Бесплатный фрагмент - Бульдозавр

Глава первая

Но, встретясь с ней, смущенный, ты

Вдруг остановишься невольно,

Благоговея богомольно

Перед святыней красоты

А.С.П.

Гуляло жаркое лето и ещё даже не миновало своего экватора. Высоко парило знойное солнце. Температура воздуха прогревалась до тридцати градусов. Наседала прямо жара. Веял лёгкий ветерок, но порой давал о себе знать весело и прямо нагонял сильную волну, но тут же пропадал куда-то. Моментами наступала полная тишина. Небо ясное, лазурное, бирюзовое слегка сияло, где. плавно тянулись редкие сумрачные небольшие облака. Чутко шумел глухой лес. В воздухе порой кружил тополиный и одуванчиковый пух. В полях веяло ароматами трав и диких цветов, где прямо можно одуреть слегка. В низине живо побежал мощный сохатый. Он кормился, но его что-то спугнуло. Он живо исчез в бурьяне и понёсся дальше, как шальной. Он большой, бурого цвета. У него морда весёлая, рога крепкие, но небольшие, а глаза игривые. Лось убежал восвояси. Его дом лес. Он здесь хозяин на пару с бурым медведем, который пока не появлялся. Косолапый «брат» охотился за медком и ягодкой. Он порой пугал местных деревенских жителей и прямо с ним не забалуешь.

Повеял вновь живой чудный ветерок. В такие моменты жара на миг улетучивалась, а тень мощных деревьев давала спасение от дикого зноя. Листья густые чудно зашелестели и, казалось, о чём-то шептали. Слегка затрещали сухие ветки. В молодом осиннике мелькнула рослая фигура и вновь появилась на ясной травянистой опушке. Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин шагал по лосиным тропкам размеренно и неторопливо. Ему уже шестьдесят три года. Но выглядел он, казалось, чуть старше своих лет. Он за собой давненько не следит. Его голова обросла густо седыми волосами. Лик морщинистый, прыщавый, загорелый пестрел влагой, — глаза цвета мутного омута большие, но узкие, нос как сучок сухой и длинный, а губы пухлые багряные. У него есть тёмно-белые усы и борода, которую он отрастил большую. Он внешне напоминает дьячка помешенного и пьяного. Он любит пригубить различной выпивки и часто набирается вдребезги. Но он всё же дружит с головой. Хотя не всегда. У него порой случаются закидоны шальные и мутные, которые перерастают в прямо дикие приступы бешенства. Но он далеко не психопат. Хотя никто его не проверял на вменяемость. Он всё же живёт в глухом лесу и уже как двадцать лет покинул большую землю. В далёком прошлом он работал профессором и был женат, между прочим, на грудастой пышке Клаве Митиной. Она вспыльчивая по натуре. Но в постели она яркая и знойная. Клава прямо порой доводила мужа до невероятных оргазмов. Она любительница орального секса. Но Филип не любил такие, как считает, извращения. Но всё же Клава брала быка за рога и порой посасывала мужу его «сокровище». Хотя семнадцать сантиметров эрекции может и не такое большое «сокровище». Но Клава делала всё, чтобы было приятно в постели. Она всё же сорвалась и изменяла мужу с молодым бойфрендом Аликом Орловым. Они познакомились в фитнес центре «Спартак»,

