Бесплатный фрагмент - Братья Гроховские и гравитационный бардак. Безликий город

***

Святослав ворвался в гараж, как маленький ураган. Дверь с глухим стуком ударилась о стену, а с полки на миг качнулась жестяная банка с гвоздями. В правой руке он сжимал пластиковую бутылку уже теплого лимонада, и так же почти пустого, на дне плескался один глоток. В левой он держал почти прозрачный пакетик сухариков, от которого осталась лишь горстка крошек и соли на сгибе пальцев. На нём была белая футболка, чёрные шорты и разношенные кеды, а рыжие кудрявые волосы от жары прилипли ко лбу, хоть он и сдувал их каждую минуту.

— Митя! Ну долго ты там возиться будешь? — крикнул он с порога, сдувая со лба светлую чёлку. Его голос звонко разлетелся по бетонным стенам и затерялся среди отцовских инструментов, развешанных на настенных щитах.

Дмитрий даже бровью не повёл. Он сидел на табуретке, ссутулившись, почти носом уткнувшись в небольшой зелёный текстолит. Его тонкие и точные пальцы, держали паяльник, который на миг выдохнул сизым дымком. На плате уже красовался крошечный диод, стеклянная капля с двумя тонкими ножками, и Дмитрий припаивал его с такой осторожностью, будто тот был живым. Одет он был парадно, будто собрался на праздник: белая рубашка, красная жилетка, чёрный галстук-бабочка, чёрные брюки и начищенные туфли. Та же рыжая копна кудрей, что и у брата, но аккуратно приглаженная, хотя одна прядь всё равно упрямо выбивалась вперёд. Со стороны он выглядел как настоящий учёный, который вот-вот запишет на доске формулу, переворачивающую мир, а не просто чинит старый пульт в гараже.

— Не ори, — сказал Дмитрий, даже не повернув головы. Голос у него был тихий, но твёрдый, как припой, который он держал в руке. — У меня пайка тонкая. Если дёрнусь — всё насмарку.

Святослав картинно закатил глаза, так, что стали видны только белки. Он сделал два шага к столу, переступив через валяющийся на полу моток проводов, и заглянул брату через плечо. Увидев знакомую зелёную плату с квадратной площадкой для батарейки, он насмешливо выгнул бровь:

— И что на этот раз? Универсальный отпугиватель тли?

— Нет, — спокойно отозвался Дмитрий, не отрывая взгляда от платы. — Это пространственный перемещатель. — паяльник на секунду замер в воздухе. — А отпугиватель тли я сделал ещё в среду. Он позади тебя, на верхней полке.

Святослав обернулся. Среди отцовского хлама действительно стояло странное сооружение: металлическая коробка от печенья, оплетённая цветными проводами, с торчащей антенной из вязальной спицы. А сверху на этой коробке, как на пьедестале, восседал садовый гном с красным колпаком и улыбкой до ушей, которому кто-то пририсовал маркером очки.

— Ну и толку? — фыркнул Святослав, ткнув пальцем в гнома. — Он же не работает! Я и сам видел. Мама сказала, что тля на розах так и сидит.

Дмитрий выдохнул. Положил паяльник на подставку, от чего тот тихо цокнул металлом о металл, и повернулся на табуретке лицом к брату. На его пальцах остались рыжеватые пятна канифоли, а на идеально выглаженных брюках виднелись мелкие ожоги от капель припоя, которые он, кажется, даже не замечал.

— Зато гном на нём хорошо смотрится, — пожал он плечами с лёгкой улыбкой. — И не кривись. Ты вообще зачем пришёл? Я занят.

Святослав поставил бутылку на стол от чего в стеклянной кружке Дмитрия, где давно остыл чай, жалобно лязгнула ложка, звякнув о стенки. Пакетик сухариков он швырнул рядом, и тот беззвучно шлёпнулся, выпустив облачко соляной пыли.

— Слушай, Мить, — сказал Святослав, в голосе которого вдруг прорезалась злость, которую он пытался спрятать, но не мог. — Мне это уже надоело. Лето только-только началось. Солнце, жара — все пацаны уже на озере, с трубы ныряют, а ты сидишь тут, в полумраке, в этой своей жилетке, как на выпускном, и пылью зарастаешь! Что, нельзя эту твою плату отложить до дождя?

Дмитрий медленно положил руку на плату, словно защищая её от братниных слов.

