электронная
Бесплатно
печатная A5
525
18+
Чёрное закулисье

Бесплатный фрагмент - Чёрное закулисье

Сборник рассказов


4.8
Объем:
438 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-3896-4
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 525
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Дети Ануннак

Я стою на крыше многоэтажной новостройки. Под ногами настоящая бездна. С такой высоты люди превратились в точки, а машины в спичечные головки. Сильный ветер, несущий за собой черные мясистые дождевые тучи, то и дело пытается закончить быстрее мой ритуал прощания с этим слепым и бренным миром. Вот еще один раз мне пришлось оступиться, и поймать равновесие, чтобы не сорваться вниз. Где-то за горизонтом раскатисто громыхает гром. На соседней улице хорошо слышна сирена проезжающей машины скорой помощи.

Наверняка, вы хотели бы услышать, что такого должно случиться в жизни, чтобы такие как я, захотели уйти из этого мира раньше отведенного срока? Моя история покажется вам безумной и нереальной. Самое время обратиться к психологу, скажите вы. Но будете не правы. Так как, утопая в повседневности, логике и рациональности, вы привыкли всему находить разумное, по вашему мнению, объяснение. Ведь проще всего не верить в то, что находиться за гранью вашего понимания. Может моя смерть и не откроет глаза абсолютно всем, но зато ни в чем невиноватая девушка останется жить.

Поговаривают, если родиться удачно в зажиточной семье, то вам все будет даваться только по одному слову «хочу». Нет, не все, но почти все. Эта история берет начало с моего восемнадцатого дня рождения. В нашем семейном загородном доме, что территориально стоит в богатейшей части города, по соседству со звездами эстрады и кино, чиновниками и другими высокопоставленными личностями, собралась целая куча народу. Кого только не было, начиная с родственников до третьего колена, друзей и заканчивая партнерами моего отца по бизнесу корпорации «Heard of peace», крупнейшего производителя искусственных органов и протезов. Обычно любой другой день рождения проходит намного скромнее, в кругу семьи и далеко не с таким размахом. Может это и выглядело странно, но в нашем роду так принято, на совершеннолетие устраивать целый пир. Четыре года назад таким же образом праздновали именины моего старшего брата Анатолия.

На протяжении первой половины дня я чувствовал себя редким экзотическим животным в клетке. Абсолютно каждый гость считал за должное подойти ко мне и даже не поздравить, а скорее посмотреть, что я из себя представляю. И не важно, был ли это близкий родственник или совершенно чужой для меня человек, которого я вижу сегодня впервые. Еще странным было то, что практически каждый третий позволял себе поинтересоваться, как я себя чувствую и есть ли у меня уже девушка? Да какая им вообще разница? Или они уже намыливаются выдать за меня свою дочь в выгодном марьяже?

Ко второй половине пиршества я был уже настолько вымотан, что мне не хотелось абсолютно ничего. Все эти тосты и пожелания успели надоесть до тошноты. Все гости уже примелькались, и я не помнил, с кем имел честь говорить, а кого видел впервые. А знойное палящее летнее солнце жалило с такой силой, что воздух во дворе поплыл, как в какой-то пустыне. Освободившись от формальностей, я уже собрался пройти к группе друзей и приятелей, и наконец, отвести душу и насладиться своими именинами. Как вдруг случилось непредвиденное, проходя между бассейном и плотной кучкой гостей, моя голова внезапно закружилась, в ушах появился оглушающий звонкий писк, все вокруг окутала тьма, как результат, я пошатнулся и упал прямиком в воду. Последнее, что я припоминаю, так это громкий всплеск, тяжелая влага, не позволявшая мне вздохнуть, и как писк превратился в странный бурчащий шепот. Скорее всего, это могла быть звуковая галлюцинация, но точно утверждать ничего не буду.