где в душевой быстро перепехнулись. У Клавы влечение предметом обожания происходит очень стремительно. Она не любит ходить вокруг да около, если понравился парень или мужик. Она сразу признаётся в любви. Она трахает всех мужиков бурно и весело, которым порой достаётся прямо крепко. Кто-то даже терял сознание, когда Клава доводила любовников до экстаза. Она, по сути, лично вызывала неотложку. Даже такое случалось у неё в любовном карьере. Она так считает и называет хитро свои любовные взлёты и падения. Клава сначала смотрит на мускулы и пенис парней. На втором плане уже их кошелёк или «лопатник». Кому как нравиться. Но она неплохо заработала на своих гулянках и развратах. Она ездит на «порше» с откидным верхом. Крутую тачку она купила не на свою зарплату медсестры-акушерки. Она работает сестрой милосердия. У неё порой случается секс прямо на рабочем месте. Как-то она разгулявшись, привела прямо домой того самого качка Алика. Клава ловко оседлала оголённого «мачо», которого просто заездила бурно и неудержимо. Он кричал и хотел сбежать, но не мог освободиться от пышной зазнобы. Клава крепко того оседлала. Она получала много драйва и удовольствий. Алик нереально возбудился. Его «жезл» благодаря специальным мазям вырос до тридцати сантиметров. Он прямо гуру секса. Алик опробовал уже нескольких девушек и даже пару сочных путан. Алик занимался грязным сексом прямо в подъезде дома с одной жидинькой куртизанкой Оксаной Малафудиной. Он входил в неё сзади и прямо плотно налегал, задирая бордовую кожаную юбку. Милашка горячо стонала, навалившись на оконную решётку. Она кричала иногда громко матом. Бабушка Лида Махонина увидела случайно дикий и грязный разврат. Ей прямо стало не по себе и худо. Она упала на стенку и отошла не сразу. Молодая парочка уже убежала. Они продолжили свои любовные потуги на детской площадке. Они прямо в теремке стали безумно совокупляться. Алик вошёл в неё вновь сзади. Они, стоя на четвереньках, долго пыхтели. Они успевали выпивать дорогой ром, который купил Алик. Он прямо сыпал деньгами. У него богатая бабушка Тамара Андреева. Она много даёт ему на чай и пирожные.

Алик, находясь в квартире Клавы, изнемогал. Он хотел сбежать. Он, лёжа на спине, покрылся жарким потом. Его лицо непомерно побагровело. В глазах рябило от наслаждения и боли. Он смотрел на большую грудь сочной милашки. У Клавы прямо большие «дыни», а соски пухлые, как стрелки. Она ласкала охотно свою прелесть руками, живо подскакивая на парне. Клава, ощущая глубоко в себе большое конское достоинство, тонко изводилась. Она страстно кричала. Семя лилось густо прямо в крошку. Алик, изнемогая, закричал матом. Он уже безумно хотел освободиться, но не мог. Он прямо недоумевал сильно, когда в комнату прошёл профессор Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин. Он, глядя на вакханалию, слегка затрясся. В руках крепко сжал свой кожаный портфель. Он дурно глянул на оголённую похотливую жену. Глаза розоватые округлил, где прямо бились разряды. Клава себя не помнила. Она же неуёмно скакала, даже не замечая мужа. Любовник Алик, увидел появление хозяина квартиры, прямо ужаснулся. Филип мигом одичал. Он размахнулся и со всей дури врезал жене Клаве своим тяжёлым портфелем. Плотный удар пришёлся по её титановому пятаку. Клава сразу слетела с оголённого парня. Она кувырнулась. Но крови у неё на носу не появилось. Она лишь пребывала в глубоком нокдауне и никак не могла отрезвиться. Профессор Филип тут же бросился на молодого грациозного фактурного парня. Он крепко вцепился руками за бычью шею Алика. Филип надавил сильно и по виду, казалось, хотел задушить нагловатого любовника жены. Он прямо нереально ошалел, увидев его большое конское достоинство и крепкие багряные «помидоры». Филип быстро представил, что такое «хозяйство» побывало в утробе жены Клавы. Он разозлился не на шутку. Филип прибавил сил, когда душил парня, который уже тяжело задышал. Его нагловатое лицо побагровело, а на губы полезли слюнки. В глазах розоватых чуть зарябило. Но Алик отменно сложён. У него прокачены все мускулы. Он натужил свой мощный торс. У него округлились крепкие бицепсы на стальных руках. Он взял быка за рога и отбросил ловко от себя разъярённого профессора. Алик тут же включил силу и ловкость. Он в пару прямо сильно надавал по буйной «репе» Филипа. Тот закрылся руками. У него из носа потекла кровь, а в глазах зарябило. Он закричал матом, что, мол, я тебя прибью сынок мамин. Как ты посмел трахать мою жену у меня дома… Я выбью тебе мозги куриные сука… Алик ответил, что, мол, чихать хотел на мужа Клавы. Она сама, мол, меня притащила и сказала, что у него маленький и её давно не возбуждает. Видимо, это ты, у которого маленький… Я тебе врежу сука… Отвалите оба от меня. Вы уроды редкие… Я не хочу больше трахаться с твоей женой. У неё не хватает явно, как и у тебя придурок. Вы больные на голову уроды… Алик ещё пару раз махнул своими мощными руками. Он врезал крепко Филипу по «репе» и в «бубен». У того прямо челюсть вильнула, а изо рта красиво вылетела кровавая слюна. В глазах потемнело, а кровь брызнула из носа на белую подушку. Филип потерялся немного и не мог биться. Алик же, схватив свою одежду и ковбойские сапоги, живо выбежал из квартиры на десятом этаже. Он ловко миновал коридор. У него меж ног в слегка волосатом паху забавно болтался большой слегка влажный «шланг». Алик мигом заскочил в лифт. Он засмеялся громко и припадочно, когда надевал штаны и сапоги. Он потом ещё в пивной «Феррари» рассказывал приятелю качку Лёше Щегулову, как было дело в квартире на улице Московской. Его друг ржал нереально, безмерно выпивая пиво. У них на закуску был куплен лишь детский лимонад.

