числе и политическое руководство в крае, японская шпионская троцкистско-ры-ковская организация. Поэтому было бы наивно думать, что в низах у нас в райкомах, в первичных организациях, в хозяйственных и советских органах нет врагов. Там масса врагов, там разоблаченные агенты сидели в обкомах, держали в руках ответственные органы, включая крестьян и рабочих, создали разветвленную сеть. Для того, чтобы вскрыть этих людей, и как можно скорее, не надо ждать заявлений и поступления материалов, не. представлять из себя почтовые ящики, а по-большевистски возглавить все это дело и до конца разоблачить врагов. Мы не можем затягивать это дело, затягивать не годится. Нельзя собирать пленумы и сообщать об исключенных… Нам нужно кончать с этим делом и кончать как можно быстрее».

В августе-сентябре чистки прошли в регионах края, в Уссурийской области (с мая 1937 г. Ворошиловский район) были арестованы секретари обкома — П. Федин, С. Овчинников, председатель Уссурийского облисполкома А. Гриневич. В Приморской области — бывший 1-секретарь Далькрайкома, на момент ареста зав. Отделом руководящих партийных органов, бывший 2-й секретарь, на момент ареста зав. транспортным отделом Н. Мякинен, председатель Приморского облплана В. В. Шмидт. В Нижне-Амурской области был арестован 1-й секретарь И. Васильев. В Амурской области арестованы секретари обкома — В. Иванов и К. Косокин, председатель исполкома облсовета К. Гавеман. В Сахалинской области чистка высшего эшелона растянулась на полгода, сначала в мае разоблачили и арестовали председателя облсовета, одновременно бывшего секретаря В. Куликова, в ноябре первого секретаря П. Ульянского. За ними шли чистки по районам, где также разоблачали врагов.

В Камчатской области почти все руководители обкома, горкома столицы и комсомола оказались врагами, итоги чисток подвел вышеупомянутый визитер центра Корнюшин, в письме 3 ноября: «Во время пятимесячной нашей работы на Камчатке группой работников Политуправления в порядке командировки для выполнения особого поручения тов. Микояна камчатские большевики вскрыли крупную засоренность японо-немецко-троцкистскими и фашистскими бухаринско-рыковскими шпионами, диверсантами, вредителями и их пособниками лакеями. После упорной борьбы внутри партийной организации вскрыто, что руководящие кадры Камчатки крепко засорены врагами, работавшими на срыв социалистического освоения Камчатки, на сдачу Камчатки японским империалистам. Оказались редким исключением руководящие посты в партийных, советских организациях, куда бы ни пробрались враги пролетарской революции».

В докладе приводился и перечень организаций, подвергшихся «чистке»:

«1) Половина состава пленума Камчатского обкома, Петропавловского горкома, избранных на конференциях в апреле-мае текущего года, оказались враги и их пособники лакеи. Все они исключены из партии, часть арестованы.

2) Весь состав бюро обкома партии за исключением одного (Савина) разоблачены как враги или их пособники, все они во главе с Первым секретарем обкома исключены из партии, часть арестованы. В Петропавловском горкоме партии разоблачено все бюро во главе с обоими секретарями.

3) Весь состав бюро обкома Комсомола, избранного конференцией в августе за исключением двух разоблачены во главе с обеими секретарями как враги или пособник, все исключены из рядов партии, часть арестованы.

4) Такое же примерно засорение было вскрыто в отделах обкомов, горкомов, 3 члена Партколлегии оказались шпионами. На смену разоблаченному редактору как шпиона первый секретарь Никонов привез в июне активного троцкиста сейчас разоблаченного.

5) Весь состав президиума облисполкома за исключением двух разоблачены во главе с председателем и его заместителями как враги или их пособники, часть арестованы. Такое же засорение оказалось в отделах облисполкома.

6) В АКО, его центральном аппарате, центральных учреждениях за редким исключением все руководящие кадры, начиная от руководителей самостоятельных групп, разоблачены часть как прямые шпионы, вредители и диверсанты, часть как их пособники и лакеи. Разоблачена группа политработников АКО во главе с начальником Политсектора и его заместителем (Орлинский, Ершов).

7) Разоблачен как троцкист и вредитель начальник особого Ворошиловского строительства, разоблачен как пособник шпионской банды Адамовича начальник погранохраны Камчатки.

Всего за это время арестовано около 500 человек.

На очереди, районы, рыбокомбинаты, колхозы, погранохрана, воинские части. Границы Камчатки охраняются очень плохо, засоренность погранохраны большая, бдительность в отношении японцев ничтожная. Шпионская банда Адамовича много поработала, чтобы разоружить камчатское население от бдительности и ненависти к японскому империализму. Наше поверхностное ознакомление дает такой пример, что на японский завод приходили около 40 японских пароходов, причем погранохраной из них было принято и отправлено только 1, все остальные привозили и увозили груз и людей совершенно бесконтрольно. На рыбокомбинатах только еще начато разоблачение врагов.

В областном центре Камчатки раскорчевка врагов проведена солидная, в борьбе с врагами выявились и выявляются подлинные большевистские кадры, преданные до последней капли крови делу Ленина — Сталина. Продолжая раскорчевку в областном центре, сейчас камчатские партийные и непартийные большевики берутся за периферию. Камчатка требует особой помощи ЦК ВКП (б) и Правительства, об этом подробно доложу по возвращении в Москву».

Когда было отправлено это послание, сам первый секретарь Варейкис уже был отстранен и сидел в тюрьме. Он был снят с занимаемой должности, вызван в Москву и арестован в середине октября.

Вскрытие право-троцкистских групп в Ярославской области и Восточно-Сибирском крае

Чистки начинались в Ярославской области, где первым секретарем Ярославского областного комитета был Антон Вайнов, вторым Иван Нефедов, председателем облисполкома был Григорий Заржицкий, секретарь Ярославского горкома партии Федор Иванов, главой УНКВД Андрей Ершов, все они состояли в право-троцкистской организации. Но последний не был в окружении секретаря Вайнова, он входил в северокавказскую группу чекистов, в центре которой стоял Ефим Евдокимов, на тот момент глава Азово-Черноморского края. Ершов с весны начал собирать материалы по руководству области, делал он конечно не по своей инициативе, а потому что самые высокопоставленные лица области уже были скомпрометированы, материалы поступили в ЦК. Центр правых не предпринимал попытки спасти их, тем более они не были близки к Ежову и Евдокимову.

С конца февраля горком расследовал злоупотребления в сфере аппарате управления торговли Ярославля. Проверка показала многочисленные факты коррупции и наличия там троцкистских элементов. Городской управляющий Федор Иванов неизбежно получал много неприятных вопросов. 2 марта 1937 года в центральной партийной газете «Правда» появилась статья с критикой кадровой политики в Ярославском горкоме, где Иванова подвергли критике, в частности, что он перетащил в город сомнительных личностей: директора горторга Д. Дзенциола и его заместителя В. Тхиладзе. Но если газета критиковала главу горкома, сам Сталин 5 марта на пленуме ЦК, во время заключительной речи замахнулся с критикой на самого главу обкома Вайнова:

«Другой товарищ — Вайнов, как и Мирзоян, он взял себе людей из других областей, особенно из […] 23 человека. Их там гораздо больше, потому что много людей еще в советском аппарате имеется. 9 человек взял из Донбасса: Журавлева, Вайсберга, Кримера, Иванова, Каца, Понукалова, Юрлова, Александрова и Исаева. Из Донбасса взяли его перевели секретарем в Ярославль, он помаленьку перетащил к себе 9 человек из Донбасса — не может без них работать. И эти люди занимают важнейшие посты. Для чего это понадобилось Вайнову? Каково должно быть отношение к этим людям, прибывшим со стороны, отношение местных кадров? Конечно, настороженное. Что это значит — брать к себе людей, составлять себе группу лично преданных людей — со стороны? Это значит выражать недоверие к местным кадрам. Какие имеются основания у Мирзояна или Вайнова выражать недоверие местным кадрам — пусть скажут нам. Слишком много на себя берут эти товарищи и подводят себя, а стало быть, подводят и партию».

Вскоре на бюро Ярославского горкома партии решили принять меры, главу горторга Дзенциола арестовали. Иванов тут же стал дистанцироваться от него, поддерживая следствие против Дзенциола, надеясь уцелеть сам, он даже не пытался спасти свое протеже. Дело Иванова разбиралось на открывшемся 13 марта пленуме обкома, который решил освободить его от должности. Вместо него горком возглавил сам Вайнов. На этом же пленуме разбиралось дело второго секретаря обкома Ивана Нефедова, покопавшись в его прошлом, нашли связи с троцкистами. Но с Нефедовым все было сложнее, он был близок к Вайнову, его падение означало бы угрозу для положения первого секретаря. Однако остановить механизм чисток он не мог.

19 апреля Бюро обкома открыло пятидневное совещание по делу Нефедова, где его подвергли критике, НКВД походу процесса прислало Вайнову информацию о троцкизме Нефедова в 1920-е годы. Тогда Вайнов решил прекратить защищать Нефедова, было принято решение о снятии Нефедова с работы, об этом решении и об компрометирующих фактах сообщили на Старую Площадь. До сих пор не до конца понятно, когда его полностью, официально сняли с занимаемой должности, в некоторых источниках сказано, что он формально был вторым секретарем до 7 июня. Вместо него обкома на должность второго секретаря выдвинули секретаря Костромского горкома Г. Полумордвинова, который также был заговорщиком.

УНКВД уже собирало материалы против самого Вайнова, разоблачались люди из донецкого окружения первого секретаря. В конце марта отстранили от работы и вывели из состава Бюро обкома заведующего промышленно-транспортного отдела обкома партии Н. Журавлева. Его близость к Вайнову означало неизбежную дискредитацию самого главного секретаря. Имевшиеся факты пока говорили о его отвратительном руководстве. Разоблачения продолжались, были отстранены от работы другие видные руководители: председатель областного суда А. Юров, секретари Угличского райкома партии А. Кувакин и П. Кутузов, председатель райисполкома И. Соколов, директора предприятия «Чистый мох» и местного нефтяного, сажевого завода и т. д.

Наконец, в мае главный чекист области Ершов по запросу заведующего отделом руководящих партийных органов ЦК Георгия Маленкова шлет в Москву «Справку о положении в Ярославской области». В ней говорилось о развале работы органов власти и засорении их троцкистскими организациями. Вайнов был назван ответственным за сложившееся положение дел вместе с Нефедовым, Заржицким и Ивановым. После этого было решено командировать Маленкова и секретаря ЦК Кагановича в Ярославль, они приехали к началу городской партконференции, открывшейся 31 мая.

