Бесплатный фрагмент - Брошенные игрушки в поисках лучшего места

Глава 1. Исчезновение

«Альбатрос» покинул Счастливую бухту незаметно. Но его исчезновение стало известно уже под утро. С этой новостью пришёл командующий народным ополчением командир Воякин в кабинет Госпожи Красной.

— Товарищ председатель, поступило сообщение об измене Родине! — грозно доложил командир.

Присутствовавшие несколько членов правительства опешили от услышанного.

— О чём Вы говорите, командир? — спросила Госпожа Красная, — У нас подобного рода вещи исключены. У игрушек не может быть таких помыслов.

— Предатели есть везде и всегда! — возразил Воякин, — Сегодня ночью из рядов народного ополчения дезертировал один из кораблей.

Члены правительства ахнули.

— В самом деле дезертировал? — удивилась Госпожа Розовая.

— Это просто невероятно! — восклицала Госпожа Жёлтая.

— Но что могло толкнуть моряков на это? — спросила Госпожа Зелёная.

— Почему корабль не остановили? — спросила Госпожа Синяя.

— По докладу командующего флотом, — отвечал Воякин, — отсутствие корабля в бухте было обнаружено совсем недавно, порядка получаса назад. По нашим предположениям, он ушёл под прикрытием ночной темноты во время патрулирования бухты. Возможно, он отключил сигнальное освещения. Экипаж на связь не выходил и на радиозапросы не отвечал.

— Как далеко корабль успел уйти? — спросила председатель.

— Мы уже подняли авиацию, — ответил командир. — Поиски ведутся в близлежащей акватории.

— Нужно срочно созвать совещание, — сказала Госпожа Красная. — Созвать всё командование ополчения. Случай первый в истории. Необходимо во всём разобраться.

Вот и начали разбираться, почему целое вооружённое боевое судно бежало с фронта, несмотря на отсутствие повода. Жестокая битва выиграна. Опасность миновала на неопределённый срок. Что задумала команда судна? Заговор? Или на судне случился бунт, и капитана взяли в плен и увезли с собой? Да, это всё безумно звучит. Но именно такие предположения возникали у членов правительства. На экстренном совещании правительства спрашивали с командующего всеми флотилиями (морской, речной, озёрной) Семёна Леопольдовича Якорева. До вторжения монстров он возглавлял морское ведомство, отсюда и назначение командующим военно-морскими силами. А ещё ранее он был начальником морского порта в Игропорте, а ещё ранее он был известным мореходом и капитаном рыболовецкого судна. Теперь игрушечный ватный человек с щетиной на лице в чёрной морской форме поверх которой застёгнута портупея с якорем на золотистой бляхе, в выглаженных стрелкой расклешённых брюках, в синей тельняшке, виднеющейся из-под расстёгнутого, разглаженного воротника с золотыми петлицами-якорями, и в фуражке с белой тульёй на голове вынужден был отчитываться о бегстве одного из своих подчинённых суден. Якорев, как и все, сам не мог понять, почему всё так произошло, потому и говорил, что знал.

— Пропажа обнаружена чисто случайно, — рассказывал он, стоя перед сидевшими за длинным столом участниками совещания. — Капитан «Резкого» Гвоздев решил обсудить кое-какие вопросы с капитаном «Альбатроса» Хлыстовым по радио. Но Хлыстов не отвечал. На последующие несколько запросов снова никто не отвечал. Тогда Гвоздев сообщил об этом остальным судам. Те тоже пытались связаться с «Альбатросом», но безрезультатно. Затем мы из штаба попытались связаться с судном. Впоследствии я приказал почесать бухту и найти «Альбатрос». Сначала мы думали, что у них просто радио сломалось. Такое иногда случается. Но поиски не увенчались успехом. «Альбатроса» в бухте не оказалось.

— Вам удалось узнать, когда и при каких обстоятельствах пропал «Альбатрос»? — спросила Госпожа Красная.

— Никак нет, — ответил Якорев. — Но работники порта сказали, что он отчалил где-то в начале третьего часа ночи. Как обычно, на боевое дежурство. На него никто особо не обращал внимания. И в какой-то момент целое судно вдруг исчезло. Мы ещё не успели опросить смотрителя маяка. Наверняка, он видел, как «Альбатрос» покидал бухту.

— Но каков мотив бегства? — спрашивал мэр Белолапин, — Мы выиграли тяжелейшую битву. Потери среди моряков малейшие в сравнении с сухопутными силами. Почему-то мне думается, что тут дело не в дезертирстве. Тут должно быть что-то иное.

— Товарищи, даже я в голову никак не возьму, — оправдывался Якорев. — Дезертируют только паникёры и трусы. Среди наших таких и быть не может. Но команда «Альбатроса» — это суровые крепкие ребята. Они живут в море. Они через Штормовой Барьер прошли. Они не могли дрогнуть, а тем более в затишье после боя. Это же уму не постижимо!

— Тогда с какой целью они ушли из зоны боевых действий? — спросил капитан Пулькин.

— Если только им не взбрело в их головы вновь пройти через Барьер, — ответил Белолапин. — А что? А куда они ещё могли отправиться? Всё равно бой закончился, значит, есть время для, так сказать, экстрима.

— Какой ещё экстрим, Василий Васильевич? О чём Вы говорите? — возмутилась Госпожа Жёлтая.

— Да, с экстримом я перегнул, кончено, — опомнился Белолапин. — Но для чего-то им понадобилось идти вновь за Барьер.

— А почему именно за Барьер? — спросил командир Водолеев.

— Это лишь моё предположение, — ответил Белолапин. — Других у меня пока нет.

Во время небольшой дискуссии Госпожа Красная находилась в раздумье. Внезапно она эту дискуссию прервала:

— Господа! А ведь это как раз и может быть связано с Барьером.

Все уставились на председателя.

— Именно «Альбатрос» сумел попасть за Барьер и вернуться целым. Больше никто так не смог. Это знают все. Это знал и один наш не совсем обычный гость, которого зовут Старичок-Бодрячок. Что если он находился на борту «Альбатроса»? Он ведь предлагал эвакуировать наш народ на Благодатные Острова. Но на вчерашнем совещании это предложение было единогласно отвергнуто.

— И тогда он уговорил капитана Хлыстова тайно покинуть бухту в самоволку и отвезти его на Благодатные Острова, — продолжил мысль капитан Пулькин.

— И какой смысл этой затеи? — спросила Госпожа Зелёная, — Они отправились на острова. Они вернутся, чтобы доказать, что там можно жить?

— А заодно испытать «Альбатрос» на прочность, — добавил профессор Взбитосливкин. — Дополнительно. Глядишь, и узнают, в чём секрет прочности судна. Надеются, что мы построим такие же прочные суда для перевозки людей, для эвакуации.

— В любом случае намерения Старичка-Бодрячка серьёзны, — сказала Госпожа Красная. — Если мы теряем нашу землю, то мы вряд ли сможем здесь остаться. Однако многие из нас сомневаются, что мы сможем перевезти такое количества народа через Барьер. Нам нужен другой выход. Без риска для жизни. К тому же, не факт, что «Альбатрос» сможет вернуться в этот раз.

— А если вернётся, — заявил командир Воякин, — то вся его команда, включая капитана Хлыстова, будет отдана под трибунал за самовольное оставление места несения службы. По законам военного времени.

— А этого Старичка Вы тоже по суд предлагаете? — спросил Белолапин.

— Несмотря на то, что я с ним давно знаком, — ответил Воякин, — и у нас с ним сложились благоприятные отношения, он обязан предстать перед судом за подстрекательство в совершении данного преступления. Закон есть закон.

— Для начала дождёмся их возвращения, — предложила председатель.

— И сколько нам ждать? — спросил Белолапин.

— Предыдущее путешествие «Альбатроса» продлилось больше суток, — ответила председатель, — включая время на рыбную ловлю. Судно шло на полном ходу, на максимальной скорости. Экспедиция Горация Остроумного продлилась около сезона. Он ведь тратил много времени на исследование островов. Если «Альбатрос» направился прямиком к самому большому острову, то дорога туда может занять где-то около двух-трёх дней, не более. Предлагаю подождать неделю, ровно. Это своего рода запас времени для данной, с позволения сказать, экспедиции. Через неделю мы вновь соберёмся и решим, что делать дальше. Если «Альбатрос» не вернётся — значит, с ним может что-то случится. Нам придётся искать новые пути спасения нашего народа…

Следующая неделя прошла с масштабными, но лёгкими боями. Атаки чудовищ успешно подавлялись отравляющим газом, который стали применять так часто, что стала уменьшаться необходимость в живой силе. Ополчение, чуть большей частью уже состоявшее из роботов, больше не вела рукопашные бои. Даже гигантские черви сторонились Игропорта и иногда вылазили из-под земли, чтобы понюхать аромат газа и с громкими рыками нырнуть обратно. Монстрам неприятно, а, возможно, даже опасно копать туннели в отравленной почве.

Игрушки обезопасили себя, создав настоящий химический щит. Использование собранного осадка в качестве компонента для изготовления газа сделало запасы химоружия восполняемыми. Однако это не повод распускать ополчение или, по крайней мере, замещать полностью игрушек роботами. Солдатам непозволительно расслабляться, даже когда в силу сложившихся обстоятельств речь об освобождении Долины Равновесия уже не шла. Их держали в качестве резерва, который мог понадобиться в любой момент.

В перерывах между боями, которые в последнее время случались уже не чаще, чем раньше, Ивашка-Помогашка зачитывался подаренным Старичком-Бодрячком экземпляром научно-исследовательской работы Горация Остроумного. Это была не просто научная работа, а практически настоящий приключенческий роман. Каждая глава, проиллюстрированная живописными картинками с пейзажами Благодатных Островов, погружала в сюжет с головой. Ивашке вновь и вновь хотелось погрузиться туда, потому он с нетерпением ждал окончания очередного боя, точнее, когда всех нападающих монстров перетравят газом. Его верные друзья — Прошка и Маруся — читали вместе с ним.

Только Топтышка, найдя укромное место и раздобыв чистую тетрадь, перьевую ручку и чернила, с удовольствием переписывал сборник своих стихов из оригинальной рукописи, которая пострадала от влаги и сырости. Казалось, он один проводил время с пользой. Он верил, что когда-нибудь он сможет издать свои стихи. Хотя на тот момент его мечта считалась не сбыточной.

И вот, очередное нападение шершней, предупреждённое радарами. Войска под вой сирены заняли свои позиции в стене. Пропустив чудищ в воздушное пространство над городом и заняв их боем с авиацией и противовоздушными орудиями, ополченцы распылили своё смертоносное химическое оружие. Оранжевое облако губило шершней пачками, меньше трети успело улететь как можно дальше от крепости.

После новой победы началась масштабная уборка химического осадка. Никаких повреждений постройкам монстры нанести не успели. А больница и полевые медпункты пустовали. Там, правда, сидели медики наготове. Но, к счастью, потери были только у другой стороны конфликта. Благодаря главному творению учёных игра шла только в одни ворота.

После этого боя Ивашка не стал доставать книгу из своего рюкзака на спине. Он с друзьями уже всё прочитал. И под впечатлением прочитанного он сам захотел отправиться на Благодатные Острова. Так, попутешествовать, посмотреть, найти какое-нибудь маленькое приключение в пути. Подобные чувства нередко возникают у читателей после прочтения подобных литературных произведений. Но на войне бывают только перерывы длиной не более суток. Про выходные, каникулы, отпуска все давно позабыли. Защита хотя бы остатка Родины считалась превыше всего на свете. Никакие отлучки за пределы оборонительного рва вокруг крепости, а также за пределы Счастливой бухты категорически не допускаются. Про всякие путешествия лучше вообще не думать.

Самое большее, что могли делать друзья — это собраться вместе и провести время до первой сирены. Так они и сделали уже в третий раз за прошедшую неделю. Во время разговора Рожок первым вспомнил про Старичка-Бодрячка. Тот не навещал ребят уже целую неделю. Они думали, он занят, у него дела (как он любил говорить, когда куда-то уходил). На войне неделя длится долго, она кажется длиннее целого сезона. И за это время Старичок так и не появился. Беспокойство возросло.

— Что-то давно мы Старичка не видели, — сказал Рожок.

— У него дела, — ответил Ивашка. — Только они как-то у него затянулись.

— Может, с ним что-то случилось? — спросила Маруся.

— Со Старичком? — удивился Мурзик, — Да он всю жизнь десятой дорогой обходит опасности. Или они его обходят. Не то, что мы, любители идти напрямик через разные западни. Я вообще не могу представить себе, чтобы Старичок попал в беду и ему нужна помощь. Он вообще не такой.

— А он вообще здесь? — спросила Сыроежка, — Может, он ушёл из Игропорта? Он же любит проводить разведку.

— У него разведки никогда не длятся так долго, — сказал Ивашка. — Похоже, что-то тут не то. Может, и правда у него проблемы.

— Ему нужно помочь, — сказал Тузик.

— Нам нельзя выходить за стену, — отвечал Ивашка. — Да и никак нам не выйти. Там даже ворот нету. Предлагаю поискать в городе. Хотя вряд ли Старичок мог здесь потеряться. Но поискать стоит. Нам придётся разделиться.

Друзья решили искать Старичка-Бодрячка в пределах крепости, взяв на себя по определённой зоне поиска. Даже если Старичка нет в городе, то можно хотя бы узнать, где он. Это будет проблематично, Старичок практически никому никогда не говорил, куда он идёт, а уж тем более каждому встречному прохожему. Но, может, кто-нибудь да видел его хоть одним глазком.

Были места, куда даже солдат могли не пустить. Например, некоторые оружейные заводы, особенно химический, производящий отравляющее вещество. А вот рабочего в зелёном халате пускали без досмотра. Сама униформа служила пропуском. Такая была только у Сыроежки. Та обходила заводы и склады и спрашивала рабочих. Старичку уже удавалось тайно проникать на склад с оружием, когда вход туда был строго воспрещён. Кто-то мог там заметить его и в этот раз. Сыроежке даже в голову не пришло, зачем Старичку понадобилось бы идти на завод. Но он мог прогуливаться и в его окрестностях и показываться на глаза охране.

Мурзик и Тузик обходили западный рубеж крепости. Опрашивали солдат. Не следили за временем, которое уходило у них на поиски в большом количестве. К роботам не подходили. Думали, их спрашивать бесполезно. Что могут сообщить дельного ходячие куски пластика?

Маруся попросила Прошку помочь с поисками, и тот стал обходить южный рубеж и даже привлёк своё отделение. Сама же Маруся направилась в городское полицейское отделение. Она даже написала заявление. Дежурный принял заявление и заверил, что его коллеги обязательно найдут Старичка-Бодрячка.

Топтышка вызвался проверить северный рубеж. А заодно забежать к старым друзьям. Они обязательно помогут.

— Да, что-то давно не было его в наших краях, — говорил Хряк. — Хороший человек, нормальный в общении, и в бою неплох. Я удивлён, что он вот так вот взял и пропал. Да ещё на целую неделю.

— А он уже пропадал раньше? — поинтересовался Юра.

— Да, — отвечал Топтышка, — мы не видели его целый сезон. А когда пришли чудовища, Старичок тут же пришёл.

— Конечно, — ответил Хряк, — когда ЧП, он всегда тут как тут. Что ему было делать в мирное время? А щас война идёт. Но он уже вдруг не ходит. Как-то это подозрительно.

— Если надо помочь с поиском, — сказал Потапыч, — то поможем. Всё равно делать нечего. Так ведь, мужики?

Так Топтышка получил дополнительную помощь. Отделение Хряка начало обход северного рубежа.

Рожок прохаживался по оживлённым улицам Игропорта. Высматривал закоулки, подворотни, заходил иногда в открытые двери зданий. Опрашивал прохожих и патрульных полицейских. Был приятно удивлён, что полиция тоже ищет Старичка.

Ивашка задумал попросить о помощи не у кого-нибудь, а у целого правительства. Старичок-Бодрячок бывал в мэрии трижды накануне своего исчезновения. Ивашка пришёл мэрию в надежде, что председатель сможет помочь. Препятствием стала приёмная. Сотрудница за стойкой администрации в холле записала Ивашку на приём и сказала ждать. Мальчик сидел на диване в холе рядом с большим зеркалом и большим горшком с высоким декоративным деревцем.

Через десять минут ожидания в холл вышел суслик — секретарь председателя — и прямиком направился к гостю.

— Добрый день! Вы, должно быть, Ивашка-Помогашка? — спросил с улыбкой секретарь.

Мальчик подскочил с дивана.

— Да! Здрасьте! Мне нужно попасть к Госпоже Красной.

— Сожалею, но Госпожа Председатель очень занята. Приём граждан поручили мне. Если у Вас есть вопросы — я Вас внимательно слушаю.

— У нас пропал друг. Мы ищем его по всему городу. Мы знаем, что он был у вас неделю назад.

— Как зовут вашего друга?

— Старичок-Бодрячок.

— Да, он действительно у нас был. Но с тех пор он больше не приходил.

— Вы можете помочь найти его?

— Конечно, мы сообщим в полицию. Вашего друга обязательно найдут. Но, насколько нам известно, он заядлый путешественник и иногда покидает город, чтобы разведать обстановку в диких территориях. Возможно, у него там возникла какая-то ситуация. Мы направим туда вертолёты. Они обыщут окрестности.

— Большое Вам спасибо!

Удовлетворённый полученной государственной помощью Ивашка покинул мэрию. Секретарь же вернулся в кабинет председателя.

— Приходил солдат, Госпожа Красная, — доложил он. — Он искал Старичка-Бодрячка.

— И что Вы ему сказали? — спросила Госпожа Красная.

— Что мы вышлем вертолёты на его поиски. Он мог пропасть где-то на оставленных территориях.

— Хороший ответ. Мы отправим вертолёты.

— И они никого не найдут.

— Ничего не попишешь. Вы же понимаете, что будет, если все узнают правду?

— Прошла неделя. От «Альбатроса» до сих пор никаких вестей. Что теперь?

— Что делать дальше, мы решим на сегодняшнем совещании.

По приказу Госпожи Красной вертолёты вылетели в направлении покинутого Игрограда на поиски Старичка-Бодрячка. Лётчики были обеспокоены судьбой пропавшего без вести не менее, чем его близкие друзья. И всем было невдомёк, что эта фиктивная поисково-спасательная операция была попыткой сохранить государственную тайну…

По порту бродила Попрыгайка. Наводнявшие порт моряки и портовые работники обращали внимание на её оранжевую каску и мысленно задавались вопросом: что здесь делает строитель? И тут же получали на него ответ, когда зайчишка подходила к ним и спрашивала. Многие говорили, что вроде видели кого-то похожего на старичка с белой бородкой, но внимания особого не обращали. Лишь двое докеров смогли дать более-менее ценную информацию. Неделю назад поздней ночью они были на одном из причалов и видели, как человек, похожий на Старичка-Бодрячка, разговаривал с капитаном судна под названием «Альбатрос».

— Мы чужие разговоры не подслушиваем, — рассказывал грузчик. — Мы вообще стояли далеко и ничего не слышали. Просто видели, как Хлыстов болтал о чём-то с тем дедком. Потом они пошли куда-то, а потом они вместе с командой поднялись на борт и отчалили.

— А утром сказали, что «Альбатрос» пропал, — добавил другой грузчик. — Уплыл куда-то. Для чего? Тот дедок тоже был на борту. Все пропали.

— Между прочем капитан Хлыстов очень известен. Его «Альбатрос» побывал за Штормовым Барьером. Единственное судно, которое смогло пройти через Барьер и вернуться целым. Остальные сгинули в этих злосчастных водах. Никто не смог повторить успех «Альбатроса». Да и сам Хлыстов говорил, что больше туда ни ногой. Жуткое место — этот Барьер. Попал туда — и всё, ты в ловушке. Тут же начинается шторм.

— Ещё один корабль сумел вернуться с Барьера целым. Называется «Чижик». Его капитан — брат Хлыстова. Счастливая семейка. Оба везунчики. «Чижик» тоже пытался попасть на ту сторону. Но капитан одумался на полпути через самую гущу шторма. Это спасло жизнь всей его команде. Кстати, вон он!

Докер показал на идущего по тротуару капитана-волка. Это был капитан судна «Чижик», брат капитана пропавшего «Альбатроса». Отличался он от брата лишь цветом куртки с морскими нашивками — тёмно-оранжевым (цвет совсем не морской, но куртка сшита на заказ, рыбаки имели на это право) — и пышными серыми усами под носом (брат ходил с чистым лицом безо всякой растительности). Попрыгайка подбежала к нему.

— Простите, Вы брат капитана Хлыстова?

— Само собой, — ответил волк культурным тоном, хотя голос его рычал. — Хлыстов Лаврентий Аскольдович. Терентий — мой брат.

— Я ищу Старичка-Бодрячка, — сказала Попрыгайка. — Он был на «Альбатросе». Может быть, Ваш брат говорил Вам, куда он уплывает?

— К сожалению, Терентий ничего мне не говорил. В ночь его исчезновения мы с ним даже не виделись. Я был в патруле. Наш «Чижик» в ту ночь на причал не вставал вообще. То, что произошло, для всех нас было полной неожиданностью. А если и Ваш знакомый был на «Альбатросе», то могу лишь посочувствовать Вам.

— Значит, Вы ничего не знаете?

— Ничем не могу помочь. Мне самому любопытно, что сподвигло брата на такой поступок. Он ведь нарушил приказ. Его теперь ждёт трибунал.

С полученной скудной, но очень ценной информацией Попрыгайка побрела к месту встречи на городской площади. Теперь стало ясно, что Старичок-Бодрячок совсем покинул Долину Равновесия и отправился в плавание. Но зачем он решил внезапно оставить своих друзей? Тем более, когда идёт война. Не верилось, что Старичок мог бросить друзей. Он не такой. Он никогда ничего не делал просто так. Всё, что он делал, всегда в итоге приносило пользу. Если он уплыл на судне — значит, он уплыл куда-то. Так было нужно. Была какая-то цель. Это друзьям и предстояло выяснить. Хотя у них в распоряжении всё ещё было недостаточно информации…

Глава 2. Тайна

Поиски Старичка-Бодрячка на северном рубеже результатов не принесли. Там его никто не видел или просто не заметил. Отряд Хряка собрался в одном месте. Все сообщали одно и то же.

— Либо его реально здесь нет, — сказал Хряк, — либо надо ещё раз всё обойти.

— Куда уж ещё? — отвечал панда Аркаша, — Третий раз обойдём — и опять «ничего не видел, ничего не знаю». Хотелось бы что-то другое услышать.

— Надо бы южнее искать, — сказал Шура. — Тут мы всё прочесали.

— Там мои друзья ищут, — ответил Топтышка.

— Может, твои друзья уже нашли этого старика? — спросил Потапыч, — Тогда нашу работу можно считать законченной.

— Законченной она будет, когда мы его увидим, — ответил Хряк.

— Мне нужно вернуться к ребятам, — сказал Топтышка, — Может, Старичок-Бодрячок уже нашёлся.

— Мы с тобой пройдёмся, — сказал ему Хряк.

Бойцы вопросительно посмотрели на своего командира.

— Мы же тоже вроде как в составе поисковой группе, разве нет? — аргументировал Хряк, — Нам тоже нужно быть в курсе всего.

В город вместе с Топтышкой отправилось целое отделение солдат. Они поймали проезжавший мимо грузовик с открытым кузовом и на нём двинулись в путь, который проходил мимо аэродрома. И как раз у аэродрома, буквально рядом со зданием аэропорта, грузовик вдруг зачихал и заглох.

— Да чтоб тебя! — выругался водитель и после нескольких неудачных попыток завести двигатель вышел из кабины, чтобы заглянуть под капот и выяснить причину.

Солдаты оставались в кузове.

— Чё там, совсем худо с движком? — спросил громко Потапыч у водителя.

— Ну, конечно! — крикнул водитель из-за поднятого капота, — Тут всё в этой дряни!

Двигатель полностью засорился оранжевым осадком от химоружия. Водитель достал из кабины щётку и начал вычищать осадок.

— Проблемы с машинкой? — окликнула его лиса-лётчица Стефания.

Она в этот момент направлялась на аэродром вместе другими пилотами. Она была в лётном комбинезоне, но без шлема. Её голову украшали длинные рыжие волосы, связанные в хвост, лежавший на плече, а чёлка, похожая на кончик рисовальной кисти, падала наискось на лоб.

— С этой старушкой у меня никогда не было проблем, — отвечал водитель, орудуя щёткой под капотом. — Все проблемы от того, что в неё залезло.

— Может, помочь? — предложила лисица.

— Если есть своя щётка, то можно. Но тут делов на пять минут. Сам справлюсь.

Стефания окинула взглядом грузовик. Наличие в кузове отряда солдат её немного удивило.

