Бесплатный фрагмент - Чернобыль 2.0

ЧЕРНОБЫЛЬ 2.0
Дыра времени
Фантастический роман · расширенная редакция
Глава 1: Остров Кукол

Чернобыль, перезагрузка

Пролог

Михаил всегда был человеком науки и порядка, командиром отряда путешественников, привыкшим разгадывать загадки и находить ответы на самые сложные вопросы. Он объездил самые странные и загадочные места на планете, но только одно место на земле, больше всего на свете не давало ему покоя это был — Чернобыль. Он много лет исследовал историю аварии, изучал документы и отчеты, при этом мысленно представляя — что было бы, если 26 апреля 1986 года, не произошло той злополучной катастрофы и Припять осталась бы существовать, то какой бы она сейчас была?

Все началось с таинственного манускрипта, который Михаил нашел в старой библиотеке. В нем говорилось о древнем ритуале, способном перенести человека в прошлое. Но для этого нужно было найти особое место — Остров Кукол в Мексике. Этот остров, по легенде, был окутан мраком и тайнами. Куклы, развешенные на деревьях, охраняли вход в другое измерение.

Михаил стал одержим этой идеей. Он начал собирать информацию об острове, изучая старые легенды и мифы. Каждую свободную минуту он посвящал поискам разгадки. Его исследования привели к древним мексиканским рукописям, в которых упоминалось о магическом месте, где время теряет свою силу и передает власть человеку.

За этой мечтой стояло имя, которое Михаил редко произносил вслух. Его отец, Сергей Андреевич, работал в Чернобыле и в ночь аварии оказался среди тех, кого подняли по тревоге. Он не был человеком с газетной фотографии и никогда не называл себя героем. Он был инженером цеха тепловой автоматики и измерений, знал характер приборов, помнил трассы кабелей и умел по едва заметному дрожанию стрелки понять, что установка говорит неправду. После взрыва Сергей вернулся на станцию, хотя мог остаться дома. Через несколько лет болезни, больницы и молчание о полученной дозе сделали своё дело. Михаил рос рядом с человеком, который постепенно уходил из жизни и всё равно каждый вечер спрашивал сына, выучены ли уроки.

От отца у Михаила остались механические часы «Полёт», несколько выцветших фотографий Припяти и толстая тетрадь в клетку. На первых страницах Сергей записывал рабочие формулы, номера шкафов и короткие замечания о датчиках. Последние страницы превратились в дневник. Там не было обвинений и громких слов. Отец писал о городе, который пришлось оставить за несколько часов, о запахе мокрого асфальта утром 27 апреля, о детских велосипедах возле подъездов и о том, что человек слишком поздно начинает понимать цену обычного дня.

Михаил знал эту тетрадь почти наизусть. Он помнил рассказы о Николае, весёлом инженере с четвёртого блока, которого отец называл Колей-Паяльником за способность починить любую схему при помощи паяльника, проволоки и упрямства. Помнил историю о том, как Николай однажды вытащил Сергея из кабельного полуэтажа, когда там задымился старый контактор. Помнил спрятанную в кухонном шкафу фотографию двух молодых инженеров на берегу Припяти. На обороте отец написал: «С Колькой после смены. Май 1983-го. Пока мы молоды и город светится».

Именно поэтому Чернобыль для Михаила никогда не был абстрактной точкой на карте. Там осталась молодость отца, там началась его болезнь, там разделилась надвое жизнь всей семьи. Желание попасть в прошлое родилось задолго до манускрипта. Манускрипт лишь превратил невозможную мечту в маршрут.

Перед поездкой Михаил рассказал друзьям о Сергее Андреевиче всё, что считал важным, и отдельно предупредил об опасности, которую прежде обсуждал лишь в теории. В апреле 1986 года в Припяти жил шестилетний Миша — он сам. Встреча двух версий одного человека могла оказаться безобидной, могла разрушить память обоих, а могла повредить самой линии времени. Никто не знал правил.

— Если мы попадём туда, я не подойду к своему дому, детскому саду и знакомым дворам, — сказал Михаил. — Даже если увижу себя издалека, сразу отвернусь и уйду. Вы должны будете меня остановить, если я потеряю голову.

— Остановим, — пообещал Александр. — Хотя теперь я понимаю, почему для тебя эта миссия значит больше, чем научный эксперимент.

Михаил сжал в ладони отцовские часы. Они давно стояли на отметке 01:23. Он сам остановил механизм в минуту, когда, согласно официальной хронологии, началось разрушение четвёртого энергоблока. Если путь во времени существовал, он хотел вернуть отцу тот обычный день, цену которого Сергей понял слишком поздно.

Поездка в Мексику

Когда Михаил собрал достаточно информации, он отправился в Мексику, где много путешествовал по джунглям и консультировался с местными старцами, пытаясь отыскать точные карты, чтобы найти местоположение загадочного места. Местные жители относились к нему с опаской, многие боялись даже говорить об острове.