Очнулся я в палате частной клиники, принадлежащей отцовской компании. Свет в комнате казался слишком ярким и обжигающим. Прежде чем зрение пришло в норму, я услышал голос моей младшей сестры Иры:

— Мама! Мама! Никита очнулся! — я почувствовал нежные сестринские объятья своим лицом. Она никогда не церемонилась и всегда делала все, что ей вздумается. — Мы так перепугались, братик.

У нас с сестрой были особые отношения, еще с детства она любила играть в моей комнате, дом большой, а сидеть в одиночестве Ира никогда не хотела. У нее всегда была острая привязанность к вещам. Когда у родителей что-то ломалось или рвалось, они всегда просто шли в магазин и покупали новые вещи. Но когда у моей младшей сестры ломалась любимая игрушка, это был практически траур. Никакие новые подарки не могли ее успокоить, и именно в этот момент, я всегда приходил к ней на помощь. Не знаю почему, но мне всегда с легкостью давалась любая ручная работа. И в этом плане я для нее был что-то вроде супер героя. Ее глаза загорались, улыбка до ушей, и будто я не руку кукле приделал, а спас чью-то жизнь.

Глаза, наконец, привыкли к свету, и я рассмотрел слезы на щеках десятилетней девочки. Видимо, я здорово напугал младшую сестру. Рядом в кресле сидела моя мать с озабоченным лицом, она встала и подошла к кровати.

— Сынок, все в порядке, с тобой все будет хорошо. Дмитрий Сергеевич, — так звали главврача в клинике, — сказал, что анализы в полном порядке, и это был всего-навсего солнечный удар.

В это же время в палату открылись двери, и в комнату зашел мой отец и вышеупомянутый врач.

— Да, пару дней постельного режима, и Никита будет в полном порядке. Я прописал несколько медикаментов, что помогут ему восстановиться быстрей. А что касается…

— Это очень хорошо, — мой отец бесцеремонно перебил врача на полуслове, не дав ему договорить. Затем он подошел к койке и как-то странно посмотрел на меня. Честное слово, я никогда в жизни не видел его таким взволнованным. И это не переживание за сына и даже не злость, а скорее неподдельный восторг. Его глаза горели, он внимательно всматривался в меня, будто я дал ему повод гордиться собой. Чтобы вы понимали мой отец Василий Степанович Краков, это самый холодный человек на Земле. С самого детства моим воспитанием занималась мать, а единственное время когда я видел отца, так это совместный ужин. Это не тот человек, к которому можно обратиться за советом, он никогда не проявлял лишних эмоций. Даже тогда, когда меня на неделю отстранили в школе от занятий за плохое поведение, все чего он меня удостоил, так это презрительный высокомерный взгляд. Отец постоянно занимался бизнесом и проводил время с семьей исключительно по большим праздникам. А тут он прямо таки излучал неподдельную радость, что не могло меня не напугать.

— Пап? Все хорошо? — я присел, мне было неудобно лежать при таком количестве людей собравшихся в палате.

— Все в порядке, Никита, — на его лице появилось подобие тонкой улыбки. — Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — я был обескуражен таким поворотом событий и просто застыл, сосредоточившись на чересчур внимательном отцовском взгляде.

— Так все, мальчику нужно отдыхать, — очень деликатно вмешалась мама. — Пускай Никита, как следует, выспится, — она положила теплую ладонь мне на щеку и поцеловала в лоб. — А завтра, я заеду за тобой и заберу домой.

На следующее утро я вернулся обратно в поместье. Состояние было отличное, но мама настояла, чтобы я еще полежал в постели какое-то время. Спорить не было никакого резона, уставившись в планшет за просмотром любимого сериала, время пролетало незаметно. Но мой многочасовой сеанс прервал стук в комнату.

— Войдите!

Двери неуверенно приоткрылись, и в комнату зашел мой брат Толя.

— Не спишь? Как ты себя чувствуешь?

