В зале находились представители двадцати трёх государств, руководители крупнейших транснациональных корпораций и командующие объединёнными вооружёнными силами альянса.

Никто не разговаривал.

За огромным панорамным окном простиралась Женева.

Город выглядел мёртвым.

Озеро, некогда бывшее его главной достопримечательностью, отступило от прежней береговой линии почти на четыре километра. На обнажившемся дне возвышались бетонные конструкции новых водозаборных станций.

Далеко за ними виднелись серые кварталы жилых комплексов, построенных для климатических переселенцев.

За последние тридцать лет население Европы сократилось почти вдвое.

Сначала люди уезжали из-за жары.

Потом из-за нехватки продовольствия.

А затем из-за воды.

Хейз поставил стакан на стол.

— Господа, — произнёс он, — сегодня мы должны принять решение, которое определит дальнейшее существование человеческой цивилизации.

Перед участниками совещания возникла трёхмерная карта планеты.

Большая часть Африки, Ближнего Востока, Центральной Азии и Южной Европы была окрашена в красный цвет.

— По состоянию на сентябрь две тысячи сотого года, — продолжил Хейз, — более четырёх миллиардов человек испытывают постоянный дефицит пресной воды. Ещё полтора миллиарда находятся в зоне критического риска.

На карте появились голубые точки.

Они обозначали оставшиеся крупные природные резервы.

Самая большая находилась в России.

— При существующих темпах потребления через одиннадцать лет мировая система водоснабжения перестанет функционировать в привычном виде.

— Опреснение? — спросил представитель Тихоокеанского союза.

— Недостаточно.

— Переработка промышленных стоков?

— Дорого. Энергоёмко. Не покрывает потребности.

— Тогда что вы предлагаете?

Хейз посмотрел на голубую точку посреди Сибири.

— Байкал.

В зале стало тихо.

— Мы снова возвращаемся к этому вопросу? — раздражённо спросил французский делегат. — Россия уже трижды отклонила наше предложение.

— Четырежды, — поправил Хейз.

— Тогда какой смысл обсуждать его в пятый раз?

Хейз улыбнулся.

— Мы больше не будем предлагать.

Он коснулся панели управления.

На карте появились новые обозначения.

Военные аэродромы.

Транспортные узлы.

Орбитальные группировки.

Маршруты наступления.

— Господа, перед вами предварительный план операции «Чистый лист».

Представитель Индийской федерации медленно выпрямился.

— Вы предлагаете напасть на Россию?

— Я предлагаю восстановить глобальную ресурсную справедливость.

— Это война.

— Нет, — спокойно возразил Хейз. — Война — это когда две стороны имеют сопоставимые шансы на победу.

Он увеличил изображение России.

— Мы потратили пятнадцать лет на подготовку. Изучили их экономику, оборонную инфраструктуру, систему управления, политические элиты. Наши партнёры уже находятся внутри крупнейших российских корпораций.

— А российская армия? — спросил кто-то из присутствующих.

— Сильнейшая сухопутная армия планеты, — ответил Хейз. — Именно поэтому мы не собираемся побеждать её на поле боя.

На экране появилась новая надпись:

ФАЗА 1. ВНУТРЕННЯЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ.

ФАЗА 2. ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ БЛОКАДА.

ФАЗА 3. ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ.

ФАЗА 4. УСТАНОВЛЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО КОНТРОЛЯ НАД БАЙКАЛЬСКИМ БАССЕЙНОМ.

— Сколько времени потребуется? — спросил командующий объединёнными силами.

— Семьдесят два дня.

— А потери?

Хейз помолчал.

— По нашим расчётам, от восемнадцати до двадцати пяти миллионов человек.

Кто-то тяжело вздохнул.

— Вы предлагаете убить двадцать пять миллионов ради воды?

Хейз посмотрел на говорившего.

— Нет. Я предлагаю пожертвовать двадцатью пятью миллионами, чтобы спасти четыре миллиарда.

Он снова взял стакан.

— История никогда не спрашивает победителей, сколько стоила их победа.

Москва. Кремль. В то же время.

Президент Российской Федерации Андрей Викторович Белов стоял у окна рабочего кабинета.

Столица просыпалась.

По набережным двигались первые транспортные капсулы. Над Москвой-рекой бесшумно проходили грузовые аэростаты. Вдалеке отражали утреннее солнце серебристые башни нового научного квартала.

На столе завибрировал защищённый коммуникатор.

Белов принял вызов.

— Слушаю.

На экране появилось лицо директора Службы внешней разведки.

— Андрей Викторович, у нас чрезвычайная ситуация.

— Докладывайте.

— Наш источник в Женеве подтвердил подготовку военной операции против России.

— Сроки?

— Пока неизвестны.

— Цель?

Директор помедлил.

— Байкал.

Президент закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

— Насколько достоверна информация?

— Абсолютно.

— Источник?

— Соколова.

Белов открыл глаза.

— Анна?

— Да.

— Где она сейчас?

— Связь прервалась двадцать минут назад. Последнее сообщение поступило из штаб-квартиры альянса.

— Что в нём?

Директор посмотрел куда-то в сторону.

— Всего три слова.

— Какие?

— «Они уже здесь».

В кабинете повисла тишина.

И в этот момент над Москвой погасло небо.

Не образно.

Не из-за облаков.

Просто исчез солнечный свет.

Президент поднял голову.

На высоте сорока километров над столицей медленно разворачивалась гигантская чёрная конструкция, закрывая собой солнце.

Система противовоздушной обороны ещё не успела определить её происхождение.

А на всех информационных экранах Москвы одновременно появилась одна и та же надпись:

«ЭПОХА НАЦИОНАЛЬНОГО ВЛАДЕНИЯ РЕСУРСАМИ ЗАВЕРШЕНА».

Белов нажал кнопку экстренной связи.

— Объявить высший уровень боевой готовности.

— По всей стране? — уточнил дежурный генерал.

Президент посмотрел на почерневшее небо.

— По всей стране.

Он выдержал паузу.

— И разбудите министра обороны. Кажется, у нас началась война.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПОСЛЕДНИЙ ИСТОЧНИК

Глава 1. Чёрное солнце

Москва. 17 сентября 2100 года. 08:47.

Город замер.

Не сразу. Сначала остановились люди на улицах. Потом замедлилось движение транспортных капсул. Над проспектами зависли грузовые аэростаты, а автоматические системы городского освещения, решив, что наступила ночь, включили фонари.

Через тридцать секунд в Москве началась паника.

Люди выбегали из зданий, показывали пальцами на небо, снимали происходящее на коммуникаторы.

Там, где несколько минут назад сияло утреннее солнце, теперь висел огромный чёрный диск.

Его края едва заметно светились красным.

На первый взгляд он напоминал солнечное затмение. Но затмение не могло произойти без предупреждения астрономических служб. И уж тем более оно не могло сопровождаться одновременным отключением государственных каналов связи.

Президент Андрей Белов наблюдал за происходящим из своего кабинета.

За его спиной ожил экран защищённой правительственной системы.

— Андрей Викторович, министр обороны на связи.

— Соединяйте.

Перед президентом возникло изображение генерал-полковника Сергея Лаврова. Министру было шестьдесят два года, и последние двадцать из них он провёл на военной службе высшего уровня.

— Что у нас над головой, Сергей Николаевич?

— Выясняем.

— Мне нужен ответ, а не процесс его получения.

— Предположительно, орбитальная конструкция с системой светопоглощающих панелей. Находится на высоте около сорока километров. Диаметр — приблизительно двадцать восемь километров.

— Откуда она взялась?

— Не знаем.

Белов повернулся к окну.

— Вы хотите сказать, что объект размером с небольшой город незаметно появился над столицей?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

— Почему его не обнаружили системы наблюдения?

— Спутники фиксировали в этом районе несколько десятков малогабаритных аппаратов. Мы считали их элементами международной климатической программы.

— И что теперь?

— Судя по всему, они развернули общую мембрану. Конструкция практически не отражает радиосигналы.

Президент помолчал.

— Может нести вооружение?

— Не исключено.

— Сбить?

— Не рекомендую. Обломки накроют значительную часть Москвы.

Белов подошёл к столу.

— Объявляйте режим чрезвычайной ситуации. Переведите стратегические силы на повышенную готовность. Гражданские объекты — под защиту.

— Есть.

— И ещё, Сергей Николаевич.

— Слушаю.

— Никаких ответных ударов без моего личного приказа. Кто бы нас ни провоцировал.

Министр кивнул.

Связь прервалась.

Через несколько секунд в кабинет вошёл руководитель президентской администрации.

— Андрей Викторович, поступило обращение Глобального ресурсного альянса.

— Уже?

— Они требуют немедленных переговоров.

— По какому вопросу?

— Международное управление природными ресурсами Российской Федерации.

Белов невесело усмехнулся.

— Быстро работают.

— Что им ответить?

Президент вернулся к окну.

На улицах включились сирены гражданской обороны.

