Бесплатный фрагмент - Чернотравка

Чернотравка

«Чернотравка» — это не боевик и не магический реализм. Это поэтичный, сдержанный рассказ о женщине, которая устала быть оружием.

Мара — бывшая телохранительница, ставшая «ведьмой» в глазах деревни. Она убивает только тех, кто крадёт детство. Но когда в её жизнь врывается не просто жертва, а дочь монстра, ей приходится сделать невозможное: не уничтожить зло, а дать ребёнку право на выбор.

Она не мстит. Она восстанавливает баланс.

Мара живёт в лесу у болота. Люди зовут её ведьмой — за молчание, за травы, за то, что она приходит, когда тьма становится слишком густой.

Но когда к её двери постучится дрожащая девочка с синяком на щеке и рисунком ужаса в тетради, Мара поймёт: на этот раз зло не спряталось в тени. Оно улыбается на ярмарке, спонсирует детский футбол и зовётся Артёмом Беловым.

Чтобы остановить его, ей придётся не просто убить — а разрушить веру ребёнка в отца, заставить преступника увидеть своё отражение… и впервые за десять лет — выбрать жизнь, а не месть.

«Чернотравка» — не история о мести. Это история о том, как вырастить свет из самой чёрной земли.

Глава 1

Утром шёл дождь. Мелкий, нудный, такой, что не мочит — только сердце морозит.

Мара стояла у окна и смотрела, как капли стекают по стеклу. За окном — болото, тополь, да старая лодка, перевёрнутая кверху дном. Дом — маленький, из тёмного бруса, без электричества, только печка да керосиновая лампа. Всё, что ей нужно.

На плите грелся чайник. Вода почти закипела. Она насыпала в кружку сушёную полынь, немного чабреца, щепотку соли. Соль — не для вкуса. Против сглаза. Против сна, который приносит голоса.

Она не верила в проклятия. Но верила в последствия.

Дверь скрипнула. Не от ветра — она всегда запирала её на засов. Мара медленно обернулась.

На пороге стояла девочка. Лет четырнадцати. Мокрая до костей. Глаза — большие, чёрные, как у лани перед выстрелом. На щеке — свежий синяк. В руках — рваный рюкзак.

— Ты ведьма? — прошептала она.

Мара не ответила. Подошла, сняла с вешалки сухую рубаху, протянула.

— Зайди. Оставь обувь у порога.

Девочка вошла, будто боялась, что её съедят. Сняла кроссовки, оставила их на глиняной плитке. Вода растеклась лужицей.

— Меня зовут Лена, — сказала она, не глядя в глаза. — Меня… он сказал, что ты поможешь.

— Кто «он»?

— Дед у болота. Травник.

Мара кивнула. Старик Василий — единственный, кто знал, где она живёт. И единственный, кому она верила.

— Садись. Пей чай.

Лена села на лавку, дрожа. Не от холода. От страха. Мара налила ей чаю, поставила кружку перед ней.

— Ты бежала?

— Да.

— От кого?

Лена замолчала. Потом сунула руку в рюкзак и вытащила потрёпанную тетрадку. Раскрыла на последней странице. Там был нарисован треугольник с глазом посередине — чёрной ручкой, дрожащей линией.

— Они забирают девочек. Из города. Из приюта. Говорят, что устраивают на работу. А потом… — голос сорвался. — Он… он показывает видео. Говорит: «Если убежишь — нарежем как свинину».

Мара медленно взяла тетрадь. Рассмотрела рисунок. Такой же символ она видела год назад — на стене в подвале, где держали трёх девушек из Тюмени. Тогда она пришла слишком поздно. Нашла только кости.

— Сколько их у него сейчас?

— Двое. Может, трое. Я убежала, пока он спал. Но они… они уже ищут.

Мара встала, подошла к сундуку в углу. Открыла его. Внутри — чистое бельё, запас еды, нож в кожаных ножнах, небольшой мешочек с травами.

— Ты ела?

— Нет.

Она вынула хлеб, сыр, положила перед девочкой.

— Ешь. Потом ляжешь спать.

— А ты?

— Я подумаю.

Лена поела молча. Потом зевнула — усталость взяла своё. Мара постелила ей на печи, укрыла шерстяным одеялом. Девочка уснула через минуту. Лицо стало спокойным. Как у ребёнка, который наконец-то нашёл тихое место.

Мара вышла наружу.

Дождь усилился. Ветер гнал тучи с севера. К неприятностям.