На конференции выступил второй его секретарь горкома В. Шеханов, разгласивший множественные подробности деятельности врагов, выдвинув обвинения в адрес обкома партии. При этом формула обвинений была мягкой: беспечность, ротезейство. Это можно объяснить тем, что сам Шеханов входил в право-троцкистскую организацию и пытался сгладить удары, наносимые по ним. По итогам Вайнов и Шеханов были отстранены от работы в горкоме. Каганович сразу же рекомендовал избрать новым первым секретарем горкома, а следом и обкома Николая Зимина, своего заместителя в наркомате путей сообщения, которого он привез из Москвы. Лазарь Моисеевич полагал, что продвигает в область честного человека, доверенное лицо партии. Но Зимин сам был право-троцкистом и германским шпионом, вот об этом информации у Кагановича не было.

Ситуация с устранением врага Вайнова и назначение на его пост другого, еще не раскрытого врага говорит об том, как глубоко проникли щупальца спрута право-троцкистской и шпионских организаций в органы власти Союза СССР, республик, областей, краев, городов. Кадры, работавшие с самых первых лет советской власти частично сгнили. В этой ситуации требовалась масштабная чистка руководящих рядов и части среднего звена, надо было вытаскивать из низов новых людей, не запятнавших себя связями с троцкизмом или правыми. Людей, которые были воспитаны сталинской системой, учились и начинали работать с конца 1920-х и 1930-е годы, это сталинский призыв. Этому тектоническому сдвигу еще предстояло произойти.

7 июня пленум горкома избрал Зимина новым первым секретарем. Следом его надо было избрать новым главой обкома, для чего 7 июня открылась областная партийная конференция. С отчетным докладом выступил еще действующий первый секретарь Вайнов, он много говорил о вредителях. Выступал и И. Нефедов, покрыв себя самокритикой, но в целом не было ничего нового, участники этой контрреволюционной группы намеревались замять дела против них. У них это могло получиться, но 10 июня Лазарь Каганович переломил ситуацию. До сих пор стенограмма его выступления не опубликована, но судя по всему, он вел уничтожительную критику руководства обкома, подав правильный пример другим. Местные партийные деятели поняв, что в ЦК принято твердое решение убрать Вайнова и Нефедова, присоединились к их критике. Выступил на сессии и Зимин, прямо обвинивший Нефедова в контрреволюционной деятельности. Это происходило на фоне новых разоблачений и арестов: секретарей райкомов Э. Каца, Г. Помыкалова, Н. Горского, М. Пикунова, А. Корегина, сотрудников облисполкома А. Прокофьева и А. Сергушева, а также ряд других работников партии и нескольких директоров заводов. Всего около 20 видных фигур в области. Почти все они были арестованы, включая самого Нефедова, последний вскоре уже давал признательные показания об антисоветской деятельности. Бывший первый секретарь Вайнов находился на свободе до 23 июня. Первый этап чистки в Ярославской области завершился.

В начале июня была проведена ограниченная чистка в Восточно-Сибирском крае, отличие от чисток в других регионах было в том, что это было отчасти неожиданно и началась она с самих руководителей, а не их окружения. 28 мая был арестован 2-й секретарь Восточно-Сибирского Степан Коршунов, после чего в Москву был вызван первый секретарь Михаил Разумов. 1 июня 1937 года он был арестован. В прессе об этом не сообщили. Против него дал показание Герман Кауфман, гражданин Германии, резидент немецкой разведки, связанный с троцкистским заговорщиком Зоомерфельдом, который был связан с преподавателем Финансового института Иркутска Литвиным. Тот в свою очередь напрямую был связан с Разумовым.

Кауфман показал на допросе, отвечая на вопросы следователя Лупекина: «Припоминаю, что ЗООМЕРФЕЛЬД мне говорил, что ЛИТВИН поддерживает связь с секретарем Восточно-Сибирского областного комитета ВКП (б) РАЗУМОВЫМ и что ему известно о принадлежности к троцкистской организации ЛИТВИНА и его связь с фашистской организацией….Да, я хорошо помню, что ЗООМЕРФЕЛЬД назвал РАЗУМОВА как лицо, осведомленное о принадлежности к к.р. троцкистской организации ЛИТВИНА и его связях с фашистской организацией. Кроме того, ЗООМЕРФЕЛЬД говорил, что ЛИТВИН бывал у РАЗУМОВА и консультировал его по различным экономическим вопросам…»

Он также прямо сказал, что их антисоветская организация напрямую управляется из Германии: «Как я уже показал раньше наша фашистская организация в Сибири является частью „национал-социалистической партии“ в СССР, руководимой германскими разведывательными органами через германское посольство в Москве. Установление связи нашей фашистской организации в Восточной Сибири с троцкистской организацией не являлось исключением, что такая же связь отдельных групп нашей „нацсоцпартии“ с троцкистскими образованиями, использование их германской разведкой практиковалось везде, где существовали наши фашистские организации и в свою очередь троцкистское подполье.»

Кроме того материалы прямо указывали на его связь с Федором Леоновым, бывшим персеком Восточно-Сибирского крайкома, снятого в ноябре 1933 г. Он также был арестован 1 июня. Спустя более чем две недели, 16 июня арестовали главу облисполкома Якова Пахомова, бывшего видного деятеля компартии Украины.

На освободившееся место первого секретаря было принято решение назначить двух ленинградских партработников: Александра Щербакова, на место второго Юсуфа Касимова, бывшего члена ЦК КП Азербайджана, работника ленинградской парторганизации. Касимов сам был заговорщиком, членом организации правых в северной столице, его выдвижение стало новой ошибкой. Но назначение Щербакова стало одним из немногих на тот период успешных кадровых решений Сталина, новый глава крайкома был честным человеком, преданным делу партии. Главным образом это объясняется тем, что он был человеком со Старой Площади, то есть работал в аппарате ЦК ВКП (б), наверное, самой чистой структуре страны, настолько, насколько это было возможно. Сотрудников аппарата отличала дисциплинированность, честность, исполнительность. Щербаков был завидующим Отделом культпросвета ЦК, он никогда не руководил крупными отделениями партии и не имел сомнительных связей. С 1936 г. он занимал должность второго секретаря Ленинградского обкома партии. Сталин послал его на помощь Жданову, который был окружен сомнительными кадрами, которые были замешаны в убийстве Кирова. Теперь его послали в восточно-сибирский крайком.

Щербаков возглавил не только обком, но и стал первым секретарем Иркутского горкома партии, вместо разоблаченного врага Абрама Казарновского, он был снят с работы и арестован 24 июня. Местный партийный актив поспешил отречься от разоблаченных предателей и на страницах «Восточно-Сибирской правды» 15 июля появилась статья с их заявлением:

«Большевики Восточной Сибири сознают свою глубокую вину перед партией, перед Центральным Комитетом и лично перед Вами, товарищ Сталин, за то, что, работая в сложных условиях пограничной области, не проявили большевистской бдительности, не сумели своевременно вскрыть и разоблачить гнусную работу троцкисистко-зиновьевских, бухаринских, японо-германских шпионов и диверсантов, вредителей и убийц, входивших в партийное, советское и хозяйственное руководство области».

Но у нового главы области было иное мнение о местных партийных деятелях, он считал их двурушниками. Еще 18 июня он направил Жданову письмо, где в частности заявлял:

«Должен сказать, что людям, работавшим раньше в Восточной Сибири — верить нельзя. Объединенная троцкистско- правая контрреволюционная организация здесь существовала с 1930—1931 года. Партийное и советское руководство целиком было в руках врагов. Арестованы все руководители областных советских отделов, зав. орготделами обкома и их замы (за исключением пока двух), а также инструктора, ряд секретарей райкомов, руководители хозяйственных организаций, директора предприятий и т. д. Таким образом, нет работников ни в партийном, ни в советском аппарате. Трудно было вообразить что-либо подобное. Теперь начинаем копать органы НКВД. Однако я не только не унываю, но еще больше укрепился в уверенности, что все сметем, выкорчуем, разгромим и последствия вредительства ликвидируем. Даже про свою хворь и усталость забыл, особенно когда побывал у тт. Сталина и Молотова. Очень прошу — помогите еще кадрами из Ленинграда, пошлите группу работников по Вашему усмотрению, Маленкову я послал список должностей, на которые в первую очередь нужны люди».

Действительно, если право-троцкисты долгие семь лет безнаказанно орудовали в области, сколько же людей они могли склонить на свою сторону? Очень много, такое происходило при попустительстве местного начальника УНКВД Яна Зирниса, который руководил чекистами края с 1930—1936 гг., потом его заменил не меньший предатель Марк Гай, близкий к Ягоде человек. В мае 1937 г. его сменил упомянутый выше Герман Лупекин, он тоже входил в группу правых чекистов, близкий к начальнику УНКВД Ленобласти Леониду Заковскому, но под нажимом ЦК и Щербакова он вынужден был проводить чистки в области.

Чистка в Красноярском крае и Западной области. Ежовский аппарат скрывает следы право-троцкистов

Установки правого центра, то есть Ежова и Евдокимова на сокрытие следов заговорщиков тогда, когда это было возможно сделать (когда материалы не попадали в ЦК) работали. С этим столкнулся зам. начальника 3-го отдела УГБ УНКВД Красноярского края Виктор Журавлев. Он вел следствие по группе заговорщиков, нити которых вели к председателю крайисполкома Рещикову, первому секретарю края Павлу Акулинушкину и второму секретарю Семену Голюдову. Они были порядком скомпрометированы, материалы на них были на Старой Площади, от следователей ждали результатов и они приходили. Однако от ЦК скрывались материалы, показания на других заговорщиков, в частности на Павла Постышева, на тот момент главу Куйбышевского обкома.

Дело, которое вел Журавлев в Красноярске, привело к аресту видных деятелей органов и партии: бывшего зам. начальника УНКВД Крестьянкина, СПО НКВД Бузулукова и начальника кадров Тухамовича, второго секретаря Голюдова. Последний был арестован 24 июня и дал показания на первого секретаря Акулинушкина, арестованного персека Восточно-Сибирского крайкома Разумова, на главного государственного арбитра СССР Ф. Голощекина, а также на их сговор с Бухариным и Рыковым. Голюдов прямо свидетельствовал, что Рыков и Бухарин называли ему лидера правотроцкистской организации Павла Постышева.

