Прежде чем заговорить

Дорогие читатели!


Добро пожаловать на страницы сборника «Больше чем книга». Этот проект — действительно больше, чем просто истории, страницы и имена авторов на обложке.

Это мост, по которому вы можете пройти к себе, увидеть свою боль как источник ресурса, почувствовать, что вы не одни в своих страхах, сомнениях и переживаниях — и разрешить себе быть. Красивыми, бесполезными, уставшими, нежными, злыми, сомневающимися — но неизменно настоящими.

Вас ждут девять женских судеб и девять способов быть женщиной нового времени — проявленной, реализованной, свободной быть собой.

Вот Наталья, в прошлом врач скорой, которая поняла: «я сильная» — самая опасная фраза для женщины. А рядом Женя, которая в весе 150+ кг берёт ипотеки и путешествует с ребенком и показывает другим женщинам пример проявленности без ожиданий «когда похудею». Вот Александра, в 60 лет живущая «сочнее, чем в 47». И Анастасия, изучающая грани женской чувственности и ставшая сексологом, чтобы другие не боялись своего тела.

Сын Зарифы сейчас там, где нет мира, и она идёт в проявленность, чтобы дать ему силу. Юлия Полякова проходит свой путь познания Бога через мужчин, а Юлия Осипова строит свой бренд — уже не первый в её жизни. А вот Алиса — она верит, что мысли материальны, а мечты — это инструкция для Вселенной.

И я — Анастасия, которая когда-то верила, что её единственная «польза» — болтать, и ненавидела себя за эту бесполезность.

Я уверена: в каждой из нас вы узнаете себя. Мы рассказали свои истории, чтобы вы перестали сомневаться в себе и не чувствовать себя одинокими. Когда вам станет грустно, вы сможете открыть этот сборник и убедиться: вы со всем справитесь, как справились мы, и обретете безграничную поддержку, если откроете свое сердце.


С любовью и верой в вас,

Анастасия Селиванова,

автор проекта, «бормотолог», которая наконец заговорила.



Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

Анастасия Селиванова «Голос автора»

«То, что вы считаете своим самым слабым местом, является вашей самой большой силой».

Если бы я писала историю своей жизни, то самое начало — лет до 30 — мне хотелось бы опустить. Там мало интересных событий и много боли и стыда. Это уязвимо.

Но такие истории — мост, по которым другие могут пройти к себе. А я так долго — лет до 30 — шла от себя, а потом так мучительно возвращалась, что молчать и прижимать к сердцу этот путь — эгоизм с моей стороны. Я точно знаю: нет бо́льшего абьюзера, чем хорошая девочка. Которая не делится собой, руководствуясь псевдоблагородными мотивами: я недостаточно знаю, привлекать внимание плохо, кому нужна я и моя история. Хочется верить, что, испортившись и поделившись, я стану чуть лучше.

Или нет. Я стану чуть больше собой. И построю мост, по которому кто-то пройдет к себе проще. Ведь все, что я делаю, подчинено одной цели — вдохновлять других своим примером. Мне, видите ли, нравится быть звездой.


1 декабря 2024 года. Презентация моей книги «Переходный возраст». Я сижу на лобном месте у стола с книгами и наблюдаю, как зал наполняется людьми. Ожидается 50 человек. Мне предстоит перед ними говорить. Я так долго шла к этому, ведь с юности мечтала быть писательницей. Это — сбывшаяся мечта в моих руках, и я — заслуженная звезда этого вечера. Но за красивой укладкой, дымчатыми глазами с поволокой и покровом атласного винного платья скрыт секрет.

И вовсе не тот, что под платьем нет белья.

На самом деле, под платьем нет меня.

Есть маленькая девочка, которая в ужасе от происходящего. Она бьется в истерике и мечтает об одном: чтобы ее здесь не было. Не было в зале, а еще лучше в мире. Да, сегодня я — звезда. Но больше всего боюсь, что люди узнают, какая я на самом деле. Что за успехом увидят другую меня — самую зажатую девочку в любой компании. Ту, которую дразнили в школе, не приглашали на девичьи посиделки, не выбирали мужчины, которая всегда сидела в углу — и поделом. Ведь нет в мире более незаметного и не созданного для сцены существа, чем Настя Селиванова. Нет существа более бесполезного, и моего права существовать и проявляться тоже нет.


Все мое детство мама говорила, что я буду бормотологом. Лучше всего я умела говорить. Считалось, это единственное, что я умею — а больше ничем полезным Бог меня не одарил.

Чтобы оправдать свое бесполезное существование, надо было делать много полезных дел. Хорошо учиться, быть опрятной и вежливой, прилично себя вести, не огорчать родителей, читать умные книжки и декламировать перед гостями английские стишки на табуреточке.

Маленькой Насте очень хотелось быть полезной. Это было необходимо, чтобы выжить. Когда твое существование априори трактуется как бесполезное, нужно делать очень много — и не факт, что этого будет достаточно. Бесполезность — это пропасть без дна. Сколько ни бросай в нее полезные дела — они канут в бездну без следа.

И маленькой Насте приходилось из кожи вон лезть, чтобы оправдать прискорбный факт своего существования. Иначе мама откажется от тебя, и сдохнешь ты от голода в коробке под мостом — так казалось ребенку. Чтобы не сдохнуть, я старалась быть полезной и хорошей. Сначала в детстве — не клянчить в магазинах ерунду и уж тем более не валяться в истерике. Потом в подростковом возрасте — не трепать взрослым нервы желанием гулять с подружками и мальчиками и спокойно сидеть дома. Потом в юности — придумывать амбициозные цели, чтобы отработать все, что в меня вложили. А потом — мне 30, и я все так же стараюсь быть полезной и хорошей.

И ничего у меня не получается, и жизнь моя — череда неправильных решений, и сама я — причина вечного разочарования моих родителей, и внутри меня только стыд и боль. И больше всего я хочу быть бесполезной.

Нет.

Я хочу быть собой.

Хочу натягивать на голову колготки и петь в расческу перед зеркалом. Хочу кривляться перед камерой. Хочу прихорашиваться и дурачиться.

Я делала так когда-то. Но это было бесполезное занятие — лучше бы я больше училась и в комнате убирала. Поэтому быть собой я не могу уже давно.

К моим 15 годам никто не знал, что мне прочили профессию бормотолога. Даже среди домашних я слыла молчаливой, задумчивой, скромной и замкнутой.