— Эй! Ребята! На отгул собрались в полном составе? — спросила она у бойцов.

— Мы вообще-то человека ищем, — ответил Хряк. — Пропал он без вести.

— Ещё один пропал? — удивилась Стефания, — Мы тоже одного ищем. За него аж правительство беспокоится. Вертолёты на его поиски подняли. Я тоже участвую. У меня свой вертолёт.

— Печально. Не удивлюсь, что потом ещё кто-нибудь пропадёт. Во времена пошли! Кстати, правительство тоже поисками занимается? Значит, нам тоже туда полезно будет обратиться. А раз вертолёты подняли, это что, тот несчастный за стеной что ли? Как он там оказался? В стене ворот же нет. Кто его туда выпустил?

— Без понятия. Но с пропавшим я знакома. Мы с ним вместе летали неделю назад на разведку в Игроград. Нормальный человек. Внешность у него запоминающаяся. Старенький добренький дедушка в плаще и в колпаке.

— Почти как Старичок-Бодрячок.

— В смысле? Это и есть Старичок-Бодрячок.

— Вы чё, тоже его ищите? Мы его как раз обыскались. В город едем, там искать собрались.

— Невероятно! Нам сообщили, что он отправился на разведку в дикие земли и пропал. Я как раз иду вылетать за ним. Только одно не понятно. Он что, на землю спускался? Сам же говорил, что это опасно, лучше оставаться в воздухе. И какой пилот туда его возил? Старик сказал, доверяет мне больше, а я сказала, где меня искать, если понадоблюсь. Может, не нашёл меня. Хотя место, которое я указала, довольно известное в городе. Странно всё это.

— Нам бы всё-таки в мэрию, к председателю. А то вопросов у нас теперь больше стало.

— Да, вопросы есть. У меня точно есть. Может, и мне с вами к председателю?

— Сначала с движком закончу! — крикнул водитель, продолжавший чистку двигателя.

Когда водитель закончил чистку, Стефания села в кабину на пассажирское место, и грузовик продолжил движение.

Отряд высадился в квартале от площади — грузовику было не по пути, ему нужно было немного в другую сторону. Бойцы пошли к мэрии. Топтышка сказал, что хотел бы встретиться с друзьями. Нужно было узнать, что удалось друзьям выяснить о судьбе Старичка-Бодрячка. Отделение направилось на площадь.

Ивашка сидел на пластиковом борте давно неработающего фонтана. После обхода центральных кварталов Игропорта он пришёл за минуту до того, как раздался одинокий звонкий удар курантов часов на здании мэрии. Стрелки показывали четыре часа вечера. Начиная с пяти минут пятого, начали друг за другом приходить друзья. Первым подошёл Рожок. Затем — Сыроежка. С другой стороны шли Маруся, Прошка и бойцы из отряда Ивашки, который был несказанно рад их помощи.

— Друзья друзей в беде не бросают, — сказал Прошка, видя радостное лицо Ивашки. — Пропавших нужно обязательно искать.

Позади бойцов показались ещё двое — артиллеристы Рома и Гарик. Удивительно, но они тоже не остались в стороне.

— Не надо благодарностей! — сказал Рома своей привычной выкрутасной интонацией, — Мы народ неравнодушный. Если надо чё — всегда подсобим.

Хвастливый Рома умолчал о том, что в этой паре инициатором присоединения к поискам выступил Гарик. Тигру хотелось посидеть на своей позиции возле пушки, ему было лень всем этим заниматься, ходить везде, искать. Но настойчивый напарник сумел его уломать.

— Что же, — сказал Ивашка, спрыгнув с фонтана, — Старичка-Бодрячка пока никто так и не нашёл. Я правильно понял?

— Иначе он был бы здесь с нами, — ответила Сыроежка.

— Может, кто-нибудь узнал что-нибудь? — спросил Ивашка собравшихся.

Каждый либо отрицал, мол, ничего такого не узнали, либо пожимал плечами.

— Зато я выяснил, что Старичок ушёл на разведку в оставленные нами земли, — заявил Ивашка. — Так сказали в мэрии. Правительство обещало отправить туда вертолёты.

— Так он туда пошёл? — спросил Рожок.

— Я не знаю. Они говорят, что проверят там всё. Ещё обещали сообщить в полицию.

— Но я уже сообщила в полицию, — сказала Маруся.

— Тем лучше, — ответил Ивашка. — Они ведь могли бы и забыть это сделать. Слишком они заняты.

В это время подошли к столпившейся группе Тузик с Мурзиком.

— У нас всё впустую, — сообщил Мурзик. — Все ничего не видят, не слышат и не знают.

— Да, в общем, как и у нас, — ответил Ивашка. — Но мы же только начали. Нужно продолжать.

И тут к фонтану подошла ещё одна группа. Топтышка привёл Потапыча, Хряка и остальных.

— Они тоже нам помогают? — спросил Ивашка, глядя на них.

— Это мои друзья, — ответил Топтышка. — Они нам помогают.

— Мы теперь одна большая команда, — сказал Хряк. — Старичок-Бодрячок пробыл с нами немало времени. Мы с ним сработались. Как же мы можем проигнорировать его пропажу?

— Э… И что вам удалось узнать? — спросил Ивашка.

— Было бы что, — ответил Потапыч. — Как обычно, все слепые, глухие, немые, тупые и склерозные.

— Ну, зачем ты так людей оскорбляешь? — сказал ему Хряк, — Они же реально ничего не видели. Мы вот в мэрию собирались. Там должны помочь.

— Я уже был там. Они сказали, что ищут его. Сказали, что Старичок отправился на разведку в дикие земли и попал в беду. Вертолёты уже должны были вылететь за ним.

— Вы правда в это верите? — спросила Стефания, выйдя из толпы.

Всё внимание сфокусировалось на неё.

— Мне любопытно, почему Старичок-Бодрячок решил изменить своим словам. Это его право. Но мы вместе видели с высоты, что на землю лучше не ступать. Он сказал, что безопаснее летать на вертолёте. Этого более чем достаточно для разведки. Это логично. Нелогично спускаться на землю, зная, что это очень опасно и неразумно.

— А вообще, откуда правительству известно, куда ушёл Старичок? — спросил Мурзик, — Он что, тайный агент правительства, чтобы всё рассказывать только ему, а не нам?

— Политиканы вербуют кого угодно, — ответил Рома.

— Нет, только самых подходящих, — поправил его Гарик.

— Это надо у них спрашивать, — отвечал Хряк. — Но нам они ничё не скажут. Кто мы вообще такие?

— Допустим, старик решил прогуляться пешочком по оккупированным тварями землям, — сказал Потапыч. — Допустим, это правда. Тогда нам остаётся только ждать, когда его привезут.

— Но он же уплыл на корабле, — робко проговорила Попрыгайка, приход которой никто не заметил.

Все с удивлением повернулись к ней. Попрыгайке от такого внимание стало немного не по себе.

— Повтори, — попросил её Ивашка.

— Я была в порту, — ответила Попрыгайка, — и мне сказали, что Старичок уплыл на корабле.

— Вот это поворот! — с удивлением молвил Хряк.

— Кажется, теперь всё встаёт на свои места, — сказала Стефания.

— Ты что-нибудь ещё узнала? — спросил Ивашка, — Куда Старичок уплыл?

— Никто не знает, куда он уплыл, — отвечала Попрыгайка. — Сказали, что он уплыл на корабле, который прошёл через Штормовой Барьер. Это очень известный корабль. Он называется «Альбатрос».

— Знакомое слово, — залепетали солдаты.

— Помню газетную заметку про некий «Альбатрос», — сказала Стефания. — Давно читала.

Ивашка вдруг воскликнул:

— Я понял! Старичок отправился на Благодатные Острова!

— И как ты это понял? — спросил Гарик.

— Он дал нам книгу Горация Остроумного про Благодатные Острова. Он не сказал, что собирается туда. Но книга — это намёк. Хотя всё равно с ним могло что-то случиться.

— А зачем он туда уплыл? — спросила Сыроежка.

— Наверно, чтобы найти там доктора Остроумного, — ответил Ивашка. — Он там живёт.

— Только для этого он туда уплыл? — удивился Юра.

— Старичок сказал, что мы сможем переехать на Благодатные Острова. Мы потеряли Долину Равновесия. Мы больше не можем здесь оставаться. Здесь всё превращается в Земли Забвения.

— О! Опять эта песенка про тёмные силы! — запричитал Рома.

— Может быть, хочешь взглянуть на эти тёмные силы? — язвительно предложила Стефания, — Могу устроить экскурсию и отвезти тебя туда. Поглядишь сам. Тебе понравится.

— С удовольствием, красотка! — резво и весело ответил Рома, — Давненько я на свиданке не был!

— Так, стоп! Поясни, что там во что превращается? — спросил Хряк, — Тут не все посвящены в эти… тонкости.

— Когда мы были в Землях Забвения, — объяснил Ивашка, — там всё было безжизненное. Всё было серое, сухое, не так, как здесь. Там даже цветы не растут. Здесь всё становится таким же. Здесь все растения вянут. Здесь всё умирает. И монстры обживают всё здесь. Долины Равновесия больше не будет.

Солдаты слушали с обомлевшими лицами.

— Нам всем нужно уходить на Благодатные Острова. Там мы сможем жить счастливо, как раньше. Здесь нам житья не будет.

— Это всё понятно, — сказал Прошка. — Но почему Старичок уплыл без нас?

— Правительство считает Благодатные Острова вымыслом, — ответил Ивашка. — Они не хотят никуда ехать. А значит, они никого туда не пустят.

— И всё-таки для чего Старичок туда уплыл без нас? — спросил Гарик.

Ивашка не мог найти, что ответить.

— Я бы на его месте, наверно, отправилась, скажем, на разведку, — сказала Стефания. — Посмотреть, что да как. Ну, и что ещё? Проверить корабль, выдержит ли он. Штормовой Барьер — смертельная зона. Оттуда почти никто не возвращался. Я бы не рискнула туда соваться.

— Ну, проверят, выдержит, дальше что? — спросил Хряк.

— Ну, если выдержит — корабль вернётся, его изучат, в чём секрет прочности, и с учётом его конструктивных особенностей построят похожие корабли, которые смогут перевезти всех нас. Это моё мнение.

— Доктор Остроумный построил лодку, изучив тот корабль, — сказал Ивашка. — Лодка тоже выдержала и тоже смогла вернуться.

— Есть ещё один корабль, — сказала Попрыгайка. — Он тоже вернулся. Только не смог пройти Барьер. А ещё капитан этого корабля — брат капитана «Альбатроса», который пропал. Но он ничего не знает. Его брат ему ничего не говорил.

— Я, конечно, извиняюсь за свой излишний скептицизм, — сказала Стефания, — но у братьев и сестёр часто бывают какие-то секреты, о которых они никогда никому не говорят. Он просто не сдаёт своего брата. Он всё знает, зуб даю.

— Тогда надо бы с ним поговорить, — предложил Ивашка. — Хотя, возможно, он и правда ничего не знает.

Ивашка пошёл в порт. С ним пошли его друзья, а следом — все остальные. Одни — из интереса к данному делу (их было большинство), другие — просто за компанию, а третьи поддались «стадному» инстинкту по принципу «все побежали — и я побежал».

Тридцать игрушек пришли в порт. Здесь всё шло своим чередом. Только теперь здесь появились полицейские. Они подходили к каждому работнику порта или моряку, разговаривали с ним и протягивали ему бумагу, чтобы тот на ней что-то написал, вероятно, ставил подпись.

Попрыгайка показала, где находится капитан Хлыстов. С ним тоже разговаривали полицейские. О чём — издалека не слышно. Однако его недовольное лицо говорило, что тема разговора была ему неприятна. Капитан гневно и напряжённо поставил свою подпись на планшете с бумагой, который ему протянули стражи правопорядка. Затем полицейские ушли. Игрушки приблизились к капитану.

— Добрый день! — поздоровался Ивашка, стоявший во главе группы, — Вы капитан Хлыстов?

— Добрый. Чем обязан… всем вам? — спросил капитан, чей гнев резко сменился удивлением, с которым он оглядывал такое количество подошедших к нему незнакомцев.

— Мы по поводу Вашего брата, — объяснил Ивашка.

Капитан тут же помрачнел.

— Мы знаем, что наш друг уплыл с Вашим братом на «Альбатросе», — продолжил Ивашка.

— Я не знаю, где мой брат, — ответил Хлыстов.

— Мы ищем Старичка-Бодрячка, — рассказала Стефания. — Мы знаем, что он отправился на «Альбатросе» через Штормовой Барьер на Благодатные Острова, в существование которых не верит наше правительство. Оно же льёт нам в уши о том, что Старичок-Бодрячок отправился на территорию монстров, и его там ищут. Хотя сам он говорил, что туда лучше соваться только на вертолёте. Но он туда не летал, иначе бы он вернулся.

— Ваш друг мог потерпеть крушение, — ответил капитан.

— Это исключено. Наши машины проходят тщательный осмотр перед вылетом. А от монстров вполне реально улететь, не попавшись. Поэтому нас смущает, что наше правительство обманывает свой народ. Оно знает, что Старичок-Бодрячок был на «Альбатросе», и что «Альбатрос» ушёл на Благодатные Острова, которое правительство считает легендой. Вас ничего в этом не смущает?

Стефания не была уверена, как и многие, в достоверности своих слов, основанных на раннее сделанных умозаключениях. Но она так уверенно и твёрдо говорила и проявила такую настойчивость, что это задавило капитана Хлыстова, и он не выдержал такого напора. Хотя виду не подал.

— Дамы и господа, — обратился он с лёгкой подавленностью. — Я приглашаю всех вас на борт «Чижика».

Капитан повёл три десятка нежданных разношёрстных гостей по причалу к своему судну. Сами гости были удивлены неожиданному приглашению, но промолчали и пошли следом.

Большой рыболовецкий траулер (один из самых больших игрушечных суден) белого цвета с тёмно-синим днищем, с широкой тёмно-синей горизонтальной полосой на белой надстройке и с такой же полосой на большой белой трубе возвышался над стоявшими по соседству меньшими по размеру судами. Во время вторжения монстров «Чижик», как и все суда, переделали в военный корабль. После замены на борту оборудования для рыбного промысла на боевое вооружение он стал настоящим крейсером. Его мощь выражалась в двух больших башенных двуствольных орудиях главного калибра, четырёх скорострельных башенных орудиях меньших размеров и нескольких пулемётных турелях для противовоздушной обороны. Некрашеные орудия из серого пластика не сочетались с бортом судна с приятной раскраской.

«Чижик» — один из шести самых больших траулеров, имевшихся во флоте игрушек. Он стоял на страже Игропорта и участвовал в эвакуации войск из Голубикино. «Альбатрос» тоже там участвовал. Во время потопа на реке Голубой его выбросило на берег, тогда как «Чижик» унесло в море. Экипаж насчитывал сотню человек изначально. Но часть моряков со всех суден сошла на берег и отправилась на фронт. Остальные остались в тылу и оказались в рядах новорождённого военно-морского флота.

Мимо удивлённых лиц матросов игрушки прошли по палубе и, войдя в надстройку, спустились по лестнице. Капитан провёл гостей по коридорам в столовую. Игрушки встали посреди столовой, разделённые на мелкие группы между длинными столами. Кто-то зачем-то решил сесть за стол без разрешения. Хлыстов приказал троим матросам выйти из помещения и никого сюда не пускать, затем закрыл дверь и вышел перед всеми так, чтобы его всем было видно. Помолчав несколько секунд с мрачным видом, он начал своё изложение:

— Сдаётся мне, что вы все уже всё знаете. Я бы сказал, слишком много знаете. Намного больше, чем я. Всё, что мне известно — это то, что судно моего брата ушло в неизвестном направлении поздней ночью неделю назад. Брат никому, даже мне, ничего не сообщал. Никто не знал о его планах. Однако властям всё равно, кто что знает и не знает. Вы, наверняка, уже видели полицейских, которые приставали к каждому и собирали подписи. Допускаю, что до вас они пока не добрались. Так вот полиция требует с каждого, кто находится в порту, подписку о неразглашении государственной тайны. Или «конфиденциальной информации», как они сказали. За отказ — суд и наказание. Я дал подписку о сокрытии того, о чём сам не в курсе. Глупо, не спорю. Доказывать, что ты ничего не знаешь, бессмысленно. Им всё равно. Меня возмущает то, что я не имею теперь права открыто говорить о том, что мой брат пропал без вести. Факт исчезновения «Альбатроса» сделали государственной тайной. Причина никому не известна. С вас тоже возьмут подписи, ваша численность не могла не привлечь внимание полиции. Нас всех заставляют молчать.

— Они пытаются скрыть исчезновение «Альбатроса? — удивился Прошка.

— Это потому, что он уплыл на Благодатные Острова? — спросил Мурзик.

— Я не знаю ничего про эти острова, — сказал капитан. — Брат не видел никаких островов.

— А Гораций Остроумный видел их, — заявил Ивашка. — Он их изучил и написал о них книгу. Но ему никто не поверил, потому что не было фотографий. А он не мог их сфотографировать. У него фотоаппарат промок во время шторма. Доктора Остроумного назвали обманщиком. Он обиделся и уплыл на Благодатные Острова и с тех пор живёт там.

— Я книгу не читал, — ответил капитан. — Вот только… Доктора объявили обманщиком. А сейчас заставляют молчать об «Альбатросе». И оба случая связаны… с островами.

— А что, если наша власть пытается скрыть не пропажу «Альбатроса», а острова? — спросил Гарик.

— Ну, ты чё, братуха? — возмутился Рома, — Ты сам-то врубаешься, как скрыть целые острова? Под водой чё ли топить?

— Тебя спросить забыли, — ответил Гарик. — Этот профессор острова открыл, да? А власть имущие решили не вещать об этом из каждого утюга.

— Его книгу называют фантастикой, — добавил Ивашка.

— Да, фантастикой, чтоб не думали, что это правда.

— Стоп, стоп, стоп! — перебил его Хряк, — А для чего вообще так делать?

— После того, как разошёлся слух об островах, — сказал капитан Хлыстов, — моряки захотели взглянуть на них воочию. Кто-нибудь вернулся оттуда?

— Вы вернулись, — ответил Маруся.

— Мы с братом пошли туда, когда этих островов в помине не было. Мы всего лишь думали, что за Барьером водится много рыбы. Гораздо больше, чем здесь. После нас Остроумный задумал свою умалишённую экспедицию, которая, судя по всему, увенчалась успехом. И знаете, когда именно острова официально объявили байкой? Когда статистика пропавших судов начала стремительно расти. И когда весь учёный мир опроверг существование Благодатных Островов, а Остроумного выставили мошенником, рисковых искателей приключений заметно убавилось, а со временем туда вообще перестали ходить. Пропаганда — назовём это так. И она сработала. Всё в целях безопасности. Чтобы никто не сунулся в Штормовой Барьер. Я, признаться, этим очень доволен. Никому не советую идти к Барьеру, если жизнь дорога.

— Но Благодатные Острова — наше единственное спасение, — возразил Ивашка.

— Спасение от чего?

— Мы скоро совсем потеряем Долину Равновесия. Все растения погибают, а монстров становится всё больше. Здесь всё будет как в Землях Забвения.

— Эта скверна движется от Клыков Земли, — подтвердила Стефания. — Почва отравляется, растительность вымирает. Всё, чем мы тут будем заниматься — это сидеть за стеной и отстреливаться от супостатов. Воевать до последней игрушки. Если мы не свалим отсюда.

— Старичок предложил перевезти наш народ на Благодатные Острова — добавил Ивашка. — Но его предложение отвергли.

— Это мне уже меньше нравится, — молвил капитан. — Дело принимает серьёзный оборот. Ситуация близится к пику. Но правительство справедливо полагает, что перевезти целое население через Штормовой Барьер очень рискованно. Выходит, мы в ловушке.

— Старичок уверен, что Барьер можно пройти, — сказал Ивашка. — Он всегда знал, что делал, и всегда всё делал правильно. Он отправился, чтобы убедиться, что Барьер можно преодолеть.

— Он понадеялся на крепость «Альбатроса», — возразил Хлыстов. — Не факт, что повезёт в этот раз. Прошла неделя — а от них до сих пор ничего не слышно.

— Они могли пройти Барьер. С ними могло случиться что-то на островах.

— Сожалею, но пока Штормовой Барьер признаётся самым опасным место в этом мире. Насчёт того, что «Альбатрос» сумел пройти его во второй раз, есть очень большие сомнения.

— Это не сомнения, а гипотеза, — ответила Стефания. — Мы тут теоретизируем, а на практике ничего не проверяем.

— И что вы предлагаете? — спросил капитан. — Вы ждёте, чтобы наш «Чижик» отправился туда и проверил, можно пройти Барьер или нет?

— Вы разве не хотите спасти своего брата? — спросила Маруся.

— Если бы я был уверен, что он ещё жив, — ответил капитан.

— Вы не верите, что он жив? — спросила Сыроежка.

— Какова вероятность того, что на Барьере может кто-то выжить?

— Про какую вероятность Вы тут втираете? — зарычал от злости Потапыч, — Да если б мой брат там пропал, я бы горы свернул, чтоб его вытащить! А не сидел бы тут, нюни пускал! И клал я, что сам там сдохну! Братья друг друга не бросают!

— А как бы Вы прорывались через блокаду? — спросил капитан.

— Какую блокаду? — удивился Ивашка.

— После ухода «Альбатроса» в Счастливых Воротах поставили сторожевые корабли. Бухта заблокирована. Никого отсюда не выпустят. Все суда, пытающиеся пройти, будут потоплены. Так мне сказали полицейские, когда брали у меня подпись.

— Как же игрушки могут стрелять по игрушкам? — изумилась Маруся.

— Нас что, теперь, как овец, в загоне держат? — удивился Хряк.

— Эти цветные пузатые тётеньки совсем в край офонарели! — возмущался Потапыч, — Такое со своим народом вытворять!

— Если вам что-то непонятно — спрашивайте у председателя, — сказал Хлыстов.

— Да, хорошая идея, — заметил Ивашка. — Правда, председатель занят. Мы уже там были. Нам сказали, что Старичка уже ищут.

— Уж не из-за вас ли тут стало слишком много полиции? — спросил капитан, — Они почуяли, что вы начали копать, и теперь стали затыкать всем рты. И вам скоро заткнут.

— Нам нужно узнать правду, — сказал Ивашка. — И как можно скорей. Мы должны встретиться с председателем. Мы не оставим Старичка в беде. Мы добьёмся личной встречи с Госпожой Красной.

— Выскажем ей всё, что мы о ней думаем! — подхватил Потапыч.

— Вы собираетесь устроить бунт? — поинтересовался капитан.

— Нет, мы хотим узнать, зачем они всё это делают, — ответил Ивашка.

— Мне кажется или вы правда смотрите на меня так, будто зовёте меня присоединиться к вам? — спросил капитан.

— Нет, Вам кажется, — ответил Ивашка. — Но Вам же не безразлична судьба своего брата? Мы хотим получить ответы на наши вопросы. И Вы, наверное, тоже. Речь идёт о нашем друге. И о Вашем брате.

— А если вас не пустят, вы отступите?

— Мы? Отступим? Вы прикалываетесь? — удивился Потапыч.

— Бунту быть, — промолвил Хлыстов.

Ивашка прямо взглянул капитану в глаза и спросил:

— Вы хотите спасти своего брата?

Капитан понял, что у этого вопроса не один смысл. Он хотел спасти брата, пусть и побаивался вновь оказаться в Штормовом Барьере. Он думал, и у него возникла мысль. Чего стоит бояться: самого Барьера, чьи шторма сильнее и опаснее обычных, или чего-то другого? Того, что может быть в Барьере? Или за ним? Или перед ним? Но самое главное, у капитана пропал брат, а его заставляют молчать об этом. По какому праву? А что, если его ещё и спасать запретят? Если уже не запретили. Как с этим можно мириться? И можно ли с этим мириться? Или, может быть, стоит воспротивиться всяким несправедливым и незаконным запретам и начать добиваться правды? А вместе с этим бороться за право спасти своих близких?..

Глава 3. Правда

На палубе «Чижика» построилась вся команда в три шеренги. Капитан Хлыстов стоял перед строем и громким рычащим голосом произносил свою речь:

— Товарищи! Ровно неделю назад боевое судно «Альбатрос» тайно покинуло Игропорт! С тех пор о нём ничего не было известно! Пропало сорок три человека! И об этом нас заставляют молчать! Почему? Там наши друзья, наши близкие! И мы не имеем права говорить о том, что они пропали без вести? Этому есть причина, которую нам знать не положено, хотя мы обязаны её знать! Мы должны знать правду! Правительство не имеет право её скрывать! Если мы не узнаем правду, мы не сможем найти и спасти наших товарищей! Мы отправимся в мэрию на встречу с председателем и добьёмся от неё правды! Мы не позволим водить себя за нос! Мы не станем молчать! Мы узнаем всю правду! Всем, кто готов отправиться со мной в мэрию, выйти из строя!

Шаг вперёд одновременно сделал весь строй.

— К зданию мэрии Игропорта шагом марш!!!

Весь экипаж «Чижика» во главе с капитаном Хлыстовым сошёл на причал и направился в центр города. К колонне моряков присоединились Ивашка со своей большой компанией. За шедшей колонной с удивлением наблюдали работники порта. Подходили, спрашивали о причине такого шествия. Матросы ничего не скрывали, говорили, что знали. Все находившиеся в порту моряки и портовики возмущались действиями властей. В итоге, колонна, ведомая капитаном Хлыстовым, начала расти. Недовольные действиями правительства игрушки присоединялись к шествию. Весь порт за несколько минут опустел.

Горожане поначалу наблюдали за идущей колонной злобно настроенных моряков. Информация о том, что власти скрывают правду, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Разгневанные жители тоже возгорелись желанием заставить правительство прекратить свои незаконные действия. Колонна продолжала расти. Параллельно стали образовываться группы в других местах. Место назначение стало у всех одно — мэрия.

Так вышло, что по улице проезжал микроавтобус с журналистами. Он не мог проехать из-за толпы демонстрантов, переходивших дорогу. Журналистам стало всё это любопытно. Они вышли из машины и стали фотографировать колонну. Малыш Кряк, узнав причину сего события, тут же начал радиотрансляцию:

Уважаемые радиослушатели! У нас экстренное сообщение! По улицам Игропорта проходит массовая демонстрация. Участники шествия направляются к зданию мэрии, чтобы заставить правительство прекратить незаконные действия по отношению к нашему народу. Демонстранты сообщили, что неделю назад из Игропорта ушёл корабль под названием «Альбатрос». Тот самый, что побывал за Штормовым Барьером. Теперь он пропал без вести. Но правительство пытается скрыть факт его пропажи. Люди недовольны тем, что их заставляют об этом молчать. Они собираются встретиться с Председателем Совета Пяти и добиться от неё правды…

В это время в мэрии, в кабинете председателя профессор Взбитосливкин презентовал свой новый научный проект.

— Наши учёные разработали проект, — объявила Госпожа Красная, — который отгородит нас от бесконечных набегов монстров и позволит нам построить новую жизнь. Прошу Вас, профессор.

— Благодарю Вас, Госпожа Председатель, — начал профессор Взбитосливкин. — Уважаемые дамы и господа! Как нам всем известно, жить в Долине Равновесия скоро станет невозможно. Пройти Штормовой Барьер мы тоже не сможем без риска для жизни. Единственное место, которое отныне мы можем так называть — это морское дно. Мы построим подводный город. Он будет состоять из вот таких модулей, — профессор показал указкой на изображение конструкции, похожей на подводную лодку, на широком листе бумаге, закреплённом на презентационном стенде. — В этих подводных модулях мы будем жить, работать и даже выращивать растения. Модули могут соединяться между собой, позволяя горожанам перемещаться между ними. Да, многие машины могут не вместиться, но со временем мы сможем создать более компактный транспорт для перемещения грузов внутри подводного города. Но сама водная среда является самой надёжной защитой для нас. Монстры боятся воды, а значит, город будет в абсолютной безопасности. Вместо сражений он будет погружаться на дно в случае опасности и всплывать, когда на поверхности станет безопасно. Мы не будем находиться под водой вечно. В основном, город будет дрейфовать в море. Модули оснащены двигателями, с помощью которых город будет передвигаться по воде и менять направление движения, если, например, течение будет его нести на берег. Также город будет находиться под водой во время штормов. Таким образом, наш народ будет спасён.

— Замечательная идея, профессор! — восхитилась Госпожа Красная, — Это как раз то, что нам всем нужно!

Чиновники довольно зашептались, кратко обсуждая услышанное.

И тут внезапно в кабинет зашёл встревоженный суслик-секретарь.

— Госпожа Председатель! В городе начинается бунт!

Чиновники ахнули.

— Как это? — изумилась председатель, — Этого не может быть! Что случилось?

— Включите радио, Госпожа Председатель, — сказал секретарь.

Госпожа Красная включила радио на своём служебном телефонном аппарате. По радио Малыш Кряк вёл репортаж в прямом эфире с городских улиц. Он сообщил, что жители требуют прекратить замалчивать факт об исчезновении судна «Альбатрос».

— Этого мы и боялись! — молвила председатель.

— Кто допустил утечку секретной информации? — возмущённо спросил капитан Пулькин.

— Возможно, те, кто видел «Альбатрос» в последний раз, — предположил командир Водолеев.

— Теперь горожане устроили массовый бунт, — сказал Белолапин.

— Это не бунт! — возразил командир Воякин, — Это попытка государственного переворота! Революция! Наше правительство хотят свергнуть! Прикажите ввести войска в город для подавления мятежа и объявить военное положение, товарищ председатель!

— Военное положение действует с начала вторжения монстров, — ответил доктор Аспиринов.

— Тогда надо объявить чрезвычайное положение! — сказал Воякин, — Ситуация критическая! Мы получили удар, откуда не ждали! Среди нашего народа есть предатели! Это их рук дело!

— Я стяну всю полицию к мэрии, — сказал капитан Пулькин. — Нельзя допустить, чтобы бунтовщики взяли здание штурмом.

— Немедленно прекратите радиовещание, — приказала Госпожа Красная. — Нельзя, чтобы революционная пропаганда распространилась на всё население города.

— Да, Госпожа Председатель, — ответил секретарь. — Мы отключим радио во всём городе.

Но было уже поздно. Прежде, чем в всех радиоточках Игропорта прервалось вещание, сменившись помехами, главные слова успели дойти до ушей радиослушателей. Жители выходили из домов и, собравшись в группы, которые в свою очередь соединялись в ещё большие группы, двигались к городской ратуше. Вся городская полиция отошла к мэрии и окружила её плотным кольцом из служебных автомашин и мотоциклов. С оборонительной стены властям пришлось снять часть войск и направить к главному зданию города. Назревал политический кризис.

Ядро демонстрации, ведомое капитаном Хлыстовым, уже вышло на площадь.

— Как много здесь народу! — заметил Топтышка, озираясь по сторонам.

— Чем больше у нас соратников, — крикнул Потапыч, — тем быстрее мы сгоним этих неваляшек, узурпирующих власть!

— Потапыч, а мы чё хотим? — спросил Хряк, — Добиться правды или устроить революцию?

— Угадай с трёх раз!

— Либо в тебе вдруг ни с фига проснулся революционер, либо ты тупо сбрендил на волне происходящего!

— Хряк, добиться правды можно только разогнав эту зажравшуюся верхушку! Ты правда этого не понимаешь?

— Я понимаю то, что тебя нужно будет держать крепче, чтобы ты делов не наделал!

— О чём вы тут болтаете? — возмутился Ивашка, — Мы всего лишь хотим поговорить с председателем!

— Глянь вокруг, парень! — сказал ему Хряк, — Разве это будет похоже на мирный разговор? Мировой пожар революции уже раздут! Толпу уже не остановить!

Демонстрация действительно имела мирные цели. Капитан Хлыстов продолжал рассчитывать на мирный диалог с властью. Но не противился тому, что в шествии участвовали сотни людей. Он подумал, что это можно использовать для устрашения, для давления. Это должно вынудить правительство пойти на уступки. Чтобы оно поняло, что бывает, когда народ держат за идиотов и пытаются заставить его замолчать.

Ополченцы вошли город. Проблема заключалась в том, что на передовой имелись радиодинамики, и солдаты тоже слушали радио. И теперь они шли не подавлять демонстрацию, а поддерживать её. Пехотинцы шли пешком и ехали на броневиках. Командир Воякин прислал свою деревянную гвардию, которая раньше всех прибыла с фронта и укрепила полицейский заслон. Прибыли танки, расположившись вокруг мэрии и направив пушки в сторону протестующих. Над городом кружили три истребителя Воякина и висели несколько полицейских вертолётов. Самолётов и вертолётов ополчения видно не было. Либо они занимались поисками Старичка-Бодрячка за пределами города (так они думали), либо лётчики, оставшиеся в городе, принимали участие в шествии.

Полицейские обращались к толпе через мегафоны:

«Граждане, ваше мероприятие не санкционировано! Просим вас немедленно разойтись во избежание непредвиденных последствий!»

Затем к демонстрантам обращался голос через городскую систему оповещения:

Граждане! Не поддавайтесь на призывы провокаторов! Они используют вас в своих преступных целях! Проявите благоразумие и расходитесь по домам во избежание непредвиденных последствий!

Протестующие подошли вплотную к полицейским баррикадам. Укрываясь за машинами, полицейские держали винтовки наизготовку. В первом ряду демонстрации стоял капитан Хлыстов. Рядом с ним стояли Ивашка-Помогашка и его друзья. Полицейские требовали разойтись. Капитан ответил своим требованием:

— Мы хотим встретиться с председателем!

В окно зорко наблюдал за протестом в бинокль командир Воякин. Члены правительства за столом, с тревогой слушая крики толпы, просачивавшиеся сквозь закрытые окна.

— Теперь вы видите, что произошло после того, как все узнали про «Альбатрос»? — спросила Госпожа Синяя.

— Что дальше? — спросил мэр Белолапин, — Будет штурм?

— На штурм не похоже, — заметил Воякин, глядя в бинокль. — Они остановились. Стоят у ограждений.

— Значит, это обычный митинг, — сказал капитан Пулькин.

— Это только начало, — возразил Воякин. — Предателям удалось поднять народ. Следующей фазой будут столкновения с полицией.

Но тут командир разглядел среди митингующих вооружённых солдат. Оружие они не использовали, держали на ремнях. Просто скандировали вместе со всеми. Среди толпы стояли бронемашины.

— Ополчение на стороне бунтовщиков! — рассвирепел Воякин, — У них оружие! Они готовятся к штурму здания!

Это ещё больше напугало правительство.

— У нас ещё есть боевые роботы, — напомнил профессор Взбитосливкин.

— Верно! Мы отправим роботов на подавление революции! — грозно сказал Воякин.

— Они будут воевать с народом? — спросила Госпожа Красная.

— Они предотвратят попытку государственного переворота, — отвечал командир, — и не позволят предателям устроить свою хунту!

— Игрушки не могут убивать друг друга, — возражала Госпожа Красная. — Это высший закон природы. Никто не вправе его нарушать.

— Тогда они нарушат его первыми! Мы наведём порядок и устраним предателей!

— Мы спровоцируем ещё одну войну. Гражданскую войну.

— Наши подразделения устранят провокаторов. Революция потеряет своих предводителей, и бунтовщики разбегутся сами.

Снаружи ситуация накалялась. Игрушки без конца скандировали одну фразу: «Правду! Правду! Правду!» Над головами поднялись плакаты с написанными от руки лозунгами: «Правду!», «Хватит скрывать правду!», «Мы не будем молчать!», «Долой лживое правительство!», «Спасём Альбатрос!», «Мы хотим знать правду!». Часть демонстрантов залезла на машины. Лишь Ивашка и его друзья были лишь наблюдателями, нежели участниками. Они уже поняли, что всё происходящее — перебор. Мирный визит в мэрию обернулся масштабным митингом. Видя полицейских, готовых открыть огонь, они даже испугались. Но не видели другого пути, чтобы добиться правды. В любом случае они уже ничего сделать не могли.

Капитан Хлыстов на удивление хранил спокойствие и продолжал требовать, чтобы его пропустили в мэрию. Но его полицейские либо не слышали из-за шума бунтующей толпы, либо не слушали и не пропускали никого (выполняли приказ). Тогда капитан решил связаться с правительством с помощью средств связи.

— Передайте председателю, — крикнул он полицейским, — что мы готовы вести переговоры и прекратить бунт!

Полицейские не среагировали. Они продолжали целиться в митингующих, ожидая команды открыть огонь. Придётся искать средство связи и самому через него вести переговоры.

— Где тут ближайший автомат? — спросил Хлыстов.

— Какой автомат? — спросил Ивашка.

— Телефонный! Мне нужен телефон!

— Но зачем?

— Я должен связаться с председателем! Мне нужен телефон!

— А Вам рация не подойдёт?

— Подойдёт!

Ивашка дал капитану свою командирскую рацию. Хлыстов не знал, как настроиться на правительственный канал связи, поэтому переключил рацию на общий открытый канал (который в правительстве тоже прослушивался) и громко и чётко озвучил своё сообщение, повторив его ещё несколько раз…

В кабинет вошёл секретарь с новым сообщением:

— Госпожа Председатель! На связь вышел капитан Хлыстов!

— Хлыстов? — удивилась председатель.

— Другой Хлыстов, брат пропавшего капитана с «Альбатроса». Судя по всему, именно он может являться лидером мятежа.

— Вот теперь мы знаем, кто провокатор! — сказал командир Воякин. — Нужно немедленно арестовать Хлыстова!

— Подождите! — перебила его Госпожа Красная, — Что он говорит?

Секретарь подошёл к столу и включил на многофункциональном правительственном телефоне режим радиостанции, настроив общую частоту. Из динамика донеслись на фоне шума хорошо различимые слова твёрдого рычащего голоса капитана Хлыстова:

Говорит капитан Хлыстов! Мы требуем встречи с Председателем Совета Пяти Госпожой Красной для проведения переговоров! Мы не хотим насилия! Мы не хотим свержения власти! Мы хотим мирного диалога с правительством! Нам не нужны неприятности! Никакой революции! Только мирные переговоры! Даю честное слово!

Спустя несколько секунд Хлыстов повторил своё сообщение, а потом повторял его снова и снова.

— Он хочет говорить с нами, — сказала Госпожа Красная.

— Это полная чушь! — возразил Воякин, — Он прикрывается переговорами! Это бунтовщик, предатель, преступник!

— Это может быть блеф, — сказал секретарь. — Посмотрите в окно. Какие могут быть переговоры? О чём можно говорить с разъярённой толпой?

— Он требует, чтобы мы говорили только с ним, — сказала председатель. — Он точно настроен на мирный диалог.

— Вы хотите, чтобы его пустили сюда? — спросил обеспокоенный секретарь.

— А почему нет? — спросил капитан Пулькин, — Что он может сделать? Мы вполне можем впустить его.

— А потом охрана его тут же возьмёт на входе, — подхватил командир Воякин. — Отличный план!

— Нет, ни в коем случае! — возразила председатель, — Тогда все поймут, что его арестовали, и разозлятся ещё больше. И тогда боя не избежать. Они могут понять всё сразу, стоит только Хлыстову войти в здание. Они сразу поймут, что это ловушка.

— Тогда что делать? — спросил Белолапин.

Госпожа Красная немного подумала. Подумав, она решилась на отчаянный шаг:

— Ему не придётся идти к нам. Оцепление вообще не нужно пересекать. Я выйду из здания.

Чиновники обомлели.

— Что?! — испугался секретарь, — Госпожа Председатель, Вы точно в своём уме?

— Другого выхода нет. Мы не будем стрелять по игрушкам. Мы будем говорить. Мы положим этому конец. Я выйду к людям.

Несмотря на протесты большинства членов правительства, Госпожа Красная отправилась на встречу с протестующими. Капитан Пулькин приказал усилить контроль над главным входом в здание. Председатель понимала, что государственную тайну придётся раскрыть. Лишь бы избежать трагедии.

Протестующие постепенно смолкли, увидев в распахнувшихся дверях мэрии Госпожу Красную. В сопровождении вооружённой охраны она скатилась по пандусу, выложенному по центру на ступеньках специально для неваляшек, и приблизилась к полицейскому заслону.

— Смотрите, это же председатель! — показал Прошка пальцем в сторону председателя.

Демонстранты стали свидетелями долгожданных переговоров. Первым начал капитан Хлыстов:

— Я Лаврентий Хлыстов, капитан траулера «Чижик»! Судно под названием «Альбатрос» под командованием моего брата Терентия Хлыстова пропало без вести неделю назад! Мы знаем, что оно направилось к Благодатным Островам! И что вы скрываете факт исчезновения судна для того, чтобы скрыть факт существования Благодатных Островов! И делаете это, чтобы никто не пытался туда добраться, чтобы не погибнуть! Это так?

Несколько секунд молчания — и Госпожа Красная твёрдо ответила:

— Да!

Толпа тихо загалдела.

— Считаете ли вы, что «Альбатрос» погиб и спасать его нет смысла? — спросил Хлыстов.

— Да! — ответила Госпожа Красная.

— Смертоносность Штормового Барьера является достаточным аргументом для признания экипажа «Альбатроса» погибшим. Это так?

— Да!

— В целях безопасности вы выдавали факт географического открытия за вымысел, чтобы мореплаватели прекратили свои попытки пересечь Штормовой Барьер! Это так?

— Да!

— Короче, политиканы выдают действительное за желаемое! — взлез в диалог Потапыч.

— Может, наоборот, желаемое за действительное? — поправил его Хряк, — Так правильней.

— Нет, тут как раз именно действительное за желаемое, — возразил Потапыч. — Правду выдают за ложь, а не наоборот.

— Но почему бы просто не запретить заходить в Штормовой Барьер? — спросил Ивашка.

— Прямой запрет только разогрел бы желание авантюристов узнать, что находится по ту сторону Барьера! — ответила Госпожа Красная, — Запретный плод всегда сладок! Наилучшим вариантом оказалось внушить людям, что Благодатных Островов не существует! Но научно-исследовательская работа Горация Остроумного и привезённые им доказательства стали главной проблемой!

— И вы решили принести в жертву репутацию великого учёного? — спросил Ивашка, — Решили оболгать доктора Остроумного?

— У нас не было выбора! Но нам удалось отгородить заблудшие души от безумных приключений и спасти им жизни!

— Вы сломали жизнь доктору! — возмутился Ивашка, — Сломали ему карьеру! Вынудили его жить в одиночестве! Вы поступили подло!

Галдёж толпы усилился. Все были возмущены или даже взбешены вскрывшейся правдой. Народу стало жаль униженного и оскорблённого доктора Остроумного. Госпожа Красная даже глаза не опускала — демонстрировала свою непоколебимость и несгибаемость. И не показывала своего стыда, который копился внутри неё, хоть она по-прежнему считала действия своей администрации в отношении Благодатных Островов и всего, что с ними связано, верными.

— Вы лишаете нас спасения! — продолжил Ивашка, — Мы могли бы жить на Благодатных Островах! Но вы не даёте нам уйти туда! А ведь это наш единственный путь!

— Есть другой путь к спасению! — ответила председатель, — Мы построим подводный город!

— Это чё, мы будем под водой жить что ли?! — рассердился Потапыч.

— Этот город будет плавать на поверхности! — сказала Госпожа Красная, — Он будет погружаться только в случае опасности!

— Если я не ошибаюсь, — сказал Хряк, — это какой-то подводный корабль, а не просто город. Как же на таком новую шахту строить? Под водой что ли? Много залежей пластика под водой лежит?

Вопрос поставил в тупик. Ведь под водой залежи пластика никто никогда не искал. А зачем, если на суше пластика с избытком?

— Да, без шахты столько шахтёров без работы останется, — заметил Гарик.

— Я под водой жить не буду! — закричал Потапыч, — Мало того, что нас на дно морское загоняют, так ещё и без работы оставят!

— А ведь на Благодатных Островах доктор Остроумный нашёл залежи пластика! — сказал Ивашка.

— Во, правильно! — крикнул Потапыч, — Лучше уж я на эти острова уплыву, но под водой жить не буду! Я шахтёр, а не рыба! И клал я на этот Барьер! Потону, подохну, но здесь не останусь!

— Вместо того, что изобретать подводный город, — сказал Ивашка, — можно просто построить корабли покрепче! Штормовой Барьер можно пересечь! Старичок-Бодрячок не отправился бы туда, если бы он не был в этом уверен!

— Вы хотите построить подводный город? — выкрикнула из вторых рядов Стефания, — Может, тогда сможете и подводные лодки построить, чтоб людей под Барьером перевезти? Под водой же нет штормов!

— Все, наверняка, уже знают, что Долина Равновесия скоро перестанет существовать! — добавил Ивашка, — И наверняка, все хотели бы переехать на Благодатные Острова! Это наше единственное спасение!

Народ подхватил эту мысль и начал кричать: «Мы хотим на Благодатные Острова!!!»

Капитан Хлыстов не считал и не чувствовал себя руководителем митинга. Но понимал, что многие видят его значимость, и попробовал повлиять ни них.

— Попрошу тишины!!! — крикнул он приказным тоном, — Тишина!!!

Демонстранты начали утихать. Видимо, поняли, что капитан хочет сказать что-то важное. И он это сказал:

— Мы пришли сюда говорить! И мы поговорили! Мы получили то, что хотели! Правительство выбрало совершенно нечестный путь, чтобы уберечь всех нас! Но это не может перечеркнуть то, что именно благодаря нашему правительству мы сумели выжить в эти тяжёлые времена! Мы благодарны Совету Пяти за всё то, что он делает для нашего народа! Нам всем сейчас нужно быть вместе! И работать вместе! У меня есть предложение к нашему правительству! Я предлагаю организовать экспедицию на Благодатные Острова! Моё судно готово к участию! Главной целью экспедиции станут поиск и спасение пропавших моряков, разведка новой земли и её подготовка к заселению! Экспедиция станет первым этапом к спасению нашего народа! Слово за Госпожой Председателем!

Игрушки молча и напряжённо ждали, что скажет Госпожа Красная. И она, наконец, сказала то, что ждали все:

— Экспедиция состоится!

И, словно хлопнула праздничная хлопушка, грянули радостные крики игрушек. Счастью их не было видно предела. Они даже побросали свои бунтарские плакаты.

Капитан Хлыстов гордо улыбался и молча наблюдал за Госпожой Красной, которая была не очень рада своему данному согласию. Председатель вернулась в здание. В её кабинете скорее всего разразится скандал. Чиновники посчитают, что экспедиция будет обречена на провал. Хлыстову и его сторонникам остаётся надеяться, что правительство не станет отзывать своё согласие. Ведь было принято судьбоносное решение для всего игрушечного народа…

Глава 4. Экспедиция

Подготовка к экспедиции началась на следующий день. Сроки устанавливать не стали. Когда закончат — тогда закончат.

Первым дело занялись улучшением «Чижика». В верфи ему решили заменить обшивку борта на бронепластиковую — из пластика высокой прочности. Надстройку тоже укрепили бронепластиком, а трубу вообще заменили. Установили новую трубу точно такой же формы, но намного прочнее. Капитан Хлыстов попросил покрасить судно в тот же белый цвет с такими же тёмно-синими полосами, как было раньше. Орудия красить не стали. Не было нужды. Да и в какой цвет их красить? Белые или тёмно-синие орудия смотрелись бы не очень. На переделку судна выделили неделю. Чтобы хватило материала, на всякий случай пришлось разобрать и переплавить часть стрелкового оружия, артиллерийских орудий и боевых роботов, хранившихся на складах.

Пока готовилось судно, капитан Хлыстов занимался набором экспедиционной группы. Экипаж «Чижика» зачислен в полном составе, с этим вопросов не было. Нужно было сформировать так называемую колониальную команду, то есть составить список первых поселенцев. Первыми записал Ивашка-Помогашка себя и своих друзей. Они ведь собирались найти своего друга Старичка-Бодрячка. Затем Ивашка решил помочь с поиском других желающих. Первым делом он вместе с Топтышкой вернулся к своему отделению на передний край.

— Ну, знаешь, честно говоря, хотелось бы поглядеть на Благодатные Острова, — говорил Прошка. — Своими глазами, а не на картинках.

— Так ты готов? — спросил Ивашка.

— Пожалуй, да, — ответил Прошка.

— Отлично. Приходи в порт и запишись.

— Я ещё с ребятами поговорю. Может, они тоже захотят.

Далее Ивашка и Топтышка направились на артиллерийскую позицию в башню стены.

— Благодатные Острова, — с наслаждением произнёс Рома. — Одно название уже говорит о том, что там можно хорошо отдохнуть.

— Вообще-то мы туда не отдыхать едем, — отвечал Ивашка. — Мы будем строить город.

— Чё, в натуре? — удивился Рома, — После всего, что мы тут натерпелись, нам ваще отпуск полагается.

— Ну, спокойную неспешную работу на тихих островах вполне можно считать отдыхом от войны, — отвечал Гарик. — Там вообще стрелять ни в кого не надо. Я надеюсь.

— Ну, тогда я за! Только у меня тут требование, так сказать. Я рассказывал, что до войны работал барменом в кабаке в Зеленолесье? Так вот первое, что я построю на островах — это собственный бар. И буду наливать всем, кто придёт ко мне с работы, каждый вечер. Да, без бара вы все там поедете.

— Куда поедем? — спросил Ивашка.