Профессор Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин быстро пришёл в себя. Он оправился от ударов. Спин тяжело выпрямил. Он прямо и уже не буйно глянул на оголённую жену. Клава машинально схватилась за одеяло. Она прикрыла свои большие пылкие «дыни». Помада красная у неё размазалась на правой щеке. Клава смущённо глянула на мужа, но тонко улыбалась. Она состроила невинную рожицу. Филип не стал молчать. Он сказал, что, мол, собирай свои монатки… И проваливая из моей квартиры… Ты стерва продажная. Спишь за деньги. Я знал, что ты мне изменяешь. Но не думал, что ты так опустишься… Сучка ты трахнутая на всю голову. Проваливай из моей квартиры… В тот неприятный вечер так резко и открыто выразился профессор. Но Клава разъярилась. Она заявила о своих правах и сказала прямо, что, мол, ты мне не смеешь перечить. Я тоже живу в этой квартире… Она моя тоже. Понял меня нахал… Ты сам мне изменяешь. Думаешь, я не знаю, как ты трахаешься со всеми подряд… Со своими молодыми лаборантками и студентками. Я знаю, какой ты двуличный и слизкий тип… Это ты мне изменял всегда похотливый кобель. Это ты проваливай отсюда сука… Профессор мигом одичал вновь. Он, махнув правой рукой, ударил жену по лицу. Она не дрогнула. Клава сама бросилась на мужа. Они крепко сцепились и стали драться, как за сеткой в ММА. Но всё же мигом поутихли, когда сбили шкаф с книгами. Они после всех неприятных событий отправились в суд. Высший орган власти решил, что Клава законно получает свою половину квартиры. Она обрадовалась несказанно и тут же привела молодого любовника Федула Колесо. Он мускулистый качок. Их секс был такой, что стенки дрожали. Филип всё бросил. Он заорал матом, но не смог набить морду Федулу. Он психанул и самостоятельно съехал с квартиры. У него на работе тоже не задалось. Он с дуру набросился с кулаками на одного наглого студента Тиму Дзуна. Парень позволил себе сказать, что, мол, профессор хватит пялиться на сиськи моей девушки Лейлы… Филип, явно погорячившись, врезал парню крепко по лицу. Он ещё был несколько пьян. Профессор получил в ответ пять ударов. В аудитории завязалась драка. Профессора и студента кое-как разняли. Они как будто с цепи сорвались. Филип на самом деле смотрел на большие упругие пылкие «дыни» Лейлы. У неё тело стройное, но грудь большая молочного цвета, а соски пухлые ярко-розовые как стрелки. Тима любит ей лизать большие прелести в порыве оргазма.