Она подошла к лодке, перевернула её. Достала из-под днища маленький ящичек, запертый на медную защёлку. Открыла. Внутри — пистолет «Макаров», три обоймы, нож с костью на рукояти, верёвка, фонарь.

Она проверила патроны. Всё на месте.

Потом вернулась в дом, зажгла лампу. На столе лежала тетрадка. Она открыла первую страницу. Там было написано имя: Артём Белов.

И адрес: улица Лесная, 7, посёлок Приречный.

Мара знала это место. Там раньше была база отдыха. Заброшенная. А теперь — «автосервис». С вывеской «Белый Лось». С чистыми окнами. С улыбчивым хозяином, который жмёт руки на ярмарках и спонсирует детский футбол.

Она вышла во двор. На заборе сидела сова. Белая, с чёрными крапинками на крыльях. Та самая, что прилетала к ней каждую осень.

— Ты тоже чувствуешь? — спросила Мара.

Сова моргнула. Взмахнула крыльями — и исчезла в тумане.

Мара вернулась в дом. Достала из шкафа чёрную куртку, надела поверх рубахи. Проверила нож за поясом. В карман поклала мешочек с чернотравкой — сушёные корни чёрного паслёна, полынь, пепел от костра.

Она подошла к печи, где спала Лена. Наклонилась, тихо сказала:

— Если я не вернусь — иди к Василию. Он всё расскажет.

Девочка не проснулась. Только прижала к груди свой рюкзак.

Мара вышла. Заперла дверь. Потом — медленно, шаг за шагом — пошла по тропе к шоссе.

Небо начало светлеть. Дождь прекратился. Где-то вдали завыла сирена.

Она не оглянулась.

Глава 2

Приречный был не городом — а привычкой. Двадцать улиц, магазин «У дома», автобус до Тюмени раз в три часа, и вечный запах дизеля от КАМАЗа, что возит щебень на стройку за лесом.

Мара приехала на попутке. Водитель — молчаливый мужик с татуировкой «Бог с нами» на шее — высадил её у остановки без вопросов. Она платила молча, сунув купюру в щель между сиденьями. Он кивнул. Больше не нужно.

Она шла пешком. Никто не смотрел на неё. Вот в чём сила — быть невидимой не потому, что прячешься, а потому что тебе нечего скрывать.

«Белый Лось» находился на краю посёлка, у поворота на лес. Невысокое здание из серого кирпича, выкрашенное в бежевый. Чистые витрины. На вывеске — олень с ветвистыми рогами и надпись: «Автосервис. Шиномонтаж. Приём заказов».

Перед входом — три машины. Все дорогие. Все с тонировкой. Все с грязными номерами.

Мара прошла мимо. Не посмотрела внутрь. Просто запомнила звуки:

— скрип двери,

— голос мужчины (низкий, спокойный),

— музыка — старый рок, «Кино», «Группа крови».

Она свернула за угол, к автобусной остановке. Там сидела старуха в вязаном платке, грела руки у костра в бочке. Продавала семечки и самокрутки.

Мара купила пачку семечек. Присела рядом.

— Холодно сегодня, — сказала старуха, не глядя.

— Осень вступает в права.

— Ты не местная.

— Нет.

— Зачем приехала?

— Посмотреть на Белова.

Старуха перестала жевать. Посмотрела на неё впервые.

— А… ты та самая?

Мара не ответила. Просто раскрыла пачку, высыпала семечки на ладонь.

— Он сегодня в городе, — тихо сказала старуха. — Уезжал утром. Машина — чёрная «Тойота Камри». Номер… не запомнила. Но у водителя шрам через всё лицо.

— Спасибо.

— Зачем тебе?

— Он кое-что украл.

— И ты хочешь вернуть?

— Нет. Я хочу, чтобы он понял — украв, ты не стал хозяином. Ты стал долгом.

Старуха долго молчала. Потом протянула ей бумажный пакет.

— Возьми. У меня внучка такая же была. Пропала два года назад. Сказали — уехала учиться. А я знаю… она боялась его глаз.

В пакете лежал небольшой флакон с прозрачной жидкостью и записка: «Для замка. Смажь — откроется без звука».

Мара кивнула. Спрятала флакон в карман.

— Как тебя звать?

— Не важно.

— Тогда я буду звать тебя Тень.

— Хорошо

Она встала, пошла прочь. Старуха не оглянулась.

К вечеру Мара уже знала почти всё.

Она провела день в библиотеке — единственно чистом месте в посёлке. Там же был бесплатный Wi-Fi. Через старый ноутбук (купленный за тысячу рублей у школьника) она нашла: