Бесплатный фрагмент - Бесконечные фантастические истории

Старый геолог в космическом пространстве

Я сидел в своем пилотском кресле перед большим экраном, на котором среди темно фиолетового космоса плавали яркие звезды, планеты и астероиды, и вспоминал, как все это началось — мой путь к звездам…

Обыкновенная жизненная история: — я поссорился с женой, которая не пожелала прогнать свою маму из нашей однокомнатной квартиры, — мою тещу, с которой я вообще не мог не то что жить, а видеть уже не мог, так как только она воспитывала моих дочерей, не допуская к этому воспитательному процессу ни меня, ни свою дочь, — мою жену. Я так жить уже не мог, так как я тогда работал начальником геолого-поискового отряда, держал своих многочисленных подчиненных в ежовых рукавицах и был не в меру хозяйственный и практичный.

Я был, как капитан на подводной субмарине, — когда она уходила в дальний поход на несколько месяцев. Мы же, геологи, геофизики и рабочие, уезжали на полевой сезон, который длился несколько месяцев в глухую тайгу, горы или в бескрайную степь, где не было рядом никаких городов и деревень, работали там и отдыхали, и, я как начальник отряда, был для своих подчиненных единственным богом во плоти: — мои требования и приказания исполнялись сразу же, без повторений, и не было случая, когда мне перечили.

Попив дома после очередного полевого сезона недели две какую-то горькую, но крепкую настойку, — по-моему, она называлась Тархун, я понял, что еще пройдет немного времени, и я сопьюсь, к чертовой бабушке. Несмотря на то, что я вечером выпивал бутылку крепкого алкоголя, я умудрялся сочинять, а потом печатать на пишущей машинке какой-то отчет или проект, а утром поражался, как я мог за полночи, в дымину пьяный, столько много сделать.

Но, несмотря на то, что мне приходилось еще думать ночью над геологическим отчетом или проектом, в котором было несметное количество геологических терминов, я не делал никаких орфографических, стилистических ошибок и уносил готовый текст на работу, где его распечатывали в нескольких экземплярах машинистки. Но когда запасы этого, довольно крепкого Тархуна, кончились, я решил на время покинуть жену с тещей и вернуться к своим родителям, чтобы бросить на какое-то время пить, пожить спокойной жизнью без алкоголя и решить, как мне дальше жить.

На работе не ни о чем подозревали, и на моей службе все было прекрасно. Но события развивались от плохого к худшему, как и положено в жизни. Я еще осенью отдал свои ключи от квартиры по настойчивой просьбе жены — для тещи, и когда уже зима заканчивалась, — весной, когда устал ездить с работы по ночам к родителям, решил вернуться в семью. Но когда одной ночью пришел домой, то обнаружил, что мое место было уже занято, — жена не вынесла одиночества и завела себе любовника. Последовал развод, потом мне пришлось забыть о малосемейном общежитии, где находилась наша однокомнатная квартира, а затем, когда все семейные пары стали получать квартиры, я выяснил, что болтаюсь между небом и землей.

Мое место на этой земле было уже занято, и я был вынужден обратился в суд, который шел пару лет: сначала по существу, а потом, когда судья решила, что я был прав, решения в письменной форме она так и не вынесла: — ограничилась решением в устной форме. В конце концов, выяснилось, что мое дело должно было рассматриваться в другом суде и все началось сначала, — решения первого суда не оказалось — оно было утеряно, и судья в другом суде, когда разобралась в моем запутанном деле, все-таки вынесла правильное решение, — в мою пользу. Но жилья я так и не получил, — вышестоящий суд отменил ее решение, и я остался с носом, — без квартиры.

Это бывает очень редко, — со всеми людьми на нашей планете, и не только со мной. Но со мной такое случалось часто — видимо, у меня была такая цель у моей судьбы: — погубить меня насовсем и навсегда. И если я до сих пор был жив, мне надо было поклониться моему ангелу — хранителю, который зорко наблюдал, как развиваются события и всегда решал, что мне еще рано покидать эту грешную землю.

Когда я вышел из областного суда, где мне было объявлено, что я свободен и могу жить, где я хочу: — только бомжем, естественно. К родителям я уже не хотел возвращаться, а на моей работе уже был полный провал и разруха: денег у нашего государства на геологические изыскания не было, и все, кто успел унести из министерства геологии ноги, устроились на другое место и радовались жизни. Я не успел найти себе теплое место и теперь раздумывал, что бы мне предпринять.