О моем голосе слагали легенды — да не те, что хотелось бы. О том, какой он невыносимый. Высокий. Писклявый. Я говорю громко. Я тараторю. Меня невозможно слушать. А про пение мне вообще стоит забыть.

Когда в 30 лет опытный спикер сказал мне: «Есть, с чем работать, но у вас отличная фактура, хорошо поставленный голос, вы умело управляете им», я этим голосом чуть не подавилась. Это я-то, которая выходила в доске, и мальчишки на весь класс вздыхали: «Сейчас опять Селиванова будет пищать». Это я-то, которая в 17 лет не нашла сил громко и упорно повторять, что хочет в Литературный. Это я-то, которая никому ничего не говорила, в очередной раз замазывая синяки, оставленные пьяным мужем. И ему тоже ничего не говорила.

Это я-то, я-то…

В общем, к 15 годам я была классической самой зажатой девочкой в классе.

И хотя я была здоровым ребенком, моим слабым местом было все, что связано с дыхательными путями. Если я начинала кашлять, я кашляла упоительно, долго, упорно и вдохновенно. Как делаю все — создаю, разрушаю, пишу, танцую, люблю и ненавижу.


На моей памяти первый раз я сильно разболелась лет в 13 в поездке в Словакию. Той зимой мы с родителями по традиции поехали кататься на лыжах. В мире горных лыж есть градация трасс: от зеленых (самых простых) до черных (сложных, крутых, с перепадами). На лыжи меня поставили в 5 лет, и я сносно ездила по всем трассам, кроме черных. Я боялась. Это было для кого-то большого, сильного, опытного, как мой папа, а не для маленькой трусихи. Никакие уговоры не могли меня переубедить — я всегда выбирала пути объезда.

В один из дней мы завершали катание спуском по очень тяжелой трассе: крутая, обледеневшая, еще и начался дождь. Мне было трудно и страшно, но мама с папой сказали, что это — красная трасса, а по красной я съезжать умею. С горем пополам я спустилась — а вечером родители с гордостью показали мне карту, на которой эта трасса значилась как черная.

Плацебо сработало. Я справилась и с черной трассой. Но мне было обидно до слез. Я чувствовала себя подопытным кроликом. Я чувствовала, что меня предали, еще и сговорившись за моей спиной.

Но я не могла об этом сказать. Ведь теперь мама и папа мной гордились — я была хорошей, я была полезной. Да и что говорить о чувствах. Все позади, я съехала. Что с того, что ребенок внутри меня рыдал и чувствовал себя игрушкой в чужих руках. Детям, которых каждую зиму возят в горы, вообще плакать не положено — тем более, по таким пустякам.

Через пару дней я разболелась. По официальной версии: простудилась после купания в открытых горячих источниках и валяния в сугробах. Я кашляла несколько месяцев. Чем меня только не лечили. Постепенно кашель прошел. Растворился по мере того, как психика подавила боль от этой ситуации, чтобы я могла жить дальше — и молчать.


Как-то я поверила, что все в моей жизни может измениться. Мне было 17. Ненавистная школа подходила к концу. У меня был шанс начать все заново. Я мечтала быть писательницей и хотела в Литературный. Абсолютно бесполезное занятие, как вы понимаете.

Смелости отстоять себя и последовать за мечтой не хватило. Зато хватило вредности не идти, куда предлагали. Пошла, куда проще — на филологический, в частный институт. Писательская мечта быстро сдула паруса за бесполезностью, а делать что-то полезное я не могла, да и не видела смысла — Бог-то меня больше ничем не одарил. Зато в институте я встретила первого мужа и решила, что буду полезной хотя бы как «счастливая жена и мама».


В первый раз я вышла замуж в 21 год. И из родительского дома оказалась в доме мужа. Там тоже потребовалось быть хорошей. Следить за домом. За собой. Жонглировать ролями хозяйки, королевы и шлюхи в зависимости от комнаты — ну вы знаете эту присказку.

Судя по реакции мужа, получалось плохо. Что бы я ни делала, этого было недостаточно. Когда мы ссорились, я чувствовала себя как в родительском доме: муж игнорировал меня молчанием и холодом злее, чем обитель Белых Ходоков. Меня для него будто не существовало. Так могло длиться день, два, неделю. Как-то, когда я уже была беременна, мы не разговаривали почти месяц. Может быть, так и не начали бы, если бы не мой день рождения.


Ребенка я родила в 23 года. Не спрашивайте, почему пошла на это, несмотря на все сложности наших отношений. Я упорная, а на тот момент я упорно верила, что ничего не стою и всеми силами стремилась спрятаться за роль жены и мамы.

Когда нашему сыну Арсению было пару месяцев, мы с мужем в очередной раз разругались. Через пару дней я, как обычно, пришла мириться — и встретила то же молчание.

Рождение ребенка действительно меняет женщину. Какой бы малахольной я тогда ни была, Арсений хоть немного разворошил мой затухающий огонь.

Это был первый раз, когда я разозлилась на мужа и подумала: «Ну и пошел ты к черту». Вышла из комнаты и мириться больше не приходила. Не пришел и он. Мы стали жить как соседи. Я с ребенком в одной комнате, он — в другой. Ходили по квартире мимо друг друга и не разговаривали. Неделю за неделей и месяц за месяцем.


Через несколько месяцев молчания я стала болеть. Шутка ли, каждый день по несколько часов гулять с коляской в любую погоду. Хотя я из счастливых мам, чей ребенок спал всегда и везде. У меня не было необходимости и в дождь, и в снег выпираться на улицу, чтобы укачать малыша в сон. Кроме одной: это было единственное место, где я могла дышать. Дома я задыхалась: четыре стены моей комнаты, за одной из которых сосуществовал муж — и постоянное молчаливое хождение мимо друг друга. Нас для него будто не существовало, и я отвечала ему тем же.

Болезнь началась как обычно — с кашля. «Простуда», — подумала я. Лечилась, как привыкла, чтобы не дать очагу болезни разгореться. Но кашель не проходил. С каждым днем он становился более жестоким. Меня душили приступы днем и ночью: до хрипоты, до слез, до боли в мышцах. Если ночью я просыпалась и чувствовала досадливое щекотание в горле, я понимала — это конец моему сну на сегодня.