Первого секретаря крайкома Павла Акулинушкина арестовали 9 июля, против него набралось достаточно показаний, хотя сам он в течение месяца отказался сотрудничать со следствием. 11 июля в центральной газете «Правда» появится статья собкора Петра Синцова, в которой было сказано:

«После августовского процесса над троцкистско-зиновьевской бандой массы партийных и непартийных большевиков Красноярского края поднялись на решительную борьбу с врагами народа. А руководители крайкома, как ни странно, всячески усыпляли революционную бдительность партийных организаций. Такая линия крайкома особенно наглядно сказалась в деле Субботина, бывшего начальника Красмашстроя.…Руководители крайкома явно покрывают врагов… На место разоблачённых врагов руководители крайкома, как правило, посылает новых врагов… Все эти факты говорят о том, что руководители Красноярского крайкома сошли с партийных рельсов и потому не пользуются в партийной организации доверием».

Во многом именно настойчивость корреспондента «Правды» привела к вскрытию этой преступной группы. Выяснилось, что руководители крайкома с самого начала были настроены против политики Сталина, поощряли кулацкие восстания против политики коллективизации.

После этого Журавлев вместе с арестованными и их показаниями выехал в столицу, где его принял новый глава IV (Секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД Михаил Литвин. Тут и начинается затирание важных деталей следствия.

Литвин поставил под сомнение собранные показания на Голощекина и Постышева, обвинил Журавлева в подтасовке показаний, нарушении методов следствия и отстранил его от ведения следствия. Журавлев настаивал на своей правоте и достоверности своих показаний. Эти показания арестованных не были приняты во внимание и они отказались от них. ЦК тогда так и не узнало о материалах против Голощекина и Постышева. Литвин разумеется, действовал не по своей инициативе, он прикрывал важную фигуру Постышева из группы правых, выше которой по структуре был только центр правых, то есть Ежов и Евдокимов. Голощекин также был очень близок к Ежову, во время работы в Казахстане в 1925 г. Ежов жил у Голощекина в квартире и имел с ним педерастийную связь. Этот факт помогает объяснить, как легко потом Федор Конар мог завербовать для работы на Польшу, педерастийная связь хотя и не была тогда противозаконна, но считалась аморальным поступком.

Между тем, Красноярский край после проведенной чистки нуждался в новом руководстве. 21 июля открылся VII пленум крайкома, на который от ЦК приехали член Комиссии Партийного контроля ЦК ВКП (б), секретарь партколлегии ЦК Матвей Шкирятов и партийный работник Ленинграда Сергей Соболев, до этого заведующий отделом Ленгоркома. Если Шкирятов был честным, стойким сталинистом, то Соболев был очередным двурушником, право-троцкистом. Но именно он должен был возглавить крайком.

Тем не менее, установку по чистке ему пришлось выполнять. Выступая на пленуме, Соболев прямо заявил: «Между собой сговорились троцкисты, зиновьевцы, бухаринцы, рыковцы, эсеры, шпионы, японо-германские фашисты и кулацкие партизаны. Они напоминают змей в мешке, но их невозможно отличить друг от друга. В Красноярске враги проникли на руководящие посты и поставили важный край под удар. Они разложили партийную организацию: одних — подкупив, других — подпоив, а третьих — заманив должностью. Даже на обувной фабрике „Спартак“ подпольщики из крайкома готовили забастовку, лишив работников сырья и заработной платы».

Далее обсуждались многочисленные негативные характеристики низложенного руководства крайкома, от предательства до банального пьянства. Впрочем, многие из тех, кто был на пленуме, еще вчера выслуживались перед врагами и входили в их заговорщические организации. 24 июля был арестован председатель крайисполкома Иосиф Рещиков, его этапировали в столицу. Последующая чистка привела к отстранению от работы 38 первых и 14 вторых секретарей райкомов. Из этого числа 31 были обвинены во вредительстве.

Сам бывший первый секретарь Акулинушкин стал давать показания лишь в августе, он сказал, кто привлек его на сторону заговорщической организации, это был Мендель Хатаевич, который был близок с Павлом Постышевым. Хатаевич рекомендовал использовать правые кадры с Украины, после чего из Одессы в Красноярск отправился «десант» правых. Кроме того, кадры ему присылал глава Восточного сибкрайкома Разумов, 25 правых приехали в Иркутск, среди них был Голюдов, ранее возглавлявший оргбюро партии по Чите. Тот же Хатаевич указал на необходимые методы конспирации, например низовые члены вредительских групп на заводах или райкомах не должны были знать, что сам первый секретарь стоит во главе их организации.

Эта организация развернула масштабное вредительство во всех сферах, в сельском хозяйстве специально составлялись дефектные планы, привозились плохие семена, распространяли инфекцию среди скота, срывали ремонт сельхозтехники. В промышленности поощряли строительство предприятий без профильного плана, как это было с «Красмашвагонстрой», разваливали стахановское движение.

Чистка прошла в Западной области, это было огромное административно-территориальное образование, в которое входили территории нынешних Смоленской, Брянской и Калужской губерний, Тверской областей. В течение долгих семи лет с 1929 г. по июнь 1937 г. ею управлял Иван Румянцев, в области он обладал огромным авторитетом, существовал его культ личности. За огромной дымовой завесой работал член группы правых, которых входил в большую контрреволюционную организацию. В местную ячейку правых входили и другие руководители области: второй секретарь А. Шильман, глава исполкома облсовета Г. Ракитов (Рабинович). УНКВД возглавлял Семен Гендин, он и прикрывал группу правых в области. В середине мая его сменил Василий Каруцкий, также от правых.

Сначала 14 июня был арестован второй секретарь Аким Шильман. Следом Румянцев был вызван в Москву и там арестован 17 июня. Вместо него в область поехал Лазарь Каганович и Демьян Короточенко, который должен был возглавить обком. Каганович после того, Как изрядно погромил врага в Ярославле на пленуме 10 июня, вернулся в Москву, отметившись в журнале посещений кабинета Сталина 11 и 16 июня, приехал в Смоленск 18 июня. Короточенко, был ранее был 2-м секретарем Московского горкома ВКП (б), протеже явного, неразоблаченного врага Н. Хрущева. Биография Короточенко указывает на его близость с Хрущевым, что оставляет немного шансов на то, что он был честным человеком. После их приезда и открытия пленума Запобкома, местный партийный актив поставили перед фактом вскрытой измены.

Чистка в Омской области

Омскую область после ее создания из части Обско-Иртышской области возглавил бывший главный кадровик ОГПУ и член партконтроля ЦК ВКП (б) Дмитрий Булатов, двурушник, право-троцкист. Когда то в Туруханском крае он отбывал ссылку вместе с Я. Свердловым и И. Сталиным. Он под видом борьбы с врагами начал проводить чистку, в ходе которой до 1937 г. было исключено из партии 10% коммунистов. Это был подрыв местного партийного отделения и настраивало людей против власти. Уже в июне 1936 г. пленум ЦК осудил массовое исключение из партии, требуя пересмотреть процесс, серьезно отнестись к апелляциям, после этого 24,5% исключенных были восстановлены в партии.

После начала больших чисток Булатов стремился сдерживать разгром вражеских кадров, Сталин сделал замечание на июньском пленуме ЦК: «Омская областная партийная организация слабо корчует остатки белогвардейщины и троцкистско-бухаринских бандитов». После этого Булатов вынужден был приносить в жертву своих сообщников, на которых имелись материалы. Были сняты с должности и арестованы: председатель облисполкома С. С. Кондратьев, секретарь Тарского окружкома партии Ф. Карклин, заведующий сельхозотделом А. Горбунов. Это был лишь срез макушки, за ними следовали чистки в отделах обкома, райкомах, горкомах. Из пленума обкома было исключено 22 из 65 членов. Число арестованных перевалило за сотни. Но это уже не могло спасти самого Булатова, на которого собрали достаточно материалов в ЦК и НКВД.

29 сентября в «Правде» вышла разгромная статья о руководстве Омского обкома: «Омская Партийная организация давно уже не доверяла заведующему областным земельным управлением Дмитриеву. Около года орудовал Дмитриев в сельском хозяйстве области. Он не только ликвидировал последствий вредительств! своего предшественника, врага народа Подгайпа, но и сам разваливал работу — засорял аппарат земельных органов классом чуждыми людьми, давал им антипартийные директивы, покрывал их преступления. Жуляки и проходимцы, троцкистские предатели изо дня в день на глазах у обкома партия творили свое контрреволюционное дело, подрывали производственную мощь колхозов, наносили огромный урон животноводству. Несмотря на небывало высокий урожай трав, план заготовок сена в области выполнен лишь на 70 процентов, а силоса — на 50 процентов. О вредительских делах Дмитриева давно говорят в Омске. Но враг пользовался неизменной защитой и покровительством секретаря обкома тол. Булатом. Много раз на партийных собраниях коммунисты присутствии тов. Булатова разоблачали Дмитриева, доказывали, что этот кулацкий сынок открыто работает рука об руку враги народа.

На областной партийной конференции лучшие люди областной организации решительно отводили кандидатуру Дмитриева, но топ. Булатов после неоднократных выступлений добился своего — Дмитриева выбрали в члены обкома, а по том и в бюро обкома. Только в конце августа враг был разоблачен, через голову обкома. Случайной ли оказалась политическая слепота обкома партия? Нет, к сожалению, это единичный случай. Партийная организация знает, каким доверием Булатова пользовался бухаринский последыш Голосов — заведующий отделом науки и школы обкома. Булатов лично выдвигал Голосова, давал ему самые серьезные партийные поручения, рекомендовал его в кандидаты бюро обкома. Секретарь обкома тов. Булатов и заведующий отделом руководящих ПАРТИЙНЫХ органов тов. Медведе» прятали документы о бухаринских связях Голосова в Ташкенте, о его заигрывании с узбекскими буржуазными -националистами. И Голосов разоблачен тоже через голову обкома Заведующий промышленно-транспортным отделом обкома Тиунов пользовался исключительным доверием топ. Булатова. Но выяснилось, что ТИУНОВ — выходец из партии левых эсеров, что он активно боролся против большевиков.

