Бесплатный фрагмент - Бел-горюч камень

От автора

Более двадцати лет назад я получил классическое филологическое образование, и с тех пор меня не покидает чувство горечи от утраты целого пласта родной словесности. Мы знаем Эдду и Калевалу, но наши собственная мифология молчит. Имена: Перун, Велес, Мокошь — для большинства лишь строчка в учебнике начальных классов или, что хуже, повод для спекуляций. А многие и вовсе считают верховным божеством славян Ярилу, тогда как в науке нет единого мнения, божество это весеннего плодородия или обрядная кукла.

Книга «Бел-горюч камень» — мой опыт реконструкции умолкнувшего хора. Разберем структуру сборника.

Поэма «Родослов» — это попытка восстановить славянский космогонический миф как единый эпос. Здесь я намеренно ухожу от псевдонаучных концепций «родноверия» и «неоязычества», основанных на лженаучной «Велесовой книге» и подобных источниках. Мои инструменты — летописи, фольклорные сборники Афанасьева, труды Проппа, Иванова и Топорова. Моя задача — дать слово тексту, основанному на научном знании, но дышащему поэзией. Я использовал стилизацию под тонический стих былин и духовных стихов. Поэтому я определил жанр данного произведения как эпическая поэма-реконструкция.

Песнь 1 (о Сотворении) опирается на широко известный фольклорный сюжет о ныряющей в море птице (дуалистический миф), но очищен от поздних христианских наслоений. Здесь движущая сила — Слово и Воля, что соответствует древнейшему индоевропейскому культу речи.

Песнь 2 (Алатырь и Мировое Древо) является синтезом данных «Голубиной книги» и исследований В. Н. Топорова о Мировом Древе как универсальной модели вселенной. В ряде случаем пришлось позволять себе поэтические вольности, соединяя с целью выстраивания цельной картины мира научно достоверные фрагменты с подлинным славянским фольклором более поздних лет. Так, Калинов мост и река Смородина введены как необходимое звено связи с миром мертвых.

Песни 3 — 5 (Сварог, Перун, Велес) — поэтическое переложение «основного мифа» о борьбе Громовержца со Змеем, блестяще реконструированного Ивановым и Топоровым. Важно было показать, что противостояние Перуна и Велеса — не война «добра со злом», а вечный двигатель мироздания, смена времен года и залог плодородия.

Песнь 8 (Баба-Яга и Кощей) — прямая работа с классификацией В. Я. Проппа («Исторические корни волшебной сказки»). Баба-Яга здесь не просто злая ведьма, а страж границы, проводник в мир мертвых, задающий ритуальные загадки и испытывающий героя.

Вторая часть сборника — баллады. Если «Родослов» смотрит на мир глазами сказителя Бояна, то баллады — взгляд из конкретной исторической точки, где миф переплавляется в быличку и предание.

Три баллады, собранные в этой части, роднит не только опора на народную память (каждая из них основана на народных преданиях), но и стремление расслышать в старинных сюжетах живой, неотменённый вопрос. Что громче: царский указ или материнская присказка? Чего стоит любовь, встреченная на разбойничьей тропе? И как отзывается в человеческом сердце удар, нанесённый не врагу, а родной реке?

Здесь московский стрёкот сорок сплетается с детской потешкой, превращаясь в плач по утраченному домашнему теплу. Здесь легенда о Кудеяре оборачивается не хроникой покаяния, а историей о том, что и «разбойничья душа» способна на выбор, который не укладывается в летописный свиток. А Волга из географического имени становится героиней, на чьих водах пишется приговор не столько стихии, сколько человеческой совести.

Я не стремился пересказывать народные предания с той же точностью, с таким же трепетным сохранением подлинных фольклорных деталей, как в «Родослове». Там это было главной задачей, а баллады — это, скорее, попытка вступить в диалог с прошлым, заново населить леса, овраги и речные берега голосами тех, кто в официальных хрониках остался безымянным. Читателю предстоит услышать, как фольклорная формула превращается в трагедию, а исторический анекдот — в притчу о цене внутреннего разлада.

Добро пожаловать в мир, где сказка помнит всё, а история умеет петь.

Родослов

Эпическая поэма-реконструкция

Свет стоит до тьмы, а тьма до свету (пословица).

Песнь 1. Как родился Белый Свет

Не было ни земли, ни неба.

Только синее-синее море,

У него ни конца, ни края,

И ни дна у него, ни берега.

А во Тьме была Воля вольная,

Да Слово зрело неслышное.

И молвило Слово: «Будет!» —

И тогда родилась из пены

Утка с серыми крыльями.

Трижды в море она ныряла

И искала сырую землю.

В первый раз глубоко нырнула —

Год промчался во тьме безмерной:

Ил достала — но стал он пеплом…

Во второй раз нырнула в море —

И два года бесследно минуло.

Но только песок во клюве

Из пучины морской достала —

И развеяло прах по ветру…

А на третий — дохнула Воля —

Утка бросилась в самую бездну —

Вздыбилось грозное море!

Взволновало воды ретиво,

Утянуло в пучину птицу…

И угасло всё. И осталась

Только белая пена во мраке,

Только чёрные, чёрные волны…

И летело несчётное время.

Вдруг — над волнами крылья!

Утка вынырнула — во клюве

Держала сырую землю.

Положила землю на воду —

Только в воду земля не канула:

Стала вширь расти-разрастаться,

Стала Матерью Сырой Землёю.

Развернулось над нею Небо,

И дождём напитало Землю —

И тогда Белый Свет родился.

Песнь 2. Алатырь и Мировое Древо

Где Сырая Земля возникла,

Посреди Окияна-моря

Вырос остров Буян высокий —

Пуп земли на отвесных скалах.

И на остров низвергся с Неба,

Бел-горючий Ала́тырь-камень.

Горюч — от огня подземного.

Бел — от света небесного.

Из-под камня ключи живые

Источают живую воду.

Всем камням он отец-родитель,

Всем горам — глава и начало.

И словно земное око,

Взирает Алатырь в небо.

А из камня дуб вырастает —

Могучее древо жизни,

Чьи корни — в подземном мире,

Где река Смородина стонет,

Река огненная, зловонная,

Что два разделяет берега:

Жизнь — по эту, смерть — по ту сторону.

Добела раскалён, над рекою

Лишь Калинов мост перекинут.

Стережёт его Чудо-юдо,

Трёхглавый, лукавый сторож —

Не пройти по мосту ни живому,

Ни мёртвому не воротиться.

Лишь витязи славные ведают,

Как пройти по мосту Калинову.

А ствол дуба того могучего

В мир людской из земли выходит,

Здесь блещут деревья и травы,

И живут здесь люди да звери,

Здесь венки плетут полевые,

Здесь куются мечи и плуги,

Здесь оратай землю ровняет

И поют гусляры-сказители

О походах отважных витязей,

О славе предков-родителей.

И живут-поживают люди,

И времени нить прядётся.

А вершиной дуб в Ирий уходит,

В светлый сад с медовыми реками,

Где цветут золотые яблони

И вьют гнёзда вещие птицы,

Что поют о былом, грядущем

Да по дубу тому спускаются,

Волю высшую пересказывают.

Вот так сей мир и устроился:

Точно осью, могучее древо

Воедино миры скрепляет

Небо и Землю сдерживает.

Песнь 3. Сварог и высшие боги

А когда Белый Свет устроился,

Возникли и силы высшие.

Явился Сварог могучий,

Отец-бог — кузнец небесный,

Словно пламенем порождённый,

Чтоб железо ковать клещами

Да железные дать законы,

Чтоб единобрачный порядок

Соблюдался на Свете Белом.

Породил он тогда Сварожича —

Сам огонь, что на землю спущен.

Между домом людей и небом

Сварожич-огонь посредник.

Дарует тепло он людям,

Но норов крутой имеет,

Воинственный, неукротимый.

Породил и Даждьбога-сына,

Разлился тот солнца светом

Над матерью Сырой Землёю,

Плодородит её хлебом-солью.

И с Хорсом — солнечным кругом —

Они хороводы водят:

Так сменяются дни и ночи,

Текут, меняются годы.

А над ними Стрибог восседает —

Владыка ветров и дед им.

Он веет по дольным просторам,

Вздымает, волнует волны

И чёлны ко дну посылает.

Но блага разносят ветры:

Мчатся стрибожьи внуки,

Засевают поля и пашни.

Есть и Мокошь — великая пряха,

Хранительница рукоделий,

Помощница в женской доле:

Раскинув в стороны руки,

Очаг стережёт от напастей

И словно всех согревает.

Блюсти Мировое Древо,

Хранить семена заветные,

Отпугивать злые силы

Поставлен Семаргл крылатый —

Огненный пёс-посланник,

Посредник между мирами.

Венец — Перун, громовержец,

Суровый и среброглавый

Властитель грозы и молний,

Что мечет на землю стрелы.

И там, где стрелы упали,

Красивые перуни́цы

Цветки свои распускают.

И был сей могучий ратник

Окутан завесой тайны.

Хоть всех Перун норовистей

Из сонма богов небесных,

Не он один миром правит:

Иной под землёй властитель —

О нём поведётся повесть.

Песнь 4. Велес и подземный мир

Подземный владыка — Велес,

Хранитель сумрачных кладов —

Тенью богов небесных

По мёртвому миру бродит,

Обличья свои меняет:

Предстанет он то медведем,

Что рыщет по Белу Свету,

Людские ведает тайны,

А то будто обернётся

Коварным крылатым змеем

И земли свои облетает.

Как молвят, усопших Велес

Встречает в загробном царстве,

Ведёт стада-души предков,

Поёт им пастушьи песни.

Венчают его в преданиях

Скотьим богом и покровителем

Волхвов и певцов-сказителей.

На небе — Перун-громовержец

Гремит грозовыми стрелами.

В подземье — мохнатый Велес

Средь мёртвых бродит во мраке.