Бесплатный фрагмент - Безусловно

БЕЗУСЛОВНО

Я вышел на улицу и этой осенью, я впервые чувствую себя таким взрослым и беззащитным. Сегодня я знаю всё о своей дороге, что неумолимо гнала меня сюда, на улицу. Пять минут и я возвращался домой. Возможно, вы думаете, я стоял в тишине? Это не так.

Я слушал музыку ведь она никогда не давала мне расстаять в тишине, а тишину я — никогда не любил. Многих она вероятно тревожит, кто-то её любит, но никто так и не смог понять по-настоящему.

— Сегодня будет жарко!

Дал себе обещание, которое не сдержит погода. Но о погоде-ли будет идти речь? Я про день, про то, чем займусь сегодня. На вечер в планах забит просмотр серии комедийных фильмов, это предложил маме я, вчера, до её отъезда в гости к сестре. Я нахожусь на больничном, продолжаю есть таблетки и надеятся на скорейшее выздоровление.

Если отклониться в этой истории по поводу моей занятости: я занимаю простейшие должности на своей новой работе, чту правила и законы и соблюдаю порядок. Я прихожу и просто работаю. Безусловно — мне нравится моя работа.

В любом случае, если я начал рассказывать вам эту простую историю, значит на то была весомая причина. Сентябрь — самый добрый месяц осени, именно он, рассказал мне, как быть дальше.

Я не рассказал вам, про погоду на улице. Знаю. Мне кажется вы и так сыты осенней чумой, к ней относясь с неприязнью. Мне надоело прошедшее лето, оно предстало в моей жизни наигранным, беспринципным но шагающим с уверенностью, будто придерживаясь своих норм. Этим летом я прощался, в перекус с плохим — радовался, танцевал под любимую музыку на фестивале и ни в чём себе не отказывал. Жил, будучи на широкую руку, короткую ногу и маленькую зарплату бюджетника. Безнадёжное, безвозвратное лето, за которым идёт надёжная, проверенная краплёными дождями и листвой — осень. Осень спустя года, оказалось я люблю больше всего.

Да и в жизни всё складывалось так, что все самое интересное происходило в это время года. Безусловно — все отличительные повороты в моей жизни случались именно осенью. Я ушел осенью служить в армию, меня провожали огромные хлопья снега, плачущие мамы моих будущих соратников и моя, уверенная и непокалебимая мама, с улыбкой счастья, зная что завтра — это через год. А возвращаясь, я проснулся незадолго до Перми второй, собрался с мыслями, душой, аккуратно набросив свою форму, я сидел и оставшееся время смотрел в окно поезда: я видел родную землю, домики деревень, небольшие сугробы недавно выпавшего снега, чуть подтаевшие, но такие живые. Безусловно — моя душа светилась ярче солнца в тот день.

— «Товарищ майор, приказ выполнен!»

Как сейчас возвращает память. Там, было тяжело, служить — не для каждого, приказ — не для всех. Но сейчас, понимание берёт верх над памятью прошедшего: вы бились не за право быть, вы уже стали охраной целостности страны, небольшие «срочные» винтики системы защиты государства. Безусловно — вы бились командой, одной большой семьёй, за одно большое общее дело. Порой успевали делать и хорошие, и плохие вещи. Но за ними отражалась одна дорога — отдать и вернуть. Отдать долг, вернуться домой.

Всё это, прошедшее, часть пути, который не сжигает, а напоминает, о чём-то свыше, будь это то самое предназначение в жизни каждого, или смысл этой же жизни. Мы сами строим счастье своё, сами одеваем его зимой и сами переходим в летнее, не по приказу, а по собственному желанию.

Безусловно — я самый счастливый человек своей страны. Образован, прошёл армейскую муштру, нашёл работу по душе и живу добрым братом и хорошо воспитанным сыном.

Я вернулся на улицу вновь, уже светало. Сейчас можно разглядеть осень в самом откровенном её обличии. Без постороннего шума стучащих колёс, без музыки недопонятых талантливых соседей, можно расслышать отсутствие пения птичек, увидеть свежую росу на опавших листьях и почувствовать холод вьющийся по ногам, будучи в предательских, не защищающих, летних тапочках.