Профессор Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин предстал на ковре в кабинете ректора вуза, где горячее и обидное слово за слово выразилось в то, что Филип вновь применил кулаки. Он стал широко махать руками и вбивать свои кулаки в старое морщинистое лицо рослого ректора Вячеслава Многоликого-Мичуринского. Его покорный слуга отвечал немного, но точно. В кабинете начался настоящий прайд какой-то во всей красе. Филипу не понравилось, что ректор высказался грубо. Он заявил, что ты ведёшь себя как смазливая баба… Возьми себя в руки тряпка. И хватит бухать. Я делаю тебе предупреждение в крайний раз… И… Ректор Вячеслав резко замолчал. Он не закончил свою мысль. Профессор Филип безумно набросился на ректора, а дальше случилось рукоприкладство и много матерщины. Филип вылетел с треском и с волчьим билетом из вуза и без выходного пособия. Он проклял всех и вся. Ректор вуза оказался мстительным. Он прославил профессора так, что тот не смог устроиться даже дворником в своём любимом городе. Филип ушёл в большой запой. Но он сумел взять себя в руки после трёх месяцев беспробудного пьянства. Он собрал свои манатки и выехал из города. Он снимал небольшую комнату в коммунальной квартире, где ему несказанно надоело каждый день слышать матерщину и нюхать разную вонь. Он безумно опупел. Он был свидетелем многих жуткостей и даже криминала. Филип не выдержал шальной нескончаемой дурной сутолоки. Он просто сбежал и даже не соизволил заплатить за съём комнаты не в меру упитанной горожанке Макаровой. Он смылся, забрав с собой всё, что можно. Филип облюбовал старый велосипед взрослик, рваную шубу, чей-то ретро пылесос и большие калоши. Он взял даже лампочки, которые выкрутил из потолочных коридорных ламп.

Филип решил бежать из города, что случилось десять лет назад. Филип ускользнул от городской мороки. Он теперь жил в глухом лесу, как полный отшельник. Он теперь обрёл прямо стрёмный и неказистый вид. Он внешне походит на пьяного бродягу, которого крепко побили панки. Его одежда заметно порвалась, которую он менял очень редко. Но он находил себе много подержанных вещей на свалках, куда ходил частенько. Его теперь украшал прямо отменный плащ, у которого был вырвал лишь небольшой клок. Филип обосновался прямо в лесу. Он набрёл в своё время на старый рубленый заброшенный домик охотника, где мило обосновался. Он даже обзавёлся небольшим хозяйством. Он держал диких уток, гусей и домашних кур, которых похитил в местной деревушке Бугры. Он заходил по ночам в селение, чтобы что-нибудь свистнуть. У него прижилось больше десяти собак. Он начал воплощать в жизнь свои странные порой чуждые всем эксперименты. Профессор Филип был теперь в своей стихии. Он сколотил трофейным топором и ржавыми гвоздями деревянную клетку, где скрещивал разных пород собак. Он ничем, надо сказать, не гнушался. Он ещё вкалывал им странные препараты, которые самостоятельно производил, как отменный биолог и алхимик и как редкий, но талантливый физик и шизик. Он вывел свои мощные стимуляторы и стероиды, которыми постоянно кормил своих подопытных псов. Он день за днём в брачный период чутко наблюдал, как скрещиваются собаки. Филип прямо веселился, что наконец-то его дело живет, и он скоро станет знаменитым на весь мир. Большой результат не заставил себя ждать. Собака Лайма породы помеси лайка и дворняга, напичканная стероидом «Рожальда Б-10» недавно ощенилась. Она родила десятерых щенков. Трое из них сразу скончались. Ещё двое родились неживыми и даже недоношенными. Они прямо появились на свет сильно уродливыми. Но остальные щенки уродились крепышами и жаждали познавать мир. Из них и среди прочих выделялся один большой буро-тёмно-багряный заметно шерстяной мохнатый мордастый глазастый с загребущими лапами щенок. Он получил тут же свою законную кличку. Профессор назвал того Бульдозавром. Он безумный ценитель Юрского периода и, казалось, хотел туда лично попасть. Он как полный шизик мечтал забраться в дикую даль. Он влюбился нереально в своего щенка. Он души в нём не чает и прямо кормит порой с руки. Но всё же немного побаивается. Питомец иногда ведёт себя дико и даже порой бешено. Он свирепо нападает на остальных щенков, которых бьёт весьма жёстко. Бульдозавр прямо далеко бросает братиков, хватая большой клыкастой пастью за гриву и лапы. Он отличается от других щенков размерами и весом. Он пользуется своим явным преимуществом. У него дикий и даже злой характер. Профессор Машушанин каждый день отмечает в своём дневнике все извинения связанные с ростом, питанием и поведением любимого питомца. Он следит за поведением всех щенков и всё записывает, как отменный доктор с одной стороны, и с другой стороны как шальной повёрнутый на всю голову шизик. Он со временем заметно помешался. Но он умом не тронулся и соображает умело и охотно. А дикая природа и глухой лес его радует каждый день. Но зимой всё же он сильно страдает. Хотя он обзавёлся небольшой печкой. Он безумно не любит морозов и холодов. Он прямо неженка.