Областная партийная конференция единодушно отвела его кандидатуру при голосовании и поручила обкому решить вопрос о его партийности. Однако три месяца обком не решался снять Ткунова с работы, а потом выдвинул его в председатели облизана, так и не выполнив решение конференции. Коммунальным хозяйством обкома руководят люди, напоминающие щедринских героев. По Омску гуляет такая поговори: «У нас чистят только те дороги, по которым ездит Булатов». В этой иронии нет ни капли преувеличения. Кто руководит городом, которому только в «том году государство дало 50 миллионов рублей на капитальное строительство? В Омске хозяйничает друг Булатова, заместитель председателя облисполкома Буткевкч. Ближайшими соратниками Буткепича были в прошлом году председатель горсовета колчаковец Жолтовский, в этом году — бывший офицер Побков. Желтовский, и Бобков были выдвинуты в горсовет лично тов. Булатовым. Он в свою очередь подобрали себе в начальники строительных организаций пьяниц, разложившихся людей — Лимоном и Кожепина. А эти в свою очередь наводнили аппарат бывшими белогвардейцами и разными проходимцами. Эта банда только за прошлый год распространяла около трех миллионов рублей и не закончила ни одной из 49 новостроек. Строительный сезон в этом году сорван. Постройка канализации, водопровода, театра, гостиницы, нескольких больших жилых домов, потом числе я дома стахановцев, законсервирована. Ни одна новая школа не была готова к началу учебного года. Зато угодливые жулики аз кожа лезут, чтобы угадать секретарю обкома Булатову. Вне плана и сметы они заложил для Булатова новую, третью по счету, дачу и строят ее ускоренными темпами, это тем проще было сделать, что в Коммунальном банке распоряжается кредитами жена Булатова. Промышленность Омской области не выполняет производственных программ. Вместо укрепления хозяйственного руководства обком направил директором девятого треста обкомовского работника, сына попа, Слюнкова, ярого соратника врага народа Подгайца. Легкой промышленностью области руководят „выдвиженец“ обкома Фингерт. Он засорил аппарат врагами, тяжелыми уголовными преступниками. Когда Куйбышевский райком исключил Фингерта из партии, на помощь ему немедленно пришли горком и обком. Финтсрта оставили на работе».

В завершение газета обвинила Булатова в создании своего культа личности:

«Подхалимство облагодетельствованных Булатовым людей не знает предела, десятки совхозов и колхозов носят имя Булатопа. В центре Омск» на фасаде Дона тонеров аршинными буквами красуется имя, отчество и фамилия секретаря обкома Булатова. Как реагирует на все зтн факты омская партийная организация? Коммунисты в массе своей очень слабо информированы о положении. За последние четыре месяца обком ни разу не отчитывался перед партийной организацией. Собрания партийного актива не созываются. Обком по-делячески замкнулся в своей скорлупе. Орган обкома «Омская правда» — беззубая газета.

Вообще печать в Омской области наиболее забытый участок партийной работы и руководств». В начале этого года «Правда» давала обзор районных газет. Но на протяжении нескольких месяцев бюро обкома не могло даже принять резолюции по обзору «Правды», — настолько печать является «непрозрачным» местом для обкома. Печатью обком не руководит. Что за люда работают в районных газетах, обком совершенно не знает. Проверки аппаратов, как самих редакторов, не производилось. Потому тюменскую газету «Красное знамя» до последнего времени ремитировал колчаковец Тихонов, которого назначил обком. «Омской правдой» больше год» руководил враг народа троцкист Шацкий. Аппарат областной газеты «Омская правда» до последнего временя находятся в руках врагов. Бывший редактор Шацкий привлек и аппарат чуждых людей. Около 10 человек за последний меся» изгнано из аппарата редакции, но и некоторые оставшиеся не внушают доверия. И «Омская Правда» и, еще более, комсомольская областная газета засорены сомнительными людьми. Если руководители Омского обкома бездействуют и покровительствуют троцкистко-бухаринским шпионам, то пора, чтобы омские большевики заговорили полным голосом. Пора прогнившую троцкистко-бухаринскую мразь убрать и дать возможность 1мской области занять подобающее мест» вашем строительстве.»

Эта статья означала неизбежный конец карьеры Булатова, предвещала его вероятный арест. Однако навредить он успел изрядно, превратив чистку в очередной погром кадров. Всего в течение 1937 г. в области было исключено из партии 2 054 чел или 13,6% от всего состава партийной организации области. В большинстве речь шла о большевиках в низовых организациях, где врагов было немного. 7 октября Булатов был арестован, а 23 числа взяли второго секретаря Зиновия Симановича. Новым первым секретарем области стал Федор Наумов, порядочный человек, но с сомнительными связями. Отставка Булатова положила началу масштабной чистки руководства на всех уровнях, которая продлилась еще год.

Чистка в Саратовской области

Первым секретарем Саратовского края, а затем и области был Александр Криницкий, вторым секретарем Павел Липендин, исполкомом руководил Николай Барышев, который до января 1937 г. занимал место 2-го секретаря обкома. Все они были верхушкой ячейки право-троцкистского блока в области. УНКВД руководил, остзейский немец Р. Пилляр (барон Ромуальд Людвиг Пиллар фон Пильхау), который прикрывал эту правую группу. Однако в самой группе не было единства, еще в 1935 году возник конфликт Криницкого и уполномоченного КП при ЦК ВКП (б) по Саратовской области Александра Ивановича Яковлева, последний был лично знаком со Сталиным, что в конце 1920-х помогло ему перейти на работу в Москву, однако там он вошел в окружение лидера правых Угланова, что привело к его переводу на работу из Москвы на Урал, а потом и Саратовский край. Но свои правые убеждения он сохранил.

Хотя Криницкий и Яковлев были в одной заговорщической группе, то, что случилось потом, убедительно показывает, что часто заговорщики уничтожали друг друга. Эти непримиримые противники стремились дискредитировать политическую позицию друга, слали письма ЦК, Сталину, Ежову, где кроме всего прочего излагали разное видение борьбы с врагами. Криницкий и обком имели «ястребиную» позицию, требовали не доверять бывшим троцкистам и выдавливать их из работы при наличии сомнений. Яковлев напротив, занимал «голубиную» позицию, считал, что бывшим троцкистам можно доверять. Он утверждал: «Нельзя относиться с недоверием к тем, кто когда‐то, в прошлом, принадлежал к троцкистам. Партконтроль никому не уступит права требовать от УНКВД материалов, прежде чем исключать человека».

В мае Р. Пилляр был отстранен от руководства УНКВД, арестован, вместо него назначен Яков Агранов, бывший шеф ГУГБ, впавший в опалу. 11 июня 1937 г. открылась II областная партконференция, на которой разгорелась нешуточная борьба, сторонники Яковлева и Криницкого обвиняли друг друга в связях с троцкистами, укрывательстве оппозиционеров и т. д. Близкие к Криницкому люди: Барышев, Фрешер, Касперский обвинили Яковлева в симпатиячх к троцкизму в конце 1920-х, работал с правыми, но качался и в сторону троцкистов. Более того, они заявили, что он покрывал троцкистов в Саратове. Одновременно на конференции низовые члены партии начали атаку на Криницкого и Яковлева, недовольны были всеми. Тем не менее, конференция приняла решение признать линию обкома правильной. Однако в окончательной резолюции было сказано: «Обком не принял всех необходимых мер к выполнению директив февральско‐мартовского пленума ЦК о скорейшей ликвидации последствий вредительства в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве».

Это было первое важное решение, второе это снять второго секретаря Липендина, на него решили переложить всю ответственность за положение дел в обкоме. Материалы на него рассматривались в НКВД, его арест становился вопросом времени. Новым вторым секретарем обкома стал Дмитрий Мурашев. Однако, ни Криницкому, ни Яковлеву не удалось остановить надвигавшийся вал разоблачений. Все что они могли, это попытаться встать у штурвала процесса. Сразу после партконференции в адрес НКВД, КПК ЦК и лично Сталина потек вал доносов, излагавшие факты ошибок и предательства местного руководства. Криницкий пытался обратить текущий процесс себе на пользу, послав компромат на троцкиста Яковлева в ЦК. Но в тоже время в ЦК поступал компромат и на группу Криницкого.

В самом Саратове шло следствие по делу бывшего второго секретаря Липендина, который давал признательные показания в антисоветской деятельности. Подследственный дал показания на Криницкого и Яковлева, как на лидеров право-троцкистской ячейки. Но эти материалы не поступали в ЦК, глава УНКВД Агранов сдерживал эти разоблачающие показания, возможно, он считал, что время брать заговорщиков еще не пришло или напротив он защищал их. Но нужные материалы попали в ЦК, в обход Агранова их отправил в Москву его помощник Александра Славатинский. Он был доверенным лицом Агранова, работал ранее в ГУГБ и поехал с ним на работу в Саратов. Неизвестно точно, почему Славатинский это сделал, но скорее всего он видел шаткое положение Агранова, что для него было очень плохо и он решил доказать свою лояльность, сдав материалы на верхушку саратовского обкома, на самого Агранова. Об том, что это был за компромат, когда и как его передал Славатинский неизвестно, в этом процессе известен получатель информации — секретарь ЦК А. Андреев. Разумеется, это вскоре было доложено Сталину.

Сталин в ответ на это принял решение: снять главу Саратовского обкома, снять Агранова и командировать в область представителей ЦК. 14 июля наступила развязка, Политбюро ЦК приняло следующее постановление:

«О руководстве Саратовского обкома ВКП (б)

Ввиду неоднократного проявления слабости в деле руководства Саратовской организацией и безнадежной слепоты к врагам народа, которыми т. Криницкий оказался окружен, ЦК постановляет г. Криницкого с работы 1 секретаря Саратовского обкома снять.»

16 июля Агранова вызвали в Москву, под предлогом пояснений по делу Ягоды, там 20 июля он будет арестован. Его на посту главы УНКВД заменил Альберт Стромин, бывший заместитель начальника IV-го отдела ГУГБ. 17 июля в Саратов приехали представители ЦК: А. Андреев, Г. Маленков, П. Вершков. Вершков, как и Криницкий входил в право-троцкистскую организацию, но на момент приезда пользовался доверием ЦК. Они, как раз успели на открывшийся в тот же день пленум обкома. Первым выступил А. Андреев, сказавший весьма жестко:

«Не надоели ли саратовским коммунистам их партийные руководители?».

Затем он обвинил Криницкого в травле Яковлева, не способности распознать врагов, неправильной кадровой политике, которая натаскивала на ответственные должности врагов народа. Затем он приступил к критике Яковлева, которого обвинили в колебаниях по делу чистки партии от врагов. После выступили обвиняемые, Криницкий каялся в ошибках, признавал правильность решения ЦК, но в тоже время принялся защищать Липендина, будто не верит, что тот враг народа. Яковлев тоже признал все ошибки, но заметил, что основная вина лежит на Криницком.

Пленум обкома принял решение снять с занимаемой должности: первого секретаря А. Криницкого, второго секретаря Д. Мурашева, уполномоченного КПК ЦК по Саратовской области А. Яковлева. Вместо них были и.о. были назначены: первым секретарем К. Аболяев, ранее 2-й секретарь Свердловского обкома, вторым секретарем В. Калачев, глава горкома Пензы. Оба они также были право-троцкистскими заговорщиками, несмотря на прошедшую чистку макушки руководства области, область по прежнему оставалась в руках неразоблаченных врагов.