Наверное, вы хотели бы узнать, почему я не включил музыку? Я напомню: возвращался со службы домой я тоже осенью. И я в действительности помню какая она осень, без музыки утром, будучи в курилке или на плацу. Вот и сейчас вернула память туда, где я так же топтался в изношенных берцах утром, с улыбкой озаряя желаемое: убыть этой осенью — домой.

Повернем историю вспять.

Я вернулся домой — утро, бессоная ночь, больная голова, всё должно быть как и должно. И я сажусь писать, новое, совсем не продуманное, но открытое каждому.

«Безусловно!» — сказал я.

И тут же, как яркая молния грозы минувшего лета, меня ударяет… безусловно — это название для следующей книги, сотканой из нового, мне недоступного еще год назад.

Не имел и права, не написать и не увековечить эту небольшую историю, про тишину осени, про рассвет души и необъятную человеческую свободу. Честно, говоря сам с собой, не знаю кто и прочтёт это, но уверен, что каждый здесь найдёт своё.

Я не прощаюсь с вами, наоборот, приглашаю стать частью увлекательного путешествия, выйти на улицу, послушать тишину, зайти домой и дочитать то что начали.

Гимн книги

Не стоит читатель,

Тебе близко к сердцу,

Всё что здесь есть,

К себе допускать.

Да в каждой строчке,

Рождается место,

Где я что-то прожил,

Уже не принять.

Но я Вам сказать,

Обязательно должен,

Что если в руках,

Эта книга у Вас,

То откровенно,

Знайте, читатель,

Доверил я Вам,

Души яркий час.

И пусть мимолётно,

И чуть несомненно,

И даже чуть едко,

Но в этот уж час…

Я книгу, заметно,

Очень приметно,

С особой душой

Подготовил для Вас.

И водрузилось знамя

И водрузилось знамя,

И о героях память озаряя,

Практически победу воцаря,

Солдат советский, плача, умиляя,

И штурмом взявши здание Рейхстага,

Через неделю — отошла война!!!

Во славу памяти души советского сына́…

****

Найдя безвыходные двери,

Откуда ясен будет свет,

Ты если прыгнешь… Будь уверен.

Пути назад теперь и нет.

Когда вернёшься…

Когда вернёшься, не забудь улыбку,

Когда-то же, в ней обитала жизнь!

Совет, который пусть и прыткий,

Где спор опять родится на обед.

Когда вернёшься, не забудь про дело,

Про то, что не окончил в час.

Где ты уже — бездыханное тело,

Когда был жив, сиял за всех, за нас.

Но вновь помчат кареты по дорогам,

Жизнь не перестанет делать круг.

Когда вернёшься, напиши поэму,

Видал чего там! Что не видел тут…

Когда-то службу верно нёс!

Я, мама, был когда-то в деле,

Когда-то службу верно нёс! И присягал уставу мерно,

И честно труд на теле вёз!

Здоровью это не по нраву:

Ругается мой организм.

Улыбке, не было предела,

Пока не прибыл антикриз,

Где я в надежде собираюсь,

И рвусь на части вновь, метаясь,

Где был хорошим, стал — ничей.

Я, мама, был когда-то в деле,

Когда-то службу верно нёс…

****

Я тут подумал: понаглеть хочу!

На максимум — жизнь повернуть.

Работать за деньги большие,

Шучу!

Тут главное — чтоб их хватало.

Чтоб дом сохранял здравый быт,

Тишину. И крики — когда это надо!

А может быть наверное хватит…

Небольшой рассказ о наболевшем,

О том, что накопилось в короткий срок.

Что мёд — сахара не слаще,

Что в жизнь поверит каждый идиот.

Так хочется рвать, метать и плакать,

Но это — сильного удел.

А может быть наверно хватит?

Немного в жизни я достать успел.

Не окажусь я, будучи в кровати,

Там, где так вчера хотел.

Гл.

Настроение, слушать настольгию.

Попасть под ливень, пусть и ледяной.

А может быть наверно хватит? Не хватит: снится лишь покой.

…Сорваться в тьму, дабы достать из плена…

…Мечтая, взлететь над холмами…

…Ведая о идеальных…

…попасть в мир тех, кого уже нет…

Усталость сама подходит и рубит.

Безнадёжно то, над чем не работаем мы.