Я давилась этим молчанием. Давилась обидой, болью — и огромным стыдом за то, что натворила со своей жизнью. Не пошла получать нормальную профессию. Вышла замуж, чтобы сбежать из родительского дома. Не строила карьеру. И в итоге оказалась в 23 года — мать-одиночка без какой-то базы. А ведь мама говорила так не делать. Мама говорила все делать по-другому.

Через какое-то время к кашлю добавилась температура. А потом на ногах стали появляться огромные синяки непонятной этимологии, будто меня пытали прессом. Я жила на жаропонижающих и обезболивающих, по-прежнему в любой день и любую погоду выходя на улицу с коляской. Это все еще было единственное место, где меня не душил кашель.

В один из вечеров, когда почувствовала, что меня опять шарашит жар, я от безысходности вызвала платного врача. Он сообщил, что у меня предположительно волчанка, но это не точно, и посоветовал лечь в больницу. Куда девать полугодовалого ребенка, он при этом не посоветовал.

Я плохо помню, что чувствовала в тот период. Наверное, я должна была бояться — но не боялась. Может быть, горевать — но и этого не было. Не было ничего, кроме огромного, больше меня, квартиры, города, целой планеты стыда. И сил ни на что, кроме мамских забот, которых было немного (у меня очень беспроблемный сын), у меня не было. Сын-то меня и спас. Я махнула рукой на себя, но не могла бросить его. Ради него я просыпалась. Ради него выходила на улицу. Ради него каждую неделю ходила в бассейн на грудничковое плавание. И ради него взяла волю в кулак и решила обследоваться теми средствами, которые у меня были.

Записалась к первому попавшемуся терапевту в районной поликлинике. До сих пор помню его имя. Он долго не думал, сразу сказал:

— У Вас саркоидоз.

Саркоидоз — это когда на тканях (в моем случае, легких) образуются воспалительные узелки. Это постепенно приводит к фиброзу. Аутоиммунное заболевание неизвестной природы. Чистая психосоматика. Я настолько уверилась, что меня не должно быть в мире, что тело согласилось и запустило процесс самоуничтожения. Спасибо, что не рак.

Шансы, что эту гадость определят в районной поликлинике, были невелики, но мне повезло. Молодой врач уже сталкивался с таким пациентом в начале практики — и тогда не смог поставить диагноз. А мне смог.

Вспоминая такие моменты, я думаю: Бог, все-таки, меня очень любит. Даже такую бесполезную.

Мне выписали лечение. А через несколько недель наступило лето и родители вывезли меня с Арсением на дачу. В дом мужа я после этого не вернулась.

На даче мы отметили первый день рождения Арсения. Там он сделал первый шаг. Там мы покрестили его в местной церкви. И там же за лето рассосались мои болезни. Физические. Моральные — нет, но я об этом не думала. Меня по-прежнему сжирал стыд за то, что я оказалась в такой ситуации. Чтобы как-то компенсировать свою бесполезность, я начала вести блог — придумала себе еще одно бесполезное занятие.


Еще до беременности я увлекалась ютуб-блогерами. С восхищением смотрела на девушек, которые снимали влоги, обзоры косметики и «что в моей сумке». Я хотела так же, но куда мне до них, думала я тогда. И играла в собственный блог: приводила ли себя в порядок в ванной, красилась ли, готовила, представляла, как снимаю это на камеру и в голове комментировала каждое действие. Я жила на вымышленной сцене, ведь на настоящую мне путь был заказан.

Когда родился Арсений, случился расцвет блогерства в другой небезызвестной соцсети. И я стала пробовать. Изучала успешных блогеров, участвовала в бесплатных марафонах, смотрела какие-то вебинары. Я ведь по-прежнему мечтала писать, говорить со сцены и зарабатывать на этом.

Это было в 2017 году. Эту историю я пишу в начале 2026. Но блог я вела не все эти 9 лет.

Через несколько месяцев безуспешного блогерства в одном из марафонов я выиграла участие в курсе по копирайтингу, о котором мечтала. Меня восхищала автор курса: молодая девушка, одна с малышкой на руках, вела блог, запускала проект и путешествовала по миру с забавной желтой коляской.

Я училась так прилежно, как не училась никогда. Мне впервые было действительно интересно то, что я изучаю — и я снова немного верила, что смогу что-то изменить. Что буду писать, вести блог, запускать свои проекты и шарохаться по миру с ребенком. Ведь мне всего 25.

Через день после завершения курса я встретила своего второго мужа. Хороший парень со всех сторон: высокий, кареглазый, добрый. Одна беда — алкоголик. Но он хорошо относился ко мне и ребенку — а я же хорошая девочка. Я решила, что буду стараться и спасу его. И наконец-то у меня получится. Ставки, как вы понимаете, были высоки. Мне нужно было обязательно выиграть, чтобы компенсировать неудавшуюся жизнь: не тот институт, отсутствие реализации, неудачный брак и то, что я снова оказалась у родителей на шее с маленьким ребенком.


Про жизнь с алкоголиком можно писать отдельную книгу. Это 50 оттенков звездеца, которые я не пожелаю пройти никому. Я сочувствую женщинам, которые в этом оказались. Но также знаю: никто не может нам помочь, пока мы сами не решим себя спасти. А решаем мы это редко. Кто не испробовал изысканное извращение жизни с алкоголиком, не поймет, сколько в этом вторичных выгод.

Мне очень быстро стали не нужны блог, писательские мечты, путешествия. Я провалилась в отношения. Никогда у меня не было такой сцены, как во втором браке. А на сцену я, как мы помним, хотела. Даже если к тому времени забыла об этом и не отдавала отчета, как рвется на свет эта моя часть.

От себя не убежишь, сколько по мужьям ни бегай. В пьяных скандалах я отыгрывала все, что могла бы отнести на сцену. Вы бы видели, какие я подбирала фразы, как картинно надувала губы, как кинематографично сползала по двери в рыданиях. Как-то я даже притворно грохнулась в обморок. Распласталась по полу в предбаннике на 6 квартир.

Я очень старалась быть хорошей и спасти мужа. А он, зараза такая, не хотел спасаться — и я снова проигрывала, и снова ошиблась, и снова жизнь моя — череда неудачных решений, и снова мама вздыхает: «И зачем тебе был дан весь этот потенциал?».