Однажды, разговаривая с пожилым шаманом в одной из отдаленных деревень, Михаил поведал тому о своих планах и причину, которая подтолкнула его на поиски этого места.

— Интересное желание у тебя Михаил, — сказал шаман. Ты первый человек, из тех кого я встречал в своей жизни, который пытается найти портал времени и воспользоваться им с такой благородной целью. Ты хочешь спасти тысячи людей. Видимо поэтому тебе повезло, что ты встретил меня, потому что я последний хранитель тайны «Острова кукол», на которой находится портал времени и поэтому я поведаю тебе тайну, чтобы ты смог попасть в прошлое и попробовать исправить его, но учти то, что после этого и будущее может кардинально измениться.

— Я буду вам признателен если вы поможете мне и обещаю, что буду хранить вашу тайну и передам её только достойному преемнику.

— Ну и хорошо, а теперь слушай.

Михаил наконец услышал сведения, за которыми охотился долгие годы. Шаман рассказал о единственном древнем дереве в центре острова. Его ствол и корни невозможно спутать с другими. Под этим деревом следовало выложить из сухих листьев дату и название места, затем поджечь надпись и дождаться короткой белой вспышки.

Суть ритуала старик произнёс Михаилу на ухо, прикрыв рот ладонью, словно опасался, что тайну унесёт ветер. Он объяснил: огонь открывает проход только на пике полнолуния, а точность даты зависит от каждого знака. В момент вспышки человек должен войти в пламя без колебаний. Обычный огонь обжёг бы тело; огонь портала на несколько секунд терял жар и становился дверью.

— Но знай, портал переносит в прошлое только смелых людей, но сам по себе трус, испугается прыгнуть в огонь. А я вижу, ты не из робких, поэтому у тебя всё получится. Но чтобы это сработало, нужно проводить ритуал только в самый пик полной луны, который длится всего несколько минут и потом луна пойдет на убыль, хотя для человеческого глаза это сразу не видно. Только один на этот остров не ходи иначе куклы отнимут у тебя душу, — добавил шаман. — А теперь прощай, я буду молиться за тебя.

Вернувшись из Мексики домой, Михаил рассказал своей команде о том, что он нашел путь в прошлое и вся команда стала готовиться к этому интересному, но опасному путешествию, только был один основной момент, необходимо было дождаться полной луны, чтобы попасть на остров и произвести ритуал прямо к полному циклу, как научил его шаман.

Накануне полнолуния Михаил стоял на краю утёса и смотрел на бушующее море. Мечта, которой он посвятил годы, приблизилась до расстояния одного шага. Решимость поднималась в нём, как волна, снова и снова ударяющаяся о скалу.

На лице Михаила лежала усталость долгих поисков и неудачных экспедиций. Несколько раз он терял след манускрипта, однажды едва не погиб в горной реке, спорил с учёными и людьми, считавшими его одержимым. Теперь позади стояли друзья — Светлана, Александр и Ольга. Они знали цену миссии и всё равно согласились идти. Впереди был Остров Кукол, за ним — ночь 26 апреля 1986 года и возможность изменить судьбу Чернобыля, отца Михаила и тысяч семей.

Путь к Острову

Настал заветный день, и шасси самолета коснулись взлетной полосы мексиканского аэропорта. Не без волнения в душе, наши путешественники пересели в рейсовый автобус, который неспеша доставил их в мексиканский городок Хочимилько, известный своими плавучими садами и каналами. Немного побродив по нему, путешественники не без труда нашли местного проводника, который на своём судне пообещал доставить наших героев на Остров Кукол, но с одним условием, что ему заплатят три цены, и что его нога не ступит на этот проклятый остров.

— Я подплыву к причалу, но у вас будет ровно 15 секунд чтобы сойти на берег, после чего, я сразу отчаливаю от берега.

— А как мы сможем вернуться с острова обратно? — спросила Светлана.

— Иногда там мимо проплывают лодки, кто-нибудь всё равно вас подберет. Если конечно не испугается.

— Почему все так боятся этот остров? — Снова спросила Светлана.

— Все боятся не остров, а тех, кто его охраняет.

— Но это же просто куклы?

— Это не просто куклы, это монстры, которые оживают как только кто-то пытается пройти в глубь острова. Они впиваются в тело человека и высасывают из него душу, чтобы потом передать её другой кукле, которая получив чужую душу, также оживает и нападает на людей, чтобы добыть жизнь для другой куклы, которая до того времени в ожидании неподвижно висит на дереве.

— Я думала, это легенда, которой заманивают туристов, — призналась Ольга.

— Ну с этим всё понятно. А как ожила самая первая кукла, ведь кто-то должен был вселить в неё чью-то душу? — спросила Светлана.

— Говорят, первая кукла ожила после гибели девочки, утонувшей у острова, — начал Эмильо. — Отец каждый день приходил к воде, приносил новую куклу и однажды стал вешать их на деревьях. Посетители решили, что таков местный обычай, и тоже начали оставлять игрушки.

Спустя время отец девочки исчез у того же берега. Люди говорили, что кукла, в которой поселилась душа ребёнка, не захотела оставаться одна. Она стала отнимать души у случайных гостей и отдавать их другим игрушкам. С тех пор число кукол росло, а тех, кто возвращался с острова, становилось меньше.

— Возможно, это всего лишь страшная сказка, — закончил проводник. — Только местные предпочитают не проверять.

— А местные ступают на этот остров? Там вообще остался кто-нибудь жить? — спросила Ольга.

— Когда-то на острове жили семьи и старый шаман, — продолжил Эмильо. — После смерти девочки туда стало приезжать больше любопытных, и жители зарабатывали на лодках и торговле. Затем исчез её отец, позже начали пропадать туристы. Люди один за другим покинули дома.

Теперь деревню поглощают заросли. Каждая пустая хижина добавляет легенде подробностей, однако страх возник не на пустом месте. У вас ещё есть время вернуться.

— Мы настроены решительно и должны увидеть и посетить этот остров. Но это моё желание, а если кто-то из нас, уже передумал, то я пойму и с пониманием отпущу домой.

Вся ночь незаметно прошла в волнительных разговорах о месте, в котором им придется оказаться уже в ближайшее время.

Дорога к острову

Хочимилько встретил их водой, цветом и шумом. Каналы были остатками древней системы озёрной долины Мехико. Между ними тянулись чинампы — узкие плодородные участки, которые поколениями укрепляли ветвями, илом и корнями деревьев. На ярких лодках-трахинерах играла музыка, торговцы передавали через борт кукурузу, фрукты и связки цветов. Чем дальше Эмильо уводил судно от оживлённых маршрутов, тем тише становился современный город и тем сильнее проступала память старого ландшафта.

— Люди думают, что острова здесь плавают, — объяснил проводник. — На самом деле их держат корни. Время тоже кажется свободным, пока не увидишь, чем оно привязано к земле.

Михаил запомнил эту фразу. Путь к порталу проходил по месту, где люди веками создавали сушу посреди воды и заставляли хрупкие острова жить дольше своих создателей. Древнее дерево из манускрипта могло быть ещё одним таким якорем.

Эмильо показал, как читать канал: по движению ряски, наклону ив и отражению неба. Он избегал короткого пути, где после дождя течение прижимало лодку к затопленным корням. Эти знания казались простыми, однако без них мотор и карта не спасли бы путешественников.

— К Острову Кукол не ведёт один прямой канал, — сказал он. — Если человек запоминает только повороты, назад не вернётся. Нужно запоминать воду.

Команда отметила маршрут на бумаге и в автономном навигаторе. Михаил понимал, что спутниковая карта поможет лишь в их времени. После перехода главным ориентиром останутся человеческая память и доверие проводника.

Утром в назначенный час команда погрузилась в лодку. Эмильо неспешно отвёл её от берега и повёл по оживлённому каналу. У импровизированных причалов торговцы предлагали еду, цветы и инструменты. Путешественники дважды приставали к берегу, чтобы купить ножи и мачете, без которых в зарослях было не обойтись.

Постепенно признаки цивилизации встречались всё реже, затем исчезли совсем. Михаил, Светлана, Александр и Ольга разглядывали берега и слушали проводника. Эмильо знал эти воды как свои пять пальцев, спокойно рассказывал о местной жизни и отвечал на вопросы, хотя не понимал, зачем чужеземцы так стремятся попасть в место, одно название которого пугает жителей.

«Странные люди, — думал Эмильо. — За собственные деньги едут туда, откуда другие боятся даже смотреть. Что мешает им жить спокойно?»

Спустя несколько часов, признаков цивилизации и людей на маршруте следования совсем не осталось. На улице стало вечереть, путники всё это время не переставали донимать своего проводника вопросами до тех пор, пока на горизонте не появились очертания берега, заросшего густой зеленью.

— Остров Кукол, — сказал он, бросив короткий взгляд на Михаила. — Место, где оживают эти страшные пластмассовые мертвецы. Вы всё ещё уверены, что хотите туда попасть?

Михаил кивнул, его глаза были полны решимости.

— У нас нет другого выбора. Мы должны это сделать.

Лодка продолжала двигаться в направлении острова, постепенно вода начала становиться темнее, а воздух — тяжелей, он оседал в легких распирая их изнутри. С огромным трудом приходилось выдыхать, чтобы вдохнуть снова.

— Неплохая тренировка для лёгких, — попытался пошутить Михаил. — Пейзаж гостеприимством не отличается.

— Что же нас ожидает, когда мы ступим на эту землю? — Как бы саму себя, волнительно спросила Светлана.

— Конечно сейчас страшно, потому что мы не знаем, что нас ждёт. Но вы только представьте, — а если у нас получится пройти этот путь?

— Благодаря только этой мысли и твоей уверенности Миша, я еще здесь. Мне кажется это самый страшный поход в нашей жизни.

— Но и самый интересный.

— Это да!