19 июля Сталину отправили следующее сообщение:

«Пленум Саратовского обкома ВКП (б) провели. Решение привезет с собой

т. Маленков, выезжающий завтра в Москву. На основании обсуждения решения ЦК ВКП (б) на пленуме и ознакомления с обстановкой на месте сообщаем Вам следующее:

1) Установлены новые факты в отношении Криницкого и Яковлева — проведение ими через обком явно вредительских мер по сельскому хозяйству, прямая защита изобличаемых правых и троцкистов и даже вынесение решений обкома, реабилитирующих изобличенных врагов.

2) Имеются прямые показания бывшего второго секретаря Саратовского обкома партии Липендина, бывшего редактора областной газеты Касперского и других об участии Криницкого и Яковлева в Саратовской правотроцкистской организации, есть даже прямое показание Липендина о том, что Криницкий и Яковлев обязывали его создать террористическую группу.

3) Выступления Криницкого и Яковлева на пленуме обкома, по общему мнению, были фальшивыми и заранее подготовленными.

4) По окончании пленума Криницкому и Яковлеву предложено немедленно выехать в Москву. Считаем целесообразным по прибытии в Москву их арестовать.

5) Ознакомление с материалами следствия приводит к выводу, что в Саратове остается до сих пор неразоблаченной и неизъятой серьезная правотроцкистская шпионская организация.

Агранов, видно, и не стремился к этому. В то же время, на основании личных, произведенных т. Строминым и т. Маленковым допросов сотрудников УНКВД и некоторых арестованных установлено, что следствие направлялось по явно неправильному пути. Есть арестованные, не имеющие никакого отношения правотроцкистским организациям, ложные показания которых были продиктованы следователями под руководством Агранова, а ближайшим помощником его в этом деле является Зарицкий — довольно подозрительная личность, которого пришлось арестовать. Сам аппарат Саратовского УНКВД до сих пор остается нерасчищенным от врагов, оставленных Пилляром и Сосновским- Агранов ничего в этом отношении не сделал.

На основании этого считаем целесообразным Агранова сместить с должности и арестовать…

Андреев. Маленков.

19/VII.37 г.»

Криницкого и Яковлева вызвали в столицу, с ними поехал Маленков, в Саратове до 3 августа оставался Андреев, который улаживал дела с окончательным избранием нового руководства области. С ним остался Вершков. 20 июля Криницкий и Яковлев были арестованы.

В сообщении Сталину указывалось, что Агранов фабриковал дела против честных людей, выдывая из за «право-троцкистов» и это правда. Выполняя установку центра правых, Агранов начал заниматься липачеством, направляя следствие по ложному следу, подставляя честных людей. Упомянутый в документе следователь Натан Зарицкий вскоре будет осужден за фальсификацию дел. В 1940 году один из следователей УНКВД Евгений Кирхгоф вспоминал об этом так:

««Летом 1937 года в Саратов прибыли на должность начальника Управления НКВД Агранов и на должность начальника 5-го отдела Зарицкий, по инициативе которых были начаты массовые аресты бывших руководящих партийных, комсомольских и советских работников г. Саратова, работников Облсовета, Осоавиахима и оперативного состава УНКВД.

После ареста в этом же году Агранова и Зарицкого выяснилось, что ими проводилась широко задуманная провокация по созданию фиктивных следственных дел на мнимых участников правотроцкистского подполья в Саратове. Об этом мне и всему оперсоставу УНКВД стало известно со слов приехавшего в Саратов на должность начальника Управления Стромина и опубликованных им на оперативных совещаниях документов.

В числе многих других Аграновым и Зарицким были арестованы работники Осоавиахима Сараев, Зуевич, Соломатин, Калдобский и другие, работники УНКВД: Левшин, Стоносов, Красильников, Скорбин и др. при отсутствии агентурных данных и других каких-либо проверенных данных об их антисоветской деятельности. Из документов, опубликованных Строминым на оперативном совещании, было выяснено, что показания Калдобского были сфабрикованы Зарицким и даны на подпись Калдобскому, которого Зарицкий принудил подписать эти показания, заявив ему, что он должен это сделать ввиду того, что лица, перечисленные в протоколе, готовят через час контрреволюционное преступление в Саратове. Показания Сараева, в которых было перечислено несколько десятков человек, как участников контрреволюционных организаций, были также сфабрикованы Зарицким и признаны впоследствии провокационными, а Сараев был расстрелян, как провокатор.

Показания Зуевича и Соломатина, взятые от них под руководством Зарицкого, были также провокационными. По ним проходили как участники правотроцкистской организации бывшие ответственные работники Обкома ВЛКСМ и ряда сельских райкомов ВЛКСМ, которые якобы создали организацию в саратовских лагерях Осоавиахима, чего в действительности не было.

…Я знаю Зарицкого, как провокатора в следственной работе, доказательством этого может служить хотя бы такой факт: в конце 1936 года или в начале 1937 года я вел следствие по делу двух арестованных попов. По делу испытывал затруднения в смысле их изобличения, так как не было достаточных данных. Зарицкий предложил мне сфабриковать фиктивные свидетельские показания против этих попов. По этому поводу я вместе с Зарицким пошел к бывшему начальнику отдела Грицелевичу и доложил, что с предложением Зарицкого я не согласен и выполнить их не могу».

Все эти фиктивные дела направлялись в основном против людей, уже не приближенных к власти как раньше или вообще никогда не имевшие к ней отношение, они должны были отвести удар от настоящих предателей — правящей верхушки горкомов и обкома. Но теперь эти дела их уже не спасали, машина чисток от заговорщиков была запушена.

Теперь уже срывали не макушку, а били по всему верхнему слою, кишевшему правыми, троцкистами, вредителями и шпионами. По 11 сентября из 97 работников аппарата обкома было вычищено 50 человек. За Криницким, Яковлевым, Липендиным и Мурашовым последовали помощники в секретариате Пантелеев, Корольков, заведующие ОРПО Филеев, Михайлов, завсельхозотделом Зеленов, завшколами и наукой Голяндин, Завторготделом Незнамов. Выдергивали предателей окопавшихся в горкомах, были арестованы секретари горкомов: Наумович (Саратов), Докукин (Вольск), взяли многих секретарей райкомов в этих городах (Платонов, Сорокин, Княжнин, Чарский, Таболов). Арестовали председателей горисполкомов Гринштейна (Саратов), Тарана (Вольск), всех их заместителей, помошников, руководителей хозяйственных отделов. Удары по право-троцкистам нанесли и в партколлегии, арестовали секретаря и контролеров, работавших с Яковлевым. Под следствием оказались сотни людей.

Кроме этого была вскрыта вредительская организация в МТС, 28 июля Андреев отправит Сталину телеграмму:

«Телеграмма А. А. Андреева И. В. Сталину об арестах работников партийно-советского аппарата и МТС 28 июля 1937 г.

Москва, ЦК ВКП (б) т. Сталину.

По ходу дела пришлось дополнительно арестовать следующих работников партийно-советского аппарата:

Зам. председателя облисполкома — Эпштейна.

Второго секретаря обкома ВКП (б) — Мурашева.

Заведующего Торговым отделом обкома — Незнакомова.

Заведующего Сельхозотделом обкома — Зеленова.

Уполкомзаг Совнаркома — Богородицкого.

Директора завода комбайнов — Витчинкина М. Л.

Зам. директора областной газеты «Коммунист» — Цмыга С. М.

Заведующего ОРПО Саратовского горкома — Непомника.

Контролера КПК — Буткаря А. В. и, кроме того, группу работников облзу. Все они являются активными участниками ликвидируемой Саратовской правотроцкистской организации.

В Саратове есть десятка два крайне плохих МТС. Решили арестовать и судить директоров по двум из них — Синодской и Колышлейской. После допроса директора Синодской МТС Самохина и его помощника по политчасти Зайцева выяснилось, что в этой МТС существовала до последнего времени целая право-кулацкая банда вдохновителей насчитывающая 11 чел. Участники этой группы показали, что ремонт тракторов и комбайнов умышленно срывался. Из 74 тракторов уборке оказались готовы только 14. Эта группа прямо разрушала и выводила из строя трактора к моменту начала полевых работ. При ремонте подбирали заведомо бракованные запчасти, проточку [и] шлифовку коленчатых валов [и] поршней проводили вручную пилой, систематически издевались и преследовали стахановцев, создавая им невозможные условия работы, умышленно запутывали учет труда и финансовую отчетность МТС. Видно, что это не локальная группа, а одна из многих. Нити ведут в облзу.

Постараемся использовать это для разоблачения правотроцкистской низовки в МТС и районах. Ввиду общего значения этого дела разрешите эту банду судить как противоколхозных правотроцкистских вредителей в районе. Выездной Сессией облсуда, с применением к трем ее участникам: директору МТС Самохину, зам. политотдела Зайцеву и механику МТС Бреусову ВМН.

Проведем это быстро.

Андреев.»

Сталин ответил тем же днем:

«Телеграмма И. В. Сталина А. А. Андрееву об организации суда

над работниками МТС

28 июля 1937 г.

Саратов т. Андрееву

ЦК согласен с Вашим предложением на счет привлечения к суду и расстрела бывших работников МТС.

Сталин.»

Следом была вскрыта вредительская организация в местном сельхозинституте, об этом сообщил Андреев:

«Телеграмма А. А. Андреева И. В. Сталину

о -«вредительстве» в Саратовском с/х институте

/ августа 1937 г.

ЦК ВКП (6) т. Сталину

Арестованный Тулайков дал обстоятельные показания о вредительстве в сельском хозяйстве. Он и другие арестованные научные работники сельского хозяйства называют как активных участников вредительства академиков Мейстера и Давида и, кроме того, группу профессоров, работающих в Саратове.

Считал бы необходимым их арестовать. Видимо они были связаны не только с поставщиками вредительских теорий в сельском хозяйстве, но и испытанными практиками вредительства, будучи широко связанными директорами МТС, агрономами и земработниками. Мейстер в отличие от Тулайкова более хитрый и замаскированный враг.

Андреев.»

Чистка в АССР немцев Поволжья

В составе Саратовской области существовала Автономная Социалистическая Советская Республика Немцев Поволжья, которая до 1936 г. входила ранее в Саратовский край, но после принятия новой Конституции пыталась отделится от нее. Все эти национальные формирования создаваемые большевиками ленинцами, троцкистами, националистами, правыми самим фактом своего существования создавали угрозу единству страны и народа. Люди одной национальности замыкались в своем обществе, занимались самоуправлением, это было огромной питательной средой для роста национализма.