— Я три месяца над этим сижу, Свят, — сказал он тихо. — Это не просто игрушка. Если я соберу перемещатель, он докажет, что пришельцы существуют. Докажет не только нам, а всему городу. А если я отвлекусь сейчас, на последних деталях, всё пойдёт прахом. Я уже заканчиваю, и сегодня-завтра начну тест.

Святослав шумно, с присвистом выдохнул, так, что чёлка подпрыгнула. Он упёр руки в бока и наклонил голову, как бык перед броском. Белая футболка на нём промокла от пота, а на кедах красовалось свежее масляное пятно.

— Ты в прошлом году тем же занимался, — сказал он, чеканя каждое слово. — Помнишь? Собрал тот жуткий ящик с лампочками, подключил к телевизору, и ничего не доказал! Только пробку выбил и маму перепугал. Сейчас-то что изменилось?

— В прошлом году я ошибся в расчётах, — спокойно ответил Дмитрий, хотя пальцы его чуть заметно сжались в кулак. Галстук-бабочка чуть съехал набок от его резкого движения, но он не стал его поправлять. — Теперь всё иначе. Я всё перепроверил.

— И что, — усмехнулся Святослав, криво улыбнувшись, — ты всерьёз думаешь, что вот сейчас возьмёшь эту плату, нажмёшь кнопку — и докажешь всему миру, что наш городок стоит на месте, где упала летающая тарелка? И что она, эта тарелка, до сих пор под нами, в земле, как огромная железная капсула?

Дмитрий поднял глаза. В них, блеснул странный, почти мальчишеский огонёк. Рыжие кудри упали на лоб, и он машинально откинул их назад, как делал всегда, когда волновался.

— Я думаю, — сказал он очень медленно, — что если мой перемещатель сработает, у нас появится шанс попасть в Талов.

Святослав замер, и даже дышать перестал на секунду. В гараже повисла такая густая тишина, что слышно было, как где-то на потолке бьётся о стекло одинокий жук.

— Талов? — переспросил он одними губами. — Ты серьёзно?! Это же закрытый город! Его вообще нет ни на одной карте! Это миф. И пришельцев, Митя, тоже нет. А если они и есть, — он повысил голос, уже почти крича, — то точно не на нашей планете! Ты слышишь?

Он замолчал и уставился на брата, ожидая ответа. Но Дмитрий медленно повернулся обратно к столу, взял паяльник, и от его острия снова потянулся прозрачный дымок. Святослав открыл рот, чтобы добавить ещё что-то, но слова застряли в горле.

Он понимал, что спорить с братом бесполезно, и сколько бы он ни пытался, вытащить Дмитрия на свежий воздух не получится. Всё равно что уговаривать стену пойти погулять. Но Святослав был не из тех, кто сдаётся после первой неудачи. Он переступил с ноги на ногу, скрипнув кедами по бетонному полу, и в голове у него вдруг зажглась лампочка, совсем как та, что висела над верстаком, только гораздо ярче.

— Слушай, Мить, — сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее и заинтересованнее. — А что за перемещатель ты пытаешься собрать? Ну, расскажи.

Дмитрий даже не поднял глаз. Кончик паяльника коснулся платы, и на секунду запахло горячей канифолью.

— Это пространственный перемещатель, — ответил он, словно объяснял прописные истины. — Я вложил сюда всё: плату от старого пульта, диод из папиных электронных часов и некоторые запчасти от микроволновки. А что?

Святослав пожал плечами и сделал шаг ближе, заложив руки за спину, как будто он не просто его брат близнец, а важный проверяющий.

— Да так, — протянул он, разглядывая проводки на столе. — Просто интересно звучит.

— Ещё интереснее будет, когда мы при помощи него в Талов попадём, — сказал Дмитрий. Он наконец оторвал взгляд от платы и повернул голову к брату. Глаза его блеснули в полумраке гаража, живые и любопытные, чуть прищуренные, как у человека, который привык всматриваться в мелкие детали. — Не зря же я нашёл его координаты.

— И как будет работать твой перемещатель? — спросил Святослав, присаживаясь на край верстака. От этого движения с полки чуть не слетела банка с шурупами, но он вовремя подхватил её локтем.

— Всё просто, — Дмитрий взял в руки небольшой пульт, похожий на телевизионный, только с множеством лишних кнопок и подписанных маркером. — Вводишь координаты, нажимаешь нужную кнопку — и вуаля. Мы в любом месте, каком захотим. При помощи него мы сможем и на Марсе побывать!

Он произнёс это так уверенно, будто уже держал в руках билеты в один конец.

— То есть это телепорт? — переспросил Святослав, прищурившись.

Митя снова отвернулся к столу и принялся припаивать что-то в другом конце платы — маленькую деталь, похожую на серебряную горошину.

— Ну… типа того, — пробормотал он. — Приходи завтра утром, испытаем на месте.

Святослав едва сдержал торжествующую улыбку. Он ждал этих слов. Знал, что брат обязательно их скажет — потому что Дмитрий никогда не упускал возможности показать своё изобретение в деле, даже если оно было собрано из хлама и держалось на одном энтузиазме.

— Ладно, — сказал Святослав с притворной серьёзностью. — Договорились. Завтра так завтра.

Он знал, что у брата снова ничего не выйдет. Как и в прошлый раз. Как и в позапрошлый. Перемещатель, скорее всего, даже не зажжётся, а если и зажжётся — то лишь для того, чтобы моргнуть лампочкой и на этот раз вырубить свет во всём гараже. Но Святослав знал и другое: завтрашняя попытка хоть на время отвлечёт Дмитрия от его бесконечных изобретений. Пусть он повозится, поверит, разочаруется, а потом, может быть, наконец согласится пойти на озеро, как все нормальные пацаны.

— Приду, — повторил Святослав, уже направляясь к выходу. На пороге он обернулся. Рыжие кудри упали ему на глаза, и он сдул их привычным движением. — Но если завтра утром ты опять не выйдешь из гаража — я тебя сам за шиворот вытащу. Понял?

Дмитрий даже не обернулся. Только махнул рукой — мол, иди уже, не мешай. От паяльника снова потянулся дымок, и тишина в гараже стала прежней, наполненной только шипением припоя и тиканьем старых часов на стене.

Святослав вышел на улицу. Солнце ударило в глаза, и он прищурился, на мгновение ослепнув после полумрака. Воздух был горячим, пахло нагретой травой и бензином от соседнего открытого гаража. Он глубоко вздохнул, поправил мокрую футболку и зашагал по дорожке, уже предвкушая, как завтра утром увидит разочарованное лицо брата, когда перемещатель откажется перемещать ровно всё, что угодно, кроме разве что пыли с полок.

***

Следующим утром Святослав проснулся от громкого грохота, донёсшегося со двора. Он сел на кровати, потёр глаза и покосился на соседнюю постель. Она стояла пустая, скомканная, и с одеялом, свесившимся до самого пола. Солнце уже стояло высоко, и сквозь шторы пробивался яркий, почти белый свет. Святослав глянул в окно и присвистнул.

— Вот блин! Сколько же я проспал? — пробормотал он, соскакивая с постели.

Он даже не стал заправлять кровать, просто натянул на себя шорты и футболку, сунул ноги в кеды, даже не зашнуровав их как следует, и уже собрался выскочить в коридор, как вдруг на пороге комнаты столкнулся с отцом. Тот стоял в своей старой майке и домашних штанах, держа в руке кружку с кофе, и смотрел на сына с подозрением.

— Куда бежишь? — нахмурился отец. — Где пожар?

Святослав на секунду замялся, но быстро нашёлся:

— Нигде. Я к Мите опаздываю. Он хочет показать мне свой перемещатель, вот я и бегу.

Отец поперхнулся кофе.

— Перемещатель? — переспросил он, и брови его полезли вверх. — Этот пакостник ещё и паяльник мой трогал? Ну я ему покажу сегодня! Я ему устрою перемещение на дачу — через пару подзатыльников!

Но Святослав уже не слушал. Он проскочил мимо отца, как юркая ящерица, и в мгновение ока слетел с третьего этажа до самого первого. За спиной мелькали перила, под ногами хлопали ступеньки. Он даже не заметил, как пробежал несколько улиц и переулков, обогнул старый продуктовый магазин, перепрыгнул через лужу и наконец влетел в распахнутые ворота гаража. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но на лице уже расплывалась улыбка.

Дмитрий стоял у стола и ждал его. На губах играла торжественная, даже немного загадочная улыбка, а в руках он держал свою кружку с уже давно остывшим чаем. Увидев брата, он поставил кружку на стол и взял собранный им пульт.

Но выглядел Дмитрий неважно. Как понял Святослав, он так и не возвращался домой. Брат всю ночь провёл в гараже, пытаясь довести своё изобретение до ума. Его обычно аккуратные волосы, сейчас торчали во все стороны, словно он только что снимал с головы статическое электричество. Под глазами залегли тёмные круги, жилетка была расстёгнута, рубашка помята, а галстук-бабочка съехал куда-то набок и висел на одной резинке. Уставший, с опухшими веками взгляд делал его похожим на отца, особенно когда тот не высыпался после ночной смены.

Святослав упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Прости, — выдохнул он, поднимая голову. — Я забыл поставить будильник.

Дмитрий махнул рукой:

— Ничего страшного. Я десять минут назад закончил собирать корпус перемещателя. Только бате не говори, что я три его станка израсходовал, чтобы их нагреть и в пульте отверстия для кнопок сделать. А то он меня живьём закопает где-нибудь под бугром.

Святослав подошёл поближе и взял пульт в руки. Тот и правда походил на обычный телевизионный пульт, только снаружи торчало несколько крупных, нестандартных кнопок — красных, жёлтых, зелёных, и весь он был плотно обмотан синей изолентой, местами неровно, пузырями. Там, где у обычного пульта горит лампочка, из маленького отверстия торчала тонкая антенна, которую Святослав сразу узнал — она была от их старой машинки на радиоуправлении, которую они разбили ещё два года назад.

— И думаешь, это сработает? — с сомнением спросил Святослав, поворачивая пульт в руках.

Дмитрий забрал его обратно и принялся разглядывать, словно видел впервые.

— Не знаю, — честно признался он. — Надеюсь, что да. В этот раз я не мог напутать расчёты. Я три раза всё перепроверил, Свят.

Святослав нетерпеливо мотнул головой, и рыжие кудри хлестнули его по щекам:

— Ну так, запускай!

Дмитрий хмыкнул и взял со стола мятый листок бумаги, исписанный мелким, почти нечитаемым почерком. Там столбиками шли какие-то цифры и буквы — координаты, как догадался Святослав. Дмитрий принялся сосредоточенно вводить их на пульте, нажимая на кнопки с таким видом, будто разминировал бомбу.

— Пока никакого экрана нет, — буркнул он, не отрываясь. — Поэтому вводить координаты лучше всего без ошибок. Одна лишняя цифра — и мы можем оказаться где угодно, хоть в центре Атлантического океана.

Святослав нахмурился и переспросил:

— А куда ты вообще вводишь координаты?

Дмитрий на секунду оторвался от пульта и недоумённо посмотрел на брата, как будто тот спросил что-то совсем очевидное.

— Это же очевидно, — пожал он плечами. — На пульт.

— Да нет, я не об этом! — взмахнул руками Святослав. — Куда ты хочешь нас переместить? Какое место?

Дмитрий снова уткнулся в листок, нажал последнюю кнопку, и только после этого поднял глаза на брата. В них мелькнула лукавая искорка.

— Для первого раза я взял координаты пустыря за городом. Там, где все играют в футбол, помнишь? Сейчас там как раз пусто и безопасно, никто не помешает. Там мы и окажемся.

— Ну так нажимай уже! — воскликнул Святослав, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Чего ждёшь?

— Подожди, — сказал Дмитрий, поднимая ладонь. — Есть одно важное условие. Понимаешь…

Он повернулся спиной к брату и стал перебирать какие-то вырванные из тетрадей листы, испещрённые каракулями, схемами и рисунками. Среди них Святослав заметил несколько забавных набросков — человечков-стикманов, держащихся за руки, и ещё какие-то фигуры с коробками и цветами. Наконец Дмитрий вытащил один лист и повернулся к брату.

— По моим подсчётам, чтобы переместить сразу два объекта, нужно, чтобы они соприкасались друг с другом. Вот, нашел!

Он протянул Святославу лист бумаги. На нём был нарисован ряд смешных человечков — палочковые стикманы с головами-кружочками. Двое из них держались за руки. Рядом другие: один из них держал коробку, второй — что-то похожее на цветок, а третий — продолговатый комок с ушами, который с большим трудом можно было опознать как кошку.

— Видишь? — пояснил Дмитрий, водя пальцем по рисунку. — Если я хочу взять с собой коробку, то мне нужно держать её в руках. Так же работает с растениями и животными. Всё, что соприкасается с тобой, перемещается вместе с тобой.

Святослав всмотрелся в рисунок, потом перевёл взгляд на брата и фыркнул:

— А! Так это кошка? А я думал, это навозная куча с глазами.

Дмитрий закатил глаза.

— Очень смешно. Давай свою руку, юморист.

Он протянул ладонь, и Святослав, всё ещё усмехаясь, взял его за руку. Ладонь брата была чуть влажной и горячей, видимо, от волнения. Дмитрий глубоко вздохнул, посмотрел на пульт, потом на брата, и нажал на большую красную кнопку в центре.

Сначала ничего не произошло. Пульт в руках Дмитрия только тихо и монотонно загудел, как старый трансформатор. Затем в гараже, тускло, рывками, начала мигать лампочка на потолке, будто кто-то щёлкал выключателем. Следом задрожала настольная лампа, заморгала, и погасла. И вдруг по гаражу пробежал лёгкий тёплый ветер, как перед грозой, и бумажки на столе взлетели в воздух, закружились, словно снежинки.

Святослав почувствовал, как его рука дёрнулась в обратную сторону, он чуть было не отпустил брата от неожиданности. Но Дмитрий сжал его пальцы крепче, почти до боли, и крикнул:

— Не отпускай руку! Иначе ничего не получится! Закрой глаза!

Братья разом закрыли глаза. Святослав успел заметить, как воздух вокруг них стал густым, вязким, как кисель, и в следующую секунду комнату озарила ярчайшая вспышка, пронизывающая даже сквозь закрытые веки. Гул перешёл в визг, который тут же оборвался, и наступила тишина.

***

Открыв глаза, братья тут же зажмурились от яркого света, который резанул по зрачкам, будто они всю жизнь просидели в тёмном подвале. Но когда глаза привыкли, они стали медленно оглядываться по сторонам, и с каждой секундой удивление на их лицах росло.

Вокруг не было стен, не было полок, заваленных отцовским хламом, не было и бетонного пола, пахнущего машинным маслом и бензином. Вместо этого вокруг возвышались высокие, зелёные деревья с густыми кронами, сквозь которые пробивались солнечные лучи и падали на землю золотистыми пятнами. Где-то в ветвях звонко, радостно и беззаботно заливались птицы, а воздух… он был совсем другим — чистым, прохладным, пахнущим травой цветущими пионами. Святослав глубоко вдохнул и почувствовал, как лёгкие наполняются свежестью, какой не бывает даже в самом чистом месте их городка.

Дмитрий стоял рядом, широко раскрыв глаза, и его губы шевелились беззвучно. Наконец он выдавил из себя:

— У нас получилось.

А затем подпрыгнул так высоко, что едва не задел головой нижнюю ветку ближайшего дерева, и закричал что было сил:

— У нас получилось! Ай, горячий!

Пульт в его руке нагрелся так сильно, что Дмитрий принялся перекидывать его с одной ладони на другую, как горячую картошку, шипя и пританцовывая на месте.

— Нагрелся, зараза! — фыркнул он, дуя на пальцы.

Святослав же стоял как вкопанный. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Его ещё сонный мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение: может, они просто уснули в гараже? Может, это сон? Но ветер же шевелил волосы, птицы пели, а под ногами была мягкая трава, усыпанная мелкими белыми цветками. Он медленно повернулся вокруг себя, пытаясь осознать что это реальность.

Дмитрий схватил его за плечи и принялся энергично трясти, как грушу.

— Я сделал это! — восклицал он звенащим от счаться голосом. — Мой перемещатель работает! Свят, ты понимаешь? Работает!

Святослав открыл рот и выдавил из себя по слогам, словно пробуя незнакомое слово на вкус:

— О-ба-лдеть…

Но Дмитрий уже не слышал его. Он крутился на месте, размахивая пультом, и тараторил, перебивая сам себя:

— Представляешь, что нас теперь ждёт! Да мы теперь можем хоть на Луну переместиться! Или… — он задумался на секунду, потирая подбородок. — Можно на необитаемый остров! Хотя нет… Точно же! Мы в Талов хотели! Нужно срочно возвращаться в гараж!

Святослав выставил вперёд ладонь, останавливая брата.

— Подожди, — сказал он медленно, всё ещё переваривая случившееся. — Я не могу поверить. Ты собрал и только что использовал телепорт?

Дмитрий активно закивал, и его рыжие кудри запрыгали во все стороны, словно живые.

— Ага! — выпалил он с гордостью.

Святослав покачал головой, не в силах сдержать улыбку:

— Оболдеть… И где мы сейчас?

Дмитрий огляделся по сторонам, прищурился, вспоминая, и уверенно указал пальцем куда-то в сторону густых зарослей:

— Судя по координатам, которые я ввёл, мы на пустыре за городом. В той стороне, — он ткнул вперёд, — должна быть дорога.