В 29 лет я просыпалась по утрам и думала: «Моя жизнь кончена. Меня больше не ждет ничего хорошего. Я никогда не буду заниматься классным сексом, не поеду на море, не буду нравиться себе в зеркале». Это длилось месяцами.


Я уже говорила: Бог меня очень сильно любит, даже такую глупую. Я не знаю, какие еще силы, кроме божьей помощи, могли двигать мной, когда однажды я набралась смелости сказать себе: «Настя, ты — жена алкоголика. И если ты ничего не сделаешь, ты сопьешься с ним».

Я раньше-то не спилась только из-за стыда за свою неудавшуюся бесполезную жизнь. Я не могла позволить себе так опуститься — ведь что скажет мама. То, что годами убивало меня, не просто сделало меня сильнее — это спасло мне жизнь.

Я хорошо помню день и обстоятельства, при которых поняла: мы не будем жить долго и счастливо. Нашим отношениям скоро придет конец. Это было колоссальное личное поражение.

Забавно устроен мир: именно в тот день у меня был онлайн-выпускной в группе наставничества. Наставницей была та девушка, у которой я выиграла курс по копирайтингу. С того времени прошло 4 года. Я не понимала, что делать дальше, и уехала жить в загородный дом мужа.


Летний день катился к вечеру, я сидела на кухне дома, куда когда-то зашла с такой надеждой на новую жизнь, и задыхалась — от боли собственного проигрыша и кашля. Я понимала: мне нужны гормональные таблетки, или я не засну. Но таблетки могли быть только в аптеке, а до аптеки нужно было идти километра полтора по проселочной дороге.

И я пошла.

Шла и каждые несколько шагов останавливалась. И давилась, давилась, давилась — всем тем, что давила в себе годами. Писательской мечтой, подавленной яркостью и сексуальностью, невыраженной агрессией, замороженными чувствами, телесными обидами… Иногда мне казалось, я умру от кашля на обочине. Я добралась до аптеки чуть не рыдая, таблетки открывала трясущимися руками прямо у входной двери.

За городом я пряталась месяц. Начала что-то писать. Научилась солить огурцы. И внесла предоплату, чтобы осенью пойти в сопровождение по написанию книги.

За своей писательской мечтой я отправилась через пару месяцев агонии. Одна часть меня по привычке и из страха еще пыталась сохранить привычную жизнь. Вторая — изучала объявления о сдаче квартир. На этом фоне привычная жизнь буквально расползалась у меня в руках. В ноябре 2022 я с фейерверками ушла быть писательницей. За два дня съехала от мужа, вышла из проектов, в которых копирайтила, собрала все деньги, которые были, и решила — пан или пропал.


В тот день выпал первый снег. Грузчики оставили меня среди коробок в квартире, которую я впервые в жизни сняла сама. Мне бы заплакать, как в кино — зря я что ли такая актриса. Но плакать было некогда — я даже не знала, как подключается интернет. От безысходности я вышла во двор дома, где теперь жила, и медленно побрела по первому снегу.

«Снег кружится, летает, летает

И поземкою клубя,

Заметает зима, заметает

Всё, что было до тебя»,

— крутилась в моей голове старая песня. Они точно пели еще что-то про чистый лист и новую повесть, но я не могла вспомнить слов — и стала сочинять свои.

Уйти быть писательницей стало моим самым отбитым решением — и самым лучшим. Сделав шаг за мечтой, я впервые за 29 лет сделала шаг к себе. Я впервые поставила на себя. Идти к себе — не всегда просто, но это лучшее, что мы можем сделать для себя, людей и мира вокруг нас.

Через год я жила другой жизнью. Написала книгу и стала получать первые отзывы. У меня в работе было одновременно 7 книжных проектов других авторов. Я стала вести свои офлайн-мероприятия. А еще похудела на 15 кг, начала путешествовать, пошла на танцы, сняла первый танцевальный клип, встретила классное окружение.

Еще через год я стояла перед залом 50 человек на презентации моей книги.

Думаете, я выиграла?

Как бы не так.

Я создала себе внешний успех, так необходимый, чтобы доказать маме, что я чего-то стою. Но внутри меня по-прежнему жила маленькая обесцененная девочка, которая верила, что занимается бесполезной ерундой, и умирала от стыда. Пишет какие-то книжки, ведет блог, «опять уткнувшись в телефон», устроила это шоу-презентацию с танцами. А лучше бы наконец научилась делать что-то нормальное, работать и быть полезной.

Ощущение, что мне здесь не место, было сильнее — и я не выдержала шквала любви и восхищения, который обрушился на меня на презентации. Самой главной похвалы я так и не получила, а без нее все быстро стало для меня бессмысленным.

Я так ничему и не научилась и снова проиграла в игре, в которой с детства пытаюсь быть кем угодно, только не собой настоящей. Лишь бы кто-то любил и ценил меня вместо меня самой.

А я настоящая — бесполезная девочка в колготках на голове и с расческой в руках, которая хочет писать книжки, а потом выходить звездой на сцену и говорить. И как бы я ни старалась быть хорошей, всегда получалось только хуже. Я портила свою жизнь, разочаровывала родителей, ненавидела мужчин, завидовала женщинам, делала больно, предавала. Я не заметила, как превратилась в девочку-абьюзера, которая спорит с миром.

Спорит с главным — тем, какими мы были задуманы. Не мне, маленькой артистке домашнего зеркала Насте Селивановой, судить то, что мир создал меня такой. Мне — принять это. Разрешить себе быть собой. Научиться любить и ценить себя в этом. Но до этого мне еще предстояло дойти — через разрыв самой болезненной связи в моей жизни.


Через полгода после презентации я сжалась до периметра своей квартиры. Мне так хотелось умереть от стыда, что было больно отлучаться дальше моего квартала. Единственной причиной, почему я не могла позволить себе умереть, снова был мой сын. И я снова искала выход — не в окно, а из ситуации.

И тогда я стала говорить. Через стыд, страх и боль. Поставила перед собой смартфон и начала рассказывать про свой путь в писательство — от мечты до презентации книги. Это было мое первое видео на YouTube. Я стала проводить вебинары. Собрала первую группу по проявленности. Меня начали приглашать на съемки.

Я стала бормотать, как и прочила мне мама. И чем больше говорила, тем чаще слышала комплименты: голосу и смыслам, которые доношу.