— Ну, это, крыша у вас поедет. Ку-ку будете, — Рома покрутил пальцем у виска. — Так что без выпивки везде никак.

— А ты готов к большой встряске в Штормовом Барьере? — спросил Гарик.

Тут Рома стал потише:

— Да, вот тут надо бы подумать.

— Когда подумаете, — сказал Ивашка, — запишетесь добровольцами в порту.

— Принято, дружище, — ответил Гарик.

Топтышка предложил завербовать своих приятелей на северном рубеже. Хряк с Потапычем прогуливались по очищенной от осадка гнилой траве, отойдя недалеко от своего отряда. Ребята встретили их по пути к стене.

— Мы? На Благодатные Острова? — удивлялся Хряк, — То есть мы вот так резко уйдём с фронта?

— Вам понравилось воевать? — спросил Ивашка.

— А то, как же! — прорычал Потапыч со зловещим наслаждением, — Мы любим убивать!

— Хотелось бы отправить Потапыча на острова, чтоб отошёл от всего этого кошмара, — сказал Хряк, — да только поздновато, боюсь. Он уже всё. Пристрастился. Без доктора не обойтись.

— Не, я просто не трус, — возразил Потапыч. — Я не могу бросить сражаться и уйти с поля боя.

— Чё-то я давно не видел, чтобы ты сражался, — сказал Хряк.

— Да, этот газ убил всё веселье, — сказал Потапыч с досадой. — Постреляли пару раз, ускорили смерть подыхающим тварям — и всё. И так каждый день.

— Ну, так, значит, ты готов вернуться на прежнюю работу?

— На какую?

— На свою, родную, шахтёрскую. Мы там шахту рыть будем. Если я правильно понимаю.

— Ну, думаю, теперь готов, раз такое дело.

— Тогда приходите записываться в порт, — сказал Ивашка.

— Прежде мы с мужиками обсудим, — сказал Хряк. — Мы будем шахту там строить. Нужно больше людей взять. Бригады небольшой достаточно для начала.

Бистро «Морской конёк» было одним из известных заведений в Игропорте. В нём всегда обедали лётчики. И не только обедали, а просто проводили время. Ныне они стали часто там засиживаться. После стабилизации обстановки на фронте бистро, как и некоторые другие заведения общепита, возобновило работу. Атмосфера здесь была практически довоенная. Приходя сюда, как-то забываешь, что недавно был на передовой.

Среди шума и смеха под заводную рок-музыку и занятых смеющимися и играющими в карты посетителями столиков Ивашка и Топтышка нашли столик, за которым в одиночестве сидела Стефания. Официантка принесла ей большую кружку шипучего лимонада и тарелку омлета с грибами.

— Предложение заманчивое, — сказала Стефания. — Вот только что я там буду делать без вертолёта?

— Строить город, — ответил Ивашка.

— Я что, похожа на строителя? — удивилась Стефания.

— Мы тоже не строители. Но будем помогать строить. И иногда выпивать в баре у Ромы.

— Если б ты не сказал про бар, я бы ни за какие взятки не согласилась. Хотя откуда там бар? Там же ничего ещё нет.

— Рома сказал, что построит бар.

— Да. Тогда по рукам. Хоть и будет скучно без вертушки. Всё-таки каждый должен заниматься своим делом. Строительство — это не моё.

— Записаться можно в порту.

— Что, ещё и записываться надо? Может, вы сами меня запишете? А то переться неохота.

— Если мы тебя запишем, ты вдруг передумаешь и откажешься. Лучше сама принимай решение.

— Да, логично. Тогда я ещё подумаю, пока есть возможность.

Стоило друзьям развернуться и уйти, лисица, отхлебнув лимонада, принялась отрезать ножом кусок омлета, воткнув в него вилку.

— Куда ещё пойдём? — спросил Топтышка.

— Вернёмся к нашим, — сказал Ивашка. — Будем ждать, когда нас позовут…

Через два дня командующий флотом ополчения Якорев передал Госпоже Красной готовый список добровольцев, желающих участвовать в экспедиции. Чиновники в очередной раз собрались в кабинете председателя.

— Значит, пятьдесят колонистов, — проговорила Госпожа Красная, просматривая список на листке бумаги.

— Не более, — ответил Якорев. — «Чижик» больше не вместит. Каюты, итак, пришлось переделывать, ещё койки туда пришлось добавлять.

— Придётся поставить ещё койки, — сказала Госпожа Красная. — Для руководства будущей колонии. Десять штук. Главой первого поселения на Благодатных Островах мы решили назначить Лидию Ильиничну Хрюшину.

— Да, Госпожа Председатель, — ответила Хрюшина, встав из-за стола.

— Лидия Ильинична, Вам нужно набрать ещё себе ещё девять помощников максимум. Ваша команда создаст временную колониальную администрацию. Ваша главная задача — построить поселение с большим портом для приёма судов. Вначале вы будете ограничены в средствах и ресурсах, но на островах вы сможете найти всё необходимое.

Хрюшина кивнула в ответ.

— Госпожа Председатель, — обратился мэр Белолапин к Госпоже Красной, — решение об организации экспедиции всё же было очень опрометчивым.

— Нам известна Ваша позиция до данному вопросу, Василий Васильевич, — ответила Госпожа Красная. — Но Вам известно, почему мы приняли это решение и что будет, если мы откажемся от него. Пути назад больше нет. И потом, если кто-то из наших коллег считает экспедицию ошибкой, то он забыл известную поговорку: не ошибается только тот, кто не делает ничего.

— Данную экспедицию можно назвать экспериментом, — добавил профессор Взбитосливкин. — В какой-то степени. Да, первый поход «Альбатроса» был успешным, но не имел особой подготовки. Модернизация «Чижика» должна повысить шансы успешного преодоления Штормового Барьера.

— А если «Чижик» не вернётся? — спросил Белолапин. — Тогда об островах можно забыть?

— Тогда мы вернёмся к проекту подводного города, — ответил профессор.

— Но вы потратили часть ресурсов, выделенных на ваш проект, на модернизацию «Чижика», — сказала Госпожа Розовая.

— Только небольшую часть, — возразил профессор. — Всё рассчитано до тысячных долей. Дамы и господа! — тут он встал из-за стола, — Мы с вами прагматики. Это хорошо. Мы понимаем, что мы выбрали не самый лучший вариант спасения нашего народа, и строительство подводного города нам более предпочтительно из-за отсутствия риска для жизни. Но по совместительству мы ещё и скептики. А это не всегда хорошо. Сейчас настал момент, когда нам стоит всё переосмыслить. Именно так я и поступил. Сегодня утром я был на верфи. Я видел рабочих. Они работают над судном с счастливыми лицами. Их воодушевляет процесс подготовки экспедиции. Они чувствуют, что вносят свой вклад. Они верят, что то, что они создают, не смогут сломать никакие штормы. Они верят в своё дело. И я заразился этим чувством. Я верю, что у «Чижика» всё получится. Я верю, что все наши старания не напрасны.

— Сейчас всем участникам экспедиции нужна наша поддержка, — сказала председатель. — Им нужна наша вера. В вере вся сила. Наша вера в них сделает их сильными. От них теперь зависит всё. Они знают, на что идут. И они не отступят. Игрушки никогда не сдаются…

После окончания подготовки настал день отбытия. Все участники были готовы. Обновлённый, улучшенный, укреплённый «Чижик» (внешне он выглядел как до модернизации) стоял на причале и ждал, когда он покинет порт. Правительство устроило торжественное мероприятие по случаю начала экспедиции на Благодатные Острова. В порту собрались сотни жителей города. Народ провожал первопроходцев в дальний путь.

За мероприятием наблюдали журналисты, и Малыш Кряк непрерывно комментировал происходящее в прямом эфире:

«Сегодня игрушечный народ провожает экспедицию на Благодатные Острова! Более ста человек отправятся на экспедиционном судне „Чижик“ под командованием Капитана Хлыстова! Они построят первое поселение на Благодатных Островах, где впоследствии окажемся мы с вами! Все ждут торжественного отбытия „Чижика“! Это станет историческим моментом для всех нас!»

Ивашка-Помогашка и его друзья прощались с сослуживцами. Они уже не солдаты и больше не носили снаряжение. Взяли в дорогу лишь сумки с вещами.

— Ну, что же, господа хорошие, — обращался Мохнатов к ребятам. — Трудный путь вам предстоит пройти. Главное, помните: чтобы не пропасть, нужно всегда держаться вместе.

— Мы всегда вместе, — ответил Ивашка.

— Куда они разойдутся? — усмехнулся Полканыч, — Они ж все на одном корабле! Вы, юнцы, вот какую просьбу должны выполнить. К моему прибытию постройте для меня гостиницу. И назовите «Теремок». В память о той гостинице, что у меня была. И чтоб она так же выглядела, как старая.

— Построим, обязательно, — ответил Прошка.

— А к Топтышке отдельное задание будет, — сказал Мохнатов. — Как приплывёте — построишь пасеку. А если там водятся дикие пчёлы — приручишь их, чтоб в наших ульях жили. А потом мы приедем и построим большую ферму.

— Будет сделано, — ответил Топтышка.

Друзья попрощались со своими командирами и направились к судну. Но их вдруг окликнули:

— Погодите! Ребята! Постойте!

Ивашка, Прошка и Топтышка остановились, отставши от своих, обернулись и увидели выбегающего из толпы знакомого продавца комиксов Рыжика. Рядом с ним бежал барсук небольшого роста, одетый в рубашку с короткими рукавами в синюю полоску. На голове его развевались на ветру светлые длинные до плеч волосы, а под носом свисали кончиками вниз длинные светлые усы.

Рыжик со своим спутником догнали ребят.

— Парни! Я тут хочу вас кое с кем познакомить, — сказал Рыжик. — Это Модест Разноцветный.

— Модест Разноцветный? — обрадовался Прошка, — Вы тот самый автор комиксов про Игромэна? Я прочёл все Ваши комиксы!

— И я, — добавил Ивашка.

— Я знаю, как вы любите истории об Игромэне, — сказал Модест Разноцветный, — и хотел бы дать вам на дорожку черновой вариант новой серии.

Художник дал Прошке тетрадь с нарисованным от руки комиксом. Рисунки не раскрашены, всё нарисовано простым карандашом. Вместо раскраски некоторые места заштрихованы серым грифелем.

— Сюжет ещё не готов, — пояснил комиксист, — и я бы хотел, чтобы вы прочли и нашли ошибки, если там что-то получилось неинтересно или ещё что-то не так.

— Конечно! — ответил Прошка, — Мы всё сделаем! Спасибо огромное!

Ребята побежали догонять своих.

А в это время чуть в другом месте Хряк, Потапыч и их друзья по отряду прощались со своим сослуживцами.

— Рад был работать с вами, товарищи, — сказал Чёрнобелов.

— И мы рады работать под Вашим началом, Андрей Егорыч, — ответил Хряк.

— В общем, слушайте, — обратился Чёрнобелов к шахтёрам, — Бригаду на острове возглавит Хряк. Разрабатывать будете залежи на поверхности. Со временем мы пророем шахту. А там, глядишь, построим целый шахтёрский посёлок.

— Будет сделано, Андрей Егорыч! — сказал Хряк.

— Андрей Егорыч, с нами не хотите? — спросил Потапыч.

— Не могу бросить отряд, — ответил Чёрнобелов, — Бойцы у нас надёжные, но крепкая лапа им нужна всё же, чтоб держать их. Чтоб не увлекались с отдыхом.

— Эт верно! — заметил Потапыч, — Никому нельзя спуску давать! Отпусти работника в кабак — сам он оттуда уже не выйдет.

— По себе знаешь? — усмехнулся Хряк.

— Я дисциплинирован, — возразил Потапыч. — Я всегда бросаю домино, когда меня срочно вызывают что-то сделать.

— Зато с печёным лососем вся твоя дисциплина в момент улетучивается, — засмеялся Хряк, и следом засмеялись все остальные.

— Ну, мужики, — сказал Чёрнобелов на прощанье, — задерживать вас не смею. Держитесь, как бы вас ни трясло. Я про Штормовой Барьер. Верю, вы справитесь. Ни пуха, ни пера!

— К чёрту! — хором ответили шахтёры и после поочерёдных рукопожатий и объятий ушли на причал с своим снаряжением на спинах.

Все участники экспедиции собрались у трапа, ведущего на борт судна. На причале находились все члены правительства. Чуть далее играл оркестр. Проводы экспедиции не были праздником как таковым, но для народа это было отдушиной в тяжёлое время. Настроение действительно у всех праздничное, несмотря на то что скоро оно исчезнет.

В число участников экспедиции попали трое репортёров: двое из газеты и один радиокорреспондент. Их задача — записать объёмные репортажи о путешествии. На данный момент они пользовались возможностью взять интервью у своих спутников.

Фоторепортёр-леопард снимал на фото каждого из членов экспедиции. Репортёрша-утка записывала в свой блокнот слова Прошки.

— Почему Вы решили отправиться в плаванье? — спросила корреспондент.

— Мне предложил записаться мой друг Ивашка, — ответил Прошка, показывая на рядом стоявшего Ивашку. — Мы читали книгу доктора Остроумного. Там всё так интересно написано. Теперь мы сможем посмотреть на всё это своими глазами. Это будет классно!

— А Вы почему отправились в путешествие? — спросила репортёрша Ивашку.

— Там наш друг, — ответил Ивашка. — Он пропал без вести, мы едем его спасать. И когда мы его найдём, мы будем строить поселение. Мне тоже хочется побывать на Благодатных Островах. Я считаю, что это и есть то самое лучшее место для игрушек.

Радиокорреспондент-барсук в прямом эфире брал интервью у капитана Хлыстова.

— Каковы шансы у «Чижика» оказаться за Штормовым Барьером целым и невредимым? — спросил журналист.

— Ближе к ста процентом, — отвечал капитан. — Гораздо ближе, чем ранее. Мы уверенны в надёжности «Чижика» и в этот раз мы не повернём назад. Мы пойдём до конца.

— Что, по-вашему, могло случиться с «Альбатросом»?

— Всё выяснится, когда мы окажемся там.

Вскоре оркестр закончил игру. К трибуне подошла Госпожа Красная и начала в микрофон читать речь:

«Дорогие сограждане! Сегодня мы провожаем в дальний путь наших отважных первопроходцев! Многие из них закалены в жестоких боях с монстрами! Теперь им уже ничто не может быть страшно! На их пути стоит лишь одно препятствие, имя которому — Штормовой Барьер! „Чижику“ предстоит повторить подвиг „Альбатроса“ и дойти до земли, что мы теперь называем „обетованной“! Той земле суждено стать нашим новым домом, в котором мы снова будем жить в мире! Мы с нетерпеньем будем ждать возвращения „Чижика“! И после его возвращения мы сможем покинуть отнятую у нас землю! Пусть наших путешественников всегда будет сопровождать удача! В добрый путь!»

Снова заиграл оркестр. Горожане продолжили радостно шуметь. Члены правительства прощались с каждым членом экспедиции. Командующий флотом Якорев пожал лапу капитану Хлыстову.

— Ну, Хлыстов, попутного вам ветра! — сказал Якорев, — Ты уж брата постарайся найти. Хороший он мужик и моряк. Как и ты.

— Терентий будет стоять здесь рядом со мной перед Вами, Семён Леопольдович, — ответил капитан. — Вот это — одно из выполнимых обещаний.

Якорев обнял Хлыстова. Затем они на прощанье приложили руки к своим фуражкам. Наконец, капитан Хлыстов громко скомандовал:

— Всем подняться на борт!!!

Экипаж и пассажиры взяли сумки и чемоданы с земли и по очереди стали подниматься по трапу на борт судна. И когда последним поднялся капитан, трап подняли. Экипаж разошёлся по своим рабочим местам. Один из помощников капитана, серый кролик в синей морской форме с нашивками и в белой фуражке, повёл пассажиров внутрь судна к каютам. Ивашка со своими друзьями разместились в восьми местной каюте. Рожку койка не нужна, и свободную в каюте койку занял Прошка. В соседней каюте поселился отряд Хряка. В соседней каюте с другой стороны расположился отряд Ивашки. Прошка уговорил бойцов отправиться в путешествие вместе с ним.

Настал главный момент мероприятия. Пассажиры и матросы вышли на палубу, чтобы помахать на прощанье провожающим их горожанам. Оркестр начал играть прощальный марш. Двигатель судна зашумел, из большой трубы повалил чёрный дым. Швартовые команды на причале отвязали от кнехтов толстые верёвки. Под оркестровый марш и крики толпы «Чижик», издав протяжный гудок, отошёл от причала и, ведомый небольшим буксиром, направился к выходу из Счастливой Бухты.

Стоявшие на корме игрушки смотрели на отдаляющийся порт. Чувства на душе у каждого были смешанные: и радость — ожидание начала новой жизни в новых краях, и грусть — кто-то будет скучать по родным, и страх — неизбежно суровое испытание в пути, и интерес — впереди неизведанное, а вместе с ним — и новые невероятные приключения. При прохождении Счастливых Ворот «Чижику» помахал вслед смотритель маяка — он будто считал это одной из своих обязанностей — махать проплывающим мимо судам. Старик долго стоял у маяка и смотрел на уходящий пароход до самого его сокрытия за горизонт.

На палубе пассажиры начали расходиться. Ивашка ещё стоял у борта и продолжал смотреть на уходящую от него сушу. Ему почему-то вспомнились строки из книги доктора Остроумного о его путешествии.

Портовики стояли рядом на пристани и смотрели на меня как на душевнобольного, покручивая пальцами у висков.

«Ты псих! Ты совсем сбрендил! В Барьер на таком блюдечке!» — говорили они мне.

Стоит ли говорить, что мне было не до их упрёков? Я учёный, и я ненормальный, это я всегда признавал. Нормальные не ставят эксперименты, не лезут в недоступные на первый взгляд места в поисках каких-либо ценностей или доказательств чего-либо, не формулируют теории, которые многим кажутся бредом, но в итоге их удаётся доказать. Нормальные лишь пользуются тем, что придумали ненормальные. Придумывать — удел ненормальных.

Я долго готовился к этому плаванью. Моя лодка создана специально для условий шторма. У неё нет аналогов. Она представляет собой капсулу на вёсельном ходу. Благодаря его форме и конструкции она может возвращаться в исходное положение, если её перевернёт волна. В качестве материала использовался сверхпрочный пластик, из которого сделаны такие суда, как, например, рыболовецкий траулер «Альбатрос», который первым сумел пересечь Штормовой Барьер. Я изучил чертежи «Альбатроса», которые мне предоставили в Игропортской верфи, и использовал их как образец, для создания своей лодки. Но главные новшества в её конструкции я спроектировал сам.

Под изумлённые взгляды портовиков я отчалил из Игропорта и, покинув Счастливую Бухту, направился на восток. Я плыл всё время прямо, никуда не сворачивая. Мимо проходили рыболовецкие суда. Мне было плохо видно их издалека, но я убеждён, что моряки заметили мою лодку и недоумевали, почему гребец правит туда, где бушуют вечные штормы. Они думали, что моё «корыто» разлетится в щепки от первого же удара большой мощной волны. Но это их мнение.

Я прочувствую на себе весь ужас Штормового Барьера. Я не буду в восторге от того, что попытается сделать шторм с моей лодкой. Но я буду в восторге, когда окажусь по ту сторону Штормового Барьера. И я не остановлюсь там, где остановился «Альбатрос». Я пойду дальше. И обязательно найду какую-нибудь землю. Кто знает, может, эта земля окажется не обитаема. А может, на ней кто-то живёт. Животные или монстры. Или даже игрушки. Такие же игрушки, как мы. Я ничего не исключаю. Я готов ко встрече с любыми неожиданностями, какими бы они ни оказались…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Глава 5. Штормовой Барьер

Капитан Хлыстов собрал на палубе пассажиров, чтобы провести с ними инструктаж.

— Когда подойдём к Барьеру, — говорил он, — прозвучит сирена и включится аварийное освещение, то есть свет в помещениях будет приглушён, вернее будет гореть красным. Это означает, что вы все должны разбежаться по своим каютам и закрыть за собой двери. На палубах и в коридорах никого не должно быть. Во время шторма выходить из кают строго воспрещается. Даже в гальюн. Приём пищи в шторм тоже запрещён. По судну разрешено передвигаться только членам экипажа. Советую запереться в каютах прямо сейчас, чтоб потом не было суматохи. Личными вещами также не рекомендуется пользоваться до преодоления Барьера. То есть багаж свой пока лучше не открывать. На койках имеются ремни безопасности. Они не позволят вам размазаться по стенам во время сильной качки. Если хотите спокойно пережить шторм — сидите на своих койках и держитесь за поручни. И никаких лишних действий. Когда закончится шторм, включится обычное освещение, и можно будет покинуть каюты. Теперь слушаю ваши вопросы.

— Когда мы войдём в Барьер? — спросила Хрюшина.

— Расчётное время подхода к границе Барьера — около часа. Даже меньше.

— А сколько времени мы пробудем в Барьере? — спросил Юра.

— Всё зависит от силы и направления ветра и волн. Встречный сильный ветер тормозит движение. Даже при полной мощности мотора переход может затянуться. «Альбатросу» удалось пройти Барьер за пять с половиной часов.

Больше у пассажиров вопросов не было.

— Если вопросов нет — можете быть свободны.

Пассажиры разошлись по каютам. Некоторые остались на палубе…

В каюте было удобно и то же время тесновато. В иллюминатор не посмотришь, он был задраен заранее на случай шторма. Вдоль узкого прохода по обе стороны находилось восемь коек. Каждая койка была снаружи обтянута страховочными ремнями, а также с краю койки торчал поручень, не дававший матрасу и пассажиру на нём соскальзывать с полки во время качки. Ещё один поручень был в глубине полки на стене. На койках постелено чистое постельное бельё. Между койками на каждой стороне стояли шкафчики с зеркалами на дверках, где хранились вещи пассажиров.

Под иллюминатором стоял небольшой столик. Для обеда он мало подходил из-за размеров. На нём можно было разве что играть в настольные игры: шашки, шахматы, карты, домино. Или читать книги. Топтышка превратил его в письменный стол, разложив на нём тетрадки и чернильницу с ручкой и, сидя на своей нижней полке (в каюте не было стульев), переписывал свои стихи. Остальные занимались кто чем хотел. Прошка, например, лежал на верхней полке над Топтышкой и читал комиксы, которые ему дал комиксист Модест Разноцветный. А кто-то отсутствовал в каюте, потому что решил подышать свежим воздухом…

По палубе прогуливались Ивашка с Марусей. Им уже не пришлось носить бронекостюмы. Они могли быть самими собой, как раньше. Ветер дул навстречу шедшему судну. У Маруси косы болтались на ветру, а подол платья приподнимался. Капюшон куртки Ивашки сдувало ему на плечо, обхватывая его шею.

Игрушки шли к корме. Вокруг ходили члены экипажа. Матросы носили морскую форму, но у каждого она выглядела по-своему. Одни носили матросские белые рубахи с синими гюйсами, другие — тёмно-синие матроски, третьи ходили без рубах в одних тельняшках с синими полосками. Чёрные брюки и ботинки носили чаще человекообразные игрушки. У всех брюки были расклешены от колен. Широкие книзу брючины плавно двигались при ходьбе, как у танцоров диско на танцполе. На брюках обязательно были застёгнуты чёрные ремни с золотыми бляхами с якорем. Половина моряков носила бескозырки с белыми и чёрными тульями. На околышах золотыми буквами читалось название судна. Ленты бескозырок болтались на ветру и тянулись туда, куда он дует. Другая часть моряков носила тёмные вязанные шапки, свитера с высокими воротниками и брезентовые куртки или плащи с капюшонами. По подобному фасону можно было узнать рыбаков, коими являлись члены команды «Чижика». Ныне они все считались военными моряками.

Моряки чинов повыше отличались от рядового состава фуражками с козырьками, с белыми или чёрными тульями и с золотыми кокардами в виде якоря, чёрными бушлатами и брезентовыми куртками с нарукавными знаками, как у капитана Хлыстова. Некоторые могли ходить в тельняшках. Цвета курток, как правило, чёрные или тёмно-синие, но могли быть ещё оранжевые, бордовые, серые или тёмно-зелёные. Такие можно было заказать в ателье в Игропорте. Морякам разрешались лишь такие расцветки, чтобы не были яркие, и их количество было строго ограничено.

Матросы в основном бродили по палубе, расслаблялись, пока была возможность подышать воздухом перед сильнейшим штормом. На верхних палубах можно было заметить матросов и членов командного состава, разговаривавших и опиравшихся локтями на леерные ограждения. Качка плавно и малозаметно становилась сильнее, но была ещё не настолько сильная, чтобы находившиеся на судне теряли равновесие. Но Синее море уже шумело, волны набирали высоту и бились о борт. В сером небе кружила стая игрушечных чаек. Покружив, птицы с криками полетели на запад, к берегу.

Маруся и Ивашка вышли на корму, встали у фальшборта, положив на него руки, и посмотрели вдаль. Материк уже скрылся за горизонтом, смотреть уже было не на что. Разве что на улетающих чаек и бурные волны.

— Знаешь, — сказал Ивашка, — если бы не было Штормового Барьера, мы бы давно жили на Благодатных Островах. Там давно были бы наши города.

— И мы бы ушли туда от монстров? — спросила Маруся.

— Скорее всего да. Мы воевали только потому, что нам было некуда идти. Барьер не просто так называется Барьером. Это стена. Мы боялись подходить к ней. Мы были в плену у неё. Без неё нам бы не пришлось сражаться. Мы бы сразу ушли из Долины Равновесия.

— Но это же хорошо. Не было бы столько погибших.

Ивашка ничего не ответил. Он держался за фальшборт, чтобы не поскользнуться и не упасть (качать судно стало сильнее) и всматривался в горизонт.

— Ивашка, — окликнула его Маруся.

Но тот не отвечал.

— Ивашка, что такое? — спросила Маруся.

Ивашка неотрывно глядел на вздымающиеся волны. Он смотрел так, словно увидел что-то. Что-то необычное, что могло привлечь внимание.

— Ты это видишь? — спросил Ивашка, не отрывая взгляд.

— Что? — спросила Маруся с недоумевающим видом.

— Там что-то есть.

— Где?

— В море.

Маруся посмотрела на море, чьё буйство набирало силу. Из-за высоких тёмных волн вдали мелькало нечто похожее на круг или шар. Волны загораживали неопознанный объект, но его круглый контур прослеживался явно. Его выделял цвет, отличавшийся от цвета морских волн, но казавшийся тёмным, возможно, из-за темнеющего неба, затянутого штормовыми тучами. Объект было видно, но опознать его было трудно…

В каюте атмосфера становилась менее уютная из-за качки судна. На койках стало невозможно спокойно лежать. Приходилось держаться за поручни. Ремни предотвращали выпадения с верхних и нижних полок.

Топтышке было неудобно работать. Он прижимал одной лапой к столу чернильницу, закрытую крышкой, чтобы чернила не расплескались. В другой лапе он держал ручку с чернилами на острие, но не мог наносить надписи на бумагу. Боялся сделать кляксы.

— Да брось ты свою писанину! — резко сказал ему Мурзик, сидя на верхней полке у стола, — Потом все твои бумажки будут по каюте летать! Скоро уже в Барьере будем! Убери лучше, пока чернила не разлил!

Топтышка последовал мудрому указанию и принялся убирать всё со стола.

— Капитан сказал, что сумки пока нельзя открывать, — сказала Сыроежка, сидевшая на нижней полке под Мурзиком.

— Верно, — согласился Мурзик, — чтоб вещи не летали по каюте.

Во всех каютах работали радиоточки, закреплённые на стенах.

Вы слушаете «Игрорадио», и с вами снова Малыш Кряк. Сегодня утром мы проводили экспедицию на Благодатные Острова. Экспедиционный пароход «Чижик» вышел из порта и отправился на восток. Скоро он войдёт в Штормовой Барьер. Мы желаем всем участникам экспедиции успешно его преодолеть и выбраться оттуда живыми. И поможет им в этом отличная музыка, которую мы поставим для них.

Заиграл бодрый танцевальный джаз.

В соседней каюте под музыку расслаблялись шахтёры и лесорубы. В Штормовом Барьере и за ним связи нет. Радио там уже не будет, поэтому все старались прямо сейчас насладиться музыкой напоследок и запастись хорошим настроением впрок.

В каюту вошёл Потапыч.

— Не ожидал, что моряки готовят запечённого лосося намного лучше, чем в ресторанах, — весело сказал он, залезая на верхнюю полку у двери.

— Самое любопытное, — сказал Хряк, лежавший на верхней полке напротив, — что ты один ходил в столовую.

— Поэтому никто не мешал мне жрать.

— Да нет. Я просто вспоминаю, что капитан сказал про жрачку.

— А что, приём пищи уже разрешили? — спросил Шура с нижней полки под Потапычем.

— Щас — можно, — ответил Потапыч, — потом — нельзя.

Работавшая радиоточка начала вдруг барахлить. Музыка, заикаясь, сменилась шумом.

— Ну, вот, радио сдохло, — заворчал Аркаша, сидя за столиком.

— Чё, уже Барьер? — спросил один из шахтёров.

— Всё, братва! — объявил Хряк, — Надеюсь, все готовы к веселью! Добро пожаловать на аттракцион «Корабль в шторме»! Пристегните ремни, держитесь как можно крепче и кричите как можно громче! Будет очень-очень-очень весело! Ну, и страшно!..

В рулевой рубке находились капитан Хлыстов, его старший помощник Зубиков и рулевой. Капитан стоял перед широкими прямоугольными иллюминаторами и смотрел на горизонт. Рулевой — панда в чёрной фуражке и тёмно-синем кителе — спокойно слегка покручивал штурвал, заставляя судно держать заданный курс. Старпом Зубиков — серый кролик в белой фуражке и тёмно-синем кителе — повесил трубку судового телефонного аппарата и доложил:

— Товарищ капитан, радиосигнал пропал. В эфире помехи.

— Значит, музыка кончилась, — сказал Хлыстов. — Радист уже передал на берег, что мы входим в Барьер?

— Так точно, — ответил старпом.

— Думаю, пора подготовиться, пока не поздно. Мы почти в Барьере. Задраить люки, двери, иллюминаторы.

— Есть задраить люки, двери, иллюминаторы…

Неизвестный объект всё никак не удавалось рассмотреть. Волны как будто нарочно пытались скрыть его от посторонних глаз. Но в какой-то момент они всё же опустились так низко или подняли круглый объект так высоко, что на нём показались две или три тонкие полосы, одна из которых была самая светлая. Сам объект стал казаться то ли тёмно-розовым, то ли тёмно-малиновым, то ли тёмно-лиловым. Ивашку вдруг осенило. Этот шар он уже видел.

— Это же он! — воскликнул Ивашка.

— Кто он? — спросила с недоумением Маруся.

— Это мяч! Это её мяч!

— Чей мяч?

— Танин! Это её мяч! Будет беда! Уходим!

Очень вовремя на судне заревела сирена. Моряки дублировали по очереди команду «Задраить люки!» Все пассажиры разбежались по своим каютам. Ивашка и Маруся были ещё на палубе. Их застал один из матросов.

— Вы что здесь забыли?! — крикнул матрос, — Тревога! Марш в каюту!

— Там мяч! — ответил Ивашка.

— Чё?! Какой к чертям мяч?! Ну-ка, живо очистить палубу!

Ивашка с Марусей, поскальзываясь на мокрой палубе и держась за руки, побежали к двери, пока её ещё не заперли. Матрос малость призадумался: что ещё за мяч? Но стоило ему обратить свой взор за корму судна, и из-за волн вновь высунулся тот самый лиловый мяч. Неужели этот тот самый «Буй смерти», как его называют моряки?

— Мать моя камбала! — молвил матрос и, поскальзываясь и стараясь держать равновесие, побежал прочь с палубы…

По коридору бегал человек в тельняшке, в чёрных расклешённых брюках и чёрной фуражке. Это был боцман. Он закрывал двери кают на замок. Перед этим он проверил помещения, где на полу на тросах закреплены тягловые игрушечные животные, которым не было мест в каютах. В одном из помещений на полу лежал Рожок, удерживаемый туго затянутыми верёвками, чтобы его не раскидывало во время качки.

В помещениях ревела сирена, сопровождавшаяся голосовым оповещением:

Тревога! Судно вошло в Штормовой Барьер! Всем пассажирам вернуться в каюты и оставаться в них до окончания тревоги!

В коридор вбежали Ивашка и Маруся. Заметив их, боцман заругался:

— Какого якоря вы тут ошиваетесь! Глухие что ли?! Тревога для всех объявлена! Марш в каюту!

Ребята забежали в свою каюту. Боцман запер за ними дверь на замок.

В каюте вместо обычной лампы горела красная тревожная лампа. Освещение кают перешло в аварийный режим. Чтобы все понимали, что выходить из кают запрещено и нужно оставаться внутри. В тусклом красном свете Ивашка залез на верхнюю полку, Маруся села под ним на свою полку. Всё, что рекомендовалось пассажирам в это время — это сидеть или лежать на своих койках и держаться за боковые поручни, надеясь, что ремни безопасности не позволят вылететь с коек.

Снаружи никого не осталось. Никто не хотел быть смытым волной. Матросы задраили все двери, люки и иллюминаторы. Последние заходившие внутрь услышали смешанный с шумом волн раскатистый, похожий на детский плач, эхом накрывавший огромные океанические просторы. Навстречу «Чижику» пошли волны высотой почти по верхний край его трубы. К шторму прибавился дождь, который со временем превратится в ливень.

В рубке командного мостика царила напряжённая рабочая обстановка.

— Мы в смертельной зоне, товарищ капитан, — сказал старпом Зубиков.

— Пришло время проверить, на что способен «Чижик» со своей обновой, — сказал капитан Хлыстов.

Судно словно шло на таран ко встречным волнам, намереваясь разрезать их носом. Пока прорыв сквозь волны шёл успешно. Всплески воды обрушивались на палубу, стекая через специальные вырезы в фальшборте. Волны покрупнее накрывали орудия на носу.

На стекла иллюминаторов попадали брызги и дождевые капли, которые тут же стирались стеклоочистителями. Видимость была более-менее нормальная. Препятствий в виде рифов и скал, само собой, в Штормовом Барьере не ожидалось. «Чижик» упорно шёл вперёд, тараня волну за волной. Но на пути выросли волны, перераставшие даже мачту — самый высокий объект на судне.

В попытке пройти через волну нос «Чижика» начал подниматься. Это прочувствовали на себе все находившиеся на борту, особенно пассажиры в каютах. Ивашка буквально повис на ремнях безопасности, но ещё продолжал держаться за поручни. Игрушки даже закричали от страха. И когда «Чижику» чудом удалось перевалиться на другую сторону гребня волны и начать снижение с подъёмом кормы, сваливаться с полок стали пассажиры на других сторонах кают. И так «Чижик» снова поднимался и опускался на волнах, доставляя «удовольствие» своим обитателям.

Штормовой Барьер никогда не был гостеприимен. Каждый, кто сюда попадёт, обязательно будет встречен огромными волнами-убийцами и обретёт шанс быть опрокинутым и пойти ко дну. Я и раньше попадал в шторма. Этот шторм необычный. Его сила превышает силу других известных науке штормов. Я осмеливаюсь подозревать, что вечный шторм в этой зоне имеет причину, которой может гипотетически являться некая аномалия. Да, аномальный шторм. Но иначе вряд ли объяснишь, почему в Штормовом Барьере никогда не бывает штилей.

Незадолго до начала шторма мне что-то померещилось. Что-то круглое. Я не смог его толком разглядеть. Может, это был так называемый «Буй смерти», которого боятся все моряки? Хотя в Долине Равновесия этот буй называют «Мячом Тани», который всегда появлялся перед каждым стихийным бедствием, связанным с водой, а именно наводнения и цунами. Если это тот самый мяч, то этим можно объяснить аномальность Штормового Барьера.

После того, как я заметил «Буй смерти», я услышал что-то похожее на чей-то крик. Или не то, что крик, а скорее плач. Как тут не вспомнить ту пресловутую легенду о божестве с именем Таня (факт его существование пока вызывает споры в научном мире, и сомнение на этот счёт имеются и у меня), которое якобы уронила с небес свой священный артефакт. Да, тот мяч называют артефактом. И теперь Таня не может найти себе место и льёт слёзы, которыми многие считают капли солёного дождя. Именно такой дождь и застал меня здесь, в Штормовом Барьере.

Но никакой дождь, ни солёный, ни сахарный, ни даже пряный, не способен остановить меня. Моя лодка успешно выдерживала самые сильные шторма, которые, признаться, не превосходили этот шторм. У меня ранее была мысль, что что-то может пойти не так. И я был счастлив в этом ошибиться. Значит, я предусмотрел всё.

Я без остановки двигал вёслами навстречу волнам-убийцам. Я осознанно шёл на смерть. Но даже наука иногда требует жертв. Это знает каждый учёный. Я шёл на смерть, хотя не искал её. У меня была другая цель. Я хотел жить, но не боялся погибнуть. Я хотел жить, чтобы продолжать трудиться во благо науки. Я хотел оказаться за Барьером. И я верил, что меня не остановят даже те волны-убийцы, отправившие ранее в небытие несколько суден, пытавшихся сделать то, что удалось сделать «Альбатросу». И что удастся сделать мне…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Океан не пускал упрямое судно. Волны шли в контратаку, пытаясь опрокинуть «Чижик». Но у него оказалась на удивление прекрасная остойчивость. Он был буквально живучий. Он постоянно возвращал себе равновесие, хотя раскачивался в разные стороны, но чаще — вперёд и назад. Возможно, результат модернизации. А возможно, и помощь чего-то свыше.

Ужас охватывал не только пассажиров, но и опытных моряков. Ведь молва об увиденном «Буе смерти» распространилась среди членов экипажа. Все знали, что значило его появление. Хладнокровие сохраняли лишь капитан Хлыстов и ещё несколько членов командного состава. Но Хлыстов был настроен решительнее всех. Ему стало обидно, что он в прошлый раз повернул назад, и теперь он намеревался исправить эту, как он уже считал, ошибку. Он уже не думал о своём брате и его команде, за которыми шло его судно. Теперь он хотел взять верх над стихией, оседлать её. Только вряд ли это смогло бы усмирить её раз и навсегда. Это ведь не монстра убить на поле боя. Шторма будут случаться и дальше, это закон природы. Зато капитан смог бы доказать, что его ничто не остановит. И что Штормовой Барьер не такой уж непроходимый…

Игрушки болтались на своих койках, ограниченные ремнями безопасности. Освещённая красным светом каюта ходила ходуном. Вся мебель была надёжно привинчена. Шкафы закрыты на замки, ничьи вещи не прыгали по стенам. Сохранялся относительный порядок, несмотря на экстремальные условия.

— Сколько это будет продолжаться?! — кричала Сыроежка.

— А сколько бы ты хотела?! — крикнул в ответ Прошка.

— Штормовой Барьер очень большой! — крикнул Ивашка, — Нас будет трясти ещё несколько часов! Лучше радуйтесь, что нам тут всё сделали для безопасности!

— У меня не получается радоваться! — крикнула Попрыгайка.

— Тогда ни о чём не думай и держись крепче! — ответил Ивашка.

В соседней каюте всё было так же. Ну, или немного иначе. Потапыч от качки почувствовал себя плохо.

— Щас из меня весь лосось вылетит! — крикнул он.

— Кажется, тут будет очень-очень грязно! — кричал Юра.

— Что?! — закричал Хряк, — Нет! Не вздумай, Потапыч! Иначе вонище будет!

— Мне надо в туалет! — Потапыч спрыгнул с верхней полки и направился к двери.

— В гальюн запрещено ходить во время шторма! — напомнил ему Аркаша.

Потапыч дернул дверь, но та не поддалась.

— Не понял! — крикнул он, — Заперто?!

— Я слышал щелчок в двери! — ответил Шура, — Дверь закрыли снаружи!

— Чё, нас заперли?! — возмутился Потапыч.

— Чтобы никто никуда не ходил во время шторма! — ответил Аркаша.

— Да они оборзели! — Потапыч ударил лапой по двери, — Меня ж терь здесь вывернет!

— Не смей здесь блевать! — кричал ему Хряк, — Кто-нибудь, дайте ему мешок!

— Нечего было жрать перед штормом! — крикнул Юра.

— У тя ж полотенце есть! — крикнул Шура, — Блюй в полотенце!

Потапыч, последовав совету, полез обратно на койку. Но судно опять наклонилось так сильно, что Потапыч не удержался и свалился на другую сторону каюты. Влетел телом в нижнюю полку к Юре, а головой — в верхнюю к Хряку, а затем перевернулся. И вот тут всё переваренное содержимое его брюха с громким отвратительным рыганием выстрелило из его пасти, словно из шланга, прямо на Хряка.

— Потапыч!!! — злобно закричал Хряк, — Я тя собственноручно зарежу!!!…

Шёл третий час борьбы «Чижика» с океаном. Подобно великану, пытающемуся раздавить маленького, но очень храброго, ловкого и проворного героя, океан насылал свои мощные волны, дабы не выпустить судно на бескрайние просторы из штормового плена. По сути, Штормовой Барьер — это стена, а континент — это тюрьма, огороженная этой стеной, а обитатели этого континента — это узники. И вот, узники пытаются сбежать из тюрьмы, для чего они перелезают через стену. Стена практически непреодолима. «Чижик» шёл через Барьер напролом на всех парах, потому что его команда не знала другого способа перейти Барьер. У моряков не было в этом опыта, который когда-то смогла приобрести команда «Альбатроса». Но «Альбатрос» пропал, а вместе с ним, пропали опыт и знания. Команда «Чижика» вынуждена полагаться лишь на себя. Она должна получить эти знания, чтобы позднее передать их другим морякам, когда придёт время увести всех жителей с материка.

Идея, реализованная в конструкции моей лодки, сработала, как я рассчитывал. Моя лодка неоднократно переворачивалась и тут же возвращалась в нормальное положение. Мне удалось обмануть волны. Мне удалось обмануть океан. Мне удалось обмануть природу. Я непотопляем.

Вода всё время попадала внутрь лодки через отверстия для вёсел. Стеклянный купол кабины был герметично закрыт. На лодке предусмотрен специальный насос, откачивающий попадающую внутрь воду. Я был одет в резиновый гидрокостюм с пластиковой маской. Вода мне не была страшна. Как и моему багажу, разложенному в непромокаемые контейнеры, прочно закрепленные ремнями, чтобы не смыло.

Я тоже был пристёгнут. Работали лишь мои руки, управлявшие двумя вёслами. Я всё время грёб в одну сторону. Я не останавливался. Я чувствовал свою силу. Не только физическую. Дух мой тоже был силён. Возможно даже, что сильнее, чем моё тело. Именно мой дух вёл меня, подгонял меня, толкал меня, убеждал меня. Убеждал, что я справлюсь. И что природа расправляется с теми, у кого нет цели. А у меня есть цель. И поэтому я справлюсь…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Единственными врагами были океан и ветер. Ливень при своей силе не мог никак навредить судну. Разве что мог ухудшать видимость, брызгая своими бесчисленными каплями на стёкла. Но капли постоянно стирались щётками стеклоочистителей. Правда, сразу после прохождения щёток на стекле тут же появлялись новые капли. Они появлялись так быстро, будто стеклоочистители их вообще не убирали. Казалось бы, эти полезные приборы становились бесполезными. Так, может быть, ливень всё же вредил судну?

Нет, ливень мешал. Точно хулиган кидает снежки в окно, а злой сосед ругается и стирает со стекла следы от снежных комков. Ливень ухудшал видимость. Но «Чижик» никуда не сворачивал. Шёл прямо. Но кто знает, вдруг из воды вынырнет какая-нибудь скала, а сквозь вечно мокрое стекло её не будет видно?

За два часа пребывания в Штормовом Барьере экипаж «Чижика» уже привык к невыносимым условиям. Судно приспосабливалось, седлало одну волну за другой, набиралось опыта вместе со своей командой. Казалось, сила шторма достигла своего пика и теперь оставалась на одном и том же уровне. «Чижик» качался на огромных волнах, заставляя пассажиров думать, что он вот-вот перевернётся, но не переворачивался. Бой с океаном пошёл на равных. Капитан Хлыстов и его коллеги начали понимать, что не так страшен чёрт, как его малюют…

Глава 6. Другая сторона

Несколько часов борьбы со стихией не прошли даром. Солёный ливень начал медленно стихать. Это стало заметно по тому, как стеклоочистители уже лучше очищали стёкла иллюминаторов от капель, и те появлялись реже. Качка становилась слабее, волны — ниже, ветер — тише. Погода стала ровно такой, какой была до того, как «Чижик» вошёл в Штормовой Барьер. Всё это могло означать лишь одно: Штормовой Барьер остался позади. «Чижик» и его команда справились с поставленной задачей.

— Видимость нормальная, — сказал старпом Зубиков. — Шторм, судя по всему, стихает. Или мне кажется? Неужели это всё? Мы правда прошли?

— Пока ещё трудно сказать, — ответил капитан Хлыстов. — Пройдём ещё дальше. Брат говорил, чем дальше от Барьера, тем тише становится море. Когда всё вокруг устаканится, тогда и поймём, что прошли.

— Разрешите отбой тревоги?

— Пока нет. Через полчаса решим.

Но ждать полчаса не пришлось. Уже спустя пятнадцать минут включилось обычное освещение. Боцман открыл каюты. Пассажиры почти сразу начали выходить наружу. Правда ненадолго и только по нужде. Судно качало ещё довольно сильно, и сидение на безопасных койках казалось разумным вариантом.

Потапыч сходил в гальюн, где прополоскал пасть после одного неприятного конфуза. Он усвоил урок, что перед штормом лучше ничего не есть.

Вскоре Потапыч сидел на своей койке в каюте вместе с остальными. В каюту, держась за стены, вошёл Хряк. Его шерсть была полусухая. Он обсыхал после душа. Обмотанный в полотенце, он принёс стопку чистого белья.

— Еле отмылся, — молвил Хряк, закинув бельё на полку, и сам залез туда. — Это ж надо! Облить меня своим… Пф! Тебе ж говорили: жрать запрещено!

— До шторма никто жрать не запрещал! — парировал Потапыч.

— Зато все понимали, что этого лучше не делать, — сказал Хряк, расстилая бельё. — И понимали, почему. Один ты не понимал.

— Так и повара не понимали, — ответил Потапыч, — иначе меня бы выперли из столовки.

— А может, они специально тя накормили, — сказал Аркаша, — шоб прикольнуться над тобой.

Почти все засмеялись.

— Отличный прикол! — ворчливо ответил Хряк, — Прям оваций заслуживает!

— Ну, так и предъявляй тогда поварам, а не Потапычу, — ответил Юра, — раз это их идея.

— Лучше не надо, — сказал Шура. — Хряк на них с кулаками, а они обидятся и без жрачки его оставят.

Игрушки опять рассмеялись…

Ребята уже сидели на койках спокойно. Лишь Попрыгайка ещё держалась за поручни. Наверное, для полного её спокойствия нужно, чтобы судно перестало качаться.

— Уже всё? — спросил Тузик, сидевший на верхней полке над Попрыгайкой.

— Тревоги больше нет, — сказал Ивашка. — Значит, Штормовой Барьер пройден. Неужели мы это сделали?

— Надо бы у капитана уточнить, — ответил Мурзик. — Как бы мы не вернулись назад.

— Ты хочешь сказать, что «Чижик» повернул назад, как в прошлый раз? — спросил Ивашка.

— Я хочу сказать, что «Чижик» может ходить кругами, — ответил Мурзик.

— Кругами ходят только те, у кого нет компаса, — возразил Прошка. — Конечно, мы прошли Штормовой Барьер.

Прошка слез с верхней полки, подошёл к двери и открыл дверь.

— Теперь можно выходить, — сказал он и вышел из каюты.

Сыроежка тоже вышла следом.

— В это невозможно поверить, — сказала она, подходя к выходу, — но мне почему-то захотелось сыра. Интересно, здесь дают сыр?

— В столовой всё дают, — ответил Мурзик.

— Значит, и мёд дают? — обрадовался Топтышка.

— Насчёт мёда лучше уточнить, — сказал Мурзик. — Учитывая, что судно рыбацкое, коки на камбузе чаще имеют дело с морепродуктами. Сыр и другую молочку здесь точно дают, а мёд… Ни разу не видел, чтобы моряки ели мёд.

У Ивашки аппетит не возник. А вот взглянуть на то, как выглядит мир за Штормовым Барьером, кажется намного интереснее. Ивашка вышел на палубу, где уже расхаживали несколько матросов. Если никто не прогоняет обратно в каюту, значит, выходить можно. Океан шумел значительно слабее, чем ранее. Судно качалось приемлемо, ходить можно было спокойно, не опасаясь падения. Серые небеса приобрели более светлые тона. Они были даже белее привычных серых туч. Луч солнца успешно пробивал отверстие в густом плотном скоплении туч. Первый яркий луч света за три недели сумрака. Ивашка невольно заулыбался, когда под этот луч попало его лицо. Как можно не радоваться встрече с солнцем после длительной разлуки!

Ивашка медленно шагал к носовой части судна. «Чижик» стремился уйти как можно дальше от Штормового Барьера. А тучи плавно белели. И белели так, что скоро они превратятся в облака, а превратившись в облака, они станут менее плотными и начнут таять на глазах, а между разделяющимися кусками небесной ваты возникнут первые голубые пятна. Именно так всё и произойдёт позднее.