Восхождение гитлеровского нацизма в Германии находило поддержку множество немцев в самых разных странах мира, включая СССР. Нацисты вели работу с немецким интернационалом, например Судето-немецкая партия Конрада Генлейна, возникшая в 1935 году, способствовала отторжению области в пользу Германии. Но в СССР легальная работа в пользу германского нацизма была невозможна, националистам приходилось работать подпольно, используя тактику двурушничества. Их прикрывало прогнившее местное УНКВД во главе с С. Деноткином, а затем В. Далингером. Управление не было формально подчинено, но фактически зависело от УНКВД Саратовской области, состоящее также из заговорщиков. Во главе самой области и националистической организации стоял первый секретарь областного комитета АССР Немцев Поволжья Евгений Фрешер. Он также был немецким шпионом. Об их планах красноречиво говорит отрывок из следственного документа:

«Завербованный агентом гестапо Леов-Гофманом немецкий шпион Фрешер (быв. председатель Саратовского облисполкома, до ареста — секретарь Немобкома ВКП (б)) показал, что разведывательные органы Германии ставили перед ним и др. своими агентами в качестве основной и решающей задачи подготовить в увязке со всей правотроцкистской организацией повторение голода в Поволжье к началу войны. Фрешер показал: «Германские разведывательные органы считали Поволжье основным районом в СССР для развертывания вредительско-диверсионной работы в сельском хозяйстве с целью подготовки массового недорода и голода.

Они исходили при этом из следующих соображений:

1) учитывалось центральное положение Поволжья в европейской части СССР, в силу чего недород и голод в Поволжье (особенно в условиях начавшейся войны) должны были получить, как это имело место в 1921 г., громадный резонанс по всей стране;

2) одновременно учитывалось исключительно важное стратегическое значение Поволжья, которое, по мысли германских разведывательных органов, в период войны должно было явиться стыком и местом соединения для повстанческого движения на юге и на востоке СССР, в соответствии с тем, как в годы гражданской войны район Саратова — Камышина в белогвардейских стратегических планах намечался районом стыка между колчаковскими и деникинскими армиями;

3) имелась в виду большая по сравнению с др. районами СССР возможность прикрыть и замаскировать развернутую вредительско-диверсионную деятельность правотроцкистской организации в сельском хозяйстве Поволжья ссылками на неблагоприятные климатические условия — на засуху, суховей и т.д.»

Нельзя при этом утверждать, что борьба с националистами не велась ранее, уголовные дела возникали каждый год, во многом из-за притока в автономную республику немецкого населения. Все больше немцев группировались в автономии, там вскрывались их националистические ячейки. Например, в 1935 г. было вскрыто пять организаций и арестовано 218 человек, многие были ранее зажиточными кулаками. В феврале 1936 г., когда было принято Постановление ЦК ВКП (б) «О мерах, ограждающих СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов», где в частности говорилось:

«В связи с тем, что в пограничных районах Союза осело большое количество политэмигрантов, перебежчиков и бывших секретных сотрудников Разведупра и НКВД, подозреваемых в двойничестве, связь с которыми эти органы порвали, — предложить НКВД и Разведупру в месячный срок провести переучет всех этих лиц и подозреваемых переселить вглубь страны, подальше от границ».

Возможно, националистические дела привели к отстранению в 1935 г. А. Глейма, председателя ЦИК АССР, которого обвинили в притуплении бдительности и отправили на работу в Башкирскую АССР, с понижением по статусу. Однако, все чистки ранее не задевали руководство АССР НП. Но к весне 1937 года на Старой Площади уже имели информацию, об изменнической деятельности руководства автономии, местное УНКВД тогда принялось расследовать деятельность националистических групп. Дополнительную роль сыграло то, что Р. Пилляра 6 июня сняли с поста главы УНКВД Саратовской области, назначив вместо него Якова Агранова, который хотя и был правым заговорщиком, не имел близких связей с националистами. Агранов не мог вмешиваться в дела автономии, но он имел материалы на руководство Саратовской области, тесно сплетенное с заговорщиками в автономии. Проигнорировать их УНКВД автономии не могло, вскоре была вскрыта подпольная националистическая фашистская организация. Особенностью такого дело было в том, что оно воистину было всесоюзным. Многие участники националистической организации работали в других краях, областях, республиках СССР.

Как и везде, снова посыпались доносы одних заговорщиков на других, это к слову о тех, кто считает репрессированных только жертвами. И, дело не в том, что они писали доносы, а в том, что они сначала предали Сталина, партию, родину, а затем и друг друга.11 июля председатель ЦИК АССР Немцев Поволжья А. Вельш отправил секретарю ЦК ВКП (б) Андрееву письмо, где подверг резкой критике Фрешера, заявляя, что глава немобкома насаждал троцкистские кадры, в таком духе:

«II. С 1932 г. по 1934 г. при Фрешере работал вторым секретарем Немобкома ныне разоблаченный контрреволюционер троцкист Павлов, один из группы Шацкина. Фрешер знал, что Павлов троцкист, который открыто в 1929 г. в Саратове поддержал Шацкина.

III. Одновременно работали с 1932 г. в Немреспублике, тоже, как это теперь установлено, из группы Павлова, разоблаченные в 1936 г. Андрианов, Афанасьев, Комиссаренко, которые имели исключительный авторитет у Фрешера.

Андрианов работал Зав. отделом Немобкома ВКП (б) и был фактическим консультантом, суфлером Фрешера, составлял для него доклады, выступления. Комиссаренко, о котором бюро Немобкома узнало еще в 1933 г., что он белогвардеец, был в белой армии около двух лет. Комиссаренко работал сначала в Немобкоме Зав. Отделом, потом Председателем Госплана Немреспублики.

Но Фрешер защищал Комиссаренко, не дал исключить из ВКП (б), ссылаясь на то, что Комиссаренко — партийный работник и его даже знает тов. Ежов. Немобком Комиссаренко исключил как белогвардейца троцкистской группы Павлова в 1936 г., уже без Фрешера, когда Фрешер был в Саратове, Пред. Саратовского Крайисполкома.»

Фрешер поощрял и националистов:

«IV. Фрешер знал, что Фукс тогда с 1932 г. по 1935 г. — Председатель ЦИК и СНК Немреспублики — является первым националистом, что Фукс имеет в своей квартире националиста, бывшего Пред. ЦИК АССР НП Шваба, что этот Шваб больше года нигде не работал, получал от Совнаркома Немреспублики от Фукса каждый месяц по 500—600 руб.203, больше того, Фрешер поговаривал о том, чтобы этого Шваба назначить представителем Немреспублике при ВЦИКе и, несмотря на то, что много раз члены ВКП (б) говорили, возмущались по поводу Шваба и Фукса, ничего не помогло.»

Фрешер сколачивал вокруг себя преимущественно троцкистские кадры:

«V. Характерно, кто был главным активом при Фрешере, особенно из состава тогдашних секретарей ВКП (б), это были:

Трушин, тогда Секретарь Бальцерского канткома ВКП (б), а потом выдвинут на [должность] Секретаря Энгельсского Горкома ВКП (б) и членом бюро Немобкома, в 1936 г. разоблачили его как контрреволюционера-троцкиста.

Лепешев — Секретарь Палласовского канткома ВКП (б), потом выдвинут в г. Саратов ректором курсов Марксизма при Саратовском Крайкоме В КП (б), арестован в 1936 г. как контрреволюционер троцкист.

Федотов — Секретарь Франкского канткома ВКП (б), при проверке партдокументов Немобкомом установлено, что Федотов — троцкист; Немобком принимал правильное решение о Федотове, но когда вопрос дошел до Бюро Саратовского крайкома, Федотова там защищали главным образом члены бюро Крайкома, которые сейчас арестованы как враги народа, как Барышев, Лепендин, Пиляр и другие. Фрешер тогда без сопротивления сдался, согласился, с тем, что Бюро Немобкома неправильно решило о Федотове […] Со стороны тов. Криницкого решение Немобкома было решительно отвергнуто и Федотов хотя был снят с работы Секретаря Франкского КК ВКП (б), но переведен в Саратовский крайком Зам. Зав. Отделом агитации и пропаганды. Федотов арестован в 1936 г. как контрреволюционер- троцкист […]»

Приводя еще немало фактов о Фрешере, Вельш нанес удар и по главе уполномоченного ЦК при КПК Саратовской области Яковлеву:

«За 1936—1937 гг. тов. Яковлев, т. е. уполномоченный КПК ни одного контрреволюционера-троцкиста в Немреспублике не разоблачил, а в парторганизации Немреспублики за это время много разоблачили этих контрреволюционеров. Ряд контрреволюционеров-троцкистов, которых Немобкомом был исключен, КПК восстановил, потом Немобком их опять исключил, и НКВД их арестовал (Горизонтов, Флянц).»

В конце записки Вельш подчеркнул, что его мнение разделяет и председатель Совнаркома АССР НП Г. Люфт, который написал отдельное письмо против Фрешера, обвинив его в растрате денежных средств. Эти письма обозначают расклад сил в руководстве АССР НП, Вельш и Люфт хотели избавится от Фрешера. Однако это их заявление говорит о них, как не слишком умных людях, ведь то, что они рассказывали, дискредитировало их самих. Фрешер долгие годы работал с врагом и творил безобразия, где же они раньше были? Почему не били тревогу в ЦК, не писали Сталину? Со стороны это выглядело попыткой снять с себя долю ответственности.

Дело фактически началось в мае и к июлю начали появляться первые результаты. Первым из видных фигур арестовали Петра Финка, заместителя председателя СНК АССР НП. Это произошло в Москве 15 июня. 16 июля в столице Казахской ССР Алма-Ате арестовали Генриха Кёнига, заместитель председателя Государственного планового комитета при СНК КССР, она напрямую был связан с подпольной националистической фашистской организации в АССР НП. В середине июля произошло разоблачение Фрешера, 26 июля 1937 на пленуме обкома ВКП АССР НП его объявили врагом народа. На том же пленуме был отстранен от должности персек горкома Энгельса (столицы АССР НП) Николай Анисимов, затем исключен из партии. Вскоре их обоих арестовали, есть разные сведения, когда это произошло, утверждается про август, но протокол допроса Фрешера указывает, что уже 31 июля он был под арестом.

Допрос вел Александр Славатинский. Фрешеру было что рассказать, он начинал так:

«Организация наша действовала в условиях подполья. Групповых совещаний и заседаний мы не устраивали и, естественно, не представлялись друг другу как члены антисоветской организации, стоявшей на позициях вредительства и террора по отношению к руководству ВКП (б) и советского правительства. Однако все мы отлично знали друг друга, как по своему действительному отношению к руководству ВКП (б) и советского правительства, что проявлялось нами при наших встречах в служебной и домашней обстановке, так и в особенности по той конкретной вредительской работе, которую вел каждый из вышеуказанных мною лиц, в том числе и я — Фрешер.

Я лично, повторяю, вел определенную вредительскую работу, о чем дам подробные показания, такую же вредительскую работу вел и каждый из перечисленных мною лиц; о ряде из этих лиц мне прямо говорил Криницкий как об участниках организации и, наконец, с такими лицами, как Криницкий, Барышев, Голяндин и Липендин я вел прямые разговоры о терроре, как о методе борьбы с руководством ВКП (б) и в первую очередь со Сталиным. …Должен добавить, что все эти лица представляли собою тесно спаянную группу, центром которой был Криницкий. Об этом можно судить хотя бы по тому, что все эти лица систематически собирались у Пиляра, Криницкого и Барышева и в доме партактива, причем эти сборища носили определенный характер.

….

На сборищах у Криницкого обычно бывали: Пиляр, Сосновский с женой, Хвесин, комкор Ефремов и его помощник Плау, Мамичев (б. зав. сельхозотделом Крайкома ВКП (б)), Незнамов, Чарский, Таболов, Гринштейн, Липендин, Голяндин, Филеев, Федоров, Татулов, Смирнов (арестован как троцкист), Симонович, Анисимов, Гусев (б. зампред Крайисполкома), Назаров (обком ВЛКСМ), Барышев, Кавтарадзе, Лепешев, Мурашев, Касперский, Антипов, Богородицкий и я — Фрешер.

На сборищах у Барышева, которые устраивались почти каждый день или в его квартире, или в доме отдыха партактива, бывали: Сосновский с женой (Барышев до своей женитьбы почти не расставался с Сосновским), Мурашев, Голяндин, Липендин, Филеев, Лепешев, Федоров и Татулов.»

О целях этой группы он рассказывал так, вот наиболее интересные отрывки:

«На почве единства враждебного отношения к руководству ВКП (б) и в первую очередь к Сталину, которое проявлял каждый из участников нашей организации, и в том числе и я — Фрешер, в атмосфере нашего полного морально-бытового разложения, мы превратились во врагов народа, которые ориентировались на террор и вредительство как на метод борьбы с руководством ВКП (б) и советского правительства.

…Своей конечной задачей наша организация, а в том числе и лично я, ставила насильственное устранение руководства ВКП (б) и советского правительства для реставрации капитализма.

Пиляр знал о том, что я вхожу в состав правотроцкистской организации и стою на позициях активной борьбы с руководством ВКП (б) и советского правительства. Он знал об этом из ряда откровенных разговоров со мною на эти темы, когда я выражал ему свое враждебное отношение к руководству партией и правительством и в первую очередь к Сталину.

…….

Вскоре после назначения Ежова Народным Комиссаром Внутренних дел Пиляр организовал стрельбище, на котором усиленно практиковались в стрельбе, совместно с Пиляром, замкнутый круг чекистов: Сосновский, Высоцкий, Науиокайтис, Палагута и Громов. Стрельба производилась чуть ли не ежедневно.

Пиляр и Сосновский усиленно уговаривали меня — Фрешера, Криницкого, Барышева и Каравая принять участие в этой стрельбе. Криницкий ездил на это стрельбище раза два, я — раз 7–10, а Барышев и Каравай ездили чуть ли не ежедневно.

Во время одной из таких стрельб Пиляр мне сообщил, что на тот случай, если бы в Саратов приехал Ежов, он организовал бы для него охоту в заповеднике НКВД. Через несколько дней после этого Пиляр сообщил мне прямо о том, что таким путем он подготовляет убийство Ежова, если бы Ежов приехал в Саратов.

…Пиляр мне сказал, что для убийства Ежова им подготовлены чекисты Высоцкий и Палагута.»

Из всего протокола допроса сомнительно одно — намерение убить Ежова, известно, что глава НКВД требовал от следаков составлять липовые обвинения, что его якобы все хотят убить. Это должно было служить дополнительным прикрытием для лидера правых, то есть Ежова. В остальном все изложенное было историей их антисталинской группы. Показания послужили основанием для ареста многих сообщников Фрешера: Г. Фукса, А. Вельша, А. Шваба, В. Курца, А. Моора и многих других персон немецкой национальности. Второго секретаря горкома Энгельса Анисимова арестовали еще до 28 июля, в этот день он написал письмо Андрееву, где отрицал предъявленные ему обвинения, убеждал в своей честности. Но он окончательно растерял доверие, на него было много показаний и обмануть Андреева у него не получилось.

Сталин утратил доверие к немецким большевикам, он потребовал, чтобы главные чекисты АССР были не немцами:

«Шифртелеграмма И. В. Сталина А. А. Андрееву об арестах в республике Немцев Поволжья. 2 августа 1937 г.

2 августа 1937 г.

№1164/ш

Саратов, т. АНДРЕЕВУ, копия т. ЕЖОВУ

ЦК постановил:

Первое. Изъятие главарей сектантской немецкой группы бет брудоровцев санкционировать.

Второе. Нынешний состав чекистов в АССР немцев Поволжья заменить не немцами.

Можете выехать в Москву 3 августа.

СТАЛИН»

Андреев закончил свое участие в чистках в Саратовской области и АССР НП, выехав в Москву 3 августа и появившись в кабинете Сталина 5 числа.

Чистка в Татарской АССР

Как и многие другие регионы страны, татарская АССР управлялась ячейкой правых, троцкистов, националистов и шпионов. Высший состав руководства ТАССР включал в себя следующих персон: первый секретарь республики был Альфред Лепа (с 1933 г.), второй секретарь Галим Мухаметзянов, председатель ЦИК Гумер Байчурин, председатель Совнаркома Киям Абрамов, начальник УНКВД Петр Рудь. Сам Лепа будучи латышом не был татарским националистом, но будучи рукой блока правых и троцкистов тесно сотрудничал с ними.

До сих пор мало известно, какие конкретно материалы послужили началом чистки в ТАССР, но все началось с отстранения главы НКВД Рудя, старого ягодинского кадра, прикрывавшего всюду заговорщиков, его сменщиком стал Александр Алемасов. Он отличался от других кадровых назначений аппарата НКВД, поскольку фактически не являлся чекистом, в органах он служил с января 1937 г., до этого он был партийным работником. Алемасов был в когорте партийных служащих, которые были направлены на подкрепление в НКВД, с целью разбавить старые ягодинские кадры.

Алемасов не только был чужд местной партийной верхушке, но он что важно был честным человеком, лояльным Сталину, он начал копать под верхушку ТАССР. 31 июня он арестовал председателя СНК Кияма Абрамова. С ним по делу проходило еще 34 человека, всего материалов набралось на 10 томов уголовного дела. По нему также проходили ранее арестованный нарком местной промышленности Ганеев, бывший начальник Татснабсбыта Габидуллин. Их содержание по сей день не доступно широкой публике, но из некоторых отрывков известно, что Абрамов вошел в националистическую организацию еще в 1923 г. В те годы развертывалось осуществление политики коренизации на всех нерусских окраинах возникшего СССР и регионах внутри РСФСР, где было значительное представительство не русскоязычного населения. Безусловно насаждаемая административными способами коренизация была питательной средой для национализма, такая политика вела к постепенному отчуждению местных большевиков от русских товарищей, превращению их в националистов. Сталин с конца 1920-х года стал медленно, но верно тормозить коренизацию, что делало его естественным врагом националистов. Кроме того, они придерживались правых взглядов.

Позже арестованный в декабре предсовнаркома Ахметсаф Давлетьяров давал такие показания: «Еще в тот период (28–32 гг.) в откровенных беседах друг с другом мы выражали недовольство политикой партии по национальному вопросу. Мы рассматривали эту политику как не отвечающую интересам национальных республик, приходили к тому выводу, что Москва не считается с республиками, попирает их права и проводит колонизаторскую политику.

Мы также проявляли большие колебания в вопросе коллективизации сельского хозяйства, расценивая это мероприятие партии как не жизненное <…> Мы считали, что коллективизация преждевременна, что крестьяне к этому еще не подготовлены, что эта политика партии обречена на провал. Когда же не на словах, а на деле, на базе сплошной коллективизации, началось повсеместное наступление на кулака, мы были не согласны с политикой партии, считая совершенно не нужными такие меры, как выселение кулаков. <…> Мы говорили об отсутствии демократии в партии, о том, что проводится совершенно неправильная политика в отношении троцкистов и правых, что такие «личности», как Троцкий и Бухарин, без основания ущемляются, им не дают высказываться и защищать свои идеи».

В том же декабре об деятельности заговорщической организации рассказал Али Ганеев, назвав ее лидера Кияма Абрамова.

«ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

обвиняемого Ганеева Али Ганеевича

5 декабря 1937 г. г. Казань

ВОПРОС: Вы являетесь одним из руководителей пантюркистского антисоветского центра в Татарии. Подтверждаете Вы это.

ОТВЕТ: Подтверждаю. С 1933 года я являюсь участником этой организации, а руководящее положение в ней стал занимать в 1934 году, когда был назначен наркомом легкой промышленности ТАССР.

ВОПРОС: При каких обстоятельствах Вы примкнули к этой организации.

ОТВЕТ: В 1933 году при встрече моей с Абрамовым Киямом, бывшим председателем СНК Татарии, он — Абрамов — мне сообщил, что им возглавляется пантюркистская антисоветская организация в Татарии, и что эта организация является филиалом аналогичной межнациональной организации с центром в Москве… В 1934 году Абрамов, я и Магдеев Каюм (наркомфин Татарии) уже являлись ядром руководящего татарского центра организации.

ВОПРОС: Какие цели и задачи ставила перед собой Ваша организация.

ОТВЕТ: Абрамов информировал меня, что организация ставит перед собой задачу вооруженного свержения Советской власти и создания буржуазно-демократического национального государства путем объединения территорий, населенных тюрко-татарскими народностями, в единое государство.

Говорил мне также Абрамов и о путях разрешения поставленных перед организацией задач. Расшифровывая концепцию неизбежности провала советского строя под давлением внутренних и внешних осложнений, Абрамов, доказывая правоту этой концепции, так изложил методы и формы организации:

Внутренние противоречия в стране нарастают, поэтому мы должны идти по пути объединения с любым антисоветским формированием для борьбы с Советской властью. Внешняя политическая ситуация сложилась не в пользу Советов, и в предстоящей войне поражение СССР неизбежно. Отсюда наши задачи:

а) вредительство и диверсия на основных участках хозяйственной жизни республики как эффективное мероприятие подрыва оборонной мощи страны, а с другой стороны — дискредитацию мероприятий власти в глазах широких слоев населения;

б) создание кадров, способных на вооруженное восстание в момент интервенции, и широкая агитация за неизбежность этой интервенции и поддержки ее восстаниями на местах;

в) распространение японо- и германофильских настроений и широкий шпионаж в пользу этих государств.