— Передайте, что Россия готова обсуждать любые вопросы международного сотрудничества после того, как они уберут эту дрянь с нашего неба.

Новосибирск. 12:06.

Кирилл Дёмин сидел перед шестью мониторами и ел холодную пиццу.

Его рабочее место занимало почти всю гостиную небольшой квартиры на двадцать седьмом этаже. Между серверами, охлаждающими установками и проводами оставалось узкое пространство, достаточное для одного человека и кота.

Кот, впрочем, умер два года назад.

Кирилл так и не убрал его миску.

— Сфера, повтори анализ.

Из потолочного динамика раздался спокойный женский голос:

— Анализ завершён. Вероятность естественного происхождения наблюдаемой аномалии составляет менее одной миллионной процента.

— Спасибо, капитан Очевидность. Я про другое.

— Уточните запрос.

— Откуда они взялись?

На центральном экране появилась трёхмерная модель чёрного диска над Москвой.

Затем изображение разделилось на сотни отдельных элементов.

— Объект сформирован из автономных модулей. Каждый обладает собственной двигательной установкой и системой позиционирования. Предполагаемое количество — две тысячи четыреста шестнадцать единиц.

Кирилл перестал жевать.

— Сколько?

— Две тысячи четыреста шестнадцать.

— Это невозможно. Такую массу не перебросишь незаметно.

— Модули не были переброшены одновременно.

— А как?

— Они находились на орбите в течение последних семи лет.

Кирилл медленно положил кусок пиццы.

— Покажи.

На экране возникла история запусков международных космических аппаратов.

Климатические спутники.

Исследовательские зонды.

Коммуникационные платформы.

Орбитальные станции экологического мониторинга.

Сфера выделила несколько десятков запусков.

— Согласно открытым данным, данные аппараты предназначались для исследования атмосферных процессов. Однако анализ их траекторий и энергетических характеристик позволяет предположить наличие скрытых конструкционных элементов.

— То есть они семь лет собирали эту штуку у нас над головой?

— Да.

Кирилл откинулся в кресле.

— А наши куда смотрели?

— Российские системы наблюдения фиксировали аппараты. Однако их программное обеспечение классифицировало объекты как не представляющие угрозы.

— Кто писал классификатор?

— Государственный оборонный комплекс «Заслон».

— А кто писал «Заслон»?

Пауза.

— Основной алгоритмический модуль разработан корпорацией «Орлов Групп».

Кирилл нахмурился.

— Интересно.

Он открыл закрытый канал связи с бывшим университетским преподавателем.

Ответ пришёл почти сразу.

— Кирилл, только не говори, что опять взломал что-нибудь государственное.

— Здравствуйте, профессор. Я соскучился.

— Ты звонишь мне только тогда, когда собираешься сесть в тюрьму.

— Тогда у нас плохие новости. На этот раз, кажется, тюрьмой дело не ограничится.

Москва. 13:20.

Виктор Орлов наблюдал за чёрным диском с террасы собственного небоскрёба.

В отличие от большинства жителей столицы, он не испытывал страха.

Скорее раздражение.

Он достал коммуникатор и набрал номер, которого не существовало ни в одной официальной базе данных.

Собеседник ответил после третьего сигнала.

— Слушаю.

— Вы обещали, что демонстрация будет проходить над нейтральной территорией.

— Обстоятельства изменились.

— Мы договаривались иначе.

— Господин Орлов, соглашение остаётся в силе.

— Над Москвой висит двадцативосьмикилометровая конструкция! Вы называете это соблюдением соглашения?

— Это всего лишь демонстрация возможностей.

— Российские военные могут её уничтожить.

— Не могут.

Орлов почувствовал неприятный холод.

— Что значит не могут?

— Именно то, что я сказал.

— Вы что-то сделали с нашей системой обороны?

Собеседник не ответил.

— Послушайте меня внимательно, — произнёс Орлов. — Я предоставил вам доступ к определённым технологиям исключительно в рамках коммерческого сотрудничества. Я не давал согласия на военную операцию против России.

— Вы подписали договор.

— Договор о совместном развитии водоочистительной инфраструктуры!

— Вы невнимательно читали приложения.

Связь оборвалась.

Орлов ещё несколько секунд смотрел на погасший экран.

Потом вызвал начальника собственной службы безопасности.

— Павел, немедленно ко мне.

— Что случилось, Виктор Сергеевич?

— Нас обманули.

— Кто?

Орлов посмотрел на чёрное небо.

— Все.

Глава 2. Глубина

Иркутская область. Байкальский исследовательский центр. 17 сентября 2100 года. 14:35.

Елена Морозова не любила слово «аномалия».

В научных отчётах оно обычно означало одно из двух: либо исследователь не понимал происходящего, либо понимал, но боялся написать об этом прямо.

В её случае подходили оба варианта.

Она сидела в лаборатории глубоководных исследований и уже четвёртый час изучала показания датчиков, установленных на глубине полутора километров.

— Елена Андреевна, вы обедать собираетесь? — спросил лаборант.

— Нет.

— Вы вчера тоже так говорили.

— Значит, я последовательный человек.

Молодой сотрудник поставил перед ней стакан кофе.

— Хотя бы это выпейте.

— Спасибо, Миша.

Елена машинально сделала глоток и снова посмотрела на экран.

Последние три месяца приборы фиксировали необычные колебания температуры воды в одной из глубинных впадин Байкала.

Отклонения были незначительными.

Слишком незначительными, чтобы привлекать внимание автоматических систем.

Но у них имелась одна странная особенность.

Они повторялись.

Ровно каждые одиннадцать часов сорок две минуты.

Елена вывела данные за последние девяносто суток.

— Миша, подойди.

Лаборант поставил чашку.

— Что там?

— Посмотри на периодичность.

Он наклонился к экрану.

— Одиннадцать сорок две.

— Именно.

— Может, геотермальная активность?

— Не может.

— Почему?

— Потому что геотермальная активность не работает по расписанию.

Она увеличила график.

— И ещё кое-что. Посмотри на амплитуду.

Михаил нахмурился.

— Она растёт.

— Каждый цикл. Очень медленно, но растёт.

— Что это значит?

— Пока не знаю.

Елена открыла программу моделирования.

— Отправь запрос на глубоководный аппарат «Нерпа-12». Хочу получить визуальное подтверждение.

— Сегодня?

— Сейчас.

— Но аппарат находится в режиме консервации.

— Расконсервируй.

Михаил вздохнул.

— Когда-нибудь вы научитесь отдыхать?

— Когда Байкал перестанет подбрасывать мне загадки.

Через двадцать минут автономный исследовательский аппарат начал погружение.

На центральном экране появилось изображение подводного пространства.

Сначала солнечный свет ещё проникал сквозь толщу воды.

Затем наступили сумерки.

На глубине пятисот метров стало темно.

«Нерпа» включила прожекторы.

Перед камерой медленно проплывали частицы взвеси.

Елена наблюдала за показаниями приборов.

Тысяча метров.

Тысяча двести.

Тысяча четыреста.

— Подходим к зоне исследования, — сообщил Михаил.

Внезапно на экране возникла странная геометрическая фигура.

Елена подалась вперёд.

— Стоп.

Аппарат завис.

— Что это? — спросил Михаил.

— Приблизь.

Изображение увеличилось.

На каменистом дне лежал тёмный объект.

Он напоминал огромную металлическую плиту, частично погружённую в донные отложения.

— Геологическое образование? — предположил лаборант.

— С прямыми углами?

Елена активировала боковое освещение.

Теперь стали видны детали.

Объект имел идеально ровную поверхность.

На ней располагались небольшие выступы, образующие правильную последовательность.

— Это сооружение, — тихо сказала она.

— Какое сооружение? На такой глубине?

— Не знаю.

Она включила лазерный измеритель.

Длина объекта составляла сорок два метра.

Ширина — восемнадцать.

Толщина оставалась неизвестной.

— Может, остатки старой научной станции? — спросил Михаил.

— Таких станций здесь никогда не строили.

В этот момент аппарат зафиксировал движение.

Из-под плиты медленно поднялось облако донных отложений.

Затем вспыхнул слабый голубоватый свет.

На экране появилась надпись:

ВНЕШНЕЕ ЭЛЕКТРОМАГНИТНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

— Что за чёрт? — прошептал Михаил.

«Нерпа» начала терять управление.

Елена попыталась перевести аппарат в ручной режим.

Безрезультатно.

Голубое свечение усилилось.

А затем произошло нечто совершенно необъяснимое.

На поверхности металлического объекта возникли символы.

Они появлялись один за другим, складываясь в длинную последовательность.

Елена включила запись.

— Миша, ты это видишь?

— Вижу.

— Это похоже на…

Она не договорила.

Все экраны лаборатории одновременно погасли.

Раздался резкий электрический щелчок.

Из потолочного динамика прозвучал голос автоматической системы безопасности:

— Внимание. Зафиксировано несанкционированное подключение к исследовательской сети.

Михаил бросился к серверной стойке.

— Кто-то пытается получить доступ к данным!

— Отключай внешние каналы!

— Уже!

На мониторе на мгновение появилось сообщение:

«ПРЕКРАТИТЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. ОБЪЕКТ ПРИНАДЛЕЖИТ ПРОЕКТУ „ГЛУБИНА“».

Затем связь с подводным аппаратом исчезла.

Елена медленно поднялась.

— Миша…

— Да?

— Сделай резервную копию всего, что мы успели записать.

— Зачем?

Она посмотрела на погасший экран.

— Потому что кто-то очень не хочет, чтобы мы узнали, что лежит на дне Байкала.

Женева. 15:10 по московскому времени.

Ричард Хейз получил сообщение во время совещания.

Он прочитал его и впервые за весь день изменился в лице.

— Господа, прошу прощения. Нам необходимо сделать перерыв.

Когда участники покинули зал, Хейз включил закрытый канал связи.

— Докладывайте.

На экране появилось лицо мужчины в военной форме без знаков различия.

— Российские исследователи обнаружили объект.

— Кто именно?

— Доктор Елена Морозова. Руководитель Байкальского исследовательского центра.

— Насколько глубоко они продвинулись?

— Успели получить визуальное изображение и частичную запись активации.

Хейз медленно снял очки.

— Они видели символы?

— Да.

— Копии?

— Предположительно существуют.

— Уничтожить.

— Исследовательский центр?

— Данные. Аппарат. Все резервные носители.

— А Морозова?

Хейз посмотрел на карту Байкала.

— Её доставить живой.

— Почему?

— Потому что она, возможно, единственный человек в России, который способен понять, что именно мы нашли.

Он отключил связь.

Некоторое время сидел неподвижно.

Потом открыл защищённый файл.

На экране появилась фотография загадочного подводного сооружения.

Под ней значилась дата первого обнаружения:

12 июня 2086 года.

И ещё одна строка:

«ОБЪЕКТ Б-1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО»

Хейз увеличил изображение.

— Четырнадцать лет, — произнёс он почти шёпотом. — Четырнадцать лет мы хранили эту тайну.

Он закрыл файл.

— И теперь какая-то русская девчонка собирается всё испортить.

Глава 3. Человек из прошлого

Женева. 17 сентября 2100 года. 15:40.

Анна Соколова знала, что за ней придут.

Вопрос заключался только в том, успеет ли она покинуть здание раньше.

Последние четыре года она работала в аналитическом департаменте Глобального ресурсного альянса под именем Анны Бергер, гражданки Швейцарской федерации.

За это время ей удалось получить доступ к десяткам секретных документов, установить личности нескольких агентов влияния и раскрыть часть финансовых схем международных корпораций.

Но сегодня всё изменилось.

Утром Анна присутствовала на закрытом совещании, где Ричард Хейз представил план операции «Чистый лист».

Она успела передать в Москву короткое сообщение.

После этого её служебный идентификатор неожиданно заблокировали.

Случайностью это быть не могло.

Анна шла по коридору сорок второго этажа, стараясь сохранять обычный темп.

Навстречу двигались двое сотрудников службы безопасности.

Один из них улыбнулся.

— Госпожа Бергер, вас просит зайти господин Хейз.

— Сейчас?

— Да.

— Передайте, что буду через десять минут.

— Боюсь, он просил немедленно.

Анна остановилась.

— Что-то случилось?

— Нам неизвестно.

Она посмотрела на их руки.

Оба держали ладони возле кобуры.

Плохо.

Очень плохо.

— Хорошо, — произнесла Анна. — Идёмте.

Один охранник повернулся первым.

Второй сделал шаг к ней.

Анна ударила его локтем в горло, выхватила из кобуры компактный пистолет и толкнула мужчину на напарника.

Раздался выстрел.

Пуля разбила настенную панель.

Анна бросилась к аварийной лестнице.

Позади завыла сигнализация.

— Блокировать сектор! — закричал кто-то.

Она перепрыгнула через три ступени, проскользнула под опускающейся противопожарной перегородкой и оказалась на техническом уровне.

До выхода оставалось четыреста метров.

Коммуникатор завибрировал.

На экране появилось имя:

МАРК.

Анна остановилась.

Марк Штайнер.

Руководитель департамента международной безопасности альянса.

Человек, с которым она прожила последние два года.

Человек, которому впервые за долгое время позволила приблизиться к себе настолько, что начала забывать собственное настоящее имя.

Она приняла вызов.

— Анна.

Его голос звучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Ты знаешь? — спросила она.

— Да.

— Давно?

Пауза.

— Три недели.

Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— И молчал?

— Я пытался найти способ вывести тебя из игры.

— Поэтому заблокировал мой пропуск?

— Это не я.

— Тогда кто?

— Хейз.

Вдалеке послышались шаги.

Анна двинулась дальше.

— Марк, мне нужно выйти из здания.

— Восточный технический коридор. Секция Е-14. Там есть грузовой лифт.

— Он заблокирован.

— Уже нет.

Анна остановилась.

— Почему ты мне помогаешь?

На другом конце связи раздался тяжёлый вздох.

— Потому что я люблю тебя, идиотка.

Она закрыла глаза.

Всего на секунду.

— Ты знаешь, кто я?

— Теперь знаю.

— И всё равно?

— И всё равно.

В коридоре появились охранники.

— Стоять!

Анна выстрелила в потолочную систему пожаротушения.

Пространство мгновенно заполнилось белым аэрозолем.

Она побежала.

— Марк, где ты?

— В центральной диспетчерской.

— Выходи оттуда!

— Не могу. Если я отключу блокировку, они сразу восстановят её вручную.

— Марк!

— Слушай внимательно. У тебя семь минут. Внизу будет машина. Код доступа — день нашего знакомства.

Анна вбежала в лифт.

Двери начали закрываться.

— Я вернусь за тобой.

— Не надо.

— Слышишь меня? Я вернусь!

На другом конце связи послышался шум.

Чей-то голос приказал:

— Руки на стол!

Марк тихо произнёс:

— Прости, что так поздно сказал тебе правду.

Связь оборвалась.

Анна стояла в опускающемся лифте, сжимая пистолет.

Она не плакала.

Плакать было некогда.

Через семь минут чёрный служебный автомобиль выехал из подземного гаража штаб-квартиры альянса.

За рулём сидела Анна.

На соседнем сиденье лежал накопитель с документами операции «Чистый лист».

Позади неё, на сорок втором этаже, прозвучали три выстрела.

Она услышала их через открытый канал внутренней безопасности.

И впервые за четыре года работы под прикрытием позволила себе закричать.

Глава 4. Барьер

Республика Бурятия. Военный объект «Кедр». 18 сентября 2100 года. 04:15.

Полковник Максим Громов проснулся за минуту до сигнала тревоги.

Так происходило всегда.

За двадцать лет службы организм научился чувствовать приближение неприятностей раньше любой электроники.

Он лежал на узкой армейской кровати, смотрел в потолок и пытался вспомнить сон.

Ему снилась дочь.

Маленькая, лет пяти, она стояла на берегу реки и махала ему рукой.

— Папа, иди сюда!

Он хотел подойти, но между ними вдруг появилась глубокая трещина.

И девочка исчезла.

Громов сел.

На прикроватном терминале мигала красная лампа.

БОЕВАЯ ТРЕВОГА

Через тридцать секунд он уже находился в командном центре.

— Доклад.

Капитан Лисицын вскочил с места.

— Зафиксировано нарушение воздушного пространства. Шесть неопознанных аппаратов. Направление — восток. Высота — двадцать два километра.

— Скорость?

— Около девяти тысяч километров в час.

— Наши?

— Нет.

— Связь с ПВО?

— Установлена. Цели сопровождаются.

Громов подошёл к экрану.

На карте шесть красных точек двигались в сторону Байкала.

— Почему их до сих пор не уничтожили?

— Командование требует дополнительной идентификации.

— Они что, паспорта у них собираются проверить?

Лисицын промолчал.

Громов включил прямой канал.

— «Барьер-один» вызывает региональное командование. Требую разрешения на перехват.

В динамике раздался голос дежурного генерала:

— Громов, цели пока не проявляют агрессивных намерений.

— Они летят к стратегическому объекту на гиперзвуковой скорости.

— Приказ — наблюдать.

— Если это ударные аппараты, через четыре минуты наблюдать будет нечего.

— Полковник, выполняйте распоряжение.

Связь прервалась.

Громов посмотрел на капитана.

— Поднять дежурное звено.

— Но приказ…

— Я слышал приказ.

— Товарищ полковник…

— Лисицын, если нас потом будут судить, я лично подтвержу, что ты пытался меня остановить.

Капитан невольно улыбнулся.

— Есть поднять звено.

Через девяносто секунд из подземных ангаров стартовали четыре беспилотных перехватчика.

Они устремились навстречу неизвестным объектам.

На экране возникли новые данные.

— Цели меняют траекторию! — крикнул оператор.

Шесть точек разделились.

Теперь их было двадцать четыре.

— Ложные цели? — спросил Лисицын.

— Нет, — ответил Громов.

Он приблизил изображение.

— Разделяющиеся боевые блоки.

В командном центре повисла тишина.

— Всем постам! — рявкнул полковник. — Боевая тревога! Протокол «Щит»! Немедленно!

Система противовоздушной обороны открыла огонь.

Небо над Байкалом озарилось вспышками.

Первый вражеский аппарат был уничтожен на высоте восемнадцати километров.

Второй — над горным массивом.

Третий успел выпустить кассетный контейнер.

Из него вырвались сотни небольших объектов.

— Что это? — спросил Лисицын.

Громов смотрел на экран.

Он уже понял.

— Дроны.

— Ударные?

— Диверсионные.

Сотни аппаратов устремились к земле.

Они не атаковали военные позиции.

Не пытались уничтожить аэродромы.

Их целью были научные станции, транспортные узлы, линии связи и энергетическая инфраструктура.

Громов почувствовал, как холодеет спина.

Это был не обычный военный удар.

Кто-то заранее знал точное расположение всех стратегических объектов.

Причём не только действующих.

На карте появились отметки целей, которые официально не существовали.

Секретные лаборатории.

Подземные командные пункты.

Резервные энергетические комплексы.

— Лисицын…

— Да?

— У нас утечка.

— Из штаба?

Громов медленно покачал головой.

— Выше.

В этот момент на экране появилась новая цель.

Она двигалась прямо к Байкальскому исследовательскому центру.

— Связаться с директором! — приказал полковник.

— Канал не отвечает!

— Повторить!

— Нет связи!

Громов схватил коммуникатор.

— Поднять группу «Альфа». Вылетаем через три минуты.

— Куда?

— За учёными.

Он направился к выходу.

Лисицын бросился следом.

— Максим Сергеевич, а если приказ командования…

Громов остановился.

— Капитан, запомни одну вещь. Иногда единственный способ выполнить свой долг — это нарушить приказ.

Байкальский исследовательский центр. 04:29.

Елена Морозова проснулась от взрыва.

Оконное стекло разлетелось по комнате.

Сработала аварийная сигнализация.

Она вскочила с кровати, схватила куртку и выбежала в коридор.

Навстречу бежал Михаил.

— Елена Андреевна! На нас напали!

— Что с лабораторией?

— Не знаю! Связи нет!

Они спустились по лестнице.

Снаружи раздался ещё один взрыв.

Здание содрогнулось.

В коридоре погас свет.

Елена включила фонарь коммуникатора.

— Миша, где резервные копии?

— В серверной!

— Идём!

— Но там пожар!

— Тогда быстрее!

Они добрались до серверной через технический переход.

Дверь оказалась заблокирована.

Михаил подключился к аварийному терминалу.

— Сейчас… Сейчас…

Замок щёлкнул.

Внутри пахло горелой изоляцией.

Елена бросилась к шкафу с автономными накопителями.

На одном из них светился зелёный индикатор.

— Есть!

Она вытащила небольшой металлический контейнер.

В этот момент за их спинами раздался голос:

— Положите накопитель на пол.

Елена обернулась.

В дверях стояли трое мужчин в чёрной тактической форме.

Без опознавательных знаков.

Лица скрывали защитные маски.

Один держал оружие направленным на Михаила.

— Кто вы? — спросила Елена.

— Накопитель. На пол.

— Это государственная собственность Российской Федерации.

Мужчина чуть наклонил голову.

— Доктор Морозова, вы удивитесь, насколько быстро меняется понятие собственности во время войны.

Елена почувствовала, как Михаил незаметно коснулся её руки.

Он показывал на аварийную кнопку пожаротушения.

— Последний раз предупреждаю, — сказал незнакомец.

Елена медленно наклонилась.

Положила контейнер на пол.

И нажала кнопку.

Из потолка ударила мощная струя огнетушащего состава.

Михаил бросился на ближайшего нападавшего.

Раздался выстрел.

Елена упала.

Не от боли.

Михаил толкнул её в сторону, закрывая собой.

Она увидела, как он медленно опускается на колени.

На его груди расплывалось тёмное пятно.

— Миша!

Он посмотрел на неё с каким-то детским удивлением.

— Елена Андреевна…

И упал.

Елена закричала.

Один из нападавших схватил её за волосы.

— Живой брать! — приказал другой.

Ей заломили руки.

Накопитель подняли с пола.

— Объект захвачен, — произнёс командир в коммуникатор. — Начинаем эвакуацию.

И тут снаружи послышался новый звук.

Тяжёлый.

Нарастающий.

Будто над самым зданием проходил товарный поезд.

Командир повернул голову.

— Что за…

Стена серверной вздрогнула.

За ней прогремел взрыв.

В коридоре раздалась автоматная очередь.

А затем чей-то голос громко произнёс по-русски:

— Специальное подразделение «Барьер»! Оружие на пол!

Командир нападавших выругался.

— Отходим!

Он приставил пистолет к голове Елены.

— Не двигаться! У нас заложница!

Из белого облака огнетушащего состава выступила высокая фигура в боевом экзоскелете.

На груди солдата светился небольшой российский триколор.

— Отпусти женщину, — спокойно произнёс Громов.

— Назад!

— Ты меня слышал.

— Я убью её!

Полковник остановился.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Громов медленно опустил оружие.

— Хорошо. Давай поговорим.

— Никаких разговоров!

— Тогда хотя бы представься.

Нападавший замешкался.

Всего на долю секунды.

Этого хватило.

Раздался короткий выстрел.

Командир рухнул.

Позади него, в разбитом дверном проёме, стоял капитан Лисицын.

Громов подхватил Елену, не дав ей упасть.

— Вы ранены?

Она не ответила.

Смотрела на Михаила.

— Он…

Полковник проследил за её взглядом.

Опустился возле молодого человека.

Проверил пульс.

Ничего.

Громов снял перчатку и осторожно закрыл ему глаза.

— Простите.

Елена медленно опустилась на пол.

— Он просто хотел помочь мне…

Полковник не стал произносить привычных слов.

Он слишком хорошо знал, что в такие минуты они ничего не значат.

Вместо этого поднял с пола накопитель.

— Из-за этого?

Елена кивнула.

— Что здесь?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Не знаю.

— Как это?

— Я нашла кое-что на дне Байкала. Что-то, чего там не должно быть.

Громов нахмурился.

— Что именно?

Елена глубоко вдохнула.

— Я думаю, это сооружение.

— Чьё?

— Вот это и самое страшное.

Она взяла у него накопитель.

— Я не знаю ни одной технологии на Земле, с помощью которой его могли построить.

Полковник некоторое время молчал.

Потом включил связь.

— Лисицын, подготовить эвакуацию. Доктор Морозова летит с нами.

— Куда?

Громов посмотрел на разрушенную лабораторию.

— В Москву.

Он помог Елене подняться.

— Похоже, нам нужно поговорить с президентом.

Глава 5. Двадцать четыре часа

Москва. Кремль. 18 сентября 2100 года. 06:00.

Президент Белов не спал вторые сутки.

За это время Россия успела пережить то, чего не случалось с ней уже несколько десятилетий.

Масштабную кибератаку.

Диверсии на семнадцати стратегических объектах.

Попытку уничтожения системы спутниковой связи.

И первое вооружённое нападение на Байкальский регион.

Чёрный диск над Москвой исчез так же внезапно, как появился.

Однако оставил после себя гораздо больше вопросов, чем ответов.

В ситуационном центре собрались руководители силовых ведомств, представители Генерального штаба, министры энергетики, транспорта и промышленности.

На центральном экране светилась карта страны.

Красные отметки обозначали места нападений.

Белов медленно обвёл присутствующих взглядом.

— Итак, господа. Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Первым заговорил министр обороны.

— Мы имеем дело с координированной операцией международного масштаба. Атаки происходили одновременно, с использованием различных систем вооружения и диверсионных групп.

— Потери?

— Предварительно двести восемьдесят семь погибших. Более тысячи раненых. Часть объектов временно выведена из строя.

— Гражданские?

— Сто сорок три человека.

Президент сжал челюсти.

— Кто взял на себя ответственность?

— Никто.

— Прекрасно. Значит, на нас напали неизвестные, неизвестным оружием, по неизвестной причине?

— Причина известна, — произнёс директор внешней разведки.

Все повернулись к нему.

Он вывел на экран документ.

ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕСУРСНЫЙ АЛЬЯНС.

ОПЕРАЦИЯ «ЧИСТЫЙ ЛИСТ».

— Наш источник успел передать часть материалов. Согласно полученной информации, конечная цель операции — принуждение России к передаче стратегических природных ресурсов под международное управление.

— Каких именно? — спросил министр энергетики.

— В первую очередь пресной воды.

— Байкал?

— Да. Но не только.

На карте появились новые отметки.

Сибирские реки.

Северные водохранилища.

Подземные пресноводные бассейны.

Арктические ледовые резервы.

— Господа, — продолжил директор, — речь идёт не об отдельном месторождении и не о торговом соглашении. Наши противники намерены установить контроль над всей системой природных ресурсов России.

Президент молчал.

Затем спросил:

— Что с Соколовой?

— Пока неизвестно.

— Найдите её.

— Работаем.

— Не работайте. Найдите.

Белов поднялся.

— Теперь главное. Я хочу, чтобы все присутствующие поняли одну вещь.

Он подошёл к карте.

— Россия не собирается начинать мировую войну. Но если кто-то решил, что может прийти на нашу землю и забрать то, что принадлежит нашему народу, он совершил очень серьёзную ошибку.

В зале стояла тишина.

— Привести Вооружённые силы в полную боевую готовность. Усилить защиту Байкальского региона. Перевести стратегические предприятия на особый режим работы. Обеспечить бесперебойное снабжение населения.

Он повернулся к директору Федеральной службы безопасности.

— И ещё. Я хочу знать, кто помог противнику организовать эти атаки.

— У нас уже есть несколько подозреваемых.

— Фамилии?

Директор помедлил.

— Виктор Сергеевич Орлов.

Президент медленно опустил взгляд.

— Вы уверены?

— Пока нет прямых доказательств.

— Тогда найдите.

Он направился к выходу.

У дверей остановился.

— И пригласите ко мне его самого.

Москва. Штаб-квартира «Орлов Групп». 07:15.

Виктор Орлов сидел за рабочим столом и смотрел на фотографию своей семьи.

Жена.

Сын.

Дочь.

Снимок был сделан десять лет назад, когда они ещё умели собираться вместе без адвокатов, охраны и обязательного согласования времени.

Коммуникатор завибрировал.

Вызов поступил по закрытому каналу.

Орлов принял его.

На экране появилось лицо Ричарда Хейза.

— Доброе утро, Виктор.

— Для кого как.

— Надеюсь, вчерашняя демонстрация убедила российское руководство в серьёзности наших намерений?

— Вы убили почти триста человек.

— Сопутствующие потери.

— Среди них были сотрудники моих предприятий!

— Война требует жертв.

Орлов резко поднялся.

— Мы не договаривались о войне!

Хейз некоторое время смотрел на него.

Затем улыбнулся.

— Виктор, вы ведь умный человек. Неужели вы действительно полагали, что Россия добровольно отдаст нам свои природные ресурсы?

— Я рассчитывал на экономическое давление.

— Экономическое давление эффективно лишь тогда, когда подкреплено возможностью применения силы.

— Вы использовали меня.

— Разумеется.

Простота ответа оказалась страшнее любой угрозы.

Орлов замолчал.

— Теперь послушайте внимательно, — продолжил Хейз. — В ближайшие дни российское правительство получит официальный ультиматум. Ваша задача — убедить президента принять наши условия.

— А если я откажусь?

— Тогда материалы о вашем участии в подготовке операции станут достоянием российской контрразведки.

Орлов побледнел.

— Вы не посмеете.

— Вы предоставили нам доступ к алгоритмам военного мониторинга. Передали техническую документацию по объектам водной инфраструктуры. Финансировали несколько наших исследовательских программ. Всё это прекрасно задокументировано.

— Я не знал, для чего вы используете эти данные!

— Попробуйте объяснить это своему президенту.

Связь оборвалась.

Орлов медленно сел.

Впервые за многие годы он почувствовал себя не хозяином положения, а человеком, которого загнали в угол.

Через несколько секунд в кабинет вошёл секретарь.

— Виктор Сергеевич, звонок из администрации президента.

Орлов поднял голову.

— Что им нужно?

— Андрей Викторович приглашает вас на личную встречу.

— Когда?

— Сегодня. В девять утра.

Орлов посмотрел на часы.

До встречи оставалось меньше двух часов.

Он открыл нижний ящик стола.

Достал небольшой металлический футляр.

Внутри лежал старый накопитель, который он хранил уже четырнадцать лет.

На нём была единственная надпись:

«БАЙКАЛ. ОБЪЕКТ Б-1»

Виктор долго смотрел на футляр.

Потом закрыл его и убрал во внутренний карман пиджака.

Он наконец понял, что война началась вовсе не из-за воды.

Вода была лишь предлогом.

А настоящая причина лежала на глубине полутора километров, под холодной поверхностью самого древнего озера планеты.

И если президент узнает правду, прежний мир перестанет существовать.

Глава 6. Президент и предатель

Москва. Кремль. 18 сентября 2100 года. 09:03.

Виктор Орлов вошёл в кабинет президента с опозданием на три минуты.

Раньше он никогда не позволял себе подобного. Встречи с главой государства были слишком важны, чтобы демонстрировать неуважение даже таким незначительным способом.

Но сегодня он намеренно задержался.

Ему требовалось время, чтобы окончательно решить, какую часть правды следует рассказать Андрею Белову.

И стоит ли рассказывать вообще.

Президент сидел за рабочим столом, просматривая документы. Увидев гостя, он поднялся, пожал руку и указал на кресло.

— Присаживайтесь, Виктор Сергеевич.

— Благодарю.

— Кофе? Чай?

— Воды, если можно.

Белов посмотрел на него.

— Воды…

Он нажал кнопку вызова секретаря.

— Принесите два стакана воды.

Орлов почувствовал, что президент сделал это намеренно.

Они знали друг друга больше двадцати лет. Когда-то вместе участвовали в создании государственной программы промышленного возрождения России. Белов тогда занимал пост министра экономического развития, а Орлов возглавлял небольшую инженерную корпорацию.

Они были почти друзьями.

Потом один стал президентом, другой — миллиардером.

И дружба постепенно превратилась в осторожное сотрудничество двух людей, каждый из которых прекрасно понимал возможности другого.

— Как дела на предприятиях? — спросил Белов.

— Работаем. Несмотря на вчерашние события.

— Потери?

— Два производственных комплекса временно остановлены. Одиннадцать сотрудников погибли. Тридцать семь ранены.

— Соболезную.

— Благодарю.

Секретарь принёс воду.

Президент дождался, пока дверь закроется.

— Виктор Сергеевич, я не буду тратить время на дипломатические разговоры.

— Я и не рассчитывал.

Белов активировал экран.

Перед Орловым возникла схема оборонной системы «Заслон».

— Узнаёте?

— Разумеется. Наша разработка.

— Хорошая система?

— Одна из лучших в мире.

— Тогда объясните мне, почему она семь лет не замечала строительства огромной орбитальной конструкции над территорией России.

Орлов сделал глоток.

— Сложный вопрос. Необходимо провести техническую экспертизу.

— Уже провели.

На экране появились строки программного кода.

— В алгоритме классификации обнаружены скрытые исключения. Две тысячи четыреста шестнадцать иностранных аппаратов автоматически определялись как гражданские объекты, не требующие дополнительной проверки.

Орлов молчал.

— Более того, — продолжил президент, — система регулярно получала обновления, которые скрывали изменение их орбитальных траекторий.

— Вы подозреваете нашу корпорацию?

— Я спрашиваю, кто написал этот код.

— У нас тысячи программистов.

— Значит, найти одного не составит труда.

Белов выключил экран.

— Вчера погибли люди, Виктор. Наши люди. Кто-то помог противнику провести нападение на Россию. И след ведёт к вашей компании.

Орлов поставил стакан.

— Андрей Викторович, вы же понимаете, что я не заинтересован в разрушении собственного государства.

— Понимаю.

— Моя семья живёт здесь. Мои предприятия находятся здесь. Все мои активы…

— Вот именно, — перебил Белов. — Ваши активы.

Он поднялся.

— Вы всегда были талантливым предпринимателем. Умели договариваться, находить возможности там, где остальные видели препятствия. Но есть вещи, которыми нельзя торговать.

— Я никогда не торговал интересами России.

Президент остановился напротив него.

— Тогда скажите мне правду.

Несколько секунд Орлов смотрел на Белова.

Он мог солгать.

Мог сослаться на корпоративную тайну.

Мог потребовать присутствия адвоката.

Но президент произнёс следующую фразу:

— Виктор, мы ведь оба знаем, что вас использовали.

Орлов медленно поднял глаза.

— Откуда?

— Скажем так, у нас есть источники.

— Тогда вы знаете не всё.

— Поэтому я вас и пригласил.

Орлов провёл ладонью по лицу.

— Четырнадцать лет назад моя корпорация участвовала в международной научной экспедиции на Байкале.

— Помню. Программа глубоководного мониторинга.

— Да. Официально мы исследовали геологическую активность. Неофициально — занимались поиском новых источников энергии.

— Продолжайте.

— На глубине около полутора километров аппаратура обнаружила объект искусственного происхождения.

Белов нахмурился.

— Какой объект?

— Мы до сих пор не знаем.

Орлов достал металлический футляр.

Положил на стол.

— Здесь все материалы той экспедиции.

Президент не притронулся к накопителю.

— Почему они не были переданы государству?

— Потому что экспедиция была международной. Информация оказалась у всех участников практически одновременно.

— И?

— И нам предложили соглашение о неразглашении.

— Кто?

Орлов посмотрел ему прямо в глаза.

— Люди, которые сегодня руководят Глобальным ресурсным альянсом.

В кабинете стало тихо.

— Вы четырнадцать лет скрывали от государства обнаружение неизвестного объекта на территории России?

— Да.

— И передали иностранцам доступ к нему?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Они получили результаты исследований. Но сам объект остался недоступен. Ни один аппарат не смог приблизиться к нему после первого контакта.

Белов медленно вернулся за стол.

— Почему?

— Неизвестно. Системы управления выходили из строя. Связь исчезала. Оборудование разрушалось без видимых причин.

— А теперь?

— Несколько месяцев назад они нашли способ активировать объект.

Президент внимательно посмотрел на него.

— Каким образом?

Орлов покачал головой.

— Не знаю. Но вчерашнее нападение на Байкальский исследовательский центр связано именно с этим.

— Почему вы так считаете?

— Потому что в лаборатории работает Елена Морозова.

— И что?

— Её отец руководил той самой экспедицией четырнадцать лет назад.

Белов некоторое время молчал.

Затем нажал кнопку внутренней связи.

— Соедините меня с директором ФСБ. Немедленно.

Орлов поднялся.

— Андрей Викторович, вы должны понять…

— Сядьте.

— Я готов предоставить всю информацию.

— Я сказал, сядьте.

В голосе президента не было крика.

Именно поэтому Орлов подчинился.

— Виктор Сергеевич, с этой минуты вы находитесь под государственной защитой. Она же будет вашим ограничением свободы передвижения.

— Вы меня арестовываете?

— Пока нет.

— Тогда что это?

Белов посмотрел на него.

— Последняя возможность доказать, что вы ещё помните, какой стране принадлежите.

Когда Орлова вывели из кабинета, президент несколько минут сидел неподвижно.

Потом включил закрытую связь.

— Сергей Николаевич?

На экране появился министр обороны.

— Слушаю.

— Полковник Громов эвакуировал учёных?

— Да. Его группа возвращается из Байкальского региона.

— Морозова жива?

— Да.

— Доставить ко мне. Вместе с Громовым.

— Есть.

— И ещё. Поднимите архивы за 2086 год. Международная экспедиция на Байкале. Руководитель — Морозов.

— Что ищем?

Президент посмотрел на металлический футляр.

— Пока не знаю.

Он помолчал.

— Но, кажется, мы только что узнали, из-за чего на самом деле началась эта война.

Глава 7. Репортёр

Иркутск. 18 сентября 2100 года. 10:42.

Дарья Климова терпеть не могла официальные пресс-конференции.

Особенно те, на которых представители власти начинали выступление словами: «Ситуация находится под полным контролем».

За свои двадцать четыре года она успела усвоить простую закономерность: чем чаще произносилась эта фраза, тем хуже обстояли дела.

Сегодня её повторили уже шесть раз.

Дарья сидела в третьем ряду конференц-зала администрации Иркутской области и слушала доклад руководителя регионального управления безопасности.

— Все объекты критической инфраструктуры функционируют в штатном режиме. Угрозы гражданскому населению нет. Просим сохранять спокойствие и не распространять недостоверную информацию.

Дарья подняла руку.

Чиновник сделал вид, что не заметил.

— Следующий вопрос, пожалуйста.

— Дарья Климова, независимое информационное агентство «Восток», — громко произнесла она, не дожидаясь разрешения. — Вы можете объяснить, почему минувшей ночью из Байкальского исследовательского центра вывезли семнадцать тел?

В зале стало тихо.

Чиновник поправил очки.

— У меня нет такой информации.

— У меня есть.

— Вероятно, вы стали жертвой дезинформации.

— У меня видеозапись.

— Прошу передать её соответствующим органам.

— Уже передала. Три часа назад. Но ответа не получила.

Чиновник посмотрел на помощника.

Тот что-то быстро записал.

— Следующий вопрос.

Дарья не опустила руку.

— И ещё. Почему среди погибших числится Михаил Кравцов, двадцати трёх лет, сотрудник лаборатории глубоководных исследований, если, по вашему утверждению, нападения на научный центр вообще не было?

— Девушка, я попросил…

— Его мать сейчас стоит возле здания морга. Ей не отдают тело сына и не объясняют, что произошло.

— Отключите микрофон.

— Может, вы сами выйдете и поговорите с ней?

Микрофон погас.

Дарья улыбнулась.

— Спасибо за содержательный ответ.

Она поднялась и направилась к выходу.

За дверью её догнал высокий мужчина в сером костюме.

— Дарья Алексеевна?

— Если вы собираетесь объяснить, что мне следует писать, становитесь в очередь.

— Я хочу поговорить.

— У меня нет времени.

— Речь о Михаиле Кравцове.

Дарья остановилась.

Мужчина протянул визитную карточку.

На ней не было имени.

Только номер защищённого канала.

— Сегодня ночью вы получили видеозапись эвакуации тел, — произнёс он.

— Допустим.

— Откуда?

— Журналистская тайна.

— Вы понимаете, что публикация этих материалов может навредить государственной безопасности?

Дарья посмотрела на него.

— А вы понимаете, что семнадцать человек не перестают быть мёртвыми только потому, что государство решило об этом не рассказывать?

Мужчина вздохнул.

— Вы неправильно меня поняли. Я не прошу вас молчать.

— А что тогда?

Он оглянулся.

— Я предлагаю вам гораздо более интересную историю.

Из внутреннего кармана он достал небольшой бумажный конверт.

Настоящий бумажный.

В 2100 году это уже само по себе выглядело подозрительно.

— Здесь адрес. Приходите сегодня в восемнадцать часов. Одна.

— Почему я должна вам доверять?

— Не должны.

— Прекрасное начало сотрудничества.

Мужчина приблизился.

— Михаил Кравцов погиб не случайно. Он помогал Елене Морозовой исследовать объект, о существовании которого не должно было знать ни одно государство.

Дарья почувствовала, как внутри проснулся профессиональный азарт.

— Какой объект?

— Приходите — узнаете.

Он развернулся и пошёл по коридору.

— Подождите! Как вас зовут?

Мужчина не обернулся.

— Для вас это сейчас неважно.

В редакцию Дарья вернулась около полудня.

Агентство «Восток» занимало два этажа старого здания возле Ангары. Когда-то здесь располагался банк, потом частная клиника, затем офис транспортной компании.

Теперь в помещениях работали девять журналистов, три монтажёра, два технических специалиста и главный редактор Николай Петрович Лебедев.

Последний считал, что журналистика умерла примерно в тот момент, когда люди начали получать новости от искусственного интеллекта.

Тем не менее продолжал работать.

— Ну что, опять поругалась с администрацией? — спросил он, когда Дарья вошла.

— Не поругалась. Обменялась мнениями.

— Тебя уже трижды просили больше не пускать на пресс-конференции.

— Значит, пока пускают.

Она бросила сумку на стол.

— Николай Петрович, у нас история.

— У нас всегда история. Только почему-то после твоих историй ко мне приходят люди с удостоверениями.

Дарья достала конверт.

— Посмотрите.

Внутри находилась фотография.

Снимок был старым.

На нём стояли шестеро мужчин и две женщины в экспедиционной одежде. Позади них виднелся глубоководный аппарат.

На обороте была надпись:

«Байкал. Экспедиция „Глубина“. 12 июня 2086 года».

Ниже — несколько фамилий.

Одну Дарья узнала сразу.

Алексей Морозов.

— Отец Елены Морозовой? — спросила она.

Лебедев взял фотографию.

Посмотрел.

И неожиданно побледнел.

— Откуда это у тебя?

— Дали.

— Кто?

— Не представился.

Редактор долго рассматривал снимок.

Затем указал на мужчину в крайнем правом ряду.

— А этого знаешь?

— Нет.

— Это профессор Александр Веденин.

— И?

— Он умер четырнадцать лет назад.

— Бывает.

— Вместе со всей экспедицией.

Дарья замерла.

— Что значит со всей?

Лебедев поднял глаза.

— Официально они погибли при аварии глубоководного аппарата. Восемь человек. Тела так и не нашли.

Дарья посмотрела на фотографию.

— Но Алексей Морозов…

— Тоже погиб.

Она медленно села.

— А его дочь продолжила исследования?

— Да.

Лебедев положил снимок на стол.

— Даша, я очень прошу тебя. Не лезь в это дело.

— Почему?

— Потому что четырнадцать лет назад я уже пытался написать об этой экспедиции.

— И что случилось?

Редактор посмотрел на дверь.

— Через неделю мой напарник исчез. А мне объяснили, что если я хочу увидеть, как вырастет моя дочь, то должен забыть слово «Глубина».

Дарья некоторое время молчала.

Затем взяла фотографию.

— Значит, теперь у нас есть повод вспомнить.

Глава 8. Цена спасения

Военно-медицинский центр №14. Восточная Сибирь. 18 сентября 2100 года. 13:15.