Я знал! Я верил! Это случилось! Я сделал это! Моя взяла! Я и моя лодка сумели пройти самое тяжёлое испытание в жизни. Штормовой Барьер остался позади. Ливень закончился, ветер слабел, волны гасли. А я продолжал грести строго на восток. Допускаю, что на моём пути будут и другие препятствия, которые, возможно, будут более тяжёлыми. Но то, что мне удалось — это самая настоящая победа. И для этого не обязательно иметь большое судно. Я доказал, что для игрушек Штормовой Барьер не предел.

За Барьером меня встретили более спокойные воды бескрайнего океана, голубое небо, по которому плыли белые облака причудливых форм, яркое солнце, раскрашивавшее морской пейзаж. Я решил сделать первые фотографии другой стороны Штормового Барьера. Но тут меня постигло несчастье. Принтер моего фотоаппарата распечатал мутные снимки. На них ничего не было видно, никакой чёткости. Будто смешались все краски. Это катастрофа. Да, всё из-за того, что в фотокамеру попала океаническая вода во время шторма. Один из контейнеров оказался не таким уж герметичным. А чехол камеры вообще оказался сырым. Я надеялся, что плёнка в фотоаппарате уцелеет. Но вода не пощадила и её. Я должен был заранее проверить качество контейнера, а не торопиться отправляться в плавание, поверив на слово поставщику. Хотя поставщик проверенный, его продукция никогда ранее не подводила. Подозреваю, что здесь халатность случилась с моей и с его сторон. Но моя ответственность больше. Я не убедился в качестве контейнера лишний раз и получил то, что заслужил.

Были ещё две запасные катушки фотоплёнки. Но их пластиковые чехлы тоже пропустили воду. Я понял, что о съёмке придётся забыть. Теперь никто не поверит, что я был за Штормовым Барьером. Остаётся только писать картины с натуры вручную с фотографической точностью. Но фотографией такая картина никогда не станет. Научное сообщество требует только фото, ибо это самое правдивое доказательство.

Что делать? Возвращаться домой вновь через Штормовой Барьер за новой плёнкой, чтобы потом снова проделать тот же путь? А вдруг опять случиться то же самое? Или, может, плюнуть на эту несчастную плёнку и продолжить начатый путь, начало которого далось с огромным трудом? Я дал слово не отступать, что бы ни случилось. И я не отступлю. Я пойду дальше. Я найду землю в этом огромном океане. Она существует, я в этом убеждён. Экспедиция продолжится, несмотря ни на что. Таково моё решение…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Впереди Ивашка заметил, как журналисты берут интервью у матросов. Фоторепортёр снимал на камеру живописный морской пейзаж, а затем и судно с проходившими по палубе моряками. Ивашка тоже попал в кадр, только сбоку, на втором плане. В кадре также оказались догонявшие его Гарик и Рома, которых он не замечал, и потому они застигли его врасплох, как из засады. Мальчик даже вздрогнул от неожиданности.

— Здоровски покачались? — весело спросил Рома, — Какие у Вас будут впечатления?

— Незабываемые, — ответил Ивашка, со вздохом вспоминая те экстремальные часы, проведённые в каюте во время прохождения через Барьер.

— Я вот в Игроград ездил как-то в отпуск, — сказал Рома. — Пошли с приятелями в парк, на карусели. Был там такой поезд, ездил по огромной дороге с петлями вниз башкой. Мы катались на нём. Мы, наверно, переорали музыку, которая грохотала из мощных колонок в парке. Вот там была жуть. Мы думали, щас поезд слетит с рельсов. Такая была скорость! А здесь как-то слабенько вышло. Чё я тогда испужался? Тут реально круто было! Даже ещё захотелось.

— Ну, не знаю, — задумчиво ответил Гарик, — это хорошо, качанием отделались. Я думал, что перевернёмся и потонем. Или, там, врежемся, не знаю. Мне туда чё-то уже не хочется. Хорошо, что нас на острове оставят. А с родимым домом я уже давно попрощался. Ни ногой туда больше.

— Мой дом давно разрушен, — сказал Ивашка. — Ничего с собой я не успел взять. Вся моя коллекция комиксов сгинула. Я уже давно не думаю об этом. Впереди и так много интересного.

— Конечно, такой классный отпуск начинается! — ответил Рома.

— Поправочка: не отпуск, а отставка, — возразил Гарик.

— В смысле «отставка»? — удивился Рома.

— В смысле, уже всё. Война окончена. Нас в отставку отправили. Мы больше туда не вернёмся.

— Точняк. Тогда у меня будет свой бар. Я буду смешивать лучшие коктейли во всей вселенной, — затем Рома обратился к Ивашке. — Эй, чувак! Тебе это… Благодарочка. За то, что взял меня с собой.

— Рома, ты сам пришёл сюда, — ответил Ивашка. — Я лишь предложил.

— А, ну, да, точняк.

Пройдясь ещё немного, игрушки разделились. Рома с Гариком развернулись и пошли обратно. А Ивашка шагал дальше к носу судна.

Спустя некоторое время «Чижик» был уже далеко от Штормового Барьера. Воды в этих местах вели себя почти как в штиль. Игрушки впервые за три недели смотрели на голубое небо. Белые облака освобождали место яркому солнцу, чьи лучи падали на водную гладь и на палубу судна. Все настолько соскучились по солнечному свету, что старались поскорее выйти наружу.

У фальшборта стояли несколько пассажиров, среди которых были руководитель будущей колонии Хрюшина и её помощники, такие, как бывший глава села Игрушкино Молочников и бывший заведующий лесным хозяйством Жёлтиков. Вокруг начальства толпились матросы и тоже смотрели на плывущие в небе облака, одновременно переговариваясь.

— Как же я скучала по солнышку! — улыбалась Хрюшина.

— Теперь мы точно понимаем, что мы прошли Барьер не напрасно, — проблеял козёл Молочников.

В другом месте палубы находились Ивашка, Попрыгайка и Маруся. Как и все, они радовались яркому солнцу.

— Наконец-то, мы больше не увидим этих серых туч, — сказала Маруся.

— Доктор Остроумный писал, что тучи тоже здесь бывают, — ответил Ивашка. — Но только когда погода плохая. Здесь не всегда так солнечно. Да и без дождей на островах ничего бы не выросло.

— Дожди очень нужны. Цветам нужно питание.

— На островах дожди бывают очень сильные. Остроумный видел там один ливень. Но тамошние леса под ним выглядят довольно красиво. Или они так нарисованы красиво в книге.

На верхней палубе сидели Мурзик и Тузик и смотрели на океан сквозь леерное ограждение.

— Море такое огромное, — сказал Тузик.

— Это океан, — отвечал Мурзик. — Он гораздо больше, чем море.

— А насколько он больше?

— Я что, похож на океанографа? Откуда мне знать? Океан огромный, этим всё сказано.

На левом борту на нижней палубе радиожурналист записывал интервью с Юрой и Шурой.

— А потом он свалился на другую сторону и ка-а-ак блеванёт! — рассказывал Шура в микрофон.

— Я думал, на меня, но обошлось, — добавил Юра.

— Вся каюта провоняла, — добавил Шура.

— И вы так и сидели в таких условиях? — интересовался репортёр.

— Куда деваться? — ответил Юра, — Дверь заперта, ключей не было.

— Прищепок для носа тоже не было, — сказал Шура.

Все трое засмеялись.

Неподалёку стоял Рожок. У него на спине сидела Сыроежка. Фальшборт был для неё высоким. Вдвоём они осматривали морские просторы. Внимание привлёк далёкий объект странной формы. Он стремительно двигался по воде.

— Я что-то вижу, — сказала Сыроежка.

— Где? — спросил Рожок.

— Вон там, — мышка показала на северо-восток.

Странный объект двигался издалека в сторону судна, словно шёл прямо на него. То есть он и шёл прямо на судно. Вскоре его заметили и другие игрушки. Объект был чёрный, плоский, треугольной формы и казался очень большим, огромным. Морякам он был знаком.

А Тузик вдруг начал метаться, крутиться.

— Что с тобой? — спросил Мурзик и тут же сообразил, что это может значить, но только не мог понять, какая здесь может быть опасность.

— Плавник, слева триста тридцать градусов! — закричал вперёдсмотрящий с самой верхней палубы на мостике, глядя в бинокль.

— Понял, плавник, слева! — ответил вахтенный помощник с левого крыла мостика и вбежал в рубку.

В штурманской рубке находились капитан, штурман и старпом. В рубку вбежал вахтенный.

— Товарищ капитан, плавник, слева триста тридцать градусов.

Капитан вместе с вахтенным и старпомом помчались в рулевую рубку. Пробежав мимо рулевого за штурвалом, они встали у иллюминаторов и достали бинокли.

— Это же акула! — изумился Зубиков, глядя в бинокль, — Только плавник какой-то огромный. Никогда таких не видел.

— Чем больше плавник — тем больше акула, — сказал капитан Хлыстов. — Она больше нашего судна. Проглотит нас живьём. Боевая тревога!

— Есть боевая тревога! — ответил Зубиков и бросился к телефону.

Все сбежались к левому борту, чтобы взглянуть на большой чёрный плавник с загнутым назад острым углом, напоминавший этим кончик клинка сабли. Моряки сразу сказали, что это может быть акула. Только они никогда не видели акул таких размеров.

Заревела сирена. Началась суматоха. Матросы начали уводить пассажиров с палубы.

Боевая тревога! Всем пассажирам срочно вернуться в каюты! Боевая тревога! Всем пассажирам срочно вернуться в каюты!

Пассажиры бежали к надстройке. Моряки начали расчехлять орудия — снимать большие пластиковые колпаки с дул стволов. Судно привели в полную боевую готовность.

Но не все пассажиры спешили в укрытие.

— Что там такое? Что случилось? Кто напал? — спрашивал Хряк.

— Вернитесь в каюту! — крикнул ему матрос.

— Вы можете сказать, кто нападает? — не унимался Хряк.

— Акула нападает! — ответил матрос, — Живо в каюту! — и побежал к орудиям.

— Они испугались акулы? — удивился Потапыч, — Да она зубы сломает об корабль!

— Чё? Чё такое? Чё за кипиш? — спрашивал Рома, оглядываясь вокруг с недоумением.

— Акула, говорят! — ответил Гарик и повёл за собой Рому.

— Да ладно! Реально акула?! А чё пушки заводят? Её ж гарпунами колют!

— А ты как думаешь? Стали бы они просто так пушки заводить почём зря?

— Если пушки, то акула должна быть… Мать вашу!!! Это чё за акула такая?!

— Не ко мне вопрос!

Пассажиры толпились в коридорах, залитых тусклым красным светом аварийных ламп, добираясь до своих кают. В каюту первым вбежал Рожок. Топтышка испуганно сидел за столом, бросив свою работу.

— Что там случилось? — спросил он.

— На нас акула напала, — сказал вбежавший в каюту Прошка.

— Акула?! — испугался Топтышка.

— Настоящая акула, — ответила прибежавшая Сыроежка. — Мы видели её плавник.

Попрыгайка закрыла дверь, быстро запрыгнула на койку и сжалась в комок.

— Что же делать?! — занервничал медвежонок.

— Сидеть здесь и ждать, когда её грохнут, — ответил Прошка, садясь рядом с ним на койке. — Не зря у нас военный корабль.

Журналисты прятались в надстройке и выглядывали из иллюминаторов и открытых дверей, записывая всё происходящее на плёнку:

«Орудия приведены в полную боеготовность. Гигантская акула вот-вот приблизится к кораблю. Её огромный плавник всё ближе и ближе. Как только она высунется и раскроет пасть, по ней дадут мощный залп».

В соседний иллюминатор с интересом и ужасом смотрели Маруся и Ивашка. Из разных иллюминаторов на нижней палубе, а также из дверных проёмов выглядывали шахтёры, в частности Хряк с Потапычем, а также дровосеки Юра и Шура. На верхних палубах пассажиры и моряки тоже прятались в надстройке и наблюдали за происходящим. В один из иллюминаторов смотрела Стефания. В соседнем была видна голова Мурзика, который стоял на задних лапках на голове Тузика, который тоже стоял на задних лапках. Но этой высоты Мурзику хватало лишь на то, чтобы поднять над рамой глаза. Обзор очень нехороший.

— Что там происходит? — спрашивал Тузик, упёршись носом в стену.

— Заткнись и стой ровно! — ответил Мурзик, пытаясь держать глаза выше круглой рамы иллюминатора.

Стефания стояла рядом и случайно заметила котёнка, стоящего на щенке.

— Хорошо видно, мелюзга? — спросила лиса.

— Если честно — не очень, — признался Мурзик.

— А мне вообще ничего не видно, — сказал Тузик.

Тогда Стефания решила утолить любопытство зверят и взяла обоих на руки, встав перед иллюминатором.

— Вот так нормально, — сказал Мурзик.

— А что там такое? — спросил Тузик, до сих пор не понимая происходящее.

— Ничего особенного, — ответила Стефания, — просто одна особа титанической величины приняла нас за свой обед.

— Это плохо?

— Нет, это очень хорошо, — ответил Мурзик, — особенно когда нас пытаются сожрать!

— Но я не хочу, чтобы меня жрали, — сказал Тузик.

— Это не нам решать, — ответила Стефания.

Все орудия, в том числе небольшие пулемётные башни на самой верхней палубе, уже подготовились к бою. Однако кормовые орудия не могли видеть цель. Это решил исправить капитан Хлыстов, находясь в рубке:

— С кормы не видно цель. Судно нужно выровнять. Право руля!

— Есть право руля! — ответил старпом, переведя рычаг на механическом машинном телеграфе.

«Чижик» повернул вправо и начал выравниваться для более эффективной стрельбы. А чтобы более прицельно вести огонь, капитан отдал следующий приказ:

— Стоп машина!

— Есть стоп машина! — старпом перевёл рычаг машинного телеграфа в центральное положение.

Судно стало сбавлять скорость и вскоре остановилось. Теперь акула неслась с самый центр левого борта. Артиллерия ждала команды открыть огонь.

Не дожидаясь, когда акула подойдёт на опасное расстояние, Хлыстов взял микрофон радиостанции на пружинистом проводе и дал команду: «Главный калибр, огонь!!!»

Приказ был выполнен моментально. По команде «Пли!», данной командирами расчётов, большие орудия выстрелили по плавнику. Судно тряхнуло от сильной отдачи. Снаряды прошли мимо плавника, но попали сквозь воду в спину чудовища, отчего оно замедлилось и начало преждевременно всплывать. На значительном расстоянии от судна плавник вырос в размерах, обнажив свою самую нижнюю часть, и следом из воды поднялась громадная чёрная спина, на которой от влаги переливалось широкое овальное пятно солнечного света. По бокам показались белые продолговатые пятна. Затем поднялся акулий нос, и все увидели широко раскрытую пасть с тысячей больших острых белых зубов.

«Не может быть! Это самая настоящая гигантская акула! — комментировал радиорепортёр, — Сколько у неё зубов! Даже считать не хочется! И без того понятна убойная сила этих челюстей!»

Фоторепортёр, пересиливая страх, вышел из надстройки, чтобы щёлкнуть монстра на камеру. И в это самое время капитан Хлыстов по радио отдал артиллеристам приказ: «Огонь из всех орудий!!!»

И сразу же все орудия на левом борту одновременно начали стрельбу по раскрытой акульей пасти. Крупнокалиберные снаряды разбили вдребезги десятки зубов и поразили внутреннюю ротовую полость. Средние скорострельные пушки и пулемёты дробили пасть, метя в зубы и в самый центр полости. Стрельба заставила акулу спешно вернуться под воду. Орудия били по ней, пока та не скрылась из виду.

«Приготовиться к круговой обороне! — приказал капитан Хлыстов, — Монстр появится в любой точке!»

Орудийные башни направили стволы во все стороны, ожидая возвращения акулы. Долго ждать не пришлось. Акула не просто вынырнула. Она отважилась с разгона выпрыгнуть из воды, отчего большая волна влетела в правый борт судна, и морская пена выплеснулась на палубу.

— Правый борт!!! — кричали матросы.

Акула пролетала над судном. Пулемёты и пушки дали длинные очереди по её белому брюху. Никто не замечал, что пули и снаряды, вонзаясь в её кожу, не причиняли ей особого вреда. Крови не было видно. Пули так и застревали в коже. В этот момент фотограф сделал несколько эффектных снимков полёта акулы над судном, будто думал, что в прессе это станет сенсацией.

Акула не раздавила судно своими тоннами. Она просто пролетела мимо. Возможно, пыталась напасть, но промахнулась. Переоценила свои способности. И тут случилось самое неожиданное для всех. Слева от судна из воды показались огромные извивающиеся розовые щупальца.

— Ещё твари по левому борту!!! — закричал матрос.

Орудия стреляли по пролетавшей акуле и одновременно по щупальцам. Те будто ждали, когда к ним попадёт акула. И как только огромная чёрно-белая пятнистая туша угодила в них, они обхватили её, крепко стянувшись, и потащили под воду. Как только нейтрализованная акула скрылась, стрельба прекратилась.

— Здесь не одно чудовище! — молвил старпом.

— Похоже на осьминога или кальмара, — сказал капитан. — Только гигантского. Этот океан полон сюрпризов. Чую, что вся эта нечисть причастна к гибели наших судов.

— Монстры ненавидят друг друга, — сказал Зубиков. — Мы можем уйти, пока они бьют друг друга.

— А потом, когда они поймут, что их добыча ускользает, — ответил Хлыстов, — они погонятся за нами. Придётся пустить их на дно.

— О чём Вы говорите? — удивился Зубиков, — Мы не сможем одолеть двух монстров.

— Они будут главной проблемой, когда будем переселяться на острова. Лучше расчистить путь сейчас, чем потом подвергать риску наши суда.

— Тут нужен флот. Нужна большая огневая мощь. Мы здесь одни. Мы беспомощны. Нам нельзя ставить под угрозу нашу миссию. Нужно идти дальше и убираться отсюда поскорей, пока монстры заняты выяснением отношений.

Осознав правоту старпома, капитан Хлыстов решил продолжить путь, пока есть возможность.

— Самый полный вперёд!

— Есть самый полный вперёд! — ответил старпом, переключив рычаг машинного телеграфа.

«Чижик» отправился дальше, пользуясь возможностью незаметно убраться подальше из зоны обитания морских чудовищ. Экспедиция должна быть продолжена во что бы то ни стало. Однако теперь все понимали, что путь будет не безопасным. И что впереди таится ещё много неожиданностей. И те чудовища могут быть не самыми опасными из всего, что может ждать на пути к Благодатным Островам…

Глава 7. Живые Рифы

Владения морских чудовищ остались позади. «Чижик» вошёл в безопасные воды. Здесь было полно рыбы. Так показывал эхолот. Но рыбная ловля в планы не входила. Можно было лишь взять на заметку на будущее, что здесь отличное место для промысла.

Капитан Хлыстов решил не ограничивать себя пространством командного мостика и спустился на нижнюю палубу. Прогуляться. Погода идеальная, манила на прогулку даже тех, кто привык сидеть взаперти.

Впереди Хлыстов заметил сквозь толпу проходивших мимо моряков сидевших на кнехте Ивашку и Марусю. Они читали книгу, перелистывая страницы. Капитан, не сбавляя шаг, продолжал идти вперёд и вскоре, услышав разговор ребят, остановился рядом с ними.

— Ничего нет, — сказал Ивашка, пролистывая страницы. — Никакой информации.

— Как ему удалось не увидеть этих страшилищ? — спросила Маруся.

— Если бы он их увидел, этой книги бы не было. Но он не писал о чудовищах, потому что он их не видел.

— Может, они его не заметили?

— Может, потому что у него лодка была слишком маленькая? «Чижик» огромный, его тяжело не заметить. Акула его сразу заметила.

Хлыстова озадачили эти слова.

— Вы хотите сказать, что наше судно привлекло внимание монстров своими габаритами? — спросил он.

Игрушки резко оторвали лица от книги.

— Соглашусь с вами отчасти, — сказал капитан. — Но дело, полагаю, не в размерах судна, а скорее в его моторах. Вода отлично проводит звук. И акулы его прекрасно слышат. Двигатель «Чижика» слышно даже здесь, на поверхности. Именно его звук привлёк внимание гигантской акулы, а вместе с ним — и кальмара. Вёсельная лодка Горация Остроумного мотора не имела. Это спасло ему жизнь. Разве что удары вёсел по воде были слышны. Но это, думаю, уже мелочи.

— Значит, это из-за мотора? — спросил Ивашка.

— Такой напрашивается вывод, — отвечал Хлыстов. — Подозреваю, что именно моторы могли погубить многие наши суда, подставив их под удар монстров. Знай мы это заранее, то могли бы поставить на «Чижик» паруса. Для бесшумного прохождения.

— Суда могла съесть акула?

— Вполне. Суда не были вооружены, как наше. Они были беззащитны.

— Значит, они все смогли пройти Барьер?

— Не все. Но те, кто прошёл, вероятно, нашли свой конец в желудке той акулы или у того кальмара. Хотя кто-то мог пройти дальше, но потерпел крушение на островах. Нам предстоит обследовать каждый остров. Там могут быть выжившие.

— Значит, доктора Остроумного не заметили, потому что у него не было мотора, — сказала Маруся.

— Он даже мог и не знать о том, что тут водятся монстры, — сказал Ивашка.

Разговор оборвался криком вперёдсмотрящего с навигационного мостика: «Люди на плоту!!! Впереди, пятнадцать градусов!!!»

Капитан бросился к носу вместе другими моряками. Ивашка и Маруся слезли с кнехта и побежали следом. В объективах капитанского бинокля оказались две игрушки, стоявшие на широкой прямоугольной плите и махавшие руками, зовя на помощь.

Вскоре на борт подняли двоих моряков, которые, как стало известно из разговора с ними, оказались не с пропавшего «Альбатроса». Матрос и старпом с очень давно пропавшего траулера «Стрекоза» уже много сезонов дрейфовали на куске корпуса разбитого судна. Матрос-свинья в рваной выцветшей тельняшке в окружении моряков рассказал, что случилось с их судном:

— Я уже запутался, сколько дней прошло. Мы вышли из Барьера, и нас атаковала громадная акула. Мы пытались уйти, она сожрала «Стрекозу». Мы со старпомом успели спрыгнуть. Акула сожрала почти всю нашу команду. Было полно обломков. Старпом подобрал меня. И мы вот так и дрейфовали.

Капитан Хлыстов задал важнейший для себя вопрос:

— Вам не встречались какие-либо суда?

— Что Вы? — ответил старпом, человек во рваных штанах, тельняшке и фуражке с потускневшей белой тульёй, — Да если б было судно, нас бы сразу подобрали. После того, как нашу «Стрекозу» проглотили, мы потеряли всякую надежду добраться до этих островов. Нас течение несло туда-сюда. Землю мы вообще не видели. Спасибо вам всем величайшее. Мы ваш корабль увидели, думали, мираж. Мы думали, пропали совсем.

Хлыстов приказал проводить спасённых в медпункт. Сам же вернулся на мостик…

В судовой столовой обедали пассажиры и члены экипажа. Ивашка и его друзья получали еду на подносах. Топтышка поставил на свой поднос пластиковую глубокую тарелку с супом с кусочками кальмара.

— Скажите, у вас есть бисквит с мёдом? — поинтересовался медвежонок у кока, разливающего суп по тарелкам.

— Какой ещё бисквит? — недовольно ответил кок, — Здесь те не ресторан. Жри, что дают.

Игрушки заняли длинный стол на десяток персон. Рожка с ними не было. Ему, как и другим копытным, организовали специальное стойло в отдельном помещении. В столовой играла музыка из настенной радиоточки — своеобразное судовое радио, только без слов диктора, а по факту — трансляция песен на пластинках, которые радиодиджей ставил на проигрыватель в случайном порядке. Хлюпая из тарелок суп из кальмаров и поедая котлеты с гарниром, ребята в обязательном порядке завели беседу.

— Сегодня подобрали двоих, — сказал Ивашка. — Очень долго плавали в океане.

— Они с «Альбатроса»? — спросил Прошка.

— Нет, — ответил Ивашка, — они говорят, их корабль съела гигантская акула. Они вдвоём выбрались. Больше никто не выжил.

— Полагаю, все корабли убиты не Штормовым Барьером, а этой акулой, — сказал Мурзик.

— Прибавь ещё гигантского кальмара, — сказал Ивашка, — который своими щупальцами тащит корабли на дно.

— Как же теперь мы переправим народ, когда тут такие чудовища шныряют? — спросил Прошка.