Я никогда не думала, что так смогу. Что мой голос будет звучать. Что он будет так похож на мамин. И что я смогу каждый день сама говорить себе этим голосом заветное: «Я горжусь тобой».

А мама все самое важное уже сказала. Что я буду бормотологом, потому что ничего не умею. И была права.

Черт возьми, да, может быть, моя единственная польза в том, чтобы болтать и помогать другим начинать болтать. О себе, своих историях и ценностях.

Потому что даже у самой зажатой девочки в классе много удивительных историй. Что уж говорить о вас, дорогие мои?

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения



Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

Наталья Чаевская «Отличница»

Моим друзьям, которые стали семьей

Есть одна вещь, которую я заметила за годы работы с женщинами: мы можем знать и уметь невероятное количество вещей, но совершенно не умеем замечать одно состояние — усталость. Усталость, которая накапливается годами и не обнуляется ни одним отпуском.

Женское тело очень терпеливое: сначала оно долго молчит, затем начинает шептать и переходит на крик, который проявляется самыми разными заболеваниями. Я не понаслышке знаю, что значит кричащее тело, и, пройдя путь от игнорирования своих желаний и потребностей своего тела до возвращения женщин к себе, — с уверенностью могу сказать о том, что чувствование себя является одним из даров природы, который преступно игнорировать.

Этот текст не только о здоровье и даже не только о теле — он о пути к себе. И о том, как женщина может снова услышать себя в мире, который слишком долго учил ее слушать всех вокруг.

Как интересно устроена память: лето, мой день рождения, на котором я самая красивая, и задувание свечей, где я мечтаю лишь о том, чтобы бабушка была здорова. Впереди будет еще много радостей и хлопот, но забота и помощь другим — мой лейтмотив сквозь всю жизнь.

С самых ранних лет я была звонким, добрым и чувствительным ребенком — мне хотелось помочь всему миру. Про таких, как я, говорят «какая хорошая девочка!». Я всерьез переживала о домашних животных и даже всерьез планировала однажды построить для них приюты.

Потом началась школа, где я была с самых первых дней отличницей. Затем была доска почета, олимпиады и конкурсы самых разных мастей. Еще во время начальной школы я поняла одну вещь: если ты хорошо учишься, сильно стараешься и не создаешь проблем — все тебя хвалят и тобой гордятся.

Но несмотря на мою любознательность, старательность и успехи, меня почему-то всегда контролировали. Мама регулярно с пристрастием изучала мой школьный дневник, не пропускала ни одного родительского собрания и всегда отчитывала меня, если я затягивала с выполнением домашнего задания. Вся моя жизнь, по сути, была под колпаком — только со временем я поняла, что еще в детстве я стала вытеснять себя из этого мира и контроля, но об этом мы поговорим позже.

Пока я стараюсь хорошо учиться (хотя не понимаю, зачем оно мне нужно), выполняю всевозможные мамины поручения по дому и успеваю быть нянькой для своей младшей сестры. Мне кажется, именно в этом периоде я виртуозно и профессионально научилась быть хорошей девочкой, которая умеет стараться, соответствовать и терпеть, сжав зубы, если ей что-то не нравится. Я тогда и подумать не могла, что за приобретенными навыками я потеряю способность, которую мне дала природа, — слушать себя. С тех самых лет привычка игнорировать свои ощущения на долгие годы станет несущей конструкцией моей жизни.

Когда пришло время выбирать профессию, медицина показалась моей семье самым логичным выбором. Мне так и не удалось до сегодняшнего дня вспомнить, чего хотела я, но профессия врача явилась вполне обоснованным решением Здесь сошлось мое желание всем помогать и необходимость не расстраивать родителей, ведь они мне оплачивали репетиторов для поступления.

После распределения я оказалась в поликлинике: достаточно спокойное место с понятными обязанностями. Все в жизни весьма хорошо и тихо — я обладательница белого халата, который для меня является символом ответственности и гордости. Но на третьем году работы я стала замечать одно щемящее чувство, в котором удалось рассмотреть скуку. Это можно сравнить с ощущением, когда сидишь в кинотеатре, смотришь длинный фильм и понимаешь, что хочешь уйти, пока не уснула.

Я стала замечать, что живу словно в «Дне сурка». Я смотрела на коллег и не понимала, как они зашиваются в этой рутине. Вереницы пациентов, назначения, документация — день за днем все повторялось, а мне захотелось жизни. И вот я приняла достаточно логичное, как мне тогда казалось, решение.

Здесь-то и начинается самое интересное: медицинский диплом меня привел в скорую помощь, и моя история разделилась на «до» и «после». Если бы мне кто-то тогда сказал, что я открываю дверь в один из самых сложных периодов своей жизни, — я бы тогда в голос рассмеялась.

Впервые услышав вой сирены из кабины машины, мое тело покрылось мурашками — это сложно и даже невозможно понять тому, кто на скорой никогда не работал.

Сирена — это не просто звук, это непередаваемое ощущение. Город вдруг начинает двигаться по другим правилам, машины расступаются, светофоры превращаются в условность. Есть только ты: твое самообладание, знание, руки и проблема, которую нужно решить. Это ощущение ярче любой доски почета и похвалы. Я лишь со временем поняла, что я так изголодалась по эмоциям за годы игнорирования своих чувств, что сама того не ожидая, впала в зависимость под названием адреналин. У меня до этого не было ничего круче по ощущениям, и, забегая наперед, еще длительное время не появится.

Я тогда открыла портал в самый настоящий ад, но сразу я этого не понимала и ловила удовольствие от своей нужности и масштаба помощи. Я очень быстро осознала, что на скорой нет никакого графика. Точнее, технически он есть, но на практике ты можешь работать чуть ли не бесконечно. Берешь суточную смену, затем дополнительную ночь, а затем снова сутки.

Я всю свою жизнь, по сути, знала о себе три вещи — три кита, на которых строились все мои выборы и поступки: я добрая, я гиперответственная и я трудолюбивая. И забавно, что мои сильные стороны превратились в идеальный рецепт для выгорания. Я могла работать практически без остановки, потому что надо спасать людей; потому что кто поможет, если не я; да и просто потому, что я сильная, а эти «слабаки и лентяи» — это я про коллег — не хотят работать. Вообще, фраза «я сильная» для женщины одна из самых опасных, но это мы обсудим в другой книге.