— Не может быть такого! — выдохнул Святослав. — Как ты…

Но Дмитрий уже схватил его за руку и потащил вперёд, продираясь сквозь кусты и высокую траву:

— Пойдём скорее, посмотрим!

Они прошли через заросли, раздвигая ветки и отмахиваясь от комаров, и через пару минут вышли на пыльную просёлочную дорогу. Святослав повернул голову в сторону города, который показался на горизонте. В дали виднелись знакомые крыши, трубы, водонапорная башня. Но всё выглядело чужим, будто он видел его впервые. Город был там, где и должен быть, и в то же время Святослав не узнавал ни одного ориентира.

Он замер, и с его губ сорвалось:

— Не может быть… Как так?

Дмитрий сиял, как начищенный пятак. Он подскочил к брату и заговорил быстро-быстро, жестикулируя пультом:

— А представь себе! Мы там сможем и в Москву, и на Камчатку. Просто вводишь координаты — и всё, ты там, где хочешь! Может, сегодня же в Талов рванём? А?

Святослав потёр лоб, пытаясь собраться с мыслями. Голова всё ещё шла кругом, а слова брата долетали до него с каким-то эхом.

— В Талов? — переспросил он задумчиво. — Слушай, Митя… Может, тебе стоит сначала отдохнуть? Ты целую ночь не спал.

Дмитрий фыркнул и гордо выпрямился, хотя его и без того помятая рубашка болталась на нём мешком, а галстук-бабочка окончательно съехал набок:

— Ничего себе! Да я бодр как стёклышко! Ты посмотри на меня!

Святослав беглым взглядом осмотрел брата с головы до ног.

— Вот именно, — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Волосы во все стороны, одежда мятая, а лицо такое, будто по нему катком проехали. Да и честно говоря, я тоже немного запутался. Давай сегодня отдохнём, а завтра утром — в Талов?

Дмитрий нахмурился, задумчиво посмотрел на пульт, потом на город вдалеке. Он прошёлся туда-сюда по дороге, размахивая пультом, как дирижёрской палочкой, и наконец остановился.

— Хорошо, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Но только пообещай, что завтра ты будешь рядом.

Святослав шагнул к нему и протянул раскрытую ладонь:

— Ладно, обещаю.

Братья обменялись крепким рукопожатием, а потом Дмитрий рывком притянул Святослава к себе и обнял его за плечи, так, как они делали в детстве, когда мирились после ссор или просто радовались чему-то важному. И они пошли по пыльной дороге обратно к городу, а за их спинами в такт шагам качались верхушки деревьев, и птицы всё так же звонко пели над пустырём, будто праздновали чудо, которое только что случилось.

Дмитрий шагал бодро, размахивая пультом, как победным флагом, и его глаза горели восторгом, которого Святослав не видел у брата уже очень давно.

— А ты представляешь, сколько всего мы сможем узнать благодаря тому, что у нас есть такой аппарат! — тараторил Дмитрий, не умолкая ни на секунду. — Да мы все места, связанные с пришельцами, можем посмотреть! Новгород, Тверь, Санкт-Петербург! Представь себе! А ещё вы говорили, что я сумасшедший. А оно вон оно что — я просто гений!

Святослав шёл рядом, опустив голову, и смотрел себе под ноги. Голос брата доносился до него будто сквозь толщу воды, и слова долетали, но не оседали в сознании. Только предпоследняя фраза зацепилась за что-то внутри, и он поднял взгляд:

— Я так не думал, — сказал он тихо. — Я знал, что ты одержимый своими идеями. Но никогда не называл тебя сумасшедшим.

Дмитрий только отмахнулся, не сбавляя шага:

— Ну да, я одержимый. И что? Зато теперь, если я захочу…

Он продолжал говорить, но Святослав уже не слушал. Внутри у него творилась странная каша. Он никак не мог понять, что с ним происходит. С одной стороны, где-то глубоко в груди тлела злость. Злость на то, что этот безумный эксперимент сработал. Ведь он так надеялся, что перемещатель откажется работать, что брат разочаруется и наконец выйдет из гаража, чтобы просто побыть обычным мальчишкой. Но всё пошло не по плану. А с другой стороны — он был рад за Дмитрия. Искренне рад. Его брат, который ночами не спал, паял, считал, переделывал, в который раз ошибался и начинал заново, его брат сделал то, что многие учёные пытались создать больше двухсот лет — телепорт из старого пульта и запчастей от микроволновки.