электронная
Бесплатно
18+
БУЛАТ

Бесплатный фрагмент - БУЛАТ

Страшный суд

Объем:
366 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-5212-4
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

От автора

Дорогой читатель, я искренне рад тому, что эта книга в ваших руках. Если вы, почерпнёте что-то полезное для себя, в этом произведении, то цель, с которой я писал этот роман, будет достигнута. Я постарался описать идею, которая очевидна для каждого современного человека. И совсем скоро, наступит время, когда человек станет свободным от примитивных рычагов управления над собой. Он будет жить по совести, здесь и сейчас, думая в первую очередь, о своей земной жизни, ставя на первое место ценность семьи и понятие чести. Не пытаясь перекладывать ответственность, за свои подлые поступки и ужасные преступления перед человечеством на того, чей облик многолик, а пути неисповедимы.

Я писал только правду. В этом произведении, нет ни одной строчки вымысла. А тот читатель, который захочет это оспорить, пусть задумается о том, что у каждого человека своя правда. И найдутся тысячи, которые смогут оспорить и его. Писал от чистого сердца, надеясь на ваше признание. Искренне ваш Валерий Вульферт.

Пролог

В январе 1980 года в Москве стояли лютые морозы. Над городом висела синеватая дымка холодного смога. На перронах Казанского вокзала было практически безлюдно, только изредка, кучки людей перебегали от составов в здание вокзала и обратно, закутав лица в воротники. На вокзальных часах стрелка указывала на четыре часа утра. Старший сержант милиции линейного отдела Константин шёл быстрым шагом, смотря себе под ноги, прикрыв лицо рукавицей. К перрону прибывал поезд, поднимая снежную дымку, создавая леденящий ветер. Милиционер отвернул лицо от колющего потока и боковым зрением увидел подозрительный сверток, лежавший на куче шпал оставленных бригадой ремонтников ещё за долго до Нового года. Если бы не тусклый фонарь, раскачивающийся от ветра, и вспышками светящий на шпалы, он вообще ничего бы не заметил. По долгу службы он был обязан посмотреть что это, но мороз толкал его в спину. Милиционер сделал ещё пару шагов, но бдительность пересилила желание согреться, и он приостановился. Подойдя ближе, Константин увидел, что этот подозрительный предмет — кошмовое одеяло, самое обычное, какие выдают во всех пассажирских поездах Советского Союза. «Плёвое дело, — подумал милиционер, — несознательный пассажир, прихватил из поезда государственную собственность, чтобы подложить себе под зад, скорее всего для распития спиртного, и оставил. Заберу и отнесу в привокзальную прачечную, как время будет».

Протянув руку к одеялу, Константин вдруг замер, как перед ядовитой змеей. Из-под отвернувшегося уголка струились еле заметные клубы пара. Ужасная мысль пронеслась у милиционера в голове, «ребёнок». Развернув одеяло, он убедился в своей догадке. В одеяле лежал новорожденный малыш, обвернутый в окровавленную женскую сорочку. Мужчина завернул малыша, прижал его к груди и бегом пустился в отделение. Человек был напуган одной лишь мыслью «Люди хуже животных». «Как мать могла оставить умирать на морозе свое собственное дите, и вообще, черт возьми, куда катится весь этот мир», размышлял Константин.

Забежав в отделение, старший сержант с размаху врезал кирзовым сапогом по ножке деревянного стула, на котором спал грузный дежурный. С перепугу, милиционер одной рукой схватился за шапку-ушанку, а другой за кобуру, широко раскрыв глаза и рот.

— Что вылупился? Вызывай скорую!

— Кому?

— Ну не себе же! Ему!

— Кому?

И только в этот момент дежурный обратил внимание на одеяло в руках Константина, покрытое инеем. «Подкидыш»: воскликнул милиционер и потянулся к телефонной трубке, не отрывая взгляда от свертка.

Скорая помощь, приехала примерно через час. За это время дежурный фельдшер осмотрел ребенка, перепеленал, обработал пуповину. Врач сделал все от него зависящее для здоровья малыша. Ребёнок в свое время не проронил ни звука, он только искал губами материнскую грудь.

Новорождённого передали врачам скорой помощи. Затем была больница и «Дом малютки» — ласковое название со страшным смыслом.

Малыш поражал всех своим сильным и упорным характером, поэтому, когда встал вопрос о его имени, и одна из нянечек предложила имя Булат, на том и решили.

Глава 1. Счастье

Лёгкий ветерок, шевелил занавески на окне, за которым парил полуденный летний зной. Маленькому мальчику снился сон, что под кроваткой, на которой он лежит, находится его личные игрушки, такие, каких ни у кого в его группе нет. Из туалета доносился звон эмалированных горшков. Ему пришла пора вставать, но игрушки которыми он владел во сне, неминуемо бы исчезли. Ребёнок это понимал, и хотел как можно дольше продлить приятное ощущение собственности. Вдруг в спальне, раздался громкий стук каблуков о деревянный пол. Сладкий дрем четырёхлетнего мальчика прервал прокуренный голос воспитательницы: «Нет, ну вы только посмотрите на него! Все уже встали, а этот спит как сурок». Подойдя к кроватке, женщина сдернула простынь, которой был укрыт ребёнок, и швырнула её на соседнюю кровать, со словами: «Давай, подымайся, тебя никто персонально кормить не будет». Ребёнок только подогнул колени, и вжался в подушку. Тогда женщина раскрыла окно, и слегка хлопнув Булата по заднице, сказала: «Давай, подымайся, а то свой шанс проспишь!» Маленький нос мальчика, на котором роилась дюжина канапушек, зашевелился, от ярких солнечных лучей, ворвавшихся в комнату через окно, и осветивших сотни витающих в воздухе пылинок. Перевернувшись на спину, мальчик потянулся, сжав кулачки и вытянув носочки. Потом раскинул руки в разные стороны, дрыгнув ногами, сел на кровать. Лицо выглядело мятым, а на голове торчал гребешок светло-русых волос. Просидев в такой позе с минуту, мальчик развернулся и свесил ноги с кровати. Надев светло-голубую футболку, он спрыгнул на пол, одел шорты, сандалии с острыми жестяными бляшками на ремешках, на голову небрежно натянул светло-зелёную панамку. Затем он встал на колени, и так на всякий случай, заглянул под кровать, вдруг хоть одна из игрушек, всё же осталась из его сна. Но, к его сожалению, кроме тенёт, и чужого тапка, там ничего не оказалось. Встав и потерев коленки, мальчик направился к выходу из спальни. Выйдя в большую комнату, которая служила и игровой, и столовой, он увидел, что все дети уже сидят за столами и весело наяривают манную запеканку с компотом. Подкрепившись, Булат отнёс стакан и тарелку нянечке, затем подошёл к шкафу с игрушками, с нижней полки взял листок, и шариковую ручку, из банки от зелёного горошка. Лист оказался уже изрисован, представляя что чьи-то каракули это извилистые тропинки, мальчик принялся рисовать на них что-то наподобие человечков, размером аккурат в клеточку. Этому старательному процессу вновь помешала всё та же воспитательница. Она подошла, взяла его молча за руку и повела куда-то по длинному коридору, приглаживая упрямый чуб на голове ладонью. Подойдя к двери, за которой он ещё ни разу не был, женщина присела напротив ребёнка, поправила шорты и заправила хлястики на сандалах. Ещё раз, попытавшись пригладить чуб, сказала: «Ну давай, с богом! Веди себя хорошо, договорились?» Булат не понимая, что происходит, кивнул головой.

Войдя в комнату, в которой по всем шкафам стояли кактусы и цветы, он увидел троих взрослых людей. За высоким столом сидела полная женщина. Она имела вытянутое лицо, с маленькими раскосыми глазами, и длинным носом, напоминая Булату, хитрую лисицу. Мальчик помнил, что иногда она приходила к ним в группу и давала конфеты. Но очень редко и мало, и он всегда думал, что она сама их съедает, наверное, целый мешок за раз, такой огромный ему казался её живот. Других двое людей, он никогда раньше не видел. Это был огромный дядька. Булату показалось, что если он сейчас встанет, то упрется своей головой в потолок. Он сидел на стуле, скрестив руки с огромными пальцами на груди, и улыбался. Лицо его было добрым, с большими темно карими глазами. Из-под клетчатой фуражки, виднелись смоляные локоны волос. Нос был как картошка, немного кривым. Кивнув головой, незнакомец подмигнул мальчику, и сделал жест, который означал, чтоб малец пошел к нему. Но он, казался настолько велик, что Булату было страшно, сделать хоть полшага вперёд. Справа от этого великана, сидела худощавая женщина, с жидкими, но длинными русыми волосами и белом платье, из ткани похожим на вафельное полотенце. На бледных руках, которые лежали на коленях, сильно выделялись, тонкие, синие вены. Унылое лицо, с меланхоличными глазами, которое источало мутный, отрешённый взгляд.

Женщина за столом встала, взяла с холодильника накрытого скатертью, стоящего в углу кабинета чайник, и принялась поливать кактус на подоконнике. Тем самым, лишив людей, сидящих на стульях своего взгляда. Мужчина что-то шепнул на ухо рядом сидящей, бледной женщине. Затем он положил ладони на колени, подавшись вперёд, с ещё большей улыбкой, сказал: «Привет, хлопец. Булат стоял в оцепенении, он ни разу не слышал такого грубого, громкого голоса. Тогда мужчина встал со стула, подошел к мальчику и присел перед ним на колено. Булат смотрел на него, спокойным взглядом. Огромный человек протянул руку и также громко сказал: «Давай дружить!» Мальчик не знал, для чего он протянул руку. Но повторил за ним. Человек взял его маленькую ручонку, своей огромной, твёрдой и шершавой рукой. Повернулся к женщинам и решительно сказал: «Решено! Женщина на стуле пожала плечами, и еле слышно, неуверенно произнесла: « А может подумать». Мужчина тут же ей возразил: «А че тут думать, смотри какие широкие запястья, ух силен же мужик будет». Женщина на стуле, это оспаривать не стала. А стоявшая лицом к окошку дама улыбнулась. Воспитательница стоящая все это время рядом, погладила Булата по голове и прислонила его к своему бедру. Мужчина встал, повернулся к своей супруге, и не скрывая радости, сказал: «Лен ты тут с директором по бумагам уточни, а я выйду с парнем на улицу». Мужчина взял Булата под мышки и поднял на руки. Так высоко он ещё не забирался. Воспитательница шла впереди, позади огромными шагами шёл Иван. Булат свысока удивлёнными глазами посмотрел на двух нянечек, которые при виде их начали шептаться. Выйдя во двор, воспитательница указала Ивану на дальнюю песочницу, разукрашенную как огромный мухомор, и сказала, что они могут там провести немного времени, и что она будет приглядывать за ними в окошко. Убедившись, что мужчина всё правильно понял, женщина зашла в здание. В центре огромного двора, огороженного высоким забором, раскинулась игровая площадка, на которой располагались песочницы, качели и сваренные из жести и труб танки и машины. По периметру стояли деревянные беседки, вдоль которых ряды наполовину закопанных в землю автомобильных шин, разукрашенных разными цветами. Иван сел на одно из таких колёс и поставил Булата на землю. Ребёнок посмотрел на мужчину, прищурив глаза от яркого солнца, спросил, как его зовут. Мужчина рассмеялся и ответил, что его зовут Иван. Булат сел на корточки, и наматывая нитку снизу футболки на палец, с выдохом сказал: «А меня зовут Булат, и мне уже четыре года. А тебе сколько?» Мужчина с досадой, ответил: «А мне уже тридцать один». Затем улыбнулся и добавил: «Ещё тридцать один». Булат поднялся и начал рассказывать Ивану, что это площадка, что здесь он всегда играет. Мужчина краем глаза, обратил внимание на то что, все дети, которые были во дворе, не бегали, не играли, а молча стояли и смотрели на них. Даже вечно скрипучие качели, к которым всегда толкалась очередь, затихли. Ивана смутил этот факт, он взял мальчика на руки и сказал: «Пойдём вовнутрь, а то что-то здесь жарковато». Булата нёс на руках огромный человек, через всю площадку, которая являлась третью частью мира, в сознании маленького мальчика. Он начал испытывать какое-то непонятное удовольствие, от того что его несут на руках, а других нет. Мужчина с малышом, вошли в здание, и к ним тут же подошла воспитательница, которая, как и говорила, всё время смотрела за ними в окно. Женщина с неким волнением поинтересовалась: «Ну как всё нормально? Я смотрю, вы найдёте общий язык. А по поводу детей на площадке, не берите в голову, они у нас такие любопытные». Но Иван понимал, что видел не любопытство а зависть. И даже если не все дети понимали, что происходит вокруг Булата, то однозначно чувствовали, что им хочется того же. Воспитательница взяла мальчика с рук у Ивана и сказала, чтобы он отправлялся в кабинет, где оставил свою супругу. Мужчина нагнулся, взял мальчика за руку и радостным голосом сказал: «Ну, до встречи, родной». Развернулся и ушёл. А Булата поставили на пол, и повели за руку в противоположном направлении, по длинному коридору, стены которого украшали детские фантазии в рисунках, весёлых и не очень. Зайдя в кабинет к директору, Иван тут же сообщил, что мальчик очень хороший, и ему кажется, что он понравился ребёнку. Директор приспустила очки, и обратилась к довольному мужчине: «Мы всё заполнили, документы ещё раз перепроверили, всё нормально. Но понадобится ещё немного времени, прежде чем вы можете забрать ребёнка. И знаете как ни странно, отчество уже у него ваше!» Иван весело и громко сказал: «Вот так дела, ну точно наш будет!» Подошёл и чмокнул смущённую супругу, на которую, вот уже десять лет, давил страшный груз бездетности, и постоянный страх быть брошенной супругом. В завершении беседы, руководитель заведения добавила: «Да, вы бы за эту неделю, подготовили условия для ребёнка!» Достала из стола лист бумаги, и протянула его семейной паре.

Иван вежливо попрощался, взял супругу за руку, и вышел из кабинета. Чувства людей были не однозначны. Ивана распирал оптимизм, и он с головой погрузился в фантазии, где уже занимался воспитанием мальчика. Мысленно он побывал с ним уже и в цирке, и в зоопарке, и даже в отпуске, на Чёрном море. Женщину напротив, давило чувство собственной несостоятельности. В какие-то моменты беседы, в кабинете директора, её накрывало чувство стыда. Ей хотелось выскочить, и убежать прочь. Но тот факт, что теперь у них дома появится ребёнок, и Иван не подаст на развод, и не уйдёт к другой женщине, к той, что сможет сама родить ему сына, помогал держать себя в руках. Иван вряд ли бы так поступил, несмотря на свой внешний вид, и порой буйный нрав, он был очень сентиментальный и порядочный человек.

Выйдя за ворота, люди сели в оранжевый автомобиль с хромированными колпаками, дворниками и ручками на дверях. Заведя мотор, они отправились к себе домой, за город, так как жили в Московской области.

За окном шумели кузнечики, Булат сидел на кровати, вспоминал того человека, с которым сегодня познакомился. Его интересовало, куда он ушёл, и зачем он приходил. Мальчику запомнился запах этого человека, который напоминал ему дым осенний листвы, сквозь который они весело бегали в том году. И что эта за тетка пришла с ним, новая няня или воспитательница? Нет на них она не похоже. А другого определения женщины он попросту не знал. Все дети уже спали. Булат тоже лег на спину и запрокинул голову назад, вслушиваясь в звук далёкой сирены. Он обратил внимание, что что-то белое, появилось в узком просвете между глухих занавесок. Встав коленями на подушку, и опершись одной рукой на спинку кровати, другой он отодвинул штору. Его взору предстала полная луна, светившая с такой силой, что на кроватке позади Булата, легла четкая тень, более контрастная, чем от жаркого полуденного солнца. Мальчику стало интересно. Он аккуратно подлез по штору, и встал на подоконник ногами, положив ладони на стекло. Луна сияла во всей своей красе, даже свет большого города тускнел от её свеченья. Она освещала облака вокруг себя серебряной зарей, а вокруг её тела, висел светящейся ореол, в виде ровного геометрического кольца. Булату она показалась живой, и мальчик начал различать на ней глаза, нос, рот. А спустя ещё какое-то непродолжительное время, разобрался в её эмоциях, ему они показались грустными. Вдруг перед лицом, на фоне завораживающей луны, что-то бесшумно мелькнуло, затем ещё раз и ещё раз. Ребёнок не знал, что это летучие мыши ловят мошек возле его окна. Неизвестное насторожило его, и он аккуратно спустился в свою кроватку, укрывшись с головой, спустя пять минут засопел.

Неделя для Булата пролетела быстро. Ребенок и не ждал, что огромный человек снова вернется. Ему так ни кто, и не объяснил, зачем приходили эти люди. День с утра у Булата не задался, виною всему послужила дырка в растянутых колготках на пальце левой ноги, которая ужасным образом натягивала шкуру, между пальцами при надевании сандаля. А без колготок сегодня ни как, погода на дворе стояла прохладная, хотя небо было ясным. Кое-как, разобравшись с этой проблемой, Булат догнал своих однокашников, и дети весело вывалили толпой во двор детского дома. Спустя десять секунд, все они уже заняли свои любимые игровые места, ну если они конечно были свободны. Наш герой отправился в ту самую песочницу, в которой он беседовал с огромным человеком. Подойдя, он увидел в ней эмалированную белую кружку с изображением синего василька. Покрутив головой по сторонам, мальчик не увидел хозяина данного предмета, «видимо он заигрался и убежал куда-то»: подумал Булат. Быстро освоив предназначение инструмента, ребёнок начал строить город, который вскоре по его замыслу должен был разрушить злой великан в его же лице. Но тут, откуда не возьмись, появился поистине злой великан. В песочницу запрыгнул мальчик лет шести, и обеими руками схватился за кружку, видимо он считал её своей собственностью. Мальчик был намного выше и сильней Булата в таком возрасте разница в два года очень существенна. Но Булат не разжал свою хватку. Тогда старший мальчик потянул с такой силой, что Булат упал с колен на живот и от попавшего в глаза песка, ослабил руки. Выдернув яблоко раздора, мальчик угрожающе замахнулся кружкой на Булата, состроив злобную гримасу и сморщив лоб. Но бить он не собирался, так припугнул для укрепления своего авторитета. На прощание, пнув ногой по песочным работам, убежал к своим сверстникам. А его сверстники выстроились вдоль забора, и с восторгом смотрели на подъехавший к воротам оранжевый автомобиль. Булату из-за толпы, не было видно, да особо и не интересно, что там так привлекло внимание детей. На зубах скрипел невкусный песок, указательный палец правой руки немного щипало, содранная шкурка свисала с розового пятнышка. Булат тут же откусил её зубами, немного пожевав, выплюнул. Сев на край песочницы он принялся отряхаться от песка, который был везде, даже в трусах.

На деревянное крыльцо выскочила воспитательница Булата, и принялась его звать. Но ребенок почему-то её не услышал, и продолжал отряхаться. Женщина опытным взглядом окинула всю территорию, и сразу увидела местоположение, нужного ей воспитанника. Окрикнув мальчика ещё раз по имени, она не увидела от его никакой реакции, и быстрым шагом направилась к мальчонке. Булат обратил внимание что к нему идут, встал, продолжая отряхиваться. Подойдя, женщина поставив руки на талию сказала: «Нет, ну вы только посмотрите не него, пять минут как на площадке, а уже весь в песке как свинья!» Булат виновато опустил голову вниз и шмыгнул носом. Воспитательница, отряхнув его, взяла на руки и быстрым шагом повела в здание, приговаривая: «Вот увезут тебя сегодня в деревню, будешь там со свиньями в грязи купаться». Булат не знал значения слова деревня, поэтому сразу представил, как резвиться с розовым пяточком в луже, такой огромной и тёплой, как целая песочница, какие бывают после грозы, на их площадке. Но подходить к этим лужам категорически запрещалось, разве что кинуть в неё камень или палку, которые тут же становились дефицитными предметами.

Подойдя в очередной раз к дверям, за которыми Булат уже бывал, воспитательница увидела палец ноги, торчащий из дырявых колготок. Было ей конечно, немного неловко, но как говорится, что теперь уже сделаешь? Не вести же его переодевать, тем более она понимала, что через час его переоденут, скорее всего, во все новое. Дверь вдруг отворилась, и в коридор высунулась голова директора, шепотом сказав: «Ну что вы тут стоите!?» Ниже головы появилась рука, взяла Булата за плечо и затащила его в кабинет. Дверь громко захлопнулась. Воспитательница развернулась и пошла по своим делам, на пару секунд остановившись напротив большего зеркала, чтобы поправить белую блузку, и стереть пальцем размазавшуюся красную помаду, в уголке губ.

Булат сразу узнал знакомого мужчину и улыбнулся ему. Женщину же, напротив он не узнал. Директор, поставив ребенка посреди кабинета, опершись большим задом о письменный стол, строгим голосом официально сказала: «Вот Булат, познакомься, это твои родители, папа Иван и мама Лена». Затем подошла, взяла мальчика за руку и подвела его к людям, сидевшим на стульях. Ребенок засмущался, и Иван тут же посадил его себе на колено. Директор взяла со своего стола картонную папку, и передала её Елене. Взаимно поблагодарив друг друга, люди вышли из кабинета и направились к выходу. Булат ехал на правой руке Ивана, и подумал, что больше никогда не увидит этих мрачных стен. Выйдя на улицу, мужчина взял мальчика подмышки и посадил его себе на шею, крепко взяв обеими руками за ноги. Такого Булат точно не ожидал, и весь напрягся, схватив ладонями за лоб с такой силой, с какой только мог это сделать. Ему стало страшно, но высота, с которой он посмотрел на мир, заворожила его. Страх отступил, и он гордо поднял голову. Подойдя к воротам, мальчик посмотрел вниз, на толпу детей, стоявших возле забора. Они ему показались, размером не более оловянных солдатиков. Выйдя за ворота, что было для Булата сравнимо разве что с выходом в открытый космос, Иван снял его с шеи и поставил возле левого переднего крыла машины. Малец смотрел на огромный автомобиль с большими блестящими ручками и огромными колпаками на колесах. Сделав шаг назад, он посмотрел на огромную, круглую выпирающую фару, в отражателе которой, увидел свое вытянутое лицо с огромной улыбкой. Это его немного развеселило, и он перевел свой взор дальше на огромную радиаторную решетку, которая точь в точь напоминала ему зубы огромного кита, как в одной из книжек, которые им читали. Вдруг кто-то из детей за забором крикнул: «Пока Булат!» Булат повернулся и увидел, что практически все дети висели на заборе. Он тоже крикнул в ответ: «Пока друзья» и помахал им рукой. Дети дружно принялись махать товарищу в ответ. И даже тот мальчик, что получасом ранее обидел его, искренне махал Булату рукой с той самой эмалированной кружкой.

За это время Иван открыл двери машины, завёл мотор. Затем вылез и сказал своей супруге стоявшей всё это время возле Булата: « Лен, садись с ним назад, а то вдруг испугается». Женщина взяла увлеченного ребенка за руку, и неуверенно повела его к задней двери автомобиля. Перед ней Булат немного уперся, скорее всего, рефлекторно, как любой человек перед чем-то новым и неизвестным. Женщина тут же смекнула, и первая уселась в автомобиль, протянув Булату руку. После чего малец уже не мешкая взялся за неё, и взобрался на теплое можно сказать даже горячее сиденье. Иван захлопнул за ним дверь, и сел за руль. Ребенок повернулся к окошку, но оно было высоко, и ему пришлось осторожно встать на колени, чтобы выглянуть в него. Теперь, он был внутри машины, потрогать которую мечтали все мальчишки во дворе детского дома. Мотор загудел, и забор с детьми тронулся с места, оставшись позади, тут же сменившись на огромное серое здание, которое проплыло за окном, за ним появилось следующее, с огромными стеклянными витринами и широкими ступенями на которых толпилось такое количество людей, что у Булата закружилась голова, и он сел как подобает порядочному пассажиру. Но вдруг, перед собой, между передними сиденьями, малец увидел рычаг, с прозрачным набалдашником. В нём сиял красивый разноцветный цветок. Иван, то и дело брался рукой за этот рычаг и переставлял его в разные положения. А за этим рычагом была ещё более интересная вещь, Центральная консоль Москвича 412. Интересней её, Булат ещё ничего не видел, он слез с заднего сиденья, просунул голову между передних, и уставился на прикуриватель, переключатель режимов печки, флажки регулировки заслонок. А самое главное там находился радиоприемник, у которого были две круглые ручки, две черные квадратные кнопки, и ещё какая-то линейка под стеклом, с красной вертикальной стрелкой и кучей непонятных букв и цифр. Запах автомобиля был тоже новым для Булата, он даже не знал с чем его можно сравнить. Ребенку он напомнил запах новых сандалий. В машине становилось очень душно, естественно вентилятор печки не совсем справлялся с обдувом салона, хотя и гудел громче двигателя. Вскоре Булату захотелось пить, примерно на пятой минуте их поездки. Держась обеими руками за сиденья, он повернулся к Елене и тихим голосом сказал: «Я пить хочу, можно воды». Лена тут же громко озвучила его просьбу Ивану, и он достал из бардачка стеклянную пол литровую бутылку, с минеральной водой. Дождавшись очередного красного светофора, Глава семейства открыл её при помощи отвертки, и передал супруге. Елена, усадив Булата на сиденье, вручила ему бутылку с минеральной водой. Мальчик сильно засмущался от того что не знал как попить из неё. Он принялся разглядывать криво наклеенную бумажную этикетку и множество мелких пузырьков стремящихся вверх. Зеркало заднего вида у Ивана было настроено на ребенка, он сразу смекнул, в чём дело. Водитель включил правый поворот, остановился возле многолюдного тротуара, и достал пластмассовую раскладную кружку, все из того же таинственного бардачка. Резким движением руки раскрыл её, протянув жене со словами: «Держи, налей ка в неё, нашему хлопцу». И через мгновение Булат утолил жажду горькой, но вкусной водой с пузырями, которые оказались такими бойкими, что от них зачесался нос. Вернувшись в прежнее положение, стоя между передних сидений, малец продолжил своё увлекательное и первое в жизни путешествие.

Вскоре их машина выехала на очень широкую дорогу, по краям которой, домов уже не было. То и дело они обгоняли огромные машины, колеса которых вращались на уровне окошек автомобиля, через которые мальчик знакомился с миром. Высокие дома оставались где-то позади, то слева, то справа на полях паслись огромные стада коров. Путешествие затягивалось, и Булата начало укачивать и клонить в сон. Но он изо всех сил боролся, настолько увлекательная была для него эта поездка. Машина свернула на более узкую и ухабистую дорогу, и несколько кочек взбодрили мальчика. Подброшенный в воздух он звонко рассмеялся, Елена тоже улыбнулась, Иван что-то пробормотал себе под нос, про какого-то Ваську придурка алкаша, который что-то крутнул на каком-то чугуне. А Иван имел в виду, что один из трактористов в состоянии сильного похмелья выехал на асфальтную дорогу на своем гусеничном тракторе, увековечив свой глупый поступок на сельской дороге. Машина неумолимо укачивала ребенка, и он начал клевать носом. Супруги с улыбками переглядывались между собой. Их тоже наполняли прекрасные чувства. Проехав небольшой лесок, протяженностью не более ста метров, который для Булата показался просто огромным и дремучим. Мальчик сразу для себя отметил, что если баба яга на самом деле и существует, то непременно её избушка именно в этом лесу. За лесом последовал крутой спуск в низ, мост через реку, и спустя еще пару километров они въехали в поселок. Их путь был порядка тридцати километров, и занял не более минут сорока, но для ребенка он был сравним с кругосветным путешествием. Они ехали по улице, вдоль которой стояли одноэтажные дома. Резко повернув на право, машина въехала в один из дворов. Визгнув тормозами, остановилась. Мотор замолк. К ней тут же подбежала собака, дворовой породы и завиляла хвостом. Но Булат этого не увидел, он заснул, облокотившись на талию Елены. Женщина последние пять семь минут поездки, те, что Булат не дотерпел и вырубился, сидела как каменная, боясь даже шевельнуться, потревожив малыша.

Булат потихоньку начал шевелить руками, ему жутко хотелось в туалет. Но необычная тишина продляла его дремоту. Но больше терпеть не было сил, и он открыл глаза. Первое что увидел мальчик, это наглухо закрытое зелеными шторами окно. Привстав, он увидел комнату, в которой стаяла лакированная кровать полуторка, на которой он сидел. За спиной, на стене висел тёмно коричневый ковер. Напротив стоял письменный стол, и синяя настольная лампа на длинной ножке. Чуть выше на стене висели две книжные полки, правда, без книг. Рядом со столом стоял деревянный стул с красной обивкой, на полу лежал коврик цвета радуги, а в углу стоял шкаф, с двумя деревянными дверьми. На коврике, лежал новый, бело-черный футбольный мяч. Булат понимал, что покинул детский дом, но куда идти и кого звать он не знал. Поэтому молча встал и вдоль стенки, противоположной от шкафа вышел из комнаты. Шкаф это единственное, что насторожило его, ведь там мог кто-то спрятаться. Так ему показалось. Выйдя из комнаты, он оказался в коридоре, в который выходило множество дверей. Так он воспринял это своими детскими глазами, хотя дверей было всего четыре, не считая той, из которой он вышел. Напротив его комнаты находилась дверь в спальню, правее дверь в зал, напротив зала в кухню, и прямо по коридору выход на веранду. Все двери кроме одной были закрыты. Он подошел и аккуратно заглянул в неё. Это оказалась кухня. Где вокруг стола кружила Елена, расставляя тарелки и кружки. Женщина сразу его не заметила. А увидев, замешкалась, поставила тарелки, вытирая руки о фартук, подошла к мальчику. Присев напротив, она с улыбкой спросила: «Кушать хочешь?» Булат, покачав головой из стороны в сторону, сказал: «Нет, я хочу писать!» Женщина тут же вскочила, и быстро вышла на веранду, где с крыльца громко произнесла: «Иван, он проснулся! Давай быстрей, он в туалет хочет! Писать!» Буквально через мгновение в коридоре появился мужчина, со словами: «Ну что орать то так, не пожар же!» Взяв Булата на руки добавил: «А вот самое главное, то горшок мы и не купили!» вышел на улицу. Деревянный туалет был в глубине сада. Поэтому Иван поставил мальчика возле угла дома. Мужчина если честно тоже немного растерялся. Малец с облегчением вздохнул, и подняв свои голубые глаза увидел большой двор, огороженный деревянным штакетником. За огромной клумбой был кирпичный гараж, возле, большая деревянная собачья будка. По центру стоял тот самый прекрасный автомобиль. Из-за которого, вдруг выскочил огромный серый пес. Оббежав Ивана по кругу, виляя хвостом, он ринулся к ребенку. Но тут же, был остановлен грубым мужским возгласом: «А ну! Фу!» Пес, не имел ни каких дурных мыслей, он просто хотел обнюхать мальчика. Но злить хозяина не стал, и покорно сев на задние лапы принялся подметать землю хвостом. Пёс был ещё молод, но все тонкости жизни и характер Ивана уже для себя уяснил. Булат никогда раньше не видел такую большую собаку. Пес являлся помесью лайки и дворняжки, в холке не выше колена взрослого человека. Чтобы не напугать босого и удивленного ребенка собакой, Иван взял его на руки, и занес в дом. Зайдя, он поставил Булата на пол, и за руку отвел в комнату, где одел во всю новую одежду. Затем они помыли руки и уселись за стол. Сидя за столом, который был немного ниже его подбородка, малец осмотрел кухню. Перед Булатом поставили большую тарелку со щами, а рядом на тарелочку положили кусок вареного мяса. Также на столе стояли блины и большая миска с клубничным вареньем, запах которого пробивался сквозь наваристый пар от супа. Ну как работать ложкой, мальчика учить не стоило. И спустя каких-то десять минут, он уже возил блином в блюдце с вареньем. Ему казалось, что сладостней и ароматней он ничего в жизни не ел. Семья обедала молча.

Допив чай, Иван поставил кружку на стол и сказал: «Давай, собирайся, сходим до магазина, горшок посмотрим да по поселку прогуляемся». Елена сразу занервничала, встала из-за стола, и пальцами затеребила фартук. Встав в дверях спиной к мужу, ропотным голосом сказала: «Ой, тут у меня, дел столько! Стирки вон, да уборки!» На самом же деле, все было убрано и перестирано, просто она панически стеснялась, показаться на улице с приемышем. И прожив всю жизнь в этой деревне понимала, какой общественный резонанс это вызовет. Иван же напротив, чувствовал за собой гордость, совершив такой разумный поступок.

Иван с Булатом на шее, гордо шел по деревенской улице, в направлении магазина. На улице и во дворах, начал появляться народ. В недоумении разглядывая Ивана с ребёнком. Мимо проходящие односельчане, вежливо здоровались, затем останавливались и оборачивались в недоумении. Люди во дворах, не скрывали своего удивления и интереса, повиснув на заборе. Подойдя к магазину, Иван снял приемного сына с шеи, взял за руку, и они вместе по деревянным ступенькам зашли в магазин с бокового входа.

Сельский магазин состоял из двух отделов, один отдел хозяйственный, и больше походил на склад, заваленный всяким хламом, пилами, тазами, вениками, лопатами и всякой всячиной. Этим отделом заведовала старая продавщица, склочная деревенская бабка-сплетница. Она была ростом чуть больше полутора метров, и такой же ширины. Утрамбованная в синий рабочий халат, из-под которого торчали черные галоши. На голове и зимой и летом, накручен один и тот же серый выцветший платок. Четыре раза, она пересчитала сдачу за горшок, шевеля картофельным носом. Горшок был в точности такой же, как и тот, с которым Булат расстался сегодня утром, большим, тяжелым, эмалированным, с синими васильками по бокам. Выйдя с покупкой на улицу, они зашли в магазин с главного входа, тут было все по-другому. Пол устилала керамическая плитка, большие окна, закрытые золотистыми лёгкими шторами, выходили на главную поселковую улицу. Под потолком крутился большой вентилятор. По периметру стояли гудящие холодильные витрины, а вдоль стен — полки с продуктами. Помещение показалось мальчику, светлым и чистым, и не в какое сравнение не шло с тем, откуда они только что вышли. Да и продавщица — полная противоположность своей соседки. Молодая высокая женщина, в белом колпаке и фартуке, одетом на красный сарафан в мелкий белый цветочек.

Девушка поздоровалась с Иваном, и не скрывая своего удивления, спросила: «А это чей у нас такой малыш?» Иван с гордостью сказал: «Мой, чей же еще!» Продавщица, улыбнувшись и почесав висок тонкой вязальной спицей, подшучивая добавила: «Вот так дела. В капусте нашел?» Девушка была добрая и веселая, и её шутка не имела двойного смысла. Иван улыбнулся и сказал: « Ага, в кукурузе. Ты дайка нам мороженое, в вафельном стаканчике». Продавщица тут же достала из холодильника мороженое, и протянула его мужчине, тот же с вою очередь положил какие-то копейки в блюдце на прилавке, стоявшее возле бухгалтерских счетов. Оторвав бумажку с пингвином, Иван отдал мороженое сыну, и развернулся выходить. Но продавщица ещё раз у него более серьезным голосом спросила: «Вань, ну серьезно, скажи. Что усыновили всё же?» Иван молча кивнул головой. Девушка приложила правую руку к груди, и искренне сказала: « Какой же ты молодец! Как Ленке с тобой повезло». Мужчина в ответ лишь улыбнулся, и вышел из магазина. Он вновь посадил Булата себе на шею, и направился домой. Мальчик с гордостью ехал верхом, с мороженым в правой руке, левой держась за ворот рубахи своего обретенного отца. Счастливее чем сейчас, он ещё ни когда себя не чувствовал.

Следующий день для Булата начался с непонятного звука, напоминающего похрюкивание маленького поросенка. Он попытался натянуть одеяло на голову, но не тут то было. Одеяло кто-то держал. Мальчик сразу открыл глаза и поднял голову. В ногах, лежал огромный серый кот. Зверюга, заметив, что на него смотрит маленький человек, принялся с ещё большим напором мурлыкать и в добавок, перебирать огромными когтистыми лапами по одеялу. Булат понял, что это домашний кот, и бояться его не стоит. Но он был такой серьезный и матерый, так сильно походил на дикого зверя, что мальчик решил его лучше не трогать. Он лишь решился произнести: «Кис-кис». Кот, тут же открыл свои огромные зеленые глаза, окинул Булата благородным взором, и медленно закрыл их обратно. В комнату зашла Елена, подойдя к кровати, обратилась к Булату: «Доброе утро, это наш кот. Зовут его Василий, он очень добрый. Но мучить его не надо, а то может сильно тебя поцарапать. А ещё у нас во дворе есть собака, по кличке Джек, её ты уже видел. Он тоже очень добрый пес, но с ним надо быть аккуратным. Он не со зла, может замарать, а еще хуже, поцарапать своими лапами. Давай покушаем и выйдем во двор».

Во дворе, Булат быстро поладил с псом, и изучил каждую, даже самую мельчайшую деталь переднего дворика. Он оказался не таким большим. А вот задний двор стал для мальчика целой сказочной страной, и состоял из огромного сада, по центру которого шла вымощенная кирпичом тропинка, ведущая в огромный деревянный сарай. По краям тропинки росли кусты шиповника и смородины. В правой части сада, между старых яблонь, стояла баня, с пристроенной сбоку беседкой. Левый, дальний угол, занимал туалет, добротный из дубовых досок, на кирпичном фундаменте. С протянутым к нему электропроводом. Сарай был огромный и занимал приличную площадь их усадьбы. Он состоял из дровника, высокого сеновала, заднего скотного двора с навесом, полного разной птицы. Из самого сарая, постоянно доносилось то мычание, то хрюканье. И эту территорию Булат тоже освоил быстро. И проводил в нем летние дни напролет.

Во двор, полностью огороженный забором, ребёнка без всякой опаски выпускали на прогулку. В один прекрасный летний день, Булат играл на переднем дворе, и его внимание привлёк сруб колодца, выполненный в виде маленькой избушки. В маленькой голове закралась мысль: «Забраться в него, и посмотреть, кто там может жить». Он оставил большую тяжёлую железяку, которую катал по дорожке, встал и направился к колодцу. Но, не доходя до него пару шагов, замер. Дверь колодца, сперва просто качнулась, вопреки сил тяжести, а затем с грохотом захлопнулась, напугав маленького мальчика. Булат развернулся, и со слезами на глазах убежал в дом. Елена услышала, как хлопнула деревянная дверь, и сразу рассказала об этом Ивану. Хозяйский мужик, долго не размышляя, повесил на колодец замок.

Его новые родители работали в колхозе. Иван трудился механизатором, и сейчас работал на комбайне, уборка зерновых шла полным ходом. Елена работала библиотекарем в сельской библиотеке. Она напротив, находилась в отпуске, поэтому первые недели своей сельской жизни, Булат провел именно с ней. Глава семейства, уходил в шесть утра, и возвращался за полночь. Мальчику всё очень нравилось, и о детском доме он вскоре вовсе позабыл. В детский сад он так и не попал, работа его новой мамы, позволяла брать ребенка с собой. Библиотека работала с девяти до двух, пять дней в неделю. Булату нравилось на работе у мамы. Он ходил среди стеллажей книг, и выбирал с самыми красочными обложками. Но самыми любимыми, были энциклопедии и всякие справочники, в них его привлекало большое количество картинок, пролистывать которые можно хоть целый день.

Практически сразу по приезду, у Булата появились друзья. И первым стал мальчик, из соседнего дома, по имени Петя. Он был на год младше Булата, но ростом не ниже. В отличие от русого Булата, он был жгучим брюнетом. Местом их дислокации, служила придорожная канава с трубой под дорогой. Сколько пацаны в ней утопили Ивановских отверток и молотков, вряд ли кто то сосчитает. Вообще детей в поселке было много, и став немного постарше, лет в шесть, Булат с Петькой стали бегать на главный перекрёсток. Там собиралось всегда много детворы. Ведь там располагалось футбольное поле. Зимой бегали на горку, в соседний овраг. Случались дни, когда там яблоку негде было упасть. Дети скатывались с горки в стремительном круговороте. Санки у них были не в почете. Слишком опасными для ребятишек они приходились, ведь внизу спуска, постоянно собиралась «куча мала». Все дети, катались поэтому на полиэтиленовых мешках из-под селитры, набитых соломой. Особые «экстремалы», использовали просто куски пленки. В сильные морозы, или в осеннюю непогоду, Булат с Петей гостили друг у друга. Но любимым их занятием, все же была игра в машине Ивана. Во что она только не превращалась в фантазиях мальчишек. Самой увлекательной игрой, было путешествие на космическом корабле. Москвич 412 бороздил просторы космоса, попадал во всяческие аварийные ситуации, но опытные космонавты, всегда спасали свой корабль и благополучно долетали до намеченной планеты.

На дворе стояло жаркое лето одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Булат, лежал на прохладном полу и игрался с пластмассовыми фигурками, индейцев и американских ковбоев. Кот Василий, растянувшись рядом с мальчиком, тоже пережидал полуденный зной. На обед пришёл Иван, и сообщил немного непонятную, но радостную новость — что на завтра, он выбил себе выходной, и они все вместе поедут в город, за школьными принадлежностями и формой. Сама по себе поездка куда-либо, уже приходилась праздником для ребенка, а тут ещё и что-то покупать! Во время обеда, Елена обратилась к Ивану: «Вань, а не рано ли? Ещё два месяца!» «Не рано! Скоро уборка, сама знаешь, потом не получится!»: наскоро ответил ей муж, уже стоя возле стола, и допивая горячий чай. Через минуту его и след простыл. Булат принялся расспрашивать у матери все подробности: а куда они поедут, а что будут покупать, а где будут покупать? Нет ли случайно рядом с тем местом, куда они идут цирка? А купят ли ему сахарную вату? Елена, не выдержав такого детского натиска, сорвалась, и резко развернув Булата за руку, с силой толкнула его в затылок, отправив в свою комнату. А сама продолжила мыть посуду, со звоном складывая тарелки. Одна тарелка не выдержала такого обращения с собой, и лопнула пополам. Хозяйка схватила её, и швырнула в сторону мусорного ведра. Ударившись о стену, керамическое изделие, разлетелось на множество осколков. Женщина отошла от раковины уселась за стол, уперев лоб в запястье. Посидев пару минут, взяла совок с веником и принялась сметать белые осколки, разлетевшиеся по всей кухне. Булат всё слышал, но выйти и посмотреть он не отважился. От этой женщины можно было ожидать, всё что угодно. Поиграв с полчаса в своей комнате, мальчишка вышел на улицу, где возле двора его уже ждал Петька. И вторая половина дня пролетела незаметно. Солнце скатилось вниз по небосводу. На улице появились коровы. Пастухи гнали мычащее стадо коров в поселок, где по мере его продвижения, своих буренок разбирали хозяева. Это значило, что для прогулки, есть ещё максимум час, пока Елена будет управляться со скотиной. Летом все хозяйство было на ней, да как в принципе на любой деревенской женщине, у которой муж работал в колхозе.

День закончился, и Булат уже валялся в кровати. Время было примерно около одиннадцати. Ему не давала покоя завтрашняя поездка, за какими-то принадлежностями. В коридоре тихо щелкнула дверь. Это вернулся с работы глава семейства. По его шагам, было понятно, что он сразу пошел на кухню. Через минуту, в коридоре зашаркали тапочки Елены. Хозяйка прошла следом, и закрыла за собой дверь. Булат очень сильно скучал по Ивану. И можно с уверенностью сказать, что он уже испытывал к нему, самую настоящую сыновью любовь.

Прошло три года, как мальчик стал полноценным членом этой семьи. Воспоминания о детском доме, угасли, и их можно было охарактеризовать как что-то мутное, отрывистое, сравнимое с каким-то, не-то сновидением, не-то вовсе частично позабытой детской фантазией. Даже взрослые люди порой с уверенностью не могут точно сказать, к какому вышеуказанному определению, можно отнести короткие вспышки образов и событий, из далёкого, раннего детства. Булат сильно соскучился по Ивану. Последние пару недель, они очень мало виделись. Пять минут во время обеда, и то не каждый день, а вечером и того менее. Мальчик собирался встать и пойти на кухню, но дверь сама отворилась, прочертив полосу жёлтого цвета по диагонали комнаты. Это Иван заглянул в комнату к сыну, и увидел, что мальчик не спит, а лежа на спине упершись макушкой в матрац, смотрит на него. Отец медленно подошел к кровати, отвернув край простыни, сел рядом. От него пахло табачным дымом и соляркой. Лицо, на котором сияла утомленная улыбка, покрывала недельная щетина. Мужчина взял мальчика за руку, и тихим голосом спросил: «Ну, и чего это мы не спим?» Мальчик деловито, закатив глаза под лоб, ответил: «Да вот лежу, думаю, какие это там принадлежности завтра будем покупать?»

— Школьные.

— Школьные? А мне что уже в школу пора?

— Да, уже пора?

— Здорово, и портфель у меня будет?

— И портфель, и линейки, и ручки, и прописи.

— Прописи? А что такое прописи?

— Ну, это такие тетради, наподобие разукрашек, только для дела.

— Вот здорово то как. А пятерки мне будут ставить?

— Ну, это уже как заслужишь! Я думаю, будут. Ты же будешь стараться? Чтобы, папку своего не расстраивать.

В свои шесть с половиной лет, Булат уже хорошо мог писать и складывать однозначные числа. Дни напролет, на маминой работе, не прошли даром. Елена была хоть и странная женщина, но внимание к подготовке ребенка в школу, уделила серьезное. Она сама имела высшее образование, закончив факультет лингвистики. И хорошо понимала методику обучения.

Булат, обхватив руку Ивана, второй рукой, прижал её к груди и сказал: «папочка, я буду стараться, вы с мамой будете мной гордиться». Отец погладил сына по голове, затем чмокнул в макушку, и вышел из комнаты. Булат тут же, расслабился и погрузился в сладостный сон. Он был счастлив как никогда.

На следующий день, маленькая семья выбралась в город, где купили всё, что необходимо для учебы, подобрали форму по размеру, коричневый портфель, чёрные ботинки, стопку всяческих тетрадей и прописей, линейку, резинку-стёрку, пачку ручек и карандашей, большой альбом для рисования и акварельные краски с кисточками. Ребенок уложил все сразу в свой большой портфель, и деловитой походкой, неся нелегкий груз, вышел с отцом из огромного столичного универмага.

Приехав домой, Булат разложил всё своё богатство на письменном столе, и с гордостью позвал друга Петю в гости. Рассмотрев все в деталях, дети выбежали во двор. Там их встретил веселый пес, и они втроем побежали на футбольное поле, где и провели вторую половину дня.

Спустя неделю Иван отвёл сына в школу, на подготовительные занятия для первоклассников. С заданиями, Булат справлялся блестяще. Там он познакомился со всеми сверстниками из всех уголков посёлка, вышло, что до этого он знал не больше половины детей.

До первого сентября оставалось две недели. В колхозе полным ходом шла уборка. И в один прекрасный день, Иван взял с собой Булата на работу. Рабочий день начался с того, что возле их дома остановился грузовик ГАЗ 53, весь украшенный катафотами, и кучей фар на крыше и бампере. Отец, усевшись на место пассажира, взял сына на колени. Грузовик зарычал, захрапел и тронулся. Водитель грузовика, подмигнул Булату. Это был усатый дядька, ну таким он показался ребёнку. Хотя этому усатому дядьке, было лет двадцать пять. Машина довольно мягко неслась по накатанной полевой дороге. Спустя минут пятнадцать, Булат вдалеке, на краю поля, увидел с десяток красных комбайнов. Вокруг стояли крошечные грузовики. Когда подъехали, и вышли из машины, мальчик не мог поверить своим глазам, насколько велики, были эти машины. Перед комбайнами стояла толпа людей, и что-то бурно обсуждала. Иван подвел сына к лестнице одного из них, и сказал: «Постой здесь, никуда не отходи. Я пойду со всеми поздороваюсь».

Стоя возле комбайна, Булат разглядывал огромные шкивы с ремнями, гигантские протекторы на огромном колесе. Сама лестница казалась ему почти бесконечной. Иван вскоре вернулся и сказал: «Ну что, давай, забирайся». Булат не мешкая, полез по лестнице вверх, и очутился перед дверью в кабину. Его нагнал отец и открыл её со словами: «Залезай, располагайся, только ничего не трогай, а я пойду, заведу движок». Мальчик окинул кабину взором. Вся правая её сторона показалось просто усыпана всякими рычагами и датчиками, такого он ещё не видел. Слева, от места машиниста, из пола торчали какие-то длинные рычаги, на полу были педали. Пройдя дальше, он взялся рукой за руль, и посмотрел вниз. Высота была просто головокружительная. На земле стояла огромная жатка, с пшеничными колосьями, висевшими на мотовиле. Сделав шаг назад, от такой высоты Булат спиной уперся в сиденье, оббитое черным дерматином. Вдруг громкий звук, как из пулемета заставил его сжаться. Звонкий шум пускача, плавно перёшел в басистое урчание мощного дизельного двигателя. В кабину залез Иван. Посадив сына себе на колени, он повел исполинский механизм в сторону нескошенного поля. За ними в след, последовали остальные комбайны. Подъехав к полю, Иван опустил один из рычагов, торчащих с пола. Жатка медленно заработала, загудела молотилка. Механизатор дал полный газ, и направил комбайн на целое море из золотых колосьев. Восторгу Булата, не было предела. Иван был напряжен и весь во внимании, дергая то и дело за различные рычаги справа. Вскоре первый бункер был полон золотистого зерна. Грузовик уже крался позади. Получив условный сигнал, он поднырнул под хобот шнека, и началась выгрузка зерна на ходу. Булат стоял на мостике за кабиной, крепко держась обеими руками за перила. Ему, было всё ровно на жару и пыль. Он стоял на лестнице, так увлечённо наблюдая за этим процессом, этой картиной, что не заметил, как пришло время обеда. Во время страды, все обедали в поле. В основном с собой брали хлеб, сало, лук, окрошку, всё то, что могло выдержать жару и не испортиться. Пообедав, Иван отправил сына домой, с тем же водителем, который привёз их на работу. Разгрузившись на зернотоку, где мальчик увидел тысячи голубей, парень завез Булата домой, и он сразу понёсся к Петьке, похвастаться тем, что он только что пережил. Да именно пережил, а не увидел. А Петьке похвастаться было нечем, его отец работал зоотехником на свинарнике. И единственным плюсом его работы для Петьки, ну как он считал, это принесённое домой сухое молоко. Было очень вкусно засунуть в рот хрустящий комок, который тут же намокнув от слюны, превращался в кашу, налипающую на неба и десна. Петька любил угощать этим лакомством, всех своих знакомых. Особенно Булата, порой они гуляли с полными карманами этой вкуснятины.

Настало первое сентября! Булат шёл на линейку за руку с мамой. В руках он нёс букет гладиолусов, с клумбы своего дома. Возле школы, толпилось множество народу. Пройдя сквозь толпу детей стоящих на входе, они вошли в школу. Пройдя в правое крыло здания, Морозовы вошли в класс. Там уже сидели такие же первоклашки как Булат и их родители. В классе пахло краской. На стенах висели красивые плакаты. А подоконники были сплошь заставлены цветами в горшках. Перед огромной доской стояла женщина с праздничной прической, в темно-бордовом платье и такого же цвета прозрачном шарфике на шее. Это была учительница начальных классов, очень ответственная добродушная женщина. Звали её Мария Валерьевна. Учительница беседовала с родителями, обсуждали предстоящий учебный процесс. А дети столпились возле огромного застекленного шкафа, в котором стояли различные учебные пособия. Елена с сыном заняли место возле стенки у входной двери, и внимательно выслушали то, что рассказывал учитель. После последней репетиции стишков, начался среди детей и родителей галдеж. Дискуссия долго не продлилась, в класс заглянула девочка лет двенадцати в огромных накрахмаленных бантах, и быстро протараторила: «Мария Валерьевна, вас зовут, все уже строятся». Учительница профессионально расставила детей по двое, всего было одиннадцать юных школьников, пять мальчиков, и шесть девочек. Самую симпатичную, миниатюрную девочку педагог взяла за руку, и они вышли на площадку перед школой. На асфальтной территории, дети выстроились огромным квадратом. Возле флагштоков стояли ученики девятого класса, напротив пустое место ждало первоклассников. Построившись по росту, юные ученики затаили дыхание. Позади них стояли мамы, и судя по намокшим глазам, переживали больше детей. После торжественной части, все разошлись по классам. Первым уроком в жизни Булата, стал урок русского языка. Его посадили за последнюю парту, с самой высокой девочкой, по имени Настя. Её черные как смоль волосы, и округлые черты лица, запомнились Булату на всю жизнь. На парте перед учеником лежала оранжевая пропись, снизу лицевой страницы, было написано: Москва просвещение 1985 год. Настя отличалась от остальных детей, отличной памятью. С Булатом, они нашли общий язык, ещё на подготовительных курсах. Так как только они двое знали алфавит и умели считать до десяти. Поэтому, их посадили вместе. Праздничная эйфория быстро прошла, и наступили учебные будни. Не секрет, что в школе самый тяжелый, это первый и последний классы.

Шли годы, Булат рос, хорошо учился в школе. Неплохо закончив седьмой класс, парень честно заслужил летние каникулы. Он уже стал полноценным помощником по хозяйству. Также он был уже довольно взрослым, чтобы не обращать внимания на постоянные ссоры родителей. Нередко парень начал замечать от матери запах спиртного. Да и ухудшение их материального благополучия было налицо.

Магазины опустели. Те счастливые люди, кто мог себе позволить планировать свой день, занимали очередь пораньше, и могли выбрать что-то более-менее сносное, из всего скудного ассортимента привозимых товаров. Шёл одна тысяча девяносто третий год. Страна менялась до неузнаваемости, многие ценности которые ранее были святыми, превращались, порой, в предметы шуток и насмешек. Люди потихоньку начали ненавидеть свою собственную страну, и испытывать непреодолимое тяготенье ко всему заграничному, не только к тряпкам и машинам, но и мировоззрению и даже чуждой для православного духа западной веры. Железный занавес рухнул, границы стали открытыми для иностранцев, и в Россию валом повалили всяческие пастыри и проповедники, неся слово божье. Это Запад использовал старинную практику, освоения земель, под предлогом просвещения. Как первый этап установки контактов с глупыми, необразованными народами, богатых землями и природными ресурсами. Практически в каждом богом забытом посёлке и городке начали появляться приходы на дому. Каких только направлений религии тут не было. Порой, даже образованному человеку, было не разобраться, что это такое, секта, клуб по интересам, или попросту посиделки любителей халявы. Некоторые уверовавшие на столько увлекались, что посещали сразу несколько приходов, в априори никак не совместимых друг с другом.

Вот и в ставшем родным для Булата селе, появился приход на дому, основанный по инициативе одного из сельских жителей, имеющего какие-то дальние родственные связи с московским аферистом, который, отсидев в молодости срок за мошенничество, стал очень хорошо разбираться во всякого рода мутных делишках. Он сразу смекнул, что верить в западную веру очень выгодно, так как, помимо божьего слова, и благодати, она ещё несла, огромные баулы с гуманитарной помощью. В этих баулах, валом в Россию везли вещи, довольно приличные, и не сильно затасканные, по меркам того тяжелого времени. Это был очень ценный товар, на котором можно было сделать целое состояние. Бывший уголовник быстро втёрся в доверие к одному проповеднику, прибывшему из Германии спасать российские души. Срок в лагере и татуировки на руках, не стали преградой, вскоре занять пост доверенного лица по распределению помощи между приходами. Ведь грех в теории веры допустим, и если хорошо помолиться, а ещё лучше исповедоваться, то он будет прощён. Ну, естественно Богом, а не лицом, пострадавшим от этого греха. Ещё одним его козырем, была супруга того самого пастыря. К ней аферист нашел более практичный подход. У них были схожие взгляды не только на духовную жизнь, но и на интимную.

В деревне, приход являлся местом не для всех, а тоже для избранных, если так можно сказать. Всё что оставалось после дотошной переборки для отправки на барахолку, привозилось по субботам на собрания верующих. Тайные вечери, проходили в доме уже бывшего тракториста колхоза. Маленького плюгавого, с клочковатой бородой мужичонки. Его бегающие глазки, и внешний вид, делали его очень похожим на Иуду, изображенным на одной из картин эпохи Ренессанса. В большой комнате ставили скамейки и рассаживались по рангу. Сам пастырь проводил собрания не часто, уж больно много в то время было очагов просвещения. Поэтому проповеди читал сам хозяин дома. Люди внимательно слушали с набожными лицами, непонятные слова и фразы, косясь на мешки. Кстати, все кто там присутствовал, имели друг с другом родственные связи, чужакам там места не было. По завершению службы, снисходило чудо. Полу слепые ворошили шмотки быстрее зрячих, а хромые с мешком на горбу обгоняли здоровых. После того как все расходились, хозяева дома сжигали в печи всё что осталось, так как уложить это всё, уже было некуда, а кому-то отдать попросту жалко. Поэтому, черный, густой, вонючий, едкий дым, столбом валил из трубы, того самого дома как минимум пару раз в месяц, сообщая всем, что собрание состоялось.

Как то летним вечером, Булат случайно стал свидетелем разговора, который с ног на голову перевернул всю его жизнь. Заходя вечером во двор, он увидел в окне кухни маму, которая стояла возле газовой плиты. За столом сидел Отец, и размахивал руками. Парень заинтересовался. Дверь на веранду была прикрытой только занавеской из тюли. Аккуратно пройдя веранду, Булат пошел к входной двери. Надавив плечом на её, он начал медленно давить ручку вниз, дверь бесшумно открылась. Аккуратно сделав большой шаг, чтобы не наступить на скрипучую доску перед порогом и прикрыв также тихо, он оказался в коридоре. Сделав ещё пару шагов на цыпочках, и вслушавшись в разговор замер.

— Нет, ну так дальше жить нельзя, надо что-то думать. Ты уже полгода, не копейки домой не принес. А мою библиотеку и вовсе закрыли. Книги вывезли, теперь там видео салон. Вместо Достоевского с Пушкиным, но ночам порнуху всякую крутят. А днем, мультики дебильные детям показывают, вместо того чтобы домой идти уроки делать, они туда прутся как бараны. Ко мне такой очереди за книжками не было. Осточертело, ой как же осточертело, мне уже это хозяйство в горле сидит, осточертело, понял! Надо бросать все к чертовой матери, и перебираться в Москву. Снимать комнату, квартиру, не знаю что угодно.

— Да остынь ты, с голоду не помираем, а с работой, я думаю всё наладиться. Сейчас понимаешь, рыночная экономика. Это не то, как раньше, солярку в канавы сливали. Сейчас все решает грамотный менеджмент.

— Да плевать на этот бизнес. Кто такой ваш еврей, он что ли силен в этом менеджменте? Придумают всякую ерунду, не выговорить! Как будто в русском языке слов не хватает, сами больше половины своих не знаем, а еще и за иностранные беремся.

— Не, ну Моисеевич мужик то головастый, на семинар вон ездил.

— Ага ездил, с женой, за ваши деньги в Ялту. Он всю жизнь вас вокруг пальца водил, а так вам дуракам и надо, пашите дальше на «доброго дядю».

— Нет родная, мы теперь всю прибыль, будем поровну на всех делить. Вон посмотри, все поля рапсом засеяли, скоро уборка. Его у нас за валюту купят, понимаешь за баксы! А это деньги, не то-что наши деревянные.

— Ну давай, я посмотрю сколько ты этих баксов, домой принесёшь! Пять или шесть. Ты смотри, нам в августе Булата в школу собирать! Он из всего вырос, ни одежды, ни обуви нет.

— Да ладно, что ни будь, придумаем. Если что, то свинью одну сдадим.

— Придумаем! Свинью сдадим! А жрать, жрать вы что будете? Вам же надо чтоб каждый день кусок мяса в тарелке плавал! Когда, когда вы уже нажретесь то!? Придумаем! Надо было думать, когда в детдом шел! За сыном за своим!

После этих слов, Булат провалился в какую то пустоту, все мысли смешались. Елена швырнула на стол полотенце, которое все это время лежало на её плече, и вылетела из кухни, столкнувшись с Булатом. Увидеть парня она не ожидала, и опешив рявкнула, схватив и толкнув его в направлении его комнаты: «А ты что тут стоишь? Пошел спать!» Затем зашла в спальню и с такой силой хлопнула дверью, что на улице залаял, пожилой пес Джек. Следом из кухни, со словами: «Ты что гадина наделала!», вылетел Иван. Осмотревшись в темном коридоре по сторонам, он никого не увидел, и пошел в комнату Булата. Парень лежал на кровати в темной комнате, и молча плакал. Иван сел рядом. Он понимал, что сейчас испытал его сын. Да именно сын, он искренне был ему родной. Иван не знал, с каких слов начать разговор. У его самого к горлу подкатил давящий сухой ком. Минут десять в комнате висела тишина. Первый набрался сил для разговора отец, положив ладонь на спину Булату, попытался схитрить: «Ну, хорош тебе, хорош. Мало ли что она там наплела. Не бери в голову. Знаешь, наверное у неё с головой не всё в порядке». Булат, шмыгая отдернул плечо, и перевернулся набок, носом к стенке. Иван продолжил: «Знаешь, мне плевать на все, главное ты мой сын. Я о тебе забочусь, воспитываю, а все остальное ерунда. И в школу мы тебя соберем, да так соберем, что ещё все завидовать будут. Мне для вас с мамкой ничего не жалко». Булату было безумно плохо, но он ощущал своей спиной, что не меньшую боль испытывает и Иван. Он молча вскочил, и обнял своего отца так сильно, как только мог. Так они просидели с полчаса, молча. Слова здесь были лишними.

Булат проснулся в начале седьмого. Сразу после того как Иван ушёл на работу. Встав с кровати, он надел штаны и рубашку. Потянувшись, вышел босиком в коридор и направился в туалет на улицу, пройдя мимо кухни, в которой находилась Елена. Молча, не поворачивая головы, он вышел на веранду, а затем во двор. Женщина тоже сделала вид, что его не заметила. Утро встретило Булата, прохладой, и бесконечно голубым небом, в котором еле различимо глазу мелькали стрижи. Выйдя из туалета, парень не стал возвращаться домой, а зашёл в беседку и сев на скамейку, упёрся лбом в кулаки, поставив их на серый старый стол из дубовых досок. Стол, весь в порезах, сколах и трещинах, стоял на огромном пне. Целая история застолий, была запечатлена на нём, словно текст на листе бумаги. На стол тут же, запрыгнул старый кот, словно взявшись из ниоткуда. Животное уже не имело того лоска, что ослеплял малыша при их первой встрече. Больные лапы, клочковатая шерсть и примутнённые глаза, говорили что он доживает свою длинную кошачью жизнь. Ткнувши головой в голову Булату, кот мурлыкнул, и у парня на хмуром лице проскочила улыбка. Он поднял голову и погладил друга. Кот от старости уже не мурлыкал как раньше, а просто похрюкивал прищурив глаза. Убедившись, что с любимым хозяином всё в порядке, он спрыгнул вниз, и медленной тяжкой походкой отправился в дом. Вскоре на пороге появилась Елена, и спросила: «Ну, долго ты там сидеть будешь? Заходи, мой руки, и садись за стол». Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашла в дом. Посидев ещё минуты три, Булат поднялся, и направился к веранде. Поднимаясь на крыльцо, он разошёлся с Еленой. Она уже собралась и направилась на остановку, чтобы успеть к московскому автобусу. Деловитой походкой женщина спустилась с крыльца и заявила: что её не будет дома целый день, и что она приедет на последнем автобусе, потому что, у её очень много дел в столице.

На самом же деле, она уехала к своей старой подруге, которая тоже была родом из этого села, но лет пять тому назад, переехала в Москву, найдя там себе пожилого сожителя. У предприимчивого бывшего научного деятеля, было свое прибыльное дело. Он держал пару конфетных киосков, и хлебный ларёк вблизи оживленного метро. В глазах Елены, этот деятель был просто мужским идеалом и ни в какое сравнение не шёл с её непутевым Иваном, нищим сельским трактористом. То, что она назвала важным делом, представляло собой восьми часовое кофепитие, в процессе которого перемывались кости всех знакомых и их дальних родственников, которых вовсе может уже и не существуют.

Позавтракав творогом с медом и густой домашней сметаной, Булат отправился в гости к своему Петьке. Не дойдя ещё метров сто до его двора, он услышал брань Петькиной матери, которая прекрасно владела русским языком, и не скупилась на выражения. Женщина была очень вспыльчивая, но отходчивая. К тому моменту как Булат подошёл к воротам, брань в доме утихла. Петя вышел во двор, потирая фиолетовое ухо. Следом вышла и его мать, полная женщина невысокого роста с добрым круглым лицом, которое в мгновение ока, могло превратиться в грозу. Вытирая руки о фартук, она сказала: «Так голубчики, далеко не уходите! Позову, притащите мне баллон газовый с гаража, а то этот уже запыхал». Петя, продолжая тереть ухо заканючил: «Ну мам, мы хотели на болото пойти, карасей половить». Тетя Люда хлопнула ладонью по косяку, так что во всей веранде задрожали стекла в деревянных рамах, Петька вздрогнул. С грозным взором, женщина рявкнула: «Никаких карасей! Я тебе сказала — баллон! Я кому варенье варю, себе что ли?!» Желание половить карасей тут же куда-то пропало, и Петька повел Булата в свое потайное место между сараем и высоким забором. Там был всякий хлам, старый стол, пару автомобильных покрышек и люлька от мотоцикла. Который был в дребезги разбит в пьяном угаре его батей, на третий день после его покупки. Мотоцикл, купленный из семейного бюджета, по замыслу тети Люды, должен был возить работы комбикорм. В планах у хозяйки витало увеличение домашнего поголовья свиней до тридцати голов, а может и более. Дядя Боря оказался везунчиком, про таких люди говорят: «в рубашке родился», влетев на полном ходу в столб, и разбив мотоцикл в дребезги, он отделался всего парой царапин. Но к сожалению, травму он всё же получил в этот день, и довольно серьезную. Когда к их двору, изувеченный ИЖ Юпитер волоком со скрежетом подтащил на веревке трактор. Тётя Люда выносила со двора мусор в цинковом ведре. Её супруг спустился с подножки трактора, и протянув руки к жене, еле ворочая языком сказал: «Людмила, я тебя люблю, дай я тебя поцелую». Раздался глухой удар ведра о голову каскадёра, выбив его из сознания. Тракторист выскочил из кабины, и принялся приводить человека в чувство, а тетя Люда кинула погнутое ведро на землю, окинула взором груду металлолома, развернулась и с глазами полными слез, отправилась в дом, выпить валерьянки. Дядю Борю госпитализировали, и поставили диагноз: сотрясение мозга, перелом челюсти и смещение шейных позвонков. Всем известно, что езда на мотоцикле, очень опасное занятие!

Теперь же, в искореженной люльке у Петьки располагался тайник. Зайдя за угол, парень осторожно выглянул из-за него, и убедившись в том, что за ними никто не следит, наклонился и из самой её глубины достал газету, собственно за пропажу которой, и получил в ухо от матери. Затем достал обрезанную пятилитровую канистру, и прозрачный пакет с селитрой. Булат сразу смекнул, что сегодня они будут делать дымовуху. Петька как опытный химик налил в канистру воды, высыпал туда удобрение и принялся перемешивать всю эту шипящую массу. Затем парни слоями уложили туда газету, предварительно порвав её примерно до размера альбомного листа. Дело осталось за малым, высушить целлюлозу пропитанную нитратом аммония. Булат предложил Петьке ускорить процесс сушки бумаги. А именно, пойти к ним на задний двор, там возле перекошенного туалета, лежал большой квадратный металлический бак. Он сильно нагревался от солнечных лучей, как большая сковорода, и просто идеально подходил для их затеи. Так они и сделали.

Летнее солнце, подымалось всё выше и выше. Парни сидели на краю бака, и просушивали листы бумаги один за другим. Их занятие было похоже на приготовление блинов. Бумага высыхая, становилась хрупкой и желтоватой, с налетом из едкой ядовитой соли. Работа, подходила к концу, осталось два листа, Булат скрутил все просушенные в компактную трубку, а Петька переворачивал два оставшихся. Вдруг у них за спиной, скрипнула калитка, обернувшись, ребята увидели тетю Люду идущую к ним. В тот момент как она скрылась за кустами малины, Булат тут же швырнул сверток левой рукой за забор, в непролазные крапивные дебри. А Петька, схватив недосушенные листы, сунул их себе под футболку, но понимая что это полный провал, юркнул к туалет. Через мгновение показалась и тетя Люба. Поставив руки на бедра, она спросила: «Так, а где Петька?» Булат кивнул головой на туалет. Женщина, с подозрением к нужде своего сына, сказала: «Давай голубчик, выходи, я жду! Айда баллон поменяем, и ты свободен». Петька уже крутил головой, куда бы припрятать два листа, конечно разумнее всего, скомкать и кинуть вниз, но было жалко проделанной работы. Тогда он аккуратно сложил листья гармошкой, и подсунул их под шифер. Деловой походкой выйдя из туалета, он со своим другом отправился в гараж за газовым баллоном. Ребята вдвоём без труда его осилили, а потом вынесли опустевший. Тетя Люда, как заправский газовик, заменила прокладку и прикрутила редуктор. Все это время, Булат слышал заливистый храп дяди Бори из спальни, пока хозяйка проверяла не сифонит ли где газ. И только после полной проверки газовой плиты Петька получил добро на гулянку.

Ловить карасей, уже было поздновато. Достав своё изделие из крапивника, ребята отправились на речку. День стоял настолько жарким, что смолу, выдавленную из асфальта, можно было наматывать на палку. На полпути к реке, юные пиротехники завернули на заброшенный карьер. Там среди всяческого мусора валялось бесчисленное множество бутылок, которые, собственно и были им нужны.

Карьер, самое идеальное место для подобных дел. Юные сапёры начиняли бутылки одну за другой, скрученной в трубочку желтой бумагой. Затем они её поджигали, быстро закручивали пробку, и кидали её в яму. Спустя пятнадцать-двадцать секунд, раздавался хлопок, стёкла веером взлетали вверх, и яму заполнял белый едкий дым. Круче и придумать было нельзя.

Время подходило к полудню. Бумага закончилась. Ребята решили пойти искупаться. Выйдя на пыльную дорогу, по которой поднявшейся летний горячий ветер гонял пыль, они отправились к реке.

Тем временем, у Петьки дома, с великого похмелья проснулся его отец. Мужичок среднего роста и худощавого телосложения. Синие мешки под глазами и взъерошенные волосы делали его похожими на циркового клоуна. Достав из кармана пиджака висевшего рядом на стуле пачку папирос и спички, он тяжко поднялся. Его голова просто раскалывалась. Зайдя на кухню, он взял эмалированный ковш зачерпнул им воды из алюминиевого бидона, и залпом выпил до дна. Пытаясь не встречаться глазами с супругой, которая все это время находилась рядом, и делала вид, что его не замечает, вышел на крыльцо. Солнце тут же ударило по глазам и больной голове. Не задерживаясь на солнцепеке, дядя Боря отправился в туалет. На нем висели чёрные семейные трусы и растянутая, застиранная белая майка. На ноги он накинул резиновые сланцы. Зайдя в туалет, человек уселся и закурил папиросину. Дымок потянуло к верху, освещённый солнечными лучами, сквозь щели между досок. С правой стороны в туалете висел приколоченный старый школьный портфель, в котором роль туалетной бумаги исполняла толстенная книга под названием « Справочник советского зоотехника». Также, волею судьбы, в него упала, та самая газета, которую с утра под шифер спрятал Петька. Она подсохла и распрямилась, поэтому её без труда выдул незначительный ветерок. Докурив, дядя Боря выбрал именно её, и применил по назначению. После чего, он сразу начал приходить в чувство, невольно став участникам бурного химического процесса. Выскочив из туалета, человек бегом пустился к колодцу. Благо рядом с ним, уже стоял большой таз, набранный доверху ледяной колодезной воды. Тётя Люда собиралась затеять стирку. Схватив таз, дядя Боря пустился в баню, расплёскивая воду, облившись с головы до ног. Эту картину в окно увидела его супруга, и первое что пришло ей в голову, это то, что загорелся её сарай, или сеновал, или ещё что. И с криками: «Люди горим!», она выскочила во двор. Тут же её фраза эхом пронеслась по дворам. Подбежав к бане, дядя Боря понял, что она закрыта, а ключ от замка лежит дома, и ему ничего не оставалось как поставить таз с водой на землю и сесть в него задом, настолько сильная боль, свалилась на несчастного.

Забежав в сад, и увидев мужа сидящего голым задом в тазу посреди двора, тетя Люда остановилась возле морковной грядки, в которой торчали вилы. Она промолвила, еле шевеля губами: «Ну что скотина, до белочки допился!?», и её грузная рука потянулась к черенку. Увидев это, дядя Боря завопил, подняв руки к небу: «Не убивай родная, я не знаю что случилось, может оса укусила, или еще какая тварь! Пощади!» За спиной женщины, начали появляется прибежавшие на её крик соседки, так как все мужики были на работе, за исключением несчастного дяди Бори. Он уже третий год работал в ночную смену, под предлогом, что свиньи поросятся по ночам. Хозяин усадьбы побледнел, а его супруга напротив покраснела как помидор от стыда. Она развернулась, и расставив руки, разом вытолкнула любопытных баб сперва в калитку сада, а потом и вовсе со двора. Со словами: «Что глазеть, потушили огонь, и мужа мне не смущайте, видите и так обжёгся». Полчаса в тазу с холодной водой, сняли жгучую боль, и дядя Боря походкой заправского кавалериста отправился в дом. Там ему жена налила полный стакан самогона, чтобы снять стресс любимому супругу. Полежав ещё с полчаса, он пришёл в себя, провел расследование, что стало причиной его мучений и прилюдного позора. Причина была установлена! И с большой уверенностью можно сказать, что вечером ещё кое у кого, будет гореть жопа.

На деревенском пляже, собралась добрая половина села. Вся детвора и молодёжь не вылезала из воды. Накупавшись в освежающей реке, Булат с Петькой отправились в центр поселка, посидеть на остановке, поглазеть на народ. Один из друзей даже и не представлял, что ждёт его дома, поэтому ничего не портило настроение. Просидев на лавочке около часа, и не увидев ничего нового, друзья отправились просто шататься по поселку. Голод уже давал о себе знать, время приближалось к трем часам дня, и Булат предложил Петьке пойти к нему в гости, заодно и пообедать. Петька оказался не против, идти домой желания у него было, вдруг мать заставит чего полоть или таскать.

На стеклянном журнальном столике возле дивана, стояли две чашечки кофе и открытая коробка конфет Лайма. Елена, сидя на диване и положив ногу на ногу, смотрела уже в четвертый раз фотографии, сделанные фотоаппаратом Полароид. На фото святилась от счастья её подруга на отдыхе в Турции, со своим сожителем. Её глаза горели изумрудными огнями, а сердце выскакивало из груди, ей не верилось, что человек находящийся рядом, совсем недавно был за границей! Что он ходил по берегу теплого моря, обедал в ресторанах, покупал себе фирменные вещи. И что все это, ей дал мужчина. Она думала, как счастлива её подруга. Та же, разложив все свои самые дорогие тряпки по всей комнате, уселась рядом. Взяв одну конфетку и целиком положив её в рот, промямлила: «Бежать тебе надо с этой дыры, да от этого деспота! Как ты только держишься? Я помню, как он в молодости кулаками махал на танцах. Как даст, стиляга в одну сторону летит, зубы в другую. А сейчас, он же ещё в два раза здоровее стал!» Елена не отрывая глаз от фотографий, пожала плечами. На самом деле, Иван за всю жизнь её и пальцем не тронул. Нет ну естественно, были перепалки, пару раз он брал её за плечи, что бы привести в чувство. Но чтобы кулаками, никогда. Это был плод воспалённой женской фантазии.

Раздался дверной звонок, и Маргарита, схватив домашние тапочки, которые первоначально предложила Елене, на цепочках побежала к дверям, со словами: «Бегу, бегу мой котик». Из коридора раздалось наигранное чмокание и вздохи Маргариты, очень фигуристой и эффектной дамочки, с большими глазами и пухлыми губами. Хозяин квартиры вошёл в зал. Он был на голову ниже своей возлюбленной, и лет так на пятнадцать постарше. Внешне человек походил на глобус, на который натянули брюки на подтяжках, белую мокрую от пота рубашку и жилетку с кучей карманов. На ногах были носки в серо-белую полоску. Лицо стояло на двух подбородках, третий был прикрыт воротом рубахи. Маргарита вытерла мокрую лысину ладонью, чмокнула её и сказала: «Вот Котик, познакомься, это мая подруга Леночка». Чмокнув его ещё раз в щёку, коснулась указательным пальцем кончика его носа, и продолжила: «И кстати ей срочно нужен новый муж! У тебя есть кто-нибудь на примете?» Мужчина, вздрогнув хрюкнул, и затем произнёс: « Ха, сразу муж. Вот вы какие! Мужа им сразу подавай. Не знаю, подумать надо! Есть у меня один знакомый профессор, биолог! Очень перспективный, у него на блошином рынке все схвачено, серьезный человек. Кормами для грызунов торгует, обороты бешённые, поговаривают, скоро Вискасом торговать начнет. Как увижу, спрошу. Но ничего обещать не буду!» Не представившись, бесцеремонно пустив пыли в глаза, он развернулся и пошел на кухню. Маргарита на цыпочках поскакала за ним…

Жара немного спала, и Булат с Петькой собрались идти на рыбалку. Взяв удочки и бидончик, они отправились через навозную кучу на болото. Накопав палкой в навозе половину консервной банки жирных червей, ребята пришли на болото. Раньше это был пруд, около барского дома. Сам дом уже давным давно развалили, от него остался только фундамент, поросший кустарником и высокой травой. Сад зарос лесными деревьями. И вообще, вся эта территория уже давным-давно была одним сплошным лесным массивом, в котором повсюду были ямы. На протяжении лет семидесяти, его перекопали неугомонные селяне, в поисках барского золота, которое по легенде, сам хозяин зарыл в саду, и сбежал в Голландию. В принципе, тут и дураку понятно, что сбежал он, скорее всего со своим золотом, ведь кому он нужен там нищий? Максимум, что он мог зарыть, это либо посуду какую, либо вещи. Но увы, при поиске сокровищ, здравый рассудок, как правило пропадает, и люди надеются на чудо и быстрое обогащение.

Болото стояло спокойным, высокие деревья накрывали водную гладь. Даже при сильном ветре поплавки тревожила лишь незначительная рябь. Но сегодня поверхность была просто зеркально гладкой. Усевшись на деревянном помосте, рыбаки принялись за свое любимое дело. Водоём, просто кипел карасём, лягушками, пиявками и прочей болотной живностью. Карасики начали весело поклевывать, и через каких-то полчаса их набралось почти полный двухлитровый бидончик. Петьке надоело ловить рыбу, и он начал ловить лягушку, которой махал перед носом червяком. Та целилась, но на наживку почему-то не нападала. Вся эта ловля привела к тому, что смотря вниз, Петька зацепил леску за ветку ракиты, и резко потянув, оставил высоко над водой и поплавок, и грузило, и крючок. Вытащив еще одного карася, Булат смотал свою удочку, и друзья с добычей отправились домой. Сегодняшний улов по очереди принадлежал Петьке, такой у них с Булатом был уговор. Друзья попрощались и разошлись по домам.

Зайдя в дом, Булат никого не обнаружил. Последний автобус еще с города не пришел, а папка сегодня будет поздно, в колхозе событие, комбайны начали косить рапс! Булат взял на кухне большую горсть жаренных семечек с солью, и вышел во двор. Усевшись на лавочку возле цветника, он любовался вечерним небом, которое окрашивало заходящее солнце. От колодца веяло приятной влагой. Спустя пару минут, в калитку вошла Елена, она прошла мимо парня, задрав свой нос. В руке у неё помимо сумки, шуршал серебристый пластиковый пакет с нерусскими буквами.

Небо сменило свой цвет с жёлтого на розовый. А ближе к земле и вовсе красный. Коснувшись кромки леса, на противоположном берегу реки, светило довольно стремительно уходило за горизонт. Также стремительно как детство Булата. События, которые ждали его, глубокими рубцами делили жизнь мальчика на неравные периоды. Те самые фрагменты человеческой жизни, которые определяют зрелость и душевный возраст человека, который не всегда совпадает с физиологическим.

Глава 2. Надежда

На дворе стояла, звёздная, безлунная летняя ночь. Окно в комнате Булата было открыто нараспашку. Особой прохлады с улицы не веяло, но домашнюю духоту нагретых стен, всё же вытягивало. Лето выдалось очень жарким, поэтому можно было без опаски от назойливых комаров включить свет в комнате. Парень сидел за своим письменным столом и читал увлекательную книгу «Дети капитана Гранта». На голубом эмалированном громко тикающем будильнике, стрелки показывали время: четверть двенадцатого. За окном то и дело проходили галдящие группы молодежи. Изредка где-то в дали, раздавался девчачий визг, который тот час же подхватывали собаки и как по цепочке на пару минут посёлок накрывал лай, который заканчивался высоким тонким повизгиванием, самой злостной шавки, с противоположной стороны села. В центре посёлка, слышалась неразборчивая музыка, и рёв мотоцикла. В сегодняшний субботний вечер, вся молодёжь собралась возле дома культуры. Теперь это называлось «Дискотека», хотя старшее поколение все ровно обзывали это событие «Танцами».

Во дворе скрипнула калитка. Булат сразу смекнул, что это пришёл отец, которого он не видел уже двое суток. Настолько продолжительный рабочий день был у Ивана. Парень положил закладку в книгу, и вышел в коридор, из спальни вышла и Елена в красно голубом пляжном платье. Иван заглянул в дверь чёрным лицом, и попросил дать ему мыло и полотенце. Взяв всё необходимое, Булат вышел на улицу к отцу. Иван набрал из колодца ледяной воды, раздевшись по пояс, принялся обмывать голову и мускулистый торс от маслянистой черной рапсовой пыли, при тусклом свете пробивающемся сквозь тюль кухонного окна. Сын стоял рядом, держа полотенце. Иван взял полотенце, и вытираясь спросил: «Ну что сына, не одичал сегодня за целый день?» Булат, взбодрившись и расправив плечи, принялся рассказывать о своем дне. И они вместе вошли в дом. Зайдя на кухню, Иван удивился тому, что Елены там не было, а под чайником не горит синий огонь. Направив сына за плечо в кухню, Иван сказал: «А ну сына, поставь папке чайничек», и зашёл в спальню к супруге.

Елена лежала в халате на двуспальной кровати, разложив возле себя несколько флакончиков с лаком для ногтей, усердно стирая старый, развеяв на всю комнату запах ацетона. Подняв глаза, она сухо сказала: «Привет!» И деловито продолжила свое занятие. Иван удивлённо, поинтересовался о её самочувствии. В ответ услышал: что чувствует она себя лучше, чем когда-либо. С большим удивлением мужчина сказал: «Я за тебя рад. Окошко открой, а то голова болеть будет». Елена полностью проигнорировала его замечание. Не повторяя второй раз, Иван молча зашёл в комнату, пройдя мимо кровати, отодвинул штору и открыв форточку, развернулся и вышел.

На кухне Булат нарезал хлеба, налил в большую тарелку яблочного варенья, и зарядил кружки заваркой с сахаром, в ожидании пока закипит чайник. Иван молча сел на стул. Стоя возле плиты, готовый как только чайник начнет кипеть, схватить его и налить кипятка в кружки, сын спросил у отца: «Ну, много накосили?»

— Много сына, много.

— А какой комбайн лучше, Нива или Енисей?

— Тот, у которого комбайнёр опытнее! Комбайн любит ласку, чистоту и смазку!

— А кто у нас в колхозе самый опытный? Наверно ты пап?

— Да нет сына, я самый обычный.

— Слушай пап, а говорят в «Зарю» два новых «Дона» на уборку пришли, такие громадины говорят. Жатка на всю дорогу, с боку огромный вентилятор, а вместо накопнителя, измельчитель стоит. Вот тебе бы такой.

— Да что там «Заря» у нас скоро такая техника будет, ни у кого ещё такой нет. Импортная! В конторе был, у механика журналы видел. Поговаривают, председатель на следующий год её бартером приобретет.

— А это как бартером?

— Это сына ты — зерно, а тебе — технику, в обмен.

На газовой плите, чайник начал издавать шипящий звук. Булат, не дожидаясь противного свиста, выключил газ. Взяв его за алюминиевую рукоятку с деревянной вставкой, налил кипяток по кружкам. Меню было скудноватым, и Иван решил дополнить его, достав из холодильника кусок солёного сала. Булат тоже не отказался повторить за своим отцом. Запив сладким чаем, солёное сало с хлебом, парень задумался, как в обращении к отцу назвать женщину, которая не пожелала с ними поужинать. В его голове промелькнула мысль назвать её «тетей Леной», так как она делала всё возможное для этого. Но он осёкся и подумал, что может обидеть Ивана, который видя, что происходит в их семье, из последних сил пытался игнорировать весь негатив и верить только в лучшее.

— Пап, а что с мамой!

— Эти слова были для Ивана как бальзам на сердце. Углы губ приподнялись, в глазах мелькнула надежда, на то, что отношения в их маленькой семье восстановятся.

— Да не переживай, ей немного нездоровится. Айда спать!

Они встали из-за кухонного стола, и отправились по своим комнатам.

Елена же на самом деле, чувствовала себя прекрасно. В её сердце зародилось призрение к Ивану, от опьянения сегодняшней поездкой. В её светловолосой голове с жидковатыми волосами, начали появляться мысли и образы, в которых Иван искажался. Её муж, превращался в существо беспомощное, бесхребетное, неспособное заработать денег. Её совершенно не останавливал тот факт, что Иван был человеком, который принял её неполноценность. И мало того, перекроил свои жизненные взгляды. На усыновление ребенка, мужчине решиться очень тяжело, одной из основных частей сущности которого, является стремление к продолжению рода. У человека всегда есть выбор. Вот и у Ивана он был: бросить Елену или усыновить ребенка. Он проявил сострадание к своему любимому человеку, и напрочь перечеркнул своё я. Но мы все знаем, что: « От добра, добра не жди». Так гласит старая русская поговорка. Суть её не в том, что все люди на свете неблагодарные создания, а в одной из особенностей человеческой психики. Каждый нормальный человек, по своей натуре оптимист. Всё, что хорошее, это для нас норма, и мы не особо заостряем на этом внимание. А вот неприятности, это уже извините «против шерсти» как говорится. Их мы запомним, причём очень надолго. Тем более, если эти неприятности — не стечение обстоятельств, а прямое действие другого человека.

В её голове мерцали образы счастья. Лазурный берег, улочки курортного города, состоящие только из одних магазинов. Разноцветные платья и шляпки, всеми цветами радуги, кружили в её воображении. Прогулки по променаду, номер в отеле с соломенным столиком и креслами на балконе, обвитому виноградной лозой, усыпанной кистями спелых сладких плодов. Бассейн с голубой как небо водой. Вообще-то всё так, как рассказывала её подруга. Вечер в ресторане в компании щедрого мужчины. Причем сам его образ, был как-то размыт. Но его суть, которая заключалась в щедрости, богатстве и бескорыстности, витала по всему залу. Проявлялась она в музыкантах, которые играли романтическую музыку возле их столика, заставленного всяческими блюдами. Официанта стоящего с белым полотенцем на руке, в ожидании очередного заказа. Всё как в старом голливудском фильме.

Неожиданно все это великолепие, нарушил Иван, войдя в спальню. Он сразу ощутил напряжённость во взгляде супруги. Сев рядом, муж взял её за талию отодвинув развязанный халат. Тело её напряглось, на лице проскочила гримаса отвращения. Мужчина, наотрез отказался её замечать и склонился к губам в попытке поцеловать их. Он понадеялся, что близость немного расслабит его супругу, отвлечёт от бытовых проблем. Ведь причину её тревоги, он видел в этом. Он искренне был уверен, что совсем скоро получит долгожданную зарплату за одиннадцать месяцев разом, и не пожалеет ни копейки для своей семьи. Просто возьмёт и положит все на стол, ведь ему они незачем, он жил чувствами.

Елена, отвернув лицо в сторону, оттолкнула мужа в грудь обеими руками, передвинулась на другую половину кровати, вскочила и завязала халат. Сделав шаг в сторону двери, она с ненавистью произнесла: «Что, проспал целый день на поле, сил много осталось? Вот как вы там в своем колхозе работаете, так вам и платят!» В груди у Ивана начиналась буря, которая могла в любую минуту разнести в щепки всю комнату вместе с женщиной. Зажав железной волей, этот немыслимый, рвущейся на волю ураган, он встал, подошёл к жене, взял её за плечи, и сказал, смотря ей в глаза, видя в них нескрываемый огонь презрения: «Я очень устал, я целый день проработал, я очень хочу спать. Знаешь, я просто хотел…» Елена, сбросив его расслабленные руки, перебила, попятившись непонятно почему назад практически прокричала: « Я знаю, чего ты хотел! Не трогай меня, мне это неприятно! Вот когда будешь, деньги домой приносить, будешь трогать!» Желание Ивана оправдаться, толкало его в спину, и он снова попытался взять супругу за плечи. Что привело к страшному припадку. Елена, освободив левую руку, принялась ей лупить мужа по лицу, и орать: «Не трогай меня, уйди!» Иван в полнейшей растерянности, обнял её, сковав руки вдоль тела. Он не успел проронить и слова, как женщина вцепилась зубами ему в шею, брыкаясь ногами. Иван отшвырнул её на широкую, двуспальную кровать. С дикими воплями она забилась в истерике, лежа на локтях и брыкая ногами в сторону Ивана: «Сволочь, руку поднимать! Забудь про меня! Как ты только мог!» Держась рукой за укус, мужик стоял в полном оцепенении, не зная, что делать дальше. Покричав, дёргая ногами ещё пару секунд, Елена вскочила с кровати, схватила с тумбочки старую деревянную шкатулку, и швырнула ей в голову Ивану. Естественно промахнулась и попала в зеркало за его спиной. Раздался громкий звон. Елена выскочила в коридор, а затем на веранду, где хотела надеть туфли, но следом вышел Иван. Она опять завопив: «Не трогай меня, не бей!», босиком выскочила во двор, а затем за калитку. По улице в это время шла большая компания молодежи. Которая, удивлённо притихла и приостановилась. Иван знал, куда рванула его супруга, и преследовать её не собирался. Елена отправилась к соседке, которая раньше работала уборщицей у них в библиотеке. Дождавшись, что она заскочила к ним во двор, и увидев загоревшийся свет в том доме, Иван прикрыл дверь.

Естественно весь этот сыр-бор слышал Булат. Иван, зайдя к нему в комнату сказал: «Не переживай, с ней все в порядке. Она ушла к Микешиным». Развернулся и вышел из комнаты сына. Зайдя в спальню, он выключил свет и лёг на кровать. Сердце стучало в низу живота, отдавая противною горечью в пересохшее горло. Стеклянная люстра, медленно качаясь, начала расплываться, в заслезившихся от отчаяния глазах. Во всем теле, томилась ранее неизвестная Ивану слабость, которая закрывала ему веки. Ни какие мысли этому не препятствовали, голова была тяжелой и абсолютно пустой. Спустя полчаса, Иван заснул.

Булата же напротив, мучала бессонница. Он не видел, что происходило в комнате у родителей, а мог только догадываться. Из всего услышанного можно было понять, что Иван избил Елену. Если бы он её побил, то точно некуда бы не выпустил! А она, судя по звукам, совсем беспрепятственно выскочила как из дому, так и со двора. Тут в его голове появилась еще одна мысль: А может и побил, кто знает! Ну и по делам ей, совсем папку своими деньгами замучила! Если надо я в школу и в старой одежде пойду. Мальчик наивно полагал, что её волновало, как он пойдет в школу. Тут он сильно ошибался, Елену волновала сумасшедшая мысль, которая после сегодняшней поездки к подруге, стала и вовсе сводить её с ума: Разве я такая красивая, такая умная, хозяйственная, достойна жить в таких условиях? Нет, однозначно я достойна на много большего! А что мне может дать этот, нищий, бесперспективный мужлан. Какие-то жалкие копейки, и то, один раз в полгода. А еще наивно надеется, что я буду его ублажать! Не заслужил он этого. Я королева, а он кто? Крот и не более!

Булат все же тихонько встал, и вышел в тёмный коридор. Пройдя по диагонали, он нащупал выключатель и повернул его, парня интересовало, есть ли кровь на полу в коридоре, а вдруг он разбил ей нос? Но никакой крови в коридоре не было! Попив воды на кухне, он вышел на крыльцо, на противоположной стороне дороги наискосок в доме Микешиных горел свет. Больше на всей улице света ни у кого не было. Звезд на небе становилось с каждой минутой все меньше и меньше, с востока заря начинала серебрить ночное небо. По улице быстрым шагом прошли две юные девушки, обхватив своими руками худые озябшие тела в тоненьких летних платьях. Птицы ещё молчали. Вернувшись в кровать, и покрутившись с полчаса, Булат заснул.

Утром как всегда, Булат не застал отца дома, Елена же вернулась только часам к одиннадцати, в то время когда Булат с Петькой уже собирались идти в очередной раз на реку. Молча они разминулись, и каждый отправился по своим делам. Петька спросил у Булата: «А че это с ней?»

— Да, поцапались вчера с батей.

— И что сильно?

— Да я думаю не очень.

— А вот я тоже вчера чуть не получил. Раскусили меня с газетой, нашли в толчке! Только как, я до сих пор не понимаю. Хорошо батя синий был, всего один раз по мне попал, и то так слабенько вскользь.

— Да повезло не то слово, хорошо маманя коров доила! А когда пришла, батя развалился в кресле и говорит: «Разобрался я с ним, воспитывать нужно было лучше!» А она ему и говорит: «Ты смотри, за помелом то своим смотри, а то я тебя самого сейчас воспитаю!» И поехало у них, слово за слово! И слава богу, про меня то сразу забыли! Поорали друг на дружку, потом маманя пузырь достала, они его тяпнули, да спать пошли. А я зато до полуночи телек смотрел сидел!

День прошёл у ребят как обычно. Купались на реке, слонялись по посёлку, изнемогали от безделья. Вернулись они домой часа в четыре. Булат, идя в свою комнату, увидел странность. В зале, посреди комнаты, на ковре, была навалена огромная груда вещей. В которой он разглядел знакомые вещи своего отца. Он был ошарашен таким положением дел, понимая, что ни к чему хорошему это точно не приведёт. Елена стояла на кухне, и что-то варила в маленькой кастрюльке. Увидев, что Булат шмыгнул в свою комнату, напрочь проигнорировав её, она вслед ему крикнула: «Что прибежал, жрать захотел паршивец! Вот придёт твой папаша, пусть он тебя и кормит, хотел себе сына, так вот, пожалуйста!» После этого она нервно взялась что-то мешать с такой силой, что из кастрюльки все начало расплескиваться и шипеть, попадая на огонь. Булат же, укрывшись в своей комнате, в полном недоумении не понимал, за что заслужил к себе такое отношение. Все что он понимал, так это то, насколько будет обидно его отцу, увидеть свои вещи, грудой сваленные посреди комнаты. И ещё он понимал, что очень сильно хочет есть, но почему-то выйти ему не давало чувство гордости, а не страх. Дождавшись, когда Елена вышла на улицу, и не возвращалась уже более минут десяти, парень пошёл на кухню, в которой было шаром покати. Единственное, что он нашел это полбулки хлеба в хлебнице. Отрезав большой кусок, и налив себе кружку ледяного молока из холодильника, он вернулся в комнату. У него возникло презрение, к этой светловолосой женщине, и ему было бы неприятно с ней встретиться. Перебив голод, он открыл книгу. Любимым занятием, Булата было чтение. Елена, ещё по меньшей мере, раз пять выходила из дому, но Булат не обращал на это никакого внимания. И каждый раз, когда она выходила, из приоткрытого окна доносился запах табачного дыма.

Вернувшись с работы, Иван молча вошёл в дом. Было около пяти часов вечера. На улице всё небо затянуло серыми, низкими тучами. Моросил, мелкий редкий дождь. Столь ранней приход был полнейшей неожиданностью, как для Булата, так и для Елены. Женщина, ничего не сказав, сразу юркнула в спальню, закрыла дверь прямо перед лицом мужа. Иван это ожидал. Тогда он посмотрел на Булата, стоявшего в дверях своей комнаты. Сын, сделал пару шагов вперед, и левой рукой указал в зал. Иван подошел, глянул в большую комнату и сказал: «Вот это номер! А вешалки то где все?» В голове стало прояснятся все происходящее. Зайдя в зал, Иван принялся раскладывать свои вещи на ковер в углу комнаты, вместо того чтобы пойти поесть. Булат последовал за отцом, и принялся ему помогать.

— Слушай пап, а что вы поругались? Из-за меня что ли?

— Да брось ты ерунду молоть, ты у нас вообще золотой. Это так из-за ерунды всякой.

Булат в силу своего возраста не особо понимал, что задавая отцу такие вопросы, заставлял его юлить и всячески выкручиваться.

— А из-за чего же тогда?

— Ну бывает так, знаешь, люди иногда видят мир по разному, от этого и весь сыр-бор происходит.

Голос его был надорванным, руки сами по себе перекладывали вещи, ответы сыну он давал автоматически. Мысль пойти в комнату к Елене и поговорить с ней, тут же перебивалась мыслью, о том какой он жалкий и нищий. А эту мысль в свою очередь накрывала мысль о том, что не в деньгах счастье, и что он делает все от него возможное, и вскоре жена это оценит.

Вещи быстро закончились, ведь их было не так уж и много, а если точнее сказать мало. Разложив диван, Иван включил телевизор, и они вместе с Булатом развалились на нем по-царски.

Елена же в своей комнате, снимала «стресс», в седьмой раз, перемеряя одни и те же наряды. Её мысли были более слаженные, чем у Ивана. И в её беловолосой, беспокойной голове уже прорисовался довольно-таки чёткий план. Она точно решила, что заслуживает намного большего, что разорвет брак с неудачником трактористом, что сын ей не родной и пусть скажет спасибо, за то, что она девять лет его кормила. Единственная неясность заключалось в том, как ей реализовать свой план. Ну, с чего, она понимала, у неё же была «верная» подруга в Москве. Надо было как-то протянуть неделю, до субботы. А там как говориться, война план покажет.

Будни пролетали. Иван работал, Елена занималась собой, Булат догуливал свои летние каникулы. Все в семье Морозовых было без изменений. Вечером в четверг, Елена отправилась к одной из соседок, у которой был домашний телефон. Собиралась она звонить, ну конечно же, своей столичной подруге. Постучав в дверь, женщина постояла около минуты, но никто ей так и не открыл. Тогда Елена, пройдя вдоль стены через старый малинник, постучала в дальнее окно. Спустя пару секунд, тюль на окне отодвинулась, и из сумрака комнаты показалось морщинистое вытянутое лицо с острым носом. Это была тетя Маруся, вдова покойного председателя колхоза, жуткая сплетница и скандалистка. К ней Елена отправилась тоже не случайно, это было частью её хитроумного плана. Жестом показав, что идет открывать дверь, она исчезла в окне.

На пороге стояла пожилая, худощавая, высокая женщина в домашнем халате. Голова была седая как пепел, а на морщинистой шее, лежала толстая золотая цепочка! На бедро опиралась рука с костлявыми пальцами в золотых кольцах. Окинув гостью с головы до ног оценивающим взглядом, хозяйка спросила: «Тебе чего, голубушка?»

— Здравствуйте тетя Маруся, да мне бы позвонить надо, недолго, пару минут всего!

— Здравствуй, коль не шутишь. Ну, если надо, то заходи.

Развернулась и пошла в дом, Елена последовала за ней. Зайдя в большую комнату, в центре которой лежал огромный ковер, хозяйка уселась на диван, указав гостье на телефон, стоявший на журнальном столике. Елена подошла и села на стул рядом с ним. Хозяйка же, комнату покидать даже и не собиралась, напротив сложив руки на груди, она уселась поудобней. Достав из кармана листочек, на котором карандашом был написан номер телефона, Елена принялась в него щуриться. Комната была темная, на окнах были плотные шторы. Не разобрав номер, молодая женщина спросила: «А можно свет». Хозяйка с мраморным лицом, кивнула в сторону выключателя. Елена встала и включила его. Хрустальная люстра, засверкала под потолком. Её свет упал на полки серванта, заставленного хрусталем. На стене заблестел посеребренный кавказский кинжал и огромный рог, с серебряной окантовкой. В общем, комната была очень богато обставлена. Вернувшись на стул, Елена принялась поворачивать диск на телефоне, набирая номер. Хозяйка сидела молча.

— Ало, ало. Марго — это я Ленчик….Привет моя дорогая. Да как дела… плохи мои дела! А у тебя как? Ой, как я за тебя рада! А у меня что… Пришел пьяный, недовольный, суп ему не понравился! Давай деньги на водку просить, я ему отказала! И что? Избил он меня. Ну, а что мне делать?! Я вот к тебе собираюсь в субботу. Да ладно, не надо милиции, я как-нибудь буду держаться. Ну ладно, давай до встречи. Целую.

Почмокав в телефонную трубку, Елена положила её. Тетя Маруся выслушала всё не моргнув. Елена встала, поблагодарила соседку и вышла на улицу. Начало её мерзкого плана было положено. Завтра, после завтра, большая половина женского населения посёлка, будет знать, с какой «скотиной» ей бедной несчастной приходится жить. Какая горькая её женская доля.

Посёлок накрывала тихая, глубокая ночь после минувшего четверга. Булат спал в своей комнате, Иван в зале на диване который был ему короток, да к тому же ещё и не раскладывался. Елена нежилась одна на двуспальной кровати. В комнате у женщины была полнейшая темнота. Её волосы лежали по всей подушке. Но вдруг, они сами по себе начали собираться вместе. Елена крепко спала, и почувствовать этого не могла. Ей снился сладостный сон, где она идет по колено в теплой и прозрачной воде, Средиземного моря. Вдруг неожиданная резкая боль, разбудила её. Она хотела закричать, но сделать этого не могла. Маленькая, но сильная рука, схватила за горло, не давая вдохнуть воздуха. Не понимая, кто это, женщина всё же вскочила с кровати, но её голову кто-то тянул вниз, сильно дергая за волосы. А когда те с хрустом рвались из косы, то нападающий быстро перехватывался и продолжал расправу. Воздуха не хватало, но из последних сил, ей все же удалось сделать недостающий шаг, и ударить рукой по выключателю. Свет осветил темную комнату, Елена сделала глубокий вдох. Никого кроме неё, в комнате не было. Всё постельное бельё, валялось на полу, по ковру были разбросаны клочья её волос. Сердце пронзил ужас, женщина на четвереньках ринулась к кровати, залезла на её, схватила с пола одеяло, и укрылась с головой. Обхватив колени руками, она так просидела до самого утра, дрожа как осиновый лист. Понимая, что это был не человек, она зареклась себе, никому об этом не говорить.

Наступила суббота, Елена в светло голубом сарафане, белых туфлях, и с сумкой с деревянными кольцами в рукояти, подошла к автобусной остановке. Народ, шушукаясь, изредка поглядывал на даму. Несомненно, тётя Маруся сделала своё дело. Елена была уверенна на все сто, что шепчутся именно про неё. С ухмылкой на лице, жертва мужской тирании, вошла в самый центр толпы. Шушуканье тут же прекратилось, народ принялся деловито всматриваться вдаль извилистой дороги. Одна из женщин, все время пыталась разглядеть лицо Елены, когда та уводила взгляд в сторону. Женщина, то доставая из большой сумки очки, надевала их, то снимала, убирая обратно. Можно было сказать, что она была в полнейшем недоумении. До её дошли сплетни и вовсе приукрашенные, а именно что Иван так уделал свою жену, что вызывали скорую, как минимум сломал нос, выбил два зуба, и пара рёбер под натиском огромных кулаков дали трещины. А может и даже сотрясение мозга! Ну это, она уже предположила сама.

Спустя всего минут пять, подъехал автобус. Молочницы тут же полезли с баулами набитыми творогом, молоком и сметаной, расталкивая всех на своем пути. Все они были одного типажа. Полные, по-деревенски одетые женщины, от которых разило кислым молоком и парным навозом. Следом за ними в автобус полезли бабушки и дедушки, а уж потом, представители сельской интеллигенции и пара подростков.

Автобус ехал по асфальтной, но неровной дороге, встряхивая пассажиров. Один из подростков достал из кармана электронную игру, где волк корзинкой ловил яйца. Сидел он важно! Его товарищ, сидевший рядом, не сводил своего взгляда с однообразных действий незамысловатого персонажа. На весь автобус пиликала раздражающая мелодия, Елене досталось место рядом с очень полной женщиной, которая чмокая беззубым ртом, поглощала карамельки, на фантиках которых были нарисованы вишенки, сливы, либо, персик. Все они были на один вкус, и различались только красителем. Эти запахи, пиканье и чмоканье наполняли Елену ненавистью и презрением к окружающим её людям. Она хотела как можно скорее выйти из этого автобуса, но другого пути в «светлое будущее» попросту не было.

Доехав до столицы, Елена спустилась в метро, и проехала пару станций. Поднявшись из метрополитена, она медленной походкой, так как было ещё рановато, отправилась на нужную ей улицу. Когда проходила мимо рядов с торговцами, её окликнул один мужчина, невысокого роста, с большим носом, густыми черными бровями в огромной клетчатой тюбетейке: «Эй, красавица, купи мандарин! Смотри какие! Айда, попробуй». Елене это было как нельзя кстати услышать, что она красавица! Она не думала, что так, он обращается к любой женщине, причем даже совсем и не красавице. Ничего не ответив, она добавила грации в свою походку, раскачивая бедрами. Выглядела она неплохо, для своих лет довольно не плохо. Единственное что могло насторожить в её внешности, так это болезненный импульсивный взгляд.

Подойдя к двери квартиры своей подруги, Елена позвонила. Замок щёлкнул, но дверь не открылась. Из квартиры послышалось: «Давай, давай заходи, надо собираться». Зайдя в коридор, женщина увидела свою подругу Маргариту, которая ходила по квартире в прозрачном розовом халате с перышками, одетом на голое тело. Она из ванны промелькнула в кухню, Елена последовала за ней. На полу посреди маленькой кухоньки, стояла огромная спортивная сумка. На столе лежали продукты, фрукты и овощи. Такое изобилие Елена видела только на красочно разрисованных витринах столичных магазинов. Разговор начала Маргарита.

— Так моя дорогая, я все устроила!

— Что устроила?

— Сегодня в двенадцать, мы едем на пикник к тому самому профессору, зовут его Глеб Яковлевич! После твоего звонка, я поговорила со своим котиком и он всё устроил! Они за нами сегодня заедут.

Разговаривая, Маргарита укладывала продукты в сумку, а Елена медленно села на табуретку, не зная, что ей сказать. Достав из холодильника две бутылки, одна из которых была с вином, а другая с коньяком, Маргарита улыбнулась и сказала: «Ты же будешь умной девочкой?» Елена молча кивнула головой.

Упаковав сумку, дамы переместились в спальню. Маргарита принялась за косметику, а Елена составляла ей просто компанию. Крася глаза, подруга обратилась к притихшей Елене, которая и так была немногословна, а после понимания сути дела и вовсе замолчала.

— Знаешь, я тебе скажу про себя! Мой Самсон, может и вовсе не Самсон в постели, это не главное. Главное статус и достаток, чтобы душа пела. А для тела всегда можно найти, хоть Самсона, хоть Геракла. Если хорошо поискать, конечно.

Елена сидела, хлопая глазами. Маргарита продолжала.

— Ты смотри, всё в твоих руках, таких мужиков как Глеб Яковлевич днём с огнём не сыщешь! Второго такого шанса точно не будет!

Райской птицей, запел дверной звонок. Уже собравшаяся Маргарита на цыпочках пустилась к входной двери. В очередной раз гостья услышала звонкое чмокание. Елена встала и вышла в коридор поздороваться.

— Здравствуйте. Сказала женщина.

— Здравствуйте. Расплывшись в улыбке, ответил пришедший мужчина.

— Извините, я совсем забыл в прошлый раз вам представиться, меня зовут Самсон Самсонович.

— Елена.

— Ох Леночка, давайте собираемся, собираемся! Я надеюсь, Марго вам уже всё рассказала?

— Да, я в курсе.

— Так что-же мы тогда стоим, в путь!

Мужчина взвалил огромную сумку на спину, попил воды из чайника, вытер потную лысину платком, и отправился вниз. Дамы, закрыв квартиру, последовали за ним.

Тут Самсон слукавил, что совсем забыл в прошлый раз представиться, он посчитал это ненужным и унизительным для себя, представляться какой-то, деревенской девке. Но сегодня, все было совсем по-другому. Этот человек, просто так ничего не делал! Он знал, что у Глеба Яковлевича есть хороший знакомый, в администрации одного из столичных рынков. Его план заключался в том, чтобы поставить там торговую палатку с конфетами. Без связей, это сделать просто, не реально. Вот и повод завести такой разговор подвернулся сам собой, и Елена теперь для него обрела значимость. Подложив под Глеба Яковлевича довольно-таки симпатичную дамочку, он рассчитывал на ответную услугу.

Женщины вышли из подъезда. Самсон крутился возле багажника белого, нового жигуленка седьмой модели. Над ним стоял высокий человек, лет шестидесяти, внешне как две капли воды похожий на Феликса Эдмундовича Дзержинского. Одетый в спортивный костюм, и кроссовки.

Увидев девушек, пожилой кавалер расплылся в улыбке, он шагнул вперед, и почтительно склонив голову сказал: «Глеб Яковлевич, к вашим услугам!» Дамы тоже представились. Затем он сделал еще один шаг вперед, взял руку Елены, поцеловал её и добавил: «Очень приятно Елена». Дама ощутила колючие, сопливые усы и холодные губы. Повторив свой поцелуй еще раз, он подвел Елену к машине, открыл заднюю дверь, и жестом подмигнув, предложил ей сесть на заднее сиденье. Елена не отказала столь перспективному кавалеру. Сейчас дама думала только о своей исключительности, и о своей нужности. Спустя пару минут белые жигули, уже неслись по проспекту прочь из центра города, в тихий и зеленый уголок Подмосковья. Погода обещала порадовать, отдыхающих.

Въехав в дачное общество, они увидели узкую грунтовую дорогу, по краям которой выстроились разные заборы, высокие, низкие, крашенные, облезшие, из шифера, жести, а порой и вовсе непонятно из чего. Точнее сказать люди лепили из того, что было. Кто во что горазд. За заборами, стояли яблони и груши, усыпанные плодами. Там где сквозь заборы проглядывалось внутренняя территория земельных участков, везде были грядки и огородики. Машина остановилась возле глухого, высокого забора сколоченного из березовых досок. Он был не окрашен и от времени стал темно-серого цвета. Глеб Яковлевич, не глуша двигатель, вышел и подошёл к калитке, на которой висел большой ржавый замок. Он достал из кармана огромную связку ключей. Замок не сразу поддался, хозяину пришлось постараться, чтобы открыть его. Войдя во двор, он открыл ворота, и они въехали в усадьбу. Компания вышла из машины, а хозяин тут же поспешил закрыть за собой ворота. Территория была не очень большая, пару садовых деревьев, большая беседка, длинный кривой мангал, возле которого стоял пень с воткнутым в него топором. Небольшой домик из бруса, размером примерно пять на шесть, с простой резьбой на крыльце и окнах. В дальнем углу возле высокого деревянного забора был туалет, немного правее калитка, за которой росли огромные березы.

Мангал заложили дровами и разожгли, стол в беседке, был заставлен едой и выпивкой. Самсон Самсонович открыл бутылку вина и вежливо предложил дамам выпить, те не отказались. Глеб Яковлевич, сразу заявил, что он спиртное не пьет, по двум причинам первое это здоровье не позволяет, а вторая что он за рулем. Спустя ещё каких-то полчаса, на мангал выложили шашлык, приготовлением которого заведовал хозяин, гость крутился вокруг всячески пытаясь помочь ему. Они о чем-то беседовали, поглядывая на дам. Дамы уже не нуждались в помощи Самсона, и наполняли свои стаканы самостоятельно, закусывая фруктами. Выглядели они захмелевшими, после второй бутылки вина, в сочетании с практически постоянным курением. Положив в рот очередную виноградину, Маргарита обратилась к своей подруге: «Вот видишь, как жить надо! А ты там сидишь в своей деревне, быков очаровываешь. Вот за этими людьми будущее. А не за батраками деревенскими».

— Вижу Марго, вижу.

— Ну и как тебе Глеб? Ты на внешность не обращай внимания, думай о его возможностях! Ну, я имею ввиду финансовых. Мне тут мой Самсончик, по секрету шепнул, что этот фрукт возможно миллионер, просто прибедняется, чтобы под братву не попасть!

— И что большие у него возможности?

— Огромнейшие!

— И что даже отдых в Турции?

— Да что там Турция, выше бери.

— И что у него тоже полароид есть?

— Да какой там полароид, у него видеокамера есть! Ты главное ему не перечь!

— В чем?

— Понятное дело в чем, в этом, ну зачем мужикам бабы нужны!

— А, и что сразу в первый день?

— Дура, откажешь, второго дня может и не быть, сама знаешь: свято место, пусто не бывает! Ну, ты там для приличия поломайся немного, только не переусердствуй, с такими чахликами, момент ловить надо. А то перегорит и все, пеши пропало.

— Понятно, а как сделать так, чтобы на отдых свозил?

— Как сделать? Ублажать, боготворить и просить!

Меркантильный, диалог подруг, перебил веселый возглас Самсона Самсоновича: «Так, дамочки аккуратнее!» Он нёс на вытянутых руках шампуры с шипящими шашлыками. Зайдя в беседку, он еле дотянувшись до центра стола, положил их в большое блюдо. Затем весело рухнул на скамью возле своей дамы, и схватил её рукой за зад, заливаясь поросячьим похрюкиванием. Марго взвизгнула и вскочила. Затем уткнула его голову между грудей, поцеловала в лысину и села на своё место. Следом в беседку вытирая руки полотенцем, вошёл и Глеб Яковлевич. Сухой пожилой человек, светился от хорошего настроения, и предвкушения удачного развития событий.

Компания трапезничала, шашлык удался. Всё это изобилие было просто сказочным для Елены. Выпив еще пару бокалов вина и насытившись мясом, она почувствовала, как тело её расплылось от удовольствия по лавочке. Самсон поглощал мясо, склонившись над тарелкой, Марго курила, Глеб Яковлевич уплетая шашлык то и дело, поглядывал на Елену. Она ему сильно понравилась. Тридцати шести летняя блондинка, с довольно-таки не плохой фигурой и аккуратным лицом с резковатыми углами скул и бровей. Их взгляды встретились. В глазах Елены, Глеб Яковлевич увидел очаровывающий, манящий блеск. Со звоном кинув вилку на стол, он вскочил. Вытянув руку в направлении Елены сказал: «Что это мы все сидим, да сидим. Давайте Елена я вам покажу свой дачный домик, там у меня очень много редких книг, вы как я слышал библиотекарь». Маргарита, тут же пнула Елену ногой под столом. Женщина встала, вытерла салфеткой губы, взяла старого донжуана за руку и сказала: «А почему бы и нет!» И грациозно вышла из-за стола. Маргарита улыбнулась. Самсон Самсоныч, от того, что его замысел осуществляется, захрюкал от удовольствия и вслед добавил: «Конечно, книги это дело нужное, а мы тут посидим, не будем вам мешать». Елена и Глеб Яковлевич зашли в дом, кавалер Маргариты налил себе полную рюмку коньяка, выдохнул, посмотрев на входную дверь, что-то подумав замахнул её разом. Затем закусил куском мяса и навалился на свою пышногрудую подругу.

Спустя минут сорок, на пороге дома показался светящейся от счастья профессор, он не шёл, он летел по ступеням. В его голове была только одна мысль: дожить до понедельника, и в турбюро! К черту дела, надо ехать на отдых. Следом вышла Елена, без особого энтузиазма она села на свое место и закурила, переглянувшись с подругой. Далее компания продолжала застолье, Глеб Яковлевич вился вокруг Елены. Его всё время пытался отвлечь от этого занятия Самсон Самсоныч, с какими-то деловыми разговорами, но всё было тщетно. Кроме Елены хозяина дачи больше ничего не интересовало, всё его внимание было приковано только к ней.

Так они и просидели часов до пяти вечера. Спиртное давно всё выпили, еда уже не лезла в рот, и Самсон Самсоныч со своей подругой засобирались домой. Пока Елена их не поддержала, хозяин машины даже и не думал прерывать столь приятные для него посиделки. Маргарита собрала всё, что осталось от пира в ту большую сумку. Хозяин дачи, быстренько пробежался по дому и запер его на замок, выехав, то же проделал и с калиткой. На этот раз переднее пассажирское место занимала Елена, Маргарита с возлюбленным, расположились на заднем сиденье. Обратная дорога была такой же молчаливой. Подъехав к подъезду, где жил Самсон Самсоныч, водитель даже не собирался выходить, он не сводил взгляда с Елены. Маргарита вылезла и её сожитель тоже. Он был очень недоволен тем, что не удалось обсудить свой шкурный вопрос. Взвалив сумку на спину, Самсон подошёл к водительской двери, открыл её, и сказал: «Хорошо посидели, завтра я к вам заскочу, надо покумекать». Глеб Яковлевич повернулся, и с отрешенным взглядом кивнул головой, включив первую передачу. Самсону, ничего не оставалось, как закрыть дверь. Он взбесился, не понимая на что ему кивнули головой, на то-что хорошо посидели, или на то-что встретимся, покумекаем. Жигули тронулись.

Выехав со двора, машина замигала правым поворотом и остановилась. Глеб Яковлевич, повернулся, взяв руку Елены, и молящим голосом предложил: «Елена, а давайте ко мне!»

— Ой, я даже не знаю, уже слишком поздно! Я боюсь, что могу опоздать на последний автобус.

— Да что вы такое говорите, я могу вас отвести домой в любое время. А если надо то и поговорить с вашим супругом, ну по-мужски как говорится! Чтобы он не распускал свои грязные руки.

Сейчас он был похож на Дон Кихота, в его представление Иван, муж Елены, был конченым, спившемся, алкоголиком, которого можно было, по его мнению, приехать и тряхнуть за шкирку. Таким ему Ивана представил Самсон Самсоныч, когда описывал Елену и её жизненную ситуацию. Идея поехать и тряхнуть Ивана, даме очень не понравилась, и она тут же предложила ему, прикусив страстно губу, поехать посмотреть его квартиру. Профессор тут же, трясущейся от волнения рукой, схватился за рычаг коробки скоростей и только с третей попытки поймал скорость.

Осмотр квартиры занял не более часа, Елена оценила просторную квартиру на третьем этаже Сталинской высотки. Глеб Яковлевич после осмотра спальни, вовсе превратился из сухого расчетливого скряги, в юношу, ветреного и озорного. Понимая это, дама задала наводящий вопрос: есть ли у каких его знакомых, комната на сдачу, но только у честных, и порядочных! Ответ был очевиден. Глеб Яковлевич свалился на колено, целуя Елене руку начал бормотать: «Леночка, голубушка, какая комната! У меня прелестная квартира, можете считать, что она ваша. Без всяких сомнений, собирайте вещи и перебирайтесь ко мне! Я буду боготворить вас. Вы такая, такая, вы вдохнули в меня молодость! Я ваш должник!» Сейчас, прожжённый хитрый торгаш, с тремя высшими образованиями, в действительности был похож на наивного чукотского юношу.

В половине восьмого вечера на улице поселка, появилась белая семерка. Естественно привлекшая внимание селян, потому что, на перднем пассажирском сиденье находилась Елена. Повернув на улицу, где был её дом, они проехали мимо двух мужчин, один из которых был Иван. Машина пролетела со спины, и он не обратил внимания кто в ней, да и оно было ему абсолютно не интересно. Елена вжалась в кресло, а Глеб Яковлевич усмехнулся и пошутил: «Это что, кузницы с работы идут? Двое на полдороги». Елена как-то отшутилась, поддержав своего спутника. Она понимала, что улица прямая, и Иван обязательно увидит, как она выходит из машины, поэтому прощанье должно быть быстрым, а то мала ли, двинет профессору и все, все планы коту под хвост. Так же она четко понимала, что едет собирать вещи, и скандальчик может быть и на руку, но только бы без рукоприкладства! Болтать это одно, а вот получить по физиономии, это совсем другое.

Возле двора, Елена быстро попрощалась с Глебом Яковлевичем, чмокнула его в голову, и условившись что он приедет за ней завтра в двенадцать, выскочила из машины поглядывая в сторону Ивана. Водитель осыпал её комплиментами и воодушевлённый сегодняшним днем, нажал на газ. Жигули, визгнув по асфальту, с пробуксовкой задних колес тронулись, и с воем мотора пронеслись мимо Ивана и его напарника.

Иван увидел, как его жена юркнула во двор. Он прибавил шаг! Его коллега, комментировать увиденное посчитал опасным для своего лица занятием, замедлив шаг, отстал от него.

Иван залетел в дом как гром. Елена успела зайти в спальню. Залетев в комнату, дыша полной грудью, с горящими глазами он практически прокричал развалившейся на кровати жене: «Это что я сейчас видел?» Женщина невозмутимо перефразировала его: «А что ты сейчас видел?»

— Ну как что! Это кто, и от куда этот человек тебя привёз?

Елена понимала, что её задача была дожить до завтра, собрать свои шмотки, и по-тихому сбежать. Поэтому правду матку рубить не стала, очень взволнованным показался ей Иван.

— На автобус, опоздала! Таксист привез. А какое твое дело?

Тут последовал укол в самое больное, чтобы смутить оппонента.

— Я что, у тебя деньги на такси взяла что ли?

— А где ты их взяла? Кто тебе их дал? И вообще, куда ты ездишь по субботам?

Иван начал остывать, и Елена уколола его второй раз в самое больнее место.

— К подруге свой я езжу, вот как будешь зарабатывать, можешь со мной поехать и посмотреть. А сейчас выйди из моей комнаты. Иван нутром чуял, что что-то здесь не так. Но понять в чём не мог и вышел из комнаты, чтобы его в третий раз не ткнули носом в его безденежье. Елена потянулась как кошка, с довольным выражением лица. День был долгий, она была сыта, и её потянуло в сон. Иван же напротив, был голоден и пошёл на кухню, варить себе и сыну картошку. Немного позже, дома появился и Булат, с полным куканом рыбы, которая через полчаса, уже скворчала на сковороде.

Воскресенье для селянина в страду уборки, самый обычный рабочий день, даже когда погода не позволяла молотить зерно, все механизаторы были заняты своей техникой. Вот и сегодня, день был дождливым. Иван как всегда с утра отправился на работу, Булат валялся в своей кровати, в доме было прохладно, а под одеялом тепло и уютно. Он пару раз выходил на кухню, перекусить чего. Каждый раз, возвращаясь обратно в постель. Парень дочитывал последние страницы своей любимой книги. За окном лил дождь. Настроение было серым. Он решил в очередной раз встать попить чаю, но так как в постель Булат ложиться больше не собирался, он оделся.

Выйдя в коридор, парень увидел в приоткрытой двери в спальню, две большие сумки, набитые вещами. До него надо начало доходить, что Елена собирается сбежать от его отца. Да именно сбежать, без объяснений. Это был очень подлый и бессовестный поступок, люди поступившие так, очень часто об этом жалеют. Но другого шанса, у неё не было. Не тащится же на автобус с баулами, и не приехать же Глебу Яковлевичу, когда Иван дома. Тем более, вчера всё было решено. С минуты на минуту, за ней должна была приехать, белая семерка.

Булат понимал, что Елена если и уедет, то точно до прихода отца. Он знал, что он её любит, и что это доставит ему немыслимую боль. Из-за любви к Ивану, Булат не мог оставаться в стороне, тем более, он все же был одной третью этой семьи. Набравшись храбрости, парень вошёл в спальню. Елена тут же оскалилась, упаковывая третью сумку, которая была поменьше первых двух: «А ну, пошёл вон от сюда!» Булат её не послушал. Имея ещё детские представления, решил договориться. Он начал со слова Мама, тем самым хотел показать, что не держит обид на неё, и что считает, возможным вернутся всем им к прежней жизни. Для Елены это прозвучало как оскорбление, она подбежала к Булату. У женщины начался припадок. Схватив мальчика за ворот свитера, она выпучила глаза, трясясь от злобы. Страшным голосом с неописуемой ненавистью, она зашипела: «Задушу, сука!» Мотая левой рукой его за шкирку, правой ладонью она начала лупить парня, сперва по лицу, а когда он нагнул голову, она сжала руку в женский кулак, и принялась лупить его по шее и голове. Из глаз у Булата сыпались искры, с разбитого носа на пол и кровать летели брызги крови. Заорав: «Убью, сучёныш!» она швырнула его в дверной проём. Пролетев узкий коридор, Булат лбом врезался в косяк кухонной двери. Упав, он тут же вскочил, и выскочил на улицу, где лил летний ливень, сплошной пеленой заслоняя все вокруг. Дождь лил с такой силой, что его давило к земле. Одежда промокла за секунду. Кровь, струящуюся из носа, тут же смывало. Булат попятился под козырёк крыльца. И лишь только дождь немного притих, ко двору подъехала белая машина. Медлить больше было нельзя! Булат в носках, рванул на задний двор, пробежав сад, он перебрался через кучу навоза и оказался на проезде между сараями. До машинного двора, было около двух километров, он находился на главной дороге, которая служила въездом в село. Булат побежал по дороге, состоящей из воды и грязи, сердце бешено стучало, он падал, но каждый раз подымался и продолжал бежать. Уже показались бетонные ангары из-за огромных ракит. До ворот оставалось каких-то двести метров. Булат уже бежал по обочине центральной дороги, как его в направлении города, обогнала та самая белая машина, которая, навсегда увозила из этого села Елену. Больше её никто, никогда здесь не видел. Парень остановился. Дальше было бежать бессмысленно, он сделал всё что мог, чтобы сохранить то чего уже, не было.

Август подходил к концу. Прошло две недели, как Елена сбежала из дому. Иван, конечно же разыскал её подругу в Москве, но та ничего ему не сказала. Он был бы рад услышать, что она где-то обустроилась и не попала в руки бандитов или мошенников. Впав в полнейшую депрессию, он не обратился в милицию, на работу ходил совсем другим человеком, никакие рабочие моменты его больше не интересовали. Сын, всячески пытался его поддержать, ему искренне было жаль отца. Он не понимал, почему так произошло, чем человек не пьющий и работящий заслужил к себе такое отношение. И вообще, что не укладывалось в его голове, как это так, что людям не платят зарплату.

Самым обычным утром, Иван с сыном вышли со двора, один шёл на работу, второй в школу за книгами. Дойдя до центральной улицы, Иван повернул налево в сторону гаража, а Булат направо, в сторону центра посёлка, где находилась школа. Зайдя через большие распахнутые ворота, Иван обратил внимание на большую толпу людей, которая собралась вокруг крыльца конторы. Это было двухэтажное здание, на первом этаже, располагались кабинеты агрономов, механиков, кладовщиков и прочих хозяйственников, на втором находилась бухгалтерия, касса и кабинет председателя колхоза.

Подойдя к толпе ради интереса, Иван сразу понял, что речь идёт об очень неприятном инциденте, который произошёл с председателем колхоза Иосифом Моисеевичем. Из последних фраз Иван понял, что его якобы ограбили, когда тот вёз портфель с теми самыми, всеми ожидаемыми долларами. Услышанное, было как гром среди ясного неба. Несмотря на апатию, это завело внутри человека механизм, который начал тикать как хронограф. Растолкав мужиков, он прошёл в двери. За его спиной поползло шушуканье: «О, смотри, Морозов пошёл! Сейчас Ванька все узнает». Поднявшись на второй этаж, он не увидел секретаршу Галину, постучав, сразу открыл дверь в кабинет к Моисеевичу. Председатель в ту минуту с кем-то разговаривал по телефону. Вскочив со стула, он тут же с размаху положил трубку на телефон. Иосиф Моисеевич, был человеком не высокого роста, в сером костюме и шляпе на голове. Он всегда был лукавым, и никогда не говорил людям: «да». Сейчас он был сам не свой. Расстёгивая верхнюю пуговицу рубахи, председатель завопил: «Морозов, я что, разрешал входить!?»

— А в чем дело? Что вы так разнервничались?

— Да как тут не нервничать! Ограбили меня!

— Как это так ограбили, что-то я не вижу на вас побоев!

— Ну, точнее обворовали.

— Это как?

Председатель очень нервничал, лицо его то краснело, то принимало бледный вид.

— Как. Да очень просто, еду я вчера с города, душно мне стало. Дай думаю, остановлюсь возле шашлычной, воды взять попить минеральной. Остановился, подошёл к окошечку, взял бутылку, возвращаюсь к машине, глядь, а дипломата то на заднем сиденье, уже нет.

Рассказ был очень не убедительным, человек прятал глаза и пару раз наливал воды из графина, так ни разу не выпив. Ивану стало очевидным, что не видать ему заработанных денег как своих ушей, не собрать сына в школу, не вернуть жену, которую он не терял надежды найти. Тикающий механизм в его голове начал ускоряется. Он в плотную подошёл к председательскому столу, облокотившись на него кулаками, спросил, прищурив глаз: «Как ты мог оставить машину, с такими деньжищами и не закрыть, и у кого это такие длинные руки, дотянуться до заднего сиденья в Ниве, через открытое окно?» Иосиф Моисеевич завопил: « Я не обязан закрывать, это кража! Даже если бы, я их оставил на лавочке в парке или на автобусной остановке, это все ровно, была бы кража. Все по закону!» «А… закона начитался!»: с этими словами Иван схватил председателя за грудки. Тут и дураку было понятно, что никто, его не обворовывал, он просто их присвоил. Возможно поделившись с кем-то более властным. Тем, кто был в курсе достижений колхоза. Пытаясь вырваться из могучих рук, Моисеевич дико закричал: «Помогите, убивают!» На лестнице послышался топот, дверь распахнулась, и в кабинет ввалились рабочие. Двое из них, повисли на руках у Ивана и пытались вырвать из них председателя. Иван закручивал рубаху на его шее все туже и туже, лицо потерпевшего становилось фиолетовым, он высунул язык свергнутый трубочкой, пуская слюну захрипел. Видя, что двое не справляются, Ивану сзади на шею прыгнул третий человек, и потянул его назад. Тут не устояла бы и каменная статуя. Отпустив правую руку, и вырвав её, Морозов врезал кулаком в глаз председателю с такой силой, что он вылетел из его левой руки. В разорванной рубахе, шмякнулся о стенку, затем о пол и закатился под стол. Ивана тут же отпустили и бросились к пострадавшему, который не подавал признаков жизни. Когда Иван выходил из кабинета через толпу в дверях, кто-то похлопал его по спине.

Придя домой, Морозов зашёл на кухню, достал из дальнего угла старого комода бутылку столичной водки, открыл её и приложился с горла. Выпив половину, он сел на стул. Посидев минуты три, он также допил вторую половину и вышел во двор. Сев на лавочку возле палисадника, положил руки на деревянный столик и уставился вдаль. На горизонте громоздились свинцовые тучи, над которыми сквозь белые и лёгкие как пух облака выглядывало солнце. Его лучи широкие и светлые, поползли по полям, освещая их огромными пятнами света, меняя цвет и настроение пейзажа. В калитке показался Булат, закончивший практику в школе. Он тут же подсел к своему отцу, и сразу понял, что Иван подвыпивший. Это его насторожило.

— Привет пап.

— Здорово.

— А что это ты, сегодня не на работе?

— А что мне там делать?

— Как чего? Работать!

— Знаешь сына, человек должен работать, чтобы зарабатывать.

Булат никогда не видел своего отца таким подавленным. Глаза Ивана были налиты, голос дрожал. Он взял сына за плечо, прижал его к себе, и продолжил их диалог: «Знаешь Булат, за свою жизнь я понял одно: что зарабатывает не тот, кто работает, а если тебя хвалят, это значит, что ты сделал что-то невыгодное для себя, что можно не только жить, но воровать по закону. Знаешь, есть такая пословица: терпенье и труд все перетрут. Вот и меня они тоже перетерли в труху». Булат практически ничего из этих слов не понял, но запомнил их на всю жизнь. Иван погладил сына по голове и сказал: «Иди кушай».

— Пап, а можно мы с Петькой на речку порыбачить пойдём?

— Конечно идите!

— Пап, а можно твой спиннинг взять, мы щуку пойдём ловить.

— Да какие проблемы, конечно бери.

— Спасибо огромное, ну я пойду, перекушу да собираться буду, сейчас Петька подойдет.

Иван захмелел с бутылки водки. Раскинув руки на спинку скамейки, он положил ногу на ногу и продолжал любоваться игрою солнца и облаков.

Появился Петька, в огромных болотных сапогах, похожий на журавля. На плече он держал толстое удилище из орешника. Удочка была около четырёх метров в длину и сантиметров пять в основании, её обвивала толстенная леска с поплавком из белого пенопласта размером с кулак. В который был воткнутый, огромный ржавый и скорее всего очень тупой тройник. Петькина снасть, вызвала у Ивана насмешку. Но парень не расстроился, он вообще был очень оптимистичный, обладавший чувством юмора не по годам. Он с лёгкостью отшутился, поставив свою снасть и бидончик с карасями к колодцу, пошёл в дом за Булатом.

На заборе повис сосед, дед Семён.

— Здорово Ванька!

— Здоров, здоров…

Дед Семён являлся злостным любителем заложить за воротник. В великую Отечественную войну, он был кавалеристом. А после, всю жизнь проработал в колхозе конюхом, и сейчас находился на заслуженной пенсии. Человек он был, как говориться, «рубаха-парень, душа компании». Пить так пить, гулять так гулять. В молодости, столько раз смотрел смерти в глаза, что наверное ещё тогда надоел ей, и вообще ничего не боялся. Единственное, что на него могло повлиять, так это его бабка. Она тоже прошла всю войну, от Смоленска до Москвы и обратно до Берлина. Службу она несла радисткой. Познакомились Семён с Марией в конце победного мая в Берлине, тогда молодой красноармеец, чуть не зарубил шашкой союзника, который хотел познакомиться с молодой красивой пухленькой девушкой. С длинной до пояса русой косой.

Видя, что его соседу совсем худо, и что он уже сидит поддатый, дед решил лечить Ивана своим методом, самогоном. По его мнению, выпить, это когда наступало состояние, что стол подымается к лицу, и по нему вверх пренебрегая гравитацией, начинает течь разлитый самогон. Все его кони, на протяжении сорока пяти лет, возили на себе домой висящее в седле тело. Дед Семён, никогда из седла не выпадал, его даже не смогла от туда выбить, пуля из немецкого пулемета угодившая в плечо. Старик являлся мастером джигитовки и когда был молод, собирал большую аудиторию зевак. Шашку правда у него все же изъяли, в пятьдесят девятом году. Сидя в седле, он ей плашмя ударил агронома, прилетев на поле верхом на лошади как ураган. Удар был такой силы, что сломал человеку ключицу и отбил легкое. Если бы рубанул не плашмя, а как полагается на скаку с протяжкой, разрубил бы его до самого пояса. А может и вовсе пополам, так как на нем не было ни шинели ни портупеи, как на убегающих от конницы фашистах. Кавалерия ложилась под пулеметами, но стоило ей прорваться, врагу не было пощады. Кавалерия в плен не брала. Дед Семён жил очень законопослушным человеком, просто лошадей любил больше своей жены. Без его участия на планерке решили сократить посевы овса, и пятнадцать коней пустить под нож. Это и стало причиной его поступка. Был суд, который закончился условным наказанием. Судья тоже был фронтовик, и значит, что для кавалериста значить конь.

Дед лукаво обратился к Ивану: «Я зайду?»

— Заходи.

В планах у старого вояки был план, в усмерь напоить Ваньку, заволочь его в дом, и уложить, что бы мужик, не сидел не мучился. Своеобразная методика снятия стресса. Через мгновение, дед сидел уже рядом с Иваном, на коленках у него была корзинка накрытая полотенцем.

— Что это ты там принес?

Да так, ничего особого, немного выпить да закусить. Ты же знаешь, я пью только свою, как это теперь говорят, натур продукт. После этого, сосед положил полотенце на стол, достал из корзинки трехлитровый стеклянный бутыль самогона, полбулки чёрного хлеба, сало, большую луковицу и зубчик чеснока. Затем залез во внутренний карман пиджака и достал две серебрёные стопочки, на которых была аккуратная чеканка в виде дубовых листьев, а по центру донышка гравировка, в виде двух перекрещенных шпаг. Стопки покрывали царапины и небольшие вмятины, но блистали восхитительно. «Трофейные?»: подметил Иван. «Трофейные»: с выдохом, и гордостью ответил дед.

С веранды во двор вышли юные рыболовы. У Булата в руках был алюминиевый спиннинг с зелёной пластиковой рукояткой и невской катушкой, за которую, была зацеплена большая белая блесна. Иван, закусывая очередную стопку самогона, махнул рукой, подозвав Булата. Когда он подошёл то отец обнял его, положив кисть руки на плечо, и тряся, сказал: « Ну сынок, желаю тебе удачи». Это было сказано так выразительно, что навеивало мысль, о том, что сказание было не о рыбалки, а обо всей, предстоящей жизни. Ещё раз, сжав его плечо, добавил: «Ну давай, иди на рыбалку». Булат обнял отца, поблагодарил за спиннинг и отправился на речку, со своим верным товарищем. Петька, деловито взял свою оглоблю, и задрав нос, последовал за другом. Отойдя метров сто от дому, обернувшись Булат сказал Петьке: « Что-то я за батю переживаю, не наломал бы он дров, он без мамки сам не свой!» Петька тут же принялся успокаивать своего товарища: «Да не переживай, куда он денется? Видал сколько у них ещё самопляса, будут пить, пока не упадут! Это я точно знаю». Булат сделал вид, что Петька его немного успокоил, согласился с ним, и они продолжили дальше свой путь.

Время было около двух дня. Ветер угнал все тучи с горизонта, небо было по летнему необъятным. Иван уже был смертельно пьян. Его тяжёлая голова перекатывалась с плеча на плече. Дед Семён тоже хорошо захмелевший сидел рядом и травил свои байки. Он часто пропускал, и наливал себе поменьше. К воротам подъехал мотоцикл Урал, выкрашенный в желто-синий цвет. На нем сидел местный участковый, звали его Аванес. Заглушив двигатель, он слез, важно поправил форму и фуражку. Это человек, очень большое значение придавал своей внешности, форма всегда была в безупречном состоянии, усы на смуглом лице аккуратно подстрижены, а чёрные как уголь вьющееся волосы, уложены под фуражку. Кожаные сапоги, всегда блестели, и если, внимательно присмотреться, в них можно было увидеть его улыбку с белыми зубами. Это была его внешность, но в душе же жил человек жадный, везде искавший для себя выгоду. Может и не в деньгах, но хоть в чем либо. Он считал, что если отношения не приносят ничего полезного, то это совершенно ненужные отношения.

Зайдя во двор, милиционер деловитой походкой пошёл к столу, снял с плеча кожаный артиллерийский планшет и кинул его на лавочку. Сев напротив Ивана, снял и положил рядом с собой фуражку. Молча достал из кармана пачку сигарет Космос, закурил сам и предложил Ивану и деду Семёну, но один уже курил самосад, второй вовсе не курил и замотал головой. Пустив из носа дым, Аванес начал разговор: «Что все пьете, и пьете! Да куда она вам только эта зараза лезет!» Дед тут же возразил, ведь его гордость только что обозвали заразой: «А ты, сам вообще что ли не пьешь? Вроде не басурманин».

— Как не пью, пью. Но только коньяк. Арарат!

— Понятно, буржуа простым языком сказать.

— Что значит буржуа, никакой я не буржуа, я милиционер!

«Да знаем кто ты»: толкнув Ивана в бок локтем, подметил дед Семён. Иван лишь кивнул головой. Взяв планшет в руки, милиционер сменил тон, и серьёзно сказал: «Морозов. Морозов, я с тобой разговариваю! Ты в курсе, что на тебя заявление написано, по которому возбудят уголовное дело!» Иван опять кивнул головой. Милиционер продолжил дальше: «Так сейчас, будешь объяснительную писать, как все было. Как ворвался, как бил». Иван поднял голову, в разговор опят влез дед: «Какая объяснительная, ты что, не видишь в каком он состоянии!»

— Его состояние, это его проблема!

— Да в нормальном я состоянии. Только преступник не я, а этот аферист Иосиф Моисеевич!

— Он жертва!

Иван заулыбался, и выпрямился.

— Тюрьма по нему плачет. И по тебе тоже.

От такой фразы милиционер вскочил и надел фуражку. Приняв официальный вид сказал: «Ты что, себе позволяешь?»

— Это что ты себе, позволяешь? Ты что думаешь, что вокруг тебя дураки одни живут? Ты что думаешь, что я не знаю, с чей подачи, фермы на плиты разобрали! Кто ночью на перекрестке, на Урале стоял, на шухере. Неделю вывозили КАМАЗами, а как все вывезли ты и забегал.

Брови милиционера нахмурились, нос как будто принял орлиную форму, он вернулся на свое место, оперся локтями на стол и склонился к Ивану. Глядя ему в глаза сказал: «Ты Морозов с огнем играешь. Где баба твоя? Где а? А может она вовсе и не сбежала с любовником, а может ты её прикопал где? Все знают, что колотил её, может перестарался? Смотри, я эту тему могу так раскрутить!» Иван не дал Аванесу договорить, и ударил ему кулаком в рожу. Тот, потеряв фуражку, свалился назад через лавочку, сапогами к верху. Иван встал из-за стола, вытер лицо рукавом и проревел волочащим языком: «Что бы я, свою Леночку, хоть пальцем тронул!» Дед Семён вцепился в разъярённого человека, пытаясь осадить его на скамью, но не осилил. Иван, еле волоча ноги, с залитыми самогоном глазами, пошёл на милиционера. Тот на локтях буксуя каблуками по траве, попятился назад. Невменяемо пьяный человек, продолжал, надвигаясь бубнить: «Что бы я, свою любимую Леночку, хоть пальцем тронул!» Аванес, уперся спиной в колодец. Морозов надвигался, на левой руке у него висел дед, не в силах остановить. Милиционер схватился за кобуру и вынул пистолет. Дед Семён, завопил Аванесу, надорванным старческим голосом: «Проваливай от сюда, проваливай, завтра приезжай!» Иван на мгновение застыл, сфокусировал взгляд на пистолете, затем ещё больше рассвирепев, двинулся на сидящего на земле человека, который вытягивая пистолет в перед кричал: «Стоять, стоять я сказал!» Иван двигался так медленно, что можно было просто встать, отряхнуться и отойти в сторону. Но он же милиционер, он же представитель власти, все должны подчинятся его командам, тем более, что он сейчас поступал по закону, в полном противоречии с логикой и здравым смыслом. До Ивана дошло, что на него навели оружие. И со словами: «На безоружного, с пистолетом!» вырвал из клумбы правой рукой штыковую лопату. Аванес поднял пистолет к верху, и сняв с предохранителя, пару раз щелкнул самовзводом, затем опомнился и передернул ПМ. Дед завопил: «Не стреляй!» Иван замахнулся лопатой, и попятился назад. Старик все же его пересилил. Раздался громкий хлопок. На груди Ивана сразу расползлось большое кровавое пятно, и он навзничь упал на землю. Пуля попала прямо в сердце. В больших открытых карих глазах, пролетела большая стая ласточек.

Жаркая ночь, тёмное звёздное небо, шелест морской волны и негромкая музыка, доставляла Елене полное душевное удовлетворение. Усевшись в удобном кресле, она трубочкой мешала коктейль. Алкоголь плавно накрывал, взгляд был сытым и удовлетворенным. На столе стояли остатки фруктового ассорти и наполовину съеденный омар. Дама выглядела просто великолепно. Всюду слышалась не русская речь. Где-то в дали гремела музыка, а небо освещали десятки прожекторов, танцпол наверное там просто закипал. Глебу Яковлевичу, что то нездоровилось, наверное, сказалось слишком утомительное для него посещение пляжа. Территория отеля была закрыта, за воротами кипела ночная жизнь турецкого курортного города. Глеб Яковлевич всячески намекал на то, что бы пойти в номер. Но Елена, пропускала это все мимо ушей. Ещё немного помявшись, он взял свою любимую за кисть руки, страстно её поцеловав сказал: «Леночка, солнышко моё, пойдем отдыхать, на завтра у нас много планов». Дама, плавно забрав руку, ответила ему: «Иди котик, иди отдыхай, а я посижу ещё немного!» Это предложение очень не понравилось Глебу Яковлевичу, но сил сидеть больше не было, голова трещала, в груди давило и жутко ныло в спине. Он посмотрел по сторонам, вроде за столиками одиноких мужчин не было, да и вообще народу было мало, все куда-то расползлись. Ещё немного помявшись, он поднялся, обойдя круглый столик, поцеловал Елену и сказал: «Ну, я пойду, прилягу. А ты давай не задерживайся, я жду тебя любимая». Елена улыбнулась и кивнула головой. Окинув ресторан отеля ещё раз, он поковылял к большой лестнице, которая вела к лифту. Допив коктейль, дама заказала ещё один. Сиделось ей очень хорошо, но с тем как алкоголь прогревал вены, становилось всё скучнее, а ритмы музыки, доносились всё жарче и жарче. Посидев ещё немного, Елена встала и пошла к выходу из отеля, возле которого стоял молодой швейцар в строгом деловом костюме. На ломанном русском языке, он сразу предостерёг даму, о том, что прогулки в одиночестве могут быть не безопасны, и что за воротами, отель ответственности за неё не несёт. Его предостережения, были напрочь проигнорированы. Остановить пьяную бабу, которая хочет танцевать, намного сложнее, чем поймать гранату и кинуть её обратно. Для русских людей не секрет, что фраза из пьяных женских уст «А я хочу танцевать!» практически всегда заканчивается скандалом и разладом, даже в серьёзных многолетних отношениях. Залив шары, дамы так стремятся обратиться к примитивным первобытным истокам, что полностью могут потерять благоразумие.

На улице было многолюдно и шумно, точнее это был переулок с выходом к морю. Мимо проходящие местные мужчины, оборачивались и окидывали Елену своим взором. Скоро, она увидела огромный танцпол под открытым небом, с трёх сторон его окружали бары с длинными стойками, всё как в голливудских фильмах. По периметру стояли металлические мачты с гроздьями разноцветных фонарей. Тело само по себе, начало двигаться, и Елена отправилась танцевать. Музыка била по ушам, в глаза мерцали разноцветные фонари, дама отрывалась по полной. В процессе танца, она оказалась возле одной из барной стоек, где обратила внимание, что на её смотрит молодой человек лет тридцати. Одетый в светлые брюки, расстёгнутую красную рубаху, с мускулистой грудью и руками. По лицу было отчётливо видно, что это не белокожий турист, а местный житель. Елену заинтересовал его сверлящий взгляд, и она стрельнула глазками в его сторону, давая повод подойти. Опытный донжуан не пропустил намёка и подошёл к Елене. Она делала вид, что его не замечает его, эффектно выкручивая задом восьмёрки. Сменилась мелодия и парень подошёл к ней вплотную. Его волосатую грудь, украшала золотая цепь толщиной с палец, которая просто ослепила своим блеском даму. Музыка была очень громкой, и жестом парень указал на два пустующих стула у стойки. Елена грациозно последовала за ним. Сев на своё место, он стукнул ладонью по столу и что-то крикнул бармену. Тот тут же поднёс большой квадратный стакан, где в желтом содержимом плавали кубики льда. Склонившись к её лицу, он спросил, с очень сильным акцентом: «Наташа?» Елена сексуально улыбнулась, поводила указательным пальцем из стороны в сторону, и сказала: «Лена!» Парень на еле понятном русском языке произнес: «Угашаю. За знакомство!» Елена взяла бокал, пригубила и засмеялась. Красавчик, сделал вопросительный жест и удивлённый взгляд. Елена, подняв бокал крикнула: «Самогон!» и вновь рассмеялась. Она была уже пьяна. Парень не понимая, что она произнесла, сквозь громкую музыку, выкрикнул в ответ: «Виски!» Дама сидела за стойкой, пила виски и строила глазки, оппонент отвечал ей взаимностью. Допив, она поставила бокал, и вновь пошла танцевать. Музыка бухала, ей уже казалось, что танцпол с людьми стал раскачиваться, и её повело в сторону. Елену подхватила крепкая мужская рука. Её повели на выход. Отойдя метров двадцать, можно было различать речь, и новый друг сказал: «Лена, айда со мной в другой бар, для серьезных людь. Тут дэти». Елена подняла голову и сказала: «Ресторан что ли? Слушай, а у тебя закурить есть?» Парень подняв брови, оживлённо ответил: «Рестора, курить, курить!» Взял Елену под руку, и они милой походкой отправились в противоположном направлении от отеля. Шли не долго, минуты три четыре, но строения изменились кардинальным образом, под ногами была каменная мостовая, а стены по обе стороны были выложенные из известняка. Елена пыталась пафосно шагать, в компании такого завидного спутника, но у неё это уже не получалось. Сам же незнакомец, улыбался и оглядывался. Они подошли к ступеням, которые вели к двери в цокольном этаже очень старого здания. Спустившись, парень постучал. Сразу открылось маленькое окошечко, в котором мелькнуло чьё-то лицо, и дверь отварилась. Войдя, незнакомец сразу подозвал человека, который был похож на официанта, взял его рукой за шею и что-то шепнул на ухо. Тот сразу закивал головой, указал на свободный дальний столик, и испарился. Парочка уселась на мягкий глубокий диван. В помещении было мало людей, играла легкая музыка, под потолком плавал дым. Елена была пьяна, она ощущала свою исключительность, ей казалось, что весь мужской мир, лежит у её ног. Восточный стиль заведения заставлял женщину, представлять себя восточной царицей. Спустя минуту, возле их столика появился тот парень, с огромным кальяном, поставил его на стол и сразу ушёл. Из кальяна уже шёл дымок. Её спутник, показав на него, сказал: «Курить, курить». Елена уже видела такой предмет на обложке книги «Тысяча и одна ночь», еще больше почувствовав себя восточной царицей, она взяла мундштук и затянулась. Вкус был её не знаком, и отдавал каким-то фруктом, с легкой горчинкой. Затянувшись ещё один раз, она ощутила линию холода в своем теле, которая ударила с головы в живот, разлетевшись на десятки бабочек. Это ощущение, вызвало у дамы внутренний восторг. Её спутник, внимательно с наслаждением наблюдал за этим процессом. После пары глубоких затяжек, Елену начало наполнять чувство невесомости. Диван под спиной стал таять, и женщина начала проваливаться в свободное падение, только вместо свиста в ушах, она слышала воображаемою мелодию домбры.

Воздушные замки, которыми наслаждалась Елена, порой начинали таять, и сразу на зубах, появлялась пыль. Тело начинало потряхивать, появлялся шум колес, в лицо попадали чужие длинные женские волосы. Но это продолжалось не долго, размытый образ человека, сразу затягивал жгут на руке, и делал укол в вену. После чего, восточная царица, вновь погружалась в бездну удовольствия. Спустя непонятное количество времени, Елена открыла глаза. По телу бежали мурашки, величиной с горошины. Осмотревшись, она поняла, что находится в небольшой комнате, посреди которой стояла деревянная двуспальная кровать. Рядом с ней тумбочка, на которой валялись инсулиновые шприцы. Сама же она лежала в углу, чувствуя под собой собственную лужу. Из-за наглухо зашторенного окна доносился гул большего города, состоявший из крика, автомобильного гула и сигналов. Было очень жарко. Сквозь тонкие стены, из соседней комнаты, доносился тихий женский плач. С противоположной стороны усиливались женские стоны и скрипы кровати.

Поминки проходили скромно, так как собственно организовывать их было некому. Похлопотала Петькина мать, дед Семён, да пару Ивановских коллег. Булат сидел с самого краю стола, рядом сидел его друг. По щекам текли слезы, и капали в борщ. Он просто сидел и мешал его, еда уже совсем остыла, и на поверхности появились белые капельки жира. В комнате Булата находились, его классная руководительница, и две женщины социальные работники. Они собирали сумку мальчику. Люди за столом молча ели и пили самогон, бросая на Булата сострадательные взоры. На тумбочке возле телевизора стояла фотография Ивана с черной лентой, рядом стоял до краев налитый стакан с куском черного хлеба сверху.

Время пришло, Булат, должен был навсегда покинуть стены этого дома. Родственников не было, дом был колхозный. Елену объявили в розыск, она была единственным родным ему на бумаге человеком. А пока, опеку над несовершеннолетним, должно было взять на себя государство. Учительница Булата, подошла, обняла подростка и что-то шепнула ему на ухо, поднялась и вернулась к выходу. Мальчик встал, встал и его друг, они обнялись и Булат пошёл на улицу. Его проводили с десяток пьяных глаз, но на улицу вышли только Петька и Дед Семён.

Сидя на заднем сиденье волги, Булат смотрел в окно. Они проехали мост через реку, лесок поля и овраги, собственно все то, что он видел девять лет тому назад, только в обратном порядке. В интернате его встретила будущая воспитательница, взяв самую большую сумку, повела парня по бетонной лестнице на третий этаж. Поднявшись, она встретила другую женщину и вступила с ней в диалог по какому-то рабочему вопросу. Булат был слаб от душевных терзаний и подошёл к окну, чтобы опереться на подоконник. Посмотрев в него, он увидел детскую площадку, на которой копошились как муравьи малыши, окружившие песочницу в виде облезшего от старости мухомора.

Глава 3. Кольцо

Осень. Вечер. Розовый закат с трудом пробивается через свинцовые тучи, зависшие огромными глыбами над горизонтом, напоминая о прожитом дне и унося с собой его блики. С другой стороны небосвода надвигалась ночь, подмигивая мерцаньем звёзд. Порывы ветра срывали пожелтевшую листву с деревьев, унося их в забвение. Природа готовилась к зимнему сну. Природа, но только не мегаполис с его жителями, который раскинулся на теле земли огромным светящимся осьминогом, видимым далеко из космоса. По его щупальцам текли бело-красные реки сотен тысяч машин с людьми, озабоченными рутиной современной жизни.

В одной из таких машин ехал на работу самый обычный человек. Это был молодой мужчина тридцати шести лет от роду с короткой стрижкой, глубокими залысинами и голубыми глазами. Немного острый нос с горбинкой, узкие губы и выразительные скулы, придавали ему мужественный вид. Он был выше среднего роста и коренастого телосложения, одет в рабочий комбинезон и серый пуховик, на ногах — армейские ботинки. Управляя машиной по скользкой мокрой дороге, то и дело, прорезаясь через водяные шлейфы, тянувшиеся за грузовиками, он не думал о своей работе, домашних хлопотах, семье, которой попросту у него не было. Он размышлял о своей судьбе, копаясь в самых глубоких уголках своего сознания.

Загоревшаяся жёлтая лампочка на датчике топлива, отвлекла водителя от размышлений о насущном. «Куда же денешься от нефтяной иглы?»: подумал Булат. Одно радует, в наше время АЗС повсюду, где надо и где не надо. Спустя пару километров одна из них, засветилась неоновыми огнями. Это была большая заправка с крытыми колонками, стоянкой и кафе. Здесь всегда было многолюдно: дальнобойщики, уличные гонщики, байкеры, да и просто люди, заехавшие заправиться. Но сегодня, ненастье набирало обороты, изморозь сменилась дождём с сильным ветром, народу практически не было, даже стойких, ночных бабочек куда-то сдуло. Булат свернул на полосу съезда на АЗС, как вдруг его ослепил в зеркала заднего вида, яркий свет, взявшийся из неоткуда и прижавшийся практически вплотную. Сложилось впечатление, что фары, источающие холодный свет, стояли на крышке багажника его автомобиля. И как только у машины, едущей сзади, появилась малейшая возможность, она произвела молниеносный обгон с визгом резины и рёвом мотора, влетев прямо перед машиной Булата к колонке, хотя на АЗС было их шесть, пять из них свободных.