Психика — очень интересная штука: когда долгое время игнорируешь свои истинные желания и потребности, внутри появляется ощущение, что что-то идет не так. Но вместо того, чтобы остановиться и разобраться, в чем дело, мы иногда принимаем достаточно странные решения. Я в этой незатейливой схеме не исключение. Я пошла по достаточно классическому ходу мысли и решила, что мне срочно необходимо духовное развитие.

Так в моей жизни появился буддизм… и вегетарианство. В голове все выглядело достаточно гармонично и понятно: осознанность, чистая энергия, спокойствие. Но это все было лишь иллюзией, потому что не было ни знаний, ни инструментов, ни понимания — зачем я все это делаю. Я не разрешала себе мясо, пыталась медитировать, но к новым энергиям так и не пришла. Зато вместо новой энергии у меня появились расслаивающиеся ногти, тусклые волосы и не просто отсутствие чистой энергии, а отсутствие всякой энергии вообще. И мне мой медицинский мозг тогда стал шептать, что мой эксперимент не удался и его надо срочно сворачивать.

Уже спустя годы я понимаю, что это был один из знаков судьбы о том, что мне нужно свернуть на другой путь. Я тогда закончила с буддизмом и вегетарианством, но сильно лучше мое внутреннее состояние не стало. Дело было не в отсутствии мяса, а в том, что я продолжала упрямо не слышать себя.

Следующей моей проверкой на прочность был ковид. Я и до пандемии не была супер свежей и энергичной, а ковид усилил эти «прекрасные» ощущения, но я не сдавалась. Это как с неудобной обувью: сначала неудобно, а потом привыкаешь и идешь дальше. Я продолжала работать на скорой, брать дополнительные смены, жить в режиме выживания — и, неловко сейчас признаться, я даже гордилась этим.

Во время ковида работа на скорой перестала быть просто работой — она превратилась в самый настоящий фронт, где вызовы просто сыпались один за одним. Спустя годы вспоминаются только адреса, задыхающиеся люди и глаза их родственников, полных паники.

В этот период включился странный режим — режим героя. Я не думала ни о себе, ни о сне, ни о еде. Я брала по-прежнему много смен и просто упивалась тем, какая я незаменимая, полезная и самая ответственная. Мой организм уже не просто звонил в колокольчик — уже был самый настоящий набат, так как мне требовалась передышка. Но я упрямо ездила на смены, так как была на самой настоящей «игле» нужности.

Но в какой-то момент ресурсы стали заканчиваться. Первым делом начали появляться отеки — действительно, с чего бы это? Я себе объясняла, что это просто недосып. Потом стали выпадать волосы, и я списала это просто на стресс — ковид же полным ходом, как тут без стресса. Затем цифры на весах мне перестали нравиться — это же дело в отсутствии спорта, сказала себе я. Как же интересно работает мозг, когда нужно придумать десятки оправданий. Но почему-то он никак не генерировал мысль, что я себя разрушаю.

Я собиралась на торжество и пристально оглядела себя в зеркале — на меня смотрела уставшая женщина с темными кругами под глазами и тусклой копной волос. Сложно признаться, но я себя будто бы не узнавала. А лишний вес, заметный под платьем, меня просто добил.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что жила в иллюзии. В моей голове была картина мира, которого никогда не существовало. В моей вымышленной реальности мне казалось, что если я буду работать больше и усерднее, то это обязательно что-то изменит. Но нужно признаться честно, что к третьей волне ковида я действительно плохо выглядела и плохо себя чувствовала. Мое тело смотрелось так, будто бы ему лет на 10 больше, чем на самом деле.

Я стала постепенно ловить отголоски мыслей, что эта женщина в зеркале живет не своей жизнью. В этой жизни главное быть «хорошей девочкой», надежным сотрудником, достойной дочерью своих родителей. Но я по-прежнему много работала, и эта потребность через работу доказывать свою «хорошесть» была будто бы сильнее здравого смысла.

Следует сказать, что в этот период у меня не было золотых гор, и отношений у меня тоже не было. Я просто превратила себя в робота и периодами завидовала подругам, потому что они были слишком легкими и какими-то живыми. У них была очень стройная, ухоженная и насыщенная жизнь, а я сталкивалась с самыми неприятными проявлениями человеческой физиологии и приросла к медицинской форме.

А потом я стала замечать какие-то бляшки на животе. Дерматолог подтвердил мои опасения — у меня стал развиваться псориаз. То, что годами я прятала внутри, стало вылезать через кожу. Гормональными мазями это остановить не получалось — и тогда я поняла, что забрела куда-то слишком далеко и пора выбираться.

Иногда перемены начинаются не с громких решений — и это был как раз мой случай. Я начала, казалось бы, с самого банального — с еды. Такой маленький и простой шаг, но именно он окажется поворотным в моей судьбе.

Первым делом я стала есть нормально: не «что попалось» между вызовами и не на бегу. Теплая обычная еда произвела самый настоящий фурор в моем теле. Оказалось, что после нормального ужина нет желания съесть все, что не прибито к холодильнику. И тут до меня стало доходить: тело умеет быть невероятно благодарным, если научиться его слышать.

Как хорошо, что тело не злопамятное: если своевременно начать к нему относиться чуть внимательнее — оно сразу начинает отвечать. Первые ответы достаточно тихие и робкие — не всегда сразу поймешь посыл. Но затем, по мере стабильных (по возможности — скорая же) отходов ко сну, стало легче вставать, затем начала приходить понемногу энергия и желание жизни — во мне будто бы зажгли свет.

Постепенно я стала понимать: тело — не рабочий инвентарь, к нему нельзя относиться потребительски. Это скорее компас, который всегда показывает направление. Если мы устаем — оно сигнализирует о замедлении, если нам не по себе — значит, что-то не так, ну, а если мы живем не свою жизнь — оно будет кричать об этом и сопротивляться этой жизни всеми доступными ему методами: усталостью, прокрастинацией и болезнями.

Уже спустя 5 лет после описываемых событий я уверена, что тело — самый надежный компаньон, который у нас есть. Оно никогда не врет, скорее, мы не всегда хотим его слушать.

Аналитический склад ума мне не давал покоя: чем больше я наблюдала за собой, тем сильнее во мне прорастала одна мысль. Я поняла, что моя работа не дает мне никакой возможности развивать контакт с собой. Спустя время принятое мной в скором будущем решение кажется абсолютно логичным, но тогда мне было даже страшно думать об этом.

Скорая — это не то место работы, где можно соблюдать режим, замедляться и спать хотя бы восемь часов. В спешке, мигалках и ответственности за жизни невозможно услышать свое тело. И я поняла одну простую вещь: если я хочу вернуть себе себя — мне придется достаточно серьезно изменить свою жизнь.

Такая удивительная история: скорая длительное время была неотъемлемой частью меня, моей гордостью. Но мне пришлось сделать с собой, по сути, то, что я делала частенько с пациентами: мне нужно было наложить повязку на свою рану, пока не поздно.

С началом новой жизненной главы без скорой изменения не заставили себя долго ждать. Я, сама того не ожидая, стала замечать настолько удивительные изменения: отеки вместе с темными кругами под глазами постепенно уходили, кожа начала выглядеть лучше, волосы перестали выпадать с такой интенсивностью.

Но главное стало меняться внутри — я снова почувствовала жизнь даже в самых простых моментах. Я просыпалась — и ощущала, что у меня есть силы на день, и не могла в это поверить.

И все чаще я задумывалась об одной вещи: почему меня никто не учил этому раньше? Почему я умела заботиться обо всех вокруг, но не умела заботиться о себе?

После моего превращения из тыквы в золушку ко мне стали обращаться мои подруги и знакомые, чтобы я им помогла в решении их запроса. Истории у всех были разные: кто-то приходил с лишним весом, кто-то с постоянной усталостью, кого-то мучили отеки по утрам. Но корень у всех этих состояний был один: женщины давно потеряли контакт с собой. Они знали о том, что нужно всем вокруг, но ничего не знали о себе.

У меня случилось очередное озарение — и я поняла, что моя история не только про здоровье. Это история про возвращение к себе через тело, а значит, я могу помочь многим женщинам пройти путь быстрее, без того количества лет, что понадобилось мне.

Я уверена, что у каждой женщины внутри есть очень древнее знание — знание о своем теле. Мы созданы природой так, чтобы знать, когда замедлиться, что съесть и понимать, что является самым лучшим для нас. Но, к сожалению, современный мир делает все, чтобы мы забыли этот язык. Мы живем слишком быстро и в этих скоростях оказываемся все дальше от себя. Но врожденная, природная связь с собой никуда не исчезает — она просто ждет, когда женщина снова разрешит себе этим языком пользоваться.

В современной жизни женщина может владеть огромным количеством информации, развивать карьеру и даже лететь в космос. Также она может читать книги по психологии, слушать подкасты о саморазвитии и проходить десятки курсов, но при этом не понимать, что происходит с ее телом, и игнорировать усталость и не искать причину появившейся раздражительности или тревоги.

Многие женщины хотят почувствовать себя живой, забывая о том, что они изначально живые, просто современный мир научил нас одному противоприродному навыку — игнорированию себя.

Наш организм — невероятно древняя система. Тысячи лет эволюции научили его основной задаче — сохранить жизнь. Поэтому тело всегда подает сигналы, как только что-то идет не так. Если мы живем слишком быстро — оно может замедлять нас усталостью, если мы слишком долго игнорируем свои потребности — оно начинает протестовать симптомами, а если мы игнорируем себя полностью — выходит на арену болезнь. Мы будто бы отказываемся зачастую понимать по-хорошему, и тогда начинается следующий этап. Это не наказание, скорее особый разговор, когда шепот мы не слышим.

Есть момент, который я очень люблю в своей деятельности, — это момент, когда женщина начинает понимать себя. Это, как и в моем случае, сначала происходит очень осторожно: появляется энергия после завтрака, удается лечь спать до полуночи, а затем становится ясен каждый сигнал организма. Захотелось сладкого — вероятно, было мало углеводов на завтрак, тянет на бананы — скорее всего небольшой дефицит калия, потянулась рука за орехами — новая фаза цикла приближается.

Когда тело не воспринимается как проблема или инвентарь для добывания денег — тогда и начинается возвращение к себе.

У меня часто спрашивают, почему я работаю с женщинами, — ответ у меня очень простой: у женщин есть один невероятный дар — быть продолжением матери-природы. И невероятное счастье — быть причастной к возвращению женщин в естественную взаимосвязь со своим телом, связь, которая была задолго до всех современных правил и установок, где тело не враг, а самый мудрый и надежный союзник.

Когда женщина возвращает контакт с собой — меняется удивительно много всего. Меняется не только голос, взгляд и энергия — меняется даже пространство вокруг нее. Мне иногда кажется, что мир будто бы ждет, когда женщина очнется, чтобы показать ей, как чудесно может складываться жизнь, когда мы себя слышим.

По моему мнению, контакт с собой — это не что-то сакральное или доступное только тибетским монахам. Чтобы слышать себя, важно начинать с простых вещей: пересмотреть, насколько сбалансирована тарелка, сколько в ней свежих овощей. Да и в целом, обратить внимание на саму тарелку: нравится ли она, хочется ли из нее принимать пищу, нет ли на ней сколов?

Атмосфера также важна: накрываем ли мы стол? Достаем ли красивые приборы? Эти мелочи — совсем не мелочи. Это наше замедление и ресурс.

Забота о себе — это не только еда и посуда, но и одежда. Как часто мы натягиваем на себя одежду не по размеру, чтобы кому-то доказать свою стройность. А на деле — тело в тисках и нарушенное кровообращение.

Забота о себе — это натуральные ткани постельного белья и отсутствие гаджетов перед сном.

Забота о себе — это активность по душе: не важно, это прогулки, йога или бег.

Эти элементы заботы усиливают нашу связь с собой, а она дает нам устойчивость в этом мире. Меня иногда до сих пор отбрасывает в «быть хорошей девочкой», но мое тело — теперь мой самый надежный союзник, который пресекает такие порывы. Я его чувствую и могу быстро переключить рельсы, на которых вдруг оказались мои старые и давно не актуальные установки.

Я часто, особенно перед сном, задумываюсь: как же интересно все сложилось. Девочка, которая мечтала спасти мир, спасла себя, а затем спасла еще сотни женщин от чужой жизни. Ведь когда мы игнорируем свои истинные желания — мы живем чужими.