И вот уже преодолены последние метры по воде и нос лодки упёрся в берег, заросший густыми, дикими зарослями.

Кругом царила зловещая тишина, лишь изредка нарушаемая жутковатыми криками птиц, которые словно предупреждали о чем-то нехорошем, прибывших в неизвестность путешественников.

— У вас ровно пятнадцать секунд, — дрожащим голосом предупредил Эмильо. — Я выполнил наш договор. Удачи.

Едва последний путешественник ступил на берег, проводник дал полный ход и направил лодку обратно, стараясь не оборачиваться.

Прибытие на Остров

К моменту высадки надвигались сумерки, поэтому друзья сразу двинулись вглубь острова. Дорога исчезла под растительностью; сохранилась лишь узкая тропа, которую Михаил расчищал мачете. Остовы домов и провалившиеся крыши напоминали, что прежде здесь жили люди.

Луч фонаря выхватывал из темноты кукол. Они висели на каждой крупной ветке: старые, потрескавшиеся, с выцветшими платьями и пустыми глазницами. Ветер едва шевелил тела, создавая ощущение, что игрушки поворачиваются за путниками.

Светлана наблюдала через прибор ночного видения. Александр шёл с мачете, Ольга несла аптечку и сигнальную ракетницу. Каждый шаг они ставили медленно, стараясь не шуметь.

— Будьте наготове. Двигайтесь тихо и осторожно, не делайте резких движений и громких звуков. Мы не знаем, что нас ждет.

Светлана, их инженер, держала в руках прибор ночного видения, чтобы заранее замечать любые угрозы. Александр, бывший военный, сжимал в руках огромный нож, готовый к любой атаке. Ольга, медик, несла в своём рюкзаке аптечку, в правой руке нож, а в левой ракетницу, чтобы при необходимости стрелять из неё, горящими снарядами как из оружия. Каждый шаг был медленным и выверенным. Вдруг Светлана остановилась.

— Там впереди что-то движется, — прошептала она.

И вдруг из темноты показалась первая кукла. Ее глаза сверкали в ночи, а зубы блестели, как маленькие кинжалы. Она двинулась к ним, издавая тихие, но угрожающие звуки. Михаил мгновенно отреагировал и точным, резким взмахом рассек куклу пополам. Она упала на землю, но это было только начало.

Борьба с Куклами

Уже через мгновение, десятки кукол зашевелились на деревьях и начали нападать на Михаила и его друзей со всех сторон. Этих маленьких пластмассовых монстров становилось все больше и больше. Они вылезали из кустов, спрыгивали с деревьев, появлялись из темноты, словно ожившие кошмары. Михаил выкрикивал приказы:

— Держимся вместе и продвигаемся кольцом, прикрывая друг друга со спины! Защищайтесь как можете!

Светлана как и все путники умело владела ножом и каждый взмах заканчивался для нападающей куклы отсечением головы, без которой она не могла вцепиться в человека, ведь сама по себе голова не могла передвигаться и нападать, и просто оставалась лежать на земле издавая истошные звуки, злобно скалясь как гиена. Александр, используя мачете, разил кукол, отсекая им головы и руки. Ольга, несмотря на свой медицинский статус, храбро сражалась, выдергивая кукол, впившихся в своих товарищей и подбросив в воздух резким и точным взмахом срубала кукле голову.

— Они не отступят, их здесь тысячи! — крикнула Ольга. — Нужно двигаться быстрее!

Михаил понимал, что время на исходе. Они должны были добраться до центру острова до полной фазы луны, иначе шансы на успех будут упущены. Он крикнул:

— Вперед! Мы должны пробиться!

С огромными усилиями команда двигалась к намеченному месту, отбиваясь от кукол. Куклы впивались в них, пытаясь своими маленькими зубами вырывать души из непрошенных гостей, но Михаил и его команда не сдавались и дрались изо всех сил, постепенно продвигаясь вперед через темные заросли, где каждый шаг отдавался болью и усталостью. Но куклы продолжали наступать, их было так много, что казалось, весь остров состоит из кукол и всецело нападает на них.

Куклы были разными: старые, с потрепанными платьями и облезлыми волосами; новые, с яркими глазами и зубами, сверкающими в ночи. Их движения были быстрыми и резкими, как у хищников. Они издавали зловещие звуки, похожие на шепот и стоны. Их глаза, пустые и бездушные, следили за каждым движением команды.

— Они будто чувствуют наш страх, — сказал Александр, смахивая пот со лба. — Мы должны быть сильнее их.

Центральное Место Острова

После нескольких часов напряженной борьбы, команда наконец добралась до центра острова. Здесь, под многовековым гигантским деревом, ветви которого свисали словно стены, прикрывая путешественников от внешнего мира своей листвой, команда почувствовала себя в относительной безопасности. Куклы остановились в нескольких метрах от дерева и начали отступать, их движения замедлились, будто они боялись этого священного места. Михаил знал — это и есть портал, из которого они смогут попытаться переместиться во времени.