Вербовка в организацию в первую очередь националистических элементов с широким внедрением в массы идей пантюркизма и реставрации капитализма.

Борьба с руководством ВКП (б) и Советской властью всеми мерами — от распространения дискредитирующей клеветы до насильственного устранения — террора».

В середине июля открылась XVIII областная партийная конференция. В отчетном докладе персек обкома Лепа заявил о проделанной работе по ликвидации вредительства, назвал некоторых разоблаченных фигурантов, среди них был бывший нарком местной промышленности автономной республики Ганеев. На этом же выступлении он, однако, признал политическую слепоту местной партийной организации. От имени конференции Сталину послали телеграмму с строками:

«Мы сознаем, что на нас лежит огромная вина и ответственность за то, что враги не были своевременно разоблачены».

После конференции 31 июля был арестован председатель ЦИК Татарской АССР Гумер Байчурин, следствие плавно подбиралось к основному фигуранту. Во второй половине августа Сталин решил командировать в Казань группу работников аппарата ЦК: Г. Маленкова, В. Кривопалова, Б. Раевского, Д. Суханова. Все они были стойкими сторонниками Сталина. Эти аппаратчики прибыли на пленум обкома 26 августа с посланием от Сталина, которые потребовал снять А. Лепу с поста первого секретаря, потому что тот проигнорировал требование Сталина о борьбе с врагами. Пленум одобрил это решение в этот же день, после чего руководство обкомом фактически взял на себя Александр Алемасов. Маленков потребовал от пленума принять Алемасова исполняющим обязанности первого секретаря. Пленум одобрил эту кандидатуру.

Алемасов и Маленков далее на пленуме разоблачали людей из окружения Лепы, раскрывая компрометирующие их факты. Он обвинял их в том, что видя, чем занимаются начальники, те не доносили, это он адресовал к члену бюро обкома Моисею Вольфовичу. На пленуме также выяснилось, что компромат на Кияма Абрамова в ЦК отправил председатель ЦИК Гумера Байчурина. Он заявил:

«Сотни документов можете найти в ЦКК, я всегда беспощадно разоблачал врагов, кто Абрамова разоблачил? Если бы это письмо я не написал и если бы это письмо не попало к Маленкову, то Абрамов еще сидел бы и сейчас на работе».

Что это было понять несложно, как и в других областях одни предатели стали выкладывать компромат друг на друга, стремясь доказать ЦК свою «лояльность», но ничего у них не вышло. На Байчурина направили удар члены обкома, так М. А. Кузьмин лицемерно вопрошал Байчурина: «Разве вы товарищ Байчурин не знали об этих вещах, разве вы не знали о дачном строительстве? Разве вам не был известен вопрос о растранжиривании денег, когда только на одно пиво было истрачено 139 тысяч рублей?»

Еще одна интересная деталь прояснилась со слов второго секретаря обкома, 29-летнего Галима Мухаметзянова. Его партийный стаж составлял всего 6 лет и на Старой Площади его молодость считали плюсом. Он заявил на пленуме обкома:

«Особенно решительно я стал настаивать на выдвижении молодых работников после разговора с т. Маленковым в апреле 1937 года, когда он поставил передо мной вопрос: вы говорите, что вы молодой, в этом есть и положительное, вы должны знать молодых людей, молодые кадры, надо их выдвигать решительно и смело».

Это показывает, что Сталин и ЦК делали ставку на молодые кадры, вместо старых, которые погрязли в предательстве и моральном разложении. Слишком много фактов говорило об том, старые большевики уже не те и их надо разбавить молодой кровью. Конечно, антисталинисты иногда используют этот аргумент, чтобы «объяснить» якобы сталинские мотивы чисток, но разумеется причина репрессий была не в желании заменить старые кадры на молодые, а в том, что «старики» погрязли в измене. Другой стороны сам фактор молодости не означал честность и лояльность, сам Мухаметзянов был националистом-заговорщиком.

Сами бывший персек Леппа находился на свободе еще полтора месяца и был арестован 13 октября. По утверждению его дочери, он отправился в Москву, требуя приема у Сталина, но ему было отказано. Вероятно, на нервной почве у него обострилась почечная болезнь и он лег на лечение в кремлевскую больницу. Там его и арестовали и этапировали обратно в Казань. Он признал обвинения в шпионаже на Латвию и Германию, в покровительстве татарским националистам-султангалиевцам.

Чистка в Чувашской АССР

Разгром вражеских организаций в Чувашии неразрывно связан с личностью Марии Сахьяновой, которая по требованию ЦК приехала в республику еще в марте 1936 г. для проверки состояния дел, настолько все там было тревожно. Однако, до середины 1937 года машина чисток не давала должного хода. После февральско-мартовского пленума на собрании местного партактива она заявила об идиотской болезни самоуспокоенности в местной парторганизации и призвала революционной бдительности. Но и тогда ничего сделано не было, удары наносились только по предателям в ВЛКСМ. Это значит, что, несмотря на то, что Сахьянова представляла ЦК ВКП (б), ей долго не предоставляли мандата на проведение чисток. Она его получила лишь летом 1937 г.

В июне прошла XVIII областная партконференция, на которой Сахьянова снова призвала к борьбе с врагами, заявив: «Необходимо усилить разоблачение врагов Советской власти, окопавшихся в партийном, советском, профсоюзном, комсомольском и хозяйственном аппаратах Чувашской АССР». Но и этому предупреждению старались противодействовать руководство автономной республики, они же лидеры националистической антисоветской организации: первый секретарь С. Петров, второй Я. Андреев, председатель ЦИК А. Никитин, председатель СНК В. Токсин.

И все же, кое кого им пришлось оставить позади, главу Совнаркома Токсина сняли с должности и отправили работать директором кирпичного завода. На этом чистка верхушки могла вовсе закончится, но к следующему пленуму ситуация снова обострилась. До сентября были разоблачены и вскоре удалены: второй секретарь Андреев, председатель ЦИК Никитин. К первому секретарю Петрова, который руководил Чувашией более 10 лет, накопилось немало претензий. На пленуме обкома в ноябре 1937 г. Сахьянова заявила: «Тов. Петров не обеспечил, — утверждала она, — выкорчевывание врагов народа и ликвидацию последствий вредительства, а для буржуазных националистов в Чувашии создал легальные условия деятельности».

6 ноября 1937 г. постановлением ЦК ВКП (б) С. П. Петров был освобожден от работы. На этом большая чистка в органах власти привела на скамью подсудимых еще ряд лидеров националистов, включая: заместителя председателя СНК ЧАССР А. Яковлева, секретарь ЦИК А. Харитонова, председатель Госплана Г. Иванова, заведующего отделом ОК ВКП (б) Ию Кузнецова, наркома просвещения Е. Чернова, наркома торговли Л. Чернова, председателя Центрального Совета ОСОАВИАХИМа М. Ермакова,, секретаря Чебоксарского горкома Ф. Зефироваю

Чистка в Северной области

Северная область была крупным образованием, включая в себя территорию современных Архангельской (включая Ненецкий оруг) и Вологодской областей. Первым секретарем области был Дмитрий Конторин, он с 1929 г. работал в области, став в 1936 г. первым секретарем. Его предшественник Владимир Иванов, видный член право-троцкистской организации в октябре 1936 г. ушел на работу в союзное правительство. Но до этого он успел завербовать Конторина в 1934 г. Заняв двурушническую позицию, Конторин старался предотвращать реальное уничтожение врагов, но после того, как по всей стране стали вскрывать банды право-троцкистов, это стало невозможным. Еще в июне Конторин игнорируя процесс борьбы с врагами, составлял положительные отзывы о руководителях парторганизаций. Вот одна характеристика:

«ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАВЕДУЮЩЕГО ОТДЕЛОМ РУКОВОДЯЩИХ

ПАРТ0РГАН0В СЕВЕРНОГО ОБКОМА ВКП (б) С.П.НЕКРАСОВА

Не ранее июня 1937 г.

Тов. Некрасов Семен Павлович, член ВКП (б) с ноября 1919 г., партбилет №0239015, рождения 1897 г., по социальному положению крестьянин.

В 1924 г. окончил курсы секретарей укомов при ЦК ВКП (б). С 1918 г. работает на руководящей советской и партийной работе: председатель уездисполкома; заворг и секретарь укома ВКП (б), инструктор и зав. сектором Севкрайкома ВКП (б); зам. секретаря Северо-Двинского окружкома ВКП (б) и заворг Архангельского горкома ВКП (б).

С февраля 1935 г. работал зам. зав. ОРПО Северного крайкома ВКП (б). На первой Северной облпартконференции выбран членом обкома ВКП (б) и в июне 1937 г. на пленуме обкома ВКП (б) выбран членом бюро и утвержден зав. отделом руководящих парторганов обкома ВКП (б).

В других партиях не состоял. В оппозициях и антипартийных группах не участвовал. Отклонений от линии партии не было. Партвзысканий не имеет и не имел. Тов. Некрасов политически подготовленный, партийно выдержанный и дисциплинированный член партии. Скромный большевик, чуткий, отзывчивый и внимательный товарищ. В своей повседневной работе тесно связан с партийными организациями районов, хорошо знает партийные кадры области и особенности в работе отдельных районов.»

Герой записки Семён Павлович Некрасов был право-троцкистом, двурушником. Другой враг Конторин слепил ему идеальный отзыв, позже утвердив вторым секретарем обкома. Но долго эта идиллия не продлилась. Первые аресты в руководстве области последовали в августе 1937 года, косвенные факты указывают, что они были инициированы ЦК ВКП (б), а не местным обкомом или УНКВД. Начальник УНКВЛ Борис Бак сам подвергся опале и аресту, его взяли 13 августа. За пять дней до этого был арестован Василий Строганов, председатель исполкома краевого облсовета. Механизм чистки был запушен. В следующие три месяца происходил разгром антисоветской организации. Примерно в это же время Северная Область была разкрупнена на Архангельскую и Вологодскую.

В начале ноября состоялся пленум обкома, на который приехал секретарь ЦК А. Андреев. Он потребовал снять текущее руководство и пленум это одобрил. 5 ноября старая верхушка антисоветской организации была отстранена от власти: первый секретарь Д. Конторин, второй секретарь С. Некрасов. В протоколе пленума говорилось: « [Постановили: ] поручить бюро обкома ВКП (б) расследовать поднятые вопросы и имеющийся материал о связях тов. Котова Н. с врагами народа (Хорошко, Сорокин и др.) и рекомендации произведения Троцкого как учебного пособия.

0 тов. Вольском Д. П., зам. начальника управления по делам искусств при облисполкоме (тов. Андреев).

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.