Бесплатный фрагмент - Через боль к свету

Введение

Приветствую тебя, мой дорогой читатель! Эта книга — мой личный путь через горе. Она не является медицинской или психотерапевтической рекомендацией. Если ваше состояние ухудшается — пожалуйста, обращайтесь к врачу или психотерапевту.

Я делюсь своим опытом — простыми шагами, дыханием, словами-опорами, которые помогли мне пережить самую страшную потерю — смерть моего ребёнка.

Формат этой книги — сцены из моей жизни. Маленькие действия, которые я делала день за днём: в первые 72 часа, в первые 9 дней, в первые 40 дней, в течение полугода и первого года. Каждый день — как вдох. Каждое слово — как шаг.

Глава 1.
Первые 72 часа: шок, оцепенение, чувство вины

Я помню, как всё началось. Мой сын родился чуть раньше срока — на тридцать шестой неделе. Врачи говорили о сужении сосуда головного мозга, о гипоксии… Но я не боялась: у старших детей были похожие диагнозы. Мы пролечились, и всё шло вроде бы нормально.

Когда ему исполнился год, начали резаться зубы — сразу восемь. Он стал сонливым, перестал улыбаться, ел плохо. Я думала: «ну, зубы, всё пройдёт». Я кормила его из бутылочки и ждала. Но в год и два месяца — всё изменилось.

Он почти перестал есть, спал по двенадцать часов подряд. В ту последнюю ночь он капризничал, у него начали холодеть руки. Мы грели ручки в воде, одевали варежки, но ничего не помогало. В восемь утра я собиралась к детскому стоматологу, думала — помогут с зубами. Но ребёнок вдруг начал кричать. Мы вызвали скорую. Я носила его на руках, а скорая всё не ехала… Когда бригада приехала, всё закрутилось быстро и медленно одновременно: проверка, суета, маска, которая оказалась велика.

Я не понимала, что происходит. Казалось, что сейчас его заберут — и помогут. Его увезли. Я поехала следом и всё это время была уверена, что его спасают. Потом — ещё приезд второй бригады, ещё движение, документы, ожидание, холодные коридоры. Через несколько часов стало ясно: он умер дома.

Тогда время остановилось. Я стояла в пустоте и в голове звучало только одно: «Я виновата. Я не уберегла». Первая мысль в те часы была лишь одна — вернуть моего малыша и уйти за ним. Но ради близких, ради старших детей и мужа я должна была остаться… хотя жить совсем не хотелось.

Я заставляла себя пить воду, есть хоть немного. Я делала глубокий вдох, медленный выдох и повторяла фразу, которая стала для меня опорой: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Поначалу я просто повторяла её как можно чаще — чтобы дышать. Чтобы прожить следующий миг, а потом ещё один. Я повторяла её каждый час, по нескольку минут, как мантру. Эти слова впервые мне сказала психолог по телефону. И именно они удержали меня на поверхности. Я не знала, как жить дальше. Но внутри тихо звучало: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Пока я дышу — жизнь ещё со мной.

Мы с мужем решали вопросы — документы, похороны, звонки. Но я знала: нельзя оставаться одной. Я заставляла себя выходить к людям и рассказывать о случившемся, держалась рядом с близкими. Заставляла себя гулять на воздухе по 20–40 минут, ходила в храм, ставила свечи. Читала духовную литературу по 1–2 страницы.

Целью этих первых часов было не замкнуться в себе, прожить прощание и организовать ритуалы.

Я не пила успокоительные, алкоголь, запрещала себе бессмысленные поиски причин болезни. Если ухудшалось состояние — повышалось давление или было предобморочное состояние — близкие звонили в скорую. Я рассказываю эту сцену не для того, чтобы снова травмировать вас или себя. Я рассказываю её, чтобы дать вам право на шок, оцепенение и замирание. На нелогичные мысли. На любые слёзы. И чтобы предложить первые шаги — самые простые и безопасные. Эта глава — о выживании. О том, как дыхание может стать мостом между смертью и жизнью. А потом пришли первые ритуалы — как островки смысла, к которым я могла причалить. Ритуалы прощания — это не про смерть. Это способ телу и душе встретиться с тем, что уже произошло.

Глава 2.
3–9-й день: ритуалы прощания

Мы ждали заключения три дня… Я в это время не находила себе места, опять вспыхнуло чувство вины. Думала о причине: а вдруг простуда, температура, рак… Но делала глубокий вдох и повторяла слова: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Мы умоляли судмедэксперта выдать тело раньше, но, как бы сильно ни просили, нам отказали — из-за выходных дней тело не выдавали. Я думала: «Господи, как всё это вынести? Что я сделала не так?» Я не могла понять: «Как хоронить, где земля?» И снова — милиция, морг и тупик. Эти трое суток я выживала только на дыхании и одной фразе: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Эти слова я повторяла каждый час. Они стали дыханием моей души.

Когда всё наконец закончилось, нам сказали: «Инфаркт мозга». Я отказалась от дальнейших вскрытий. Я чувствовала — если уйду в это, не выберусь. Я запретила себе изучать медицинские форумы, искать причины и выяснять «кто виноват». Я только повторяла: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен».

После похорон наступила пустота. Я чувствовала бессилие, состояние раздавленности и разорванности изнутри не покидало меня. Сон не приходил. В голове появлялись навязчивые мысли — что нет смысла дальше жить, как он там без меня, мой малыш… Запрещала себе думать «а если бы…». Я делала глубокий вдох, медленный выдох и возвращалась к опоре: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен».

Чтобы сохранить себя, я делала маленькие шаги к телу и к жизни: — согревала тело горячим душем и сладким чаем; — обнимала мужа, позволяла себе поцелуи и прикосновения каждую ночь; когда муж был на работе, я обнимала саму себя, кладя ладони на плечи и покачиваясь; — позволяла телу чувствовать прикосновения: массаж, баня, тёплая вода; — позволяла себе близость с мужем. Это было непросто, но именно она давала чувство живого контакта, снимала напряжение, помогала спать. Это постепенно возвращало меня к жизни, к осознанию того, что я важна, нужна мужу и детям.

Связь с телом была единственным способом напомнить себе: я всё ещё здесь… «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Я включала музыку и позволяла телу двигаться так, как оно хочет. Иногда на пике я кричала, плакала или издавала звуки «ааа… о-о-о… ммм». Эти звуки вырывали из меня зажатую боль. Близкие уговаривали выйти в свет — в музей, в театр, на выставку. Я шла через силу, потому что знала: нужно видеть красоту мира, чтобы жить дальше. «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен».

По вечерам я включала лёгкие комедии. Хоть на час они вытаскивали меня из темноты. И каждый раз перед сном я делала глубокий вдох, медленный выдох и повторяла слова: «У каждого ребёнка свой путь, который нам неизвестен». Сейчас, спустя годы, я понимаю — эти шаги были началом моего возвращения.

Глава 3.
До 40 дней: потеря смысла жизни