По жизни я в душе был бродягой, геологом по профессии, но у меня все равно были связи и узы, которые удерживали меня на земле. Теперь, когда они сильно ослабли, мне осталось только сделать маленький шаг, чтобы превратиться в настоящего бродягу. Но что значит просто быть простым бомжем и обычным бродягой? Это мне не подходило… Если быть бомжем, то необыкновенным, а если быть бродягой, то мне следовало стать им в галактическом масштабе — так сказать, космическим бродягой. Это меня бы устраивало, и я был бы немного горд за такое название. Обычным бродягой быть я не желал…

Теперь я смотрел на сияющие на небосклоне звезды по-другому: — не так, как раньше, когда засыпал в спальном мешке где-нибудь в глухой тайге, в горах или в бескрайней степи. Раньше яркие звезды, падающие метеориты и черный космос по ночам были просто необходимые атрибуты моей кочевой жизни, но сейчас я чувствовал, что они мне стали гораздо ближе.

Однажды, по-моему, в 90-х годах, когда я весной выходил на балкон нашей с женой квартиры, я насмотрелся на всякие НЛО и необъяснимые картины в небе. До сих пор я точно помню, как они летали над нашим городом, и я даже звал жену посмотреть на эти удивительные аппараты. Кроме них в небе вдруг расцветали диковинные цветы и концентрические круги. Сейчас их не стало, но я чувствовал, что они есть, только изменились, чтобы жителям не стало их видно. Я точно знал, что среди нас живут пришельцы с других планет и даже бывшие рабы, которые раньше были обычными людьми, но в один момент их утащили пришельцы, чтобы использовать на тяжелых работах у себя на астероидах и планетах.

Уфологи, конечно, тогда орали на каждом шагу, что за нами постоянно наблюдают из космоса и вот-вот инопланетяне возьмут подавляющую часть человечества в плен. Но мне сейчас приходят совсем другие мысли — это к нам прилетали инопланетяне не только за рабочей бесплатной силой, но и многочисленные туристы из далеких миров — посмотреть на то, как мы живем. Это были простые космические бродяги, одним из которых мне предстояло стать. Работа геологом у меня внезапно закончилась — у нашего государства не было денег на новые месторождения, а те геологи и геофизики, которые остались в геологических партиях, сидели в кабинетах и строили планы, как дожить до получки. Так что это был для меня подходящий момент со всех точек зрения, — чтобы покинуть Землю и отправиться странствовать по всей вселенной. Ничего меня не держало: — собственности у меня не было, дети находились под присмотром тещи, жена под присмотром нового мужчины, а родители жили в своем частном доме и проводили свое время в огороде.

Еще тогда, когда НЛО шныряли над нашим городом, я познакомился с людьми, которые сделали изучение инопланетян своим хобби и работой. К одному я и отправился после того, как я официально стал бомжем и бродягой. Я хотел узнать у него, где можно с высокой вероятностью встретить звездолет инопланетян и залезть в него зайцем. Может быть, была и другая возможность сделаться космической бродягой, но я тогда об этом и не знал…

Это был старый дед, который когда-то работал в секретной космической отрасли и, по моему мнению, он должен знать, с какого бока мне подступиться к проблеме межзвёздного туризма. Он выслушал меня вполне благожелательно, но огорчил тем, что мне надо было сначала как следует к нему подготовиться. Но место, где мне можно было встретить звездолет с гуманоидами, он мне назвал. И я, взяв с собою рюкзак с едой, поехал сначала на Северный, а потом на Полярный Урал.

Был разгар лета. Мне не надо было опасаться медведей и волков, так как летом у них было много пищи. Главное для меня было смотреть в оба и не встречаться с дикими зверьми нос к носу. Это я знал из своего богатого опыта, так я несколько полевых сезонов провел на Приполярном Урале, приобрел там необходимый опыт и сноровку. Кроме того, я и так был по жизни бродягой, только на службе государства, и мог прожить в тайге несколько месяцев один — без оружия и необходимых запасов еды. Я умел ловить полярных куропаток голыми руками, ловить хариусов в горной реке и спастись от разъярённого медведя.

Место, на которое мне указал этот секретный в прошлом дед, располагалось в горах, на границе Полярного и Приполярного Урала и до него было вообще-то трудно добраться: от поезда было далеко, а вертолеты летали только к населенным пунктам, которых в горах не было. Небольшие поселки были в Тюменской области — в ЮГРЕ, — там жили в основном газовики, которые следили за состоянием своих газопроводов. Поэтому я шел пешком по тайге, — сначала по Северному Уралу, а потом по отрогам гор Приполярного Урала.

Природа этих мест была мне хорошо знакома — горы с курумниками, небольшие перевалы, за которыми были межгорные долины с рощами кривых от ветра берез, зарослями карликовой березы и многочисленные кусты ивняка в заболоченных местах. Особенно мне мешал ивняк, через который было трудно пройти, и мне приходилось обходить эти заросли. Кроме ивняка мне часто встречались снежники, которые были в восточных межгорных впадинах. Там и в июле лежал снег, потому что он не успевал растаять — так его много было зимой.

У меня была довольно хорошие карты мест, по которым мне надо идти, но и без них я иногда узнавал знакомые места — здесь я когда-то работал, искал урановую руду и золото. Сейчас я шел по ним без полевой сумки, радиометра и геологического молотка. Какая странная штука, эта жизнь! Чтобы отпугивать все живое на моем пути, особенно медведей, у меня на колене были привязаны две консервные банки — они были необходимы для отпугивания с моего пути медведей. За месяц я так привык к их звяканью, что представить себе лучшей музыки не мог.

Я прошел тайгу Северного Урала, прошагал горы Приполярного и зашел на территорию Полярного Урала. Цель была близка — красный крестик на карте, который мне поставил старый дед, был в нескольких километров. Я пролез сквозь лесную глухомань, миновал пару гор, несколько ручьев, и очутился в небольшом распадке. В нем ничего и никого не было. Я обшарил все его закоулки и утомленный поисками, заснул у костра. Под утро я проснулся от какого-то странного чувства — словно меня кто-то изучал. Так оно и оказалось — в распадке, метрах в двести от моего костра стоял на невысоких опорах звездолет, похожий на исполинскую рыбу, а около меня столпилась группа существ, большая часть которых напоминала обычных людей. Часть поменьше состояла из существ, которые, на мой взгляд, были сделаны не то из пластика, не то из металла, и я подумал, что они были похожи на роботов из фантастических боевиков.

Остальные, их было немного, на первый взгляд были обитателями каких-то планет и напоминали чудовища из фантастических боевиков и фантастических книг. Одно существо представляло собой амебу фиолетового цвета на тоненьких ножках, с огромной пастью, из которой были видны клыки и зубы невероятной величины, другое было похоже на сложно построенную конструкцию из тонких палок. А наибольший ужас для меня представляло существо, которое было сплошь покрыто панцирем и лишь изредка пластины расходились и позволяли увидеть, сколько зубов под ними спряталось. В общем, это был сплошной для меня ужас, и я был в полной панике от увиденных существ. Никакой медведь или волк не смог бы напугать меня столь сильно, как эти неземные гости.

Эта толпа странных и ужасных существ сомкнулась вокруг моего костра и молча стояла, изучая меня. Я лежал в спальном мешке, и чувствовал, как у меня дыбом стоят волосы на всем теле. Прошла, наверное, целая минута, с тех пор, как я проснулся и теперь лежал, цепенея и полумертвый от страха. Затем я немного пришел в себя, и когда принялся вылезать из спального мешка, у меня забрезжила надежда, что сразу они меня не съедят, и у меня есть крошечная надежда, что я могу остаться в живых.

Потом, когда я вылез и поправил висящий у меня на поясе охотничий нож, неожиданно у меня в голове прозвучал металлический голос. Он спросил у меня, кто я и что тут делаю. Как оказалось потом, мне даже говорить с ними не надо: — они каким-то образом залезли ко мне в мозг, там как следует навели порядок и составили обо мне свое мнение: почему я тут оказался и по наводке кого я сюда пришел.

Я начал рассказывать, что я геолог, а сейчас просто турист, и после всех своих жизненных передряг решил попутешествовать по разным местам своей планеты, и самая моя сокровенная мечта это побывать в космосе, на планетах и астероидах. Деда, который мне указал это место, я знал давно, и самую мою необычную для всех моих друзей и знакомых мечту стать космической бродягой, я рассказал ему. Рассказ мой был сбивчивым и несвязным, но оказалось, все эти странные существа его поняли достаточно хорошо. К тому же, все они оказались телепатами, и дальше все события развивались по их сценарию.

Деда этого они, оказалось, хорошо знали и он просто так не мог кого угодно, отправить на это место. Видимо он хорошо разбирался в людях и поэтому вошел в мое положение и решил дать координаты посадочной площадки для звездолета с космическими бродягами со всей вселенной, какими они, по сути, они и были. Поэтому моя жизнь и цель побывать в космосе для них была понятна, и моя цель встречи с инопланетянами — тоже. Мне общаться с этой разношерстной толпой инопланетянин было достаточно просто — мне не надо было говорить, так как они ловили все мои мысли до того, как я их озвучивал своим непослушным от волнения и страха языком.

В моем мозгу раздался голос, что если я готов стать космическим бродягой, то мне надо было подготовиться к этому — изменить способ дыхания, скелет и некоторые мои внутренние органы, а также органы осязания, — короче, стать монстром с точки зрения обычного человек, жителя Земли. Так как, если я стану межзвёздным туристом, космическим бомжем и космическим бродягой в таком обычном человеческом обличии, то долго не протяну — первая планета с другим, отнюдь не кислородными составом атмосферы, может меня убить. Кроме всего прочего меня может сожрать любое внеземное создание с какой-нибудь планеты или кометы, и чтобы этого избежать, мне надо было развить свои охотничьи способности, а так же развить у себя умение защищаться до таких возможностей, которых нет у обычного земного жителя.

Этот монолог, который раздавался у меня в мозгу на течении нескольких минут, меня сначала обескуражил, а потом напугал. Я слушал и чувствовал, как у меня бегут по коже мурашки от мысли, как меня могут сожрать неведомые твари с других планет, а я просто не смогу от них не то чтобы убежать, даже находиться с ними рядом не смогу. В общем, мне стало страшно стать космической бродягой, которого могут на каждом шагу сожрать, или просто убить. Но я вспомнил опасности, которые меня подстерегали в тайге, горах, и степях, когда я работал геологом и как я сначала их пугался, а потом к ним привык и научился выходить из всех таких событий живым и невредимым.

Так что вселенная это такая же жизнь, правда, на другой, неизученной для меня территории, и мне надо было подготовиться к этой опасной жизни, не обращая ни на что внимания. Сначала я должен узнать у кого-нибудь, правда существуют в космосе эти кошмарные опасности, которыми меня уже запугали, или дело обстоит не так страшно, как мне описали жизнь космического бродяги. Может, не так страшен черт, как его мне тут размалевали?

В составе этой группы уже было несколько землян, и я мог у них узнать, как они себя чувствуют теперь, когда их приспособили для путешествия и жизни на многих планетах нашей галактики.

Я рассмотрел группу инопланетян, которая окружила меня, и выбрал одного мужика: по-моему, он был родом с Земли — землянин. Так оно и оказалось, — он был в прошлом инженером, а потом, когда попал в плен, то освоился среди инопланетян, и через несколько лет освободился — устроил себе и своим друзьям побег на одном звездолете. Потом решил не возвращаться на Землю, а нашел способ изменить свои органы и стал космическим туристом, — космическим бродягой.

Мне пришлось перейти на человеческий язык, так как он его еще не забыл. Пока пришельцы слушали наш разговор молча, но, тем не менее, понимая каждое слово я разговорился с этим бывшим инженером. Он рассказал мне историю, как его пленили в горах Северного Урала, увезли на какой-то большой астероид и там под присмотром роботов и инопланетян он добывал руду в какой-то большой шахте. Он так и не узнал, что он копает, и сейчас не знает. С этой шахты каждый месяц улетал звездолет с рудой. А куда он улетал, он до сих пор не знает.