Повеял лёгкий ветерок, который принёс с собою приятные луговые ароматы. В далёком лесу чудно зашелестела густая зелёная листва и прямо о чём-то, казалось, хотела рассказать. Дали лесные увлекали за собой мило и красиво. Здесь чудно игрались лучи дневного светила. Профессор Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин шёл неспешно. Его украшал подержанный кожаный плащ с рваным капюшоном. На ногах сидели кирзовые ладные сапоги. Он свистнул обувь удачно в деревне. Он просто взял с забора, где сапоги сушились. Их хозяин двужильный Микола жаждал найти вора. Он грезил того повесить на суку в своём огороде. У Миколы горячий нрав. Он уже купил себе в обувном магазине другие кирзовые сапоги. Но он всё же постоянно смотрит селянам на ноги. Он хочет безумно найти смелого проходимца. Но Микула зря старается. Профессор живёт далеко от деревни, где их похитил. Он бродит по округе, как бешеный пёс, которому и семь вёрст не беда. Сейчас Филип неспешно брёл по делянке. Он держал в руках слегка поломанную корзинку. В ней лежало несколько грибов и горсть ещё зелёной дикой ягоды смородины. Профессор Филип остановился у большой высокой осины. Он тяжело навалился на ствол дерева и уставился ввысь. Он дышал глубоко и горячо. Лицо багряное, морщинистое, бородатое пестрило тонким влажным блеском. Глаза буро-золотистого цвета, немного буйные и помешанные полезли на лоб. Филип достал из-за пазухи бутылку водки. Он быстро выпил пару глотков и тут же взялся за бутылку простой воды. Он отпил весьма неуклюже прозрачной влаги, которая потекла тонкими струйками по бородатым щекам. Филип умыл лицо. Он маломальски утёрся рукавом плаща. Ему стало жарко. Но в тени он чувствовал себя легко и свободно. Он прямо уставился куда-то вдаль. Мысли путались в голове дико и несуразно. «Будь я неладен. Но я это видел позавчера утром… Мой щенок Бульдозавр. Он вырос ввысь на целых двадцать сантиметров. И веса набрал килограмма три или четыре… Вот это да. Я такого раньше и представить не мог. Все мои исследования фуфло полное. Здесь я нашёл себя. Я стану великим мастером. Меня узнает весь мир. Я нашёл то, что искал. Вот это да. Мой щенок окреп так быстро. Но другие отстают от него. И он проявляет себя не так, как я думал. Он весьма дикий и даже бешеный несколько. Он всё время нападает на своих братиков. Но всё же у меня получилось. Несколько лет я скрещивал собак и добился желаемого. Я нашёл то, что искал. И мой препарат это просто прорыв. Это открытие века. Хаахахаааа… Что-то мне тревожно немного. Как бы чего не стряслось? С чего вдруг я взволновался? Всё нормально. Сейчас пойду домой. Я уже гуляю около часа. И то больше. Сколько прошло времени. Судя по светилу немного… Но надо бы возвращаться домой. Всё же я чем-то взволнован. Как будто у меня что-то украли? Но этим делом занимаюсь я. Здесь полно небольших деревень… И я у деревенских много что подрезал и свистнул. Как низко я пал. Но я живу в лесу. Что теперь, плакать что ли? Я не буду плакать. Я здесь в лесу глухом живу уже больше десяти лет. Наверное, погляжу в зеркало… И сам себя не узнаю. Вот же дела какие. Но мне здесь нравиться. И мои испытания и эксперименты продолжаются мать ети. Несмотря ни на что. Я продолжаю работать. И грош мне цена если я остановлюсь. И буду просто бухать. Но особо не на что. Денег в кармане нема. Там пусто. Я сдаю бутылки, чёрный лом и цветной металл. И денег хватает лишь на хлеб и водку. Всё остальное я беру здесь в лесу. Я сушу грибы, ловлю на озере карасей и даже научился ставить капканы. И у меня получается словить пару зайцев в месяц. Это неплохо для профессора, который не умеет завязывать шнурки… Хаахахааа… Я не хочу возвращаться туда. На большую землю. В городе мне теперь не хочется жить никак. Да и я не смогу. Клава сучка отхапала всё же мою квартиру. Хрен с ней. Пускай трахает кого угодно жирная корова. Мне плевать… Но всё же порой я хочу к ней. Вот же стерва. Я приду. И накажу стервозную сучку и её ёбаря… Хотя кого там наказывать?. Она трахает всех подряд. На ком я женился?… Вот же я балбес полный. И всё же, как мы красиво зажигали в первую брачную ночь. Это была потрясающая ночь. Клава была моей. И мы красиво любили друг друга. И теперь я её ненавижу. И хочу врезать. Но не сейчас. Я врежу всем, кто меня пинал и шпынял. Вот же козлы душные… Я нападу стремительно. И мне есть чем ударить. Но я ещё думаю. Мне плевать на них. Я стою у большого открытия. И вся слава достанется мне и лишь мне одному. И всё же что-то мне не спокойно сейчас. Надо ещё бы выпить. И возвращаться домой. Я ушёл далеко. Надо идти домой. Я в лесу. И как мне тут прекрасно… Лучше не придумаешь. Прямо полная благодать. Мать ети. Мне что-то жарко стало. Надо бы выпить…», — подумал он. Профессор Филип вновь взялся за бутылку водки и немного выпил. Он горькую запил водой на закуску и чутко осмотрелся. Он сейчас походил на лешего, который утащил уже многих грибников в болото. Филип чуть прошёлся по узкой тропке, которою уже отменно изучил. Он бегло осмотрелся и тут же остановился у больших тёмно-зелёных ёлок. Он припустил тёмные атласные штаны и принялся свободно справлять малую нужду. На траву полилась пахучая жидкость. Филип машинально оправил кожаную кобуру, где у него таился кинжал с тридцати сантиметровым лезвием. Он научился резво бросать своё орудие в лесу. Он мастер и броска топором. Он умело, как опытный индеец метает деревянные острые копья, которые сам изготовляет. Он обожает охотиться с копьём. Он редкий шизик. Но он таким способом никого не заловил. Но у него много попыток имелось. Он иногда как дитё малое бегает по лесу. Как будто играет в индейцев. Но голод для него не тётка. Он пытается просто себя как-то прокормить.