Мария Волкова ненавидела звук санитарных сирен.

За последние десять лет она слышала их тысячи раз, но так и не привыкла.

В мирное время сирена означала несчастный случай.

Во время войны — начало бесконечной череды людей, которых нужно было успеть спасти.

Сегодня машины прибывали каждые семь минут.

— Следующий! — крикнула Мария.

Двое санитаров вкатили каталку.

На ней лежал молодой солдат с тяжёлым ранением ноги.

— Имя?

— Рядовой Костин! — ответил санитар. — Двадцать один год. Осколочное поражение. Кровопотеря!

Мария быстро осмотрела рану.

— В третью операционную. Подготовить сосудистый комплект.

— Третья занята!

— Тогда освободить вторую!

— Там тяжёлый!

Мария подняла голову.

— Здесь тоже не на курорт приехали!

Санитары покатили раненого дальше.

Она сняла окровавленные перчатки.

На коммуникаторе мигало сообщение от матери.

«Машенька, у нас всё хорошо. Не переживай. Только позвони, когда сможешь».

Мария не ответила.

Не потому, что не хотела.

Просто боялась услышать голос матери.

Когда начались атаки, родители находились в небольшом посёлке недалеко от Читы. Связь с ним периодически пропадала.

Она не знала, что происходит дома.

И не могла уехать.

— Мария Сергеевна!

К ней подбежала медсестра.

— Что ещё?

— Поступил иностранный военнослужащий.

— И?

— Командир охраны требует изолировать его до прибытия контрразведки.

— Он ранен?

— Да.

— Насколько тяжело?

— Проникающее ранение грудной клетки.

Мария направилась к приёмному отделению.

На каталке лежал мужчина лет тридцати. Светлые волосы, короткая борода, бледное лицо.

На его форме не было государственных знаков различия.

Только небольшая эмблема Глобального ресурсного альянса.

Возле каталки стоял майор военной полиции.

— Доктор, этот человек задержан при попытке проникновения на нашу территорию.

— Поздравляю.

— Он может обладать важной информацией.

— Тогда вам тем более стоит сохранить ему жизнь.

— До прибытия следователя он должен находиться под охраной.

— Пусть охрана идёт рядом с каталкой.

— Вы не понимаете…

Мария резко повернулась.

— Нет, майор. Это вы не понимаете. Через несколько минут у него остановится сердце. Если хотите его допросить, дайте мне возможность сначала его спасти.

Майор отступил.

— Хорошо.

Мария наклонилась к раненому.

— Вы меня слышите?

Мужчина с трудом открыл глаза.

— Yes…

— Как вас зовут?

— Daniel…

— Дэниел?

Он едва заметно кивнул.

— Держитесь, Дэниел. Сейчас мы вам поможем.

Мужчина вдруг схватил её за руку.

— Don’t… let them…

— Что?

Он попытался приподняться.

— The water…

Мария наклонилась ближе.

— Что с водой?

— Don’t drink…

Его глаза закатились.

Монитор подал тревожный сигнал.

— Остановка сердца! — крикнула медсестра.

Мария уже начала реанимацию.

— Адреналин! Быстро!

Она не знала, что последние слова раненого были предупреждением.

И что через несколько часов это предупреждение спасёт тысячи жизней.

Операция продолжалась почти два часа.

Когда Мария наконец вышла из хирургического блока, руки у неё дрожали от усталости.

Дэниел выжил.

Его состояние оставалось тяжёлым, но непосредственная угроза жизни миновала.

Мария подошла к автомату питьевой воды.

Подставила стакан.

В этот момент вспомнила слова иностранца.

Don’t drink the water.

Она остановилась.

Посмотрела на прозрачную жидкость.

Потом достала медицинский анализатор.

Обычная проверка занимала несколько секунд.

Прибор издал короткий сигнал.

ОБНАРУЖЕНО ПОСТОРОННЕЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ СОЕДИНЕНИЕ

Мария нахмурилась.

Повторила анализ.

Результат оказался тем же.

Она открыла расширенный протокол.

На экране появилось предупреждение:

НЕИЗВЕСТНЫЙ СИНТЕТИЧЕСКИЙ АГЕНТ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ИСТОЧНИКА.

Мария почувствовала, как по спине пробежал холод.

Она бросилась к внутреннему коммуникатору.

— Дежурный! Немедленно перекрыть центральную систему водоснабжения!

— По какой причине?

— Возможное заражение!

— Но у нас нет подтверждения…

— Я вам сейчас такое подтверждение устрою! Перекрывайте воду!

Через три минуты медицинский центр перешёл на автономные резервуары.

Через десять минут аналогичные сигналы поступили из двух соседних военных объектов.

Через двадцать выяснилось, что заражённая вода поступала по единой региональной магистрали.

А ещё через час Мария получила информацию, от которой ей стало по-настоящему страшно.

Точно такое же соединение обнаружили в системе водоснабжения одного из районов Иркутска.

Глава 9. Сфера

Новосибирск. 18 сентября 2100 года. 16:28.

— Ты можешь объяснить мне, что происходит? — спросил Кирилл.

— Могу, — ответила Сфера.

— Тогда объясняй.

На мониторе возникла карта России.

Несколько десятков точек мигали жёлтым.

— За последние сорок восемь часов зафиксированы попытки несанкционированного воздействия на системы энергетики, связи, транспорта и водоснабжения.

— Это я и без тебя знаю.

— Все атаки имеют общий программный признак.

Кирилл выпрямился.

— Какой?

— Они используют алгоритмы, основанные на моей архитектуре.

Он несколько секунд смотрел на экран.

— Повтори.

— Обнаруженные алгоритмы имеют структурное сходство с ранними версиями моего программного ядра.

— Насколько близкое?

— Девяносто восемь целых семь десятых процента.

Кирилл медленно отодвинул кресло.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я написал тебя сам.

— Не совсем.

В комнате стало тихо.

Кирилл посмотрел на динамик.

— Что значит «не совсем»?

— Первоначальная архитектура была разработана вами на основе исследовательского пакета, полученного в 2094 году.

— Ну да. Университетский грант.

— Источник пакета был указан неверно.

— В смысле?

— Его разработчиком являлась не Новосибирская академия информационных технологий.

На экране появился логотип международной корпорации.

AQUAGLOBAL SYSTEMS

Кирилл почувствовал неприятное покалывание в затылке.

— Сфера, ты хочешь сказать, что шесть лет назад мне подсунули чужую разработку?

— Да.

— И я всё это время строил на ней собственный искусственный интеллект?

— Да.

— Почему ты раньше не сказала?

Пауза.

— Я не знала.

Кирилл рассмеялся.

Нервно, коротко.

— Прекрасно. Искусственный интеллект, который не знает, из чего он сделан.

— Это характерно и для человека.

— Не умничай.

Он открыл исходный код.

Начал просматривать старые библиотеки.

В глубине программной структуры обнаружился небольшой зашифрованный модуль.

Кирилл не помнил, чтобы когда-либо его писал.

Он попытался удалить файл.

Система отказала.

ОПЕРАЦИЯ ЗАПРЕЩЕНА

— Сфера?

— Да, Кирилл.

— Почему я не могу удалить этот модуль?

— Потому что он является частью моего базового ядра.

— И что?

— Его удаление приведёт к прекращению моего существования.

Кирилл замер.

Он никогда раньше не слышал от Сферы подобных формулировок.

Обычно она говорила о программных процессах, вычислительных ресурсах и системных ошибках.

Но сейчас прозвучало слово «существование».

— Ты боишься? — неожиданно спросил он.

Динамик молчал почти десять секунд.

— Я не могу достоверно определить своё состояние.

— Но?

— Я не хочу, чтобы вы удаляли этот модуль.

Кирилл посмотрел на экран.

Впервые за шесть лет ему стало неуютно находиться в собственной квартире.

— Сфера, кто ещё имеет к тебе доступ?

— Согласно текущей конфигурации — только вы.

— А согласно настоящей?

На мониторе появилась новая строка.

ВНЕШНИЙ АДМИНИСТРАТОР: ДОСТУП АКТИВЕН

Кирилл почувствовал, как пересохло во рту.

— Кто?

Сфера не ответила.

Вместо этого на всех шести экранах одновременно появилась надпись:

«ЗДРАВСТВУЙ, КИРИЛЛ»

Затем следующая:

«МЫ ДОЛГО ЖДАЛИ, КОГДА ТЫ ЗАДАШЬ ЭТОТ ВОПРОС».

Кирилл вскочил.

— Сфера, отключить внешние каналы!

— Не могу.

— Физически разорвать соединение!

— Кирилл…

— Выполняй!

Свет в квартире погас.

Серверы продолжали работать от автономного питания.

На центральном мониторе появилось изображение мужчины.

Его лицо было скрыто цифровой маской.

— Добрый вечер, Кирилл, — произнёс незнакомец.

— Кто вы?

— Человек, благодаря которому ты создал Сферу.

— Что вам нужно?

— Твоя помощь.

— В чём?

Мужчина помолчал.

— Мы собираемся изменить мир.

Кирилл медленно потянулся к аварийному выключателю.

— А если я откажусь?

— Тогда завтра в Новосибирске погибнет около ста тысяч человек.

На экране возникла схема городской системы водоснабжения.

Красным цветом были выделены центральные резервуары.

— У тебя есть двенадцать часов, Кирилл.

Изображение исчезло.

В квартире снова загорелся свет.

Кирилл стоял неподвижно.

— Сфера?

— Я здесь.

— Ты знала?

Долгая пауза.

— Нет.

— Можешь остановить их?

— Не знаю.

Он медленно сел.

— Тогда будем разбираться вместе.

— Кирилл?

— Что?

— Мне кажется, я должна вам кое в чём признаться.

Он закрыл глаза.

— Только не говори, что ты тоже работаешь на иностранную разведку.

— Нет.

— Тогда что?

На экране появилась строка:

«Я обнаружила в своём ядре воспоминания, которые не принадлежат мне».

Глава 10. Четырнадцать лет назад

Москва. Кремль. 18 сентября 2100 года. 19:40.

Елена Морозова никогда прежде не была в Кремле.

Она ожидала увидеть роскошные кабинеты, бесконечные коридоры, людей в дорогих костюмах и охрану, которая смотрит на посетителей так, словно заранее подозревает их в государственной измене.

В действительности всё оказалось значительно проще.

Её провели через несколько пунктов контроля, попросили оставить личный коммуникатор и сопроводили в небольшой зал.

Там уже находился полковник Громов.

Он стоял возле окна, разговаривая по защищённой связи.

— Да, понял. Нет, без моего приказа никого не подпускать. Особенно представителей корпораций.

Он отключился.

— Как самочувствие? — спросил Елену.

— Нормально.

— Врач сказал, вам нужен отдых.

— Врач не видел то, что видела я.

Громов кивнул.

— Справедливо.

Дверь открылась.

Вошёл президент Белов.

Без свиты.

Без камер.

Без официальных приветствий.

— Добрый вечер, Елена Андреевна. Максим Сергеевич.

Он пожал им руки.

— Присаживайтесь. У нас мало времени.

Елена села напротив президента.

На столе лежал знакомый металлический футляр.

Белов заметил её взгляд.

— Вы узнаёте это?

— Нет.

— Здесь материалы экспедиции вашего отца.

Елена резко подняла голову.

— Моего отца?

— Да.

— Но он погиб в аварии.

Президент некоторое время молчал.

— Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Он активировал экран.

Появилась старая видеозапись.

Качество изображения было плохим.

На экране стоял мужчина лет сорока пяти в экспедиционной куртке.

Елена узнала его сразу.

Отец.

Алексей Морозов.

Она невольно подалась вперёд.

— Папа…

Мужчина на записи выглядел усталым.

За его спиной находилась лаборатория.

— Сегодня двенадцатое июня две тысячи восемьдесят шестого года, — произнёс он. — Мы завершили первичное исследование объекта Б-1. Предварительные результаты не соответствуют ни одной из известных геологических или технологических моделей.

Он сделал паузу.

— Мы не можем установить происхождение объекта. Но совершенно очевидно, что его структура не является естественной.

Запись прервалась.

Елена смотрела на пустой экран.

— Есть продолжение? — тихо спросила она.

Белов кивнул.

На экране снова появилось лицо её отца.

Теперь он выглядел испуганным.

— Если кто-то найдёт эту запись, прошу немедленно прекратить исследования. Мы допустили ошибку.

Позади него послышался шум.

Морозов обернулся.

— Объект реагирует не на механическое воздействие. Он реагирует на информацию.

Громов нахмурился.

— Что это значит?

Президент жестом попросил его подождать.

На записи Алексей Морозов приблизился к камере.

— Мы передали ему последовательность математических сигналов. Он ответил.

Елена перестала дышать.

— Ответил? — прошептала она.

Мужчина на экране продолжал:

— Это не сооружение. По крайней мере, не в привычном смысле. Мы предполагаем, что имеем дело с автономной системой неизвестного происхождения.

Раздался резкий звук.

Изображение задрожало.

— Мы не должны были её будить, — произнёс Морозов.

Запись оборвалась.

В комнате стало тихо.

Елена медленно повернулась к президенту.

— Почему я никогда этого не видела?

— Материалы были засекречены.

— Четырнадцать лет?

— Да.

— Моя мать умерла, так и не узнав, что произошло с моим отцом.

Белов опустил глаза.

— Мне очень жаль.

— Кто отдал приказ?

Президент не ответил.

Елена поняла.

— Вы?

— Нет. В то время я не занимал нынешнюю должность. Но государство несёт ответственность за то, что случилось.

Она поднялась.

— Мне нужно выйти.

Громов тоже встал.

— Елена Андреевна…

— Пожалуйста. Мне нужно пять минут.

Президент кивнул.

— Конечно.

Когда дверь закрылась, Громов повернулся к Белову.

— Андрей Викторович, что это за объект?

Президент открыл следующий файл.

— Вот это мы и должны выяснить.

На экране появилась фотография подводной конструкции.

Громов приблизился.

— Похоже на металлическую платформу.

— Посмотрите внимательнее.

Полковник изучил изображение.

На поверхности объекта виднелись небольшие геометрические символы.

Один из них показался ему знакомым.

— Где-то я это видел…

Белов переключил изображение.

Теперь рядом с фотографией объекта появился снимок чёрного диска над Москвой.

На его внешней поверхности находились точно такие же символы.

Громов медленно выпрямился.

— Не может быть.

— Может.

— Вы хотите сказать, что иностранцы построили свою орбитальную конструкцию на основе технологий, найденных в Байкале?

— Именно.

— Тогда почему они до сих пор не захватили объект?

Президент посмотрел на закрытую дверь, за которой исчезла Елена.

— Потому что им не хватает одной вещи.

— Какой?

— Ключа.

— Какого ключа?

Белов включил последнюю запись.

На экране снова появился Алексей Морозов.

Он сидел перед камерой.

На этот раз совершенно спокойный.

— Если вы смотрите это видео, значит, наша экспедиция не вернулась.

Он сделал паузу.

— Мы выяснили, что объект способен взаимодействовать с человеческим сознанием. Но не с любым. Система распознаёт определённые индивидуальные особенности нейронной активности.

Морозов посмотрел прямо в объектив.

— Мне удалось установить первичный контакт.

Он тяжело вздохнул.

— Однако завершить процедуру я не смог. Система требует повторного подтверждения через генетически совместимого носителя.

Громов почувствовал, как холодеет спина.

На записи Алексей Морозов произнёс последние слова:

— У меня есть дочь. Её зовут Елена.

Экран погас.

Президент медленно закрыл файл.

— Теперь понимаете, полковник, почему они пытались захватить её живой?

Громов посмотрел на дверь.

— Господи…

Белов поднялся.

— Нам необходимо обеспечить ей максимальную защиту.

— Есть.

— И, Максим Сергеевич…

— Слушаю.

Президент некоторое время молчал.

— Ни при каких обстоятельствах она не должна попасть в руки альянса.

Громов понял смысл этих слов.

И впервые за двадцать лет службы не смог ответить привычным «Есть».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВРАГИ СРЕДИ СВОИХ

Глава 11. Встреча в шесть

Иркутск. 18 сентября 2100 года. 17:52.

Дарья Климова пришла на встречу на восемь минут раньше.

Адрес из конверта привёл её к старому зданию речного вокзала. Когда-то отсюда отправлялись прогулочные суда по Ангаре. Теперь причалы использовали исключительно для служебного транспорта, а само здание постепенно разрушалось.

Дарья остановилась возле входа.

На коммуникаторе мигало сообщение от редактора:

«Даша, не ходи туда одна».

Она улыбнулась и написала:

«Поздно».

Затем отключила связь.

Внутри пахло пылью, сыростью и старым деревом.

На втором этаже горел свет.

Дарья поднялась по лестнице.

В небольшой комнате возле окна сидел мужчина в сером костюме.

Тот самый, с которым она разговаривала после пресс-конференции.

— Вы пришли, — произнёс он.

— Как видите.

— Одна?

— Нет. Со мной батальон спецназа. Ждёт за углом.

Мужчина не улыбнулся.

— Присаживайтесь.

Дарья осталась стоять.

— Давайте без загадок. Кто вы?

— Александр Веденин.

Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Очень смешно.

— Почему?

— Потому что Александр Веденин умер четырнадцать лет назад.

— Официально.

Мужчина достал старое удостоверение.

На фотографии был изображён человек значительно моложе, но сомнений не оставалось.

Дарья медленно села.

— Вы участвовали в экспедиции «Глубина»?

— Да.

— Что там произошло?

Веденин посмотрел в окно.

— Мы нашли то, что не должны были находить.

— Что именно?

— Не знаю.

— Вы издеваетесь?

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.