Я устал, все устали.

Мы люди.

Но нас жизнь ведёт за собой.

А может быть наверное хватит…

Она бескорыстна

Она бескорыстна.

Как мама ругает…

Совсем не со зла, научить нас желает… Воспитать.

Предать этому миру красочных мечт,

Последний глоток искупительный желчь.

И ждёт она дома, и в деле поможет,

Старика, попросить, она провельможет:

«Всё-ли в порядке?»

Отец скажет — «да».

Вот на столько красива,

Человека — душа.

Мне уже двадцатка

Пролетит над головой, одной, кривой,

Зайдя за горизонт, заставит выбрать зонт…

Пройдя столь мерзкий путь разлук,

Где друг, твой, совсем не друг.

Где знаний ищешь там — где не найдешь,

Где смерть развитию и окружает ложь.

Пролетит, над головой, одной, кривой,

Не забывая нас.

Солнце… светит для нас с тобой,

Где луч его дарит нам надежду.

Перечеркнуть бы всё, чернил новых набрать,

Тетрадный лист, будь в клетку, оторвать,

И написать: «Люблю».

В итоге, за спиною, размен годам, уже десятилеткам,

Теперь я взрослый!

Мне уже двадцатка.

И я не грустный, и мир мне не суровый.

****

Я не смогу объяснить то,

Что человек,

За незнакомца

Готов отдать ещё не битый век.

Во благо спасения иных идей,

Топя себя и потопляя их.

Простите.

Не вздумай

Не вздумай.

Опуская свою честь,

Её навеки уронить.

Держись.

Ценой любой, держись,

Хладнокровно не имея цену.

И будь.

Будь сильным и жестоким.

Будь непоколебим никем!

Будь прост.

Простому человеку,

Нет для удара слабых мест.

И чист.

Душою будь ты чист.

Такого не пробить ничем.

Ты юн, красивый, в душе — артист!

Не бойся выходить на сцену!

Не бойся! Не бойся ничего!

Лишь одного ты бойся:

Что кто предаст тебя или его,

Себя предав, к тебе он обратившись…

Ты в общем… Отойди ты от него!

И сам. Такого. Никогда не делай.

Уже улетают на север птицы

Уже улетают на север птицы,

На Урал ветра холодами ступают,

На глазах моих — мелькает Синица,

Та что с нами зимой холодает…

Мне вновь скажут: «Болеешь, ты, Сашка!

Не денёк и не месяц уже…» —

Таковы может принципы, мама?

Может все беспощадно даётся.

Скоро и я ведь, мам, улетаю!

Вслед за птицами, надеюсь очнётся,

В этом мире добреньким взглядом,

То что холодно, никак не проснется.

Уже улетают на север птицы,

Нет не грустно,

не ною,

не сдался.

Я тоже мамуль улетаю!

И не бойся, мы все в дом вернёмся.

Горжусь быть свободным!

Горжусь быть рождён волевым свободой,

А не представлен.

Горжусь на ногах стоять,

Не уставая подавлен.

Горжусь же, быть смелым,

В момент осознания.

Горжусь не теряться,

В момент расставания.

Горжусь всем чем должен,

Гордится безбедно.

Горжусь я в мгновенье,

Родных обнимая.

Горжусь интересом,

Пред всеми незнанием.

Горжусь я родным,

Чем богат, то что знаю.

Горжусь, я рождённый, волевою свободой.

Человек я, свободный.

Горжусь быть свободным!

Последнее, перед отъездом в армию

Истонченой дорожкой давно не изметённой,

Вернувшись к памяти коленки целовать,

Так изнурительно и голодно влюблённый,

Но сгоряча нелеп, невежа средь о́крест¹

Он с обращением, слезливо, приглянулся,

О смысле жизни бога попросил,

Что он хотел бы в прошлое вернуться,

Душой, что он, плохой си-продавец.

Не столь загадка в жизни, смысл якой

Не сохрани презрительных ты вражд.

Будь честен, средь старшин и младших,

Миролюбив, нож крепенько держа.

А память, да, колечит тело

И иногда, конфликт ведёт с умом.

Старайся оставаться целым,

Где шрам и рана, там и крепче плоть.

И всё же, не вернуть что было,

Не получить, что ждёт нас впереди.