— Можно попробовать их вытравить газом, — сказал Ивашка. — Хотя так можно и обычную рыбу всю загубить. Не очень хочется остаться без рыбы в будущем. Но знаете, что самое любопытное? У доктора Остроумного нет ни слова о морских чудовищах. Как будто он их не встречал. Нет, то есть он правда их не видел. Капитан считает, что мы привлекли внимание чудовищ мотором. Его очень хорошо слышно в воде. А у доктора на лодке мотора не было. Он проплыл бесшумно. Пожалуй, нам стоило построить парусный корабль.

— Когда мы приплывём на острова? — спросил Тузик, выпивая кружку компота.

— Да уже скоро. Первым мы увидим Остров Хищных Цветов.

— Хищных Цветов? — удивилась Сыроежка.

— Это такие живые растения, которые едят насекомых. Доктор тоже чуть не стал их обедом. Туда лучше не соваться.

— Думаю, что капитан захочет туда сунуться, — сказал Прошка. — Там могут быть выжившие.

— Если они там ещё остались, — ответил Ивашка. — Эти цветочки достанут кого угодно. От них можно убежать, если есть лодка. А что тогда станет с теми, кто потерпел крушение? Хотя… — тут он вспомнил ещё одну очень важную деталь, — Впереди же ещё Живые Рифы!

— Это ведь только название? — спросил Мурзик, съедая котлету, — Или они в самом деле… живые?

— Они правда живые. Они подымаются из воды и потом опускаются. Остроумный писал, что они поднимали его лодку.

— А нас они могут поднять? — спросила Попрыгайка.

— Не знаю. Но они такие огромные, что могут поднять даже «Чижик». А их острые вершины могут пробить борт. Так написано в книге. Надеюсь, капитан и его команда знают про Живые Рифы и как их пройти…

На горизонте показалась земля. Правда, видно её пока только в оптические приборы. Вперёдсмотрящий по привычке, возможно, от нечего делать, доставал периодически бинокль, чтобы увидеть что-нибудь на горизонте. Вдруг там что-то есть? А там и правда что-то есть. Лишь бы не мираж. Теперь курс взят на тот клочок земли.

В штурманской обсуждался план прохождения через Живые Рифы. Штурман первым вспомнил об этом препятствии. Только в распоряжении команды было недостаточно информации о нём.

— Сколько этих рифов обошёл Остроумный? — спросил старпом, поставив лапы на широкий стол с красочной картой Благодатных Островов типографского производства.

Карту, к слову, составили по оригинальным топографическим наброскам и зарисовкам, сделанным самим Горацием Остроумным.

— Кажется, семнадцать, что ли, — отвечал штурман, высокий худой плюшевый леопард в майке-тельняшке под расстёгнутой бежевой рубашкой с короткими рукавами, на которых красовались шевроны с рыбой и якорем, и нагрудными карманами. — Проблема в том, что он пройти-то прошёл, но с исследованием всей акватории не заморочился. Мы не знаем, какова протяжённость этой зоны. Есть у меня подозрение, что эти рифы расположены кольцом вокруг архипелага. Так сказать, защита. Природная, разумеется. Но то, что они сами поднимаются и опускаются — это магия какая-то. Никогда бы не подумал, что существуют подобные тектонические процессы, работающие как настоящий механизм на постоянной основе и повторяющиеся раз за разом. Ей-богу, вечный двигатель. По словам учёного, рифы понимаются в разных местах в случайном порядке. Разбросаны по поверхности абы как.

— А наш дорогой профессор не считал, сколько времени длится подъём и спуск одного рифа? — спросил Хлыстов, — Сколько времени они находятся в подводном и надводном положении в состоянии покоя?

— И какой вышины эти рифы? — добавил старпом.

— Если память мне не изменяет, — отвечал штурман, — все они должны быть чуть выше игроградской гостиницы «Теремок», если считать от уровня моря. Это там так написано было. Забавное сравнение. По времени на подъём из-под воды у них уходит около тридцати секунд. На спуск, соответственно, столько же. В подводном и надводном положении они держатся от пятнадцати до… пусть будет… до тридцати секунд. В среднем. Остроумный писал, что они могут стоять где-то минуту. Там нет чёткого графика. Природа всё делает как хочет. Нам остаётся подстраиваться под неё, если хотим выжить.

Судно постепенно раскачивалось всё сильнее и сильнее. Но капитан и его коллеги настолько были погружены в работу, что заметили это только сейчас, когда обернулись на звук упавшей со столика под иллюминатором кружки, из которой разлился компот. Кружка каталась по полу туда-сюда, останавливаясь собственной ручкой. По её движению стало видно, с какой силой качает судно.

— Это не шторм, — комментировал происходящее штурман. — Тектонические процессы, двигающие рифы, вызывают волны. Ну, то есть подземные толчки происходят. Дно трясётся — океан буйствует. Живые Рифы уже близко.

Слова штурмана подтвердил вошедший в рубку вахтенный:

— Товарищ капитан, Живые Рифы на горизонте.

На судне объявили тревогу. Экипаж начал задраивать все двери и иллюминаторы. Всех пассажиров заперли в каютах. Палубы опустели. Самый ближний из Благодатных островов уже был виден невооружённым глазом. А вот острые каменные зубья, перекрывавшие весь горизонт, уже становились ближе. И чем ближе к ним подходил пароход, тем напряжённее становилось на душе у моряков, наблюдавших за происходящим в иллюминаторы. Страшно было всем. Лишь такие, как капитан Хлыстов, старались скрывать свои эмоции под личиной хладнокровия.

Но страхи всегда у всех разные. У капитана был свой. Он боялся совершить ошибку при маневрировании. Он боялся направить «Чижик» не в ту сторону. Многие рифы были настолько остры, что, казалось, могут проткнуть хоть самую толстую и самую прочную обшивку. Сии опасения подтверждала невероятная картина, которую Хлыстов и Зубиков увидели через бинокли. На дальнем расстоянии из воды поднимались два острых, как колья, рифа, на которых в буквальном смысле были насажены, как куски мяса на шампур для шашлыка, два небольших судна.

— Ещё одни пропавшие суда! — изумлялся Зубиков, — Как такое возможно?

— Это то, что ждёт нас, если будем делать не то, что нужно, — сказал капитан.

— Мы так и не составили план перехода.

— Составлять план будем на ходу. Работаем по ситуации. Главное — не мешкать. Идём на полном ходу. Рифы, что прямо впереди, стоят друг за другом почти на одной линии, с некоторым смещением. Держимся их. Идём зигзагом, обходим каждый риф в этом ряду. Так мы будем двигаться примерно на одной линии. Ход не сбавлять. Стараться предугадать, где и когда вынырнет очередной риф. Пройти предстоит семнадцать штук. Плюс-минус один-два. Считаем это за толщину всего рифовой зоны.

— Как-то ловко Вы план составили, Лаврентий Аскольдович, — заметил старпом. — Вы уверены, что он выполним?

— Самому интересно. Да, видите те два погибших судна? У нас не будет возможности изучить их. Постарайтесь прочесть хотя бы названия на бортах.

— Там мог кто-нибудь выжить?

— Вполне. Выжившие добрались на шлюпках до ближайшего острова. Он, к слову, не так уж далеко.

Пассажиры сидели в своих каютах, залитых аварийным красным светом, в ожидании нового злоключения. Согласно инструкции, все обязаны сидеть на койках, огороженных ремнями безопасности. Качка намного слабее, чем при прохождении через Штормовой Барьер. Досыта наевшимся тошнота не грозила. Каждый по-своему страшился возможной неприятности, ожидаемой при прохождении Живых Рифов. Велика вероятность столкновения. Но знающие об этих местах (разумеется, из знаменитой книги), такие, как Ивашка-Помогашка, также опасались, что поднимающиеся из воды рифы могут пробить днище судна. Пусть «Чижик» и укреплён самой толстой в мире бронёй, как уверяли конструкторы.

Солнечная погода и, соответственно, идеальная видимость помогали судну в этой непростой ситуации. Против судна работали встречные волны, расходившиеся во все стороны от двигающихся вверх-вниз рифов, природа которых пока объяснялась разве что волшебством. В мире игрушек волшебство всегда существовало в ограниченном виде. Тем не менее, с подобным явлением игрушки столкнулись впервые.

«Чижик» приближался к смертельно опасной аномальной зоне. Старпом Зубиков докладывал об обнаружении новых погибших судов, которые всплывали вместе с рифами, на которые они были насажены. Хлыстов и его команда были давно знакомы с членами экипажей этих судов, и оттого им хотелось как можно быстрее попасть на ту сторону рифовой зоны, чтобы спасти несчастных товарищей.

И тут капитан в бинокль заметил на поверхностях некоторых рифов огромные следы, оставленные явно взрывами. Возможно, они остались от разорвавшихся артиллерийских снарядов. От следов по поверхностям тянулись длинные ломаные трещины.

— Похоже на работу корабельных орудий, — предположил капитан. — Однозначно «Альбатрос». Он пытался уничтожить рифы. Расчистить проход. Но его огневой мощи не хватило.

— Может, наши орудия справятся? — спросил Зубиков.

— Неплохая мысль, — согласился Хлыстов.

Но его осенило. Рифы можно пройти иначе. Необязательно прибегать к стрельбе, что, возможно, было бы полезно. Да и поздно уже было готовить орудия. Судно уже приблизилось к крайнему рифу. Капитан тут же скомандовал:

— Лево руля!

— Есть лево руля! — ответил Зубиков, переведя рычаг машинного телеграфа.

Рулевой прокрутил штурвал влево. Судно свернуло, избежав столкновения с неожиданно показавшимся из воды и вовремя замеченным рифом. Затем Хлыстов приказал идти прямо. Он уличил момент, когда ближайший риф в следующем ряду погрузился под воду, и решил пройти по освободившемуся месту. Затем «Чижик» зарулил правее, где тоже ушёл под воду один риф. Капитан приказал идти дальше, между двумя следующими скалами, которые только что выросли. Проход выглядел довольно узко, но судну удалось в него вписаться. Переход через Живые Рифы напомнил процесс решения некой головоломки. Капитан Хлыстов, казалось, нашёл её правильное решение. Волны, провоцируемые сейсмической активностью океанского дна, пытались снести «Чижик» с намеченного пути, но тот старался идти против них прямо или наискось, таким образом оказывая им сопротивление.

Но тут внезапно, когда «Чижик» шёл над скрывшимся под водой рифом, его корма стала подниматься. Её «поймал» тот самый риф, который начал подниматься в очередной раз. Судно не успело пройти это место полностью. Вершина рифа была двуглавая. Попавший в вырез между «головами» вершины корпус не мог соскользнуть. Из воды показались винты. Находясь над поверхностью, они продолжали крутиться. «Чижик» оказался в необычной ловушке. Нос судна начал погружаться.

Разумеется, во внутренних судовых помещениях всё, что не было закреплено, скатилось в нижнюю сторону. Из спальных полок в каютах никто не выпал благодаря ремням, хотя некоторые истошно закричали, когда повисли на ремнях, едва не соскользнув с них. Все думали, что судно тонет. К подобному экипаж хорошо подготовился. Даже копытных тягловых игрушек, таких, как Рожок, матросы предусмотрительно вернули в специальные помещения и пристегнули к полу.

А на мостике произошёл настоящий бедлам. Радист и штурман в своих рубках слетели с кресел, шлёпнувшись на переборки. Все бумаги, карты, папки, приборы скатились туда же. Капитан со старпомом упали прямо на иллюминаторы. Рулевой успел ухватиться за штурвал.

— Нас опрокидывает! — сказал Зубиков.

— Встали на риф! — сказал капитан, — Если мы не тонем, то придётся ждать, когда он опустится!

Пароход простоял на рифе в диагональном положении ещё секунд двадцать и начал выравниваться. Нет, риф продолжал стоять неподвижно. Подниматься стал нос судна. А поднимал его другой риф, с одной острой вершиной. Его неровная поверхность имела острые зазубрины. Риф зацепил своей вершиной носовую часть «Чижика» и полностью оторвал днище от воды. Таким образом, «Чижик» оказался полностью поднят над водой.

Но это продлилось недолго. Нос всё же съезжал с рифа, царапаясь правым бортом о шершавую скальную поверхность, пока не плюхнулся на воду. На пластиковой обшивке остались длинные царапины разной ширины и глубины. Самую большую царапину нанесла вершина рифа, которая ещё под водой впилась в корпус. К счастью, повреждения оказались не сквозные, течь не случилась. Толстая сверхпрочная обшивка не подвела. Но судно стало выглядеть уродливо. На бело-синей окраске зияли четыре серые царапины, точно шрамы на лице. Но морякам, наверное, будет всё равно. Ведь они поймут позднее, что легко отделались.

Через какое-то время опустился двуглавый риф. Корма вернулась на воду. Винты продолжали работать. Судно продолжило движение. Но впереди поднялся тот самый шершавый риф. Рулевой крутанул штурвал до отказа, но это не помогло «Чижику» избежать столкновения, которое, впрочем, оказалось не таким мощным. Судно прошло вперёд, вновь поцарапав правый борт о хребет рифа. Новая царапина была горизонтальная и на всю длину борта, но неглубокая.

Теперь капитан Хлыстов понял, что скорость не должна быть постоянной. Где-то нужно сбавить ход, где-то лучше поднажать. Через остальные рифы «Чижик» так и шёл, замедляясь и ускоряясь, выбирая места, где только что рифы скрылись под водой. Повороты давались нелегко. Почти всё время борта тёрлись о шершавые скальные поверхности, зарабатывая новые царапины. Но это уже стало чепухой. Жертвую своей внешностью, «Чижик» смог с предельной осторожностью выбраться из опасной зоны…

Я верил, что мир за Штормовым Барьером не пустой. Я знал, что где-то есть земля, хотя бы маленький клочок. И я нашёл её. Оставалось только добраться до неё. Очень многие считали наш континент единственным. Но теперь я утру нос всем скептикам, которые посмели поднять меня на смех. Весь мир узнает о моём величайшем открытии…

…Неожиданным препятствием на пути к новой земле оказались очень необычные каменные образования. Выглядят как обычные скалы высотой примерно с гостиницу «Теремок». Но они могут двигаться. Они сами поднимаются из-под воды и сами опускаются под воду. Этому невиданному доселе явлению у меня пока не было объяснений. Но эти самодвижущиеся рифы представляют особый интерес. Я решил исследовать сей феномен. Для этого зашёл на эту аномальную акваторию и, медленно проплывая между поднимающимися и опускающимися рифами, внимательно наблюдал за их движениями…

…Один риф вынырнул внезапно прямо подо мной и медленно поднял мою лодку. Сперва мне было страшно. Но потом я понял, что достаточно просто сидеть ровно, чтобы лодка не свалилась в воду с такой внушительной высоты. Моя лодка не может утонуть, но падать с высоты я всё равно не люблю.

Просидел я вот так на рифе где-то минуту, плюс-минус пять-десять секунд. С высоты всё отлично видно. Огромная территория живых рифов, чью природу пока сложно объяснить. И остров вожделенный на горизонте, до которого я пока не мог добраться. Кстати, именно так я решил обозначить эту аномальную зону — Живые Рифы. Не было на уме более подходящего названия. Но ведь так оно и есть. Рифы действительно живые. Но как учёный, я предполагаю, что они могут являться элементами некоего природного механизма, который приводит их в движение прямо из земных недр. Скорее всего это своего рода сейсмическая активность океанского дна, о чём свидетельствуют волны, которые пытаются врезать мою лодку прямо в ближайшие скалы. Потому мне приходилось постоянно работать вёслами без остановки, чтобы удержаться на маршруте и избежать столкновения. Конечно, столкновений избежать не удалось, но лодка выдержала удары. В земной коре происходит тектонический процесс, приводящий рифы в движение по вертикали. Только для чего? Какова роль всего этого в природе?

После томительной минуты сидения на двухголовой вершине риф опустился под воду, позволив мне продолжить плавание. Волны, которые появляются при движении рифов, мешали мне плыть дальше. Я усиленно грёб в стороны, противоположные тем, куда меня уносило. Мне было плевать, сколько времени ушло на борьбу с волнами, чтобы пройти эту морскую аномалию. Я за временем не следил. Предполагаю, не меньше двух часов. Мне удалось обойти семнадцать рифов, находившихся друг за другом. После последнего рифа волны несли меня из аномальной зоны. Я уже мог отдохнуть, доверив свою лодку течению, что вело меня в нужном направлении…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Глава 8. Остров Хищных Цветов

Обитателям судна здорово потрясло нервы. Мало кто верил, что такой массивный борт способен пройти испытание, которое не удавалось пройти многим судам, которые навсегда остались надетыми в буквальном смысле на огромные острые рифы. Безупречное оснащение судна плюс смекалка его капитана позволили избежать той участи, что постигла предшественников. Оставался лишь вопрос о том, сумел ли пройти Живые Рифы «Альбатрос». Среди останков его никто опознал. Возможно, его стоило искать в другом месте, дальше от пути, проложенного «Чижиком». Но возвращаться к опасной зоне желания не было. Разумным считалось обыскать Благодатные Острова, которые уже были рядом.

По приближении крайний остров увеличивался на глазах, постепенно разделяясь на несколько частей. На самом деле весь архипелаг ещё на горизонте выглядел собранным, как один целый остров. Теперь стало видно несколько островов, которые, если верить карте, располагались в два ряда в шахматном порядке.

Первым предстояло исследовать самый ближний — Остров Хищных Цветов. Название у него странное, но заслуженное. В этом игрушкам очень скоро предстоит убедиться. Пока же это был ещё обыкновенный небольшой островок с очень густой растительностью. Весь покрыт тропическими джунглями. На его берегах моряки через бинокли наблюдали ряды извилистых пальм с распущенными, словно дреды на голове растамана, ветвями. В глубине острова, на высившихся холмах причудливых видов деревья, росшие плотно, образуя непроходимую чащобу, постоянно шевелили своими кронами. То ли ветер с океана тормошил их, то ли там и правда растут «хищные цветы», как писал в своей книге доктор Остроумный.

Я нашёл не один остров. Здесь их несколько. Целый архипелаг. Грандиозная находка! Научный мир будет в шоке! А я буду гордо наблюдать за их шоковым состоянием. Пусть теперь скажут, кто здесь умалишённый!..

…Первым на очереди ожидаемо стоит самый ближайший ко мне. Я обогну его на лодке, затем высажусь на берегу и обойду его вдоль и поперёк, попутно составляя его карту. Сам по себе он непримечательный, зелёный на вид. Первое впечатление, которое у меня сложилось о нём — это то, что растительность на острове постоянно шевелится. Океанский бриз — вот всему причина.

Подозреваю, что остров обитаем, как и весь архипелаг. Скорее всего мне здесь никто не рад. Я пришёл сюда с миром. Я учёный, а не захватчик. Но если мне будет что-то угрожать — мне придётся в целях самозащиты применить оружие. Разумеется, нужно избегать выстрелов. Если только в воздух, для предупреждения или отпугивания. А если я должен буду уйти — я уйду. Но постараюсь запечатлеть всё, что окажется в моих глазах.

Несомненно, остров и всё, что на нём есть, имеет величайшую научную ценность. Исследование продлится долго. Я готов провести здесь ночи, чтобы выполнить все свои исследовательские задачи. И уйду отсюда со множеством ценной информации, которая станет достоянием научного сообщества…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Взглянуть на приближающуюся загадочную землю сошлись все пассажиры «Чижика». Приятный вид тропических островов притягивал к себе внимание с своими песчаными пляжами, на которых стояли горстками и нависали над светлыми песками изогнутые стволы пальм. За песчаной полосой начинались сплошные джунгли. Пока остров был далеко, он был лишь частью красивого пейзажа, который попал в объектив камеры фотокорреспондента. Некоторые даже просили репортёра сфотографировать их на фоне островов. Настолько всё здесь было красиво…

В тихой каюте с небольшим, возможно, тесноватым, но достаточным для проживания пространством в поворотном кресле за письменным столом проводил время за книгой капитан Хлыстов. Его куртка и фуражка висели в закрытом шкафу. Он сидел в одной тельняшке и читал книгу о Благодатных Островах. Работу доктора Остроумного он не нашёл в своей личной библиотеке в каюте, зато сумел найти её в общей библиотеке в кают-компании.

Ситуация заставила его пожалеть о том, что он ничего не знал о месте, куда направлялась экспедиция. В Игропорте он был занят подготовкой к экспедиции. Исправлять большую ошибку ему оставалось лишь во время похода. Более того, начал он читать только после перехода через Живые Рифы. Поздно? Может, и нет. Однако капитан ещё не дочитал до главы, посвящённой Острову Хищных Цветов, к которому подходил «Чижик». Дочитать ему не позволил трескучий звонок настенного судового телефона. Хлыстов отложил книгу на стол и подошёл к аппарату.

— Капитан Хлыстов на проводе! — ответил он в громоздкую трубку.

— Лаврентий Аскольдович, приближаемся к островам, — последовал доклад шипящим от качества связи голосом старпома Зубикова.

— Принято! — ответил капитан, — Скоро буду на мостике.

Повесив трубку, Хлыстов предусмотрительно закрыл книгу, зажав приклеенную к задней части обложки красную ленту-закладку на странице, на которой прервалось чтение, затем забрал из шкафа фуражку и куртку и покинул каюту, закрыв за собой дверь на ключ.

В рубке у больших иллюминаторов стояли Зубиков вместе с двумя помощниками, уставившись на приближающийся заветный архипелаг. Рулевой продолжал править прямо, лишь слегка подёргивая штурвал, чтобы судно не сворачивало ни на градус. Заметив, что к иллюминаторам подошёл капитан Хлыстов, старший помощник спокойно и даже немного весело объявил:

— Добро пожаловать на Благодатные Острова!

Капитан приклеил взгляд к островам. Никогда ранее он не грезил оказаться здесь. Всегда считал любую экспедицию сюда смертельно опасной авантюрой. Но вот он здесь. Увидеть острова ему не очень хотелось — здесь у него другие цели. Хлыстов неотрывно разглядывал каждый из островов, что были в поле зрения, с удивительно спокойным видом. Все свои эмоции он привык скрывать в душе. Но там же они и раскрывались. Даже при безжизненном лице и при абсолютно пустых глазах. Самой большой эмоцией было удивление. Удивление от самого места. От того, что сюда вообще удалось добраться. Никогда Хлыстов и его команда не бывали в подобных местах, коих нигде не было вблизи материка. Но удивление скоро пройдёт. Настанет время подумать о дальнейших действиях. Предстояло полностью исследовать архипелаг и найти пропавших мореплавателей.

По приказу капитана судно оглушило окрестности своим мощным гудком. Если на островах есть выжившие, они услышат гудок и покажутся на берегах. После нескольких протяжных гудков, когда «Чижик» подошёл на тихом ходу к берегу острова на максимально возможное расстояние, Хлыстов приказал:

— Стоп-машина!

— Есть стоп-машина! — ответил старпом, переведя рычаг машинного телеграфа в самое среднее положение.

Судно остановилось. Глубина под килем оказалась довольно большой, якорь не сможет достать до дна. Зубиков предложил подойти ещё ближе. Но капитан опасался, что судно сядет на мель. Эхолот показывал перепад глубины на дне, поверхность которого напоминало крутой спуск с горы. Тогда матросам пришлось сбросить за борт швартовую бочку. Большая красно-белая цилиндрическая бочка осталась болтаться на поверхности, точно поплавок от удочки. Привязанный к ней снизу длинной верёвкой якорь упал на глубокое дно моря. К верхней части швартовой бочки был пришвартован «Чижик». Таким хитрым способом судну удалось встать на якорь в неудобном для стоянки месте.

Корабельные гудки результатов пока не давали. На островах никто не давал о себе знать. Скорее всего выжившие могли затеряться в джунглях. Придётся высаживаться на остров и отправляться за ними. Посовещавшись с командным составом, а также с руководством будущей колонии, капитан Хлыстов начал собирать отряд из экипажа для поисково-спасательной операции.

— Товарищи! — обращался он, стоя перед строем, — Наши братья находятся на островах, полных опасностей! Наша задача — высадиться на островах и найти выживших! Задание будет очень опасным! Но никого из нас это не сможет остановить! Добровольцы, готовые на всё ради спасения наших братьев, выйти из строя!

Моряки громко топнули по палубе, сделав шаг вперёд. В строю остались около двух десятков. Но много людей и не надо. Хлыстов рассчитывал набрать человек тридцать, что, по его мнению, было более чем достаточно. Он не любил рисковать командой почём зря. Но решил перестраховаться и не стал отсеивать лишних. Лишних бойцов в данном случае быть не может. К тому же, моряки будут рваться силой, если их оставят позорно отсиживаться на борту, пока их товарищи рискуют жизнью. Останутся лишь судовые специалисты вроде коков или артиллеристов и большая часть командного состава. Временное командование судном принял Зубиков.

Добровольцы направились получать снаряжение. Остальные матросы готовили шлюпки. К уходящему капитану подбежали возмущённые пассажиры.