Кроме звездолета на этом астероиде были маленькие капсулы, в которых можно поместить несколько человек. Так как им было уже все равно, где умирать, то он с несколькими своими товарищами собрались, подготовили план побега, выбрали благоприятный момент и вывели из строя нескольких роботов, которые их охраняли. Судьба к ним оказалась милостива: после нескольких суток блуждания среди астероидов они встретили звездолет с межзвездными туристами и те их спасли от смерти. Его товарищи выбрали Землю, и они туда попали — предварительно у них стерли память и сейчас они живут и работают как прежде. А ему понравилась идея странствовать среди звезд и стать настоящим космическим бродягой. Он им и стал, — после того, как инопланетяне как следует над ним потрудились: — над его скелетом и внутренними органами. Несмотря на то, что внешне он был похож на человека, они внесли в его организм столько добавлений и новшеств, что теперь он мог жить на любой планете, дышать любым газом и есть любую пищу. Кроме того его мозг тоже изменился настолько, что я просто представить себе не могу.

Этот индивидуум, в прошлом простой земной инженер, как я понял, был настоящим космическим бродягой — сейчас его невозможно было убить, дышать он мог любым газом и мог есть любую пищу — даже камни. Мне стало сразу интересно — чувствует ли он себя человеком, или нет, — или он стал настолько другим, что у него остался только облик человека. На мой вопрос он не стал отвечать, потому что он его просто не понял. Но зато я сам понял, что у него не осталось ничего человеческого — его перестроили настолько, что предо мною было устройство, которое только видом напоминало человека. Мне это не нравилось…

И я сказал этой толпе космических бродяг, что мне надо подумать над предложением. А пока я думаю, — может, пройдет день, неделя или год, где же мне взять аппарат, на котором я бы мог отправиться в космос и просто посмотреть, что он из себя представляет. Меня, по-моему, отлично поняли, и я получил на свой вопрос отличный ответ: я мог взять аппарат в аренду за незначительную плату у любой туристической фирмы, которых много в пространстве. Так как я пока остаюсь землянином, то они могли оставить меня в такой форме и никакой платы от меня не потребуется.

Звездолет взлетел со мной, этой шайкой космических бомжей и бродяг и высадил меня на каком-то планетоиде. Я и знать не знал, куда меня отвезли, так как там я общался только с роботами. В большом подземном ангаре, где стояло множество небольших НЛО и маленьких звездолетов они мне подобрали мне небольшой одноместный звездолет, у которого были, правда, ограничения — я мог летать не по всей вселенной, а только в части ее. За пользование этим аппаратом я мог расплатиться своими воспоминаниями и пользоваться звездолетом пять лет: — настолько времени у него хватало горючего.

Я тут же расплатился с роботами своей памятью и начал лазить по своему звездолету. Долго: — наверное, недели две, пока не освоился с ним настолько, что представил себе, насколько совершенную машину получил. Она была рассчитана на землян, пользующимся кислородной атмосферой и не приспособленными для посещения большинства планет и астероидов. В моем звездолете был супермозг, оружие и много всего, о чем я даже рассказать не могу. Даже запас продовольствия на его борту был — он был рассчитан на пять лет. Это было как раз для меня: — для начинающего космического бродяги.

Уже потом, через несколько месяцев бесцельного скитания между звездами, мне стало известно из моего разговора с мозгом моего корабля, что таких, как я, очень много, а в соседней вселенной есть целый завод с роботами, которые изготавливают подобные одноместные звездолеты. Просто наша планета Земля об этом еще ничего не знает и наш научно-технический процесс еще не дошел до такого знания. А у космических бродяг, у которых закончился срок аренды, стирают память и они об этом просто забывают — о своих путешествиях в глубоком космосе, и о том, как они посетили массу астероидов, комет и планет. Все было предусмотрено…

Даже плата за использование этим звездолетом была выбрана не случайно — деньги во вселенной ничего не значили — а вот хороший мозг мог изобрести любое новое оружие или новый тип двигателя для путешествия между звезд. Память же вмещала столько сведений о планете, на которой выросло существо, что она была вообще бесценна.

А пока, когда я освоился с пилотированием, познакомился с мозгом звездолетом и облазил его весь, я решил полететь куда-нибудь и стать на время настоящим космическим бродягой. Для этого у меня было все — здоровый дух авантюризма, отличный звездолет и жажда странствий. Для начала я решил посетить свою родную планету и посмотреть, как идут дела у моих детей, родителей и знакомых…

Инопланетный сенокос

Хорошо в деревне летом! Тихо, птички поют, трава зеленеет, солнышко светит по утрам, — прямо в глаза, собака, когда мне приходиться вставать ни свет, ни заря…

Я выглянул в огород, когда придумал сварить на завтрак кашу с грибами и ужаснулся увиденному: — мало того, что клубника заняла все свободное место в огороде, так она задушила все сорняки на грядках и вылезла на садовые дорожки. Сейчас, вместо моего ухоженного огорода с правильными грядками с луком, петрушкой, редиской и аккуратными дорожками, передо мной застыло зеленое море. Никому, даже мне, потомственному огороднику, было непонятно, где кончается укроп с петрушкой и начинается клубника.

Вдали виднелась вишня с кустами жимолости и раскидистыми кустами смородины с крыжовником. А в вышине, над этим бескрайним зеленым морем, неподвижно застыли яблони с грушами. Они заняли самое выгоднее место под солнцем и сверху смотрели на кусты крыжовника, жимолости и вишни, в тени которых виделись высоченные сорняки и кусты клубники, которые стремились к солнцу. У них это плохо получалось — солнце было закрыто ветвями груш, яблонь, вишни, смородиной и жимолости, но они старались, как могли.

Нахальнее других вела себя вишня. Она распустила свои раскидистые ветви вширь и залезла к соседям. Наверное, решила их угостить парой вишен, но так как урожая на них почти не было, то она решила создать тень под своими ветвями и не давала ни клубнике и сорнякам никакого солнца. Они уже смирились со своею долей и еле росли в тени этих мощных раскидистых кустов.

Таким образом, в огороде полным ходом шла молчаливая, но упорная борьба за место под солнцем и выживали в этой борьбе только самые наглые и живучие растения. К ним не относились сорняки — они были задавлены клубникой навсегда. Это зеленые кустики, поняв, что они не способны жить под яблонями и грушей, решили оккупировать все мои аккуратные садовые дорожки, по готовым я иногда гулял в начале лета.

Теперь, в разгар теплого дождливого лета ситуация поменялась. Гулять мне стало негде — топтать клубнику я не мог, так как отовсюду торчали огромные ярко красные ягоды. Неделю назад, когда ко мне приехали внуки и правнуки, им, городским жителям, было наплевать — куда ступить, чтобы не ненароком затоптать клубнику. Они шли вперед, откусывали ягоды, а потом продолжали свое шествие, — прямо по кустам клубники.

Собрав самые красные ягоды со своей тропы, они переходили на грядки и там выискивали ярко красные ягоды, чтобы их съесть или положить в карман. Обиженная таким отношением клубника выпускала во все стороны усы и стремилась на дорожки, — туда, где я ходил и вырывал все сорняки, которые имели наглость вырасти на моем пути.

Я же смотрел на них из окна и думал-гадал, как мне сейчас пройти: — вместо дорожки везде росла клубника, и мне оставалось научиться летать над ней, чтобы добраться до ямы, в которую я выливал помои. Сейчас как раз, помойное ведро было полное и его надо было срочно вылить. Когда я помыл всю посуду после завтрака, — это была пара кастрюль, миска размером с тазик, огромная ложка и литровая кружка, мне надо было вылить воду из ведра. Но я понимал, что раз вчера вечером и ночью шел непрекращающийся ливень, то мне для начала надо было надеть болотные сапоги и дальше пробираться по дорожке к яме, где росли высокие, — по пояс, в кусты клубники.

С самого выхода на пенсию я остерегался надевать болотные сапоги, — они мне напоминали годы, когда я служил в геологоразведке и каждый день, — считай, все лето передвигался в них по тайге, болотам, ручьям и сырым зарослям ивы вдоль рек. Я мечтал, что когда буду жить в городе, их больше никогда не одену. Забыл о том, что летом мне придется жить в деревне и они мне понадобятся. Отогнав грустные мысли о том, что мне снова надо надевать болотные сапоги, я решил, что сначала я покурю перед домом и соберусь с мыслями, а потом, набравшись смелости с отвагой, отыщу болотники, одену их и вылью полное ведро помоев в яму, которая как раз была выкопана мной одной осенью.

Поставив полное ведро во дворе, я вытащил из кармана трубку с кисетом и открыл ворота на улицу. От ворот до асфальтовой дороги вела утоптанная дорожка длиной несколько метров. Сорняки на ней просто опасались расти — я их немедленно втаптывал в землю, когда выходил в магазин по несколько раз на дню. Но на маленькой лужайке перед воротами им никто не запрещал расти и там, среди травы росли не только сорняки и лекарственные травы, — там еще росли грибы, а колонии муравьев без устали строили свои муравейники. Словом, это был заповедник в миниатюре.

Траву я скашивал на этой полянке только в начале лета — когда на ней рос одуванчик и крапива. Одуванчик летал везде и забивался мне в нос, когда я выходил по утрам покурить свою трубку, а крапива незаметно подкрадывалась ко мне и жалила, как подколодная змея. Поэтому я в начале лета точил свою косу и выходил по утрам в этот заповедник и устраивал в нем маленький сенокос.

Мои соседи пользовались для этого бензиновыми косами. Мне неприятно слышать тарахтенье этих моторов — я сразу вспоминал зону и лесоповал, на которых трудились с бензопилами заключенные и поселенцы. Поэтому я тихо выходил рано утром и незаметно от соседей махал своей косой, скашивая лишнюю траву, — вместе с одуванчиками, крапивой и поганками.

Соседи же, глядя на мою зеленую лужайку, старались забрести на нее и скосить все, что на ней росло. После этих газонокосилок трава отказывалась расти и я всеми силами и средствами старался помешать соседям косить на моей зеленой лужайке. Мне было даже интересно за ними наблюдать — они, схватив эту бензиновую косу, радовались и готовы скосить всю траву на переулке — не только перед своей хатой, а везде, где росла зеленая трава. Я их понимаю — они были городскими жителями и просто ненавидели траву. Но я, истинный деревенский житель, был против этого и, всякий раз, когда слышал звук бензопилы под окнами, выходил и предупреждал соседа с газонокосилкой, чтобы он не забредал на мою лужайку.

Соседи с явным вожделением смотрели на мой маленький заповедник и уходили косить обочины дорог, где, найдя зеленую траву, радовались, как дети.

Сейчас, когда наступила середина лета, на моей зеленой лужайке рос клевер с четырьмя листиками и я был доволен — если его найти и съесть, то любое твоё желание исполнялось. Крапива и одуванчик переставали расти — ждали следующего лета. А неделю назад я обнаружил на своей полянке красивые лесные цветы, — они были даже не нашего леса, а росли где-то далеко, — может быть, даже не на нашей планете.

Когда я смотрел на них по утрам, то мой разум освобождался от всяких тревожных мыслей и у меня наступала в разуме такая удивительная гармония, что я уходил в дом и сразу начинал писать необыкновенные стихи и повести. Так что косить я потом бросил — выходил, отдыхал перед этими неземными цветами и мчался к компьютеру — написать пару рассказов, повестей или поэму с романом.

Но соседи, обнаружив напротив моего дома заросшую лесными, полевыми и изумительными неземными цветами поляну, не могли этого вынести — они хотели скосить этот маленький луг немедленно, — чтобы везде был серый асфальт, по которому можно было ездить на своих дышащих копотью автомобилях.

Василий, — мой сосед, уже два раза занимался сенокосом прямо на моей лужайке, где росли внеземные полевые и лесные цветы. В первый раз я не стал его ругать — там еще росла крапива, поднимали свои головы лопухи, а одуванчики выпускали свои парашютики.

Мне это нравилось — мне не надо было доставать свою острую косу и скашивать лопухи с одуванчиками, и я выходил налегке на свою коротко подстриженную лужайку. С травой против дома был только один недостаток — она мочила всю обувь, если мне надо было пройти до асфальтовой дорожки. Такая же история наблюдалась и в огороде, только в огромном масштабе. Тем более Василий был хороший сосед и, он видимо вспомнил, что я чистил снег после снегопада и в запале подбирался прямо к ему дому и убирал снег перед его машиной. Теперь он решил помочь мне с уничтожением сорняков на моей лужайке. В первый раз, после его сенокоса, я с удивлением усвоил простую вещь — подстриженная трава с удовольствием росла после его газонокосилки.

Но сегодня Василия с его газонокосилкой видно не было. Вместо Василия на моей лужайке трудились какие-то странные существа с не менее странными орудиями производства. Они мне напоминали не то жуков, не то гусениц, только больших — почти полметра в длину. В их лапах были жужжащие предметы — похожие на трубку пылесоса, которые всасывали пыль и всякие найденные при этом предметы.

Я подумал сначала, что это мне сниться и подергал себя за ухо. Так как ухо сразу заболело от нестерпимой боли, я понял, что я вижу не сон, а просто фильм, действие которого разворачивалось на моей полянке. Фильм был триллер — цветной и фантастический. Ни кинорежиссеров, ни киномеханика видно не было — одни только актеры, по виду напоминавшие мне инопланетян или огромных земных насекомых.

Что они делали в моем заповеднике, я сначала не мог понять и поэтому решил открыть окно и присмотреться, как следует. Но эти деятельные жуки так загородили мне мою лужайку, что мне ничего н было видно. Тогда я решил выйти на улицу и разобраться, что это на моем заповеднике делается.

Выскочил через дверь, потом через ворота и замер на месте. Жуки тоже прекратили свою работу и как зачарованные смотрели на меня. Даже не на меня, а на ворота. На меня они обратили ноль внимания, — словно меня вообще не существовало. Постоял несколько секунд, они вернулись к своему занятию — жужжащие трубки у них опустились на лужайку и вновь принялись за дело.

Только сейчас я понял, чем занимаются эти странные жуки — они очень аккуратно выискивали маленькие разноцветные цветочки, которые росли на полянке и подносили к ним хоботы жужжащих своих устройств. Работа у них была очень кропотливая — цветочки были мелкие и имели разный цвет, к тому же они прятались под листьями и, по-моему, даже двигались.

По-моему, позавчера их здесь вообще не было: — лужайка была занята клевером и какими-то лесными мелкими цветами. А сейчас она напоминала поле, засеянное невиданной сельскохозяйственной культурой — множество разноцветных цветков выросли за несколько дней и у меня даже начало рябить в глазах. И еще эти маленькие цветки перемещались по полянке или просто меняли свой цвет. Я не понимал, что с ними происходит и протер свои глаза еще раз. Когда снова их открыл, то ничего не изменилось — маленькие цветки быстро перемещались по полянке и изворачивались от жуков со своими жужжащими трубками.

Короче, сбор инопланетными существами урожая, который вдруг появился перед моим домом, был в самом разгаре или, по-моему, уже заканчивался: — маленьких разноцветных цветков становилось все меньше и меньше. Разноцветных голубых, розовых, красных и фиолетовых искр становились мало и на них, уцелевших, эти жуки открыли настоящую охоту — перемещались с со страшной скоростью по лужайке и своими жужжащим трубками втягивали их в свои небольшие сумки, которые висели у них на спине. Я стоял как вкопанный и смотрел на лужайку, на которой все меньше становилось разноцветных искр.

Затем, когда их стало не видно совсем, жуки собрались в кучу, посовещались, а потом всей командой накинулись на сирень и калину, в листьях которых сверкали такие же разноцветные огоньки. Этого я больше был не в силах вынести, так как мне было жалко сирень, а калину я вообще обещал соседу — потом, осенью, когда ее ягоды будут красными. Я вышел из ступора и отодрал от плетня ветку побольше.

С этой толстой веткой я ворвался в самую гущу этих странных существ и в мгновенно ока разметал их в разные стороны. Они в недоумении столпились на асфальтовой дороге, посовещались и крадучись стали обходить дом, прижимаясь к плетню. Я понял, что они не оставили свою мечту — очистить сирень с калиной от разноцветных огоньков.

Я метнулся во двор, надел рабочие рукавицы и снова выскочил на улицу. Нашел отставшего жука с трубкой и открыл на нее охоту. Когда этот жук оказался у меня в рукавице, я отодвинул его подальше от своего лица и начал разглядывать. Это ему не понравилось. Круглые выпуклые его глаза вертелись во все стороны и, наконец, уставились на меня. По моему, он признал во мне не мебель, а разумное существо. Он засвистел, зажужжал, и на этот свист и жужжание ко мне кинулась вся стая — оставив свои попытки очистить калину и сирень.

Я оказался в осаде. Вокруг меня стопились жуки со своими трубками. Я снова замер, а потом завопил от страха что было мочи, а потом свистнул. Жуки упали от неожиданности, затем, по одному, стали подниматься и самый крупный жук начал издавать какие-то звуки. Наверное, он пытался со мной пообщаться. Сначала он жужжал, потом свистел, а потом достал своими лапами из сумки какой-то прибор и стал его крутить в своих лапках, — при этом из прибора стали раздаваться какие-то звуки.