Можно ли это назвать своей миссией — однозначно, да! Вся моя общественная работа, выступления, нутрициологическое сопровождение — это все о том, чтобы помочь максимальному количеству женщин. Многие десятилетиями живут без контакта с собой и думают, что это норма. Я уверена, женщине нужна женщина. И какое же великое счастье — пройти свой путь и найти в себе необходимые способности и навыки для того, чтобы именно этой нужной женщиной быть.

В завершении хочется озвучить одну важную мысль: женщина, которая услышала свое тело, больше никогда не позволит себе жить против него…

Я иногда думаю о том, что жизнь знает, когда нас подвести к повороту. Мы, как слепые котята, пытаемся найти свой путь, а чужие установки зачастую бывают баррикадами. И здесь крайне важно замечать сигналы тела, которые оно со всей бережностью и любовью нам подает.

Я знаю, о чем говорю — я могла прожить жизнь в иллюзии своей помощи и важности лишь для того, чтобы быть хорошей девочкой, но мое тело решило иначе — и я каждый день его за это благодарю.

Нутрициология — лишь один из инструментов контакта с собой, но это мой любимый инструмент. Питание действительно творит чудеса — и десятки кейсов моих клиенток являются этому подтверждением.

Здесь главное — начать и довериться своему телу. Оно все знает и подскажет, как самый верный советник, а я делюсь знанием и опытом, чтобы эти сигналы расшифровать.

Миллионы лет эволюции стоят того, чтобы мы уважали и любили свое тело. Кормили его чистой едой, позволяли ему восстановиться и все свои выборы делали в его пользу. Я ваш проводник на этом пути — пути, который у каждой абсолютно индивидуален.

Если Вы дочитали этот текст до конца, замедлитесь и спросите себя, чувствуете ли Вы свое тело? Что оно Вам говорит? Мы, женщины, — продолжение матери-природы, и если при обращении к телу на том конце тишина — значит, пора просыпаться.

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения



Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

Женя Капорович «Жирная»

— Жирная!

Эта фраза застала меня у торгового киоска после школы. Я, наверное, покупала жвачку Love is… или делала вид, что у меня есть деньги на что-то покруче, разглядывая витрину.

— Жирная!

Вслед за оскорблением я почувствовала пинок в спину. По моим ощущениям, такой же толчок испытали те, кто плыли на «Титанике», в момент столкновения с айсбергом. Забавно, что именно эта метафора пришла в мою голову, ведь я воспринимала себя именно так. Большой неповоротливый корабль на просторах жизни. А если серьезно — это было больно. «Хорошо, что зима», — мелькнула новая мысль в моей голове. Через шубу не так чувствуется. Жаль, что шубой не обмотать мою душу.

Обиднее всего было, что пнувший меня мальчишка сам был очень толстым. А его прихвостень-дружок напоминал шакала, кружившего подле Шерхана. Мерзкая парочка. Как же я их ненавидела. Но ещё больше я ненавидела себя. В тот зимний день я хотела умереть. От обиды, от горечи, от ненависти к ним и к себе. Почему все обычные? А я самая высокая и самая толстая в группе детского сада, в классе. Да что там в классе, во всей школе и в целом мире…

С того пинка в спину прошло 30 лет.

И я задумалась, как бы я сейчас отреагировала на выкрик «жирная» в мою сторону. Наверное, было бы немного обидно. Но, знаете, не из-за «раны той маленькой девочки», а из серии «какого хрена?» И нет, я не стала худее, а наоборот вешу, как три меня тогдашних. Но я, вероятно, улыбнулась бы обидчику с долей сочувствия. Мне правда было бы жаль этого человека. Я сегодняшняя понимаю, что этот выкрик вовсе не про меня. Ведь когда тебя что-то цепляет в другом, значит, из тебя что-то торчит.

С высоты прожитых лет, терапии с психологом, десятков курсов самопознания, работы над своим мышлением я понимаю, что, скорее всего, и тот толстый мальчишка пинал не жирную меня. Ему самому было больно видеть толстую, но счастливую девочку, отражающую толстого, но несчастного его. Ведь даже в том большом весе у меня была полноценная семья, друзья, смелость выступать публично, проявляться и иметь собственное мнение. Пусть я всячески стеснялась и сопротивлялась этой проявленности, пытаясь стать незаметной. Но харизму, что ни говори, — не спрячешь.

А уж если переходить в материальную плоскость, то я бы ещё померилась с тем, кто сейчас осмелится выкрикнуть что-то в мой адрес. И здесь я отнюдь не благодарю мой вес за ВСЕ жизненные достижения. Но давайте будем честны — часть из них напрямую с ним связана. Уродись я секси-моделью из семейства Хадид, уверена, что я бы не стремилась доказать миру, какая я умная, классная и креативная. Вместо учебников в универе — были бы клубы, а вместо мечты сделать карьеру, переехать в большой город, путешествовать и купить квартиру — выбор достойного жениха.

И коль уж очередь из богатых красавцев на моем пороге никогда не толпилась, то жирная девчонка сделала всё сама. Вместе с тем самым весом, который всегда был при ней. Он был при ней, когда она в 25 лет переезжала из Благовещенска в Санкт-Петербург. Он был при ней, когда она больше 10 лет строила карьеру бизнес-тренера в отделе персонала крупнейшей американской корпорации. Он был при ней, когда она путешествовала по 17 странам и дважды посетила город своей детской мечты — Нью-Йорк. Справедливости ради отмечу, что в тот момент вес был на 30 кг меньше обычного, но он был.

Вес всё еще был при ней, когда она брала ипотеку, покупая свою первую квартиру в новостройках Питера. И когда через пять лет она досрочно ее закрыла, вес всё еще был при ней. Так же, как тогда, когда после внезапной утраты мужа, оставшись с четырехмесячным ребенком на руках, она погасила только что взятый кредит на машину.

Когда, уже будучи вдовой, меняла сферу деятельности, чтобы иметь возможность работать онлайн. Когда становилась спикером, экспертом, победительницей Федерального конкурса «Мама-предприниматель-2024» в Ленинградской области. Когда она стала лидером и региональным представителем Международного женского сообщества в своем городе. Когда на сороковой день рождения взяла свою вторую ипотеку, купив инвестиционную квартиру. И даже когда ее единственную в городе выдвинули для участия в первой Премии-признании «Женщина года-47» (Ленинградская область) в номинации «Женщина-лидер». Все это время вес был с ней.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.