— Товарищ капитан, — начал Хряк своей как обычно культурной интонацией, под которой он прятал своё возмущение. — Вы же понимаете, что Ваши моряки не имеют должной боевой подготовки?

— Чушь! — возразил капитан, — Мои ребята закалены в боях. Они положили сотни чудовищ.

— Да они со своих лодочек не слазили! — зарычал Потапыч, — Мы насмерть стояли, нас твари на части рвали!

— Моряки проявили себя как отличные артиллеристы, — продолжил Хряк. — Но мы были на войне с первых её минут. Именно мы первыми встретились с монстрами. Всю войну мы простояли на переднем краю. У нас огромный боевой опыт. Если на острове есть монстры, то Ваши моряки не протянут долго без навыков рукопашного боя.

— Они палкой махать нормально не могут! — добавил Потапыч.

— У вас на борту готовые ветераны боевых действий, — добавил Хряк. — Порядка десяти человек.

— Двадцать! — поправил его Ивашка.

— Верно, двадцать. Может, и больше. Матросы впервые вступят в ближний бой. Никто не сомневается в их мужестве. Но технически, сколько они продержатся? Винтовками там не обойдёшься. Мечи и топоры — самые проверенные средства. Но ими ещё нужно уметь владеть. А ваши умеют?

Хлыстов осознал собственное заблуждение и дал отважным колонистам добро на участие в вылазке.

Вскоре большой отряд вооружённых десантников при полном снаряжении начал спускаться по опущенному механическому трапу. Забрав группу бойцов, надувная моторная лодка отплывала, и по трапу спускали новую лодку, на которую ставили мотор и крепили пулемёт на треноге.

Отряд Ивашки ждал своей очереди. Вновь все облачились в серые латные комплекты, как на войне. Всем выдали по винтовке со штыком и по четыре гранаты. У кого-то встречались двуствольные и помповые ружья. Холодное оружие, в основном, короткие мечи и мачете, имелись у большинства. Колонисты, участвующие в походе, привезли своё оружие с собой. Как, например, Ивашка не расставался со своим большим мечом, который он наточил перед экспедицией. Рюкзаки и сумки были не у всех. В сумках бойцы носили медикаменты. Топтышка впервые расстался со своей сумкой, оставив в каюте по настоянию друзей. В джунглях его стихи были ни к чему.

За отбытием наблюдали все, кто остался на судне. Рядом с Ивашкой и его группой стояли его друзья.

— Вы не идёте с нами? — спросил Ивашка Рому с Гариком.

— Мы? Не, чувак, — отвечал Рома. — Мы ратники никакие.

— У нас иная специализация, — прибавил Гарик.

— Ещё бы! — сказал Мурзик, — Какие могут быть солдаты из артиллеристов? Нас с Тузиком вообще бы не пустили.

— А то! — насмешливо ответил Рома, — Кто ж туда мелюзгу пустит? Вон какие тут дяди нужны! Не то что вы! Не по Сеньке шапчонка будет!

Последняя группа села лодку, и большой десантный отряд направился к острову. Игрушки махали с борта уходящим лодкам. Над головами моряков пролетали редкие чайки и разбрасывались своими писклявыми криками. В уши вливался шум морских волн вперемешку с гулом лодочного мотора. Вооружённые моряки сидели в лодках, держа винтовки вертикально дулами вверх.

— Чё угрюмый сёдня такой? А, Потапыч? — спросил Хряк, сидя на носу резиновой лодки.

— Дрободан отжали, редиски, — ответил Потапыч с нескрываемой злостью.

— Так ты ж в лапах держишь!

— То был другой, жарящий.

— А-а-а! Так и правильно! Сказали же, в лесу огонь не разводить. Одна искра — дерево загорится — и пожар. Так весь остров спалим. А там же люди ещё остались. Они тоже могут пострадать.

— Скоро мы все пожалеем, что не взяли с собой жарящие пушки, — ответил Потапыч. — Это я те обещаю.

Лодки разделились и направились к берегам со всех сторон острова. По плану, остров поделили на отдельные зоны поисков, и каждый отряд взял себе по зоне. Моряки высадились на пляжах. Рулевые и пулемётчики ждали их в лодках на берегу.

На пляже высадился отряд Ивашки-Помогашки. Рулевой пожелал им удачи. Бойцы стали осматривать пляж. Проходя мимо пальм, стоявших небольшими стайками почти у самой воды, валунов и скал, омываемых морскими волнами и частично покрытых тиной, они спустя минуту заметили ближе к джунглям затлевшие остатки костра. Вокруг костра стояли три шалаша из веток.

— Приём. Это Восьмой, — доложил Ивашка по рации. — Мы нашли брошенный лагерь. Выжившие здесь были. Приём.

— Принято, Восьмой, — ответил голос капитана Хлыстова. — Продолжайте поиски. Напоминаю всем: прочёсываем в сторону центра. Место встречи — возвышенность в центре острова. Конец связи.

Сразу же ещё две группы доложили о найденных на берегах подобных лагерях, оставленных выжившими очень давно. Но самую любопытную находку обнаружил отряд Хряка. Хряк ещё с лодки заметил на пляже большой заброшенный лагерь и попросил рулевого подойти к тому месту. Отряд высадился и стал осматривать брошенные хижины и пустые места, где вероятно стояли палатки, которые выжившие могли забрать с собой.

— Я Седьмой, — доложил Хряк. — Выжившие моряки построили настоящий хутор. Избушки, навесы, костёр такой самый большой. Даже забор соорудили вокруг. И факелы стоят. Типа вместо фонарей уличных. Готов поспорить, здесь проживало человек двадцать точно. Тридцать, может. А может, даже и больше. Готов поспорить, строили ребята с «Альбатроса».

— Это Первый, — отвечал Хлыстов. — Очень может быть. Здесь были не только с «Альбатроса». Все выжившие, попавшие сюда в разное время, могли собраться в одном месте и построить целую деревню. Хотя, имея шлюпки, они могли уйти на соседние острова. Но мы по-прежнему считаем, что кто-то здесь мог остаться. Продолжать поиски. Конец связи.

Скорее всего это был чуть ли не единственный «оплот цивилизации» на этом острове. Вокруг большого потухшего костра, окружённого камнями, с кучей затлевших кусков древесины, стояли бревенчатые лачуги с крышами, связанными из пальмовых ветвей. Возле одной из лачуг бойцы нашли пару деревянных ящиков, в которых лежали пустые консервные банки. Жившие здесь моряки были настолько культурными, что не стали разбрасывать мусор по острову и организовали контейнеры. У них должно было быть гораздо больше вещей, которые они могли принести с собой с затонувших кораблей. Неужели они всё забрали с собой?

— Куда же все подевались? — спросил один из солдат.

— Уж точно не в лес пошли, — ответил Потапыч.

— Может, и в лес, — сказал Хряк, — а может, построили плот и уплыли.

Вероятно, выжившие могли уплыть на Блаженный остров — самый большой и самый безопасный во всём архипелаге. Скорее всего они там сейчас и находятся. А их ищут здесь. Стало понятно, что не стоило сюда высаживаться. Стоило сразу плыть к острову Блаженному.

— Следов боя тут не видно, — комментировал Хряк, проходя по лагерю. — Они свалили, думаю, неделю назад.

Лагерь был окружён бревенчатым частоколом, открытым только со стороны моря. На внутренней стороне стен стояли помосты. Очевидно, на них стояли охранники. С помостов было удобно отстреливаться. От кого? От тех самых «хищных цветов», о которых писал Гораций Остроумный? Но ведь это лишь живые растения-монстры, которые растут в земле и не могут передвигаться. Может, на острове обитает кто-то более подвижный и коварный? Такие защитные меры вряд ли были организованы просто так.

В лагере имелась система освещения в виде факельных столбов. Длинные вкопанные в песок факелы стояли между хижинами и вдоль частокола. Зажигались в ночное время. Ворот не было. Чтобы выйти из лагеря, нужно обойти стену со стороны моря. Всё это тоже было сделано не спроста.

За стеной начинались джунгли. Точнее были раньше. Теперь вблизи лагеря простиралось широкое поле пней, зараставшее травой и кустарниками. Участок джунглей вырублен выжившими для строительства лагеря.

— Это Седьмой, — доложил Хряк. — Здесь полно пней. Выжившие вырубали лес. Добывали стройматериалы для лагеря. Возможно, и для плота, на котором они уплыли отсюда. Приём.

— Это не значит, что на острове никого не осталось, — ответил капитан. — Продолжаем движение в глубь острова. Конец связи.

В это время Ивашка и его ребята, изучив пляж, собирались войти в джунгли. Ивашка с любопытством смотрел на местную тропическую красоту, мысленно сравнивая увиденное с иллюстрациями из книги Горация Остроумного.

Никогда прежде я не видел таких деревьев. Хотя припоминаю их из прошлой жизни. Мои коллеги тоже рассказывали о нечто подобном. Тоже из своей прошлой жизни. Даже кое-какие термины оттуда принесли. Например, деревья, у которых кроны похожи на большие папоротники, называются «пальмы». А на кронах растут круглые коричневые плоды, которые называются «кокосы». Вроде так говорили коллеги. В нашем мире их никто не видел. Зато я лицезрел их здесь. И даже вспомнил, как в прошлой жизни мой огромный друг читал книги и говорил, что там нарисованы пальмы. Точно. Вот откуда я это знаю…

…Пляж просто прекрасен. Морские волны ласкают песок. Солнце светит так, что приходится носить тёмные очки. Жаль, что плёнка в моём фотоаппарате испортилась. Такие кадры могли бы получиться. Придётся запечатлеть всё на бумаге карандашами и красками. Картины должны быть натуральными, как фотографии. Мой большой опыт в изобразительном искусстве позволит сделать всё идеально…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Осматривая местность, Ивашка обратил внимание на одного из своих солдат, который выделялся отсутствием винтовки, длинными косами с бантиками из-под шлема, голубым подолом платья из-под кирасы, нарукавной медицинской повязкой и медицинским рюкзаком с красным крестом (обычно, вместо него была сумка через плечо). Как же он её проглядел! Он был уверен, что она осталась на корабле, но она взяла и незаметно прошмыгнула в лодку, смешавшись с другими бойцами. Как можно быть таким невнимательным!

Ивашка спешно подошёл к засмотревшейся девочке и повернул её за плечо.

— Ты почему не на корабле? — спросил возмущённо Ивашка.

— Я… Я санитар нашего отряда! — отвечала взволнованно застигнутая врасплох Маруся.

— У нас уже есть санитар! Возвращайся на корабль! — Ивашка указал на лодку.

— Нет! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — упиралась Маруся.

— А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Ребята! — обратился Ивашка к морякам на лодке, — Отвезите её на корабль!

— Я не поеду! — Маруся рванула к остальным солдатам.

— Маруся! Стой! — Ивашка побежал за ней.

За этой напряжённой, но очень забавной сценой наблюдали двое моряков, сидевших в лодке.

— Девчонки даже в самое пекло лезут за своими парнями, — улыбался пулемётчик.

— А с чего ты решил, что те двое — вместе? — спросил рулевой.

— А чё, не видно? — отвечал пулемётчик, — Девка за своего волнуется. Даже сюда пришла с ним. Боится, что её паренька сожрут. Глядишь, ради него готова пожертвовать собой. А он, понятно, тоже за неё боится.

— Да, — сказал рулевой, — любовь — удивительная штука. Даже самых хрупких девушек превращает в могучих воительниц. Хотя с воительницами я, может, загнул. Ну, ты понял.

Маруся добежала до бродивших у зарослей бойцов. Сразу же её нагнал Ивашка. Солдаты, конечно, всё слышали. Даже немного удивились, что не заметили ещё в лодке девочку, которая внедрилась в отряд.

— Маруся, возвращайся на корабль! — Ивашка перешёл чуть ли не на приказной тон.

— Нет! — упёрлась Маруся.

— Почему ты не хочешь, чтобы Маруся пошла с нами? — спросил Топтышка.

— Здесь очень опасно, — ответил Ивашка. — Здесь полно монстров.

— Верно, — согласился Прошка. — У тебя даже оружия нет.

— Есть! — Маруся показала свой пистолет.

— Этого недостаточно, — возразил Ивашка.

— Вы ни за что не протянете без санитара, — сказала Маруся.

— Мы уже научились зашивать раны, — ответил Прошка. — Даже аптечки взяли с собой. Но знаете, санитары не бывают лишними. Лично я, когда рядом такие, как Маруся, всегда чувствую себя в безопасности. Так что получается, что она меня защищает. Всех нас защищает. А мы все защищаем друг друга. И пока мы вместе — с нами ничего не случится. Так что идём все вместе. Правильно, ребята?

— Да! Да! — ответили солдаты.

Ивашка согласился взять Марусю с собой под напором друзей.

— Держись рядом и не отходи от нас, — сказал он Марусе.

Отряд вошёл в лес через свободный проход между толстыми кривыми деревьями. Заросли скрыли бойцов от глаз моряков, которые сидели в лодке, наблюдали за пляжем, переговаривались и слушали радиопереговоры, чтобы быть в курсе происходящего…

Глава 9. Джунгли

В это время капитан Хлыстов со своим отрядом продвигался через лес, прорубая путь через заросли с помощью мачете. На всякий случай он приказал всем отрядам передвигаться молча и следить за каждой травинкой. Сведений о растениях-монстрах у моряков было немного, никто толком не знал, как они выглядят. Хлыстов понимал, что монстры очень хитры и уже прямо сейчас заманивают игрушек в ловушку. Он шёл впереди и постоянно двигал во все стороны то голову, то глаза. Моряки шли настороженно и прислушивались к непрекращающемуся шелесту растительности. Пытались вычислить звуки, издаваемые монстрами, которые, по мнению многих, должны как-то отличаться от обычного шелеста листвы, которую колышет ветер.

И вот первая находка на пути отряда. На траве разбросаны мелкие и крупные осколки какого-то пластмассового устройства. Капитан внимательно изучил обломки и из любопытства начал вдруг собирать их, словно соединяя мозаику. Вместе с двумя матросами он собрал части корпуса переносной радиостанции.

— Это Первый, — доложил Хлыстов. — Обнаружена разбитая радиостанция. Похоже, поработали те самые «цветочки». Они раздробили её на мелкие кусочки. Вероятно, некоторых выживших могла ждать такая же участь. Приём.

— Первый, это «Чижик», — отвечал старпом Зубиков. — Будьте предельно осторожны. Этот остров кишит сюрпризами, несмотря на внешнюю красоту. Не дайте застать себя врасплох. Приём.

— Спасибо за напутствие, старпом. Вы знаете, насколько мы осторожны. Ни одна вонь не пройдёт мимо наших носов. Будьте уверены. Отбой.

Осматривая с изумлением обломки радиостанции, один из матросов спросил:

— Какая же сила должна быть у этих чудищ, чтоб так вот разломать довольно крепкий аппарат?

— Такая же, как у медведок, — отвечал Хлыстов. — Мы скоро сами в этом убедимся.

Отряд двинулся дальше. Капитан и ещё двое матросов рубили своими мачете сросшиеся кусты, ветви деревьев, свисавшие до земли, высокую траву. Но вскоре группа вышла на более открытую местность, где мачете уже не понадобились, и моряки вновь взяли в руки винтовки. Звуки их шагов по траве и валяющимся хрустящим обломанным веткам заглушали не только шелест травы и листвы, но и шорох свисающих с деревьев лиан. Не всех. Лишь тех, некоторых лиан, которые, стоило отряду отойти на несколько шагов, вдруг, словно змеи, уползли в кусты…

На другом краю острова двигался отряд, в составе которого оказались трое журналистов. Точнее они прикрепились к отряду и, как все, носили одинаковые комплекты брони. Оружие работникам слова и правды не полагалось. Во-первых, не было должных навыков, а во-вторых, у них внушительная вооружённая охрана. Они лишь шли следом, наблюдали, фотографировали и записывали комментарии происходящего на диктофон:

«Если бы остров был безопасным, здесь можно было бы прогуляться, посмотреть на окружающую природу. Мы попали в фантастический поистине мир. Смотришь на эти необычные деревья и забываешь обо всём. И этим и опасна здешняя природа. Залюбуешься — и не заметишь, как станешь добычей хозяев острова. Так что истинным эстетам здесь не место. Они здесь легко потеряют бдительность. А именно она здесь и нужна, чтобы выбраться отсюда живым».

Проходя через заросли, отряд остановился, так как один из матросов заметил свисающие с дерева две чёрные ленты. Подняв головы, моряки увидели висящую на ветке морскую бескозырку с грязной белой тульёй. Возглавлявший отряд матрос доложил о находке:

— Говорит Третий. Обнаружена беска. Потерял кто-то из выживших. Которого наверняка уже нет в живых. Приём.

Находку прокомментировал репортёр:

«Только что наш отряд нашёл чью-то бескозырку. Страшно представить, что могло случить с потерявшим её беднягой. Она висит на дереве. Её не могли швырнуть туда умышленно. Она свалилась с жертвы, которую съели местные монстры».

Один моряк забрал бескозырку и положил к себе в рюкзак. Бескозырка принадлежала матросу с пропавшего судна «Трутень». Отряд двинулся дальше…

Старпом Зубиков сообщил о наступлении темноты. Солнце медленно уходило за горизонт. В начале вечера в зарослях джунглей было ещё более-менее светло. Очень скоро придётся достать фонари. Хотя разумней было бы вообще отложить поисковую операцию до следующего утра. Спешку можно объяснить двумя причинами. Во-первых, многие считали, что застрявшие в джунглях выжившие могли находиться в смертельной опасности и вряд ли продержались бы до утра, а во-вторых, отважных моряков ночная тьма никогда не пугала. Возможно, они просто ни разу не сталкивались с врагом во тьме лицом к лицу, и, расхрабрившись, переоценили свои силы. Но теперь уже поздно прерывать операцию в самом её разгаре. Да и остров небольшой сам по себе. Большой командой его можно успеть обыскать до полного захода солнца.

Там, где невозможно было пройти, и свободных проходов поблизости не встречалось, густые заросли рассекались тяжёлым мечом Ивашки-Помогашки. Через прорубленные бреши отряд проходил колонной по одному. По плану все отряды шли зигзагом, чтобы охватить как можно больше мест, не возвращаясь, если что-то будет пропущено. Ивашка время от времени вытаскивал из кармана компас, чтобы свериться с направлением и убедиться, что его группа не заблудилась.

Я бывал в густых лесах. Но этот лес был наиболее густой. Такую густоту я вижу впервые в жизни. Казалось, что кроны деревьев намного больше, чем их стволы. На верхних ветвях листва пышная, как парик на голове. Но на нижние ветви будто слишком сильно действует сила притяжения. Всё буквально висит, касается земли. Везде висят любопытные растения, похожие на верёвки, только зелёные. Я трогал их. Даже дёргал. Не понимаю, зачем, но это было как-то забавно. Почти все оказались прочные. Только парочка оторвалась. Но одна вдруг взяла и уползла наверх. Что это? Может, это была какая-то разновидность змеи? Ей не понравилось, что её дёргают? После этого я решил не играться с растениями. Я просто собирал образцы местной флоры. К слову, я отрезал кусок того верёвочного растения, равный четырём длинам моей руки. После возвращения домой я его исследую и проверю, может ли такое растение стать природным заменителем привычной нам верёвки…

…Я шёл по лесу. Местами он был непроходим. Я искал бреши в плотных зарослях, чтобы пройти дальше. Всё вокруг поистине завораживало. Чужеземный лес манил своей загадочной красотой. Равно как и пугал ею же. Когда слышишь шелест и шорохи и видишь, как колышутся кроны деревьев наверху, понимаешь, что снаружи дует ветер. Но когда ветер перестаёт шевелить деревья, а звуки при этом продолжают доноситься — возникает чувство, что ты здесь не один. Я продолжал идти вперёд, сжимая в руках ружьё. Я был готов дать отпор обитающим здесь существам, если они поведут себя агрессивно и нападут из засады…

Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»

Ивашка, как всегда, отличался от своих товарищей красной капюшон-маской своей куртки вместо шлема. Он теперь был единственным носителем фанатской одежды, тогда как гики из его отряда уже давно избавились от фанатских нарядов, ибо подобные чудаковатости уже были не к месту. Но, похоже, только он был счастливым обладателем «чудо-маски», дающей прилив храбрости в любой ситуации. Неудивительно, что он не расстаётся с этой курткой. Кажется, что сам Игромен зарядил куртку своей суперсилой, и каждый, кто её надевает — обретает эту суперсилу, пока носит на себе. А ведь были времена, когда храброму Ивашке никакая куртка не была нужна.

Заметив, нечто лежащее в траве, Ивашка поднял полусогнутую руку, дав жестом команду остановиться. Отряд застыл. Ивашка подошёл ближе и, нагнувшись, увидел лежащее в траве двуствольное ружьё. Бойцы тоже захотели взглянуть на находку и столпились возле Ивашки.

И лишь Маруся заметила справа в траве мелкие кусочки белого пуха. Откуда мог здесь взяться пух? Кусочки, словно следы, вели через барьер несильно плотных зарослей. Стало очень любопытно, хотя страх тоже рос. Маруся захотела лишь ненадолго, на пару секунд посмотреть, есть ли тут что-то, что могло здесь разбросать пух. Она сжала в руке пистолет и осторожно вошла в кусты. Странно, что она не додумалась сообщить всем о находке. Нет, она, конечно же сообщит. Только иным образом.

— Это Восьмой. Мы нашли ружьё, — доложил Ивашка. — Кто-то из выживших потерял его. Приём.

— Принято, — ответил капитан Хлыстов. — Ружьё могли потерять в лесу, только когда убегали от здешних обитателей, либо хозяин ружья стал их обедом. Поэтому будьте предельно бдительны. Приём.

В этот момент за спиной стоявшей с краю солдата-девушки, высокой серой кошки в бронекостюме, свисавшая с дерева лиана вдруг подняла свой конец и зависла у её плеч. Затем кончик лианы стал медленно подниматься к её затылку.

— Ружьё исправно, — сказал Прошка, подняв ружьё одной рукой и осмотрев его. — Не стоит здесь бросать.

— У нас уже есть ружья, — ответил Ивашка.

— У Маруси нет. Ей дадим.

— Она стрелять не умеет.

— Понаблюдает за нами — научится. Да, кстати, где она?

Солдаты огляделись и поняли, что Маруси нигде нет. И тут же сообразили, где она, услышав неподалёку её визг.

— Там! — указал один из бойцов на кусты позади.

Бойцы рванули на крик. Но едва сорвавшаяся с места кошка вдруг оказалась схвачена ожившей лианой. Жёсткий растительный жгут обвил её голову со шлемом и зажал ей рот, и та едва мычала, но её мычание никто не услышал.

Отряд примчался на место, застав испуганную Марусю, смотревшую наверх полными ужаса глазами. Солдаты стояли на траве, на которой дорожкой валялись редкие кусочки ваты. В нескольких шагах лежали более крупные куски белой ваты. Над кучей ваты на ветвях близко стоявших друг к другу деревьев висели разорванные широкие куски ткани. На оторопевших солдат свысока смотрело навечно застывшее, полное страха лицо лиса-моряка в тельняшке и чёрных штанах. Его тело было разорвано на четыре части и выпотрошено. Теперь это лишь тряпьё, хоть на него и страшно смотреть.

— Это его ружьё, — пробормотал Ивашка вполголоса.

— Кто же его так? — вопрошал один из солдат.

— Это хищные цветы? — спросил Прошка.

Ивашка зажал кнопку рации, прикреплённой к левому плечу.

— Первый, это Восьмой. Мы нашли мертвеца. Его растерзали. Приём.

— Новость кошмарная, — ответил Хлыстов. — Этого мы и боялись. Соберите останки и продолжайте движение. Мы не оставим здесь даже мёртвых. У нас ещё есть надежда, что мы сможем найти хоть кого-то живого. Приём.

Пока отряд снимал с дерева останки моряка и собирал с травы вату, одному бойцу грозила смертельная опасность. Её пыталась задушить живая лиана, обвив голову и сдавливая, словно удавка. Рот заблокирован, жертва могла только мычать. Но мычание было не таким громким, каким мог бы быть крик. Наконец, кошка сообразила, что она в шлеме. Тот тоже гнулся от сдавливания, но медленнее. Тогда девушка расстегнула ремешок на подбородке и стала с трудом вытаскивать голову из скользкого пластикового шлема. Спрыгнув на ноги, она почувствовала облегчение. А лиана скрылась в зарослях, утащив шлем.

Тут же вернулся отряд, обнаружив приходившую в себя кошку.

— В чём дело? — поинтересовался Ивашка, — Что-то случилось?

— Кто-то пытался меня убить, — ответила кошка.

— Полагаю, все знают, кто, — заметил Прошка.

Ивашка вновь связался с капитаном.