Роняя слёзы на свои могилы,

Главное не застарчай — ЖИВИ.

Первое, прямиком из армии

Есть место, где нет покоя.

Где нет проблем, что кажутся больными.

Где нет причин, ожидать прибоя,

Где ждут как дембель мальчики — отбоя,

Есть место…

Где желаешь лишь о доме,

Молвами, снами проносясь сквозь дни…

Где праздник твой духовно — маме,

Сказать: «Люблю, за лень мамуль — прости.»

Где на телефон дают минуты,

Что длятся быстро, оборвав звонок…

Где жмешь ты не начальнику ладони,

А ползая по гильзам — на курок.

Где не встречаешь ты с улыбкой — зорьку,

А от бессилия провожав закат,

К тебе лишь через месяцы подходит…

То осознание, что ты, мой друг — солдат.

****

Так дорого и бесценно чувство,

Что ты не одинок!

Накрыть на стол вкуснях искусных,

Зная что придут, не — вдруг.

И не скучать о снах забвенных,

И вовсе не начинай там жить,

Когда есть тот кто тебя любит,

Когда есть с кем дружить!

Пусть и далёк от дома телом,

Но вот душа осталась там!

Так дорого оно, бесценно,

Когда есть для чего-же ждать.

А любви, как оказалось нет!

А любви, как оказалось нет!

Но есть доверие, разлука и печали,

Есть чувство долга, встать, помочь, прийти…

Есть то, что вызвало печаль бы,

Но разжигает пламенем,

Сжигая все внутри.

Сгорело всё.

Все чувства, боль и пакость,

И пустота от страха забиваясь,

Но не отречься от огня и ей.

Есть то, что мы называем,

Без расстановки слов,

Не сжимая губ.

Есть то… что мы любимым называем,

Под утро, о чём поём…

На вечер, кроватку поправляя,

Об этом вспоминаем…

И ночью, ложась спать,

Не устаём…

Об этом снятся сны

И каждый раз…

Мы называя…

То чувство, вызывая жар…

Мы понимаем — Что есть любовь.

Я просто лишь парень

А время нещадно крадётся,

Сметая дней всех муштру,

Мне служба не сложно даётся,

А дни канут в быту!

Где мне офицер улыбаясь,

Опять-таки тычет в закон,

В ответ не забиваюсь,

Слова его точно учту!

Где я воспитанный парень

И вырос в чистоте, и любви,

Сказать офицерам обзяан:

«Благодарен, за служебные дни!»

Благодарен за советы всей жизни,

И за их офицеровский труд!

За помощь простому солдату,

За учение, что любого спасут!

Впереди ещё много, я — знаю,

Но от судьбы никому не уйти.

А пока-что я просто лишь парень,

Что вырос в чистоте и любви.

Буквально начиналась моя служба, впереди еще 10 месяцев…

А я и не грущу о том что было!

А я и не грущу о том что было!

И не думаю, о том, что будет!

Мне интересно всё, что происходило,

И интерес не знать что происходит.

Я ранее, уже кидал словами,

Что тех люблю, которых рядом нет!

Бродил среди полей, тропин,

Лесами — с азартом по грибы ходил!

Среди деревьев, отыскать пытался,

Но нет, не гриб, а то…

К чему же долго так

Добраться я пытался,

Но не пришел он,

Не пришёл ответ!

И вот, сегодня под присягой,

А завтра путь домой — мой оберег.

Я в этой жизни, всё к чему я гнался,

Уже давно обрёл,

Вот и весь секрет!

****

Головой помутневший,

Но он с цели не сбитый!

Рядовой под прицелом,

Нещадно прибитый…

слово за словом в деле,

И при службе солдат.

Пусть не правильно понят,

Но душою — богат!

Иногда пусть уставший,

Пусть и грустный идёт,

Никогда не совравший,

Здесь друзей он найдет!

Где-то он оказался,

Но улыбчив опять!

Вот я так опишу,

Свою службу, ребят.

****

Я соскучился по дому,

Да, мне нечего скрывать.

И от платца до казармы,

День окончился опять.

Тут ребята неумело,

Дни в копилочку скребут,

И до дембеля недели,

Всё десятками, но ждут!

Все бегут денёчки эти,

Дай-ка мамочку обнять!

Не боись солдат: недели,

Не придется долго ждать.

И вернёшься повзрослевшим,

Да с наукой на всю жизнь:

Ведь от плаца до казармы,

Очень быстро дни неслись.

Мы при делах!

А ведь мы, каждый раз теряем что-то,

Не удерживаем в руках.

Сжигаем, что нам досталось очень дорого,

Плюем на то, где не при делах.

Ведь мы, людьми простыми оказались,

Правда: не все просто так.

В истории: сколько-ж веков мы дрались?

Сколько людей в синяках.

Пощады проси ты у жизни!

И пусть будет жизнь вся всерьёз.

Ты помни: беспощадно львы бились,

Чтоб не был ты тюфяком.

Как крошки собрать люд пытался,

За твой обеденный стол!

Как солдат весь в крови поднимался,

За то, чтобы жил не как он!

Мы, ведь находим что-то,

Пытаясь сдержать на руках.

Сохраняем, то что нам дорого.

И надеюсь: мы при делах!

****

Знаете, без вас моё время,

Бежит.

Каждый раз удивляет солнце,

Сползая в казармы оконце,

Играет оно сквозь окно.

Ну да, немного осталось,

По меркам прошедших событий,

Испить чего-то хочу,

Из баньки вылазить помытый,

Опять подружиться в ночи:

С играми, что мне родные!

Да ладно, мамуль, не бурчи,

Я высплюсь, но вновь день побитый…

Соскучился я, это — правда!

Хоть здесь и обрёл я свободу,

О чем расскажу поздно в вечер,

Сидя у казармы — оконца.

И точно, поймёшь ты мамуля,

По складности моей речи,

Что служба легко мне даётся!

И то что, уже совсем скоро,

В краях своих буду замечен!

В дорогу собрались?

Солнца свет, в отражении чашек,

Что ранним утром для бодрости нёс,

Товарищам: «В дорогу собра́лись?»,

Руки пожав, задал им вопрос.

Они еле как, тихонько и сидя,

Улыбку сквозя, говорят: «Это да!»,

И гнал нас наш поезд,

К тёте красивой,

Что погулять племяша позвала.

Я помню поездку, те сутки в дороге:

Она за рулём, не быстро везёт…

За нас наши ноги совсем и не ходят,

Машина наш друг, что от дали спасёт.

Мы вышли, я помню:

Кукурузное поле.

«А ну-ка постой, куда побежал?»

Нахватав кукурузы, на «рожу» довольный,

Спустя 5 минут сбежавший — пригнал.

И путь наш обратно, я красочно помню,

И как уже дома чаек попивал.

Не думал о завтра и тоже довольный,

Нашел давно то, что пытался, искал…

Дворецкий и Сонет

— Что у вас в руках, дворецкий? — с хитрой ухмылкой спросил старина дворца.

— Ни уж то не ясно. Я поставил огромную ставку однажды, променяв десятилетия, ровно, на один год.

— Разве можно променять время? Можно-ли всё изменить, повернув вспять?

— Нет старина, я, потеряв в этой сделке годы, могу только сделать вывод. Я предал себя тогда, дав самую последнюю веру, что не предам уже никогда! Я живу здесь уже тысячу лет.

— Но разве это возможно? Разве стоит разменять десятилетия на один год, но при этом жить такую длительную жизнь, видеть как кто-то рождается и умирает?

— Все возможно. Отказавшись от нормальной человеческой жизни. Моя душа здесь, в этих стенах, а я, часть этого дворца. Я уже тысячу лет, жил, как один год. Но бесчеловечно. Преданность этой вере, безмерна.

— А чему есть мера?

— Всему. Кроме человеческой тупости. Лучше прожить 1 год как человек, чем 1000 лет как бездушный дворец.

Погасли огни, понеслись истории от одной двери к другой. Раздается смех. Стекает на пол вода, так и не протёртая с плитки в душевой.

О чём-то спорят соседи, мешая спать своим соседям, невнятные речи заводят в беседе. «Кто есть ещё на этом свете?», считают денёчки, секунды, минуты. Бесчеловечным считают зануду. Платят и плачут, душевно робея. И никогда никого не жалеют.

К черту, о как всё достало. И нету здесь края, ну просто нет края.