— Это оно, — сказал он, переводя дыхание. — Мы на месте. Обратите внимание, что куклы охраняют пути к этому месту, но сами к дереву не подходят, потому что это объект, который они приставлены охранять от людей.

— У нас всего несколько минут, чтобы выложить дату «24.04.1986» и слово «Припять», — сказал Михаил. — Проверяем каждый знак дважды.

Светлана и Ольга собирали сухие листья, Александр наблюдал за границей корней. Из-за деревьев показались более крупные куклы. Они метались вокруг дерева и скалились, однако невидимая преграда не позволяла приблизиться. Чем ближе становился момент ритуала, тем яростнее они бросались на людей.

— Корни служат границей. Куклы не могут ступить на землю под кроной, — сказал Михаил, готовясь к прыжку. — Как только пламя подаст знак, входим вместе.

Перед ритуалом Михаил ещё раз повторил правила, которые удалось собрать из манускрипта и слов шамана. Дата определяла момент, название — ближайшее место, связанное с образом в сознании участников. Все, кто входил в огонь, должны были держаться за руки; разорванный круг мог выбросить человека в другой точке. Металлические предметы переходили вместе с одеждой и багажом, если касались тела. Никто не знал, что произойдёт с работающей радиостанцией или включённым двигателем, поэтому всю технику перевели в безопасный режим.

Светлана проверила время полнолуния по заранее сохранённой таблице. Окно перехода измерялось минутами. Ошибка в одной цифре могла перенести их на десятилетия раньше или позже. Ольга вслух прочитала дату, Александр сверил каждую линию из листьев, Михаил проверил название города.

— После прыжка сначала считаем людей, затем проверяем дату и только потом двигаемся, — напомнил он. — Никто не уходит один, каким бы знакомым ни показалось место.

Они относились к магическому ритуалу как к сложной экспедиционной процедуре. В неизвестности дисциплина была единственной технологией, которую человек мог взять с собой в любую эпоху.

Светлана и Ольга закончили надпись. Михаил стоял спиной к огню и следил за куклами. Пламя постепенно меняло цвет: жёлтые языки побелели у основания, воздух над листьями перестал дрожать от жара.

Команда встала кругом и взялась за руки. Когда вспышка осветила крону, Михаил крикнул команду. Все одновременно шагнули в огонь. Свет поглотил остров, звуки исчезли, а в сознании замелькали времена года, города и лица. Боли не было — только ощущение падения сквозь огромное пустое пространство.

Через мгновение под ногами появилась твёрдая земля. Вместо рычания кукол они услышали птиц. Сначала пересчитались, затем проверили вещи. Впереди лежала новая задача: определить место и время, после чего добраться до Чернобыльской АЭС раньше катастрофы.

Михаил чувствовал, как его тело наполняется какой-то необычной энергией и всё вокруг меняется. Они летели сквозь яркий свет, словно перерождаясь и наконец, плавно приходя в себя, начали ощущать твердую землю под ногами.

Спустя мгновение, вместо злобного рычания и ужасающих звуков, друзья вдруг, услышали мирное и приветливое пение птиц, которые вместо кукол сидели на ветвях. Таких красивых звуков до прыжка в костёр совсем не было и они поняли, что куда-то переместились с острова. Теперь нужно было разобраться, всё ли в порядке и установить, место и время в котором они очутились. Но если они действительно переместились в нужный город и год, то, их ждёт новая, не менее опасная миссия — спасти Чернобыль от надвигающейся катастрофы.

Глава 2: Чернобыль

Припять

Михаил и его команда, состоящая из Светланы, Александра и Ольги, очнулись в незнакомом, но как будто понятном для них месте.

— Хоть бы это была моя родная Москва. — Раздался голос Ольги.

— А по мне хоть Магадан, только бы не этот ужасный остров, — добавила Света. — Я всё ещё не могу поверить, что вокруг нас светло и поют птицы, а не рычат и кусают эти твари.

— Ну для того чтобы понять где мы, нам как минимум нужно прогуляться и осмотреться, — добавил Александр.

Вокруг них раскинулся густой лес, и лишь вдали, словно силуэты древних великанов, возвышались верхушки зданий. Ничем не отличающихся от любых строений любого постсоветского города.

— Ну пойдемте посмотрим, где мы, — сказал Михаил.

— Может сначала отдохнём? А то после нашей прогулки в компании кукол, совсем нет сил, — сказала Ольга.

— А у меня от любопытства сил появилось предостаточно, — добавила Света.

— Ну хорошо. Если вам так невтерпёж, то пойдёмте смотреть.

Постепенно выходя из леса, картина стала ещё более размытой. Их как будто окружала обычная повседневная атмосфера, которая напоминала прогулку в парке, только аллеи были не из привычной брусчатки, а это были обычные пешеходные тропы, по которым ежедневно гуляли сотни людей. Постепенно выходя из этого леса стали появляться люди, которые неспешно бродили и сидели на лавочках.

— Обратите внимание на одежду. Она сильно отличается от той, что надета на нас, — заметила Ольга.

— Действительно, стиль примерно 80-х, и это вселяет надежду, что мы на правильном пути, — добавил Михаил.

После этих слов, команда ускорила шаг. Все горели желанием определить в нужном ли месте они очутились, но пока делать вывод было преждевременно. И они продолжили путь в направлении торчащих из-за деревьев зданий.

Выйдя из леса перед путешественниками открылся вид на окраину города, который однозначно выделялся советской архитектурой и был достаточно опрятным и ухоженным. Это был какой-то спальный район, ничем не отличавшийся от тех, в которых живут или когда-то жили наши герои. Но именно от этого места веяло чем-то необычным. Какая-то особая энергетика исходила от этих зданий. Вдруг Михаил резко остановился и сказал:

— Невероятно но факт! Мы в Припяти.

Сначала все посмотрели на Михаила, а потом перевели взгляд в сторону, куда был устремлен его взгляд и увидели, что это действительно была Припять, которую все они видели на старых фотографиях и в документальных фильмах, сначала до, а потом после этой ужасающей катастрофы. На протяжении всех лет, они наблюдали как город призрак, с каждым годом становился все более таинственным и исчезающим.

— Похоже мы на самой окраине города, — прошептал Михаил, осматриваясь вокруг. — И судя по всему, мы попали в зону как запланировали — до катастрофы. Значит портал действительно работает. Неспроста эти пластмассовые монстры так усердно его охраняют.

Воздух был чист и свеж, на горизонте слышался шум повседневной жизни. Это был резкий контраст с тем, что они знали о Чернобыле после 1986 года — заброшенный город-призрак, где природа медленно поглощала следы человеческого существования.

— Теперь нам нужно придумать, как попасть на территорию АЭС, — продолжил Михаил.

Они понимали, что легко проникнуть на станцию будет невозможно. Требовался план, и было необходимо — заручиться поддержкой кого-то из местных инженеров которые работают на станции.

— Мы должны найти одного из руководителей станции, но при этом, чтобы он был технически грамотным. Сначала завяжем с ним контакт, и если он пройдет нашу проверку, то расскажем ему, кто мы и зачем сюда явились, — предложил Михаил.

Светлана кивнула, ее инженерный разум уже работал над возможными способами выполнения этой задачи.

— Но мы должны будем убедительно поведать нашу историю так, чтобы человек в неё полностью поверил. Нужно действовать осторожно, — сказала Ольга. — К тому же время у нас ограничено, сегодня 24 апреля 1986 года, а значит у нас менее двух суток на всё.

Поиски Инженера

Команда двинулась к станции по дороге, вдоль которой изредка проходили автобусы с табличками сменных маршрутов. Над лесом постепенно поднимались знакомые очертания вентиляционной трубы и блоков. Михаил смотрел на них с ощущением, будто оказался внутри старой фотографии, которую слишком долго держал перед глазами. В его времени бетон потемнел, окна исчезли, вокруг лежала тишина зоны отчуждения. Здесь станция жила: гудели трансформаторы, над эстакадами двигался пар, на стоянке хлопали дверцы «Жигулей».

Прежде они собирались выбрать подходящего инженера наугад. Теперь Михаил признался друзьям, что у него есть более надёжная ниточка.

— Отец часто рассказывал о Николае, своём ближайшем друге, — объяснил он. — Они работали на четвёртом блоке и вместе учились разбираться в автоматике РБМК. Я знаю его лицо по фотографиям, знаю привычки и несколько случаев, о которых посторонний человек узнать не мог. Если Николай здесь и если мы найдём его первым, он сможет подготовить отца к разговору.

— Почему сразу не идти к Сергею Андреевичу? — спросила Ольга.

— Потому что для него я окажусь человеком с лицом взрослого сына и голосом незнакомца. Он может испугаться, вызвать милицию, попытаться найти маленького Мишу. Николай станет промежуточным звеном. Отец доверял ему даже тогда, когда перестал доверять врачам.

Они заняли место у автобусной остановки, откуда просматривались проходная и стоянка. Михаил попросил друзей держаться в тени лесополосы: современная одежда и рюкзаки сразу бросались в глаза. Сам он надел поверх футболки простую куртку, спрятал часы под рукав и почти час наблюдал за людьми.

Вскоре из проходной вышли двое мужчин с папками. Один был высоким и худым, другой — коренастым, с непослушной прядью на лбу. Коренастый на ходу дважды хлопнул себя по нагрудному карману, проверяя пачку сигарет, затем нагнулся к переднему колесу белой «Лады» и провёл пальцем по шине.

Михаил узнал его раньше, чем успел рассмотреть лицо. Отец смеялся, рассказывая, что Николай проверяет давление в колёсах при каждом выходе со смены, хотя в багажнике у него годами лежит сломанный насос.

— Это он, — тихо сказал Михаил. — Николай.

План изменили за минуту. Светлана, Александр и Ольга должны были добраться до Припяти рейсовым автобусом и ждать в стороне от колеса обозрения. Михаил направился к стоянке один.