Глава вторая

Небо сияло лазурно. Светило золотое прямо припекало. Наседала июньская жара. Веял лёгкий ветерок. Лес чудно шумел. Листья забавно колыхались, словно о чём-то шептали. Профессор Филип Сусолович Машушанин-Рябукакин вышел на делянку. Он поднялся в долгую гору и остановился у большой ветвистой осины. Он навалился на могучее дерево и достал из-за пазухи бутылку водки. Он тут же выпил немного горькой и запил простой водой из стальной фляжки. Ему прямо посвежело. Его донимал жар. Тело пылало прямо заметно, к которому прикипела нижняя одежда. На лбу появился пот. Он утёр лицо рукавом плаща и чутко глянул на пригорок, где находилась его укромная «норка». Филип округлил глаза и прямо недоумевал. Он обомлел прямо на некоторое время. Он сейчас напоминал бешеного жеребца, который уже натворил дел. Он чутко глянул на свой лесной хутор. Его жилище пребывало в жутком разорении и хаосе. Забор был крепко поломан. Жерди перебиты все прямо до одной. Домик лесника нараспашку. Все два окна поломаны. Входная дверь висела на одной петле, а пара досок зверски выбита от двери. Курятник распотрошён. Сетка стальная порвана прямо по центру, а кругом никого не видно. Ни кур, ни гусей, ни уток не видно. На кочках лишь перья валяются, а ещё некоторые красиво кружат по воздуху. Филип одурел просто. Он замер на месте и несколько ужаснулся. Тело обуял немыслимый жар. У него сразу возникли дурные предчувствия, которые всю дорогу его беспокоили. Мысли путались. «Что за хренотень? Что тут было? Пока я в лесу ходил. Мать ети… У меня тут кто-то всё разбросал. Пух летает перьями по воздуху. Сука бля. Кто тут? Где куры? Зверь что ли повадился какой? А если?… Не может быть…», — подумал он. Филип живо побежал по тропе, как дикий лось. Он бросил корзину, в которой лежало три больших подберёзовика и один мухомор. Филип дышал тяжело. Он метнулся в одну сторону, но мигом передумал и сменил свой путь. Он сразу заышал неровно и горячо. Пульс бился под сто. Его ударил дикий жар. Он сильно недоумевал. Филип округлил слегка розовые глаза и прямо уставился на разбитый курятник, который сильно покосился. Проволочную сетку как будто рвали стальными зубцами. Все куры исчезли. В дальнем углу постройки лежали лишь потроха и головы курей. Филип ужаснулся. Он схватился от испуга руками за свой торс и чуть прошёлся взад себя. Его немного повело. В зобу дыхание спёрло. Тело охватил неистовый жар. Филип подошёл к большой деревянной клетке, где у него находились щенки и собака Лайма. Он вновь ужаснулся. Клетка сильно косилась, а прямо вся стальная решётка разбита и разломана вдребезги. Кругом следы крови. Лайма неживая лежала у стенки. У неё зверки вырвано пол живота, а задняя лапа оторвана с корнем. Под ней уже натекла целая лужа крови. Мухи кружили кругом и дурно жужжали. Филип ошалел просто. Сердце билось быстро и прямо крепко неприятно ёкнуло. Фильп усмотрел в углу бурого большого щенка Ванхельсина. Тот лежал без головы на спине. Его кровь ещё сочилась из раны. Все остальные щенки исчезли. Местами лежала лишь шерсть клочками и вся в крови. Филип слегка вздрогнул. Он резко развернулся. В густой, осиновой, еловой чаще затрещали гулко сухие сучья. Он округлил напуганные глаза и мигом заглотил горькую слюнку. Он был встревожен и крепко перепуган. Он слегка замотал головой. Его озарило. Мысли жутко томили голову. «Это всё он. Тот, кого я породил на свою голову. Мать ети… Кажется, он здесь. Что я наделал? Вернее, что он наделал. Это он Бульдозавр… Он мутировал. Я ещё поразился, как он вырос за пару дней. Я не думал, что он так разойдётся. Мать ети. Что теперь делать? Как быть? Он где-то здесь. Есть такое чувство. Он может напасть на меня. Какой я дурачина… Я ушёл в лес за грибами. Нужно было клетки делать покрепче… Он всё сломал. Я знаю это он. Мой щенок Бульдозавр. Мать его ети… Что теперь будет? Как его поймать?… Вряд ли сюда забрёл медведь? Он мог устроить такое. Или стадо кабанов… Но я так не думаю. Может, лось или стадо лосей? Они на это не способны. Лайму просто зверски разорвали на куски… Её рвали. И это видно. Щенок Ванхельсин зверски убит. У него вырвана голова. Боже мой. Что мне делать теперь? Бежать что ли отсюда… Я породил зверя. Или мутанта. Как его называть? Я чуть не обделался прямо сейчас. А если он смотрит прямо на меня. Мать его ети. Может, всё же здесь побывал бешеный медведь. И он пригубил всех моих уток и гусей… И собак тоже разогнал. А кого-то прибил на месте. Кто не смог убежать. Они бегают быстро. Как-то за мной бежал медведь. И я тогда чуть не обделался. Но потом он отстал от меня. Сам не знаю, как он отстал. Но он не побежал за мной. Я пересёк дорогу и просеку. Видимо, он не захотел меня преследовать. Но здесь жуть какая-то. Это всё он. Мой щенок Бульдозавр. Мать его ети… Мне хреново. Надо выпить. Это не медведь. Хотя я же нахожусь и живу в лесу. В глухом лесу. Но…», — подумал он. Филип, стоя на месте, зажался. Он взялся за бутылку и тут же выпил немного водки из горла. Он резко вздрогнул. У него влага потекла мимо рта. Он округлил ледяные глаза и уставился на делянку. Он прямо чуть не обделался.