Брат вел себя очень сдержанно и деликатно, что в принципе, ему совершенно не свойственно. Если брать по аналогии с младшей сестрой, то он ее полная противоположность: дерзкий, напыщенный, самовлюбленный и корыстный. Еще в детстве, он не раз делал мою жизнь невыносимой, всячески издеваясь и подшучивая надо мной. Но когда ему стукнуло восемнадцать, его как подменили, он полностью переключил свое внимание на отца и начал проводить с ним большую часть личного времени. Чему я, в свою очередь, был несказанно рад.

— Нормально, а что? — я уже было заподозрил какую-то подлость, неужели спустя два года, взялся за старое?

— Ничего, — он поджал губы, будто о чем-то сожалея. — Разве старший брат не может поинтересоваться здоровьем младшего братишки?

Мне очень хотелось спросить у него, где была его забота, когда он бросил меня в лесу с подвернутой ногой, и мне пришлось хромать до дома целых два километра. Или где была его забота, когда он закрыл меня в собственной комнатке, и я пропустил групповую поездку с друзьями в кинотеатр. Но я не стал, может он и действительно повзрослел за это время, или это какое-то своеобразное отцовское влияние.

— Можешь. Врач велел еще денек побыть в лежачем положении. Так что, у меня все в полном порядке.

— Вот и славно. Ты нас всех здорово перепугал, — Анатолий говорил, как-то фальшиво, не искренне, будто пытался завоевать мое расположение. А может, он просто по-другому и не умеет. Уловив неловкое молчание, он положил руку мне на голову и потеребил волосы. — Выздоравливай братишка, мне пора на работу.

— Хорошо, удачного рабочего дня.

На что, уже в дверях, Анатолий как-то натянуто хмыкнул и сказал:

— А ты не….., — он хотел что-то спросить, но потом внезапно передумал. — А хотя, нет, ничего.

После всех этих событий странности прекратились, и все вернулось на круги своя. Лето подошло к концу, наступил новый учебный семестр. За окном в аудитории пролетали последние теплые деньки. А настроения грызть гранит науки так и не появилось. В конце концов, я не выдержал и решил развеяться. Попросился выйти, а сам сел в машину и уехал, все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Сидя за рулем, возникало неподдельное чувство, будто просиживая штаны в университете, моя жизнь ускользает сквозь пальцы. Все равно я уже знаю свое будущее, вопрос о том, чтобы поступить в технический институт отпал сам собой. За меня все решила моя семья: «Ты будешь работать в компании отца» и точка. Да здравствует экономический факультет. Поэтому мне кажется, что это мои последние 4 года, а потом все, начнутся собрания, учеты, переговоры с инвесторами и тому прочее.

Поднялся сильный ветер, и погода резко изменилась. С востока приплыли густые черные тучи, а вместе с ними стеной пошел дождь. Говори не говори, но хорошо когда у тебя есть автомобиль, особенно в такие моменты. Так что нечего жаловаться, робота у меня хоть и будет скучная, зато буду всегда обеспечен. Впереди показался одинокий силуэт девушки, что шла по тротуару вдоль дороги. Миниатюрная такая, вся съежившаяся, и насквозь промокшая, как котенок. Смотрю на нее, и прямо слезы наворачиваются. Вот и решил, что подвезу ее до дома, а то потом совесть замучает, я же не изверг какой-то, к тому же все карты при мне. Подъезжаю к тротуару, открываю стекло на переднем сиденье и говорю:

— Девушка, садитесь, пожалуйста, в машину, я вас до дому подвезу.

А она повернула голову, посмотрела на меня большими карими глазами и пошла дальше, не проронив ни слова. Боится, значит. Что уж тут, ведь мы с ней даже не знакомы. Несколько секунд я просто смотрел на нее оценивающе: черно-белые кеды насквозь промокли, на блузке под короткой черной кожаной курточкой нет сухого места, а ее рыжие волосы слиплись и прилипли к симпатичному веснушчатому личику. Вроде девушка как девушка, а внутри у меня что-то екнуло. Я выскочил под дождь, отыскал в багажнике зонт и побежал к ней. Пока нагнал, сам промок до нижнего белья, дождь только усиливался. Прижав к груди сумочку и уставившись носом в землю, она даже не сразу меня заметила. И только тогда, когда я раскрыл над ней зонт, девушка не останавливаясь, повернулась в мою сторону. Эти карие глаза будто смотрели мне прямо в душу, и я впервые в жизни по-настоящему влюбился по уши. Такая хрупкая и милая особа засела глубоко у меня в душе. Стараясь держать дистанцию, не навязываясь, я шел фактически под ливнем до самого ее дома.

— Спасибо, — она тихонько буркнула себе под нос и тут же скрылась во тьме неосвещенного подъезда.

А я просто стоял дальше, насквозь промокший, и как дурак счастливый. В эту ночь я не сомкнул глаз, во мне что-то сломалось, ее лицо не выходило у меня из головы. И я буду не я, если не завоюю ее симпатию.

Как только солнце показалось на горизонте, я поехал к дому незнакомки. Она показалась мне пугливой диковинной птицей, излишний напор только все испортит. Поэтому я, как во всех шпионских романах, решил пощупать почву и проследить за ней. Девушка долго не появлялась, и я уже подумал, что незнакомка меня одурачила. Но вздохнул с облегчением, когда она, подобно желтому одуванчику, в ярком оранжевом платье появилась у подъезда. В руках у нее был большой черный тубус, а на голове объемные круглые наушники. С такими динамиками, она меня точно не услышит, даже если я буду ехать за ней на машине в упор. Как оказалось, она училась в техническом университете на факультете архитектуры. Я проследовал за ней до самой лекционной аудитории, и старясь не попадать к ней на глаза, сел в самом конце. Семестр только начался, поэтому студенты не успели примелькаться преподавателям, и о присутствии незваного гостя, никто не заподозрил. На перекличке я узнал ее имя — Вишникина Анна. А благодаря социальным сетям я выведал все остальное. Ее главной отдушиной было рисование, вся лента пестрит самыми разнообразными пейзажами. Больше половины работ сделаны в солнечном парке в центре города, а благодаря датам я понял, что почти каждую субботу она занимается живописью. Любимая музыка: Fleur и Coldplay. Обожает путешествовать, но семья у нее не зажиточная, поэтому фото с экзотических мест встречались крайне редко.

Дальше предстояло действовать по простому и, как мне показалось неплохому плану. Дождавшись субботы, я посетил художественный магазин и купил мольберт, полотно, краски и кисточки. После этого приехал к солнечному парку и принялся ждать Аню. Она появилась практически сразу, я даже не успел допить свой кофе. Глядя, как такая миниатюрная особа, таскает тубус, мольберт и сумку с принадлежностями, у меня то и дело возникал порыв подойти и помочь ей, но тогда это бы все испортило. Выбрав себе место для работы, девушка снова вооружилась наушниками и громкой музыкой, поэтому мне было очень просто подойти, и оставаясь незамеченным, разложиться поблизости. Умею ли я рисовать? Конечно, нет, и то, что у меня выходило, напоминало скорее сюрреализм в исполнении пятилетнего ребенка. Да и визуально я мало чем походил на образ художника: бредовая одежда, дорогие туфли и стильная стрижка. Со временем она меня заметила, и наверно, узнала, но виду старалась не подавать, изредка мне удавалось поймать ее редкий взгляд вскользь. Выдавив из тюбика всю синюю краску на полотно, и кое-как размазав хаотическим образом, я начал действовать и подошел таким образом, чтобы ее не напугать.

— Девушка, простите пожалуйста.

— Что?! — она меня не услышала и выключила музыку в наушниках.

— Я говорю, извините! — я повторил громче.

— Ненужно кричать, я вас хорошо слышу.

Ее глаза снова остановились напротив моего лица. И мне на мгновение стало не ловко, я еще никогда не чувствовал такой робости, да что же со мной такое? Складывается впечатление, что от этого зависит вся моя жизнь.

— Я столкнулся с непреодолимым художественным кризисом. Вы не могли бы, мне одолжить немного синей краски?

Она как-то подозрительно прищурилась и спросила:

— Скажите честно, вы меня преследуете?

— Нет, что вы. Как вы вообще могли такое подумать? Просто сегодня утром я ощутил, что обязан создать настоящий шедевр.

— Да? — на ее лице появилась улыбка. — И что же побудило вас выбрать именно это место? Здесь очень много красивых ракурсов.

— Меня привела сюда муза и это чистая правда, — я уже не мог отвести взгляда от ее лица.

— И что же, вы покажите мне свой «шедевр»? — Аня немного смутилась и отвела на секунду глаза.

— Я могу, но должен вас предупредить, что он еще не завершен.

— Ничего страшного.

Мы подошли к моей мазне, где половина полотна это синяя клякса. Художница широко улыбнулась не в силах сдержать улыбку от этого убожества, и прикрыла рот рукой, стараясь вести себя деликатно.

— Что скажите? Меня, кстати, зовут Никита, — я протянул руку в приветствии.

— Аня, — девушка ответила взаимностью. — А что тут скажешь, очень, — она долго подбирала слово, — самобытно.

— Правда? Вы так считаете? — я уже сам с трудом сдерживал улыбку, так как эта клякса безумного художника выгладила отвратительно даже по моим скромным меркам.

— Да, немного труда и вы превратите это в шедевр. Но мне кажется, что, пожалуй, синего в этой работе и так в избытке. Вы не подумайте мне не жалко, и если вы посчитаете, что это не так, я поделюсь.

— Пожалуй, я прислушаюсь к вашему совету, немного перебор, — я и сам не заметил, но уже светился от радости.

— Если только совсем чуть-чуть, — прибавила девушка.

Дальше беседа закрутилась сама собой. Мы говорили, о чем только можно, про кино, о друзьях, о музыке и просто делились ощущениями. В обед мы попили вместе кофе, а уже как начало темнеть, я провел ее до дома. Мы обменялись номерами телефонов и договорились встретиться еще раз.

Мы постоянно переписывались, и я уже не мог представить, как вообще жил без нее раньше. При каждом удобном случае мы встречались и проводили все свое свободное время вместе. Я был счастлив только от того, что она была рядом. Мне нравилось просто смотреть, как она рисует, а от ее улыбки мне становилось настолько тепло, что даже прохладная золотая осень была для меня лучшей порой года на свете.

И мне до сих пор не верится, что все это могло когда-то измениться. В один из последних ярких солнечных дней я пригласил ее покататься на катамаранах. День был по сказочному чудесным, мы как обычно болтали ни о чем, и были по прежнему, как никогда счастливы. Сильный порыв ветра сбил с Аниной головы шляпку, головной убор взлетел в воздух и упал в реку. Пребывая в приподнятом состоянии, я совершил глупый геройский поступок: сняв обувь, прыгнул в воду спасать ее предмет гардероба. Вода не была очень холодной, но то, что начало происходить дальше, не на шутку встревожило меня. С моего дня рождения, ничего подобного не происходило. Сердце начало ускоренно биться, а в ушах появился знакомый писк, о котором я уже успел давно позабыть. А из глубины, будто из широкой заводской трубы, на неизвестном языке, начал вещать шипящий томный голос. Может это и не слова вовсе были, а какой-то гул, так как я не смог разобрать абсолютно ничего. Не на шутку перепугавшись, я вынырнул из воды, холодные потоки ветра моментально окатили меня ледяными уколами. Странное трубное вещание моментально куда-то исчезло и я, забрав шляпку, вернулся обратно в катамаран.

— Ну ты и дурачок. Испугал меня не на шутку, не лето ведь уже, обещай, что больше так делать не будешь, — она взяла плед, на котором сидела и накрыла меня, попутно отблагодарив спасителя поцелуем.

— Обещаю, — стуча зубами, я сделал непоколебимое выражение лица. А у самого все мысли были заняты тем, что я пытался разобраться, что это вообще только что со мной было?

Дальнейшие события разворачивались быстро и непринужденно. Мы поехали к Ане домой, ее родители работали геодезистами и как раз уехали в очередную командировку. Она сделала мне чашку горячего какао, но уже никто его не пил. Желая нормализовать температуру моего тела, Аня сняла кофту и прижалась ко мне всем телом. Устоять перед горячей и чертовски привлекательной девушкой было уже невозможно. Мы полностью поддались эмоциям и занялись любовью.

На следующее утро меня разбудила мелодия телефонного звонка. С трудом открыв глаза, я на мгновение опешил, так как проснулся в машине, что стояла на окраине города, неподалеку от окружной трассы. Надпись на дисплее телефона «Мама»:

— Ало, — я поднял трубку.

— Никита, у тебя все хорошо? Ты не ночевал дома. Я очень переживаю, ты не отвечаешь на вызовы.

А что ответить? Я не знаю. Последнее, что я помню, это как Аня засыпала у меня в объятьях. Почему я тут? Что произошло?

— Ало сынок, ты меня слышишь?

— Да мам у меня все в порядке, прости меня, пожалуйста, я засиделся у друзей, а телефон забыл в машине, — я нагло соврал.

— Ну, ты даешь, ты домой будешь заезжать? Или сразу на занятия?

— Еще не знаю, наверно, сразу поеду в институт.

— Ладно Никита, только сегодня вернись, пожалуйста, домой.

— Хорошо мам, люблю тебя.

— Не поступай так больше, я себе места не находила. И я тебя люблю.

— Да, обещаю.

И в правду, пять пропущенных от матери, и один исходящий звонок к Ане в два часа ночи. Не помню абсолютно ничего, что за бред?! Я тут же позвонил своей девушке, но номер был занят. Через несколько минут повторил попытку и снова короткие гудки. Неужели она меня заблокировала? Да что вчера случилось? Это же был, черт возьми, лучший вечер в моей жизни! Я не выдержал и поехал к Ане домой, а когда понял, что ее там нет, то тут же отправился в институт.

В какой-то степени мне повезло, и как раз началась большая перемена. Я выяснил на кафедре ее расписание и поспешил встретиться. Но как только я ее увидел, а она меня, у меня в душе, что-то заболело. Аня смотрела на меня напуганными и округлившими глазами, будто увидела призрак. Вокруг шеи был обмотан легкий фиолетовый платок, а лицо уставшее и не выспавшееся.

— Ань, давай поговорим.

Вокруг нее была группа одногрупников, что так же пускали в мою сторону недоброжелательные взгляды.

— Никита, между нами все кончено. Пожалуйста, оставь меня. И не подходи ко мне больше, — стараясь не привлекать внимания окружающих, холодно и в пол тона ответила девушка.

Такой ответ просто не мог меня не ранить до глубины души. Это самое страшное, что я только мог себе представить на данный момент.

— Пожалуйста, объясни мне, что произошло? Знаю, звучит глупо, но я ничего не помню, — меня буквально разрывали эмоции.

И я даже не понял, откуда именно мне прилетело, сокрушительный удар по лицу сбил меня с ног и положил на лопатки. Прейдя в себя, я увидел, как надомной возвышался здоровяк провинциальной крепкой наружности:

— Слышишь, мажор, ты думаешь, если у тебя куча денег, тебе все можно? — свои слова здоровяк приукрасил пинком увесистого кожаного ботинка, что заставило меня зашипеть от боли.

Товарищи защитника не заставили себя долго ждать и тут же окружили меня. Но этот момент вмешалась Анна. Безусловно, где-то в глубине она все еще испытывала ко мне симпатию. Такие чистые и близкие отношения не способны бесследно испариться за одну ночь.

— Пожалуйста, не бейте его! — в ее голове отчетливо слышалась боль. Она подошла ко мне и сказала: — Уходи, прошу тебя, мы больше не пара, — это, наверное, была самая болезненная фраза в моей жизни на тот момент.

Фиолетовый платок на мгновение сполз, обнажив шею, и я увидел крупный широкий синяк. Естественно я опешил. За всю свою жизнь я ни разу не ударил женщину, не говоря уже о любви всей своей жизни. Неужели это моих рук дело? Я бы ни за что не совершил такого, не под каким предлогом. Я просто не могу в это поверить. Я ничего не помню! Долбанная голова! Хотелось кричать, я силой подавил в себе боль, и просто развернувшись, заставил себя уйти. Уже в машите, я выплеснул все накопившееся, и как пациент псих лечебницы колотил руками о руль до тех пор, пока на телефон не пришло сообщение. На глазах уже были слезы, я был так счастлив, и мне не верится, что все это закончилось именно таким образом. Я взял телефон, это электронное письмо от Анны. Короткое сообщение «Никита, ты болен» и прикрепленное короткое двадцати секундное видео. Как снайпер перед выстрелом, я долгое время просто и непонятно зачем наблюдал за файлом, будто он способен обернуть время вспять. А потом нажал воспроизведение.

Я не могу поверить глазам, на видео был я. Запись была низкого качества и очень плохом освещении, снятая на дешевенький Анин телефон. Ко всему упомянутому видео дрожит, а звук трещит, но мне очень хорошо слышны ее напуганные крики, что как нож ранили мне душу даже сейчас, и мой собственный трубный голос, говорящий непонятную тарабарщину на неизвестном наречии. Слова похожи одно на другое, шипящие, будто змеиные. Те самые, что я услышал под водой, и в бассейне и в реке. До меня это дошло только сейчас. На видео я стою на коленях, возле кровати, полуголый, и как одержимый дьяволом, сражаюсь сам с собой. Со стороны может показаться, что я собака на невидимой цепи, и вот-вот наброшусь на девушку, но что-то или кто-то удерживает меня на месте и не дает этого сделать. Перегородив Анне все пути отхода, ей ничего не оставалось, как кричать от ужаса, забившись в угол комнаты. Затем я силой заставляю себя развернуться и просто убегаю прочь, как какая-то дикая тварь. Видео заканчивается. Бедняжка, что же она пережила? О Господи! И во всем этом виноват только я! Я просмотрел это видео еще раз десять, пока не принял действительность.

Ближе к вечеру, немного остыв, я начал трезво размышлять, что со мной происходит? Вижу только два варианта, либо я действительно психически болен и мне срочно нужна помощь врачей, либо я одержим, во что верится с трудом, но тогда, как объяснить все то, что я нес в бессознательном состоянии? Но второе проверить намного проще, необходимо узнать существует ли в действительности этот, безусловно, странный, трубный шипящий язык. Если да, то тогда придется пересмотреть свои взгляды на сверхъестественное. А вот информация о том, что сын одного из самых богатых олигархов мира, психически болен, может повлиять на репутацию компании. Я написал Ане письмо, где попросил ее не распространять это видео. Взамен я обещаю, что оставлю ее в покое. Хоть в глубине души еще надеялся все наладить, но если смотреть правде в глаза, после такого, это уже не реально.

Поздним вечером я вернулся домой. В кресле у камина меня уже поджидала мама.

— О Боже, что с твоим лицом? — она заметила мой синяк под глазом оставленный верзилой-защитником.

— Все в порядке, просто упал, — я неудачно соврал, скорее чтобы мама поняла, что я не хочу это обсуждать.

— Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?

— Я даже и не надеялся, — у меня на лице появилась кислая улыбка.

— У тебя все хорошо? Последний месяц ты почти не бываешь дома. А может, у тебя появилась девушка?

От этого предположения в груди у меня больно кольнуло. Кто как не мать, способна прочитать своего сына?

— Нет что ты, у меня никого нет. Я просто очень сильно устал, пожалуйста, давай завтра поговорим?

— Хорошо. Иди, отдыхай.

Мама всегда была очень понимающей, и постоянно выбирала путь рациональной беседы, а не давления. И вместо того чтобы заставить или накричать, она садила меня рядом с собой, и мы с ней беседовали о сложившейся ситуации, как равные, взвешивая интересы обеих сторон. То же самое касалось и всяких кружков по интересам, она всегда позволяла мне делать выбор самостоятельно. Единственными указаниями, чьими она не пренебрегала, это решения моего отца. В нашей семье он глава, закон и бог.

Зайдя в комнату, я запер двери на электронный замок. За такое нововведение я должен сказать спасибо своему старшему брату, сразу после того случая, как он запер меня в моей собственной комнате снаружи. Ключ, отворяющий эту дверь, знаю только я. Открыв это ненавистное видео на полном экране, я принялся его изучать. Слышать снова и снова Анин крик было невыносимо, и я выключил звук. Не скажу точно, после какого именно просмотра по счету я обратил внимание на одну примечательную деталь в своем теле. На видео мои зрачки постоянно видоизменялись, может это дефект плохого качества изображения или игра света, но мне так не показалось. Когда я открывал рот, произнося тарабарщину, глаза будто преобразовывались и становились похожими на кошачьими с яркой янтарной роговицей, а когда я сдерживал себя или на мгновение возобновлял контроль над телом, они снова превращались в человеческие. И так по кругу снова и снова, пока я, наконец, не убежал. Затем я отделил звуковую дорожку от видео и сохранил отдельно.

Мои собственные попытки отыскать что-то в сети похожее не принесли никаких результатов, поэтому я решил обратиться к знакомому. Еще в школе у меня был очень хороший товарищ, промышлявший тем, что взламывал образовательные базы и доставал оттуда вопросы и правильные ответы абсолютно на любой экзамен. Уже приблизительно год я не поддерживал с ним никакой связи. Но до меня доходили слухи, якобы он ушел в подполье и начал занимается нелегальной деятельностью в каком-то другом особом интернете. Я набрал его номер, но никто не поднял трубку, и я уже подумал, что, возможно, товарищ успел сменить оператора. Но буквально сразу же, мне позвонили с какого- то совершенно другого не определившегося номера.

— Алло.

— Я поначалу даже и не поверил, что мне звонят настолько привилегированные старые знакомые.

— Дима, это ты, что ли? — я не сразу узнал его голос.

— И да, и нет, теперь меня зовут «Компас». Ты чего хотел то? Проблемы в институте? Я могу сделать тебя отличником, за небольшое вознаграждение, естественно.

— Да нет. У меня к тебе другой вопрос. Как бы правильнее выразиться.

— Да чего ты мнешься, говори как есть.

— У меня есть аудио файл, на нем слышны голоса. Я хочу узнать о языке, на котором разговаривает человек. Существует ли вообще такой диалект, откуда он? Другими словами, все, что ты сможешь найти. А там уже рассчитаемся.

— Присылай, посмотрим, что можно найти, — в эту же секунду на телефон пришло сообщение с адресом электронной почты. — И на счет платы я не переживаю, ты никогда не жадничал и платил вовремя.

— Тогда до связи?

— Да, как что-то найду, сразу тебе отзвонюсь.

— Хорошо, спасибо.

И я остался один в пустой комнате. Лечь спать я был не в состоянии, хотелось написать Ане, и чтобы она ответила мне. Стало так больно, что я достал с тайника полупустую бутылку виски и приложился с горла. Едкая горькая жидкость прошла по всему телу, обжигая пищевод, и согревающим теплом опустилась внутрь живота. Пустой желудок способствовал скорому опьянению. Но это не помогло, а даже наоборот, стало еще хуже. Я понимал, что не могу без нее и адски скучаю за ее голосом, улыбкой и взглядам. А полное непонимание, что именно со мной произошло, не позволяло мне смериться с действительностью. Хотелось верить, что когда я во всем разберусь, у нас все обязательно наладится, но другая моя половина, все категорически отрицала. Делая глоток за глотком, я, наконец, вырубился.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 525
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: