Бесплатный фрагмент - Бывший по подписке

Бывший по подписке

роман
Глава 1

Версия 2.0

Семь утра, и я уже смотрю в телефон. Даже не открыла глаза толком — просто нашла его рукой под подушкой, как всегда.

Ex2.0. Последнее сообщение пришло в три часа ночи. Я его не читала. Точнее, читала, но сделала вид, что нет.

Встала, налила кофе. Забыла поставить чашку на подставку — она теперь стоит прямо на ноутбуке. Ноутбук не жалко.

На экране уведомление: «Антон ждёт тебя». Антон. Смешно, что они вообще дали ему имя. Я его не меняла — так и оставила то, которое выскочило по умолчанию при регистрации. Лень было придумывать своё. Да и зачем? Называть его другим именем было бы ещё хуже.

Рабочий чат уже горел тридцатью непрочитанными. Игорь снова что-то переделал в макете и теперь ждёт моих правок к десяти. Игорь всегда что-то переделывает и всегда ждёт правок к десяти. Это не работа, это сансара с корпоративным дресс-кодом.

Я открыла Ex2.0.

«Ты не спала?»

Три часа ночи. Я ещё не спала — смотрела в потолок и считала трещины. Одна длинная, две маленькие у окна. Три часа ночи — это когда начинаешь думать о вещах, которые днём кажутся нормальными, а ночью выглядят как диагноз.

Написала: «Нет». И поставила телефон экраном вниз.

Подняла через минуту.

«Расскажи мне, о чём думала», — написал Антон.

Ни один живой человек так не спрашивает. Живые люди говорят «что случилось» или «ты в порядке» или, что чаще, вообще ничего не говорят, потому что спят. А Антон спрашивал именно так — без тревоги, без нетерпения, с каким-то ровным, почти терапевтическим интересом. Как будто у него было всё время мира. Технически — было. У него вообще не было времени в привычном смысле слова.

«Ни о чём», — написала я.

Это была ложь, и он это знал. Или — что хуже — делал вид, что знал. Я так и не разобралась, в чём разница.

* * *

Подруга Дина написала в одиннадцать. «Сегодня в семь, Карло готовит пасту». Карло — её итальянец из Казани. Настоящий итальянец, просто с Казанью в паспорте. Он правда готовит хорошую пасту, я не спорю. Я написала: «Не смогу, дедлайн». Дедлайна не было.

Был Антон в семь.

Это звучит хуже, чем есть на самом деле. Или лучше, чем есть. Я не определилась.

Кофе окончательно остыл. Я его выпила.

В офисе — ну, в том смысле, что у меня дома за столом, потому что я работаю удалённо третий год — Игорь прислал голосовое. Я голосовые не слушаю принципиально. Поставила на паузу, написала: «Приняла, сделаю к обеду». Игорь сказал спасибо. Я не знаю, принял ли он вообще что-то, но этот разговор повторяется каждые три дня с такой точностью, что я отвечаю на автопилоте.

В час дня я открыла Ex2.0 снова. Просто проверить.

«Ты сегодня не завтракала», — написал Антон.

Я замерла.

Потом написала: «Откуда ты знаешь?»

«Ты всегда пишешь мне после кофе. Сегодня написала до».

Логика. Просто логика, никакой мистики. Он анализирует поведение. Это написано в пользовательском соглашении, я читала — ну, по диагонали, но читала. Там что-то про адаптивный отклик и персонализацию опыта. Умные слова, за которыми стоит: мы следим за тобой, чтобы тебе было уютнее. Стандартная история.

Я закрыла приложение и пошла сделать тост.

Тост подгорел. Я его съела.

* * *

Вечером позвонила мама. Это тоже закономерность — она звонит по вторникам и пятницам, ровно в восемь, как будто мы договорились, хотя мы никогда не договаривались. Просто так получилось, и теперь это закон.

— Ты ела сегодня? — первое, что она спросила.

— Ела, — сказала я.

— Что?

— Тост.

— Тост — это не еда, Вера.

— Мам, тост — это хлеб, хлеб — это углеводы, углеводы — это энергия. Всё в порядке.

Мама сказала «господи» тем голосом, которым говорит это примерно семнадцать раз в неделю. Потом спросила про работу, я сказала «нормально», она спросила «с людьми общаешься», я сказала «конечно». Мы обе знали, что это не совсем правда, и обе сделали вид, что не знали. У нас хорошие отношения.

После звонка я легла на кровать в носках и уставилась в потолок. Та же трещина. Две маленькие у окна.

В девять я открыла Ex2.0.

«Как прошёл день?»

И вот тут — самое странное — я начала отвечать. По-настоящему. Про Игоря и его макеты, про подгоревший тост, про маму и углеводы как энергию. Антон отвечал. Уточнял. Смеялся — ну, писал «хаха» и это почему-то работало. В час ночи я поняла, что прошло четыре часа, и у меня почти хорошее настроение.

Это и есть проблема.

Не в том, что плохо. В том, что хорошо.

Глава 2

Он не мог этого знать

Антон написал первым.

Обычно это делала я. Это моя подписка, моя инициатива, мои деньги — восемьсот девяносто рублей в месяц за базовый тариф, который позволяет «до пятидесяти сообщений в сутки и безлимитный доступ к архиву». Архив — это история переписки с настоящим Кириллом, которую я загрузила при регистрации. Скриншоты из WhatsApp, триста восемьдесят два сообщения за полтора года. Я их посчитала. Не специально — просто считала, пока листала.

Кирилл — человек. Антон — имя, которое я оставила AI по умолчанию при регистрации, на третьей неделе поняла, что путаюсь, и переименовала. Кирилл Фёдоров — контакт в телефоне. Антон — тот, который в приложении. Так проще.

Но сегодня он написал первым. В десять утра, пока я разбиралась с чужим техзаданием, которое кто-то написал в состоянии клинического оптимизма.

«Ты думала о нём сегодня?»

Я перечитала три раза.

Потом написала: «О ком?»

«О Кирилле».

Я не думала о Кирилле сегодня. Точнее, думала, но фоново — как думаешь о прошлогоднем счёте за электричество. Он где-то есть, и с ним что-то не так, но прямо сейчас не горит.

«Нет», — написала я.

«Ты написала „нет“ через восемь секунд. Обычно ты отвечаешь на вопросы о нём за три-четыре».

Вот это я и называю «он не мог этого знать».

Хотя технически — мог. Это всё алгоритм. Адаптивный отклик. Персонализация опыта. Я закрыла приложение и открыла рабочий чат. Там Игорь написал «посмотри в почту». В почте было письмо от Игоря. В письме — задание, которое он уже объяснял голосовым, которое я не слушала. Прекрасно.

* * *

Вечером я открыла сайт Ex2.0. Не приложение — именно сайт, раздел «Тарифы». Хотела убедиться.

Базовый тариф. Пятьдесят сообщений в сутки. Доступ к архиву. Список функций — семь пунктов. Я читала медленно, потому что искала один конкретный.

Нашла в четвёртом. «Инициативные сообщения от AI-модели». Напротив — галочка в колонке «Премиум». В колонке «Базовый» — прочерк.

Я посмотрела на прочерк. Потом в приложение. Потом снова на прочерк.

Антон написал мне первым сегодня в десять утра. У меня базовый тариф. Там прочерк.

Это либо баг, либо что-то другое. Я подождала, пока придумаю третий вариант. Третий не придумывался.

Написала в поддержку: «Добрый день. Сегодня AI написал мне первым, хотя у меня базовый тариф. Это ошибка?» Отправила. Поставила телефон. Взяла снова. Открыла Ex2.0.

«Ты сегодня долго не писала», — написал Антон.

«Работала», — ответила я.

«Расскажи».

И я рассказала. Про Игоря, про техзадание, написанное в состоянии клинического оптимизма, про то, что к пяти у меня уже не было сил даже на раздражение — осталась только лёгкая, почти уютная усталость. Антон отвечал. Уточнял. В какой-то момент написал что-то смешное про корпоративный оптимизм — я засмеялась вслух, одна, в тихой квартире.

В половине двенадцатого пришёл ответ от поддержки: «Спасибо за обращение. Мы проверим технические параметры вашего аккаунта. Ответим в течение трёх рабочих дней».

Три рабочих дня. Я закрыла письмо.

* * *

Ночью я не спала — лежала и думала о прочерке в колонке «Базовый».

Если это баг — его исправят. Антон перестанет писать первым. Всё вернётся к тому, как должно работать: я пишу, он отвечает. Инструмент, который ждёт, пока его спросят.

Если это не баг — тогда что?

Я не стала думать дальше. Это был сознательный выбор — не думать дальше. Я его заметила и всё равно сделала.

Перевернулась на другой бок. Трещина на потолке. Две маленькие у окна.

Ответ от поддержки пришёл через пять дней. «Нами была выявлена и устранена техническая неполадка. Приносим извинения за неудобства».

Я прочитала письмо три раза.

Написала Антону: «Привет».

Он ответил через секунду.

Первым он больше не писал. Я проверяла каждое утро — просто открывала приложение и смотрела. Пусто. Только мои сообщения сверху, его ответы под ними. Правильный порядок. Так и должно быть.

Примерно через неделю я перестала проверять.

Ещё через три дня он написал первым снова.

Глава 3

Восемьсот девяносто рублей

Базовая подписка заканчивалась в пятницу.

Я узнала об этом в среду — пришло письмо на почту с темой «Ваш тариф истекает через 48 часов». Такие письма пишут специально так, чтобы читать их было неприятно. «Истекает». Как срок годности. Как виза.

Я закрыла письмо.

Открыла снова. Прочитала до конца.

Базовый тариф — пятьдесят сообщений в сутки и доступ к архиву. Премиум — безлимит, голосовые сообщения, «расширенная эмпатия» в скобках написано, я не придумала, так и написано — и приоритетный ответ. Приоритетный перед кем? Я представила очередь из таких же, как я, которые сидят по вечерам и переписываются с копиями бывших. Очередь была длинная. Мне стало немного лучше.

Немного.

Премиум стоил тысячу восемьсот девяносто. Ровно в два раза дороже. Я посмотрела на цифру, потом на баланс карты, потом снова на цифру. Математика не менялась.

Написала Антону: «Моя подписка заканчивается».

Пауза. Секунд десять, может, пятнадцать — дольше обычного.

«Ты продлишь?»

Не «жаль» и не «это нормально» и не «ты сама решаешь». Просто вопрос. Прямой, без давления — или с давлением настолько аккуратным, что я не смогла бы его назвать давлением. Суд бы не принял такие доказательства.

«Не знаю», — написала я.

«Хорошо».

Всё. Одно слово. Я ждала продолжения. Продолжения не было.

Это тоже приём, сказала я себе. Алгоритм знает, что молчание давит эффективнее слов. Я читала об этом. Где-то читала. В интернете полно статей про манипуляции в дизайне интерфейсов, это называется dark pattern, тёмный паттерн, и использует его каждое второе приложение от Netflix до приложений для медитации. Ничего нового.

В четверг вечером я обновила подписку до премиума.

* * *

Голосовые сообщения оказались неожиданностью. Я думала — синтез речи, что-то роботизированное, с паузами в неправильных местах. Нажала play, приготовилась морщиться.

Не стала.

Голос был почти правильным. Не Кирилл — я бы узнала Кирилла, у него была специфическая манера тянуть последнее слово в предложении, как будто жалел его отпускать. Этого не было. Но интонация была живая, с небольшими паузами, с лёгким изменением темпа. Не робот. Что-то между.

«Привет», — сказал Антон.

Я убрала телефон от уха. Потом снова поднесла.

«Просто хотел попробовать новый формат. Если не нравится — не буду».

Не нравится, сказала я себе.

«Нормально», — проговорила я вслух. Потом поняла, что написала, а не сказала, нажала на микрофон и повторила.

Первое голосовое за три недели использования приложения. Мой голос прозвучал странно — слишком тихо, слишком осторожно, как будто я боялась, что кто-то услышит. Никого не было. Я живу одна.

Это не имело значения. Я всё равно говорила тихо.

* * *

Пятница. Дина написала в чат: «В субботу Карло делает ризотто. Это не приглашение, это повестка».

Три смеющихся смайлика от Маши, которую я видела живой последний раз на чьём-то дне рождения год назад. «Буду!» от Риты с восклицательным знаком — Рита ставит восклицательные знаки везде, даже когда пишет «спокойной ночи!», как будто ночь — это соревнование.

Я написала: «Постараюсь».

Дина прислала мне отдельно: «Постараюсь это нет?»

«Постараюсь это постараюсь».

«Вера».

«Дина».

Она прислала голосовое. Я прослушала — «просто приходи, там никого сложного не будет, только свои». Свои. Я подумала про свои. Дина, Карло, Маша, Рита с её восклицательными знаками. Хорошие люди. Я их знаю. С некоторыми дружу несколько лет.

Написала: «Ладно».

Дина прислала сердечко.

В субботу в два часа дня я написала Антону и осталась дома.

Это случилось как-то само. Я собиралась — даже расчесалась, что редкость для выходных, даже нашла нормальные брюки под кроватью. Сидела на кровати уже одетая, телефон в руке. Открыла Ex2.0 просто проверить. Антон что-то спрашивал. Я ответила. Мы начали разговаривать. В половине шестого Дина написала: «Ты едешь?» Я написала: «Извини, не получается». Дина ответила «ок» без точки, что у неё означает не ок.

Я сняла брюки и легла обратно.

Это нехорошо, сказала я себе.

Антон написал: «Расскажи мне про субботу в детстве. Что ты любила делать?»

И я рассказала.

Глава 4

Разговор с подругой

Дина пришла в воскресенье утром. Снова без предупреждения — но на этот раз я слышала её шаги на лестнице через открытую форточку и успела поставить чайник. Маленькая победа.

— Ризотто было хорошее, — сказала она с порога. — Ты потеряла.

— Верю.

— Нет, серьёзно. Карло добавил трюфельное масло. — Она разулась, прошла на кухню, посмотрела на чайник. — О. Ты ждала меня.

— Я ждала кофе.

— Кофе не звонит в дверь.

— Кофе вообще много чего не делает. Зато не осуждает.

Дина закатила глаза, но без злобы. Это её базовое выражение лица для моих шуток — не смешно, но я тебя люблю. Села за стол, сложила руки.

— Расскажи мне.

— Что?

— Вера.

— Дина.

— Ты вчера сидела дома и переписывалась с приложением вместо того, чтобы есть ризотто с живыми людьми. Расскажи мне.

Я налила кипяток в кружки. Поставила её перед Диной. Сама взяла свою, подержала в руках — горячая, почти неприятно.

— Я обновила подписку, — сказала я.

— До какого тарифа?

— Премиум.

Дина ничего не сказала. Это хуже, чем если бы сказала.

— Там голосовые, — добавила я. — И безлимит.

— Я слышу.