Так говорит возможно чудак, или сосед их, возможно — дурак.

Или отнюдь, не зазря прошли годы, опять за окном холода, непогода. Рвет душу плата, дурного солдата и постоянно исчезающи дни. Что же поделать? Бежать вместе с ними? Иль переждать где-то гонку с больными. Нет и конца, как и не было края. Завтра потерян один у сарая, сегодня опять в колокол звон. Он так поёт! Он так зовёт! Солнышко светит, весною запахнет. Лето, зима, пароходы зачахнут. День, снова ночь, снова день и опять. Где тот спаситель, что сможет сбежать? Где тот душевный и чистый духовно. Где паранойя, кто по мне сохнет. Я одурманен. Я слишком отзывчив. Я слишком добр, я слишком отличен. Ценник набитый держу на груди. Я вместе с солнцем встаю по пути. К черту относки. Меня не бывает. Каждый раз в грязь и с грязью мешают. Мне хорошо, когда очень плохо. Вызвать врача? Да нет ему…

Дворецкий и Сонет

— Мне довелось, побывать там, в мире любви, где нет гроз и страха.

— Но, милая, Сонет. Мы и так живём в мире любви. Но грозы и страх имеют место быть!

— Разве это так?

— Меня сама память возвращает туда, где я не чувствовал всего этого. Кроме любви.

Вечер

И злаурядна моя стать, я добр собой хоть нечего и взять, я злой душой, обижен жизнью, прибит землёй и должной мыслью.

О милая Сонет, не сохранить мне Вас! В тот самый злобный день, в тот самый честный час. Придется правдой мне изрезать Вашу плоть и пусть едка, пусть косит бровь. Но я люблю, дыханья Ваше звучны и пусть сегодня будем неразлучны, на завтра кончится ко мне Ваша любовь. Напомню вечереет очень быстро, как наступает роковой наш час. Мы с Вами встретимся в любви отнюдь не сразу, не сразу мы расстанемся всеарз.

You will know everything when the fatal moment comes…

Конец

Настал тот день, настал тот час! Все звёзды больше не за нас, а против нас полчища смертных, горюя от судьбы своей.

Пусть я бессмертный полукровка, а цель моя любить тебя. Сонет, их жизнь из будущего — колка, прошедшим временем живя, их жизнь на век теперь умолкла, теперь ты только за меня.

— Дворецкий, милый, как же так! Я яд готовила сама, их проклиная — воцаряла, тебя, как своего царя! Их жизни преданы напрасно, их жизни испепеляет время и жизнь мою я не жалею, жалею только я тебя…

Покиньте милая мой замок, творение целого дворца. Я попрошу вас встречи завтра, с восходом солнца — у крыльца. Я должен кое-что сказать, признаться в этом будет толку, иголку изломить пытайтесь, поймать от них мою уловку, не видя вы во мне царя!

— Я буду утром, да с восходом, как только луч коснет волос. Я буду ждать вас, только милый, не утираяя вы свой нос. Придите сами, ожидаю, о вас молю мой дорогой.

Я буду помнить, вечно помнить, я буду ждать, о вечно ждать!

Но не пришел он ко дворцу. Закрылась дверь в нем навсегда. Сонет, о милая, прозрела, там сидя долго у крыльца. Закрыта дверь, за ней вся жизнь, за нею память, за ней все то что так любила, но не смогла она оставить, уж больно боль была тосклива, тот яд готовила сама, тем ядом и себя губила.

Погиб и он, распятый будто. Народом, о заботой — встречен. Тот яркий взгляд, а криков было и каждый сильно озадачен, чем распытать пред смертью — силой. Той ночью был он раскулачен.

Эпилог

С полей несчастных весть пришла. О злобе королевского двора, там был предатель, был ужасен, ужасней самого отца. Его приказ оставить дело и жизнь дворецкого изнять, приказ тот выпущен по белу, по свету яркой — не унять. В ту ночь, нагрянет смерть дворцова, изрешета решенья их, любовь что вечною заклята, оставит погибать двоих.

Мой час настал. Их час убит.

Дворецкий, милый, в полустанок… тебя я жду, давно, не их…

Но не придёт он, убитым будет. Убитым ход не предрешен.

Она возненавидит судьбы, перечеркет её ножом.

Тот яд — лекарство, тот день — проклятье.

Тот сумрак, ливень вечерком…

Они без встречи. Не попрощались.

Остались вместе, будь вдвоем.

И вся история погана. И от двора, и до дворца.

Предатель просто, был ужасен…

Ужасней родного отца.

Однажды вдруг исчезнет он

Однажды вдруг исчезнет он,

Душа взлетит из кабинета.

Проникнет в ставни у окон,

Его забытая поэма!

О холодах, что он писал,

О знойном, но коротком лете.

Такой проходит времен бой,

Изменяющийся где-то.

Опять бросается в тетрадку,

В зачахлую старушку в клетку,

Красивое, как и поэт,

Про время — стих, сразивший метко.

Опять сугробы за окном,

Опять трава растет у дома,

Опять падение листов,

И плачет клён,

дожди бьют едко…

Ты как и всё тогда поступила

Говорилось: оставить. А я и не мог.

Ждал как дурак этот звонок;

Где изольётся душа во прощение,

Возможно любви и сожаления.

Да! Я не сделал первым уж шаг.

Но что на пути произошедше не так?

Где решена будет дорога?

Там, на пути, у обочин тревога,

Что оказалась подальше от бога…

В этот забвенный отныне денёк,

Что там случилось? — навечно осталось.

Правильным нам тогда показалось,

Ты, человек, прощаясь с улыбкой,

Не знал сам тогда, что это — ошибка.

Впрочем без разницы сегодня всё это.

Я отпустил, не жалея об этом.

Этим однажды меня повредила!

Да, тяжело в это время мне было.

Ты как и всё тогда поступила.

Ударился я о сугроб

Ударился я о сугроб,

И с бублика слезал я смело!

Ну а сейчас, я был таков,

Запихнут был в другое дело.

И вот сошла зима на нет,

Гулянье скоро вот начнется:

И с Масленицей ещё обед,

Ещё денёк, в копилку бьётся.

Я в армии служу, мамуля!

Я гвардейского полка — солдат, отец!

Ещё чуть-чуть терпеть до дома,

И я вернусь уж наконец!

Я путь прошел совсем не мрачный

Я путь прошел совсем не мрачный,

Каким казался он тогда.

И впереди ещё особо

Особо важные дела.

А мне толкать уверу делу,

И больше полугода здесь прожить,

Чтобы вернуться наконец не бестолковым,

Чтобы знать как в мире жить!

И да, финал далёк ещё,

Далёк душевный уголёк.

Все чувства я списал давненько,

Верну до дома за денёк!

Так многое перечит правилам

Так многое перечит правилам,

Так малое их может поддержать.

Так редко встречи получаются,

Так часто не желаем ждать.

И песни нет, чудеснее на свете,

Чем песня — что исходит из души.

Нет речи, чище и прекраснее,

Прекраснее природной тишины.

И вам я, рекомендую под сомненья,

Свои все доводы о зле скорей прогнать!

Ведь нет не зла и нет теснения,

А лишь есть то, что может нам мешать.

Тишина, падение, взлёт

Тишина, падение, взлёт.

Из разряда спокойного тела.

Нам однажды опять повезёт,

Нас удача проводит на дело.

Дело наше начнётся с падений,

Постоянного горького плача.

Завершить нас заставит потеря,

Наших сил при громадной отдаче.

При огромном проблемном отделе,

Мы не сможем кричать сокрушая!

За удачей — последует смело

Поражение,

за целой задачей.

А я всё жду из злата листья

А я всё жду из злата листья,

Все жду снега в новом году.

Я жду билет на поезд быстрый,

Я жду «Когда же я уйду?»

И в голове тикают числа,

Бегут, теряя быстро вес.

Ведь я покинул дом когда-то,

Куда-то вдруг тогда исчез.

Мольбами, радостно промчатся,

Мои нехилые деньки.

И не переживай ты сильно мама,

Нашел я светлые пути!

Не грустно вовсе и нет здесь лени,

А механизмом служу я.

Такой является система,

Запотентована в века.

И не продрогнул я не разу,

И с разумом я путь держу.

Вернусь домой, как в срок — заказан,

И чин я в память уложу!

А я всё жду из злата листья,

Все жду снега́ в этом году.

Дождусь билет на поезд быстрый,

Домой я скоро попаду!

Я друг врага

Я друг врага,

Я враг друзей.

Исконно принимаю страх,

Что век истории в музей,

Что будущее испепеляя в прах.

Я мрак дневной,

Во дне закат.

Больной, без выдержки солдат,

Мечтающий о доме.

Он мне не друг,

К нему я падш,

Не вопреки, не ко всему.

Ему я друг,

А мне он враг.

Избранник сотканный в азарт.

Жизнь

Подгузник, ясли и качели,

Простуда, насморк, детский плач.

Домашка, каша, не веселье,

Рюкзак тяжёлый, в нём «Палач»

ОГЭ, ЕГЭ, Университет,

Магистратура и влюбленность,

Гулянка, пьянка и доцент,

Двояк, не сдача, углубленность.

Детишки, садик, дом, работа,

Работа, дом, так без конца.

Без сна, голодный, но влюбленный,

Для всех подобие — отца!

Подростки, школа, повышение,

Больною стала голова.

Свободы времени лишение,

А дома снова суета.

Родилась дочь, бессоны ночи,

Опять туманна голова.

Детсад, подгузники, качели,

Работа, дом и ерунда.

Работа дом и дом работа,

Без промолку лишь год за год,

Лишение прав да и работы,

Казалось будет не беда.

Седые волосы, работа,

Пусть и зарплаты меньше чуть.

Опять работа — дом — работа,

Детишки за отцом растут.

А тут и внуки подоспели,

На пенсию выходит стар.

Забег в саду, как повзрослели,

Течёт у старика слеза.

Мигрень, больница,

Вновь больница,

Домашних деток суета.

Вновь навещают, гнется спица,

И труд казалось ерунда.

Я снова дома, внук варенье,

С моей подсобки достает.

А в голове все помутнение,

На улицу что позовёт.

В больнице рядом — вновь пеленки,

Пеленки ну и детский плачь.

А у меня — в ногах иголки,

Пробит, не ждал — последний час.

****

Наверно мне все же придется,

Сложить все пред ро́дной землёй.

Покланятся домашнему солнцу,

Что всходит, за ним сходит зной.

Забить всё в мозговой шкафчик,

Забыть все плохие моменты.

Зачистить прошедшие сроки,

Соединить частей элементы.

Напомнить себе о тех ценах,

О драгоценном, надуманном пред,

О безысходном, где выбора нету,

Как я шел, как вставал и болел.

Как однажды сказал попрощавшись,

Что обязан и буду на связи,

Как сейчас скребусь, обрубая,

В своей памяти очаги грязи.

Да, неисправимо.

То, что произошло.

Завтра что произойдет.

И что там происходило.

****

Остался в памяти, как тот,

Кто убыл на год, не в забвение.

И сил своих размен момент,

Утратил в битве за земелье.

Избился, на пути своём,

Стоял будь рядом был со смертью.

Прощался, с тем, кто не пришел,

Встречаю слёзно день рождения.

Да докарабкать бы уже,

Закрыть гештальт судьбы своей.

В родном краю, в домашний быт,

Отметь снова новоселье,

Избавиться от лишних слов,

Открыться новым горизонтам.

Я был солдат, наряд — в музей,

И бережно своих друзей,

Исконно преданных однажды,

На длинь истории к себе,

Позвать домой,

Начать веселье!

В любви друг другу поклялись

Не стоит много говорить.

Пьяны годами, всё меняем,

И над проблемами скорее,

Мы акккуратно обладаем.

Ударим в стену.

Оправдавшись,

Играя в жизнь через козырь,

Мы эту жизнь всегда жевали,

Жевали, под ноги плювали,

Мы жизнь эту однажды знали,

В любви друг другу поклялись.

Наверное — без сожаления

Наверное — без сожаления.

Вчера гроза, в душе скребётся.

Я враг тепла от солнца,

От зим Уральских — прометей.

Я очарован злостью мира

И дьяволитских небылиц.

Их избегать мне помогает,

Один из пленников гробниц,

На вход смотритель обернется,

В усадьбах — храп, беззвучный зов.

Опять приходится сломаться,

— «Да восстановится — потом!»

Из рек и леса, из дальних далей,

Становится вдруг человек.