
Отрок спал, объятый тихими грезами. А недалеко темнел бор, укрытый туманным саваном в ночи.
Вдали уже показались первые лучи рассвета. Денница расстелила над ещё сонным, пробуждающимся лесом свои золотистые, белые, нежно-голубые покровы, суля погожий денёк.
Очнувшись ото сна и вдохнув глоток утренней свежести, малец вдруг заметил, что бор куда-то спрятался, исчез за густой пеленой. Сердце его встревожилось, и он начал роптать:
«А что, если за этой дымкой бора уж нет? Обидно будет — ведь он краше любого сада у хаты. Пойду-ка проведаю».
Когда он бежал по дорожке, прохладная роса умывала его личико, лёгкий ветерок раздувал румянец, а лучи, отражаясь в его глазах, словно в голубом родничке, позолотили ему тропинку, ведущую к дальним туманам, к самому бору.
Приподнявшись над горизонтом, светило притомилось над хвойной грядой, наливное, тяжёлое, — казалось, ещё миг, и оно сорвётся с неба и покатится громадным, огненным колесом по волнистому окоёму. Мягкой, но спешной поступью малец бежал ему навстречу, сияющему сквозь розоватую дымку. И снова заныло в груди у него:
«А что, если оно сегодня и не подымится вовсе? Большая была бы потеря — ведь там, в вышине, обычно такая благость светит, аж глаза слепнут…»
Повеяло из чащи лесной сыроватой прохладой, будто сам бор хотел освежить его разгорячённый лоб. А солнце тем временем, рассыпав сноп золотых стрел, разрывало туманные пелены, что цеплялись за ветви дымчатым покрывалом.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.