— Товарищи, до города не подбросите? — спросил он, когда мужчины открывали машину. — Автобус ушёл перед носом.

Водитель посмотрел на его обувь, затем на лицо.

— Садись. Всё равно по пути. Николай.

— Михаил.

Второго инженера звали Анатолием. Первые минуты они говорили о погоде, смене и дороге. Николай оказался именно таким, каким описывал его отец: вопросы задавал легко, словно из любопытства, и одновременно замечал каждую неувязку.

— Командировочный? — спросил он. — Куртка импортная, ботинки тоже. Из Москвы?

— Можно сказать, издалека.

— У нас все приезжие сначала говорят загадками. Потом выясняется, что едут проверять наши журналы.

Михаил улыбнулся, однако выдумывать легенду о министерской проверке не стал. Она развалилась бы после первого звонка начальству.

— Николай, ты знаком с Сергеем Андреевичем? Работает в цехе автоматики.

Руки водителя едва заметно напряглись на руле.

— Знаком. А тебе зачем?

— Мне нужно передать ему важную информацию. Сначала я должен убедиться, что говорю с тем Николаем.

— С каким «тем»?

— С Колей-Паяльником, который в феврале восемьдесят четвёртого полез в кабельный полуэтаж без страховочного пояса и вытащил Сергея, когда загорелся контактор. После этого Сергей неделю хранил у себя твой левый ботинок, потому что ты потерял его на лестнице. А ещё у тебя в гараже стоит радиола «Эстония», которую ты обещал починить его жене и уже третий год прячешь под брезентом.

Машина резко сбросила скорость. Анатолий повернулся с переднего сиденья.

— Коля, это что за цирк?

Николай молчал несколько секунд.

— Толя, тебя где высадить?

— У вокзала. Только не говори, что я не предупреждал: у твоего попутчика слишком хорошая память.

После вокзала Николай свернул во двор, остановил машину возле пустой детской площадки и заглушил двигатель.

— Теперь рассказывай. О пожаре знали человек пять. Про ботинок — трое. О радиоле знает Сергей, его жена и я. Кто ты?

— Человек, которому Сергей рассказывал эти истории много раз. Я покажу тебе несколько вещей. После этого ты решишь, можно ли продолжать разговор.

Михаил достал смартфон, заранее переведённый в автономный режим, открыл фотографию станции после аварии и положил устройство на приборную панель. Николай взял его осторожно, будто незнакомый материал мог обжечь пальцы. Провёл по гладкому стеклу, увидел, как изображение увеличилось, и быстро отдёрнул руку.

— Фотомонтаж?

— Листай дальше.

На экране сменялись кадры разрушенного блока, опустевших улиц, заросшего парка, ржавых кабинок колеса обозрения. Затем Михаил включил короткую видеозапись с дрона. Николай узнал дорогу, гостиницу «Полесье», площадь и собственный дом. В кадре не было людей.

— Когда это снято?

— Спустя тридцать пять лет после сегодняшнего дня.

— Ты из разведки?

— Я из 2021 года.

Николай нервно усмехнулся, но смех сразу оборвался.

— Допустим. Тогда скажи, что случится со станцией.

— Ночью двадцать шестого апреля во время испытания выбега турбогенератора четвёртый реактор окажется в крайне неустойчивом режиме. Мощность сначала провалится, затем её поднимут при слишком малом оперативном запасе реактивности. Большое количество стержней будет выведено из активной зоны. При нажатии аварийной защиты первые секунды ввода стержней способны добавить положительную реактивность в нижней части каналов. Начнётся быстрый разгон. Пар разорвёт технологические каналы, затем разрушится реактор.

Николай перестал улыбаться.

— Откуда ты знаешь параметры будущего испытания?

— Из отчётов, протоколов и исследований, опубликованных после катастрофы. У нас есть их копии. Есть ещё одна деталь. В нашей истории спорили о неисправностях, нарушениях регламента и свойствах реактора. Здесь мы предполагаем дополнительное вмешательство. Кто-то может использовать опасный режим испытания как прикрытие и подменить часть сигналов. Если это правда, на станции уже готовят устройство или цепь обхода.

— РБМК нельзя взорвать одной коробкой под пультом.

— Согласен. Поэтому нам нужен специалист, который знает реальную схему и не поверит в красивую сказку. Нам нужен ты. И нужен Сергей.

Николай внимательно посмотрел на Михаила. Сходство, которое он прежде счёл случайным, начало его тревожить: линия бровей, прищур, привычка касаться большим пальцем края часов.

— Почему именно Сергей?

— Потому что он знает автоматику четвёртого блока, а я знаю его. Знаю лучше, чем любой посторонний человек.

— Откуда?

— Этот ответ предназначен ему. Ты должен подготовить встречу и ничего заранее не объяснять. Скажи, что люди из Москвы принесли сведения об опасности на блоке. Скажи, что один из них знает подробности из его жизни. Пусть придёт один. Семью нужно отправить из города хотя бы на несколько дней.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю. Поэтому покажу ещё одно.

Михаил открыл фотографию 1983 года — ту самую, с берега Припяти. В цифровом архиве снимок был отсканирован вместе с оборотной стороной. Николай увидел себя рядом с Сергеем и собственную подпись: «Если опять полезешь без каски, Лене расскажу».

— Этот снимок хранится у Сергея дома, — прошептал он. — Я сам подписал. Его никто не печатал второй раз.

— Через много лет он оказался у меня.

Николай постучал пальцами по рулю, завёл мотор и выехал со двора.

— Сначала заберём твоих товарищей. Потом поедем ко мне. Сергею я позвоню с проходной и попрошу зайти после смены. Никаких громких признаний по телефону.

У колеса обозрения Михаил нашёл друзей именно там, где договорились. Парк готовили к первомайскому открытию: рабочие красили ограждения, кабинки ещё стояли неподвижно, пахло свежей эмалью. Михаил держался ближе к дороге и не смотрел в сторону микрорайона, где находились его дом и детский сад.

— Почему ты всё время отворачиваешься? — спросил Николай.

— В этом городе живёт человек, которого мне нельзя увидеть.

— Враг?

— Я сам. Мне шесть лет.

Николай ничего не ответил. Он лишь открыл заднюю дверь машины и попросил всех садиться.

В квартире Николая команда впервые смогла спокойно снять рюкзаки. Светлана разложила на столе распечатанные схемы и планшет, Александр проверил окна и лестничную площадку, Ольга обработала царапины, оставленные куклами. Николай заварил крепкий чай, однако к чашке не притронулся.

Сергей пришёл после девяти. Он был моложе, чем на фотографиях из памяти Михаила, и двигался легко, без той осторожности, которую позже принесёт болезнь. На нём была тёмная куртка, под рукавом поблёскивали часы «Полёт». Увидев незнакомых людей, он нахмурился.

— Коля сказал, у вас сведения о четвёртом блоке.

— Есть, — ответил Михаил. Голос подвёл его и прозвучал хрипло. — Сначала прошу выслушать до конца.

Николай поставил перед другом чашку.

— Серёжа, я видел документы и технику, которую не могу объяснить. Они знают про испытание и про нашу работу. Я проверил несколько вещей. Пока всё сходится.

Сергей сел напротив Михаила.

— Кто вы?

— Меня зовут Михаил. Мы прибыли из 2021 года, чтобы предотвратить аварию в ночь на двадцать шестое апреля.

— Коля, ты меня ради этого вытащил со смены?

— Посмотри сначала.

Светлана включила запись с разрушенным блоком. Затем показала электронные копии документов, технические схемы и фотографии Припяти после эвакуации. Сергей рассматривал их молча, задавая короткие профессиональные вопросы: откуда снят кадр, почему отсутствует кровля машинного зала, что произошло с вентиляционной трубой, какая сторона реакторного здания разрушена. Он искал ошибку и не находил.

— Даже если допустить сложную подделку, — сказал он, — вы знаете слишком много. Однако путешествие во времени остаётся сказкой.

Михаил положил на стол свои часы. Сергей машинально посмотрел на собственное запястье. Две одинаковые модели лежали рядом, с одинаковым серийным номером на задней крышке. На часах Михаила корпус был потёрт, стекло покрывали мелкие царапины, стрелки стояли на 01:23.

— Где вы их взяли?

— Они принадлежали вам. Лена подарила их на день рождения в 1978 году. Внутри крышки есть гравировка, которую вы сделали сами, когда родился сын: «Мише — когда станет мужчиной».

Сергей побледнел. О гравировке не знал даже Николай.

— Кто вам рассказал?

— Вы. Много лет спустя.

— Моему сыну шесть.

— Я знаю.

Михаил медленно закатал левый рукав. Под локтем виднелся тонкий изогнутый шрам.

— В восемьдесят третьем я разбил зелёную банку с вареньем на балконе. Мама испугалась крови, а вы посадили меня на стиральную машину и сказали: «Мужчина плачет после дела, а сначала считает пальцы». Потом вы спрятали осколок за батареей, потому что боялись, что мама увидит, как плохо вы подмели. Он до сих пор там.

Сергей смотрел на шрам.

— Эту фразу я говорил только Мише.

— Когда мне было страшно, вы заставляли считать ступеньки от семи до нуля. Говорили, что страх не умеет считать в обратную сторону. В кухонном шкафу, за банкой гречки, лежит фотография с Николаем. На обороте ваша надпись. А запасной ключ от гаража вы прячете в сломанном красном приёмнике, хотя маме говорите, что он у соседа.

Сергей поднялся, прошёл к окну и долго стоял спиной ко всем. За стеклом светилась Припять — живая, шумная, уверенная в завтрашнем дне.

— Сколько тебе лет?

— Сорок один.

— Значит, я дожил до старости?

Михаил не смог ответить сразу. Ради этой встречи он пересёк время, однако именно этого вопроса боялся больше всего.