Это оказался серебристый Bentley Bentayga с блатным номером три шестерки. Открылась крышка топливного бака. Выдержав паузу, отворилась и водительская дверь. Из автомобиля вышел молодой человек, лет двадцати. С недовольным лицом, он окинул заправку пренебрежительным, властным взором и подошёл к колонке. Обернув пистолет салфеткой, он установил его в топливный бак и отправился к оператору походкой тяжеловеса-штангиста, хотя внешне он был как соломинка. Из силуэта выступали только нос, кадык и длинные носы туфлей. Следом из авто вылезли две роскошные барышни, постарше своего спутника. Одной было в районе тридцати, второй может на пару лет меньше. Достав по тоненькой сигаретке, дамы закурили, встав в трёх метрах от бензоколонки. Оглядываясь на дверь, они начали что-то бурно обсуждать. Одна из подруг показала мизинец, а вторая, дико заржав как лошадь, прикрыла рот ладонью. При появлении «аполлона» дамы превратились в ангелов, кинув окурки на асфальт, с лебединой грацией уселись в роскошный автомобиль. Вслед за «аполлоном» шёл седовласый, пожилой мужчина, прихрамывая на левую ногу, застегивая кислотно зеленую жилетку работника. Подойдя к машине, мужчина вытащил пистолет из бензобака и вставил его обратно в колонку. Далее приложив руку к груди, он начал извиняться перед сутулым существом. Тот же недослушав, ударил мужичка ладонью по щеке, наотмашь. Это был скорее не удар, а жест унижения.

Булат начал отходить от легкого шока, вызванного всем увиденным. Холодок пробежал по его телу, к горлу подкатил сухой ком. Кожаная оплетка руля захрустела в его мозолистых руках. У него появилось желание удавить этого человека! Просто взять и удавить голыми руками без всяких зазрений совести. Он не слышал, о чем они говорили. Точнее, о чем кричал этот мажор, но догадаться было не трудно.

Долго не думая, Булат вышел и своей машины, и пошёл к ним, прекратить этот бардак. Юноша совсем разошёлся, размахивая руками, он дико сквернословил на пожилого мужчину, периодически бросая властный взор на своих подруг. Его интересовало, наблюдают ли они за его «геройскими» действиями, в открытое до половины окно. «Ты чего за цирк тут устроил?»: тихо поинтересовался Булат, засовывая руки в карманы пуховика. Юноша опешил, так как, наверное, никто ни разу не говорил ему так. Повернувшись, он сделал шаг в направлении подошедшего, и их лица стали разделять какие-то десять сантиметров. Взяв Булата за грудки, он произнес, прищурив глаза: «Ты чего босяк, проблем захотел?» От этих слов у мужчины задрожала нога, а в голове была только одна мысль: «А не сломать ли подонку челюсть?!» От этой мысли, его отвлекла вторая реплика оппонента: «Але, я с тобой разговариваю, быдло!» Руководствуясь принципами человеческой морали, где сказано, что больных и убогих обижать нельзя, он вытащил руку из кармана и положил её на кулачок, вцепившийся в его воротник. Тонкие пальчики захрустели, ножки начали подкашиваться, и через какое-то мгновение юноша оказался на коленях, визжа от боли. За руку Булата схватился мужик, и завопил: «Пусти, сынок, а то убьют! Ты знаешь, чей это сын!» «Да мне плевать, чей это выродок!»: сказал Булат, отшвырнув посиневшую конечность. Юноша сидя попятился назад и, упершись спиной в бампер своей машины, начал истерически верещать: «Ну, все! Тебе конец! Ты у меня землю жрать будешь!» Подскочив к двери машины, он еще раз что-то пискнул невнятное и нырнул в салон. Бентли, визгнув покрышками по мокрому асфальту, унесся вдаль, оставляя за собой завихрение водяного пара.

«И чей же это сынуля?»: спросил Булат у побледневшего униженного гуманиста. «Это сын очень влиятельного человека в Москве. Подпольные казино, наркотики. Кстати, эта заправка тоже его. Вляпался ты, сынок, по-крупному. Да и меня теперь, уволят, скорее всего»: сказал старик, от волнения севший на бетонный парапет колонки. «Ладно, прорвемся!»: сказал Булат, хлопнув его по плечу. Заправив свой автомобиль, он продолжил путь на работу с неприятным осадком на душе и мыслью: «Куда нам смертным до них!»

На работу Булат прибыл вовремя, в половине восьмого вечера, за полчаса до начала ночной смены. Оставив машину на стоянке возле проходной, он отправился на площадку, где стояли карьерные самосвалы. На полпути, ему встретился один из водителей и сообщил неприятную новость, что из-за непогоды всех водителей отправили по домам, и что ему придется до бульдозера идти пешком. А это примерно километр по грязи в кромешной тьме. «Ну что поделать, такая у меня работа, надо топать пока дождь немного стих»: подумал Морозов, застегивая пуховик до самого носа. Первая половина пути была более-менее сносной, укатанной из отсева дробилок, но последние двести метров, месиво из грязи и переломанных веток, дались с трудом. Взобравшись на гусеницу бульдозера, Булат открыл дверь и включил свет в кабине. На полу валялись пустые пивные бутылки, оставленные дневным напарником. Его напарник вообще был очень яркой личностью на карьере, человеком, способным везде вставить свои пять копеек, а на все нарекания мастеров и прочих начальников, он бил себя в грудь и орал: «Да у меня сорок лет стажа, шесть полярок, я БАМ строил, а вы меня учите, как надо работать!» К старому скандалисту, особо никто не лез, и не думал его увольнять, такой может и два три месяца, подождать зарплату.

От поворота ключа зажигания, бульдозер рявкнул, выпустив черный клуб дыма. Тьма расступилась от света множества фар, японского стального богатыря. Настроив приемник на любимую волну, машинист приступил к работе. А работа была более чем нудная. Взад-вперед, и так десять часов подряд без остановки — занятие, не то слово, утомительное.

На цифровых часах, приклеенных к приборной панели, было полчетвертого утра. По радио шла рубрика «Дискотека восьмидесятых», весёлые мелодии навевали воспоминания о далеком детстве. Причём, не смотря на всё то, что Морозов пережил, воспоминания были хорошие. То и дело уголки губ поднимались, и на лице появлялась откровенная улыбка. Дождь прекратился, из-за облаков выглянула полная луна, освещая контуры рядом стоящего леса. Булат остановился, попил воды, покрутил затёкшей шеей и, заложив руки за голову, откинулся в сиденье назад. Двигатель убаюкивающее тарахтел, и машиниста начало клонить в сон.

Вдруг кто-то постучал в лобовое стекло. Булат привстал и не поверил своим глазам. На капоте бульдозера кто-то стоял, ростом с семилетнего ребёнка. Муть в глазах, медленно прошла, и он чётко увидел нечто. Разум отказывался верить глазам. За стеклом стоял не кто иной, как чёрт. Гость, ещё раз постучал, и указав рукой на дверь, с мимикой «мол, чего смотришь, открывай». Человек протянул руку и открыл её. Спрыгнув на подножку, постучав лакированными туфлями, гость отбил грязь, перед тем как войти. Он молча шагнул в кабину, взобрался на приборную панель, положил ногу на ногу и начал копаться во внутреннем кармане. Достал сигарету и спички, закурил, облокотившись спиной, на лобовое стекло.

Вообще-то, его внешность не была пугающей, даже напротив, немного смешной. Мордашка покрытая блестящей, ухоженной, короткой темно-черной шерстью. Она лоснилась и переливалась серебристым отблеском, как на домашнем, закормленном коте. Нос был наподобие носика летучей мыши, но не впалый, а наоборот вытянут вперед. Это делало его, немного похожим, на поросячий пятачок. Из-за тоненького кривого клыка, торчала золотая фикса. Чёрненькие глазки, блестели и были на удивление выразительные. Тонкий длинный хвост, заканчивался аккуратно остриженной кистью. Кисти рук один в один, напоминали крысиные лапы. На левом запястье, рукав пиджака прикрывал золотые часы. Одет он был в строгий черный деловой костюм, и белую рубашку. Стрелки на брюках были наглажены. Талию опоясывал стильный кожаный ремень. Голову украшала маленькая чёрная шляпка, с прорезями под тонкие, не длинные, но очень острее серые рога.

«Я сплю?»: спросил человек. «Нет!»: ответил черт, крутя головой и рассматривая кабину. «Я умер от сердечного приступа?»: поинтересовался с улыбкой Булат. «Да нет, на тебе пахать можно»: сказал гость, смачно затягиваясь сигаретой, прищурив глаз от дыма. «Так чего тебе здесь надо нечистый, что ты здесь забыл?» промолвил бульдозерист, почесывая затылок. «Да, будешь тут чистым с вашей грязью, пока до тебя дошел чуть ногу не сломал. Вообще-то я имя имею, Лукон меня зовут, и пришёл я к тебе по очень деликатному делу»: промурлыкал чёрт, забычковав сигарету и засунув её обратно в карман.

— По делу? Какие у чёрта могут быть дела?

— Ха, а ты думаешь, у нас дел нет, да в сто раз больше чем у вас. На мне вся отчетность лежит, ты даже не представляешь, какой это труд и ответственность. А бывают дни, когда и поработать приходится, не только головой, но и руками. Угля наноси, костёр разожги, сковороду, как надо прокали, а то зад у грешника пригорит, прилипнет. Да и ещё сто тысяч разных дел! Чего рот открыл, шучу я, нет у нас никаких сковородок. Архив, статистический отдел и хранилище душ». После этих слов, Лукон заулыбался. У него явно присутствовало чувство юмора. Затем он более серьёзным тоном добавил: «Удивлен! Но я здесь не для того чтобы открывать тебе тайны мироздания, мне помощь твоя нужна».

— Тебе моя помощь? Да чем же смертный может бесу помочь?

— Ну как бы ни совсем мне, а моему боссу.

— Дьяволу что ли?

— Ну почему же вы люди, не называете все своими именами?

— Кошмар, как его только не называют: Дьявол, Аид, Сатана, Мефистофель. А евреи так вообще отличились, назвали господина «Вельзевул» что если перевести на твой язык будет как «повелитель мух». Его зовут Люцифер, что означает светоносец.

— Ну ладно, ладно, разошелся. Давай выкладывай, что там у тебя. Только имей в виду, никакие договора, контракты, подписывать не буду! И в карты играть тоже!

— Какие договора, контракты? За кого ты меня принимаешь?

— За того и принимаю, кто ты есть.

— А кто я есть?

— Ну как кто, бес.

— Молодой человек, вы не совсем понимаете кто такие бесы.

— Ну как это не понимаю, вот с рогами и пятаком, передо мною сидит.

— Мой нос, ничего общего с поросячьим рылом не имеет. А бесы это те, кто остался без работы. Их выгнали как снизу, так и сверху, и им приходится слоняться на земле, среди вас людей.

— Ты мне зубы здесь не заговаривай, давай ближе к делу.

Чёрт сделал многозначительный глубокий вдох, и на выдохе начал свой рассказ: «Так вот, давным-давно. На склоне горы, которая сейчас называется Восточный Тавр, лежали двое, мой хозяин и его старший брат. Они наслаждались созданным ими миром. В глубокой небесной голубизне, парили орлы, склон был алого цвета от бесчисленных цветущих маков. Ветви плодовых деревьев, сгибались от изобилия фруктов. Пение птиц ласкало слух, вокруг гуляли различные животные, это был Эдем. Далеко внизу раскинулось благодатное озеро Ван. Оно было окружено зелеными лугами, где самые первые люди на земле пасли своих овец. Вход в Эдем для них уже был закрыт, и виной этому стал ни какой-то там змей, а банальная человеческая глупость! Змея это потом выдумали, лишний раз опорочив моего господина!

Наслаждение создателей прервал конфликт двух людей, на берегу озера, их звали Каин и Авель. Два брата сцепились в смертельной драке, причины которой были банальны. Животные Авеля, вытоптали молодой виноградник Каина, и он пришёл на пастбище к брату выразить свое недовольство. Кстати между делом, чтоб ты знал, Каин был рожден ещё в Эдеме. В гневе он толкнул своего брата, а тот неудачно упав, стукнулся затылком о камень. Увидев это зрелище, творцы мира сего, в долгой дискуссии, разошлись во мнениях, о дальнейшей судьбе человечества. И заключили пари, что по истечению определенного времени, кого будет больше на земле, грешников или праведников. По условиям спора каждый должен был собирать души людей у себя. Для этого всевышние, создали себе отдельное измерение. Своё, Бог назвал раем, а Люцифер адом. Землю полностью предоставили людям. Они покинули Эдем, он перестал быть запретным для людей и естественно исчез с лица земли. Сады вырубили, зверей перебили. Смыслом существования создателей, стало соперничество за ваши души. Со столетиями ставки начали расти, братья начинали испытывать неприязнь друг к другу, стали встречаться всё реже и реже. И на последней встрече, которая проходила около, двух тысяч лет тому назад, они решили, что победитель получит всё, а проигравший канет во мрак. Вот тогда и началась настоящая борьба, буквально за каждую душу. Бог создал сына по подобию своему, и послал его людям, для того чтобы он просветил людей и стал идеалом для подражания. А Люцифер в ответ сгоряча, не подумавши, научил одного деятеля делать из бумаги золото! Ну не в прямом смысле, драгоценный метал, а долговые расписки, которые стоили как золото, или даже, порой, дороже. Человечество начало массовый обмен реальных богатств на несуществующие. И тут мир начал сходить с ума, финансовые магнаты поработили всех вас. Они внушили всем мнимые ценности, без которых якобы невозможно существование, и которые стоят денег. А деньгами управляют они. Следовательно, эти проныры, управляют вашими жизнями. Власть безграничная! Они вознесли себя, к сверхлюдям, хозяевам земли. Ну, по крайней мере, они так считают, хотя глубоко в этом ошибаются!

Ну и вот, совсем скоро, наступит судный час, или как вы его называете, страшный суд. И у нас, явное преимущество. В аду, идут приготовления грандиозного праздника, до работы нет никому и дела. Но пару часов назад, Люцифер вызвал меня к себе в кабинет, и поведал свою тайну, как доверенному лицу. Что недавно его посетила неприятная, пугающая мысль: «Если его брат исчезнет. Тогда в чем же будет заключаться смысл его бытия? Ведь как говорится: „без света нет и тьмы“, весь в этот мир построен полярно и относительно чего-то». Поэтому скорая победа, пугает его больше чем поражение. Страх перед неизвестным заставил его принять решение: «Любой ценой сделать так, чтобы была ничья, и всё осталось хотя бы как прежде. А больше всего, он хотел бы обнять своего брата, но всё зашло так далеко, что Люцифер считает это вряд ли возможным, хотя… кто знает!» Но, сам он это сделать не может, дабы не подорвать свой непоколебимый авторитет. Приказать моим коллегам, тоже нельзя, так как они фанатики адской идеологии, и непременно будет утечка информации, со всеми вытекающими последствиями. Вот поэтому, я у тебя.

— Ты что Лукон хочешь, чтобы я перевоспитал пол земного шара?

«Да нет, зачем же, есть на земле один человек, грехи которого очень весомые, плюс он создает мотивации грешить сотням тысяч других людей. В его планах, третья мировая война. Поверь мне, всё уже готово для этого страшного события. По моим расчетам, если этому глобалисту не позволить её развязать, и грохнуть его, чтобы я его душонку припрятал куда подальше, то шансы сравняются!»: сказал чёрт с умным выражением рыла, подняв указательный палец с острым когтем.

Раздался глухой шлепок под бульдозером, чёрт ощетинившись, выскочил из кабины на капот и, задрав хвост, начал крутится. С подозрением вслушиваясь в тишину и внюхиваясь в воздух как охотничья собака. «Да успокойся, это кусок грязи отвалился с ходовой!»: крикнул ему Булат в приоткрытую дверь. Черт сделав ещё пару оборотов, вернулся на прежнее место. И взволнованно сказал: «Не знаю, грязь там или нет, но зато одно знаю точно, что даже у камней уши есть! И очень тяжело выбраться на землю так, чтобы они не заметили. Но я думаю, у меня всё вышло гладко».

— Кто они, кто мог тебя заметить?

— Да это я так, к слову!

— «Того» это что, убить что ли?

«Ну да, конечно же, убить!»: воскликнул весело чёрт, стукнув себя ладонями по коленям. «А, тогда это не ко мне, ты лучше завербуй какого-нибудь мента или на крайний случай уголовника»: ответил Булат, зевая и потягивая руки вверх, сцепив их пальцами. Короткая радость чёрта, сменилась недовольной гримасой, и он с жалким видом, перебрался с приборной панели на колени к человеку. «А кому же как не к тебе, ты же великий воин»: жалобно промямлил Лукон.

— Ха, я великий воин? Да ты явно что-то напутал, я даже в Чечню не попал, я обычный тракторист!

— В этом ты неправ! А на Кавказе были не твои битвы. Понимаешь, каждый человек рождается с определенным даром. Кто-то рожден, чтобы работать, кто-то петь или танцевать, а ты рожден, чтобы биться. Вот и твоя судьба сложилась так, что у тебя нет родных, нет детей, любимой женщины. У тебя попросту нет слабых мест. Никто не может заставить тебя бояться за близких тебе людей, и чувство ответственности за семью не остановит тебя. Прислушайся к своему сердцу, оно просит свободы, ты как кавалерийский конь, которого впрягли в плуг. Он пашет, с утра до вечера, мечтая о поле боя. Ты просто обязан остановить то, что творит этот человек, хуже никому не будет. «Я что, должен стукнуть его монтировкой по голове?»: сквозь дремоту шутя, спросил Булат. Затем ещё раз зевнув, добавил: «И вообще, почему я должен тебе верить?» Чёрт тут же возразил: «Ну, верить или нет, это твоё личное дело! Любые взаимоотношения, в первую очередь основываются в основном на доверии. Обмануть может кто угодно и кого угодно, и ни какие договора, суды, не помогут.

— Ну да, здесь я с тобой согласен. У нас как: есть проблемы, обратился в суд, и проблем стало ещё больше.

«А вот монтировка тебе здесь не поможет, Люцифер передал тебе свои доспехи»: чёрт вытащил из кармана кольцо. Оно было из тёмного метала, похожего на керамику, зловеще переливалось алыми бликами, с внешней стороны виднелись выгравированные непонятные символы. А в центре кольца, блистал камень, бордового цвета, в оправе в виде лучей. Чёрт смотрел на него с завораживающем восхищением, приоткрыв пасть и пустив слюну.

Булат, тряхнув чёрта коленом, спросил: « Лукон, ты чего завис? С тобой всё в порядке?» Чёрт очнувшись от лёгкого транса, протянул кольцо. Мужчина, с ухмылкой посмотрев на него, полусонным голосом сказал: «И это доспехи? Ты бы лучше тогда снайперскую винтовку или бомбу какую-нибудь принёс». Чёрт резко, прижав кольцо к груди, прищурив глазки, тихонько начал шептать, на ухо человеку: «Ты нечего не понимаешь, в этом кольце заключена невиданная сила. Ни одно ваше оружие не сможет противостоять ему. Надев кольцо, ты станешь неуязвимым на земле. И только…».

Неожиданно его шепот прервал дикий крик: «Проснись, а то замёрзнешь!». Булат вздрогнув, открыл лаза, перед ним был его придурковатый напарник. «Ты что здесь делаешь? Сколько время?»: спросил Булат, зевая и протирая глаза. «Как сколько! Пятнадцать минут девятого!»: воскликнул шутник, махая своим бутафорскими наручными часами. Только в этот момент Морозов обратил внимание, что уже утро, и на карьере вовсю кипит работа. Выйдя на гусеницу к своему коллеге, Булат потянулся. Все мышцы затекли и просили разминки. Он проспал, сидя, около четырёх часов. Настроение сменщика, тут же ухудшилось, когда он увидел небольшую ветку, лежавшую на штоке одного из гидравлических цилиндров отвала. Соскочив вниз, он откинул её в сторону, затем принялся тереть рукавом шток, дыша на него и рассматривая с разных ракурсов. Не найдя там никаких царапин, повернулся к Булату. Угрожая указательным пальцем, сказал в очередной раз свою замыленную фразу: «Ты за трактиром смотри!» Смысл фразы заключался только в одном, в том, что он один следит за бульдозером, а Булат так, наездник и не более. Хотя в действительности все было наоборот.

Прохладное утро, сковало лужи, тоненькой корочкой льда. На небе не было ни облачка. Осеннее, красное солнце пригревало спину, а изо рта, шёл пар. Кончики ушей покалывало от легкого морозца. Почистив стекла, Булат сел за руль своего автомобиля и повернул ключ зажигания. Стартер весело зажужжал, но двигатель не заводился. «Что за беда, ведь вчера вечером все было нормально? Никаких намеков на поломку не было!»: расстроившись, подумал Булат. Открыв капот автомобиля, он сразу увидел капроновую нить, торчащую из-под кожуха ремня ГРМ. Накрутив её на палец, с немалым усилием он вытянул остатки ремня. Его негодованию не было предела, ведь Булат заменил этот самый ремень всего пару недель назад. И кстати продавец в магазине автозапчастей, бил себя в грудь, рассказывая, что все запчасти у него оригинальные, и за качество он ручается. «Это финиш! Сейчас ничего не сделать. Пусть стоит здесь эта колымага до субботы, на выходных я ей займусь»: рассуждал Булат, укладывая остатки ремня в карман. Эти обрывки он хотел отнести, и показать продавцу, какое на самом деле качество его товара. Закрыв машину, мужчина отправился на автобусную остановку, находившуюся в полукилометре, на перекрестке автомагистрали и дороги на карьер. По пути он вспоминал о ночном сне, что действительно, все, что рассказал ему чёрт, имеет место быть. О судьбе, о полярности мира, о доверии, все, абсолютно все было убедительно. «Или о чём мы думаем, то нам и снится»: перебил Булат сам себя, подойдя к автобусной остановке.

Это была стандартная сельская остановка, неоднократно подожженная, и выполняющая дополнительную функцию общественного туалета. Выложенная в Советское время из силикатного кирпича, накрытая двумя железобетонными плитами, она была неприступна для юных вандалов из соседнего села. Максимум, что они могли сделать с шедевром отечественной архитектуры, так это только нацарапать гвоздем слово из трех букв. Ну, или максимум из пяти, указывая якобы на нетрадиционную сексуальную ориентацию, одного из своих односельчан. На первый взгляд на остановке никого не было. И Булат встал спиной к ней.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: